выбор (гет)

Высокая худощавая блондинка лет тридцати с небольшим, одетая в полицейскую форму, стояла в коридоре московского института МВД и нервно теребила в руках мобильный телефон. Только что она вышла из кабинета директора, где от руководителя узнала одну новость. Потрясшую ее новость. В глазах женщины застыли слезы, ведь она не привыкла плакать. Но тем не менее, сейчас ей хотелось закрыться где-нибудь в одиночестве и выплакаться.

Екатерина Лаврова работала в институте всего второй год, и уже порядком всякого натерпелась. В том числе и от курсантов. Женщина обучала студентов по-своему, своим методом, чему не были рады другие преподаватели и коллеги.

Хоть в преподавании Екатерина работала и не так давно, но уже притерлась к студентам и даже полюбила их всем сердцем. Да, молодежь была инициативной, даже слишком, и она часто получала из-за этого от начальства. Их группу уже столько раз пытались расформировать, а студентов отчислить, что Лаврова диву давалась — как это до сих пор не произошло. Так было и сейчас.

Женщина все-таки решилась и набрала в контактах нужный номер телефона. Послышались гудки, а через минуту трубку взяли:

— Алло! Екатерина Андревна? — послышался на другом конце линии голос Родиона Долгова, студента из группы Лавровой. Сквозь звонок было слышно и другие голоса. Кажется, он был в кафе вместе с сокурсниками.

— Долгов, нужно встретиться. Жду вас в институте! — протороторила Лаврова, а ком подступил к горлу.

Катя повесила трубку и отправилась в аудиторию их группы. Она никак не могла смириться с тем, что Долгов, едва ли не лучший ее студент, покинет ее группу. Вот так просто. А ведь она просила его не принимать скоропалительных решений.

— Черт! — выругалась женщина и ударила кулаком по столу.

Родиону Долгову, как и всем третьекурсникам, было слегка за двадцать, это был достаточно высокий темноволосый парень с серыми глазами. Не смотря на то, что Родион был генеральским сыном, понтов с его стороны Лаврова не замечала. Скорее, даже наоборот, он был порою очень скромен, хотя и проявлял отличные рассудительные и логические мыслительные способности. И, безусловно, был очень храбр. Взять хотя бы то дело со взятием заложников в кафе. Долгов тогда показал себя настоящим героем, отработав не хуже профессионалов. И терять такого ценного студента, разумеется, не хотелось.

Недоброжелатели отца Родиона, генерала Долгова, раскопали информацию о том, что в их университете была такая группа, где курсанты занимались раскрытием реальных дел, сотрудничая с опытными полицейскими. И сделали вывод о том, что все это происходило с подачки генерала только из-за того, что в этой группе был его сын. И перед Родионом встал выбор — или группу Лавровой распускают, или она продолжает свое существование, но уже без него. Впервые тот факт, что он — генеральский сын, являл себе что-то неприятное; не открывал все двери, как полагается, а закрывал ту единственную, в которую хотелось заходить каждый день.

Родион попращался с друзьями-товарищами и вышел из кафе. Он понимал, что этого разговора с Екатериной Андреевной ему явно не избежать — свой выбор объяснить ей ему все же придется. Долгов прокручивал в голове варианты своих оправданий, направляясь пешком в институт. Можно было, конечно, и на машине поехать, но Родион уже выпил бокал шампанского с друзьями по случаю удачного завершения дела скифов и его ухода. Он переводился в Питер и уже начал осознавать, что такой интересной жизни, как в Москве, у него долго теперь не будет.

А он столь многому научился за прошедший год, даже опрос свидетельницы проводил на французском. И все благодаря Лавровой. Он ведь вообще по-началу не собирался быть полицейским. Но Екатерина Андреевна сумела разбудить в нем профессиональный интерес к профессии своим методом. Да и что говорить — она просто была красивой женщиной, с внутренним стержнем и природной харизмой. Наверное, поэтому Родион в ее присутствии смущался, как ребенок, вести себя иначе просто не получалось. Он, конечно, был очень воспитанным и скромным, но и вполне уверенным и временами наглым человеком. И только в присутствии своего преподавателя-куратора терялся.

Долгов глубоко вздохнул и начал подниматься по ступенькам в московский институт МВД. Возможно, в последний раз. С каждым шагом идти было все тяжелее — он даже и не предполагал, что это будет так сложно.

Лаврова в ожидании курсанта сверлила взглядом стену, оперевшись телом на рабочий стол, и теребила в руке карандаш. Она и не подозревала, что отпускать своего ученика будет настолько тяжело. Неужели все педагоги через это проходили?

