Гарри против тварей-3 (джен)

…Да проклятие это было, гнусный лесник, а никакой я не порченый! Это ты у нас неправильный, и с рождения, и во всём, а я нормальный! Просто клад был так защищён, большой и на диво соблазнительный клад! Очень неправильно защищён, честным и добычливым зверькам на великое горе, позор и поношение!

Причём от любых расхитителей был защищён, невзирая на количество лапок и хвостиков… Таким, очень специальным проклятием, понял? Сильнейшее проклятие, куда нам, мелким зверькам, против него выстоять? Настолько лютая магия, что сразу против тебя работает, хоть тыща лет уже прошла, или две, кто бы их там считал…

Как схватил даже малую монетку из того клада, так сразу в задницу и идёшь, на всех четырёх бежишь! И потом самую большую выбираешь… Кошмарная выдумка, типична для самых жестоких представителей фауны, уродов двуногих!

А фестралы и особенно единороги очень не любят, когда им задние ворота проверяют! Проклятию же всё равно, опасно, не опасно… Сказано — ныряй, раз задница такая вместительная, вот и ныряешь!

Хорошо, реакция спасает, и от копыта темно-магической плотоядной лошадки увернёшься, и от рога светло-магической вегетарианской коняги сбежишь. А ведь в прошлый раз единорог чуть не наколол уже... И страшно, и никакого удовольствия от ныряний этих! Худшие месяцы долгой жизни!

Потому и бегал в тебе, и не раз, ужаснейшие минуты переживал, гигант ты вонючий, крайне вонючий! Почти как фестрал, тухлятины любитель, примерно, только мозгов у тебя сильно поменьше…

Ты же добровольно почти одно мясо жрёшь, с него вони масса, а фестралу природой положено тухлое, тут воля Мать-и-Магия… Благородные нюхлеры могут в иной день только чуть-чуть от старой монетки погрызть, и с того сыты бывают. Зато и помётик после серебра такой красивый, с блёсточками… У-у-у, у-у-урод!

Ты когда в последний раз клизму делал, в юности?.. Ладно, через полгода улетучилось то проклятие, но сколько нервов сожгло! А старший братик, бедняга, покончил с собой через это проклятие плюс твоё сбривание естественной красоты! Нельзя нам без шерсти бегать, в генетическом коде, куда ты всё время заклинания и лапы свои, огромные, суёшь, прописано так!

А ты ещё ему на заду три цифры выжег, которые запомнил со школы, они на твоих тетрадках значились — первый класс, второй, третий… На ожогах у нас шерсть не вырастает, это пожизненное клеймо, палач ты патентованный, весь лес потенцией задолбал, русалок похотливых тебе мало…

Нюхлер без нормального шерстистого покрова неполноценен и самочкам неинтересен, Адское Пламя тебе в руки кривые! У нас, нюхлеров, самочки в большем дефиците и нечасто подпускают, так что к ним все в порядке живой очереди…

Ждём, томимся, страдаем, вылизываемся, чтобы выглядеть пособлазнительней… А ты, монстра злоехидного кусок, челюсть у гигантопитека похитивший, естественную красоту бритвой и калёным железом уничтожил! А ту бритву лучше в ухо бы себе засунул и проворачивал, ежечасно проворачивал, убийца низколобый!..

Эмоциональный у меня братишка, и от одного этого позорного проклятия, насчёт отправки в задницы, готов был оборотню в пасть лезть, или кентавра в пах кусать! А уж после бритья, да в собственной седалищной области, да цифр, намертво огнём выжженных, совсем в депрессию погрузился.

Сикль мне, свеженайденный, принёс, потом обнюхался на прощанье, прослезился. Жалко было серебра, да и меня, родную душу, тоже. И молча в полночь оборотня бить отправился, пал смертью храбрых! До сих пор рыдаю над этой горькой судьбой, и никак не могу достойно оплакать любимого братика, наставника, настоящего нюхлера-хранителя…

…Умеешь унизить, лесничок-чудачок, в этом ты силён, практика огромная, обгаженных муравейников тебе мало! Ты, вообще, в курсе, что сбитый твоей хулиганской струёй дятел, бедолага, захлебнулся и не выжил? А ведь многодетный отец был и примерный семьянин, таких вот дятлов ещё поискать...

