Керчиец Инеж (гет)

Аше совершенно не нравился керчиец Инеж. Из того, что раньше рассказывала кузина, Аша поняла только, что та влюблена в него по самую макушку, но никакой конкретной информации о том, что за человек Каз Бреккер, чем занимается, какая у него семья, так и не получила. Так что можно понять, как Аше любопытно было познакомиться с ним.

И вот теперь он стоял рядом с Инеж, обводя окружающих хмурым цепким взглядом, будто что-то высчитывал или в чем-то их подозревал. Аша шла в свой фургон, чтобы приготовить обед мужу и детям, которые еще продолжали тренировку. И резко остановилась, увидев на поляне чужака. Он был словно черным пятном, разрывающим привычную пеструю суету каравана. Высокий, бледный, темноволосый, в черном костюме — и как только не жарко на палящем летнем солнце? — и опирающийся на внушительную трость. От него так и веяло опасностью. Только потом Аша заметила Инеж, выглядевшую рядом с ним маленькой и хрупкой. Тогда-то она и поняла, кто этот чужак.

Им навстречу уже выбежали дядя Виджей и тетя Амита с радостными лицами. Первым делом они обняли Инеж, после чего повернулись к ее спутнику. При этом Амита явно хотела его обнять — как всякая сулийка обняла бы при встрече зятя, — но в последний миг остановилась. Причем на ее лице мелькнуло такое выражение, будто она боялась, что Бреккер ее укусит. Но она снова улыбнулась и просто пожала ему руку, с которой он даже не удосужился снять черную кожаную перчатку.

Аша, нахмурилась, прикусив губу. Она желала для Инеж, на долю которой выпало слишком много страданий, всего самого лучшего. И сильно сомневалась, что Бреккер этим лучшим является. Правда, сама Инеж сияла как солнце и бросала на него украдкой нежные взгляды, зато каменное выражение лица Бреккера не дрогнуло ни на секунду, будто он не в семью своей жены приехал, а на деловую встречу. Почти жены — они прибыли как раз, чтобы сыграть свадьбу, как положено, хотя Инеж говорила, что по керчийским законам они уже женаты.

Кузина первая заметила Ашу и, радостно улыбнувшись, махнула ей подойти.

— Аша, познакомься, это Каз. Каз, это моя любимая кузина Аша, — представила их Инеж.

— Приятно познакомиться, — Аша в свою очередь улыбнулась, соблюдая законы вежливости и гостеприимства.

Бреккер так утруждаться не стал — лишь отрывисто кивнул и пронзил ее взглядом темных глаз, от которого пробирала дрожь.

— Шеврати, — пробормотала Инеж и что-то добавила на керчийском.

Бреккер бросил на нее быстрый взгляд, и, к удивлению Аши, уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке. Но она так быстро исчезла, что, может, ей и показалось. Снова посмотрев на Ашу, он произнес на довольно сносном сулийском:

— Рад знакомству.

У него был странный голос — хриплый и скрежещущий, будто камень о камень. Аша удивленно моргнула. А Бреккер адресовал Инеж взгляд ясно говорящий: «Довольна?» Кузина закатила глаза и шлепнула его по плечу. И опять губы Бреккера тронула та едва заметная улыбка. На этот раз Аша была уверена, что ей не показалось. И у нее возникло ощущение, что он подначивает Инеж нарочно.

Тетя Амита засмеялась и с понимающим видом переглянулась с дядей Виджеем. Аша посмотрела на них удивленно. Они правда одобряют такого зятя или просто смирились с тем, что не могут изменить? Будь Аша на их месте, точно не одобрила бы. Да она и на своем не одобряла.

Однако вслух этого говорить не стала — все-таки не стоит рубить с плеча, у нее есть еще до свадьбы время приглядеться к Бреккеру как следует, — только одарила его угрожающим взглядом, давая понять, что не даст Инеж в обиду. Тот с позабавленным видом приподнял бровь. Аша нахмурилась и с вызовом скрестила руки на груди, отчего браслеты на запястьях тихо звякнули. Пусть не думает, что, если она женщина, то не представляет для него никакой опасности. Бреккер заломил бровь еще выше.

Инеж тяжело вздохнула и сказала:

— Каз, иди с мамой и папой. Мне надо поговорить с Ашей.

Тот одарил ее долгим взглядом, но не возразил и послушно позволил себя увести.

— Пошли в твой фургон, — сказала Инеж, проводив его непонятным взглядом.

