Духи на дорогах (джен)

Пробуждение вышло, мягко говоря, нестандартным. Вместо шёлковых простыней отеля «Ритц» меня окружала бархатистая темнота, пропахшая эвкалиптом и чем-то подозрительно напоминающим зверинец. Я попытался грациозно потянуться, за что немедленно получил чувствительный удар в бедро. Где-то над головой раздалось возмущённое «крхе-крхе-крхе».

Локация, достойная меня, определилась не сразу. Я, Златопуст Локонс, прославленный писатель и покоритель тёмных сил, находился в сумке, на которую явно наложили заклинание незримого расширения. Уверен, со многими моими читателями было нечто подобное, но проблема была в том, что это была сумка кенгуру.

С трудом, извиваясь ужом и пачкая парадную сиреневую мантию о какие-то ворсинки, я высунул голову наружу. Яркое австралийское солнце ударило по глазам, заставив меня зажмуриться и дёрнуться так, что я наконец вывалился на раскалённый песок. Прямо передо мной, возвышаясь скалой из мускулов, стояла самка кенгуру. Она посмотрела на меня. Я — на неё. В её больших карих глазах читалась такая глубокая, первобытная неловкость, словно она застала меня в душе. Я попытался очаровательно улыбнуться, вспоминая все пять премий «Самая обаятельная улыбка» от «Ведьмополитена». Кенгуру презрительно фыркнула и поскакала прочь, оставляя меня в клубах пыли.

В голове царили туман и боль. Воспоминания обрывались на триумфальной сцене в книжном магазине в Косом переулке, где я раздавал автографы на роман «Встречи с вампирами» (напоминаю: я эпически победил вампира Мортимера!). После этого я должен был переместиться прямиком в Париж, на закрытую презентацию для французских колдунов и ведьм. Ещё вчера я репетировал фразу «Как же вам всем повезло» на французском, а сегодня я очнулся внутри сумчатого млекопитающего... Какая чудовищная, вопиющая ирония судьбы! Антиаппарационная защита? Чья-то злая шутка? Или, что хуже всего, последствия вчерашнего коктейля «Огневиски по старинному гоблинскому рецепту», которым меня угостил подозрительный колдун в баре?

Панорама, открывшаяся взору, не оставляла сомнений — Австралия. Выжженная, дикая местность без малейшего намека на круассаны и штаб-квартиру моей французской фан-группы. Но я, как человек, героически победивший вампира Мортимера (не устану повторять это даже в критических обстоятельствах), не привык сдаваться! Вдалеке показалось спасительное облако пыли — ко мне приближалась машина.

— О, слава Мерлину! Цивилизация сама меня нашла! — воскликнул я, лихорадочно пытаясь придать своей помятой причёске тот самый небрежный шик, который сводит с ума поклонниц.

Джип резко затормозил. Из него высыпали люди в форме, которые вместо восторженных визгов начали кричать что-то грубое и наставили на меня пало… простите, дубинки и пистолеты. Маггловская полиция...

— Сэр, стойте на месте! Вы арестованы за незаконное проникновение в заповедник и жестокое обращение с животным! — рявкнул усатый сержант.

Мои бирюзовые глаза расширились до размера блюдец.

— Помилуйте, офицер! Вы не понимаете! Я — жертва! Я — Златопуст Локонс — борец со злом. Я бы никогда не причинил зла бедным зверюшкам...

— Ага, ага, — перебил он. — Но улики против вас налицо, точнее, на шее!

Я проследил за его пальцем и похолодел. Та самая кенгуру, которая недавно вытряхнула меня из своей сумки, стояла в тридцати футах и меланхолично жевала траву. Она повернула голову, и прямо на её шее, среди короткой шерсти, красовалась свежая татуировка. Стилизованная, витиеватая, она сияла золотыми чернилами, которые можно купить только в эксклюзивном магазине «Перо феникса» для раздачи автографов на коже фанатов.

Мой автограф. Размашистое «З. Локонс» с хвостиком в виде сердца.

— Какая прелесть... — машинально выдохнул я, инстинктивно восхищаясь качеством работы, прежде чем до меня дошел весь кошмар ситуации.

Усатый сержант побагровел.

— «Прелесть»?! Вы похитили национальное достояние Австралии и использовали как холст для граффити! У неё стресс и оскорблённое достоинство, ветеринар сказал, она кормить детёныша теперь не факт что будет! Тем более, после того, как вы его бесцеремонно выгнали из "дома" и сами же его заняли... Пройдёмте в участок, мистер!

На моих запястьях защёлкнулись холодные маггловские наручники. Кенгуру, поймав мой взгляд, лишь презрительно фыркнула и ускакала в буш. Где-то в Париже, наверное, плакали фан-группы...

Участок маггловской полиции встретил меня запахом дешёвого кофе и типографской краски. Меня усадили на жёсткий металлический стул, и теперь двое полицейских разглядывали меня так, будто я упал с Луны...

Тот, что с усами (он представился как сержант Мёрфи), держал в руках пустой бланк протокола и смотрел на мою сиреневую мантию с серебряными звёздами так, словно она лично оскорбила его родословную до пятого колена.