— Можно? — спросил Родион, стоя в дверях аудитории. Он не решился постучать и просто зашел в кабинет.

— Да, Долгов, проходите, — резко ответила Лаврова, хотя в голосе можно было заметить едва уловимую дрожь.

Парень осторожно подошел и присел сбоку на край стола на манер самой Лавровой, так, чтобы она не видела его лица. Повисла пауза — каждый думал о том, что сказать в данной ситуации.

— Родион, — начала женщина так же резко, но с каждым словом сдавала обороты, — я же просила вас не принимать скоропалительных решений. Мы бы нашли выход.

— Но другого выхода нет, Екатерина Андревна, — возразил Родион, взъерошивая одной рукой свои и без того непослушные волосы, — Если бы я не сделал этого, то группу бы закрыли, и тогда все бы пострадали, все! — он вздохнул — Таков мой выбор.

— И я его не одобряю, Долгов, — горько усмехнулась Лаврова и сложила руки на груди, — И что же вы будете делать дальше?

— Учиться, как и все, только в Питере, — улыбнулся парень, потирая перебинтованное запястье правой руки, травму он получил накануне на задании, — Скучно будет, наверняка.

— Может это и к лучшему, — Лаврова не выдерживала и тоже расплылась в улыбке, — В заложники не возьмут.

— Не факт! — в ответ рассмеялся Родион. Лаврова кивнула ему в знак согласия.

— Родион, я хоть и не одобряю ваш выбор, но уважаю. Вновь вы поступили как самый настоящий герой, — Катя опустила руки, слегка отведя их назад, и положила ладони на стол, — Спасибо вам, — последние слова сорвались с ее губ тихо, почти шепотом.

— Вы слишком преувеличиваете, Екатерина Андревна, — ответил Родион, прекрасно понимая, что наставница ни капли не преувеличила. И не сдержался — провел здоровой ладонью по столу и коснулся ее пальцев своими.

Вздрогнули оба. Екатерина Андреевна одернула руку и все же обернулась к своему уже почти бывшему курсанту.

— Ну что ж, Родион, — с улыбкой начала говорить Лаврова. Родион встал прямо, слегка опуская взгляд и убирая руки за спину, как и всегда делал в присутствии преподавательницы, — надеюсь, вы запомнили все то, чему научились за прошедший год. Вы многое почерпнули и многое сделали, — Лаврова старалась подбодрить студента, хотя у самой на душе скреблись кошки, — не забывайте нас. И обещайте, что при возможности обязательно к нам вернетесь, хорошо? Ведь вам еще не один год в конце концов учиться.

Родион слушал с замиранием сердца. Хоть Лаврова и улыбалась, было видно, что она была очень расстроена. Так и хотелось обнять женщину, но нудно было соблюдать субординацию. Он ведь обычный студент, который, к тому же уезжал со дня на день. А она... Она — прекрасный наставник и красивая женщина, которая, к тому же, не одна. Родион понимал, что возможно, в нем еще плескались остатки юности, и нужно было поскорее выкинуть эти мысли из головы. Теперь у него для этого будет много времени.

— К-конечно, — кивнул Родион со скромной улыбкой, прекрасно понимая, что вряд ли такое случится, — вы тоже звоните, если помощь будет нужна. Ну там... В интернете покопаться или еще что, — опустил глаза Долгов.

— Договорились, — усмехнулась Лаврова, прекрасно понимая, что не станет этого делать. Долгов при случае и сам наверняка ввяжется в какую-нибудь авантюру в Санкт-Петербурге — обязательно решит проявить свои профессиональные качества.

Лаврова, поразмыслив немного, протянула Родину руку. Ей впервые хотелось обнять студента, ведь они стали отличными товарищами, и курсант Долгов очень хорошо выполнял ее распоряжения и вполне неплохо работал под прикрытием. Но она сдержалась.

— До встречи, Родион.

Замявшись, Родион протянул руку в ответ для прощального рукопожатия.

— До встречи, Екатерина Андревна. Берегите себя.

— Обязательно, — ответила Лаврова с усмешкой. Постояв так ещё немного, женщина высвободила ладонь и поспешила поскорее покинуть кабинет — все это было очень больно для нее.

Родион позволил себя отдышаться, оставшись в аудитории совсем один. Еще раз оглядев помещение, он оставил его и ушел. Спускаясь по лестнице из университета, он старался не оглядываться назад. Как и отвернулась от окна Лаврова.

Неизвестно, будет ли возможность у него вернуться, да и встретятся они после этого всего снова. Но, наверное, на это стоило надеяться.