Эксперименты Грейнджер (джен)

Гермиона Грейнджер сидела в самой глухой секции библиотеки, окружённая баррикадами из пожелтевших фолиантов, которые пахли сыростью и чьими-то несбывшимися амбициями. Её исследовательское вдохновение в тот день граничило с одержимостью: пальцы, перепачканные чернилами и книжной пылью, лихорадочно перелистывали страницы. Она не искала ничего конкретного — классические заклинания из школьной программы давно казались ей пресными, как овсянка без соли.

Ей отчаянно хотелось чего-то новенького. Такого, что заставило бы брови Рона улететь за линию роста волос, а Гарри — в очередной раз усомниться в её душевном здоровье. Гермиона жаждала магии, способной не просто удивить, а вывернуть реальность наизнанку, оставив врагов в состоянии глубокого экзистенциального ступора, а друзей — в немом восхищении, смешанном с тихим ужасом.

— Ну же, удиви меня, — прошептала она, обращаясь к корешку книги, обтянутому кожей подозрительного происхождения. — Покажи мне что-нибудь настоящее, волшебное. Интеллектуальный вызов!

Сборник «Действительно выдающиеся заклинания» оправдал своё название лишь наполовину, подарив Гермионе формулу для дистанционной чистки ушей. Список побочных эффектов, занимавший три последующие страницы мелким шрифтом, внушал искреннее уважение: там упоминались и временная потеря чувства равновесия, и непроизвольное подергивание коленных чашечек, и странный позыв цитировать классиков на древнегреческом.

— Серенько, — пробормотала Гермиона, делая пометку на полях. — Но если увеличить амплитуду взмаха палочки, можно, вероятно, применять заклятие более широко.

Следующий фолиант, «Все самые необычные способы колдовать», оказался ещё более приземлённым. Он предлагал заклятье для штопки носков прямо на ногах, что выглядело полезным, но совершенно не эпичным, и формулу превращения свежего имбиря в пряник. Гермиона присмотрелась к примечанию: вкус корня при этом оставался прежним, жгучим и волокнистым, менялась только форма.

Она представила лица Гарри и Рона. Конечно, чисто теоретически вид свежезаштопанных пяток мог их впечатлить, особенно если учесть состояние гардероба Рона, но это было совсем не то, к чему стремилась душа великого экспериментатора.

— Панси Паркинсон вряд ли упадет в обморок от ужаса, завидев мои безупречно заштопанные носки, — саркастично заметила Грейнджер в пустоту читального зала. — Хотя уши ей прочистить, конечно, можно — вдруг она всё-таки услышит, какое Малфой ничтожество.

Она на мгновение замерла, и в её глазах вспыхнул недобрый огонёк. Потенциал чистящего заклятья в боевом смысле оставался абсолютно не разработанным. В голове уже выстраивались графики зависимости между чистотой слуховых проходов и потерей ориентации в пространстве. Гермиона дала себе торжественное слово как следует поразмыслить над этим на досуге.

Наконец, потрёпанный переплёт с многообещающим названием «Применяй волшебство творчески: радуй себя и других» подарил Гермионе то самое «нечто». Она замерла, вчитываясь в строчки, которые нормальный человек счёл бы либо опечаткой, либо бредом сумасшедшего артефактора, но Грейнджер видела в них лишь чистый, неразбавленный потенциал.

Она действовала с хирургической точностью: тщательно переписала магическую формулу, зафиксировала каждое движение палочки и с особым тщанием занесла в пергамент список побочных эффектов. Не ограничившись одним источником, Гермиона устроила настоящую облаву на книжные полки. Она нашла это же заклинание в двух других сборниках, сверила каждое прилагательное и выудила из пыльных томов пару отдалённо похожих чар для сравнительного анализа.

— Ну что ж, «радовать других» мы будем по моим правилам, — сухо констатировала она, сворачивая свиток с выписками.

Сдав книги мадам Пинс, которая проводила её подозрительным взглядом, Гермиона крепко прижала к себе свои записи. Её походка стала решительной, а в голове уже вовсю шёл процесс моделирования последствий. Она миновала коридоры, не замечая встречных учеников, и направилась прямиком в башню Гриффиндора. У неё было всё необходимое: теория, амбиции и полное отсутствие желания спрашивать чьего-либо разрешения.

Пришло время колдовать.

Три дня спустя Хогвартс погрузился в состояние, которое опытные обитатели замка назвали бы «затишьем перед расщеплением». Ничто не предвещало трагедии, кроме странной, совершенно ненормальной тишины, которая густым киселем разлилась по коридорам. Это не было уютное спокойствие — это было безмолвие вакуума, в котором даже эхо собственных шагов казалось нарушением общественного порядка.

Рон Уизли, как человек простой и привыкший к бытовым катастрофам, знал: у такой тишины могло быть ровно два объяснения, если вынести за скобки творчество Фреда и Джорджа. Либо в замок пробрался Волдеморт, либо Гермиона Грейнджер наконец-то нашла Ту Самую Книгу. Или — что было гораздо хуже для психики окружающих — они объединили усилия.

— У меня дурное предчувствие, — поведал Рон, опасливо озираясь на пустой доспех, который подозрительно молчал. — Тебе не кажется, что в замке опять что-то случилось? И где Гермиона? Я её со вчерашнего дня не видел, а это уже тянет на международный розыск.

Гарри только пожал плечами. С одной стороны, его тоже насторожило это ненормальное спокойствие, напоминающее атмосферу в кабинете стоматолога. С другой — мозг отчаянно сопротивлялся осознанию неизбежного.

— Хорошо бы это был Сам-Знаешь-Кто, — с искренним вздохом признался Рон. — С ним мы хотя бы знаем, что делать: пара заклятий, немного удачи — и мы в дамках. Быстрее разберемся.

