Эксперементы Грейнджер (джен)

Гермиона Грейнджер сидела в самой глухой секции библиотеки, окружённая баррикадами из пожелтевших фолиантов, которые пахли сыростью и чьими-то несбывшимися амбициями. Её исследовательское вдохновение в тот день граничило с одержимостью: пальцы, перепачканные чернилами и книжной пылью, лихорадочно перелистывали страницы. Она не искала ничего конкретного — классические заклинания из школьной программы давно казались ей пресными, как овсянка без соли.

Ей отчаянно хотелось чего-то новенького. Такого, что заставило бы брови Рона улететь за линию роста волос, а Гарри — в очередной раз усомниться в её душевном здоровье. Гермиона жаждала магии, способной не просто удивить, а вывернуть реальность наизнанку, оставив врагов в состоянии глубокого экзистенциального ступора, а друзей — в немом восхищении, смешанном с тихим ужасом.

— Ну же, удиви меня, — прошептала она, обращаясь к корешку книги, обтянутому кожей подозрительного происхождения. — Покажи мне что-нибудь настоящее, волшебное. Интеллектуальный вызов!

Сборник «Действительно выдающиеся заклинания» оправдал своё название лишь наполовину, подарив Гермионе формулу для дистанционной чистки ушей. Список побочных эффектов, занимавший три последующие страницы мелким шрифтом, внушал искреннее уважение: там упоминались и временная потеря чувства равновесия, и непроизвольное подергивание коленных чашечек, и странный позыв цитировать классиков на древнегреческом.

— Серенько, — пробормотала Гермиона, делая пометку на полях. — Но если увеличить амплитуду взмаха палочки, можно, вероятно, применять заклятие более широко.

Следующий фолиант, «Все самые необычные способы колдовать», оказался ещё более приземлённым. Он предлагал заклятье для штопки носков прямо на ногах, что выглядело полезным, но совершенно не эпичным, и формулу превращения свежего имбиря в пряник. Гермиона присмотрелась к примечанию: вкус корня при этом оставался прежним, жгучим и волокнистым, менялась только форма.

Она представила лица Гарри и Рона. Конечно, чисто теоретически вид свежезаштопанных пяток мог их впечатлить, особенно если учесть состояние гардероба Рона, но это было совсем не то, к чему стремилась душа великого экспериментатора.

— Панси Паркинсон вряд ли упадет в обморок от ужаса, завидев мои безупречно заштопанные носки, — саркастично заметила Грейнджер в пустоту читального зала. — Хотя уши ей прочистить, конечно, можно — вдруг она всё-таки услышит, какое Малфой ничтожество.

Она на мгновение замерла, и в её глазах вспыхнул недобрый огонёк. Потенциал чистящего заклятья в боевом смысле оставался абсолютно не разработанным. В голове уже выстраивались графики зависимости между чистотой слуховых проходов и потерей ориентации в пространстве. Гермиона дала себе торжественное слово как следует поразмыслить над этим на досуге.

Наконец, потрёпанный переплёт с многообещающим названием «Применяй волшебство творчески: радуй себя и других» подарил Гермионе то самое «нечто». Она замерла, вчитываясь в строчки, которые нормальный человек счёл бы либо опечаткой, либо бредом сумасшедшего артефактора, но Грейнджер видела в них лишь чистый, неразбавленный потенциал.

Она действовала с хирургической точностью: тщательно переписала магическую формулу, зафиксировала каждое движение палочки и с особым тщанием занесла в пергамент список побочных эффектов. Не ограничившись одним источником, Гермиона устроила настоящую облаву на книжные полки. Она нашла это же заклинание в двух других сборниках, сверила каждое прилагательное и выудила из пыльных томов пару отдалённо похожих чар для сравнительного анализа.

— Ну что ж, «радовать других» мы будем по моим правилам, — сухо констатировала она, сворачивая свиток с выписками.

Сдав книги мадам Пинс, которая проводила её подозрительным взглядом, Гермиона крепко прижала к себе свои записи. Её походка стала решительной, а в голове уже вовсю шёл процесс моделирования последствий. Она миновала коридоры, не замечая встречных учеников, и направилась прямиком в башню Гриффиндора. У неё было всё необходимое: теория, амбиции и полное отсутствие желания спрашивать чьего-либо разрешения.

Пришло время колдовать.

Три дня спустя Хогвартс погрузился в состояние, которое опытные обитатели замка назвали бы «затишьем перед расщеплением». Ничто не предвещало трагедии, кроме странной, совершенно ненормальной тишины, которая густым киселем разлилась по коридорам. Это не было уютное спокойствие — это было безмолвие вакуума, в котором даже эхо собственных шагов казалось нарушением общественного порядка.

Рон Уизли, как человек простой и привыкший к бытовым катастрофам, знал: у такой тишины могло быть ровно два объяснения, если вынести за скобки творчество Фреда и Джорджа. Либо в замок пробрался Волдеморт, либо Гермиона Грейнджер наконец-то нашла Ту Самую Книгу. Или — что было гораздо хуже для психики окружающих — они объединили усилия.

— У меня дурное предчувствие, — поведал Рон, опасливо озираясь на пустой доспех, который подозрительно молчал. — Тебе не кажется, что в замке опять что-то случилось? И где Гермиона? Я её со вчерашнего дня не видел, а это уже тянет на международный розыск.

