А ангелы помогут (гет)

Весь мир погряз во тьме. Она везде : под ногами, в воздухе, в людях.

Люди не достойны помощи

О да, люди, сам синоним тьмы.

Они горды. В тумане презрения, выделяют лишь себя, ибо другие неблизки, не любят, не понимают. Другие для них недостаточно добры, недостаточно честны, недостаточно тактичны. Всё должно быть для них. И если ты в чём-то не оправдываешь себя в их глазах — жестокая пощёчина, будто ты и не человек вовсе, будто ты предмет, который можно просто так взять и растоптать. А ведь слова могут ранить. Никто не заботится.

Кто начал эту череду гордыни? Кто первый решил дать пощёчину другому, уничтожая веру в человека? От одного — к другому... От одного — к другому...

Они завистливы. Смотрят друг на друга, а когда видят что-то, чего сами не имеют, желают отобрать, возыметь слёзы его, почувствовать упоение моментом, когда всё перевернётся, когда уже им будут завидовать, давясь своими же слюнями. Из-за зависти люди идут на ещё больший грех. Несчастен тот, кто пал под ударом ножа зависти.

Кто начал эту череду зависти? От одного — к другому...

Они похотливы. Ни грамма верности в них нет. Он смотрит налево, когда должен держать за руку эту. Она представляет себя с другим мужчиной, когда рядом этот. Почему? Почему нельзя довольствоваться своим? Любить и заботиться. Создавать что-то из ничего. Оберегать. Нет, они используют, изменяют, пренебрегают, бросают, гонятся за более привлекательной, более удобным, а затем оглядываются назад и видят утерянные возможности и ошибки, ошибки, ошибки... Хорошо, если осознают ещё их. Для большинства — это не они виноваты, не они пренебрегали вниманием, это всё кто-то другой такой плохой.

Они служат гневу. Эмоциональны, неразборчивы, готовы стены проломить, лишь бы их услышали, лишь бы их поняли, лишь бы согласились. А увидели бы себя со стороны... Хотя, что тогда? На секунду бы остановились, ужаснувшись увиденному животному, а затем по новой. Ведь правы лишь они. Ведь несправедлив весь мир. И лишь они такие... до сих пор неповерженные.

Они алчны. Гонятся за желанием обладать, а зачем? Только лишь сказать на весь мир : Моё! Но ведь нет никому дела до твоего. Никто не видит дальше своего носа, а если говорит обратное — поверь, он лжёт.

Горькая улыбка коснулась губ девушки.

Тонкая фигура сидела на краю высокого здания. Весь этот жалкий мир был у её ног. Он желал её близости, желал, чтобы она спустилась к нему, преодолевая километры высоты.

Парню было страшно. Он сам еле держался на ногах. Ветер разыгрался будто в шторм. Но он не уходил. Он не мог. Если уйдёт, она точно сделает это.

Она прыгнет.

— Смешно... — продолжала она еле слышно, — Ничто не принадлежит никому в этом мире...

— Со Хён! — кричал он, перебивая ветер, — Пожалуйста, спустись! Я умоляю тебя, не делай этого!

— Они унылы...

Слёзы беззвучно пробегали по её щекам, падая вниз, но тут же меняя свою траекторию. Их подхватывал ветер и уносил куда-то далеко-далеко, где люди жили свою беззаботную жизнь. Туника буквально разрывалась на ней, открывая вид на забинтованные руки.

Всего пару часов назад Хосок со слезами на глазах целовал эти руки, сжимая порезы, чтобы кровь наконец остановилась. Всего пару часов назад они были в карете скорой помощи, и он объяснял медикам все обстоятельства произошедшего. Всего пару минут назад он бежал за ней по лестнице, пытаясь догнать. И вот...

— ...Служат чревоугодию...

— Со Хён! — он упал на колени, разрывая горло криком.