* * *

Гермиона возилась с зельями, следя за несколькими поспевавшими основами. А Хагрид, пользуясь её отсутствием, слегка насамогонился и учил мистера Поттера некоторым жизненным вещам. Постепенно увлекаясь, ибо имел очень богатый опыт…

— …Всё зло от баб идёт, Гарри, потому что и без них нельзя, и с ними невозможно. Если ты в лесу, то удобнее одному. А бабы те сами появятся, они и в Хогсмите водятся, и в Хогвартсе полно, учёных, и сильно… Он бабам этим, учёным, хорошее развлечение со зверьками потешными придумал. Нюхлеры которые, вот.

Маленькие, красивые, шустрые — такие ему больше всех милее, лапочки потешные! Раньше он больше к особо крупным образцам тяготел, прочным и выносливым, а теперь свой кругозор расширяет, потому что ума-то с каждым годом добавляется, вот он какой полезный закон природы существует, и до сих пор работает, даже в его годы, немаленькие уже!..

…Да, нюхлеры, которые по золоту, и серебру, да и платину от дерьма враз отличают. Забавная тварюшка, этот нюхлер, быстрая и довольно дружелюбная. Маги иногда их питомцами делают, чтобы повыпендриваться. Да гостей невзначай пограбить, в шутку вроде как, да… Мех у них замечательный, почти как соболиный, а сам гибкий невероятно, вроде ласки, с полугодовалого котёнка величиной, только длинненького…

Нюхлеры и живут очень долго, и не болеют никогда. Потому что от серебра чуть-чуть сгрызают, оно же мягкое, вот и не болеют. Оно же любую заразу уничтожает, серебрецо-то. Говорят, что из найденных ценностей свои заначки устраивают, и кто такой клад найдёт, здорово разбогатеет…

— Да, Рон, что-то такое болтал, нюхлерам завидовал, сильно так, припоминаю. Дескать, очень глубоко тайники свои устраивают, и живут лет по триста, а уж золота могут накопить, золота…

— Никто не знает, Гарри, сколько именно живут. По крайней мере, из тех, кого в питомцы взяли, никто до сих пор не помер. Ну, насколько слышно, да, никто. Да и глупо было бы рано помирать, на серебряной-то диете, это ж понятно… И драгоценности копят, это научный факт. Они прямо как драконы, только маленькие. Но за столетия в свои пещерки много чего натащить способны, тут и Рон не соврал.

…Так вот, он, чтобы дружбу, половую, с преподавателями укрепить, придумал аттракцион весёлый, в меру неприличный. Как раз такой, чтобы бабам понравился, которые женщины образованные. Ему образованные больше нравятся, интересно с ними, да…

Тут как раз нюхлеры к нему зачастили, он им корм стал оставлять, вроде дружба стала налаживаться. Ну и чтоб ещё дружба преподавательская налаживалась, вот, придумал он такую штуку… Шуточную, конечно, и под самогончик чтоб, да самое оно.

Значит, выпили Помона с Минервой, потом разделись, зрелые прелести свои солнцу подставили. Легли на спинку, ноги в стороны, руки за голову, чтоб всё честно было. Каждая предварительно себе, в место тайное, по галеону затолкала. А потом ему командуют: дескать, можно выпускать!

Ну он зверьков-то и выпускает, с десяти своих шагов, чтобы интереснее. У кого нюхлер раньше галеончик вытащит, та и победила. А вторая, соответственно, выпивку ставит…

Ну а дело Хагрида — того первого нюхлера заметить, а потом галеон отобрать. И второго потом тоже грабануть. Неплохая выгода — нюхлеров грабить… Отберу золотой, а училкам нашим стишки всякие ору, потому что настроение замечательное, на почве самогончика. И оттого, что самогончику ещё полно, настроеньице-то всё лучше и лучше!..

Как две ведьмы напились,

Все задрали ноги ввысь:

Показали ляжки,

Да следы растяжек…

Пищит нюхлер: «Дуры вы,

Дуры ж вы проклятые!

