День сюрпризов (джен)

Солнце только выглянуло над холмами и едва прикоснулось теплыми лучами к старым камням поместья Северуса Снейпа, когда он, по своему обыкновению бесшумной тенью, спустился на кухню. В доме стояла особенная, наполненная покоем тишина, какая бывает только ранним летним утром, когда в гостях — трое внуков, и они еще спят, потому что накануне набегались, наигрались и накупались в озере до упада.

Северус поставил на плиту старенькую турку, которую предпочитал магическим способам варки кофе, и занялся приготовлением каши, блинчиков и омлета. Ему нравилось готовить, когда приезжали внуки. Это напоминало о тех днях, когда в доме росли Алиса и Гарри, возвращало суету, хлопоты и волнения, но вместе с тем наполняло сердце ощущениями полного дома и нужности новому поколению, энергией и даже молодостью.

Ровно в семь утра на лестнице, ведущей из детских комнат на первый этаж, послышался топот. Снейп легко различил шаги осторожного, чуть медлительного десятилетнего Альбуса, и обгоняющего его, с грохотом прыгающего через ступеньки старшего внука Джеймса.

— Дедушка, доброе утро! — хором произнесли мальчишки, влетая в кухню. Альбус тут же потянулся за чашками и тарелками, по традиции помогая накрывать на стол, Джеймс же, как был, взлохмаченный и сонный, плюхнулся на стул, схватил кувшин с соком и тут же ойкнул, получив от деда легкий подзатыльник.

— Доброе утро начинается с умывания и приведения себя в порядок, мистер Поттер. И сколько раз напоминать, что в доме нельзя бегать,— процедил Снейп. Джеймс фыркнул, но поднялся и отправился в ванную.

Снейп никогда бы не признал этого вслух, но старший внук был вылитой копией своего второго деда и тезки — Джеймса Поттера-старшего, с которым даже никогда не виделся: упрям, дерзок, удачлив и полон проказливых идей. Те самые качества, из-за которых Снейп, потихоньку ворча, называл его «урожденным гриффиндорцем», и был уверен, что если бы не железная дисциплина и несколько серьезных разговоров в прошлом, этот мальчишка давно бы разнес дом по кирпичику. Что, тем не менее, не мешало ему гордиться успехами старшего внука в учебе и спорте и любить его за смелый и добрый нрав.

К тому времени, как кофе и завтрак были готовы, а на столе появились тосты, с верхней площадки лестницы донесся звонкий голосок.

— Де-е-едушка...

Северус поднял глаза и почувствовал, как привычная маска суровости сама собой дает трещину. На ступеньках стояла трехлетняя Лили. Рыжие волосы нимбом окружали заспанное личико. В одной руке она держала плюшевого гиппогрифа, в другой — пустую кружечку-непроливайку. Босая, в легком платьице, она являла собой картину такой беззащитной прелести, что даже привыкший скрывать чувства Снейп на мгновение замер.

— Иди сюда, стрекоза, — негромко сказал он. Лили, смешно переваливаясь, спустилась и тотчас подошла к нему, теперь глядя снизу вверх на своего высокого деда. Снейп подхватил внучку на руки, усадил на стул, достал из шкафчика маленькие тапочки в виде дракончиков и аккуратно надел ей на ноги. Девочка тут же прижалась к его щеке и звонко чмокнула.

— Дедушка добрый, — объявила она. — Самый добрый!

Джеймс как раз вернулся и, увидев эту сцену, ехидно ухмыльнулся, толкнув Альбуса локтем.

— Гляди, — шепнул он, — Еще не позавтракали, а генерал уже сдался без боя.

Альбус улыбнулся в ответ, но промолчал.

После завтрака и совместной уборки (даже Джеймс без лишних споров подмел террасу, а Лили деловито помыла свои ложечку и кружку), Снейп отправил детей гулять в сад и удалился в свой кабинет. Здесь, среди стеллажей с книгами, он собирался разыскать трактат по влиянию материалов, из которых изготовлены котлы, их формы и толщины, на свойства заживляющих зелий для детей. Внуки постоянно сбивали коленки, наставляли шишки на лбы, требовалось регулярно пополнять запасы зелья, и Снейп пытался его усовершенствовать, чтобы не только быстро излечивать раны и ушибы, но и создавать на коже своего рода устойчивую защитную пленку.

