Дорогой из лунной радуги (джен)

Но в осенний полдень 1979 года даже в таком, казалось бы, известном туристическом месте как Виктория-Фолс, куда обычно охотно едут совместить увлекательное сафари с осмотром водопада Виктория, улицы были пустынны и отели не могли похвастаться наплывом постояльцев. Хотя, чего скрывать африканский полдень не очень подходит для пеших прогулок. Даже в лучшие времена в пик туристического сезона улицы малолюдны, а уж сейчас, когда за рекой грозно порыкивая, ворочается война тем паче.

Полдень в Виктория-Фолс — это время, когда небо становится ослепительно белым, солнце стоит в зените, превращая дуновение ветра в ленту жидкого огня. Воздух сух, горяч и неподвижен. Над улицами вибрирует жаркое марево, искажая силуэты редких прохожих, пахнет озоном, сухой мопане и легким ароматом жасмина. Редкие пешеходы идут неспешно, прячась в тени цветущих баобабов и акаций, патруль солдат Родезийской легкой пехоты, отдыхает в тени под кустом бугенвиллии. И кажется даже время остановилось, ожидая первых тяжелых капель дождя, которые должны смыть зной и пыль войны с этих расскаленных улиц. Красные крыши домиков кажутся еще ярче, а зелень деревьев — гуще. В это время местные жители лениво прячутся в тени, а те, кому позволяют доходы на терассах маленьких ресторанчиков, «для своих», из которых аппетитно пахнет жареным мясом и слышен звон ледовых кубиков в стаканах с джин-тоником. Это создаёт странное сочетание безмятежного колониального уюта и скрытой тревоги, свойственной поздней Родезии 70-х, когда мирная жизнь соседствовала с близостью пограничного конфликта.

В одном из таких вот баров, «для своих», затерявшихся на северо-западе города, в районе улицы Рейнард Роуд, тоже отдавали должное браай из антилопы и холодному пиву Shumba местного производства. Этот бар носил говорящее для посвященных название Скопа. В нём было, на удивление, малолюдно. А несколько небольших компаний завсегдатаев отличались довольно необычным для Родезии смешанным составом, как из белых, так и из черных спокойно сидевших рядом. Объяснялось это довольно просто, владельцем бара был рослый, одноногий негр, отставной сержант Скаутов Селуса, и посетителей он привечал только из сослуживцев. А в скаутах черных было, пожалуй, никак не меньше белых, специфика действий обязывала. Именно спецификой объяснялась то, что к компании из пяти человек, по-хозяйски обосновавшимся за самым дальним столиком, остальные посетители старались не приближаться. Здесь в Африке где грань между реальностью и волшебством неизмеримо мала, а где-то в прокаленном солнцем буше и вовсе стирается и исчезает, отношение к статуту секретности и к вере в иррациональное отличается известной широтой. Конечно в обычной армии никогда не примут в расчет всю эту мистику, но Скауты никогда и не были обычным подразделением. Если что-то позволяет получить преимущество в рейде — это нужно использовать, даже если ты это не понимаешь. Потому и существовала в Скаутах особая группа которая отвечала за «чертовщину». Разумеется, эти люди не были на особом положении, ходили в рейды как все, тренировались как все и как все на выпуске из учебки ели протухшего на солнце павиана. Но случалось им ходить и туда куда не один, даже самый безбашенный боевик не полезет, ни белый, ни черный. И в Африке таких мест хватает, хотя и знают о них не многие. Поиск людей с такими способностями всегда был непростой задачей, потому и попадали туда люди самого разного толка, от наёмников которым надо убраться подальше от родины до шаманов матабелов мотивация которых вообще была многим малопонятна.