Изучил четыре дырки,

А вам надо в пятую!..»

…Понравилась преподавательницам игра, соревновались азартно. Но и не без накладок. То нюхлер с перепугу отверстием ошибётся, то второй за первым нырнёт, хотя им ясно сказано, куда именно бежать нужно…

Визгу-то, визгу-то: и от нюхлеров, и от баб разошедшихся. Эти кончились, давай, Хагрид, ещё!.. А он их разводит, что ли? Хотелось бы, конечно, да как? Нюхлеров никто не разводит, они сами заводятся там, где золота в земле много. Или серебра? Магия же, понимать надо! Магию принуждения нюхлеры ловки сбрасывать, это дело известное…

Макгонагл, особенно хорошенько угостившаяся вискариком, распевала:

Я на Хагриде сижу,

Ножки с него свесила,

Нюхлер мне залез в дыру -

Сразу стало весело!..

Хорошо было ведьмочкам, весело. А нюхлерам это дело не сильно нравилось: и галеон отберут, и шкурка испачкана. Ну да, они в земле привыкли-то золото находить, а тут…

Обнюхиваются, поскуливают — запах, видите ли, не нравится. А чё там запах? Обычный бабовский запах, как в тех местах и полагается. Если путём своим не ошибся, выветривается на раз.

…Там один нюхлер ещё каким-то порченым оказался, потом пометить пришлось. Женщинами открыто пренебрегал, всё больше по лесникам бегал… Да лапками и бегал, даже нагибаться не надо, раз — и он уже у тебя внутри! Лапками там шерудит, старается, лезет вглубь, надеется золото разыскать или, на крайний случай, серебро.

Думал поначалу, ошибся зверёк дверью, так сказать… Ну или просто женоненавистник, настрадался там, в брачной жизни, кризис ориентации и этой, как его, половой идентичности ощутил. А потом, в очередной раз его в заднице застукав, понял — порченый он, как есть порченый.

…Ну, что делал? Нюхлер же всегда неожиданно появляется и проникает, в нужное себе место, почти мгновенно, булками хлопнуть не успеешь. Нет, он ни разу не успел. Потому как хоп — и нахальный зверёк уже на месте, лезет себе вперёд, очень сосредоточенно.

И возвращается нескоро, и вроде недовольный. Хвостом вильнул, и нет его, пошёл дальше своё золото искать… После глядишь, снова к тебе идёт, привычным путём заныривает, и опять пошёл искать.

А потом друга ещё привёл, или брата. Хорошо, хоть первый с носиком белым был, приметный. А вот второго ловить пришлось да метить, чтобы женщин невзначай не обидеть.

…Как нюхлеров метят? Ну как ты шерстяного пометишь, если даже ушей почти не видно. Не лапку же рубить? Побреешь его, а потом выжжешь цифру там, или букву, которые лучше запомнились, вот…

Что обрастёт? А, когда шерсть обратно вылезет? Не знаю, не встречал таких. Наверное, снова надо ловить, брить и смотреть, что там у него на заднице выжжено… Да, забавные зверьки эти нюхлеры, полезные и забавные.

…И он придумал, раз умный такой, что если извращенцев этих поймать, предварительно, да сбрую на них специальную приладить, то можно вдвое удовольствия получить. Ну, обмотать их верёвочкой с узелками, числом поболее, вот и будет трение тебе в чувствилище дополнительное…

Опять же, лапки им если в сапожки обуть, то они царапать не будут. Он сшил сапожки, он же рукастый, и сбруйку приготовил, ждал. Долго не появлялись, заразы златолюбивые, он скучал уже. Жалел, вдруг подохли, мало ли кто сожрать может…

Нет, он нюхлеров не готовил, больно редкие они. Хотя, конечно, гастрономический интерес в нём всегда и ко всем, и штырит сильно. Но нюхлеры же миленькие все, вот до не могу, прямо такие лапочки, что…

Ждал-ждал, уже уверился, что подохли или на обед кому-нибудь хищному пошли. Ан нет, появился потом. Один, но бойкий самый, с белым носиком.

