coffee (гет)

— Где босс?

— На кухне.

Гамма прошёл на просторную кухню огромного особняка мафиозной семьи Джиглио Неро. Он только что вернулся с миссии и направлялся к боссу с докладом.

Был вечер. Зайдя на кухню, он сразу же ощутил атмосферу уюта, увидев у плиты хрупкий стан Арии. Её худые плечи и тонкую талию, как и всегда, покрывала рубашка алого цвета. Даже когда девушка оставалась дома на долгий срок, то всегда выглядела так, словно собиралась вести с кем-то переговоры. Она не была похожа на других боссов мафии и в то же время была как все, ничем стараясь не выделяться.

Хотя Гамма один из не многих, кто знал, каково ей приходится. Проклятье их семьи, усиленное тринсепте, передалось и Арии. У совсем ещё молодой женщины каждый день мог стать последним. И она всё равно старалась не унывать, мыслить позитивно. Помогать нуждающимися и друзьям, ценить коллег и подчинённых, с высоко поднятой головой исполнять свой долг.

Мужчина знал, как ей тяжело. Она уже сотню раз хотела отказаться от всего это, чего только стоит вспомнить их случившуюся близость во время недолгого отдыха на море… они договорились всё сохранить в тайне и вернуться каждый к своему бремени*.

С тех пор прошло уже шесть лет. Чувства Гаммы не изменились не на секунду, но он начал догадываться, что начинает терять Арию. И каждый раз он возвращался с миссии, готовый услышать страшную весть. Но судьба не торопилась исполнить предначертанное.

— Гамма, ты вернулся, — словно почувствовав его приход, Ария обернулась, держа в руках чашку кофе.

Последние три года она практически каждый раз так встречала его с миссий. Всего в ссадинах или без них. А Гамма дрожащими руками принимал из её рук чашку, силясь не кинуться обнимать её в порыве чувств.

Эспрессо. Её эспрессо. Его любимый напиток. Вкус его он не забудет никогда, и больше никогда и нигде не выпьет после её ухода в другой мир.

Гильдия волшебников "Хвост феи". Кухня в пристанище сильнейших магов мира не отличалась особым богатством, впрочем как и само здание гильдии — его столько раз перестраивали заново, не счесть просто. Но всё же все "хвостатые феи" считали это место своим домом. Лаксус Дреяр не был исключением. Он хоть и устроил однажды бунт в гильдии, чтобы свергнуть мастера, но уже давно пожалел об этом и сделал выводы. А товарищи и дед не обижались на него.

Сейчас парень заглянул на кухню, надеясь не встретить никого здесь. Он хоть и любил своих товарищей, но посидеть в тишине ему было больше по душе. Лаксус не дружил с готовкой от слова совсем, но все-таки малыми навыками "возни на кухне" обладал — все-таки жил он один, а пропитание необходимо.

Сейчас же Дреяр захотел сделать себе кофе. Алкоголь пить не хотелось, чай тоже не особо. А вот крепкий чёрный кофе — самое то, что нужно. Чтобы расслабиться и прийти в себя после очередного "весёлого" дня в гильдии.

Мираджейн Штраус, забрав у маленькой Аски — дочери Альзака и Биски — пустую тарелку после ужина отправилась на кухню. Она была отличной хозяйкой и все любили её готовку. Да и Мире самой нравилось радовать товарищей и помогать им.

Почти дойдя до кухни, она услышала звук бьющегося фарфора. Девушка быстро забежала на кухню, где сурово потирал затылок Лаксус Дреяр, смотря на разбитую на полу кружку с чёрной жидкостью вокруг.

А затем их взгляды встретились. Глаза Лаксуса, как всегда, были суровы и немного грустны, словно он узнал какие-то плохие новости. Но после ситуации с бунтом он почти постоянно выглядел так, видимо, ещё винил себя.

— Ничего страшного, — улыбнулась Мираджейн, — Садись, я приготовлю новый. Даже лучше.

— Спасибо, — пробубнил Лаксус.

Мира села на корточки, чтобы собрать с пола осколки, Лаксус сделал то же самое. Они оба одновременно потянулись за кусочком фарфора, пальцы их неловко соприкоснулись. Застыли на секунду и сплелись вместе.

Остров Гарадж. С финальной битвы за мир прошло уже порядка пяти лет. Хару Глори вернулся на родной остров, но теперь уже вместе с Эли. Вскоре они поженились — свадьба, надо сказать, была роскошной и шумной. А затем у них родился сын, Левин.

Мирная жизнь нормализовалась. Эли занималась хозяйством вместе Каттлеей (сестрой Хару, которая тоже была на пороге замужества) и растила сына. Память ее вернулась полностью, но они нечасто говорили об этом, предпочитая смотреть вперед, а не оглядываться назад. Хару помогал местным полицейским, а так же обучал молодых ребят орудовать мечом. Иногда они путешествовали всей семьей, не забывая навещать друзей на других континентах.

