Нехорошая квартира (джен)

Алина аккуратно разлила по чашкам чай, поставила на стол вазочку с конфетами и печеньем, после чего улыбаясь, села на табуретку.

Взгляд её скользнул по недавно поклеенным моющимся кухонным обоям. И она ещё острее ощутила холодок нехорошего предчувствия: не к добру этот внезапный визит квартирной хозяйки.

Валентина Петровна к чаю даже не притронулась. Она тоже улыбалась, но, как-то виновато и немного заискивающе, точно так же, как два месяца назад, когда тоже пришла к Алине «в гости», чтобы сообщить, что на две тысячи повышает арендную плату. Тогда Алина согласилась: квартира близко к институту и съезжать во время сессии она не хотела.

— Алиночка, я так рада, что именно ты здесь живешь, — издалека начала Валентина Петровна. — Ты такая чистоплотная и серьезная!

Она поправила немного съехавшие на переносицу очки с толстыми стёклами, заправила за ухо прядь седеющих рыжеватых волос и расправила кружевной рукав своей синтетической белой блузки.

«Неужели опять повышение?!» — с ужасом подумала Алина, но постаралась ничем не выдать своих эмоций.

— Радость у нас, Алиночка, — сообщила Валентина Петровна и притворно скорбно вздохнула, а затем стряхнула несуществующие пылинки с тёмных брюк. — Ванечка и Тосенька пожениться хотят! Тосенька от Ванечки ребеночка ждёт! А я скоро бабушкой стану!

На глазах Валентины Петровны выступили слёзы, и она часто заморгала.

— Это замечательно, — сдержанно сказала Алина, — я очень рада за вашего сына, Валентина Петровна. Тосенька — очень милая девушка.

— Ах, Алиночка, и не говори, — и Валентина Петровна резко махнула рукой. — Только вот жить молодой семье после свадьбы негде будет, а с родителями ни Ванечка, ни Тосенька не хотят!

— Понимаю, — всё так же сдержанно сказала Алина.

— Вот и придётся мне… — Валентина Петровна снова тяжко вздохнула и выпалила, — просить тебя съехать отсюда в течении следующей недели.

В кухне повисла затянувшаяся напряжённая пауза.

— Да, хорошо, — сказала Алина, — я начну искать варианты сегодня.

Она взяла в руки чашку и сделала большой глоток горьковатого крепкого черного чая без сахара. Привычный вкус чая немного успокаивал. Алина чувствовала себя так, будто её только что окатили ледяной водой.

— И я начну, — сказала Валентина Петровна, вставая из-за стола.

Взгляд Алины, будто против её воли, снова скользнул по нарядным новым обоям.

— И спасибо тебе за такой чудесный подарочек молодожёнам моим, — затараторила Валентина Петровна, — работать они ещё не готовы, а у меня денег на ремонт нет! Хоть кухня теперь по-божески выглядит!

Алина совсем не удивилась такому повороту: Валентина Петровна сразу предупредила её, что ни в каких ремонтах, которые Алина «делает для себя», участвовать не будет.

— А депозит верну, — поспешно заверила Валентина Петровна, — перед твоим отъездом, Алиночка! Сразу после того, как всё здесь хорошенько осмотрю! И ты, уж пожалуйста, уберись тут хорошенечко! Чтобы Ванечке и Тосеньке в чистенькую квартирку въезжать!

Если бы не депозит, Алина бы обязательно рассказала Валентине Петровне, и в подробностях, куда следует въехать её неработающему тридцатилетнему оболтусу Ваньке и его вечной невесте Тоське, которая «строит карьеру в шоу-бизнесе», т. е. выступает на подпевках и подтанцовках в клубах и ресторанах.

Но договор на аренду был давно просрочен, а новый Валентина Петровна с Алиной не заключила, а потому шансы, что в случае ссоры Валентина Петровна сможет зажать Алинин депозит были очень велики.

— Совет да любовь Ванечке и Тосеньке, — только и сказала Алина, когда Валентина Петровна обувала в прихожей свои дешевые демисезонные сапоги.

Проводив хозяйку, она села просматривать онлайн объявления о сдаче квартиры. Внимание Алины привлекло одно. Оно появлялось почти ежемесячно и каждый раз цена аренды снижалась. Алина просмотрела фотографии: однушка со старым советским ремонтом. В этой квартире явно жил пожилой человек, скорее всего, бабушка, такой вывод Алина сделала, когда увидела вязанные салфетки на громоздком комоде. А новым собственникам квартира досталась в наследство.

Осенью темнеет рано, и за окном уже давно зажглись фонари, привычно рассеивавшие чернильный сумрак. Алина посмотрела на часы: восемь вечера. И тогда она взяла свой смартфон и позвонила.

Ответила женщина, и ответила почти сразу.

— Здравствуйте, — Алина снова заглянула в объявление и прочла имя рядом с телефоном, — Светлана, вы сдаёте квартиру?

— Да, сдаём, — и женщина грустно вздохнула.

— Вы риэлтор или собственница? — спросила Алина.

— Собственница, — очень быстро ответила женщина. — Риэлторы с этой квартирой работать не хотят.

«Без посредников», — радостно подумала Алина.

— Приезжайте, посмотрите сами, — продолжала женщина, и в её голосе были просительные ноты. — Я вам документы на собственность покажу, договор подпишем и можете въезжать. Депозит с вас брать не буду.

Алина вбила адрес и посмотрела на виртуальной карте города: квартира находилась в соседнем дворе.

— Я смогу прийти завтра вечером, в семь? — спросила она.

— Да, конечно, — очень радостно согласилась Светлана.

И Алина пришла по указанному адресу ровно в семь. Светлана встретила её радушно, но немного нервно. Она всё время вздрагивала и быстро озиралась. Но в целом Алине понравилась. Женщина лет пятидесяти, в аккуратном тёмном платье, на лице макияж, кожа ухоженная, волосы до плеч и покрашены в каштановый цвет. На руках золотые кольца.