Гарри только пожал плечами. С одной стороны, его тоже насторожило это ненормальное спокойствие, напоминающее атмосферу в кабинете стоматолога. С другой — мозг отчаянно сопротивлялся осознанию неизбежного.

— Хорошо бы это был Сам-Знаешь-Кто, — с искренним вздохом признался Рон. — С ним мы хотя бы знаем, что делать: пара заклятий, немного удачи — и мы в дамках. Быстрее разберемся.

Гарри посмотрел на друга с глубоким пониманием и скорбно заключил:

— Всё равно надо найти Гермиону. Если это Волдеморт, она в опасности. А вот если это её работа, Рон... тогда в опасности все остальные, включая Волдеморта.

Движимые этим мрачным предчувствием, они отправились слоняться по этажам, усиленно делая вид, что просто прогуливаются, а не ищут эпицентр надвигающегося сюрреализма. Тишина продолжала звенеть в ушах, словно замок затаил дыхание, боясь спугнуть результат эксперимента Грейнджер.

Разумеется, они нашли то, что искали. Или, по крайней мере, то, что нашла их неокрепшая психика.

«Это же Хогвартс, — обречённо подумал Гарри, сжимая в кармане палочку. — Хочешь найти проблемы — просто иди на шум».

Стоило ребятам повернуть за угол в коридоре четвёртого этажа, как приглушённое нервное хихиканье портретов, забившихся в углы своих рам, сменилось надсадными, почти ультразвуковыми криками. Голоса были до боли знакомыми, но женский вокал странным образом дробился, создавая эффект испорченной пластинки. Гарри и Рон переглянулись и, взяв палочки на изготовку, осторожно двинулись к эпицентру стычки.

Картина им открылась… пугающая. В небольшой нише, которая раньше была целомудренно скрыта ныне обрушенными на пол доспехами, из последних сил держали оборону Дин Томас и Шеймус Финниган. Они отбивались от Гермионы. Точнее, от трёх Гермион сразу.

— Это слишком даже для меня, — ошарашенно прошептал Гарри, чувствуя, как мир начинает медленно крениться в сторону чистого абсурда.

Стоило ему произнести это, как одна из Гермион резко повернулась на звук. Увидев новые объекты захвата, она моментально надула губы, которые и без того напоминали два пережаренных оладья, и пропела:

— Мааальчики, где вы ходите? Я тут скучаю без компании...

Её боевой раскрас, общий вызывающий стиль и манеры решительно не соответствовали дресс-коду Хогвартса. По крайней мере, ультракороткие перламутровые юбки и прозрачные туфли на шестидюймовой шпильке, в которых было физически невозможно стоять, не то что колдовать, в школьный устав точно не входили.

— На помощь! — заорал Финниган, воспользовавшись тем, что одна из «Гермион» на секунду отвлеклась. — Парни, спасайте! Магия на них не действует!

Рон, челюсть которого едва не выбила паркет, потрясённо выдохнул:

— Гермиона… Что ты наделала?! Опять!

Доппельгангер Грейнджер скорчила такую гримасу, будто ей под нос подсунули тухлое яйцо, и высокомерно бросила:

— Фи! Меня зовут Эмин, рыжий.

С этими словами она плотоядно вытянула руки с ярко-розовым маникюром и попыталась схватить Рона за воротник мантии.

Рефлекс Гарри, отработанный годами выживания в Хогвартсе, сработал безупречно: «Ступефай» вылетел из палочки и угодил Эмин прямо в лоб. Заклятие рассыпалось снопом искр, словно ударилось о гранитную скалу, не оставив на лице доппельгангера даже пятнышка. Эмин лишь кокетливо поправила причёску.

В этот момент Дин Томас издал визг такой частоты, что в ближайшей раме треснуло стекло.

— Оно снимает с меня штаны! — в панике завопил он, вцепившись в ремень. — Сделайте что-нибудь!

— Инкарцеро! — заорал Рон. Одной рукой он пытался удержать брыкающуюся Эмин, которая оказалась неожиданно сильной и пахла как парфюмерная лавка в жаркий день, а другой направлял палочку в сторону девиц, терзающих Томаса. — Вяжи их, Гарри! Только меня к ней не привяжи, я ещё жить хочу!

Магические верёвки туго обмотали всех трёх копий. Те восприняли пленение очень странно: вместо того чтобы сопротивляться, они начали принимать томные позы и обмениваться комментариями о том, что «грубые игры — это так бодрит».

Когда «эксперименты» были окончательно опутаны, парни в изнеможении осели на груду рухнувших доспехов. Шеймус и Дин, всё ещё задыхаясь, судорожно пытались привести в порядок свои мантии и вернуть штанам законное место.

— Если бы не эти каблуки, — заметил Рон, с опаской разглядывая острый, как стилет, шестидюймовый каблук, приделанный к туфле Эмин, — мне бы точно был конец. Она просто не удержала равновесия.

— Что… — Финниган захлебнулся словами, вытирая пот со лба. — Что это, чёрт возьми, было?! Кто это?!

Гарри и Рон, не сговариваясь, посмотрели на него как на полного идиота, у которого амнезия случилась в самый неподходящий момент.

— Грейнджер, — коротко бросил Гарри, потирая ноющее плечо.

— Подруга подкинула проблем, — мрачно дополнил Рон, глядя, как одна из связанных копий пытается подмигнуть ему через плечо.