Эти пятеро как раз и были «департаментом грязных трюков» северо-западной базы Скаутов Селуса находившейся в джунглях Национального парка Викория-Фолз. Хозяйство было беспокойное, совсем рядом сходились в треугольник границы Ботсваны, Замбии и Родезии. Почти в упор к итак беспокойому треугольнику подходила территория Анголы. А Ангола, Ботсванна, и Замбия — это русские, которые тщательно пестовали в Замбии повстанцев ЗИПРА поставляя им не только калашниковы но и танки, БТР, артиллерию. Однако, даже имея все это смертоносное железо воины народности ндбеле, из которых преимущественно формировались отряды ЗИПРА, не забывали прибегать и к помощи шаманов. Не обязательно ведь метать во врагов молнии, туман над Замбези, например, отлично прикроет переход диверсионных групп.

Дальний стол отличала почти полная бутылка Смирновской водки, жуткая экзотика для этих краев, а на полу пустом стакане лежал кусочек черного хлеба. Поминали, как это не удивительно не кого-то из сослуживцев, поминали старика TheodoraDolokhova, дядю одного из присутствующих. В армии Родезии он никогда не служил но был известен и весьма уважаем посвященными как в мире спецслужб Родезии, так и среди её магического анклава. Он пришел на землю которой в будущем было суждено стать Родезией с первой группой поселенцев. Еще в начале века водил дружбу с Сесилом Родсом и Фредериком Селусом, Якобусом де ла Реем и Па́улем Ле́ттов-Фо́рбеком. Имел связи как с магами, так и с мирянами (так он называл маглов) по всему миру и зачастую на весьма высоком уровне.

За столом было шумно.

— Но проблем ведь хватает и без войны, — раздувая ноздри говорил высокий молодой парень, Антон Долохов, переводя взгляд карих внимательных глаз с одного собеседника на другого. В скауты его определил дядя еще в семьдесят третьем. Сложностей у паренька, выросшего у дяди на ферме, и начавшего учится охотится сразу после того как научился ходить, служба не вызвала и к семьдесят девятому он уже считался в подразделении крепким профессионалом, с учетом его специфики.

— Ты Долохов палку не перегибай, нас эти проблемы мало заботят. — отвечал Йоханнес де Бер. Кряжистый мужчина лет сорока, судя по акценту африканер далеко не в первом поколении. Среди буров колдуны были редкостью, их считали противными богу и весьма серьезно искореняли. Именно поэтому отец де Бера когда-то предпочел перебраться в более лояльную Родезию.

— Знаешь Йоханнес, будь у тебя ферма не рядом с нашей, под Булавайо, а под Кейптауном я бы тебя понял. Не согласился бы, но понял. — прищурившись посмотрел на оппонента Долохов. — Хотя, наверное, нет, не понял бы и тогда. Мы все понимаем, что как бы храбро мы не воевали, даже если все поляжем, Родезию дожмут. Еще полгода год и страны в нынешнем виде не станет. Политики и барыги сдадут нас с потрохами. И думать, что ЮАР не дожмут следом, может только очень наивный человек. Сколько они после нас продержатся пять лет, десять? Пусть пятнадцать. А что потом?

— Ты еще предложи снюхатся с китайцами или русскими — стукнул кружкой о стол Йоханнес. — Знай я тебя меньше решил бы что после недавнего случая они тебя загентурили.

Последний рейд Долохова в буш действительно вышел до сумбурности странным. В том, что «эти недоделанные супермены из Родезийского SAS» рванули стратегический железнодорожный мост, связывающий Замбию с восточным побережьем Африки, никого не предупредив ничего странного не было. Как и в том, что взбешённые замбийцы усилили патрулирование и обнаружили двоих скаутов плотно сев им на хвост. Долохов попадал в такое положение не впервые и сделав несколько петель по саванне применив маскирующие заклинания практически сбросил загонщиков из семнадцатого механизированного разведывательного батальона со следа. Но почти у самой переправы через Замбези, когда до Родезийского берега оставалось меньше двух километров неожиданно нарвался на русских советников. Да не простых, минимум двое были магами. Впрочем, простых вообще в Замбии не было, русских тут было намного меньше чем в Анголе или даже соседнем Мозамбике, и работали они только как инструкторы в ЗИПРА, но люди там были спецами не хуже самих скаутов. Два БТР пять русских и четыре немца, явно ости из Штази. Сипхо, матабел, напарник Антона был ранен, а потом русские применили какую-то дрянь, и она буквально выжгла всю магию. Их взяли теплыми. И вот тут началось непонятное. Когда подтянулись разозленные замбийцы пленных не только не отдали, их отпустили даже толком не допросив, и велели передать привет дяде. А вернувшись Долохов узнал, что дядя умер от обширного инфаркта, пока он носился по бушу выслеживая местных партизан.