«Не наркоманка и не алкоголичка», — радостно подметила Алина.

Квартира оказалась в точности такой же, как и на фотографиях из объявления. Старый советский ремонт, громоздкая, местами поцарапанная мебель, но всё чисто и почти нигде не ободрано.

Несколько раз Алина ощущала порывы холодного воздуха, будто что-то двигалось рядом. Но в квартире не было никого, кроме неё и Светланы.

«Это сквозняки», — успокаивала себя Алина. — «Окна старые, вот и дует от них».

Она посмотрела на свое отражение в ростовом зеркале, висевшем на стене в комнате. Голубые джинсы скини отлично сидели на её стройной фигуре и хорошо сочетались с объемным бежевым свитером крупной вязки. Длинные, тёмные волосы немного растрепались, хоть Алина и собрала их тщательно в хвост и перехватила довольно тугой бархатной резинкой. А вот в зелёных глазах, подведённых классической черной тушью, застыла некоторая растерянность…

С документами на квартиру всё тоже оказалось в порядке.

— Вы можете хоть завтра въезжать, — сказала Светлана, когда они подписали договор.

Они сидели на кухне. Снова стало довольно прохладно, и Алина поёжилась.

— Как мне оплачивать аренду? — спросила она.

— А… на карту переводите, к этому телефону привязана, — и Светлана снова начала озираться и как-то резко дёрнулась.

— Я могу на следующей неделе перевести? — спросила Алина, хоть и была уверена, что услышит отказ.

— Да, конечно, можете, — ответила Светлана, — вот, — и она положила на стол перед Алиной связку из двух ключей. — На второй замок закрывайтесь только в случае необходимости, — добавила она, — он заедает и может не открыться.

— Хорошо, — Алина улыбнулась, забрала ключи и положила их в карман маленького, городского рюкзака.

— Здесь жила моя мама, Вера Сергеевна, — почти шёпотом сказала Светлана. — Она… умерла от сердечного приступа два года назад.

— Соболезную, — сказала Алина и постаралась вложить в голос эмоции.

Светлана молчала и посмотрела на Алину как-то испуганно.

— Ну, мне пора, — заговорила она очень быстро. — Если что, телефон мой у вас есть, звоните, Алина.

И началась суета с переездом. Валентина Петровна даже согласилась помочь Алине собрать и упаковать вещи. Часть они вместе перенесли на новое место вручную, а что потяжелее — погрузили в газель. Мама Алины, Мария Дмитриевна, дала ей денег, чтобы нанять газель и грузчиков. В основном они таскали коробки с учебниками, которые Алина накупила, когда ещё училась в школе.

Алина забрала из отчего дома свою трёхлетнюю кошку-британку Берту и все её вещи (корма, витамины, лежанки, домики, миски, расчёски, игрушки и когтеточки). В отличии от Валентины Петровны, Светлана разрешила и кошку, и гостей, и даже вечеринки, «только, чтобы не слишком поздно и не слишком громко».

За всей этой суетой в новом жилище Алина почти не замечала странных и необъяснимых сквозняков, как она их сама называла. Учёбу в институте и подработки после занятий никто для неё не отменял, а потому вечером Алина валилась спать.

Она училась в институте иностранных языков на французском отделении, на втором курсе. Надо было каждый день готовиться к семинарам, конспектировать главы из книг по лингвистике, выполнять задания по французскому, писать курсовые. А в качестве подработки Алина репетиторствовала: приходила домой к школьникам и делала с ними домашние задания по всем предметам. Она занималась с тремя детьми и хотела бы взять ещё учеников, но на большее уже не было ни сил, ни времени.

Иногда ночью, когда Алина, уже со слипавшимися от усталости глазами, выпивала на кухне маленькую чашку мятного чая, она ловила себя на ощущении, что кто-то наблюдает, пристально смотрит. Кошка Берта только подтверждала её подозрения: она могла часами сидеть неподвижно и вглядываться в пустой угол. Алина списывала всё на стресс от переезда и на усталость. А внезапные «сквозняки» были настолько частыми, что уже стали для неё привычными.

Странности начались на вторую неделю её жизни в новой квартире.

Вечером в воскресенье Алина вернулась из торгового центра, куда ходила с одногруппницами, чтобы выбрать тефлоновую сковороду и пестрые прихватки для кухни. Она купила сковороду по акции, подруга Оля воспользовалась своей картой лояльности, с которой списали больше двух сотен бонусов, так что денег хватило ещё и на кухонное полотенце, тоже яркое и пёстрое, в тон к прихваткам. Настроение у Алины было очень хорошее.

Когда она открывала дверь, то услышала в квартире шум. Судя по звукам, кошка Берта бегала, прыгала и мяукала. Алина уже поворачивала ключ в замке и остановилась. Ей показалось, что она слышит… двух кошек.

«От соседей кот забрался?» — подумала она.

И затрясла головой. Балкона в квартире не было, а окна и в комнате, и на кухне она перед уходом закрыла.

— Глашенька! Поди сюда! — голос внутри квартиры Алины услышала очень чётко, он был немного сердитый и явно принадлежал пожилой женщине.

Мяуканье снова возобновилось, но теперь это была только Берта. Как показалось Алине, она будто тоже звала… Вторую кошку? Хотела продолжить игру?

Алина решительно повернула ключ в замке, резко открыла дверь и зашла внутрь.

Берта сидела на кухонном столе и пристально смотрела перед собой.

Алина вошла в прихожую, и дверь захлопнулась у неё за спиной.

«Снова сквозняк?» — это объяснение показалось Алине вполне логичным.

Сбоку мелькнули две тёмные тени: большая, человеческая и совсем маленькая, кошачья.

Алина развернулась, да так и застыла на месте, часто моргая. Ей показалось, что тени… скрылись в стене, покрытой старыми, истёртыми обоями.