Гарри посмотрел на друга с глубоким пониманием и скорбно заключил:

— Всё равно надо найти Гермиону. Если это Волдеморт, она в опасности. А вот если это её работа, Рон... тогда в опасности все остальные, включая Волдеморта.

Движимые этим мрачным предчувствием, они отправились слоняться по этажам, усиленно делая вид, что просто прогуливаются, а не ищут эпицентр надвигающегося сюрреализма. Тишина продолжала звенеть в ушах, словно замок затаил дыхание, боясь спугнуть результат эксперимента Грейнджер.

Разумеется, они нашли то, что искали. Или, по крайней мере, то, что нашла их неокрепшая психика.

«Это же Хогвартс, — обречённо подумал Гарри, сжимая в кармане палочку. — Хочешь найти проблемы — просто иди на шум».

Стоило ребятам повернуть за угол в коридоре четвёртого этажа, как приглушённое нервное хихиканье портретов, забившихся в углы своих рам, сменилось надсадными, почти ультразвуковыми криками. Голоса были до боли знакомыми, но женский вокал странным образом дробился, создавая эффект испорченной пластинки. Гарри и Рон переглянулись и, взяв палочки на изготовку, осторожно двинулись к эпицентру стычки.

Картина им открылась… пугающая. В небольшой нише, которая раньше была целомудренно скрыта ныне обрушенными на пол доспехами, из последних сил держали оборону Дин Томас и Шеймус Финниган. Они отбивались от Гермионы. Точнее, от трёх Гермион сразу.

— Это слишком даже для меня, — ошарашенно прошептал Гарри, чувствуя, как мир начинает медленно крениться в сторону чистого абсурда.

Стоило ему произнести это, как одна из Гермион резко повернулась на звук. Увидев новые объекты захвата, она моментально надула губы, которые и без того напоминали два пережаренных оладья, и пропела:

— Мааальчики, где вы ходите? Я тут скучаю без компании...

Её боевой раскрас, общий вызывающий стиль и манеры решительно не соответствовали дресс-коду Хогвартса. По крайней мере, ультракороткие перламутровые юбки и прозрачные туфли на шестидюймовой шпильке, в которых было физически невозможно стоять, не то что колдовать, в школьный устав точно не входили.

— На помощь! — заорал Финниган, воспользовавшись тем, что одна из «Гермион» на секунду отвлеклась. — Парни, спасайте! Магия на них не действует!

Рон, челюсть которого едва не выбила паркет, потрясённо выдохнул:

— Гермиона… Что ты наделала?! Опять!

Доппельгангер Грейнджер скорчила такую гримасу, будто ей под нос подсунули тухлое яйцо, и высокомерно бросила:

— Фи! Меня зовут Эмин, рыжий.

С этими словами она плотоядно вытянула руки с ярко-розовым маникюром и попыталась схватить Рона за воротник мантии.

Рефлекс Гарри, отработанный годами выживания в Хогвартсе, сработал безупречно: «Ступефай» вылетел из палочки и угодил Эмин прямо в лоб. Заклятие рассыпалось снопом искр, словно ударилось о гранитную скалу, не оставив на лице доппельгангера даже пятнышка. Эмин лишь кокетливо поправила причёску.

В этот момент Дин Томас издал визг такой частоты, что в ближайшей раме треснуло стекло.

— Оно снимает с меня штаны! — в панике завопил он, вцепившись в ремень. — Сделайте что-нибудь!

— Инкарцеро! — заорал Рон. Одной рукой он пытался удержать брыкающуюся Эмин, которая оказалась неожиданно сильной и пахла как парфюмерная лавка в жаркий день, а другой направлял палочку в сторону девиц, терзающих Томаса. — Вяжи их, Гарри! Только меня к ней не привяжи, я ещё жить хочу!

Магические верёвки туго обмотали всех трёх копий. Те восприняли пленение очень странно: вместо того чтобы сопротивляться, они начали принимать томные позы и обмениваться комментариями о том, что «грубые игры — это так бодрит».

Когда «эксперименты» были окончательно опутаны, парни в изнеможении осели на груду рухнувших доспехов. Шеймус и Дин, всё ещё задыхаясь, судорожно пытались привести в порядок свои мантии и вернуть штанам законное место.

— Если бы не эти каблуки, — заметил Рон, с опаской разглядывая острый, как стилет, шестидюймовый каблук, приделанный к туфле Эмин, — мне бы точно был конец. Она просто не удержала равновесия.

— Что… — Финниган захлебнулся словами, вытирая пот со лба. — Что это, чёрт возьми, было?! Кто это?!

Гарри и Рон, не сговариваясь, посмотрели на него как на полного идиота, у которого амнезия случилась в самый неподходящий момент.

— Грейнджер, — коротко бросил Гарри, потирая ноющее плечо.

— Подруга подкинула проблем, — мрачно дополнил Рон, глядя, как одна из связанных копий пытается подмигнуть ему через плечо.

Только парни собрались допросить пленённых красавиц и выяснить, в какой части замка забаррикадировалась их предводительница, как тишину коридора разрезал крайне неприятный звук. Это был топот десятков ног, обутых в разномастную, но безусловно очень модную и вызывающе сексуальную обувь. Шпильки выбивали по камню ритм, от которого у Гарри зачесался шрам.

— Валим! — кратко резюмировал Рон, вскакивая на ноги с быстротой испуганного кентавра. — Судя по звукам, там их не меньше десятка.

Шеймус и Дин сорвались с места с такой резвостью, будто за ними гналась Долорес Амбридж верхом на венгерской хвостороге, держа наперевес тест на чистокровность.