— Не мели чепухи, — прервал его рыжий громила со шрамом на левой щеке. Все принимали Вито за ирландца хотя роился он в Риме в старинной итальянской волшебной семье. Потом выбрав жизнь с магловской стороны статута, служил в Итальянском COMSUBIN (спецподразделение боевых пловцов в составе ВМФ Италии) учился у самого Боргезе. Но в конечном итоге из-за авантюрного склада характера подался в наемники и в итоге оказался в скаутах. — Мы давно знаем, и Антонина и старого Феодоро и я уж скорее себя заподозрю чем их.

Вито Квинкций любил перекраивать имена знакомых на древне византийский манер, находя в этом какую-то только ему понятную эстетику. Сначала с ним спорили, потом привыкли и махнули рукой.

— Не удивлюсь если нашего Феодоро отлично знали в кое каких специфических коридорах Кремля и у комми на нас там по толстой папке на каждого — продолжал Вито, — но уверен к Антонину это точно не относится. Да и старый барсук нам врагом никогда не был. Хотя свои малопонятные дела крутил тут во всю. Да прости меня Дева Мария, о мёртвых или хорошо или ничего кроме правды.

— Мне бы твою уверенность — саркастически хмыкнул — де Бер.

— Хватит! — негромко, но увесисто прервал спор самый старый участник застолья Нкосана — негр из племени матабелов. Нкосана был уже немолод, но по ориентированию и выживанию в буше мог дать фору многим молодым спецназовцам. Был он высок, сухопар с добрым располагающим к себе лицом. Как один их сильнейших шаманов юга Африки умел найти воду и еду там, где ее нет и не может быть в принципе, знал, как договорится с духами и разойтись миром с жестокими Бодуа, гиенами оборотнями. О мистической Африке, существах и людях ее населяющих, он знал больше чем все присутствующие вместе взятые. Приходился какой-то родней давно почившему легендарному королю Матабеленда Мзиликази. Что он забыл в спецназе не очень понимало даже командование, но ценило и терпело за огромные знания и умение читать буш.

— У нас поминки, а не допрос в BSAP. Старого Долохова знал еще мой отец. Он пришёл сюда с первыми белыми. И его ферма под Булавайо всегда была нейтральной территорией, где помогли бы и белому и черному. Даже в период первой и второй войны с Матабелами. Дела он вел и с русскими и с американцами и с британцами, преимущественно по магическую сторону статута. Но о них я говорить не буду, никого из вас они не касаются. И если Антону о них не сказал дядя, то не касаются и его. Но могу сказать точно он не сливал русским информацию ни о нас ни о обороне Родезии в целом. А вот с обходом эмбарго помогал много. И если кто забыл его признали духи водопада Моси-оа-Тунья, кто то хочет оспорить их выбор? Хотя тебе Антон эта ситуация с последним рейдом карьеру здорово подпортила.

— Какая каззата. — поморщился Вито.- Никакой карьеры не будет уже ни у кого. Смит прогнулся под американцев. А этот буффон Музорева не продержится и года. И тут будут хозяйничать ЗАНЛА или ЗИПРА. А нас в лучшем случае разгонят, а в худшем оденут в браслеты и потащат на расправу.

— Ну, думаю, до этого не дойдет, — понизив голос, казал Нкосана.

-Ты что-то знаешь? — подался вперед де Бер.

— Это не для чужих ушей. — Нкосана выразительно посмотрел на пятого, самого молодого участника застолья. — И если ты, Джим Нельсон, хоть намеком сболтнешь лишнего то, клянусь духами предков, остаток жизни пробегаешь бородавочником.

— Да разве я когда-то — заерзал по лавке Джим. Был он самым молодым в команде и потому в разговор старался не лезть. Предпочитал слушать и набираться ума.