Снейп помнил, что нужный ему трактат — материал с конференции по зельеварению, хранился в одной из папок на полке. Он так увлекся поисками, что не заметил, как в приоткрытую дверь кабинета просочились мальчишки. Джеймс приложил палец к губам, призывая Альбуса сохранять тишину. Вместе они наблюдали, как дедушка извлек из глубин резного бюро тяжелую папку с тиснением. Спустя мгновение он развернулся и увидел внуков.

— Сэр, можно нам тоже посмотреть? — скороговоркой выпалил Джеймс. Дед испытующе посмотрел на мальчишек.

— Где ваша сестра?

— В цветнике. Играет с гиппогрифом и маргаритками.

Снейп вздохнул и закатил глаза, понимая, что клумбу придется сажать заново.

— Ничего не трогать, — предупредил он внуков, аккуратно выкладывая на стол бумаги из папки: дипломы, грамоты, патент на улучшенную формулу Волчьего противоядия — свидетельства целой жизни, полной мрачного, но неоспоримого величия.

— Ого! — вдруг воскликнул Джеймс и схватил один из плотных листов с золотым тиснением.

— Орден Мерлина... Второй степени! — прочитал он вслух. — Дедушка, у тебя есть Орден Мерлина?!

— Дай сюда, — Снейп забрал у него наградной лист. — Я же сказал, ни к чему не прикасаться без разрешения.

— А почему ты не вешаешь награды на стену или не ставишь на полку? — тихо спросил Альбус. — У папы, например, для грамот есть специальный уголок. И у дяди Рона тоже.

Снейп криво усмехнулся.

— Во-первых, — начал он наставительным тоном, — вы видели, что сюда иногда заходят магглы, соседи, которым я помогаю с настойками трав. Им незачем видеть подобные вещи. А во-вторых, я терпеть не могу самолюбования. Достоинства человека определяются не количеством регалий, а памятью о его поступках.

Джеймс протестующе хмыкнул.

— Дедушка, а это что? — спросил он, беря со стола небольшую книжицу и разворачивая ее. — О! Смотри, Альбус! Здесь фотография дедушки! И она не движется! Маггловский паспорт?

Снейп раздраженно потянулся в его сторону, но Джеймс, увертливый и быстрый, словно снитч, уже отскочил в сторону.

— Здесь дата рождения... — начал он, продолжая разглядывать паспорт, и вдруг запнулся. — Дедушка! Так у тебя день рождения через два дня! Почему ты никогда не говорил?!

— Верни документ на место, — ледяным тоном приказал Снейп, — Молодой человек, ты дважды проигнорировал мои предупреждения. Если не хочешь провести следующие полчаса в углу, я рекомендую немедленно исправить свое поведение.

— Прости, дедушка, — сразу сник Джеймс, — но мы никогда не праздновали твой день рождения. Почему? Мы могли бы...

— Джеймс, — прервал его Снейп, в его голосе слышалась не столько злость, сколько печаль, — я не отмечаю свой день рождения, потому что эта дата связана с одним трагичным событием из моей молодости. Об этом знают ваши родители, и это все, что нужно знать вам. Конец дискуссии. Я понятно объясняю?

Джеймс хотел возразить, но Альбус мягко тронул его за рукав. Снейп тем временем собрал документы обратно в папку и поставил ее на полку.

— Ступайте в библиотеку и до обеда оставайтесь там, — скомандовал Снейп.

Мальчики, переглянувшись, вышли из кабинета. Однако в голове Джеймса уже закрутился план.

— Альбус, — прошептал он, отойдя подальше от кабинетной двери, — мы не можем это так оставить.

— Что именно? — не понял тот.

— День рождения дедушки! Мы должны его поздравить. Но так, чтобы он точно не смог отказаться. Сюрприз!

— Но он же сказал, что не хочет... — заколебался Альбус.

— Сказал. Но это все потому, что он скромный, — отмахнулся Джеймс, в ком фамильная поттеровская бесшабашность била ключом. — Так бывает — человек говорит, что ему ничего не нужно, а на самом деле ему грустно и одиноко. И от этого быстрее стареют и умирают.

— Он не стареет! — возмутился Альбус. — Дедушка сильный.

— А если мы сделаем ему приятный сюрприз на день рождения, то будет еще и веселый. Еще бы родители в этот день были здесь!