Едва за ними закрылась дверь фургона и они с Инеж остались наедине, Аша устремилась в атаку.

— Инеж, ты правда-правда уверена, что этот человек — тот, кто тебе нужен?

Кузина снова вздохнула и посмотрела ей прямо в глаза.

— Я знаю, Каз не умеет производить хорошее первое впечатление. Но я прошу тебя: не суди так сразу, просто… постарайся сначала узнать его.

Аша с сомнением поджала губы.

— Инеж…

Пока она пыталась подобрать правильные слова, чтобы озвучить кузине очевидное: влюбленность заставляет ее думать о керчийце лучше, чем он того стоит, — та послала ей умоляющий взгляд, который всегда вил из Аши веревки еще с тех пор, как они были детьми.

— Пожалуйста, Аша, прошу тебя: дай ему шанс.

Теперь настала очередь Аши тяжело вздыхать. Покачав головой, она сдалась:

— Ладно, я попробую.

Инеж лучезарно улыбнулась и сжала ее ладони.

— Спасибо, сестра!

Аша только сокрушенно поджала губы, когда она спрыгнула с порога и чуть ли не бегом устремилась к фургону родителей.

— Надеюсь, он действительно такой, как ты о нем думаешь, сестра, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы ты снова страдала.

* * *

Как Инеж хотела, чтобы она ближе познакомилась с Бреккером, Аша не представляла. Тот общаться определенно не желал. Вечером, когда вся семья собралась у костра, он сидел в стороне, мрачно глядя на огонь и не принимая участия в беседе. На прямые вопросы отвечал односложно, точно слова вытягивали у него из горла щипцами. Хотя, может, он просто недостаточно хорошо знал сулийский. Аша хмыкнула, поймав себя на этой мысли. Она, что, уже начала придумывать ему оправдания?

— Пойдемте купаться! — предложил Радж, когда сумерки окончательно спустились на лагерь.

Дети и молодежь встретили его предложение с энтузиазмом, и вскоре уже шумная толпа неслась к реке.

— Мам, пошли! — позвала Ашу старшая дочь, и Арман поддержал ее:

— Правда, милая, пошли повеселимся.

Аша засмеялась и встала. Ночные купания были одним из любимых летних развлечений сулийской молодежи. Аша поискала глазами Инеж и увидела, как та что-то говорит Бреккеру. Он в ответ помотал головой. Инеж с умоляющим выражением лица сказала что-то еще и потянула его за руку — как ни странно без перчатки, а Аша уж начала думать, что он их никогда не снимает. Он с явной неохотой встал и последовал за Инеж. Аша нахмурилась. Почему Инеж должна упрашивать его, чтобы получить возможность повеселиться?

Никто не имел права лишать Инеж этого. Правда, признала Аша, Бреккер не запрещал ей принимать участие, но сам идти явно не хотел, а, будучи почти замужней женщиной, Инеж не могла пойти без него.

Когда их шумная компания добралась до реки, на некоторое время Аша забыла про Бреккера, увлеченная общим весельем. Но в какой-то момент, вынырнув из воды, она случайно заметила его на берегу. Бреккер сидел в стороне полностью одетый, вытянув одну ногу и сцепив ладони на колене другой. Трость лежала рядом. Принимать участие в развлечении он явно не собирался, только наблюдал острым взглядом за остальными. Или за Инеж, поняла Аша, проследив направление его взгляда. Нахмурившись, она тряхнула головой и выбралась из воды, чтобы подойти и сесть рядом. Бреккер покосился на нее, но ничего не сказал.

— Не хочешь присоединиться? — спросила она как можно дружелюбнее.

— Не люблю воду, — отрывисто ответил Бреккер.

Аша удивленно моргнула.

— Почему?

Бреккер не удостоил ее ответом, продолжая смотреть перед собой. Аша раздраженно вздохнула. Ну и как с ним общаться? Они сидели молча, пока Аша пыталась придумать тему для разговора. Бреккер не выказывал недовольства ее обществом, но при этом сидел так, будто ее здесь нет.

И тут к ним подбежал один из детей — восьмилетний Керим — и, с разбега шлепнувшись перед Бреккером на землю, с умильной мордашкой попросил:

— Дядя Каз, покажи фокус!

Аша пораженно посмотрела на Бреккера. Ее удивило не то, что он способен показывать фокусы, а то, когда он успел настолько сблизиться с детьми, чтобы они вот так запросто требовали от него развлечения и называли дядей. Она почти ждала, что он сейчас грубо рявкнет на Керима, но Бреккер опять ее удивил. Усмехнувшись, он показал Кериму пустые руки, а потом плавным жестом достал у него из-за уха монетку. Керим восторженно взвизгнул и потребовал:

— Еще!