— Тебе всё перечислить, или хватит последнего случая с борделем в Солсбери — перебил молодого Вито.

— Итак, — понизил голос Нкосана. — Основные договоренности уже сложились. Янки и Томми удовлетворятся тем, что нас свалили и переключатся на Преторию. У русских тут политических интересов нет. Потому гражданскую власть они уступят китайцам.

— Значит ЗАНЛА и этот фарк (бурское ругательство — буквально свинья) Мургабе. С этим нам точно не ужиться. — нахмурился де Бер.

— Первое время он будет вынужден соблюдать приличия. — продолжил Нкосана — Кто-то из белых на верхах усидит. Ни британцы ни янки не станут снимать руку с пульса. Русские удовольствуются доступом к алмазным месторождениям. Преимущественно с магической стороны статута. Теперь о нас. Рид-Дэйли ведет переговоры с Преторией и скорее всего, переходит на службу туда, всех желающих зовет с собой. Кто не навоевался, очень рекомендую. Будет агитировать и Мугабе, я бы не ходил. Лично я ухожу на магическую сторону статута и в политику не лезу. Меня не тронут точно, а сына пошлю учиться в Европу. Думаю пусть там, и остается пока. Тебе Антон, если у тебя нет интереса перейти за статут к русским, думаю лучше сейчас красиво уйти в отставку и тоже поехать в Европу. Насколько помню завещание, твоего дяди, большая часть завещанного тебе переведена в деньги. А ферма отдана в доверительное управление людям, с которыми и Мугабе сориться поостережется. Остальным предлагаю подумать. Я и духи предков постараемся помочь.

— Тут нечего думать я с Командиром, — до побелевших костяшек сжал край стола Джим. — мы не отступим. Это наша земля.

— Пацан, — вздохнул де Бер.- Как ни больно, уже не наша. Потому я пожалуй с тобой в Трансваале есть шанс начать с начала. Нкосана поможешь с продажей фермы.

Негр кивнул. Джим сверкнул глазами но промолчал.

— А я пожалуй в Аргентину подамся. — сказал Вито. — Там на ребят с моей квалификацией всегда есть спрос. Кстати о спросе. Тут на меня из Британии вышли, магической. Ищут инструктора по партизанской и антипартизанской тактике, с учетом магической специфики. Думаю, Антонин это тебя заинтересует. Там у них какаято очередная заварушка в магическом мире идёт. Сам бы поехал но мне пока в Европу нельзя. Могу свести.

— Я подумаю, — задумчиво кивнул Антон. — Ну что по последней и расходимся.

Когда все направились к выходу Антон придержал за руку Нкосана.

— Чем занимались мой дядя и родители? Почему они погибли? Дядей что тоже распорядились? — сузил глаза Антон.

— Нет. — Ответил пожилой негр. — Дядей точно нет. Возраст, враг вне конкуренции. Я не могу сказать, чем занимались твои родители. Если бы Федор считал нужным он бы сказал сам. Кроме него никто не скажет.

— И что мне в навь за ним идти спрашивать?

— То что я скажу тебе сейчас, — плечи негра поникли, — я не сказал бы тебе никогда. Ты спас моего сына, когда он былд еще младенцем, от гиен, сам еще, будучи ребенком и тоже мне как сын. Но долги надо платить. Дядю признали духи Моси-оа-Тунья, и девять дней с его смерти еще не прошло. Это все что я могу тебе сказать.

— Значит, пройти по лунной радуге? Опасное дело, но не безнадежное. Да и нам ведь не привыкать. Тем более послезавтра полнолуние. Как пройти на ту сторону Замбези не всполошив пограничников?

— Иди Антон, поспи. И если не передумаешь, приходи завтра ночью. Я проведу тебя к тропе, не потревожив пограничников.

1 «Большой шлем» в охоте — это престижный статус, присваиваемый за добычу определенных видов трофейных животных. Самым известным является «Большой африканский шлем» (Big Five), включающий слона, носорога, буйвола, льва и леопарда. Это считается высшим достижением в охотничьем мире.