Чувствую, залез за золотом, в пределы лесниковы, снова всё обследовал детально. Но не очень понятно, нашёл, что искал, или разочаровался. Только потом по земле долго валялся, затем в ручье купался, потом ещё вылизывался, попискивал.

…Он ему эту сбруйку приспособил, по всему тельцу, с узелками да шишечками, ух и удовольствия было, никакого кентавра не надо! Главное, чтоб не царапался, он же рыть привычный, вот по привычке и ковырял где не нужно.

Ну, он лапки ему обувал, а малыш пушистенький сопротивлялся, понимаешь. Хотя и наложил на сбруйку заклятие лёгкого принуждения, понятное дело… Нет, а как без такого инструмента ветеринару, как?

И нюхлер был вынужден попутешествовать, так сказать, с обременением. Раз без билета в закрытые для посторонних ворота ныряет, так должен и платить, у нас же капитализм, так? Даже если феодализм, коль Запретный лес и натуральное хозяйство, всё равно же следует платить? Вот.

Однако нюхлер заклятию принуждения сопротивлялся, норовил вылезти досрочно, лапочка такая, затычку приходилось ставить, чтобы задержался. А тот сердился, вишь, на затычку-то…

Вон, смотри, извращенец этот, вон, возле пенька трухлявого прячется, носик белый торчит, видишь?

— И глазками в разные стороны так сердито, да? До чего же красивый мех, блестит прямо роскошно, такой благородный…

— Ага, красавчик, других таких нет. Только недовольный он вечно какой-то, попискивает со значением, я-то понимаю, что не по нраву что-то… Жрать, поди, охота ему, вот и пищит, и принюхивается. Клык-то отбежал, бояться некого. Ты ему угощенье подкинь, нюхлеры орехи очень уважают.

— А он в меня того… не запрыгнет?

— Что ты, в моём-то присутствии? Ему серьёзная задница нужна, обстоятельная, чтоб уж бегать так бегать. Я же его потребности изучил…

Видишь, дистанцию держит, значит, прыгать не собирается. Ему поесть надо, подумать… Тощие мальчики не для нюхлеров, на них другие любители имеются, двуногие скоты, особенные. Про педофилов слышал?

— Конечно, у нас и в школе про это рассказывали, и Падлика дядя с тётей всегда воспитывают — дескать, красивых пухлых мальчиков плохие дяди на конфетку подманивают, для плохого. Поэтому ты, Дадличек, на чужие конфетки не зарься, дома всегда найдутся проверенные, безопасные, очень вкусные, от Поттера проклятого наглухо запертые… Тощие мальчики тоже не в полной безопасности, да?

— Верно, Гарри, педофилы они такие… везде неправильные. Их на зелья надо пускать, не нянчиться, потому как неисправимые они, вот. А порченого этого жалко, мало ли из-за чего до жизни такой дошёл, кто знает? Голубой цвет в природе имеется, это не только человечье хобби, нет. И звери к задним воротцам призванье имеют, есть такое…

— Да ну, Хагрид? Это же с людьми понятно, там должен определённый процент в шлак идти, усушка там, утруска… Маги эти, конченые, с ними вообще понятно всё, пока нормального встретишь, набегаешься, все лапки сотрутся… Но зверюшек, как ты выражаешься, природа-то за что задним приводом стимулирует? И на что?

— Сложный вопрос, Гарри, точнее, непростой. В природе неправильного не бывает, в смысле, чтоб совсем уж неправильного. Вон, и кентавры онанизмом занимаются, и немагические особи, взрослые уже, тоже — кабанчики там, олешки, волки… А люди, особенно в юном возрасте, так тем более без наяривания укромных мест не обойдутся.

…Да ты не красней, не стесняйся, раз даже животные этим весёлым делом занимаются, значит, нужно так, природа зря не сделает. Зов натуры — он такой, что человек против него? Насекомое сомнительное, больше ничего.

