Гарри Поттер: Проклятие Бесконечной Загрузки (джен)

В Хогвартсе наступили странные времена.

Когда-то ученики:

кричали друг другу через весь коридор;

дрались подушками;

спорили в гостиных;

перебрасывались бумажками на уроках.

Теперь же в замке царила почти монастырская тишина.

В Большом зале стояли сотни учеников… и никто ни с кем не разговаривал.

Слышался только:

треск зачарованных зеркал;

тихое «бульк» приходящих сообщений;

нервное постукивание пальцами по магическим экранам.

Даже сидящие рядом ученики предпочитали переписываться.

Рон Уизли сидел напротив Гарри Поттера и активно что-то печатал в карманном зеркале.

Перед Гарри вспыхнуло сообщение:

— «Передай соль».

Гарри медленно поднял голову.

— Рон… ты сидишь напротив меня.

Рон посмотрел на него с искренним удивлением.

— И что?

— Ты мог сказать это ртом.

Рон нахмурился так, будто Гарри предложил ему ловить рыбу голыми руками.

— Это неудобно.

Гермиона Грейнджер, сидевшая рядом, не отрываясь от огромного учебного зеркала, добавила:

— Между прочим, современные магические коммуникации экономят до сорока семи минут в день.

Гарри вздохнул.

— А разговаривать вы не пробовали?

Рон фыркнул:

— Гарри, это прошлый век.

За соседним столом Драко Малфой отправлял сообщение Крэббу… который сидел справа от него.

Крэбб прочитал сообщение, кивнул и написал ответ.

Малфой посмотрел в зеркало и произнес:

— Согласен.

Гарри закрыл лицо руками.

Все изменилось в ночь перед уроком зельеварения.

— Гарри, ты написал эссе? — спросила Гермиона.

— Конечно, — соврал Гарри.

Рон побледнел.

— Ты тоже не написал?!

— Я собирался вдохновиться в последний момент.

— Это называется паника, — мрачно сказал Рон.

Поздно вечером они сидели в спальне мальчиков Гриффиндора.

Рон отчаянно пытался списать хотя бы название темы с учебника, а Гарри ковырялся в магической сети через старое зеркало Фреда и Джорджа.

— Может, найдешь готовое эссе? — с надеждой спросил Рон.

— Я пытаюсь.

На экране мелькали:

«100 способов сварить зелье бодрости»;

«Снейп ненавидит тебя? Пройди тест»;

«Пять причин не доверять котлам из Лютного переулка».

— О! — оживился Гарри. — Тут есть закрытый раздел Министерства магии.

— Это звучит незаконно, — заметил Рон.

— Значит, там точно есть ответы.

Гарри нажал мигающую кнопку.

Экран задумался.

Потом еще задумался.

Потом зеркало издало страшный скрип, будто внутри него умирал очень старый филин.

И вдруг…

БУМ.

Из зеркала вырвался сноп искр.

Рон свалился с кровати.

Гарри уронил зеркало.

Где-то далеко в недрах Министерства магии что-то зловеще загудело.

А потом наступила тишина.

— Как думаешь… это нормально? — осторожно спросил Рон.

Зеркало медленно выдало сообщение:

«Загрузка… 1%»

И зависло.

На следующее утро Хогвартс начал сходить с ума.

Первые признаки появились за завтраком.

Невилл Долгопупс отправил сообщение Луне Лавгуд.

Сообщение пришло через восемнадцать минут.

Луна спокойно посмотрела на экран.

— Ого. Быстро сегодня.

У Гермионы дергался глаз.

— Это невозможно… система Министерства не может работать настолько медленно…

В этот момент зеркало Рона наконец отправило вчерашнее сообщение:

«Передай соль».

Рон потряс зеркало.

— ДА ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК?!

На соседнем конце стола Симус Финниган орал на свое устройство:

— ОТПРАВЬСЯ! ОТПРАВЬСЯ Я СКАЗАЛ!

Зеркало обиженно треснуло.

К обеду ситуация стала катастрофической.

Движущиеся фотографии зависали в нелепых позах:

кто-то застыл с открытым ртом;

кто-то моргал уже пятую минуту;

портрет Полной Дамы вообще завис лицом в каше.

Голосовые сообщения работали еще хуже.

Гарри получил сообщение от Гермионы:

— ГАР… РИ… НЕ… ТРО… ГАЙ… НИ… ЧЕ…

Потом раздался жуткий скрежет.