К ним быстро собрались другие дети, и Аша, не веря своим глазам, наблюдала за тем, как Бреккер развлекает их фокусами. Похоже, находить общий язык с детьми ему удавалось лучше, чем со взрослыми. Он даже улыбался! Едва заметно, но все-таки.

И всё было хорошо до тех пор, пока Кайла не решила схватить его за руку. Она одной из последних присоединилась к зрителям и была еще мокрой после реки. Аша не знала, зачем ей надо было брать Бреккера за руку, но его реакция на это простое действие выходила за все рамки. То есть сначала он просто замер, будто его заморозили, и карты выпали из его рук. А потом оттолкнул Кайлу с такой силой, что она упала и быстро заморгала, готовая разрыдаться. Остальные дети испуганно замерли.

— Ты что творишь, шеврати?! — возмущенно подскочила Аша.

Однако Бреккер словно не слышал и не видел ее — вообще никого, — он свернулся в клубок, и его тело сотрясала заметная дрожь. Аша, собиравшаяся как минимум обругать его, а как максимум врезать по физиономии, удивленно остановилась, не зная, как это понимать и что делать. Но тут к ним примчалась Инеж, видимо, заметившая происшедшее от реки. Не обращая ни на кого внимания, она упала перед Бреккером на колени.

— Каз, — позвала она и принялась что-то говорить на керчийском таким тоном, каким обычно успокаивают испуганную лошадь.

Говорила она долго, а Аша всё гадала, что случилось. Почему у Инеж такое встревоженное лицо? Почему она, явно пытаясь успокоить Бреккера — понять бы еще, из-за чего, — не прикасается к нему, не пытается обнять? Но вот Бреккер распрямился, глубоко вдохнул и встретился с ней взглядом. Они обменялись парой фраз по-прежнему на керчийском и встали, собираясь уходить.

— Тетя Инеж? — дрожащим голосом позвала Кайла. — Я сделала что-то не так? Почему дядя Каз рассердился?

Инеж печально улыбнулась ей и покачала головой.

— Он не сердился на тебя, милая. Ты просто его напугала. И ты не виновата, потому что не знала. Впредь просто не прикасайся к нему мокрыми руками, хорошо?

Кайла растерянно кивнула. Инеж с Бреккером ушли, а Аша лихорадочно размышляла, глядя им вслед. За всем этим явно скрывалось нечто серьезное, чего она не понимала за недостатком информации. «Не прикасайся к нему мокрыми руками», — сказала Инеж. «Не люблю воду», — сказал Бреккер. Что происходит? Она тряхнула головой, выбрасывая эти мысли из головы — сейчас у нее были заботы поважнее, а со своим керчийцем Инеж пусть разбирается сама. И все-таки странно, что она вела себя так, будто беспокоиться надо было о нем, а не испуганных его поведением детях.

Вместе с другими взрослыми Аша собрала малышей, чтобы отправить их спать. Молодежь еще продолжит веселье, но для детей становилось уже слишком поздно. Инеж так и не вернулась, и Аша снова разозлилась на Бреккера. Неужели ему так необходимо, чтобы она сидела нянькой подле него — что бы там с ним ни случилось?

Вся злость испарилась, когда, возвращаясь с реки, Аша увидела Инеж и Бреккера сидящими на ступеньках фургона родителей Инеж. То есть поначалу, остановившись в тени, Аша продолжала кипеть от злости, которая, однако, быстро сменилась удивлением. Такого выражения лица она у Бреккера еще ни разу не видела. Его неизменная каменная маска уступила место нежной улыбке, и он смотрел на Инеж так, словно она величайшее чудо вселенной. Инеж засмеялась, и выражение лица Бреккера стало еще более восхищенным. Он даже прикрыл глаза, словно чтобы лучше насладиться звуком.

Аша пораженно покачала головой. Это правда один и тот же человек, или зрение ее обманывает? В какой-то момент Бреккер наклонился с явным намерением поцеловать Инеж, и Аша напряглась. Никто в караване, кроме тети Амиты и дяди Виджея не знал о том, что на самом деле произошло с ней после похищения, но с Ашей кузина поделилась. И она вполне могла представить себе насколько тяжелы для Инеж самые простые проявления нежности. От внимания Аши не ускользнуло, как она порой застывала, когда ее обнимали, особенно мужчины. И сейчас Аша приготовилась ринуться защищать кузину.