— Значит, говорите, вас зовут... — он заглянул в блокнот и подавился воздухом, — ...Златопуст Локонс?

Я приосанился и поправил воротник мантии, который, увы, немного помялся после пребывания в сумке кенгуру.

— Именно. Пятикратный обладатель премии «Самая обаятельная улыбка», автор бестселлеров и, что немаловажно, героический победитель вампира Мортимера, — я скромно потупил глаза, ожидая аплодисментов.

В комнате повисла такая тишина, что можно было услышать, как у второго полицейского, веснушчатого констебля, в голове проворачиваются шестерёнки. Они переглянулись с той особой маггловской интонацией, которую я расшифровал мгновенно: «О, да тут у нас клинический случай».

— Документы? — сухо спросил Мёрфи.

— Какие документы? Я международная знаменитость! Моё лицо — вот мой паспорт! — я указал на собственное лицо обеими руками, как делаю обычно, приглашая зрителей на фотосессию.

Мёрфи постучал ручкой по столу.

— Мистер «Локонс». Или как вас там на самом деле. Вы находитесь на территории Австралийского Союза. Вы незаконно проникли в охраняемый заповедник, набили татуировку на шее кенгуру и теперь несёте околесицу про каких-то вампиров. У вас нет документов, нет объяснения, и одеты вы как... — он запнулся, подбирая цензурное слово, — как участник карнавала...

Веснушчатый хихикнул, но осёкся под моим бирюзовым взглядом.

— Откровенно говоря, джентльмены, — я доверительно наклонился вперёд, — я понятия не имею, как оказался в этой вашей... живописной местности. Вчера я был в Лондоне. У меня назначена презентация в Париже! А действия неких злоумышленников привели меня прямиком в кенгуру. Надеюсь, вы понимаете, какой это стресс для кожи?

Мёрфи побагровел. Он шумно выдохнул и хлопнул ладонью по столу.

— Хватит! Я не знаю, сбежали ли вы из психушки или просто пытаетесь насмехаться над нами. Но если вы сейчас же не начнёте говорить правду, я оформлю вас за сопротивление, хулиганство, жестокое обращение с животными и ложные показания. И тогда вы отправитесь прямиком в тюрьму.

Слово «тюрьма» ударило под дых. Я представил: грубые серые стены, никаких зеркал в полный рост, и эти ужасные полосатые робы, которые категорически не идут к моему цветотипу...

— Мне нельзя в тюрьму! — выпалил я трагическим шёпотом, прижимая скованные руки к груди. — Я слишком красивый!

Веснушчатый констебль подавился кофе. Мёрфи застыл, медленно переваривая услышанное — его лицо приобрело оттенок перезрелой свеклы. Казалось, он силится понять, шутка это или самый возмутительный аргумент, когда-либо звучавший в этом унылом кабинете.

Неизвестно, чем бы закончилась эта драма — вероятно, меня бы упекли в маггловскую лечебницу с обоями в цветочек. Но тут констебль, закончив кашлять, вытащил из коробки с вещдоками мою волшебную палочку.

Он вертел её в пальцах с тем туповатым любопытством, с каким магглы разглядывают всё, что не имеет экрана и кнопок. Палочка — одиннадцать дюймов, древесина вишни, сердцевина из волоса единорога (исключительно фотогеничная сердцевина) — сверкала в тусклом свете лампы.

— А это что за штуковина? — спросил веснушчатый, указывая ею в мою сторону. — Нашли у вас в кармане. Дирижёрская палочка?

В моей голове, всё ещё гудящей, промелькнула гениальная, ослепительная, дерзкая мысль. Я придал лицу самое невинное и светское выражение, на которое был способен человек.

— Ах, это? — я небрежно махнул скованными руками. — Сувенир. Маленький памятный сувенир из Англии. Деревянная безделушка. Если хотите, могу показать, как именно она работает. Это совершенно безобидно.

Мёрфи нахмурился, забирая палочку у подчинённого. Он покрутил её, понюхал (варвар!) и пришёл к выводу, что кусок отполированной древесины не опаснее карандаша.

— Ладно, шоумен, — хмыкнул он, вкладывая палочку мне в ладони. — Показывайте свой фокус. Только без глупостей, а то добавлю нападение на полицейского.

Мои пальцы сомкнулись на своём древке... Я имею ввиду, на волшебном палочке Тёплая волна пробежала от кончиков ногтей до кончиков моих золотистых локонов. Стены участка перестали давить, воздух наполнился электричеством чистой, незамутнённой харизмы. Я медленно поднялся со стула, и по тому, как отшатнулись оба маггла, понял: сейчас они видят не сумасшедшего в мантии, а совершенно иное, величественное существо.

Я коварно улыбнулся — той самой улыбкой, что украшает обложку «Волшебного еженедельника» третий месяц подряд.

— Джентльмены! — провозгласил я, вскидывая палочку и игнорируя вопли Мёрфи «Эй, я сказал без глупостей!». — Я сейчас покажу вам... благорасположение между всеми людьми, магами и немагами!