— …ГО!!!

Рон вздрогнул.

— Такое ощущение, будто зеркало пытается выбраться наружу.

Но настоящий ужас начался вечером.

Ученики внезапно поняли страшную вещь.

Им придется разговаривать.

Вживую.

В гостиной Гриффиндора стояла напряженная тишина.

Люди сидели рядом… и не знали, что делать.

Кто-то нервно кашлянул.

Кто-то сделал вид, что очень увлечен потолком.

Дин Томас осторожно произнес:

— Э… привет?

Все резко повернулись к нему.

Дин побледнел.

— Простите. Это вырвалось.

Рон сидел как на экзамене.

— Гарри.

— Что?

— Как начинают разговоры?

— Обычно говорят «привет».

— А дальше?

— Дальше… разговаривают.

Рон выглядел потрясенным.

— Без темы?

— Да.

— Просто так?!

Гермиона уже ходила по комнате с блокнотом.

— Так, слушайте внимательно! Если собеседник говорит — необходимо поддерживать зрительный контакт!

Все немедленно уставились друг другу в глаза.

Стало еще страшнее.

— Нет, не настолько! — застонала Гермиона.

Тем временем Драко Малфой пытался поговорить с Пэнси Паркинсон.

Он стоял напротив нее с выражением человека, которого ведут на казнь.

— Э… — сказал Малфой.

Пэнси ждала.

— Ну…

Малфой судорожно вспоминал заготовленные фразы.

Обычно у него было время:

переписать сообщение;

удалить сообщение;

переписать сообщение снова;

отправить колкость;

сделать вид, что ему все равно.

Но сейчас приходилось говорить сразу.

Это было ужасно.

— У тебя… нормальные волосы, — наконец выдавил он.

Пэнси медленно моргнула.

— Спасибо… наверное?

Малфой кивнул и ушел прямо в стену.

Из стены донеслось глухое:

— Ай.

Поздно вечером директор собрал всех в Большом зале.

Профессор Макгонагалл выглядела так, будто мечтала превратить кого-нибудь в табурет.

— В связи с аварией магической сети Министерства… — начала она.

В зале раздались трагические вздохи.

— …использование зеркал временно запрещено.

Кто-то уронил ложку.

Кто-то тихо сказал:

— Мы обречены…

Макгонагалл продолжила:

— До восстановления системы ученикам придется общаться обычным способом.

В Большом зале повисла такая тишина, что было слышно, как Невилл жуёт пирог.

А потом чей-то испуганный голос произнес:

— А… как?

Следующие три дня Хогвартс напоминал очень странный эксперимент Министерства магии.

Эксперимент проваливался.

Уже к утру понедельника стало ясно:

волшебники совершенно разучились нормально общаться.

В коридорах творилось нечто необъяснимое.

Люди:

подходили друг к другу;

открывали рот;

пугались;

уходили.

Некоторые пытались начинать разговоры так, будто писали сообщения.

— Привет. Как дела? — сказал Невилл.

И замер.

Луна терпеливо ждала продолжения.

— …

— Это всё? — уточнила она.

— Обычно после этого ты должна ответить.

— Я ответила.

Невилл растерялся.

— А где мигающие точки, что ты печатаешь?

На уроке заклинаний профессор Флитвик впервые за много лет услышал живой шум в классе.

И сначала испугался.

— Почему… почему все разговаривают?!

— Потому что сеть не работает, профессор, — объяснила Гермиона.

Флитвик побледнел.

— О нет… они снова начали социализироваться…

Тем временем Рон Уизли переживал личную трагедию.

Он обнаружил, что в реальном разговоре нельзя:

выключить уведомления;

выйти из беседы;

сделать вид, что не заметил вопрос.

Во время завтрака Гермиона спросила:

— Рон, ты сделал домашнее задание?

Рон по привычке замер.

Обычно в такой ситуации он:

игнорировал сообщение часа два;

потом отправлял смешную картинку;

а позже переводил тему.

Но теперь Гермиона смотрела прямо на него.

Ждала ответа.

ЖИВОГО ОТВЕТА.

— Э… — сказал Рон.

— Рон?

— Я сейчас вернусь.

— Куда?

— Мне нужно… обновиться.

И он сбежал под стол.

Хуже всего было Драко Малфою.

