Гарри Поттер: Исчезающие письма (джен)

Вечерний Хогвартс медленно погружался в мягкий майский сумрак. За высокими окнами Большого зала ветер осторожно шевелил верхушки деревьев Запретного леса, а по коридорам замка уже разносился запах свечей и старого пергамента.

До памятного вечера, посвящённого 9 мая, оставалось всего два дня.

— Я до сих пор не понимаю, почему именно мы должны таскать эти коробки, — проворчал Рон Уизли, пытаясь удержать огромный ящик, из которого в разные стороны торчали пожелтевшие свитки. — Разве у школы нет… ну, не знаю… специально обученных эльфов?

— Есть, — спокойно ответила Гермиона Грейнджер, поправляя волосы. — Но профессор Макгонагалл считает, что ученики должны понимать важность сохранения истории.

— История тяжёлая, — буркнул Рон. — Очень тяжёлая.

Позади них усмехнулся Гарри Поттер.

Они спускались всё ниже по лестницам замка — в старые архивные помещения, куда редко заходили даже преподаватели. Здесь пахло пылью, воском и чем-то неуловимо древним.

Профессор Макгонагалл уже ждала их у массивной двери.

— Осторожнее с документами, мистер Уизли, — строго сказала она. — Некоторым из них больше ста лет.

— Тогда они отлично сохранились, — пробормотал Рон, когда коробка едва не выскользнула у него из рук.

Макгонагалл взмахнула палочкой, и дверь архива медленно открылась.

Комната оказалась огромной.

Бесконечные стеллажи уходили в темноту, между ними плавали зачарованные огоньки. На полках лежали:

старые колдографии,

медали,

письма,

дневники,

потрёпанные мантии.

На некоторых коробках серебряными буквами было написано:

«Магические госпитали. 1941-1945»

«Добровольческие отряды»

«Письма с фронта»

Гермиона мгновенно оживилась.

— Это невероятно… — прошептала она. — Здесь почти никто не был десятилетиями.

Рон осторожно открыл одну из коробок.

Из неё тут же вылетела старая колдография, где группа молодых волшебников стояла возле разрушенного здания. Один из них махал рукой прямо из снимка.

— Эй! — удивился Рон. — Они двигаются!

— Это колдография, Рон, — устало сказала Гермиона. — Они всегда двигаются.

— Да, но этот парень, кажется, машет именно мне.

Молодой волшебник на фото действительно смотрел прямо на Рона и улыбался так широко, будто был рад наконец увидеть хоть кого-то спустя много лет.

Гарри взял другую фотографию.

На ней был длинный поезд, окружённый снегом. Возле вагонов стояли маги-целители в зимних мантиях.

И вдруг Гарри нахмурился.

— Подождите…

— Что? — спросила Гермиона.

— Лицо этого человека… оно меняется.

Троица наклонилась ближе.

Один из волшебников на заднем плане действительно будто растворялся. Его очертания дрожали, словно изображение стирали невидимым ластиком.

— Наверное, фотография повреждена, — предположил Рон.

Но в этот момент из соседней коробки выпал конверт.

Старый.

Пожелтевший.

С выцветшей красной печатью.

Гермиона осторожно раскрыла письмо.

Чернила были бледными, но текст ещё можно было прочитать:

«Если кто-то найдёт это письмо… пожалуйста… не дайте нас забыть…»

И прямо у них на глазах последние слова начали исчезать.

— Это ненормально, — тихо сказал Гарри.

Гермиона быстро вытащила палочку.

— Репаро!

Ничего.

Она попробовала ещё несколько заклинаний.

Безрезультатно.

Буквы продолжали медленно таять.

— Может, это проклятие? — спросил Рон, на всякий случай отходя подальше.

Гермиона резко замерла.

— Подождите… Я читала о чём-то подобном.

Она бросилась к ближайшему каталогу и начала лихорадочно перелистывать страницы.

Спустя несколько минут её лицо побледнело.

— Здесь говорится о редком заклинании… «Забвение Памяти».

— Звучит неприятно, — заметил Рон.

— Очень неприятно, — ответила Гермиона. — Это древняя магия. Если о человеке полностью забывают… магия постепенно стирает все следы его существования.

В архиве стало тихо.

Даже огоньки между стеллажами будто потускнели.

Гарри снова посмотрел на фотографию.

Лицо неизвестного волшебника исчезло уже почти полностью.

— Но почему это происходит сейчас? — спросил он.

Гермиона осторожно перевернула письмо.

На обратной стороне едва читалось имя:

«Николай Ветров»

Рон нахмурился.

— Никогда о нём не слышал.

— Я тоже, — признался Гарри.

Гермиона быстро просмотрела несколько архивных списков.

— Странно… здесь почти нет информации. Только обрывки.

— «Магический госпиталь».

— «Северный фронт».

— «Защитный купол…»

— И всё.

— То есть этот человек был героем, но о нём забыли? — тихо спросил Гарри.

Никто не ответил.

Вдруг где-то в глубине архива раздался глухой звук.

Будто кто-то медленно закрыл старую книгу.

Рон подпрыгнул.

— Мне это уже не нравится.

Огоньки над стеллажами качнулись.

По комнате прошёл холодный ветер.

А затем тихий голос прошептал прямо у них за спиной:

— Пока нас помнят… мы живы…

Троица резко обернулась.

Позади никого не было.

Только старые полки.

Письма.

Фотографии.

И медленно исчезающее лицо на колдографии.

На следующее утро над Хогвартсом висел густой серый туман. Башни замка едва виднелись сквозь холодную дымку, а в коридорах стояла необычная тишина.