Потому и однополая любовь, и этот… мастурбационизьм… в природе имеются, и давно. А стало быть, всегда были, от начала времён, о том ещё знаменитый Аристотель писал. И голубые звери были и есть, это точно известно. И голубые люди есть, да много так…

Да-да, голубые тоже люди, специальные, на них природа гены тренирует. Раз и у магов они есть, значит, Мать-и-Магии нужны… зачем-то… Не спорь, Гарри, нужны, куда тебе с генами теми тягаться! Поэтому звери тоже разные бывают, не только ослики с нюхлерами да кентаврами уклоны эти, специальные, имеют.

Ты лучше нюхлера орешками угости, он обожает орехи, а на лещину ему трудно взобраться, лапки коротенькие потому что. Видишь лещину, я же учил в полезных кустиках разбираться?.. Вот, возьми пару веток, побогаче которые, отломай да к пеньку принеси. И отойди.

Пусть тварюшка неправильная порадуется… Добрый орешек и нюхлеру приятен. Как там говорят? Кто нюхлеру орешки бросает, потом о галеоны запинается, вот как у нас говорят…

Наступила осень вдруг,

Стало очень грустно,

У химер пропал, у сук,

Огонёчек чувства!

Дать им выпить, хоть чуток,

Спирту для веселья?

Чтобы трахнулись разок,

Прекратив безделье...

Плохо лепятся они,

Ради размножательства,

Непогожие им дни

Только доказательство -

Дескать, жрать давай лесник,

Химеролог аховый,

Коли мордой ты поник,

Вон, Клыка потрахивай!..

…О, кошмар нашего леса, чудовищная помесь чудовищных чудовищ, псевдолесник в кротовьей шкуре… шубе! Ладно, что проклятие, мерзкое, когда срабатывало, перерывы давало. Дескать, хорошего понемножку, побегай в темноте, а затем домой, к солнцу. Но потом снова большую задницу ищи, и так много раз! Где только не побывал за эти полгода!

Даже ты, развратище всезапретное, теперь мне в эрудиции уступаешь, что совсем не радует. А ты ж, троглодитская скотина непонятного происхождения…

Ну не бывает таких огромных людей, на весь лес только один подобный урод! Мало того, что сбрую цеплял, эротоман гнусный, с подлым заклинанием принуждения, так ещё и затычку придумал… Да чтоб она в тебя, варвара докембрийского, проросла, да два раза, для надёжности!

Хорошо, что в химеру не превратил, а ведь хотел… Да я попной чуйкой уверен, что грязно мечтал о противоестественном! Не знал, как и удрать от такого лесника, в кавычках. Ладно, хоть у нас подвижность повышенная, потому что, когда с драгоценностями дело имеешь, иначе никак…

И нюхлеры в курсе, как ты их с разными тварями скрещивал-химерил, потом ведь, сбежавши в изуродованном виде, топились от позора. Двух наших через лесного урода-вивисектора потеряли! Которых твоя собачища, напав из засады, поймала, чтобы отнести одному криворукому убийце редких животных.

Зайцы всё видели, и сорока видела! Пойми, ты, дубовая кожа своего мозга, что это все другие редкие звери — редкие. А мы — очень редкие, очень!

…И чего ты в итоге добился, убогий? Жертвоприношения двух нюхлеров на алтарь личной тупости и магопротивной химерологии? Симпатичнейшие звери были, которым столетиями ещё жить и жить, украшение нашей лесной общины! А ты одного в химеру, водоплавающую, которая утопилась почти сразу, а второго — до самоубийства, братика моего, единоутробного, по которому выжигал заживо…

Чудовище и садист! Вот подожди, будет тебе магический откат за опыты зверские, усохнет твоя жила подпупная, непотребная и безобразная! Тогда враз девять десятых харизмы бородатой завянут, привлекающей баб с пониженным интеллектом и минимальными эстетическими критериями…

Думаешь, если мальчишке про орехи сказал, так карму почистил, да? Поди и мальчишку бедного отхимерить мечтаешь, борода многогрешная! Мне твоя рожа, с такой челюстью, сразу не понравилась, а сзади ты вообще урод из уродов!

Чтоб тебе приступ рычания ануса испытать и дом твой, жуткий, тем выхлопом развалить, заодно с псиной, излишне к нашему аромату чувствительной… Твоё рычание даст лесу молчание — и сам взорвёшься, и собак больше никаких!