Однако Бреккер остановился, не прикасаясь к Инеж, просто вопросительно глядя на нее, пока она не кивнула и не подалась навстречу сама. Аша выдохнула и отступила. Наедине с Инеж Бреккер оказался совершенно другим.

* * *

На следующий день кузина со своим керчийцем собралась на ярмарку в Ижец, и Аша напросилась с ними.

— Конечно! — обрадовалась Инеж.

Бреккер просто пожал плечами. Аша только хмыкнула. Она уже поняла, что его непрошибаемое хладнокровие — лишь маска. А вот какие эмоции он прячет под ней, ей еще предстояло выяснить.

Ярмарка пестрела самыми разнообразными товарами, шумела голосами продавцов и покупателей, восторженными криками детей, блеянием коз и лаем собак. Они приятно и даже весело, как бы странно это ни звучало, учитывая компанию мрачного Бреккера, проводили время, ходя вдоль прилавков, рассматривая разнообразные товары. А если кто и смотрел презрительно на двух сулиек, они тут же тушевались под убийственным взглядом Бреккера. Аша усмехнулась про себя. А его, оказывается, очень удобно иметь спутником. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя так спокойно и расслабленно среди множества равкианцев.

Когда они наткнулись на шляпную лавку, Инеж купила там черную широкополую шляпу и с лукавой улыбкой водрузила ее Бреккеру на голову, весело заявив:

— Я, твоя дорогая Инеж, сокровище твоего сердца, оказала тебе честь приобрести тебе новую шляпу.

И, к изумлению Аши, Бреккер расхохотался. Она чуть рот не открыла, глядя на это чудо. До сих пор она не была уверена, что он вообще умеет смеяться. А вот поди ж ты. Этот смех на мгновение смысл с его лица все тени, и Аша впервые с их встречи осознала, что он ведь на самом деле совсем молодой парень, может, лишь чуть постарше Инеж. Эта последняя была крайне довольна собой.

— Благодарю, моя дорогая Инеж, — произнес Бреккер, отсмеявшись, прикоснувшись к полям шляпы, чтобы поправить ее на голове.

И Аша заметила, что, хотя по-сулийски он говорил с резким керчийским акцентом, имя Инеж он произносил идеально. Она не поняла, что было такого смешного в словах кузины — они прозвучали как шутка, известная только им двоим, — зато наконец-то начала видеть под маской проблески настоящего.

— Ничего себе, ты все-таки научился манерам! — насмешливо восхитилась Инеж.

Бреккер ухмыльнулся.

— Это только для тебя, моя дорогая.

Инеж засмеялась.

— Эй, да я же тебя знаю! — вдруг сказал кто-то неподалеку на равкианском. — Рысь!

Смех Инеж резко оборвался. Она застыла и побелела так, что становилось страшно. Она сделала неуверенный шаг назад, словно хотела броситься бежать, но ноги не слушались ее. Аша встревоженно обернулась и увидела плотного светловолосого равкианца, который смотрел на Инеж со странной смесью удовольствия и презрения. Незнакомец уже собирался шагнуть к ней, как на его пути вырос Бреккер. Набалдашник его трости врезался мужчине под подбородком, запрокинув ему голову с такой силой, что Аша почти услышала хруст позвонков.

— Даже не думай приближаться к ней! — прошипел он тоже на равкианском.

Интересно, сколько языков он знает, мимолетно озадачилась Аша.

Теперь побелел уже мужчина. Он уставился на Бреккера расширившимися от ужаса глазами, даже не пытаясь защищаться.

— Г-господин Б-бреккер, я не знал... — проблеял он, растеряв всю свою самоуверенность. — Прошу вас, я не хотел ничего плохого…

— В самом деле? — Бреккер склонил голову с таким видом, словно изучает особенно мерзкое насекомое. — А когда ты ходил в заведение Ван Худен, ты тоже не хотел ничего плохого, да?

— Но… но… — пробормотал мужчина. — Им за это платят, это их работа.

В темных глазах Бреккера полыхнула такая ярость, что Аша невольно вздрогнула. Его трость, оставив в покое подбородок мужчины, врезалась ему в живот. Мужчина согнулся пополам, захрипел, несколько раз судорожно вдохнул, а потом надрывно закашлялся.

— Твое счастье, что мне сейчас не до тебя, — презрительно процедил Бреккер. — Убирайся, пока я не передумал.