— Ну вот, доучилась, доработалась, — вслух сказала она и поставила на пол пластиковый мешок с покупками.

— Мьяуууу! — Берта спрыгнула с кухонного стола и побежала к своей хозяйке.

Она изогнула спину и, громко мурлыкая, начала тереться об Алинины ноги, оставляя серые волосы на джинсах.

Алина осмотрела квартиру и не заметила ничего подозрительного. Она переоделась в удобное домашнее платье, вымыла новую сковородку и вскоре начала печь блины.

Когда блинов на старом кухонном столе, на большой фарфоровой тарелке уже набралась целая стопка, Алине на мгновение показалось, что она видит рядом с ним седую пожилую, слегка полноватую, женщину в цветастом халате и плюшевых тапочках. Фигура женщины просвечивала: сквозь неё Алина могла разглядеть окно. У ног женщины стояла упитанная, пушистая рыжая кошка, тоже слегка прозрачная. И женщина, и кошка явно принюхивались: их привлек аромат только что испеченных блинов.

Алина вздрогнула и моргнула, на кухне снова остались только она сама, да её кошка-британка Берта.

Опять резко потянуло холодом, но лишь на доли секунды.

Алина глубоко вздохнула и пообещала себе, что ляжет пораньше спать.

«От недосыпа мерещится всякое», — попыталась она обмануть и успокоить себя.

Хоть «всякого» здесь становилось уже слишком много.

Алина постаралась сосредоточиться на внешних, бытовых действиях, чтобы переключиться, не дать нарастающей тревоге полностью завладеть сознанием. Она читала об этой технике в книге по прикладной психологии. Раньше это всегда помогало.

Алина заварила чай и села есть блины без сметаны: на неё денег уже не хватило.

Но забыть о том, что она только что видела не получалось.

«Может… рассказать родителям?» — подумала Алина.

Но тут же отбросила эту идею: мама, помогавшая периодически с арендной платой, ясно дала понять, что если и здесь Алина не приживётся, ничего ей другого не останется, как вернуться с повинной в отчий дом и до окончания института ни о какой самостоятельной жизни даже не заикаться. А эта квартира… просто подарок судьбы: аренда ниже на целых шесть тысяч, всё можно (и кошку, и гостей), ещё и хозяйка «в гости» не ходит.

И Алина решила молчать и, по возможности, продолжать не замечать все эти странности. Домой, к строгим родителям, возвращаться ей не хотелось и совсем.

В понедельник Алина пошла с подругами в клуб. Они послушали концерт, выпили по алкогольному коктейлю, а потом танцевали и почти не отдыхали. Возвращались поздно и заказали такси.

Алина едва стояла на ногах от усталости. Она не обратила внимания на мяуканье второй кошки, на шум из-за двери. Зашла в квартиру, даже смогла закрыть замок и снять куртку и ботинки.

А потом Алина, как есть, в модных рваных джинсах и футболке с длинными рукавами, свалилась на кровать спать, да ещё и улеглась поверх одеяла, укрывшись тонким шерстяным пледом.

Под утро Алина проснулась от… резкого сердитого шёпота. Она открыла глаза. Берта спала рядом, на подушке. Но Алина… почувствовала что-то тёплое и… живое, а потом увидела ещё одну кошку! Ту самую, рыжую! И она лежала в ногах, поверх пледа.

— В одежде и на одеяло!!! — услышала Алина негодующий голос откуда-то… сверху.

Она посмотрела.

Над кроватью висел… какой-то бесформенный сгусток тумана.

Алина моргнула и пошевелилась.

И туман, и рыжая кошка исчезли одновременно. Берта лениво потянулась на подушке и аккуратно дотронулась серой лапкой Алине до подбородка.

Алина задрожала, вскочила с кровати и метнулась к выключателю. Свет в комнате немного успокоил её. А вот темнота в прихожей теперь пугала.

Заснуть Алина больше не смогла. Чтобы отвлечься, она переоделась, затем пошла на кухню и заварила травяной чай с лавандой. А ещё зажгла свет во всей квартире, даже в ванной.

А на семинаре по лексикологии Алина в тот день получила трояк: не смогла правильно вспомнить примеры заимствованных французских слов в английском.

Вечером Алина отправилась на подработку. Её ученица, пятиклассница Стеша, жила через одну остановку от дома Валентины Петровны, и Алина всегда доезжала до неё на автобусе. Но из-за сильного дождя на дорогах немедленно образовались ужасные пробки, и Алина предпочла не надеяться на автобус, а раскрыть зонтик и дойти пешком.

Стеше задали написать сочинение по литературе, доклад по истории, а ещё и тему по математике Стеша не поняла. В итоге, Алина вернулась домой поздно. Она насыпала корма Берте, сменила ей воду и почистила лоток.

Перекусив несколькими тонкими ломтиками сыра и небольшой булкой, а затем запив всё это большой чашкой кофе с молоком и сахаром, Алина села составлять диалоги, по французскому их задали целых пять.

Она разложила на кресле и диване одежду, в которой ходила в институт, и ту, в которой собиралась пойти на следующий день. Берта немедленно уселась на её свитер, вонзила в него когти и сделала затяжки, а ещё — безнадёжно заволосатела. Алина грустно вздохнула, но убирать вещи сил у неё уже не осталось. И Алина пошла в ванну мыть голову.

Когда она, надев удобные шлёпанцы и закутавшись в длинный махровый халат с капюшоном (мамин подарок на день рождения), вышла из ванной, было уже хорошо за полночь.

Алина заварила себе зелёный чай с жасмином и, разбавив прохладной водой, уселась его пить из маленькой фарфоровой чашки со светло-бардовыми цветами. Она с грустью посмотрела на гору грязной посуды в кухонной раковине. Ужасно, но придётся оставить всё, как есть до завтрашнего вечера, точнее, ночи.

И тут… началось.