Ветер ласково трепал его волосы. Он был третьим героем на этой крыше, выступая в роли наблюдателя. Не принимал ни чьей стороны, только смотрел. Не судил, кто прав. Не ему это решать. Но ветер явно говорил вместе с ними, ведь когда заговорил парень, он стал тише.

— Люди горды, ты права. Но находятся те, для кого любовь к ближнему не пустой звук. Всегда есть такой, кто видит несправедливость, но не отчаивается. Да, сложно, порой даже невозможно это терпеть, но не они центр мира. Они бьют тебя по щекам с целью сделать таким же, как они, они хотят поселить в твоей душе обиду на всех и вся, но ты можешь просто оставить их одних. Уйти подальше, туда, где они тебя не достанут. Хотя бы просто в мыслях!

Люди завистливы, правда, но не все хотят зла для ближнего. Для кого-то это стимул стать лучше, развиваться, не останавливаться на месте. Да, любая, даже белая зависть плоха, но не каждый возьмёт в руки нож!

Люди похотливы. И в этом их грех. Однако всё, что нужно — не уподобляться. Да, кто-то гонится за идеалом, в этом его беда, этот кто-то оглянется назад, увидит свои ошибки, ну, так это жизнь! Здесь все играют, не зная правил. Если бы ангелы всем сразу давали инструкцию к жизни — сомневаюсь, что было бы так сложно.

Они служат гневу. Но разве гнев не дан нам всем природой? Это первозданный животный инстинкт — бороться за себя, за свои взгляды и права. Люди безусловно виноваты, захлебываясь им в порыве, но... Среди всей тьмы мира, мы, люди, всего лишь слабые существа, желающие просто жить!

— Я не хочу жить.

— Ты врёшь. Как те самые алчные люди, которые не признаются сами себе. — не останавливался парень, — Ты всего лишь человек, как и я, как и все мы. Нам всего-лишь нужно просто продолжать идти вперед.

Девушка перевела пустой взгляд от ярких разноцветных огней ночного города на парня.

Он же верил, что за пеленой отчаяния, которую видел в её глазах, там, глубоко внутри, пытается прорваться надежда.

— Вот так просто?

— Никогда не бывает ничего просто, Со Хён. Но жизнь того стоит. Посмотри вокруг! После самой тёмной ночи, всегда наступает утро.

Природа будто вторила ему. Город начали освещать долгожданные первые розовые лучи солнца.

— После самой холодной зимы, всегда наступает весна. Счастье в простоте. В любви. В первую очередь к себе!

Девушка смотрела в сторону рассвета, вжимаясь пальцами в холод, на котором сидела.

— Ты не неудачница, Со Хён. Мир тебя принимает такой, какая ты есть. У тебя есть я, в конце концов! Неужели ты оставишь меня на растерзание тьме, которая повсюду — под ногами, в воздухе, в людях?

Парень медленно шаг за шагом уменьшал расстояние между ними, ловя момент, когда она не видит его.

— Найди любовь внутри себя, чтобы та освещала путь даже в самые тяжёлые ночи. Я помогу, Со Хён. Ты не одна, слышишь? — чуть ли не шептал он, моля.

И она услышала.

В её движении — легком невесомом, он нашёл якорь. Она протянула руку и он схватил её, жадно потянув на себя. Со Хён не противилась. Влекомая движением, она встала, сделала шаг и оказалась в его крепких объятиях.

Она плакала, уже не сдерживаясь, разрывая криком тишину утра. Содрогалась всем телом, сжимая окровавленную рубашку парня. А он нежно гладил по спине, прося не сдерживаться. Ей нужно было вымучить себя, выжать всю боль без остатка, только тогда боль от потери близких могла перейти в скорбь.

Только тогда она сможет жить дальше.

Она найдёт свет внутри. И ветер будет тому свидетелем.

Полюбит себя. И лучи солнца поддержат её.

Он же всегда будет рядом, чтобы тьма больше не посмела отравить её своим ядом.

А ангелы помогут