По утрам Хару любил заходить в небольшое кафе, которое держал его старый товарищ, и пить там кофе. Горький напиток ему не очень нравился, но зато отлично бодрил перед работой.

* * *

Хару проснулся ни свет ни заря, как всегда. С детства у него была такая привычка — подниматься спозаранку, чтобы помочь своей матери. Вот только Эли, которая так любила поспать, рядом не оказалось. Натянув на себя футболку и штаны, Глори спустился вниз, на кухню. Он часами мог наблюдать, как она готовит, сосретодоченно и целеустремленно, и всегда съедал все, даже если блюда не получались, но такое случалось редко.

— Доброе утро, — потрепал свои волосы Хару.

— Доброе, — отозвалась Эли, — Садись!

Парень сел за стол, а затем Эли поставила перед ним тарелку с яичницей с беконом и стакан с напитком, по цвету напоминавшим кофе, но каким-то странным — сильно вспененным и не горячим. Хотя горячее сейчас пить и не хотелось — стояла жуткая жара.

— Вот, решила разбавить немного твою утреннюю рутину, — тепло улыбнулась Эли.

— Внезапно. Но очень приятно. Спасибо, Эли, — широкой улыбкой ответил ей супруг, отпивая из стакана, — М-м, вкусно, — напиток был похож на кофе, но совсем не отдавал горечью, а приятная прохлада приятно освежала с утра.

— Очень рада, что тебе нравится! — девушка обняла мужа. Она была счастлива.

— Два каппучино... — задумчиво проговорил высокий черноволосый мужчина, — И вон то пирожное, — он указал на брауни на витрине.

Небольшое кафе встретило довольно теплой атмосферой и приятной музыкой. После того, как Когами забрал Акане из тюрьмы, она попросила отвезти ее поесть. Шинья согласился, хоть и сперва удивился. Это был их первый диалог за долгое время, хотя и диалогом это назвать было нельзя... А потом мисс Тсунемори уснула, сидя у него в машине. Он долго наблюдал за ней спящей, пока за окном шел дождь: такой миниатюрной, хрупкой и беззащитной на первый взгляд. Хотя Акане могла в драке завалить даже его, ну или пристрелить ненароком. О ее рейтинге психопаспорта он не думал вовсе, считал его бесполезным. Время было просто такое.

Девушка вскоре проснулась сама и приветливо улыбнулась. Они молча прошли в кафе и заняли столик, она сделала заказ — жюльен и салат, а он пошел за кофе. Диалог не начинался.

Когда Когами вернулся, держа в руках кофе, и сел в кресло напротив, то все же заговорил. Хотя от своих слов ему стало немного не по себе — он привык говорить больше о “детективном деле” (если в реалиях их мира, расследования можно было так назвать), а не о… кофе.

— Я не знал, какой ты любишь, — он придвинул ей стакан с крышкой. Официантка следом принесла и десерт.

— Спасибо, — отозвалась Акане, немного краснея, — А я скучала по тебе, Когами, — лучезарно улыбнулась она.

Шинья сразу вспомнил, как они познакомились — сейчас она улыбалась так же, как и тогда. Словно и не было несколько этих адских лет в ее жизни. Он и сам не заметил, как уставился на Акане.

— Что? Неужели Когами Шинья никогда не говорили такого? — удивилась она.

— Представь себе нет. Может, в детстве, но я уже не помню, — отвернулся Ко, понимая, как ему ее не хватало, — Как ты себя чувствуешь?

— Непривычно, — ответила Акане, снова приковывая его взгляд, — Но непривычно хорошо.

— Тише, тише, — Ребекка покачала небольшой летучий желоб, в котором спала их с Шики дочка, который не так давно исполнилось десять месяцев.

Настроение у девушки, обычно очень улыбчивой, не очень. Шики, сидевший напротив нее в кафе, задумчиво наблюдал за женой. И пытался понять, в чем же дело.

— Ребекка, ты точно в порядке? — спросил он.

— Да, — отмахнулась девушка, — Не сходишь за кофе?

— Конечно, — брюнет встал из-за стола и отправился к прилавку, где орудовала робот-консультант, у которой были большие синие глаза и зелёные волосы — роботы очень походи на людей сейчас.

Он заказал два кофе и остался подождать их, издалека смотря на жену и дочь. Сегодня в кафе было не людно, что даже было к лучшему. Вскоре девушка-робот вернулась к нему с заказом. Она подала Шики два кофе в одноразовых стаканах. На боковинах их виднелся значок в виде двух колец. Шики вопросительно посмотрел на робота, а она ответила:

— Для супругов.

Шики ещё некоторое время смотрел на кофе, а затем перевёл взгляд на свой безымянный палец правой руки. И тут парня осенило. Ребекка грустила потому, что вчера была их первая годовщина, а он, деревенщина такой, забыл об этом. И главное, даже не удивился, когда она подарила ему новый набор инструментов — последний писк среди механиков*.