— Мама с папой в командировке до конца недели, — возразил Альбус. — Они не смогут бросить работу. И нужны деньги на подарок, а у нас только кнаты и сикли.

— Положись на меня, — усмехнулся Джеймс.

Вечером, когда Снейп, убедившись, что Лили крепко спит в обнимку с гиппогрифом, скрылся в кабинете, Джеймс и Альбус прокрались к камину в гостиной. Джеймс быстро набрал горсть летучего пороха, и вот уже в зеленом пламени показалось встревоженное лицо Алисы Поттер.

— Мам, пап, привет! — зашептал Джеймс, сделав самое взволнованное лицо. — Вы только не переживайте, но...

— Что случилось? Вы что-то натворили? Что-то с Лили? С дедушкой? — Алиса мгновенно подалась вперед, а за ее плечом возник Гарри, нахмуренный и собранный, словно перед боем. Больше десяти лет они были образцовой семьей, но прекрасно помнили, как в детстве сами попадали в передряги, и что за этим следовало. К тому же, их собственные отпрыски уже предоставили им возможность испытать чувства родителей, чьи дети буквально притягивают к себе неприятности.

— С нами и Лили все в порядке. Мам, послушай, — Джеймс сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мы с Альбусом заметили кое-что. Дедушка последнее время очень грустный.

Лицо Алисы мгновенно изменилось. Она знала своего отца — тот никогда не жаловался на здоровье. Но именно эта черта его характера заставляла ее волноваться сильнее.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она осторожно. — Он грустнее, чем обычно?

«Обычно» в отношении Северуса Снейпа было понятием относительным. Даже в лучшие дни он не отличался жизнерадостностью, но за годы, прошедшие после войны, научился, как когда-то казалось Алисе, что отец научился... нет, не радоваться жизни, но хотя бы принимать ее.

— Гораздо грустнее, — с жаром подтвердил Джеймс. — Он не показывает виду и не сознается, но мы думаем, что у него что-то болит. Он часто вздыхает. Иногда стонет, когда наклоняется. А вчера я заметил, как он морщился, вставая с кресла. Мам, я... я волнуюсь. Помнишь тот фильм, который мы смотрели? Про старого профессора, который умирал от болезни сердца? У дедушки похожий вид... Мы хотим его чем-нибудь порадовать. Но нам нужны маггловские деньги, чтобы купить подарок в городе. Ты можешь прислать немного?

Альбус рядом нервно сглотнул, не смея вмешиваться. Никаких стонов и вздохов он не слышал, а морщился дедушка исключительно, когда видел, что Джеймс снова оставил метлу валяться посреди двора вместо того, чтобы убрать ее в сарай. Но вслух Альбус ничего не сказал. Алиса же побледнела.

— Гарри, ты слышал? — проговорила она прерывающимся голосом. — Надо срочно заканчивать дела. Я сегодня же вышлю деньги с совой. Джеймс, сынок, ты присматривай за дедушкой, хорошо? Чтобы ему не приходилось за вас волноваться и выполнять тяжелую работу.

Когда камин погас, Джеймс обернулся к Альбусу, в его глазах горело азартное торжество:

— Видишь? Все получится! Мы устроим сюрприз, и родители приедут быстрее, и подарок купим. Красота!

Альбус тихо спросил:

— Джеймс, зачем ты столько наврал?

— Я слегка преувеличил, — небрежно ответил Джеймс. — Но цель-то благая! Мы сделаем дедушке сюрприз, мама с папой приедут, и все будут счастливы. Разве это плохо?

Альбус хмурился. Он знал, что дедушка терпеть не может, когда ему врут. Но старшего брата было уже не остановить.

На следующее утро сова — большая, коричневая — постучалась в окно столовой прямо во время завтрака.

— О, почта! — воскликнул Джеймс, вскакивая.

К лапке почтовой птицы был привязан увесистый том «Истории квиддича для юных энтузиастов». Снейп протянул книгу Джеймсу.

— Родители, видимо, решили, что вам не хватает летнего чтения? Странный выбор. Мне казалось, вы изучили это еще пару лет назад.

— Я попросил, хочу перечитать некоторые главы, — буркнул Джеймс, забирая книгу. Наверху, у себя, он раскрыл ее. Посередине страниц, аккуратно вырезанных заклинанием, лежала пачка смятых банкнот. Этого должно было хватить.