Она услышала довольно тяжёлые шаги в комнате, а затем — шорохи. Второй звук был хорошо ей знаком: так шуршала Берта, когда гоняла лапами по старому советскому линолеуму одну из своих многочисленных игрушечных мышей.

Алина посмотрела на соседний стул, где сладко спала, свернувшись клубочком, её кошка-британка.

И Алина решилась. Она резко поставила на стол чашку с недопитым чаем и пошла, почти побежала в комнату.

Алина опять не выключала свет во всей квартире, и благодаря этому чувствовала себя довольно уверенно.

Комната была пуста, а в хрустальной люстре под потолком горели все шесть ламп. Ей под ноги, на порог полетела розовая мышь (Алина совсем недавно купила её для Берты). Мелькнула бегущая рыжая кошка, мгновенно обратившаяся в тень и скрывшаяся в стене, оклеенной светлыми обоями с растительным орнаментом.

Алина стояла на пороге и не входила. Она всматривалась и прислушивалась. И в пустой комнате снова раздались шаги, теперь более частые, будто кто-то, довольно крупный, сердито ходил туда-сюда.

Алина хотела бы закричать или побежать на кухню, но, будто приросла к порогу. Шаги стали ещё громче и ещё чаще. Алина прищурила глаза и смогла разглядеть в ярком свете всё ту же полноватую пожилую женщину в цветастом халате и плюшевых тапочках.

Ящики старого комода пришли в движение: они попеременно резко выдвигались и затем снова закрывались. Захлопали дверцы старого, деревянного шкафа, да так сильно, что с него даже посыпалась пыль.

На шум из кухни пришла проснувшаяся Берта. Она не волновалась и, замурлыкав, потёрлась о ноги хозяйки.

Алина судорожно схватила в руки кошку. Её ноги снова обрели способность двигаться, возможно, благодаря приходу Берты.

И Алина, как была, в махровом халате и шлёпанцах, кинулась к входной двери.

В подъезде тоже были слышны частые тяжелые шаги и крики: кто-то носился по лестницам и орал матом, что было сил. Не сразу, но Алина вспомнила о соседе-алкоголике с пятого этажа, её о нём предупреждали бабушки у подъезда. «Когда белочка у него, невменяемый, матерится и по подъезду рыщет. Услышишь — не выходи, не попадайся ему».

Алину на мгновение обдало холодом. Кошка Берта протестующе заурчала и попыталась вырваться.

Дрожа, Алина начала открывать дверь. Того, невидимого и необъяснимого, что было внутри квартиры, она боялась куда сильнее, чем соседа-алкоголика снаружи.

Раздался глухой щелчок. И Алина с ужасом поняла, что это был второй замок. Трясущимися руками она попыталась открыть его, но, конечно же, безрезультатно.

— Ууууу! — Берта почти что завыла, вывернулась из рук Алины и удрала в комнату.

— Прибьет тебя, дурную, Васька! — чётко услышала Алина сердитый голос совсем рядом. — Куда ты на ночь глядя?!

Алина зачем-то посмотрела в зеркало: в прихожей никого, кроме неё не было.

Она снова остановилась на пороге, но так и не вошла в комнату, а замерла с открытым от удивления ртом.

Из распахнутого шкафа по воздуху выплыла старая деревянная вешалка. Её белая блузка, которую Алина второпях бросила на спинку кресла, полетела к этой вешалке. И Алина во все глаза смотрела, как невидимые руки аккуратно располагают на вешалке блузку, как расправляют плечики. В затем вешалка, уже вместе с блузкой, вернулась в шкаф.

«Здесь жила моя мама, Вера Сергеевна», — вспомнила Алина слова квартирной хозяйки, Светланы. — «Она умерла от сердечного приступа два года назад».

— Кхм… — Алина закашлялась, а затем заговорила хриплым от страха голосом. — Вера Сергеевна? Вам не нравится беспорядок? Так бы и сказали, я сейчас всё уберу.

И она чётко и громко услышала из пустой комнаты сердитый голос пожилой женщины:

— Понаедут тут! Бардак устраивают и грязь разводят! А я что — не хозяйка в своей квартире?!

— Конечно, хозяйка, — поспешно согласилась Алина, — вот только вы… — и она замолчала, не решаясь продолжить.

— Да, знаю! — проворчала Вера Сергеевна и теперь немного печально. — Не напоминай! Застряла я тут вместе с Глашенькой!

Послышался хруст. Берта с аппетитом уплетала сухой корм из своей второй миски, которую Алина разместила для неё в комнате.

А рыжая кошка… стояла рядом с ней и усиленно принюхивалась. Её тело почти не просвечивало.

— Не объест Глашенька твою англичанку! — заверила Алину Вера Сергеевна. — Она еду теперь… только понюхать и может! Да и я тоже! — добавила она после непродолжительного молчания. — А уж эти-то… заехали! Муж с женой! Вот имена-то забыла! И начали всё крышками от нас с Глашенькой прикрывать! Ну и выставила я их, жмотов! А потом ещё и та фифа важная! Вот опять… имени не помню! Хотела тут «обстановку обновить»! Салфеточки мои с кружавчиками выкинуть надумала! А я её выкинула! А потом и вовсе какие-то алкаши въехали! Пьянки здесь устроили! Ну я их и выставила! И дочке на вид поставила: нечего кого попало в мои стены пускать! Не проходной двор тут!

А Алина зачарованно наблюдала, как её вещи с кресла и дивана поднимаются вверх, часть из них размещается на зависающих в воздухе вешалках, часть аккуратно складывается, после чего всё отправляется в раскрытый шкаф.

В двери глухо щёлкнул второй замок, и Алина почувствовала себя намного лучше: призрачная хозяйка квартиры больше не пыталась удержать её внутри.

— Я сама убрать могу, — сказала Алина.

— Устала ты! — проворчала Вера Сергеевна. — А потому — отдыхай! И не вздумай в подъезд идти! Васька по молодости на зону заезжал! Двух своих собутыльников топором вусмерть покрошил!