Топчешься тут, бестолочь безразмерная, искать монетки мешаешь… Здесь же дорога когда-то была, много ценного упало! Да на обочинах дорог часто клады зарывали, в неспокойные времена. Поэтому искать их надо, коль работа у нас такая, из глубокой внутренней потребности, очень благородной.

А твоя потребность какая, источник смрада, как внутреннего, так и внешнего? Лесником назвался, так береги природу, твою мать, потому что весь лес стонет, пальцы тебе копытами! Кого не затрахал, того в химеру превратил, игрец, генный инженер дурковатый, самоучка, три класса образования, неполных!

Что в анкетах-то пишешь: начальное незаконченное, с продолжением практикой в Азкабане, да? Или там целый краткий курс прошёл, сертификатом помахать можешь? К дементорам, небось, приставал, пугал их, да? Поэтому-то быстро и выпустили, фауне честной на горе…

Ох ты ж, кустарь-химеролог, реактивный двигатель, что бы эта дрянь не означала, в аналище твоё, кошмарное… Да кто же тебя из этого местечка укромного, дементорами защищённого, на далёком острове, выпустил? И зачем ты только великому светлому кошмару понадобился? Магическими откатами директора тренируешь, да? Директор, кстати, вполне заслуживает, раз несёт ответственность за тех, кого приручил, да только неправильно!

Ты же одна из его главных ошибок! Вместо того, чтобы честным пастухом работать, в отдалённых предгорьях, и глупых овечек жрать, шашлыкообразно, ты карьеру профессора сделать пытаешься, жулик, эротоман и садист! И обжора! Непонятно честному зверьку, чем ты директору платишь? Мочу свою, уникальную, на опыты сдаёшь, что ли?

Какой там из тебя профессор животных наук, да Мерлин неграмотный и Моргана-рабфаковка! На тебе же только пахать и пахать, где-нибудь в гоблинских подземельях… Нет, пусть лучше гоблины тебя в своих тридцати трёх приправах запекут, сообразно самым скрепоносным обычаям, недаром ты такой здоровенный и сочный!

Я всё про тебя знаю, братик недаром твоё жильё изучил, перед побегом. Хорошо он тебя на галеончики наказал, еле-еле уполз, так голова с набитыми щеками перевешивала! Он мне всё-всё про тебя рассказал, я чуть не расплакался от такой страшной правды, вивисектор ты, и живодёр, псевдочеловеческого облика!

Понятно же, что тебя даже возчиком бочки ассенизационного обоза не возьмут, ведь ты же её потеряешь, а дерьмо хорошим людям раздаришь, насильно! Тебя же лесные долгожители с детства твоего, неправильного, наблюдают! И всё учтено, или очень многое, те же вороны не дадут соврать!

Барсуков до нервного истощения доводил, когда охотился за ними, свирепо, как никто! На них же почти никто никогда не охотился, они ведь расслабленно жили! Потому что волк в барсучью нору не пролезет, а медведь страшно не любит, когда ему когтями в морду, умный потому что!

Даже медведь к барсукам не суётся, пока совсем не оголодает, а ты, смерд? А тебе на когти плевать было, ты же несчастных зверей задницей давил, огромной! Пользуясь, что там у тебя не кожа, а броня какая-то, хоть в костёр садись! Что ты спьяну не раз и проделывал, алкаш недобитый!..

Эх, велик лес, а добить-то и некому! Ведь с детства был не такой, как все, даже с помощью насекомых похоть свою ухитрялся распалять и тешить, извращенец…

Разок муравьи покусали, справедливо опасаясь смертоносной кучи из такого огромного, так ты им до сих пор мстишь! Чтобы бродить по лесу и принципиально отливать только на муравейники — да такой лесник заведомо один в мире, два галеона даю, и семнадцать сиклей, в придачу!

С юных лет в бесчеловечных опытах поднаторел! Сначала ёжика задницей в блин раскатал, уверился, что никакие колючки тебе не страшны… Экспериментатор-зверюга, растуды тебя Волдемортом! А потом и барсуков давил, нападая из засады! Вороны хрипли потом, наблюдая с высоты ужасные подробности твоих расправ!