Оставалось поехать в город. Джеймс приставал к Снейпу все утро, пока тот не сдался.

— Хорошо. Прогулка, возможно, пойдет тебе на пользу, — сухо заметил Северус. — От твоего бурчания у меня начинается мигрень.

Вчетвером они аппарировали на тихую улочку Коукворта. В городе, небольшом маггловском поселении неподалеку от поместья Снейпа, царила летняя суета. Солнце ярко освещало витрины магазинов, пахло свежей выпечкой из пекарни, а где-то вдалеке играла музыка.

Снейп, облаченный в маггловскую одежду — темные брюки и легкий пиджак, что делало его похожим на строгого университетского профессора, — шагал по тротуару, держа Лили за руку. Девочка с любопытством вертела головой по сторонам, задавая бесконечные «почему».

— Почему эта машина красная? — спрашивала она.

— Потому что ее владелец обладает сомнительным вкусом, — отвечал Снейп.

— А что такое сомнительный вкус?

— Это когда кто-то любит все яркое и кричащее.

— Как Джеймс? — простодушно спросила Лили.

Снейп кашлянул, а Альбус прыснул. Джеймс, который внимательно высматривал подходящую лавку, даже не услышал. Скоро он незаметно отделился от своих и шмыгнул в магазинчик подарков. Альбус, выполняя план, тут же начал задавать дедушке вопросы о припаркованном неподалеку мотоцикле, а Лили, заметив витрину кондитерской, запищала:

— Дедушка, смотри, какие конфетки! Можно посмотреть?

Снейп, отвлеченный детьми, не заметил исчезновение Джеймса. Но примерно через пять минут, когда Альбус исчерпал все вопросы о мотоцикле, а Лили перестала восхищаться леденцами, он оглянулся и резко спросил:

— А где Джеймс?

Альбус замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он не умел врать так же виртуозно, как старший брат, и опустил глаза.

— Я... я думал, он за нами...

— Я здесь! — раздалось сбоку.

Джеймс, запыхавшийся, подошел к родным. Его лицо сияло торжеством, которое, впрочем, быстро померкло при виде выражения лица дедушки.

— Где. Ты. Был? — раздельно произнес Снейп, и даже прохожие, не различившие слова, ощутили исходящий от него холод и поспешили обойти семейную группу стороной.

— Я... засмотрелся на витрины, — беспечно ответил Джеймс. — Ты же знаешь, я люблю маггловские штуки. Там такие прикольные...

— Ты, — перебил его Снейп, — исчезаешь в толпе вдали от дома, не предупредив, куда направляешься, и не попросив тебя подождать. Ты хоть понимаешь, что это опасно и недопустимо?

— Деда, ну что ты так волнуешься? Я уже взрослый, со мной ничего не случится. Здесь безопасно, это же не Лютный переулок какой-нибудь.

Глаза Снейпа сверкнули огнем. В прошлом, когда Алиса и Гарри заявляли, что они уже взрослые, Северус, как правило, доходчиво разъяснял им, как они ошибаются.

— Ты уже взрослый? — переспросил Снейп ледяным тоном. — Это мы обсудим дома, мистер Поттер. И поверь, обсудим подробно.

Воздух накалился. Джеймс, осознав, что разозлил деда и почти гарантированно обеспечил себе неприятности, растерянно заморгал.

Но тут вмешалась Лили. Почувствовав, что любимого брата ругают, она вывернулась из дедовой руки, и, задрав голову, серьезно сказала Снейпу:

— Деда, не сердись. Ты же добрый. А Джи хороший.

Маленькая внучка с надеждой смотрела на него огромными глазами. И все. Ледяные черты дрогнули. Снейп тяжело вздохнул и покачал головой.

— Благодари сестру, Джеймс Сириус Поттер, — проворчал он угрожающе-тихо, хотя и без злобы. — Но если еще раз такое повторится, последствия тебе не понравятся.

— Да, сэр, — пробормотал Джеймс и сунул руку в карман, прощупывая сверток с будущим подарком.

— А теперь, — Снейп еще раз обвел взглядом притихших внуков, — мы зайдем в кондитерскую. Лили и Альбус заслужили сладости за безупречное поведение. А Джеймсу, я надеюсь, сахар поможет по пути назад принимать более обдуманные решения.