Алина вздрогнула.

— То-то же, — назидательно продолжала Вера Сергеевна. — Не меня тебе бояться надо!

Серый свитер Алины последним исчез в шкафу, после чего дверцы шкафа с шумом закрылись.

Наевшаяся Берта попила воду из красивой красной чашки (Алина очень долго выбирала её для своей любимицы в онлайн маркете) после чего улеглась на мягкую плюшевую лежанку на полу, и рядом с ней немедленно устроилась рыжая кошка. И Берта даже не пыталась её выгнать.

— А Глашенька-то молодец! — сообщила Вера Сергеевна. — Год целый меня здесь дожидалась, не уходила никуда! А потом и я… уйти не смогла! А дочка-то моя! Ох и ругалась я с ней! Тоже, как ты, не моет и не убирает ничего! А теперь вот не видит меня и не слышит!

— А как же вы ей… на вид поставили? — спросила осмелевшая Алина.

— Стучала я ей, когда она сюда заявилась, — ответила Вера Сергеевна. — Посудой гремела! И риелторшу её нахальную отвадила! Удрала она отсюда, только пятки сверкали!

Алина снова ощутила порыв холодного воздуха: Вера Сергеевна прошла мимо неё на кухню.

Алина услышала, как на кухне полилась вода, загремели в раковине грязные тарелки и столовые приборы.

— Вера Сергеевна, да я и сама собиралась, — начала она.

— Ага, до завтрашнего вечера всё бы это здесь простояло, — проворчала призрачная хозяйка. — Уж больно громкие у тебя мысли, — добавила она, будто оправдываясь. — И не хотела я, а всё равно услышала.

Алина тоже зашла на кухню. Она не хотела бы смотреть слишком долго и слишком пристально на то, что там происходило, но не могла. Из крана лилась вода, тарелки одна за другой поднимались из раковины в воздух. Губка, которая тоже будто бы двигалась по собственной воле, намыливала их моющей жидкостью, после чего тарелки перемещались под струю воды, а затем, уже чистые, отправлялись в сушилку, расположенную в шкафчике над раковиной.

Алина немедленно вспомнила о волшебной кухне миссис Уизли. (В старших классах Алина зачитывалась книгами о Гарри Поттере, даже прочла их все на английском.)

— Сёдня дождь льёт, — будто снова услышав её мысли, сказала Вера Сергеевна, — а значит и я плохо выгляжу. А потому на глаза тебе не покажусь. И вообще, не в настроении я.

В онлайн расписании Алина увидела отмены первых трех пар, когда проснулась на следующее утро по будильнику, в шесть. Конечно, она не расстроилась, а отправилась досыпать. Берта, как обычно, расположилась на её подушке. А вот Глашенька, которая снова лежала в постели в ногах, почему-то решила уйти. Она обратилась серой тенью и беззвучно скрылась в стене.

В десять утра Алину разбудил резкий звонок в дверь. Звонок повторился и звучал как-то уж очень настойчиво.

Алина вскочила с кровати, накинула тёплый халат поверх своей хлопковой серой пижамы, состоявшей из майки и шорт. Она торопливо скользнула ногами в мягкие тапочки-капибары и побежала открывать дверь.

Алина помнила объявление на входе у подъезда о визите представителей из управляющей компании, которые должны проверить состояние стояков и батарей в квартирах. Она не посмотрела в глазок и сразу открыла дверь. А закрыть уже не успела.

В прихожую протиснулись два здоровых мужика, одетые в дешёвые куртки и джинсы. Алина закричала. Один из них толкнул её к стене и начал душить. А второй побежал в комнату. Алина хрипела и пыталась снова закричать. Она вцепилась в руки, сжимавшиеся на её горле. Пыталась бить ногами. В глазах начало темнеть. Алина… теряла сознание.

— Сукаааа!!! — словно издалека, услышала Алина дикий крик второго мужика из комнаты: очевидно Берта… вцепилась ему в лицо.

Её кошка люто ненавидела чужих…

— Ааааааа!!! — закричал напавший на Алину мужик.

Голые ноги Алины соприкоснулись с мягкой шерстью Берты. Кошка шипела и рвала когтями душившего её хозяйку.

Алина начала оседать по стене на пол. Хватка на её горле ослабла и тогда Алина… двинула его коленом… В пах или в живот… Она не успела понять… Руки снова стальной хваткой сжались у неё на шее. Алина захрипела. Она опять проваливалась темноту…

В прихожей вдруг стало очень холодно.

— Пшли вон, убивцы-ворюги!

Жуткий, нечеловеческий голос заполнил собой всю квартиру, от него задрожали и зазвенели стёкла в окнах.

Руки на её шее резко разжались и Алина сползла по стене на пол и в ужасе замерла.

Вера Сергеевна, увеличившаяся в размерах в два раза, с потемневшими и покрасневшими, ввалившимися глазами, посиневшей кожей, нависала над напавшим на Алину мужиком.

— Вооон!!! Пока живы!!! — закричала Вера Сергеевна, её широко раскрытый рот был усеян острыми мелкими белыми зубами, совсем не похожими на человеческие. — Не то ногами вперёд!!!!!!!!

Из комнаты послышались крики и рычание.

Мужик, несколько секунд назад душивший Алину, с истошными криками кинулся наутёк в раскрытую дверь, на лестничную клетку. А Вера Сергеевна, жутко и совсем нечеловечески завывая, полетела за ним.

Оглушающе крича, размахивая руками и разбрызгивая кровь, из комнаты выбежал второй мужик и тоже рванул сквозь дверной проём. А за ним… Алина не сразу узнала Глашеньку, тоже увеличившуюся в размерах до… тигра и похожую на… разъяренную, ощерившуюся рысь. Глашенька не остановилась и продолжила преследование.

Рядом с Алиной осталась только громко мурлыкающая и трущаяся о её ноги Берта, перемазанная засыхающей, тёмной кровью.