— Направо! — успел крикнуть им Гарри, указывая на тяжёлую ткань. — Гобелен!

Томас и Финниган послушно нырнули в потайной переход, едва не сбив друг друга с ног. Гарри и Рон влетели следом за ними, чувствуя, как мимо пяток проносится волна приторного аромата дешёвых духов.

Покинув четвёртый этаж, они вывалились на пятый, но и здесь реальность явно дала трещину.

— Кто-то беспорядочно швырялся «Редукто», — констатировал Рон, оглядывая развороченные стены и обломки статуй, хрустевшие под ногами. — Смотрите на этого Парацельса... Судя по позе, его сначала пытались соблазнить, а потом взорвали от избытка чувств.

Бюст великого алхимика действительно выглядел так, будто пережил бурное свидание, закончившееся детонацией.

— Запомните, — сурово велел Гарри, проверяя, легко ли палочка выходит из рукава. — Обычные боевые заклятья бесполезны. Только «Инкарцеро».

— Инкарцеро! — внезапно заорал Дин, чьи нервы окончательно сдали.

Объявившаяся в конце коридора очередная «Эмин» рухнула, запутавшись в верёвках, но победа была недолгой. Из-за её спины моментально возникла ещё дюжина копий в нарядах разной степени абсурдности: от кожаных трусов на подтяжках и сплошь в заклёпках до конструкций из разноцветных шёлковых платков, едва прикрывавших то, что Гермиона обычно прятала за школьной мантией.

— Ма-а-ать! — взвыл Рон, пятясь назад. — Да сколько же их?! Она что, нашла заклятье деления клетками?!

Армия Эмин издавала одинаковые странные звуки, похожие на тявканье игрушечной собачки, у которой садятся батарейки. Они надвигались с неотвратимой силой, поправляя на ходу макияж и многообещающе помахивая пустыми руками.

И мальчики побежали.

Убегая от топочущей орды, они едва не вписались в стену, когда прямо перед ними из ниши выскочили ещё два экземпляра «творческого волшебства».

— На прорыв! — рявкнул Гарри, перехватывая палочку как дубинку. — Их всего двое, проскочим!

— Сгинь, Эмин! — велел Рон, пытаясь придать голосу уверенность директора школы, хотя его колени предательски подгибались.

— Я Герми! — обиженно возразила копия, одетая в вызывающую бело-золотую тунику, которая едва доходила ей до середины бедра. За её спиной, вопреки всем законам биологии и здравого смысла, загадочно колыхались огромные крылья бабочки, осыпая пол золотой пыльцой.

— А я Ми-О! — сообщила вторая. На ней было ярко-алое ципао с разрезами до самого подбородка, а черты лица приобрели подозрительно азиатскую изысканность. Её длинные, острозаточенные, словно скальпели, ногти просвистели в паре дюймов от лица Рона, едва не укоротив ему нос.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Голова Герми внезапно взорвалась с глухим хлопком, обрызгав всех присутствующих чем-то белым и липким.

— Взбитые сливки?! — возмутился Рон, слизывая с губы сладкую субстанцию и тут же сплёвывая её на пол. — Вы издеваетесь?!

В ту же секунду голова Ми-О разлетелась вдребезги от мощного удара сбоку, рассыпав вокруг тучу блестящего конфетти и праздничного серпантина, который мгновенно опутал палочку Гарри.

За спинами поверженных доппельгангеров стояла самая необычная и пугающая пара года: Джинни Уизли, сурово сжимавшая в руках тяжёлую квиддичную биту, и Аргус Филч, вооружённый шваброй с острым металлическим наконечником.

— Молодёжь, — сплюнул расцарапанный, но подозрительно бодрый смотритель, сбрасывая с плеча обрывок чьего-то шёлкового платка. В его глазах светилось безумное удовлетворение — наконец-то у него был легальный повод крушить всё подряд.

— Что встали, кретины?! — куда более сердито спросила Джинни, закидывая биту на плечо и тяжело дыша. — Бегом, они вот-вот дойдут до подземелий! Если эти... девицы встретятся со Снейпом, замок этого просто не переживёт!

— Наоборот! — моментально сообразил Рон, уворачиваясь от летящего в него кружевного чулка. — Надо прорываться наверх! Оттуда всё началось, настоящая Грейнджер где-то там. Только она знает, что сотворила, пусть сама это и останавливает!

— Нет! — в один голос закричали Шеймус и Дин, чьи лица выражали крайнюю степень нежелания возвращаться в эпицентр розового безумия.

— Все, кто не может сражаться, забаррикадировались в подземелье, — отрезала Джинни, точным ударом биты отправляя в полёт голову очередной копии, которая при падении взорвалась облаком сахарной пудры. — Пробивайтесь туда, слабаки, если жизнь дорога!

Филч в это время эффектно крутанул шваброй, элегантно, почти по-гусарски снося голову очередной «Мионе». Его старые глаза горели фанатичным блеском.

— Слизерин на консервации! Сволочи запечатали все выходы, как только началась заваруха, — сообщила Джинни, яростно отмахиваясь битой от настырной копии в леопардовом принте. — Ай, осторожно, у неё кнут!

— Инкарцеро! — Гарри метко попал в очередную «Мону», облачённую в чёрный латекс, кожу и кружева.

Заклятье спеленало её, но девица лишь довольно замурлыкала, поудобнее устраиваясь в путах. Рон, вовремя догадавшийся трансфигурировать себе массивную биту, усердно отмахивался ею от ближайших доппелей, при этом старательно отстреливая заклинаниями тех, кто находился на дальней дистанции.

— Как мы туда пройдём?! — с ужасом спросил Дин, глядя, как коридор впереди заполняется колышущимися перьями и стразами. — Их всё больше!