В кондитерской они купили леденцы, шоколад и пакетик марципановых мышек. Настроение и отношения были восстановлены.

Ночь спустилась в поместье Снейпа душная, стрекочущая сверчками. Джеймс долго ждал, пока дед пройдет из кабинета в свою спальню, а потом, высунувшись в окно, он следил, пока погаснут последние огни в доме. Затем он растолкал Альбуса.

— Вставай, — зашептал он. — Пора идти украшать кабинет.

— Нам запрещено туда заходить! — привычно запротестовал Альбус, но Джеймс показал ему набор с шариками для надувания.

— Представляешь, как он удивится, когда завтра зайдет, а там — развешены воздушные шарики? А еще мне хватило денег заказать доставку торта. И родители наверняка приедут. Это будет суперский день рождения!

Мальчики на цыпочках прокрались в кабинет Снейпа. Джеймс достал из кармана пижамы волшебную палочку.

— Нам нельзя колдовать на каникулах, — снова возразил Альбус.

— Ерунда! — отмахнулся Джеймс, хотя рука у него слегка дрогнула. Он нащупал палочку. — Я только чуть-чуть, посветить.

Шепотом произнесенное заклинание зажгло на конце палочки призрачный серебристый свет. В его сиянии мальчики принялись надувать воздушные шары — красные, золотые, серебряные — и развешивать их по всему кабинету. Откуда-то Джеймс достал даже маленький баннер с надписью «С Днем Рождения!».

— Вот увидишь, ему понравится, — авторитетно заявил Джеймс. — просто никто еще ему не устраивал праздник по-настоящему.

Дело шло медленно, шары норовили вырваться. Уже почти под утро они развесили целую охапку, прикрепили к люстре над столом самый большой, ярко-оранжевый, и тихо, как мыши, скользнули обратно в постели. Подарок — красивый шарф в красно-золотую полоску (цвета любимой квиддичной команды Джеймса, «Пушек Педдл»), завернутый в праздничную бумагу, остался лежать на столе Снейпа.

В довершение всего Альбус достал горсть серебряного порошка, одолженного у дедушки для школьного проекта, и аккуратно посыпал им край стола. Порошинки тут же ожили и выстроились в мерцающие буквы: «Дедушка, мы тебя любим».

Утро началось суматошно.

Снейп проснулся от деликатного, но настойчивого стука клюва в оконное стекло. Сова.

Он открыл окно, и птица уронила ему на ладонь сложенный пергамент. Письмо было от Алисы:

«Отец, мы с Гарри закончили дела раньше и решили немедленно вернуться. Мы будем у тебя сегодня утром. Не волнуйся, все в порядке, просто хотим провести время вместе. Береги себя. С любовью, Алиса».

Береги себя? Снейп нахмурился и провел рукой по лицу. Что-то было не так. Он облачился в свой обычный черный сюртук и только спустился вниз, как входная дверь распахнулась, и в холл стремительно вошли Гарри и Алиса.

— Папа! — Алиса, бледная и чрезвычайно сосредоточенная, тут же обняла отца, вглядываясь в его лицо. — Как ты себя чувствуешь?

— Вполне сносно для моего возраста, — сухо ответил Снейп. — Что заставило вас изменить свои планы?

Гарри смотрел на него с той же серьезной озабоченностью, что и Алиса.

— Ничего особенного, — Гарри постарался придать голосу непринужденность. — Просто захотелось вас навестить. Давно не виделись. Дети как? Не сильно шалили?

— Если у нас и возникает недопонимание, то мы разбираемся с ним на месте, — уклончиво ответил Снейп, давая понять, что не намерен это обсуждать.

Гарри нахмурился сильнее, но в этот момент со второго этажа спустились дети. Лили с визгом бросилась к матери, Альбус подбежал к отцу, а Джеймс остановился чуть поодаль, ожидая своей очереди приветственных объятий.

Потом они прошли в столовую. За завтраком Снейп отмечал, что Алиса и Гарри ведут себя все более странно. Когда он неловко задел салфетку и та упала на пол, Гарри буквально подскочил, чтобы поднять ее раньше Снейпа. А Алиса снова спросила:

— Пап, как самочувствие? Может, тебе не стоит так резко наклоняться?