Алина прислушивалась. Крики, бег по лестнице, рычание и вой… Хлопок железной подъездной двери и… резкая, гнетущая тишина.

В прихожей снова стало прохладно. Закрылась входная дверь, щёлкнули оба замка.

— Ох, Алинушка! — обеспокоенная Вера Сергеевна, уже вернувшаяся к своему прежнему облику, склонилась над ней. — Ты как… сама-то?!

Громко замурлыкала Глашенька, теперь уже снова только упитанная рыжая кошка и тоже потёрлась о ноги Алины.

— Нннормааааально… — прохрипела в ответ Алина и начала ощупывать шею.

На коже, где её сжимали, ощущалась довольно сильная боль. Алина шумно вдыхала воздух.

Она смотрела на Веру Сергеевну и видела сквозь её полупрозрачную полноватую фигуру в пёстром халате противоположную стену, на которой висело зеркало… Алина совсем не удивилась, когда заметила, что в зеркале отражаются только она сама и Берта.

А затем Алину накрыло… Она затряслась и громко зарыдала.

— Пойдём, Алиночка, на кухню, — запричитала Вера Сергеевна, — чай травяной сейчас тебе заварим! Попьёшь и успокоишься!

Алина почувствовала её холодные руки на своих плечах. Пошатываясь, она поднялась и доковыляла до кухни.

Пятилитровая бутылка, которую Алина принесла накануне от водяного автомата, поднялась в воздух и полетела к электрочайнику.

Алина, продолжая рыдать, наблюдала, как завертелась и открылась на бутылке крышка, как она перевернулась, и вода начала литься в её темный электрочайник.

Вера Сергеевна всё это время стояла у стола, рядом с Алиной, а Берта и Глашенька продолжали тереться об Алинины ноги.

Зашумел включённый электрочайник, а бутылка с водой вернулась на своё прежнее место у окна.

Снова послышался звонок в дверь.

— Кто там?! — злобно закричала Вера Сергеевна.

— Откройте, полиция, — мужской голос прозвучал спокойно и очень официально.

— Открывай, Алиночка и ничего не бойся, если что — поможем, — очень тихо сказала Вера Сергеевна.

И она, и Глашенька обратились серыми тенями и беззвучно скрылись в кухонной стене.

Алина посмотрела в глазок и увидела на площадке перед дверью двух полицейских. Трясущимися руками открыла она дверь, даже со вторым замком не пришлось долго возиться.

— Сейчас мы задержали двух граждан, находящихся в розыске, — с порога сказал один из полицейских. — Они утверждают, что на них в вашей квартире напал тигр и… — он замолчал, осматривая Алину.

— Проходите, — и Алина сделала шаг в сторону, пропуская полицейских.

Она закрыла дверь и провела стражей порядка на кухню.

Полицейские показали ей удостоверения.

— Я здесь одна, снимаю эту квартиру, договор подписан с собственницей, — твёрдо сказала Алина. — Ждала представителей управляющей компании, потому и… в глазок не посмотрела… — она замолчала, опять давясь рыданиями. — Они… он напал, душил и я… сознание потеряла…

— А ваша кошка могла покусать и поцарапать? — строго спросил один из полицейских.

— Я ничего не видела, — ответила Алина. — А Берта, она добрая, неагрессивная, можете погладить… и привитая она у меня, ветпаспорт и чип есть. Да и когти у неё… подстрижены.

В институт в тот день Алина не поехала, хоть и знала, что пропуски лекций и семинаров будут иметь неприятные последствия. А представители управляющей компании действительно пришли, но ближе к вечеру.

От соседей Алина узнала, что напавшие на неё успели обворовать несколько одиноких пенсионеров. Она вспомнила, что видела их фотографии на полицейском стенде рядом с местным паспортным столом. Заявление в полицию Алина, конечно, написала, а вот про Веру Сергеевну и Глашеньку благоразумно решила умолчать. На её счастье, и о Берте в полиции предпочли забыть, и Алине даже не пришлось предъявлять кошкин ветпаспорт со всеми прививками.

* * *

Алина тщательно вытерла все хрустальные подвески, снятые с люстры, и разложила их на столе в кухне. Согласно инструкциям Веры Сергеевны, через час их снова можно было прикреплять к люстре.

— Ох, Алиночка, ты даже не представляешь, как мы эту красоту покупали! — сказала висящая в воздухе Вера Сергеевна.

— Очень красивая люстра, — согласилась Алина. — И теперь антикварная, наверное, — неуверенно добавила она, глядя на подвески.

— Чеки выкупали, экономили на всём, чтобы вот здесь её повесить! — воскликнула Вера Сергеевна.

Люстра была очень большой, и в комнате квартиры хрущёвки смотрелась громоздко и неуместно. Когда Алина поднимала руки (а роста она была среднего), могла и задеть эту "красоту", и тогда многочисленные подвески на ней начинали звенеть.

— Такое убранство для дворца какого или особняка! — продолжала Вера Сергеевна. — А у нас с Павлушей ни того, ни другого не было, вот и решили: пусть хоть люстра такая будет! И копили, чеки выкупали! А дельцы-то ушлые! Ох, куклу нам подсунули!!! — на слове «куклу» из глаз Веры Сергеевны потекли слёзы.

— Чеки? — переспросила Алина. — Куклу? Какую куклу?

— Чеки, Алиночка, чтоб в «Березке» купить, — терпеливо объяснила Вера Сергеевна, — там только те, кто за границей работали, могли покупать… заграничные товары, Алиночка! Им чеки выдавали с зарплатой! — и она грустно вздохнула. — А ни я, ни Павлуша мой… за границей не работали. Но чеки можно было купить на рублики советские! Вот мы и покупали!

— Понятно, — неуверенно сказала Алина, — а что такое «кукла»?