— Тут где-то Хаффлпафф с битами на подходе был! — крикнула Джинни сквозь грохот сражения.

Филч в этот момент страстно сражался сразу с четырьмя «Герми», орудуя шваброй с такой пугающей лёгкостью, будто всю жизнь только и делал, что зачищал замок от модных девиаций.

— Чёрт подери, — пробормотал Рон, наблюдая за пируэтами смотрителя. — Филч крут. Но, честно говоря, меня это тревожит даже больше, чем армия Грейнджер.

Выхода действительно не было. Дин и Шеймус, оценив плотность толпы, были вынуждены признать, что в одиночку они до убежища не доберутся. Сплотившись вокруг Джинни и Филча, этот странный отряд начал медленное и шумное продвижение вверх.

— А мы-то как пропустили начало всего этого? — спросил Рон, тяжело дыша и вытирая со щеки налипшее конфетти.

— Потому что вы олухи, — хладнокровно ответила Джинни, примериваясь битой к голове очередной «Мионы», которая пыталась накрасить ей губы ярко-синей помадой.

— Логично, — моментально согласился Гарри, уворачиваясь от летящего в него кружевного веера.

— Гарри! — Рон внезапно хлопнул себя ладонью по лбу так сильно, что звук эхом отозвался в коридоре. — Мы действительно олухи! Карта Мародёров с тобой?! Ищи Гермиону!

Гарри, уже не скрываясь от остальных, выхватил из-за пазухи заветный пергамент. Пока Джинни, Рон, изрядно помятый Филч и Финниган с паникующим Томасом обеспечивали круговую оборону, отбиваясь от напирающих копий в шёлковых накидках, Гарри принялся лихорадочно изучать схему замка.

Карта показала… странное.

— Вижу Гермиону Грейнджер на седьмом этаже, — обречённо произнёс Гарри, провожая взглядом маленькую чернильную точку, мечущуюся в одиночестве в одном из заброшенных помещений.

— На седьмом?! — взвыл Рон. — Мы на пятом еле держимся, а прорываться вверх сквозь этот гардероб на ножках — самоубийство!

— А Эмин, Герми и прочих на карте нет, — закончил Гарри, нахмурившись. — Вообще ни одной.

— Это потому, что Карта отражает только тех, кто себя осознаёт, — авторитетно решил Рон, отпихивая ногой особо настырную копию в прозрачных туфлях. — Сахарной пудре со взбитыми сливками трудно мыслить философски, понимаешь? У них внутри вместо мозгов — пралине.

— На седьмой этаж? — коротко спросила Джинни, переглянувшись с Гарри. — Вперёд.

Филч в этот момент тяжело опирался на свою верную швабру. Его былой энтузиазм карателя сменился глубокой старческой усталостью. Прикрыв глаза, смотритель тяжело и прерывисто дышал, а его потрёпанный сюртук был окончательно испорчен следами тонального крема.

— Нам нужны рабочие заклятья, — кусая губы, произнесла Джинни, с явной тревогой глядя на старика. — Идеи? Чем их бить, если они не совсем люди?

— Режущие и прочие заклятья прямого действия бесполезны, — начал перечислять Гарри, лихорадочно соображая. — «Инкарцеро» работает, «Импедимента»…

— «Импедимента» никогда не была эффективной против тех, кто хочет обниматься, — скептически бросил Рон. — «Редукто» и то имеет больше смысла. Бить по стенам и статуям — осколками их, может, и посечёт.

— А! — звонко крикнула Джинни и, резко взмахнув палочкой, выпалила: — Вингардиум Левиоса!

Очередной доспех весьма внушительных размеров с грохотом сорвался с постамента и, пролетев по дуге, снёс полдюжины «Герми», превратив их в живописную кучу бархатных и шёлковых лоскутов. Рон, не теряя ни секунды, отправил вслед за ними сам каменный постамент, который с глухим звуком уничтожил ещё десяток «Ми-О».

В коридоре возникла небольшая звенящая передышка.

— Первый курс, — устало констатировал Рон, вытирая пот со лба. — Кажется, с тех пор ничего лучше так и не придумали. Гравитация — единственное, что эти куклы понимают.

— Куда теперь? — спросил Дин, нервно оглядываясь на шевелящуюся массу конфетти в конце коридора. — Слушайте, может, лучше попробуем пробиться к окнам? Левитируем себя за стены замка? Просто спрыгнем в озеро — гигантский кальмар хотя бы предсказуем!

— Прекратите праздновать труса! — потребовала Джинни, угрожающе качнув битой. — Вы гриффиндорцы или кто?

— Уизли, одно дело — смерть, — возразил Дин, — а совсем другое — вот ЭТО. Тебе-то лично ничего не грозит, они на парней охотятся!

— Мне?! — вознегодовала Джинни, и в её глазах заплясали опасные огоньки. — Мне не грозит?! Да меня сначала переоденут в трусы с разрезами, раскрасят под куклу, а вот тогда уже отымеют во всех смыслах этого слова!

— Джинни! — праведно возмутился Рон, его лицо мгновенно приобрело оттенок спелого помидора. — Что за слова ты себе позволяешь?! Я всё маме расскажу, она тебя мыло есть заставит до самого выпуска!

Джинни только закатила глаза, всем своим видом показывая, что лекции по морали от старшего брата — это последнее, что её сейчас волнует.

— Вперёд, не время для болтовни! — приказала она, перехватывая биту поудобнее. — Мистер Филч, вы в порядке? Идите с Томасом в центре, я с Финниганом впереди, а Гарри и Рон — замыкающие. И осторожнее, тут повсюду… всякое.