Он вдруг понял, что вся его харизма держалась исключительно на:

пафосных сообщениях;

идеально подобранных паузах;

возможности удалить неудачную фразу.

Без этого он становился обычным растерянным человеком.

В понедельник Малфой решил «естественно» поговорить с Пэнси Паркинсон.

Он подошел к ней в библиотеке.

Сел напротив.

Молча поправил рукав.

Потом волосы.

Потом снова рукав.

Пэнси наблюдала за этим уже две минуты.

— Ты что-то хотел?

Малфой уверенно кивнул.

И тут же забыл зачем подошел.

— Я…

Он лихорадочно пытался придумать остроумную фразу.

Но мозг выдавал только:

«Добрый вечер».

«Привет».

«Здравствуйте».

Это было слишком унизительно.

— У тебя… лицо, — наконец сказал он.

Наступила тишина.

Пэнси медленно закрыла книгу.

— Малфой, у всех есть лицо.

— Да, но у тебя оно… расположено.

Он понял, что разговор безнадежно погиб, резко встал и уверенно пошел к выходу.

В шкаф.

Из шкафа донеслось:

— Это была дверь.

На третий день Гермиона Грейнджер не выдержала.

— Всё! — объявила она посреди гостиной. — Мы деградируем!

Она вытащила огромный свиток.

Наверху было написано:

«ПРОГРАММА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЖИВОГО ОБЩЕНИЯ»

Рон побледнел.

— Нет…

— Да!

Гарри осторожно посмотрел на список.

Там были пункты:

«Как поддерживать беседу дольше двадцати секунд»;

«Что делать с руками во время разговора»;

«Как не убежать после зрительного контакта»;

«Смех: практическое применение».

— Ты серьёзно? — спросил Гарри.

— Абсолютно.

— Тут сорок три страницы!

— Это сокращённая версия.

Уже вечером Гермиона открыла «Клуб живого общения».

Первое собрание прошло ужасно.

Люди сидели кружком и молчали.

Некоторые нервно потели.

Кто-то дважды пытался поставить реакцию пальцами.

Один пуффендуец поднял руку и спросил:

— А можно отвечать голосовыми?

Гермиона чуть не заплакала.

— ЭТО И ЕСТЬ ГОЛОСОВЫЕ!

Но постепенно что-то начало меняться.

Сначала случайно.

Рон начал рассказывать историю про Фреда и Джорджа.

— И тогда Фред говорит:

«А давай посмотрим, сколько жабьих пирожных можно съесть до потери сознания».

Несколько человек засмеялись.

Рон удивленно моргнул.

— Подождите… вы смеетесь прямо сейчас?

— Ну да, — сказал Симус.

— Вживую?

— Рон, именно так смех и работает.

Рон выглядел потрясенным.

— Это намного быстрее, чем писать «ахахах».

— И громче, — заметил Гарри.

Рон задумался.

— Это… удобно.

Через пару дней гостиная Гриффиндора изменилась до неузнаваемости.

Кто-то играл в шахматы.

Кто-то спорил.

Кто-то рассказывал истории.

Даже Невилл неожиданно стал душой компании после рассказа о том, как его бабушка случайно заколдовала чайник и тот три дня преследовал почтальона.

Луна Лавгуд вообще оказалась великолепным собеседником.

Правда, половина разговоров заканчивалась фразами вроде:

— …поэтому мозгошмыги особенно активны возле компота.

Но это почему-то никого не смущало.

А потом произошло невозможное.

Починили магическую сеть.

Во время ужина все зеркала одновременно ожили.

— О! — закричал кто-то. — Работает!

По залу прокатилась волна восторга.

Устройства снова начали:

мигать;

звенеть;

присылать сообщения;

показывать фотографии.

Рон достал зеркало.

На экране появилось сообщение от Гарри:

«Где ты?»

Рон поднял голову.

Гарри сидел напротив него.

Рон посмотрел на сообщение.

Потом на Гарри.

Потом снова на сообщение.

— Ты мог просто спросить, — сказал Гарри.

Рон медленно опустил зеркало.

Задумался.

И вдруг крикнул через весь стол:

— ГАРРИ, ПЕРЕДАЙ СОЛЬ!

Весь Гриффиндор расхохотался.

А профессор Макгонагалл, проходившая мимо, неожиданно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но это точно была улыбка.