— Ох, Алиночка, обманка, вот что такое! — сердитая Вера Сергеевна так громко это крикнула, что носившиеся по квартире Глашенька и Берта, на всякий случай, предпочли остановиться и спрятаться под кровать. — Мне чеки показали и пачкой одной отдали, мошенники проклятые! А сами-то шустро заменили на крашены бумажки! Ловкость рук!!! Один чек настоящий сверху, и один — последний! А посредине бумажки!!! Вот такая вот кукла!!! Как же плакала я тогда, Алиночка! Но мы всё равно накопили! — гордо объявила Вера Сергеевна. — И в Москву поехали, чтоб эту красавицу там в «Берёзке» купить! — и она указала на подвески. — Я долго выбирала!

— Да, очень красивая, — ещё раз повторила Алина, она просто не знала, что ещё сказать.

— А потом, как её здесь повесили, Алиночка, гостей позвали! — мечтательно продолжала Вера Сергеевна, погрузившись в воспоминания. — Стол накрыли! И родственники, и друзья, и соседи к нам приходили, чтоб полюбоваться на чудо такое!!! Три дня… обмывали мы!

— Обмывали? — переспросила Алина.

— Ну, выпивали и закусывали, праздновали, — объяснила Вера Сергеевна. — Ох, Алиночка, всё забываю, насколько ты молодая и жизни ещё совсем не знаешь! А тогда, у нас так принято было! Столы большие накрывать и в гости звать! Ну или самим в гости ходить!

Алина смотрела на подвески и думала о местном магазине «Магия света», где можно было купить люстры куда красивее этой и без всяких «чеков», и не надо было никуда для этого ехать. Конечно, она не стала рассказывать Вере Сергеевне об этом магазине, чтоб не расстраивать её.

— А моя-то дурында Светка, — заворчала Вера Сергеевна, — представляешь, Алиночка, вознамерилась красоту эту, сердцу моему дорогую, об отце её память, снять!!! И на какую-то стекляшку моднявую дешёвую заменить!!! — Вера Сергеевна закричала так, что зазвенели стёкла в окнах. — Я её с этой стекляшкой взашей и вытолкала, жестокосердную! — и Вера Сергеевна разрыдалась и начала увеличиваться в размерах.

— Вера Сергеевна, вы успокойтесь, — начала поспешно вразумлять призрачную старушку Алина, — люстра ваша на месте, никто её трогать не собирается! Вот, сейчас полежат здесь подвески и пойдём мы в комнату, и прикрепим их обратно, и любоваться будем!

— Будем-будем, Алиночка! — запричитала всхлипывающая Вера Сергеевна, она больше не висела в воздухе, а стояла на полу.

И Алина очень осторожно попыталась обнять призрачную старушку. Но её руки проходили сквозь полупрозрачное тело Веры Сергеевны, сквозь её неизменный, пёстрый халат. Алина ощутила привычный холод, а ещё — пустоту.

— Спасибо тебе, Алиночка, — сказала Вера Сергеевна между рыданиями, — очень ценю я твоё участие! А знаешь, я ведь с ней поговорить хотела! Чтоб помириться! И вот… не успела! А давай, Алиночка, на чай её позовём!

— Да, Вера Сергеевна, давайте позовём, — очень осторожно согласилась Алина.

— Ты не бойся! Если чего высказывать про порядок Светка будет, я её, нахалку, живо… на место поставлю! Уж не ей-то упрекать!!! — решительно заявила Вера Сергеевна. — А ты ей слова мои передашь! Она-то меня не видит и не слышит!!!

* * *

Алина позвонила Светлане и позвала её в гости в субботу вечером. К визиту квартирной хозяйки Алина готовилась основательно: съездила к родителям, взяла у них пылесос. Она вытерла пыль со старой мебели и пропылесосила маленькую квартирку несколько раз: Берта сильно линяла по осени, а потому везде накидала своих серых волос. Полы Алина ещё и вымыла. А на стол в кухне постелила новую скатерть с яркими птицами и цветами — подарок мамы на новоселье.

* * *

Они сидели за столом на кухне и пили чай. И Алина ощущала довольно тревожное дежавю: хоть и другие, но опять кухня, стол, чаепитие… квартирная хозяйка, точнее… две квартирных хозяйки. Вера Сергеевна и кошка Глаша висели в воздухе, за стулом, на котором сидела Светлана.

Для этой встречи Алина надела фиолетовое бархатное домашнее платье, а Светлана пришла всё в том же тёмном классическом платье, в котором общалась с Алиной во время подписания договора аренды.

И Светлана по-прежнему не могла видеть ни Веру Сергеевну, ни Глашу.

Алинина кошка, Берта, мирно спала, свернувшись клубочком на третьем стуле.

— Ворюги эти сами в полицию сдались, — Светлана аккуратно высыпала сахар с чайной ложки и привычно вернула её обратно в фарфоровую сахарницу, после чего размешала сахар ложкой, находившейся в её чашке. — Мама приучила меня делать так, — пояснила она Алине.

— Да, я теперь тоже… делаю только так, — и Алина улыбнулась.

— Прошу вас, Алина, впредь… будьте осторожнее, — в голосе Светланы прозвучало ничем не скрытое напряжение, — и, пожалуйста, скажите… ведь это моя мама и её кошка… выгнали их?

Прежде, чем говорить, Алина посмотрела на Веру Сергеевну и Глашеньку. Призрачная старушка согласно кивнула, а секундой позже и кошка Глаша повторила это её движение.

— Да, — только и ответила Алина.

— Она ведь сейчас здесь? — Светлана поёжилась. — И… кошка тоже?

Алина снова посмотрела поверх Светланы: Вера Сергеевна и Глаша опять закивали.

— Да, — всё так же коротко ответила Алина.