И действительно, «всякое» под ногами заслуживало отдельной диссертации по магическим аномалиям. Тела и внутренности поверженных «Ми-О» выглядели пугающе оригинально. Пол больше не был каменным — его покрывал плотный, хлюпающий ковёр, в котором смешалось всё, что только можно представить в самом безумном сне.

Там были разноцветные перья и сахарный сироп с густым ароматом роз; лужи духов, чьи композиции спорили друг с другом за право выжечь обоняние; россыпи жгучего перца и обрывки латекса; кружева, перемешанные с липкой сахарной ватой. Кое-где виднелись ошмётки клубники со сливками, живые цветы и — что уж совсем не поддавалось логике — целые куски тыквенных пирогов.

— У них действительно глубокий внутренний мир, — сказал Рон, осторожно переступая через фрагмент корсета, заляпанный повидлом. — Настолько глубокий, что там одновременно помещаются галантерейный и кондитерский магазины. И, кажется, филиал кухни Хогвартса.

Гарри старался не дышать носом. Глядя на этот сюрреалистический винегрет, он невольно задумался о том, из чего на самом деле состоит сама Гермиона, если её «экспериментальные» версии содержат столько сахара и специй.

— Главное — не поскользнуться на этом «внутреннем мире», — пробормотал он, оглядываясь назад, где из-за поворота снова послышался приглушённый стук шпилек.

Они прорвались на шестой этаж, когда коридор содрогнулся от тяжелого, мерного грохота, который никак не мог принадлежать изящным шпилькам «Эмин». Этот звук больше напоминал падение фундаментных плит или поступь очень рассерженного великана.

— Наши! — восторженно воскликнула Джинни, опуская биту и сияя так, будто увидела золотой снитч.

— Наши? — усомнился Рон, покрепче перехватывая свою импровизированную дубинку. — С каких это пор «наши» звучат как обвал в горах?

Но это действительно оказались «наши», хотя выглядели они крайне монументально. По широкому коридору торжественно шествовали огромные каменные рыцари-големы. Их доспехи скрежетали, щиты размером с дверь перекрывали всё пространство, а в руках они сжимали шипастые моргенштерны, способные превратить в крошку не только сахарный сироп, но и сами стены замка.

На плече переднего голема с видом триумфатора восседал Колин Криви. Он держался так гордо, словно лично вытесал этих защитников из скалы и вдохнул в них жизнь одной лишь силой своего энтузиазма.

Из-за щитов рыцарей внезапно вылетели сотни небольших деревянных стрел. Ряд «Герми», чей натиск с трудом сдерживал отряд Гарри, пал мгновенно, с хлопками распадаясь на ингредиенты. Коридор окончательно превратился в зону поражения: повсюду летели перья, брызгал крем и катились тыквенные семечки.

— Сюда! — скомандовала Минерва Макгонагалл, на мгновение выглянув из-за чуть сдвинутого в сторону щита одного из каменных стражей. Её мантия была безупречна, но в поджатых губах читалось твёрдое намерение исключить Гермиону Грейнджер из списка живых существ сразу после спасения школы.

— Профессор! — вскричал Рон с таким чувством, будто только что увидел ангела. — Я вас люблю! Честное слово, мама будет просто счастлива такой невестке! Наш гриффиндорский КПД повысится до двухсот процентов!

Макгонагалл одарила его взглядом, от которого даже каменные рыцари съёжились бы.

— Мистер Уизли, придержите свои матримониальные фантазии для кого-нибудь менее занятого обороной замка, — отрезала она, взмахивая палочкой. — Живо за щиты!

Ребята, пропустив вперёд окончательно вымотанного Филча, скользнули под надёжную защиту рыцарей Минервы. Там их ожидал плотный строй «ликвидаторов» во главе с Флитвиком. Зрелище было по-хогвартски сюрреалистичным: половина учеников в лихорадочной спешке трансфигурировала обломки мебели, старые пергаменты и даже чьи-то пуговицы в те самые острые стрелы, а вторая половина под дирижёрские взмахи палочки Флитвика левитировала этот боезапас в цель.

Вот только с прибавлением в их команде места для маневра не осталось совсем. Гарри мгновенно впечатало плечом в чью-то спину, а сзади на него навалился Рон.

— Первый курс, — в очередной раз повторил свою мысль Рон, пригибая голову под летящими над макушкой стрелами. — По-прежнему самый эффективный метод. Просто и со вкусом.

Команды трансфигураторов и стрелков работали как единый механизм, но теперь этот механизм скрипел: «ликвидаторам» приходилось держать локти прижатыми к бокам, чтобы не задеть «новобранцев».

— Профессор! — Гарри, в отличие от друга, был не склонен к философским размышлениям на поле боя. — Мы знаем, где Гермиона. В смысле — настоящая! Только с её помощью мы сможем это прекратить!

Договорить он не успел. В узкую щель между щитами, скрежеща когтями по камню, просунулась тонкая рука. Алые ногти-лезвия с силой впились в плечо Гарри. В этой тесноте он даже не мог отпрянуть: сзади стеной стояли свои, спереди — холодный гранит голема. Он оказался заперт между щитом и нападающей тварью. В зазоре сверкнул лихорадочный глаз «Мионы», жаждущей внимания.

— Двигайтесь вперёд! — рявкнула Макгонагалл. Молниеносным жестом она трансфигурировала стрелу в острый нож и отсекла кисть доппельгангеру. Рука рассыпалась фонтаном золотых искр, не пролив ни капли крови. — Идите, от этого зависит наша честь! И, мистер Криви, немедленно слезьте оттуда! Это опасно!

Со всех сторон из малейших зазоров между рыцарями к ним тянулись сотни пальцев с безупречным маникюром. Они шарили по камню, пытаясь нащупать живую плоть; доносились томные вздохи и прерывистые «ай» и «ой», звучавшие как издевательство. Никакие травмы не останавливали армию «Эмин» — потеря конечностей лишь делала их более настырными.