Гарри Поттер проснулся раньше остальных.

Слова, услышанные ночью в архиве, никак не выходили у него из головы:

«Пока нас помнят… мы живы…»

Он быстро оделся и спустился в гостиную Гриффиндора. Там у камина уже сидела Гермиона Грейнджер. Перед ней лежала целая гора книг, свитков и старых записей.

— Ты вообще спала? — спросил Гарри.

— Немного, — призналась Гермиона, потирая глаза. — Я искала всё, что связано с Николаем Ветровым.

— И что нашла?

Гермиона медленно раскрыла потрёпанный журнал.

— Очень мало. Будто кто-то специально стёр почти все упоминания о нём.

— Но есть одна запись.

Она пододвинула страницу ближе.

«Маг-целитель Николай Ветров. Награждён за спасение пациентов Северного магического госпиталя во время атаки тёмных магов.»

— И всё? — удивился Гарри.

— Ни даты гибели, ни подробностей.

В этот момент в гостиную ввалился заспанный Рон Уизли.

— Я надеюсь, вы нашли хотя бы завтрак, — пробормотал он. — Потому что ради очередной древней тайны я не готов пропускать булочки.

Но, увидев серьёзные лица друзей, Рон сразу насторожился.

— Что случилось?

Гермиона молча указала на колдографию, лежавшую на столе.

Лицо Николая Ветрова почти исчезло.

Теперь вместо него оставалось лишь размытое светлое пятно.

Рон медленно сел рядом.

— Ладно… Это уже жутко.

После уроков троица снова отправилась в архив.

На этот раз они захватили с собой старые карты, каталоги и магический фонарь, который показывал скрытые следы заклинаний.

Архив встретил их ледяной тишиной.

Некоторые фотографии уже полностью исчезли со стендов.

На полках лежали пустые рамки.

— Мы опоздали, — тихо сказал Гарри.

— Нет, — твёрдо ответила Гермиона. — Пока осталось хотя бы одно письмо — ещё не всё потеряно.

Они несколько часов перебирали документы.

Рон чихал от пыли.

Гарри пытался разобрать выцветшие записи.

Гермиона торопливо выписывала любые совпадения.

Наконец Рон случайно задел локтем старую металлическую шкатулку.

Та с громким щелчком раскрылась.

Изнутри вырвался серебристый свет.

— Рон! — вскрикнула Гермиона. — Осторожнее!

Но было поздно.

Воздух в архиве задрожал.

Свет закрутился вихрем, и прямо посреди комнаты появилась прозрачная картина прошлого.

Троица замерла.

Перед ними возник заснеженный лес.

Слышались далёкие взрывы.

В небе мерцали красные магические вспышки.

Среди деревьев стоял полуразрушенный госпиталь.

Молодые волшебники в серых мантиях переносили раненых.

— Это воспоминание… — прошептал Гарри.

Вдруг над лесом раздался оглушительный треск.

Из темноты вылетело заклятие огромной силы.

Стены госпиталя содрогнулись.

Люди закричали.

И тогда вперёд вышел молодой волшебник.

Высокий.

Усталый.

С растрёпанными тёмными волосами.

Николай Ветров.

Он поднял палочку обеими руками.

Над госпиталем вспыхнул огромный золотой купол.

Заклятия одно за другим ударялись о защиту, озаряя снег яркими вспышками.

Николай дрожал от напряжения.

На его лице выступила кровь.

Но купол не исчезал.

— Он удерживает защиту один… — потрясённо произнесла Гермиона.

Позади Николая целители выводили раненых из разрушенного здания.

Последним выбежал мальчик лет десяти, прижимая к себе клетку с белой совой.

Николай улыбнулся ему и тихо сказал:

— Беги.

В следующее мгновение над лесом вспыхнула ослепительная белая вспышка.

Воспоминание оборвалось.

Архив снова погрузился в тишину.

Рон медленно опустился на стул.

— Он ведь понимал, что не выживет…

Гермиона вытерла глаза.

— Да.

Гарри смотрел на старую фотографию.

Теперь лицо Николая снова стало немного чётче.

Будто сама память пыталась вернуться обратно.

Вечером в Большом зале Хогвартса зажгли сотни свечей.

На памятный вечер собрались ученики и преподаватели.

Даже портреты на стенах молчали непривычно тихо.

Профессор Макгонагалл уже собиралась начать церемонию, когда Гермиона вдруг поднялась со своего места.

В руках она держала восстановленное письмо.

— Сегодня, — немного дрожащим голосом сказала она, — мы хотим рассказать историю человека, имя которого почти исчезло.

В зале стало совсем тихо.

Гермиона начала читать письмо Николая Ветрова.

Он писал о страхе.

О надежде.

О том, как важно защищать других даже тогда, когда страшно самому.

А в самом конце были строки:

«Если однажды обо мне забудут — это не страшно.

Страшно, если люди забудут друг друга.»

Когда Гермиона закончила читать, никто не произнёс ни слова.

Потом Гарри поднял палочку.

В воздухе вспыхнул маленький золотой огонёк.

Следом свои палочки подняли остальные.

Сотни тёплых огней медленно поднялись под потолок Большого зала.

И в этот момент старая колдография в руках Рона внезапно ожила.

Лицо Николая Ветрова полностью восстановилось.

Теперь молодой волшебник снова улыбался рядом со своими товарищами.

А на обратной стороне фотографии медленно появились новые слова:

«Спасибо, что вспомнили.»

Гарри посмотрел на друзей.

И впервые за весь день в зале стало по-настоящему тепло.