Значит, вот барсук ползёт, а вот куча дерьма благоухает… Барсук зверь опасливый, он как-то настораживается. Потому что и куча какой-то сверхъестественной величины, и дерьмом от неё тянет слишком разнообразным… И вдруг куча взрывается, и бросается на барсука! И давит его, давит, невзирая на яростные и, чуть позже, жалобные крики и стоны!

Твоя жестокость всех наблюдателей завораживала, ведь так в лесу даже оборотни не охотились! Только пришлые акромантулы, тобой принесённые, примерно так же поступали, когда жертву парализуют укусом, заматывают в кокон, и, прямо в нём, своим ядом обрабатывают — впрыснуть и растворить!

Ты же потом сразу готовил нечестивое пиршество, посредством запекания свежего трупа в золе после костра, варвар! Заодно и крыс ловил, и тоже запекал, барсука тебе в один присест мало, проглотищу! От одного вида этих кулинарных ухищрений и пиршеств всякий барсук готов был неделями на подкожном жиру голодать, из норы не высовываясь! Некоторые так и погибли, голодной смертью!

До сих пор тебе мстят, тыквы объедая, давятся мерзким овощем, только хомякам, кроликам да козлам любый, но грызут. Это их принципиальная позиция, понял?! Надеются, что ты без тыквенного самогона через две недели подохнешь, в страшных мучениях!..

О, несчастные барсуки, наивные запуганные звери! Неизбежно ограниченные, за счёт одиночного образа жизни, в необходимых познаниях о своих страшнейших врагах. Ты же самогон хоть из прелых листьев ухитришься извлечь, раз догадался его из драконьего помёта гнать! Нет бы что-то нормальное придумать! Но барсуки тебя пожизненно гнобить будут, в смысле, тыкву твою!..

А когда от неправильной нечисти лес избавлял, то какой побочный эффект от тебя приключился? Ведь две больших болотистых поляны так своим дерьмом изгваздал, что там всё передохло! И нежить, по второму разу, и лягушки все, и даже насекомые…

Хотя на что уж стойкий народ, эти членистоногие, избыточно стойкий! Все померли, изгаженные телесно и душевно! А тебе хоть бы хны, только жалобы на поедание дерьма, чтобы потом им, чуть переработанным, стрелять, накрывая всю поляну…

Многие лесные тогда думали, что дерьмодемон из нижних миров пожаловал, куда ты потом не раз совался… Явно из глубокого внутреннего сродства с тамошними тварями. Говорят, саламандр оттуда достал, и отхимерил их, зверь рыкающий и рыгающий!

А если бы монстры, вроде тебя, страхолюда, оттуда вылезли? Нам в лесу тебя одного очень даже много, и очень давно, раз к дерьму у такого монстра явное родство!

Надо же, дерьмом свою страшную сущность маскировал, от разных животных, никому спасения не было! Тыквы несчастной барсукам пожалел, красавчикам с белой полоской! Про енотика вообще молчу, поступил с ним, как оборотень последний, извращенец…

А с другими как поступил, а? Пусть бобры, запрудив два ручья, многовато в низине территории залили, так ты же всех просто сожрал, по принципу коллективной ответственности! И до последнего бобрёнка, в две недели кошмарной диеты уложился, убийца…

На поверхности загон для лечения дикого зверья держишь, а в секретном месте себе такую лабораторию отгрохал, что любой некромант удавится! Лицемерная морда сверхъестественной величины!

Только то, что монеты, простодырый, в открытом доступе держишь, тебя, болвана, хоть как-то и чуть-чуть извиняет! На доли процента извиняет, раз ты помесь доктора Моро с доктором Менгеле, и доктором Снежневским, в придачу…

Ведь никакого значения опыты твои, дурацкие, не имеют, выше удачной помеси кузнечика с лягушкой за полвека так и не поднялся, весь лес свидетель! Да за одних акромантулов тебя в собственном соку запекать, это я ещё того хищного рептилоида не считаю…

Он очень сильно честных людей пугает, тот рептилоид, от тебя, простодырого, удравший. Это нюхлерам очень просто через щёлки просачиваться, а рептилоиду куда? Там же от псины твоей сколько запчастей было, да ещё и раздутых, для водоплавания? Он же не сильно без воды передвигаться умеет, раз ты в амфибиях пожизненно неграмотный…

Но отсиделся в Чёрном озере, пришёл в себя после опытов твоих, страшных. И как-то до Северного моря всё-таки добрался, влачить одиночное существование. А если бы ты ему пару изготовить успел? Вдруг человечество не выдержало бы таких монстров?