Гарри слышал, как десятки ногтей с омерзительным визгом скребут по внешней стороне гранита, словно стая голодных кошек, пытающихся вскрыть консервную банку.

— Вы начали с местонахождения мисс Грейнджер, мистер Поттер, — напомнила Макгонагалл, чьи руки двигались с частотой работающего механизма, не прерывая поток трансфигурации ни на секунду. Шла она так близко к Гарри, что край её жесткой мантии постоянно хлестал его по коленям.

— Седьмой этаж, — пробормотал Гарри, потирая ноющее плечо, где под мантией наверняка уже расцветали синяки. — Я знаю это место, но есть проблема: голем туда не пролезет, проходы слишком узкие.

— Придётся пробиваться самим под прикрытием, — сказал Рон. Он буквально вжался в Гарри, чтобы пропустить мимо Флитвика, который короткими перебежками перемещался вдоль строя, одновременно заталкивая Колина в самую сердцевину. — Я думаю… простите за… э-э-э, самовольность, но вам, профессор Макгонагалл, лучше остаться здесь и обеспечивать...

— Мобильную крепость, — вовремя подсказал Гарри, споткнувшись о сброшеную доппельгангером шёлковую туфельку.

— Да, — кивнул Рон. — А мы с поддержкой и профессором Флитвиком отправимся за Грейнджер. Мы сумеем с ней связно поговорить, а профессор сразу поймёт, что именно она там наколдовала и как это развидеть.

Минерва Макгонагалл на мгновение замерла, удерживая палочкой в воздухе сразу две дюжины меняющих форму стрел. Она перевела взгляд на Рона, и в её глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на суровое веселье. В этой тесноте её взгляд казался особенно пронзительным.

— Признайте честно, мистер Уизли, — не удержалась она, не меняя каменного выражения лица, — вы просто погорячились и теперь совершенно не хотите на мне жениться.

Рон запнулся на полуслове, открыв рот от такой вопиющей прямолинейности.

Но настоящая катастрофа произошла за границей щитов. Орава «Эмин», услышав заветное слово «жениться», среагировала мгновенно. Снаружи раздался такой скрежет когтей по камню, что у Гарри заныли зубы — копии буквально облепили големов, пытаясь перелезть через верх. Их возбуждённый галдеж слился в нестройный хор, напоминающий крики стаи чаек над богатой помойкой.

— Свадьба?! — взвизгнул кто-то невидимый за стеной рыцарей.

— Кто невеста?! — пробасил другой голос, и над каменным ребром на секунду показались пальцы в кожаной перчатке, тут же сбитые снарядом Флитвика.

— В любой момент, профессор, — пробормотал Рон, густо краснея под взглядами товарищей, прижатых к нему плечом к плечу. — Но ради всего святого, только не сейчас!

Профессор Флитвик, шагавший рядом, издал короткий смешок, больше похожий на писк, и воинственно взмахнул палочкой, создавая вокруг группы золотистый купол.

— Идёмте, мальчики! — скомандовал маленький декан. — Пока они не начали бросать в нас букеты. Поверьте моему опыту: в исполнении мисс Грейнджер букет может оказаться летальным.

Команда во главе с профессором Флитвиком, состоящая из Гарри, обоих Уизли и Терри Бута — взятого скорее для численного превосходства и чтобы разгрузить пространство для «ликвидаторов», — аккуратно пробивалась к той части замка, где засела виновница торжества: несчастная и, судя по всему, совершенно не радостная Гермиона.

С каждым шагом плотность «Эмин» увеличивалась. Коридоры превратились в сплошное месиво из кружев и блёсток, из-за чего группе приходилось постоянно петлять. Вскоре связь с «Мобильной крепостью» Макгонагалл была окончательно потеряна в розовом тумане парфюмерных испарений.

Однако они оказались под защитой, которая была надёжнее любого классического щита. Флитвик, проявляя чудеса микроконтроля, левитировал вокруг маленькой группы сотни заготовленных впрок стрел и лезвий. Это облако из острых предметов вращалось с бешеной скоростью, напоминая стальной кокон. Стоило какой-нибудь «Эмин» или «Ми-О» оказаться в опасной близости, как импровизированная мясорубка в мгновение ока рвала доппельгангера в клочья, оставляя после себя лишь обрывки розовой марли и лужи вишнёвого киселя.

— Вы круты, профессор, — с искренним уважением признал Рон, пригибаясь, когда над его головой пролетела особо острая щепка, несущая на себе кусок шёлка.

— Нет, спасибо, мистер Уизли, — рассеянно ответил Флитвик, не отрывая взгляда от траектории своих «снарядов». — Я категорически не готов к таким отношениям. Кроме того, вы уже обещали жениться на Минерве. Я не в силах конкурировать с такой женщиной.

Рон только обречённо вздохнул, решив больше не открывать рот до конца похода.

— Нет, вы на них посмотрите! — возмутилась Джинни, чей боевой задор сменился брезгливостью. Она наблюдала, как очередная копия в бикини из пайеток бросилась прямо на вращающиеся ножи. — У них вообще нет инстинкта самосохранения! Они видят, что тут настоящая гермирубка, и всё равно прут вперёд с улыбками!

Рон тревожно нахмурил брови, и в его голосе прорезался страх за оригинал:

— А как там настоящая Гермиона? Если эти куклы такие безумные... они её не?.. Ну, ты понимаешь. Она же всё-таки одна.

— Налево, — коротко скомандовал Гарри, сверяясь с Картой, которая в его руках была уже вся заляпана чем-то, подозрительно похожим на помаду. — Сюда, за этот доспех. Здесь потайной ход, он выведет нас почти к самой Гермионе.