— Я… очень сожалею, что поругалась тогда из-за этой твоей люстры, мама, — громко сказала Светлана, и её голос был хриплым от сдерживаемых слёз. — Я… я хочу попросить прощение… Прости меня, если сможешь… — темные от туши, слёзы всё же потекли по щекам Светланы, оставляя влажные дорожки в пудре и тональном креме. — Я хотела, чтобы тебе было легче, чтобы ты не мыла все эти… хрустальные подвески! Потому и хотела заменить!

— Да простила я тебя, дочка и давно! — ответила Вера Сергеевна. — Не успела тебе позвонить, чтоб по душам поговорить! — и призрачная старушка тоже заплакала.

А Глаша начала громко мяукать. Её немедленно услышала проснувшаяся Берта и присоединилась.

— Она вас простила давно, только не успела позвонить, — сказала Алина Светлане.

По щекам Алины тоже потекли бойкие, непрошенные слёзы, но она едва ли заметила.

— Ты только… не трогай эту люстру, пусть и дальше она… здесь будет, — сказала Вера Сергеевна. — На память!

— Вера Сергеевна просит… люстру на месте оставить, чтобы на память, — тут же передала Алина.

— Оставлю, — всхлипывая, пообещала Светлана.

Вера Сергеевна поднялась под самый потолок, а потом полетела вниз, к Алине. Она положила свою полупрозрачную руку поверх правой руки Алины. Ощущение холода не испугало, Алина протянула левую руку и сжала ладонь Светланы.

И… вздрогнула. Волна тепла, почти что жара, мгновенно прошла сквозь её тело.

И в этот момент что-то необъяснимо изменилось внутри старой квартиры. Алина не смогла бы объяснить, что именно, но она почувствовала это и улыбнулась. Плакать больше не хотелось. Вера Сергеевна и Светлана тоже улыбались, хоть слёзы и продолжали течь из их глаз.

Кошки перестали истошно и тревожно мяукать и громко замурлыкали.

* * *

— Алина! Алиночка! Просыпайся!

Сквозь сон Алина услышала радостный голос Веры Сергеевны, звавшей её из кухни. Не сразу, но она смогла открыть глаза. Вытянула руку и схватила смартфон со стоявшей у кровати кривоногой табуретки.

Алина нажала боковую кнопку включения и увидела на экране время: полночь.

— Алиночка! Скорее иди сюда! — снова позвала Вера Сергеевна, а Глаша вторила ей мяуканьем.

Алина неуклюже вылезла из кровати, обула босые ступни в плюшевых капибар и накинула тёплый халат поверх хлопковой пижамы. После чего, в компании Берты, побежала в кухню и чуть не врезалась спросонья в косяк…

— Алиночка! Мы «до свидания» сказать хотим!

Вера Сергеевна и Глаша парили в воздухе у закрытого кухонного окна, а сквозь них проходил свет уличных фонарей.

— До свидания? — переспросила озадаченная Алина. — Вы… куда-то уходите?

— Мы теперь… можем уйти туда, куда уходят все! — радостно объявила Вера Сергеевна. — Мы больше к этой квартире не привязаны! И спасибо тебе!

— Мне-то за что? — переспросила удивлённая Алина.

— Мы освободились после того, как со Светкой моей наконец по душам поговорили! — объяснила Вера Сергеевна. — А без тебя не получилось бы этого разговора! Светка ж меня не слышит и не видит! — в очередной раз повторила она немного сердито.

— И вы… насовсем уходите? — грустно спросила Алина.

— Ну… в сны-то мы сможем приходить, — заверила её Вера Сергеевна. — И ты не волнуйся! Я сегодня к Светке-то в сон наведаюсь! Скажу, чтоб гнать тебя отсюда не вздумала и аренду чтоб не повышала на радостях, что я и Глашенька ушли!

Глаша подлетела к прыгнувшей на кухонный стол Берте и, замурлыкав, лизнула её в нос. А Берта вытянула серую лапку и потрогала ею мордочку Глаши.

Вера Сергеевна подлетела к Алине и попыталась её обнять. Алина ощутила знакомый холод. Она тоже вытянула руки, но они, конечно же, прошли сквозь полупрозрачное тело Веры Сергеевны.

— Ну всё, пора нам уже! — объявила призрачная старушка.

Вера Сергеевна и Глаша пролетели сквозь стекло в кухонном окне. Вера Сергеевна ещё раз помахала рукой Алине, а затем они обе быстро взлетели высоко в тёмное ночное небо и на мгновение превратились в две сияющие золотые звёздочки, а затем… исчезли.

А Алина и Берта остались на кухне и долго вглядывались в кухонное окно. Берта замурлыкала и потёрлась о ноги Алины.

И Алина подхватила её на руки и разрыдалась: квартира без Веры Сергеевны и Глаши стала… совсем пустой и… обычной.

— Вдвоём мы с тобой здесь остались! — прошептала Алина своей кошке.

* * *

— Здравствуйте, я по объявлению, — Алина смотрела на экране ноутбука на фото молоденькой рыжей кошечки, почти точной копии Глашеньки. — Да, я хотела бы взять Искорку… Да, местная и у меня есть своё жильё. Договор подпишу… Сейчас живу в съемной квартире, но хозяйка согласна. Вы можете ей позвонить… Искорку вместе привезём, всё посмотрите… У меня уже есть кошка британка Берта. Раньше… здесь жила ещё одна женщина с кошкой, и Берта ужасно тоскует. Она обязательно подружится с Искоркой… И, конечно, буду слать приветы из дома, я понимаю, что вы волнуетесь… Берту тоже брала у волонтёров, могу дать их телефоны, чтобы подтвердили… Нет, я не обижаюсь, всё понимаю.

А грустная Берта лежала на соседнем стуле, рядом с кухонным столом и безучастно слушала.

— Тогда я приеду прямо сейчас, — сказала Алина, — я здесь недалеко. Да, возьму с собой паспорт и сразу подпишем договор. Переноска у меня есть. До встречи.

Она закончила разговор и нажала красную кнопку на экране смартфона.

— Сейчас подругу тебе привезу, — радостно сказала Алина Берте.