— Так! — резко произнес Снейп, стукнув чашкой о блюдце. — Сначала вы приезжаете без предупреждения, бросив важные дела. Теперь ведете себя так, будто я разваливаюсь на части. Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

В этот момент раздался звонок у калитки. Все замерли. Снейп пошел открывать. На пороге стоял маггловский курьер с огромной коробкой в руках.

— Доставка торта! С днем рождения!

— Здесь какая-то ошибка, — начал было Снейп, но курьер уже поставил коробку на садовый столик и, приподняв кепку, исчез за калиткой.

— ДЕДУШКА! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — трое внуков выбежали из дома ему навстречу. Лили тащила за угол что-то оранжевое. Джеймс и Альбус на ходу пытались развернуть его, и вот уже красно-золотой шарф был повязан на шею ошеломленному Снейпу.

Повисла пауза.

Алиса перевела взгляд с торта на отца, с отца на сияющих детей, и неуверенно произнесла:

— Папа.. у тебя, правда, день рождения? Сегодня? Я так рада, что ты наконец решил его отмечать! Поздравляю!

— Поздравляю, сэр, — присоединился Гарри.

Северус нахмурился и буравил взглядом то Джеймса, то Альбуса. Алиса и Гарри переглянулись. До них начал доходить смысл происходящего.

— Так, — тем же тоном, что и несколькими минутами раньше Северус, произнес Гарри, и с этим «так» было покончено с весельем. Он подошел к старшему сыну и заглянул ему в глаза. — Джеймс. Поздравление — это замечательно. А теперь объясни мне: ты обманул маму? Сказал, что дедушке нездоровится, чтобы нас вызвать?

Джеймс, осознав, что его план раскрыт во всей красе, вздохнул и поднял руки, сдаваясь:

— Я просто хотел сделать сюрприз. Всем.

— Вся эта история про боль и вздохи была ложью, Джеймс? — медленно проговорила Алиса, и в ее голосе прорезались стальные нотки, унаследованные от отца.

Джеймс, чувствуя, что праздник ускользает, с вызовом вскинул голову:

— А что мне оставалось? Вы бы иначе не приехали! У дедушки день рождения! А вы даже не знаете… Но, мам, мы поздравили дедушку! Все вместе! Разве это не здорово?

— То есть ты солгал, — переспросил Гарри, и голос его был очень тих. — О здоровье близкого человека. Джеймс Сириус, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что это неприемлемо. Ни ради какой цели. Я очень разочарован твоим поведением, Джеймс. По возвращении в Лондон нам с тобой ожидает самый серьезный разговор.

Джеймс побледнел и опустил голову. Ему не хотелось неприятностей. Почему все идет не так, как он себе представлял.

— Прежде, чем ты заберешь его в Лондон, — внезапно подал голос Снейп, — я хотел бы поговорить с Джеймсом. Наедине. В моем кабинете. Будьте добры, извините нас.

Он развернулся и направился к дому.

Джеймс поплелся следом, чувствуя, как предательски дрожат колени. Сейчас, в тишине коридора, весь героизм куда-то испарился. Они вошли в кабинет. Снейп замер на пороге. На одно короткое мгновение его лицо утратило всякую суровость, превратившись в маску глубочайшего изумления. Под потолком парили десятки разноцветных шаров. Свет, падающий из окна, играл в них, делая мрачную обитель похожей на странный праздничный чертог.

Снейп медленно прошел к своему столу, опустился в кресло и несколько секунд просто молчал, глядя на Джеймса. Мальчик мялся у двери.

— Дедушка... тебе понравился подарок? — тихо спросил он. — Мы... я, Альбус и Лили... мы просто хотели, чтобы тебе было приятно. Ты всегда нам даришь подарки на день рождения, а мы тебе — никогда. Это несправедливо.

Снейп перевел дыхание.

— Подарок замечательный, — глухо ответил он. — Благодарю. За шарф отдельное спасибо, Пушки Педдл — это... неожиданно. А теперь, Джеймс, сядь.

Он указал на стул напротив.

— Благодарю. За подарок и внимание. И все же, — Снейп откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы, — я помню, что говорил тебе о своем нежелании праздновать день рождения. Как и о том, что входить в этот кабинет без моего разрешения и присутствия — запрещено. Не говоря уже о запрете пользоваться волшебными палочками в каникулы. Ты помнишь об этом, Джеймс?