Мужчина поспешил воспользоваться разрешением и поковылял прочь, так и не разогнувшись. Бреккер же стремительно повернулся к Инеж, и тут Аша поняла, что кузина всё так же стоит, застыв на месте, устремив в пространство невидящий взгляд. Ее губы шевелились, но Аша не слышала ни звука.

— Инеж? — позвал Бреккер, подойдя к ней, и принялся что-то быстро говорить на керчийском мягким успокаивающим тоном.

А Аша и не знала, что он на такой способен.

— Что с ней? — встревоженно спросила она.

— Приступ паники, — коротко бросил Бреккер и продолжил говорить с Инеж на керчийском.

Аша пожалела, что не знает этого языка. Понять, что он говорит, очень хотелось. Кажется, она догадывалась, кем был тот равкианец и почему кузина так отреагировала. Захотелось догнать его и придушить. Раньше Аша не замечала в себе такой кровожадности.

Наконец Инеж отмерла — быстро заморгала, и ее взгляд сфокусировался на Бреккере. Из ее глаз хлынули слезы, а в следующее мгновение Инеж порывисто обняла Бреккера, уткнувшись лицом ему в грудь. Он обнял ее в ответ, положив одну ладонь в перчатке ей на спину, а другую на макушку. Так они стояли некоторое время, пока Инеж не перестала сотрясать дрожь и она отстранилась.

Опасливо оглядевшись, она спросила:

— Где он?

— Ушел, — сказал Бреккер. — Мне было не до него. Но позже я выслежу его и убью.

Аша пораженно уставилась на него, пытаясь понять, насколько серьезно он говорит.

— Каз! — воскликнула Инеж, и хотя в ее голосе звучал упрек, он был не слишком сильным.

— Что? — невозмутимо ответил Бреккер.

Инеж вздохнула и покачала головой.

— Ты не можешь убить их всех.

Он едва заметно усмехнулся.

— Я могу попытаться.

— Каз! — снова воскликнула Инеж, однако ее губы тронула слабая улыбка, и на лице Бреккера появилось довольное выражение.

— Пойдем домой, сокровище, — тихо произнес он.

Инеж испустила дрожащий выдох, и Аша была уверена, что она согласится, но она вдруг помотала головой и вскинула подбородок.

— Нет. Я не позволю этому позору рода человеческого испортить мне день.

— Вот это моя Инеж, — с гордостью улыбнулся Бреккер, и Инеж улыбнулась ему в ответ уже настоящей улыбкой.

Ее очевидно еще потряхивало какое-то время, но постепенно она ожила и снова расслабилась. И следовало признать, что в этом была немалая заслуга Бреккера.

Окончательно же Ашу в его пользу расположил инцидент за ужином два дня спустя. Они спокойно ели и общались, пока бабушка вдруг не заявила, одарив Инеж суровым взглядом:

— Надеюсь, выйдя замуж, ты наконец перестанешь мотаться по морям и начнешь вести себя, как положено приличной женщине.

Старшее поколение не одобряло пиратской деятельности Инеж. Аша этого не понимала. Да, жизнь кузины была далека от традиций их народа, но она занималась благородным делом, спасала невинных. Однако до сих пор никто хотя бы не высказывал свое недовольство вслух. Тем более в столь резкой форме.

Инеж вспыхнула, потом побледнела и поджала губы. Ее родители нахмурились, и дядя Виджей, кажется, собирался высказать своей матери, чтобы она не вмешивалась.

— При всем уважении, — вдруг раздался хриплый холодный голос Бреккера, — вас это не касается.

Бабушка возмущенно вскинулась.

— Как ты разговариваешь со старшими, мальчик!

Бреккер не обратил внимания на обвинение, лишь продолжил, уставившись на бабушку этим своим акульим взглядом:

— Никто не будет указывать Инеж, что ей делать и как жить. Она свободная женщина, которая вольна вести ту жизнь, какую считает нужным.

— Замужняя женщина уже не свободна, — возразил дядя Кэл. — Ее муж...

— Ее муж не против, — перебил Бреккер, одарив его многозначительным взглядом и растянув губы в острой усмешке, от которой пробирала дрожь.

Никто не нашелся, что на это возразить. Инеж фыркнула и благодарно сжала его ладонь. Дядя Виджей и тетя Амита весело улыбнулись ему.

Аше по-прежнему не слишком нравился кречиец Инеж, но лучшего для кузины она и пожелать не могла, поскольку теперь она не сомневалась: с ним ее сердце будет в безопасности.