Потайной ход оказался одним из тех заброшенных лазов, о которых забыли даже замковые привидения. Здесь не горели факелы, пахло вековой пылью и, на удивление, не было никакого розового глянца.

— «Эмин» визуально не обнаружены, — пробормотал Гарри, пародируя интонации героев из боевиков, которые тайком от супруги смотрел дядя Вернон. — Повторяю: «Эмин» в зоне видимости нет. Чисто.

Стоило ему это произнести, как из густой темноты впереди донёсся тихий, прерывистый звук. Кто-то безутешно плакал.

— Гермиона? — взволнованно позвал Рон. Его воображение уже нарисовало картины одна страшнее другой: от заточения в темнице из зефира до принудительного макияжа.

Из тени действительно показалась девушка с узнаваемой копной каштановых волос и в школьной форме. Однако при ближайшем рассмотрении форма выглядела совершенно непривычно и даже вызывающе: крохотная клетчатая юбочка, едва прикрывавшая бёдра, тесный пиджачок и белая до прозрачности рубашка, расстёгнутая значительно ниже всех норм приличия.

Девушка подняла на них прекрасные карие глаза, до краёв наполненные слезами.

— Чё? — только и смог выдать Рон от неожиданности, приоткрыв рот.

Девушка всхлипнула так громко, что эхо улетело вглубь тоннеля. Следом за ней из темноты показались ещё несколько сходных особей, чей вид вызвал у Джинни желание немедленно что-нибудь поджечь.

— Видимо, это новый вид, — устало констатировала она, поудобнее перехватывая биту. — Майни, Минни, Герри… выбирайте на любой вкус.

— Меня зовут Мия! — с надрывом крикнула первая из новоявленных и зашлась в истерическом рыдании.

Остальные копии тут же подхватили её плач. В замкнутом пространстве потайного хода этот многоголосый вой начал вибрировать и резонировать, превращая проход в камеру акустических пыток.

— Силенцио! — выкрикнул Рон, направив палочку на ближайшую Мию.

Заклинание пролетело сквозь неё, не оставив и следа. Рыдания стали только громче, приобретая какой-то ультразвуковой оттенок.

— Вперёд! — скрипнула зубами Джинни, убедившись, что заклятье немоты на доппелей действует так же «эффективно», как и всё остальное. — Быстрее, иначе у нас просто лопнут барабанные перепонки от этого мелодраматического кошмара!

Профессор Флитвик, чьё лицо исказилось от звуковой атаки, слегка повёл палочкой. Границы кокона из бритв и стрел раздвинулись, став менее плотными, но более дальнобойными. Они ворвались в толпу плакальщиц. Мии продолжали рыдать даже в тот момент, когда их головы лопались, превращаясь в фонтаны из конфетти, карамельных конфет и густого малинового конфитюра, который мгновенно сделал пол скользким, как каток.

— В Выручай-комнату? — спросил Рон. Он навалился на плечо Гарри, чтобы рассмотреть мечущиеся на пергаменте чернильные пятна, оставляя на мантии друга липкий след. После прорыва через потайной ход они все были перемазаны малиновым месивом: конфитюр склеивал пальцы и заставлял подошвы ботинок противно чмокать при каждом шаге.

— Нет, — Гарри покачал головой, не отрывая взгляда от Карты. — Совсем близко. Помнишь те заброшенные комнаты кружков, которые мы осматривали в прошлом году? Такая небольшая круглая зала, и из неё ведут сразу семь дверей в разные кабинеты. Вот она там, в одном из них.

— Точно, — кивнул Рон, пригибаясь, когда мимо пролетела чья-то отсечённая конечность, рассыпавшаяся на маршмэллоу. — Она всё твердила, что хочет открыть какой-то клуб саморазвития или что-то в этом роде. Видимо, подсознательно её туда и потянуло.

Пробиваться пришлось с боем. Каждый шаг давался с трудом: пол был залит сиропом и завален тряпками, ноги неприятно вязли в этом сладком болоте. Сквозь плотные, пахучие толпы разнообразных «эминоподобных» существ, которые теперь не просто рыдали или кокетничали, а пытались образовать живую стену из латекса и кружев, они наконец добрались до заветной залы.

Картина, которая открылась им за распахнутыми дверями, была по-настоящему пугающей.

Одна из семи дверей была наглухо закрыта. Судя по неясному силуэту за матовым стеклом, её забаррикадировали с той стороны с отчаянием приговорённого. Остальные шесть дверей работали в режиме бешеного метрополитена: они непрерывно и одновременно распахивались, выплёвывая в залу новую порцию «Эмин», «Мин» и «Ми-О», после чего захлопывались лишь на долю секунды, чтобы тут же открыться вновь.

— Пиздец, — ёмко резюмировал Рон, чьё лицо стало землисто-серым.

— Плюс пять баллов Гриффиндору, мистер Уизли, — неожиданно тонким, дрожащим голосом отозвался профессор Флитвик, поправляя заляпанные розовым очки. — За краткую и абсолютно адекватную оценку сложившейся магической ситуации.

Гарри стоял, зажмурившись и тяжело сглатывая. Карта в его руках мелко дрожала.

— Гермиона там, за закрытой дверью, — выдавил он, указывая на ту единственную створку, которая не изрыгала кошмар.

— Спряталась, бедная, — процедила Джинни. В её голосе не было ни капли сочувствия — только холодная ярость игрока в квиддич, которому сорвали решающий матч. Она перехватила биту так, что побелели костяшки пальцев. — Бесполезно резать этих кукол, это всё равно что пытаться вычерпать океан ситечком. Надо пробиваться к оригиналу.

Звучало это многообещающе: Джинни, похоже, планировала «резать» уже саму Гермиону.