Джеймс опустил глаза:

— Да, сэр. Прости. Мы только шарики развесили и ничего не трогали. Честное слово.

— Я верю. Но правила, Джеймс, не меняются в зависимости от того, хорошие или плохие намерения у того, кто их нарушает.

Джеймс молчал, теребя край рубашки.

— Более того, — продолжил Снейп, и голос его стал еще более сухим, профессорским, — когда-то мы с тобой уже имели разговор о манипуляции. Я очень строго указал тебе тогда, что это недопустимо. Ты ведь не забыл об этом, верно?

— Нет, сэр, — еле слышно ответил Джеймс.

— И, тем не менее, ты прибегнул именно к манипуляции. Сыграл на тревоге матери о моем здоровье. Заставил родителей бросить работу и нестись сюда. Я подозреваю, — Снейп чуть склонил голову, пристально глядя на внука, — что ты рассчитывал на своего рода амнистию. Полагал, что у именинника не поднимется рука наказать тебя, и вся проделка сойдет тебе с рук. Я прав?

Джеймс покраснел так густо, что краска залила даже шею. Снейп молча ждал ответ.

— Да, сэр, — наконец выдавил Джеймс. — Я думал... ну, праздник ведь... все радуются...

— Радуются, — повторил Снейп. — Твои родители радовались, когда летели сюда, уверенные, что я почти при смерти?

Джеймс совсем сник. Плечи его опустились.

— А теперь подумай вот о чем. Твои родители служат в Министерстве Магии. У них ответственная работа, связанная с безопасностью других людей. И ты, сообщив им о моем несуществующем недомогании, заставил их бросить эти дела и примчаться сюда. А если бы их отсутствие привело к чьей-то беде? Что тогда?

— Я не подумал об этом, — прошептал Джеймс.

— Ты вообще редко думаешь, прежде чем действовать. Фамильная черта Поттеров, — в голосе Снейпа прозвучала старая, почти машинальная колкость, но тут же исчезла. — Как ты считаешь, допустимо совершать плохие поступки ради хорошей цели?

— Большое хорошее оправдывает маленькое плохое! — горячо, по-детски убежденно сказал Джеймс.

— Нет, — отрезал Снейп. — И знаешь, что самое неприятное? Быть обманутым. Еще хуже — быть обманутым тем, кого любишь. Когда тебе врут, глядя прямо в глаза, а ты веришь и тревожишься. Ты хорошо знаешь, что я не терплю лжи. Твои родители — тоже. И я также объяснял тебе, как важно уважать чужое мнение, даже если ты с ним не согласен. Это касается и моего нежелания праздновать день рождения, и ответственного отношения твоих родителей к работе. Ты, как многие глупые подростки, решил, что лучше взрослых знаешь, что для них хорошо. Это не так.

Джеймс насупился. Подарок, шарики, торт — все пошло не так, как он представлял. В его мечтах дедушка должен был растрогаться, а все вокруг — смеяться и хлопать его по плечу. Вместо этого он сидит на допросе, и каждое слово падает тяжело, словно камень.

— За намеренную ложь, манипуляцию и непослушание ты будешь наказан, — подвел итог Снейп. — Завтра ты напишешь двести строчек: «Я не буду обманывать родителей и дедушку. Я найду способ обсудить с ними свои желания и вместе придумать решение, которое бы всех устроило».

Джеймс подавленно кивнул. На глаза его навернулись слезы — не столько от озвученного наказания (строчки в Хогвартсе и дома были делом привычным), сколько от жгучей обиды. Он так старался!

Джеймс шмыгнул носом, уставившись в пол.

Снейп встал. Обогнул стол. Несколько секунд смотрел на поникшие плечи своего внука, потом подошел к нему и опустил тяжелую ладонь на взлохмаченный затылок.

— Послушай меня, — сказал он гораздо мягче. — Я не люблю свои дни рождения. Но я люблю вас. И знаю, что вы любите меня. И для этого не обязательны подарки, торты и торжества. Однако, если это действительно так важно для вас... я готов сегодня побыть немного в роли именинника.

Джеймс поднял голову. Снейп смотрел на него внимательно, но без прежней строгости, больше с теплотой. Его взгляд и особенно слова сломали упорство Джеймса. Он смутился и вдруг почувствовал себя маленьким и глупым, а свой поступок недостойным и даже гадким. Ему стало стыдно, что несмотря на то, что он совершил, дед обошёлся с ним мягко, не злится и говорит, что Джеймс ему все так же дорог.