— Придержите кофе, я сейчас! — выкрикнул парень, выбегая из кафе.

* * *

Ребекка, стоило Шики отойти за кофе, глубоко вздохнула. Она, конечно, подозревала, что он может забыть, но от этого не становилось менее грустнее.

Она еще раз проверила желоб, а затем оглянулась, но Шики нигде не было. Ничего не понимая, Ребекка стала осматриваться во все стороны.

Но не прошло и пяти минут, как парень забежал в кафе, держа в руках весьма потрепанный букет цветов.

— Ребекка... Прости, — он низко поклонился, протягивая букет, — Я забыл про нашу годовщину. Прости!

Ребекка не могла сдержать улыбки, увидев такой жест и искренне сожаление супруга. Все у них будет хорошо.

— Киришима, ты какой-то нервный, — сказала Йошино.

Она вместе со своим "парнем" гуляли по вечернему Токио. Точнее, она отправилась за покупками, а он захотел её сопровождать. Она не любила его, а он был от неё без ума. Просто так сложились обстоятельства, что она позволила ему "быть своим парнем", но отношений у них не было фактически. И общего ничего совсем тоже — разве что они оба были из семей якудза, и их даже хотели одно время поженить — если её дедушка не шутил. Вот только после одного случая у Миямы буквально снесло крышу на Йошино. Он заботился о ней постоянно, что было даже приятно, если он не перегибал палку. Как сейчас.

— Киришима? — переспросила ещё раз девушка, потянув его за рукав.

— А, Йошино! — отозвался, как всегда, тонко улыбаясь, Мияма, Сомей называла эту улыбку "улыбкой мазохиста". — Просто показалось, что за нами следят. Но, кажется, я ошибся.

— Ну ладно, — кивнула Сомей, но не поверила, продолжая искоса смотреть на своего спутника, в очередной раз размышляя: "что у него в голове". — Зайдем в кафе?

— Обязательно!

Она даже не запомнила название заведения, да и какая разница, и сразу отправилась к витрине за кофе, в том время как Киришима занял им свободный столик, явно кого-то сверля глазами.

Два парня, шедшие за ними, тоже обосновались в кафе, сидя неподалёку. И Мияму они раздражали. Или он совсем рассудком поехал, или они реально бросали на Йошино довольно дерзкие взгляды. Парень сжал руки в кулаки, уже собираясь встать и пойти преподать им урок, без расспросов и разбирательств, но в этот момент Сомей с грохотом поставила перед ним карамельный раф в стаканчике с трубочкой, что тот аж помялся.

— Прекрати! А то я уйду! — поморщилась девушка, садясь напротив.

Киришима сразу смягчился и улыбнулся, ответив:

— Хорошо. Извини, Йошино. Привычка.

— Дурная привычка, — хмыкнула девушка.

— Согласен, — ответил Мияма, отпивая раф, — Но ничего не могу с собой поделать. Люблю же тебя.

— Но вы не можете ставить диагноз вот так, не собрав консилиум! У пациента очень сложный случай! — на повышенных тонах разговаривал Каору по телефону.

Мобильники не были еще очень большой роскошью, но он все-таки заимел себе его. Все-таки, будучи врачом, необходимо было всегда быть на связи. Но в то же время Нисими очень жалел о своём решении "завести" мобильник.

Не так давно ему исполнилось тридцать пять. Каору женился, на Рицуке, той самой подруге из школы, ради которой он однажды играл, они растили дочку. А крестным, так как Ри-тян была христианкой, стал Сентаро Кавабути, их общий друг. Для Рицу — друг детства, сосед и практически брат, а для Каору — лучший друг юношества, открывший ему путь в мир джаза.

Они поигрывали вместе и сейчас, Каору на фортепиано, Сен — на ударных (конечно, на сколько это позволяли возможности, ведь Сен стал настоятелем в церкви). Словно не было разлада и расставания на несколько лет после школы — встретились и даже не почувствовали, что что-то изменилось. Разве на душе только стало куда теплее. "Moanin' " не угасала в их сердцах ни на миг.

— Что такое, Каору? Снова проблемы на работе? — послышался заботливый, но взволнованный голос Рицуки с кухни.

— Есть немного. Помнишь я был месяц назад в командировке? Так вот, там у пациента очень сложный случай, но главврач настаивает на скорой операции.

— А ты как считаешь?

— Я... Я думаю, что лучше собрать консилиум со специалистами из соседних городов и регионов и решить проблему сообща... — мужчина тяжело вздохнул и поправил очки.

— Я на твоей стороне, — супруга вышла из кухни с двумя бокалами — латте и капучино. Она поставила их на стол и села рядом с мужем на боковину кресла, — Я рядом. Всё образуется.

— Я надеюсь, — не очень твёрдо ответил Каору, — Только ты меня и понимаешь, Ри-тян, — и обнял любимую. Только с ней он чувствовал себя настоящим — таким, какой он есть на самом деле.