— Профессор, нам нужен коридор! — крикнул Гарри, перекрывая бесконечные хлопки открывающихся дверей. — Расчистите нам путь до той двери!

Флитвик кивнул и его палочка описала в воздухе сложную петлю. Кокон из лезвий и стрел, до этого защищавший их, внезапно вытянулся в узкое, стремительно вращающееся сверло, направленное прямо в гущу новоприбывших «Ми-О».

— Гермиона! — заорал во всё горло Рон, едва они приблизились к двери. — Открывай сейчас же! Мы пришли тебя уби... спасать! Дура ты безмозглая!

За дверью раздалось приглушённое шуршание, скрежет отодвигаемого комода, звон разбитого стекла и тихое «Алохомора». Дверь слегка приоткрылась, и в щели показалась часть лица настоящей Грейнджер: один глаз, дико вытаращенный от ужаса, и клок волос, в котором запуталось конфетти.

— Это не то, чего я хотела! — первым делом сообщила она вместо приветствия. — Ребята, я не специально! Оно само!

— Это мы уже слышали, — кивнул Рон, прикрывая голову от ошметков разодранной «Ми-О» в костюме горничной, которая спикировала сверху и раскрошилась в полете. — И не раз. Открывай шире! Нам надо придумать, как этот конвейер остановить, пока замок не лопнул по швам!

Гермиона с опаской приоткрыла дверь чуть шире, но тут же возникла проблема: кокон Флитвика, состоящий из сотен вращающихся лезвий, работал на пределе. Отпускать его было нельзя ни на мгновение — толпа «Эмин» снаружи только и ждала шанса ворваться в кабинет, — а пролезть сквозь него было физически невозможно.

— Мисс Грейнджер! — Флитвик передвинулся вперёд, ювелирно прикрывая дверной проём, где пряталась Гермиона, своим стальным коконом. — Давайте-ка рассказывайте, что вы сотворили? И желательно короткими предложениями!

Гермиона — растрёпанная, чумазая, злая на весь мир, раздосадованная собственной ошибкой, смущённая, пристыженная, благодарная за спасение и абсолютно растерянная (в общем, настоящая Гермиона) — затараторила, переходя на скороговорку:

— Это было копировальное заклятье! Понимаете, просто копировальное заклятье! Модификация Эбенезера Сирковского для биологических объектов. Я же всё перепроверила по пять раз, все формулы пересчитала в трёх системах координат, даже проверила на курах! Хагрид мне двух одолжил... Оно не должно было так работать! Курицы нормально функционировали и даже ели зерно!

Гарри и Рон молча слушали эту исповедь, обмениваясь взглядами, в которых читалось: «Мы так и знали».

— Мисс Грейнджер, — голос профессора Флитвика внезапно преисполнился несвойственным ему ядовитым интересом, — а зачем, позвольте поинтересоваться, вы зачаровали сразу шесть копировальных портов в этой зале?

— Я хотела всего шесть копий! — призналась Гермиона, закрывая лицо руками. — Представляете, сколько можно было бы сделать дел одновременно?! Библиотека, лекции, дополнительные занятия, помощь Хагриду...

— Да, — подтвердил Рон, глядя, как мимо двери проплывает «Герри» в прозрачном дождевике. — Мы видели эти твои «дела» по всей дороге к тебе. Дела — просто загляденье, особенно те, что в латексе.

Флитвику понадобилось более получаса, чтобы распутать магические узлы, которые Гермиона затянула с присущим ей перфекционизмом. Всё это время стальной кокон профессора продолжал свою кроваво-конфетную жатву: неисчислимое множество «Эмин» пало жертвой вращающихся лезвий, но ещё большее их количество успело выпорхнуть из дверей-портов до того, как магия окончательно иссякла.

К сожалению, вопреки надеждам Гермионы на то, что «всё просто исчезнет», доппельгангеры растворяться в воздухе не пожелали. Они продолжали бесцельно слоняться по этажам, шурша кружевами и оставляя за собой липкие следы, ожидая своей поштучной ликвидации.

К вечеру, когда из Министерства на белом коне (в фигуральном смысле) вернулся профессор Дамблдор, Хогвартс представлял собой печальное зрелище. Замок был основательно разгромлен и загажен кондитерским сиропом; подземелья всё ещё оставались плотно оккупированы «Мионами», из-за чего Слизерин практически в полном составе так и остался забаррикадирован в своей гостиной. До профессора Снейпа добраться не представлялось возможным. Судя по Карте Мародёров, он заперся в своём кабинете, находясь в самом эпицентре розового нашествия.

— Да кому он нужен, — вынес вердикт Рон. Они уже сидели в Большом зале, и он старался не смотреть на понурую Гермиону, которая застыла над пустой тарелкой, обхватив её руками. — Главное, тебя уже наказали, и до следующей весны ты, возможно, воздержишься от экспериментов. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Всё-таки жутко это выглядит, — заметил Гарри, сверяясь с пергаментом, разложенным прямо на столе между кубками. — Подземелья под завязку забиты этими девицами, а на Карте — никого, кроме Снейпа. Видимо, ты был прав, Рон: шоколадной глазурью мыслить крайне трудно.

— Ничего, Дамблдор быстро их расчистит, — заключил Рон, с опаской косясь на кувшин с тыквенным соком — он всё ещё ждал, что оттуда выскочит крошечная модель в купальнике. — Раз по Карте Снейп жив, то уроки зельеварения у нас, к сожалению, будут. Если, конечно, он не отъедет в больницу Святого Мунго после того, что эти «Эмины» пытались с ним сделать.

Так закончился очередной, совершенно обыденный для Хогвартса день. Единственным выдающимся событием оказались фрикадельки за ужином.