— Дедушка, — сказал Джеймс, и голос его прервался. Он попытался сглотнуть вставший в горле ком, но слезы уже текли по щекам. — Я... я не хотел... Не хотел расстраивать ни тебя, ни маму, ни папу. Прости... Прости меня, пожалуйста.

Он всхлипнул и вытер лицо рукавом. Снейп молча смотрел на него сверху вниз, его ладонь переместилась на плечо внука и легонько сжала его.

— Я никогда больше так не сделаю, клянусь, — прошептал Джеймс.

— Я рад это слышать, Джеймс, — протянул Снейп, прижал мальчика к себе на секунду, а потом легонько развернул в сторону двери. — А теперь пойдем пить чай с тем шикарным тортом, что вы заказали. Надеюсь, ты не заготовил туда пятьдесят две свечи? Чтобы твой старый, слабеющий на глазах дед основательно попыхтел в попытках их задуть?

Джеймс шмыгнул носом и оглянулся на Снейпа с проблеском знакомого лукавства.

— А это хорошая идея, — сказал он, улыбаясь сквозь слезы. — Для следующего раза. С днем рождения, дедушка!

Северус чуть скривил губы.

— Дерзкий своевольный негодник.

Но губы его тронула легкая, почти незаметная ухмылка. И с этой ухмылкой он вновь подтолкнул Джеймса к двери.

В столовой их уже ждали. Алиса, успевшая прийти в себя и даже обрадоваться (в конце концов, праздник есть праздник, а отца они действительно не поздравляли много лет), накрыла на стол. В центре красовался торт — высокий, покрытый белым кремом, с надписью: «С Днем Рождения, дедушка Северус!». Рядом выстроились гостинцы, которые Гарри и Алиса привезли из поездки.

Когда Снейп и Джеймс вернулись, Гарри шагнул к ним навстречу. Выражение его лица было серьезным, но без враждебности.

— Северус, — начал он, — я хочу...

— Гарри, — перебил его Снейп спокойно, но с той стальной ноткой, которая не допускала возражений, — как именинник, я прошу тебя и Алису о небольшом одолжении. Я уже разобрался с поведением Джеймса и определил ему наказание. Я прошу вас освободить его от других последствий.

Гарри перевел взгляд на сына. Джеймс стоял рядом с дедом, все еще с красными глазами, но ухмылка уже начинала проступать на его лице.

— Не рассчитывай легко отделаться, — спокойно сказал Гарри, и в его голосе прозвучало глубокое знание предмета. — Профессор Снейп умеет приводить в чувство зарвавшихся подростков. Поверь, сын, я это испытал на себе. Поэтому я согласен.

Снейп кивнул, тень довольной усмешки скользнула по его губам.

— Мы с Гарри тоже хотим сделать тебе подарок, отец, — вступила в разговор Алиса, когда напряжение немного спало.

— Неделя отдыха на морском побережье, — подхватил Гарри. — Я знаю, ты не любишь шумных курортов и отелей, но там отдельное бунгало, очень уединенное. И рядом есть места, где можно собрать редкие ингредиенты для зелий. Водоросли, моллюски, кое-какие прибрежные травы. Мы подумали, тебе понравится.

Снейп помолчал, взвешивая варианты. Море, уединение, возможность пополнить запасы — все это звучало привлекательно. К тому же он чувствовал, что обижать детей отказом после всего, что сегодня произошло, было бы... неправильно.

— Я согласен, — сказал он, наконец. — При условии, что мы поедем все вместе. И я не буду вынужден участвовать в совместных заплывах и пикниках.

— Заметано! — улыбнулся Гарри.

Снейп поднял чашку с чаем — черным, без сахара, как он любил — и обвел взглядом сидящих за столом: сияющую Лили, которая уже успела испачкаться в креме, улыбающегося Альбуса, Джеймса, тихо говорившего что-то матери, Алису, которая, выслушав сына, обняла его, и покачавшего головой Гарри.

— Что ж, — произнес Снейп своим обычным, сухим тоном, который, впрочем, никого из присутствующих уже не обманывал, — полагаю, мы можем приступить к чаю. Или вы ждете, пока торт сам себя съест?