Да что там рептилоид-одиночка? А если у тебя големы сразу бы не рассыпались, и туалетного монстра в канализацию не унесло, ты последствия вообще представляешь? Големы в школе! Туалетный монстр, вышедший из-под контроля! Куда уж дальше-то, а? Василиска в школе ждать? Не исключено, кстати, ведь одно время пауки просто в панике по всему лесу бегали…

Чем больше на тебя гляжу, тем сильнее уверенность — тот туалетный монстр явно твой младший брат, отродье дерьмодемонов! Не представляешь ты всех последствий своих действий… Да чем бы ты представлял, алкоголик, изобретатель самогона из драконьего дерьма? Гнуснопрославленный среди алкозависимых!

Да и не думал ты никогда о последствиях, мелкий гуманист, для псины своей, прожорливой, и превеликий нежелатель добра никому! Лес уже десятилетия копит ущерб от твоих диких фантазий и чудовищного аппетита, заготовитель почти всех!

Популяцию фазанов на две трети извёл, благородных оленей и четверти не осталось, кабанов — чуть больше половины! Проглот и обормот! Лекарем ещё прозвался, паче кала смердяй… Пекарь ты профессиональный, а не лекарь, вот ты кто!

Чуть только застрял кто-нибудь копытный, в норе или в расщепе, сломав конечность, ты ж, после ампутации, пусть и по медицинским показаниям, сразу ампутированное на костре жарить бросаешься! И жрёшь, прямо на глазах пациента, с кровопотерей который...

По-нашему, по-звериному то есть, это же шок! Ох ты ж, обжора несусветный и практик геноцидирования, ведь всех лесных бобров сожрал, до единого, зараз и в одну харю! Одна польза, что медведи с волками далеко от тебя сбежали, ради выживания. Раз они, как и ты, тоже никому не друзья…

А как с кабанятами поступал, кошмар нашего леса? Мать убивал и расчленял, на барбекю пускал! А кабаняток, маленьких, всех, на той же окровавленной поляне, резал и коптил, и всё ради усмирения зверского аппетита. Ведь потом и обожрёшься, и животом от жирной пищи страдаешь, да насамогонен до бровей! И только издаёшь звуки пошлого удовольствия, монстр в получеловеческом облике!

Твой же предел, интеллектуальный — в лиловый цвет покраситься и в притонах бабам манто раздавать, чужие… Нет, туалеты чистить — вот твой предел, к которому, после лет тридцати предварительной подготовки, и подошёл бы. Ты, на уэллсовском «Острове доктора Моро» воспитанный, почему про докторов Альберта Швейцера и Джеральда Даррелла никогда не интересовался, Гитлер наш, автохтонный?

Почему же в яме от фекальницы не утоп, а? Ведь две попытки у этих своеобразных растений, санитаров леса, было! И ты через обе проскочил! За что такое везение самым худшим, ответь, Мать-и-Магия, ответь?! Нет ответа… То есть в мире даже подходящей для тебя выгребной ямы не изобрели, лишнее ты существо!

И баб этих, хогвартовских, придумал организовать, пещерный человек, игрец членоголовый, ещё и пьян по все дни. Это же каким извращенцем надо уродиться, чтобы такую штуку придумать: ныряй, нюхлер, им в гинекологические места!

Ага, других дел у нас нет, пьяных баб, пусть и с высшим образованием, потешать. Мы же золотозависимы, от бриллиантов натурально крышей едем, а ты галеоны в бабу запихиваешь, чтобы мы за ними ныряли! А потом, паскудище несусветное, ещё и добычу отбирал…

У нас добыча — это святое, а каждое отбирание — это же колоссальная психологическая травма, надолго! Раз у нас природные золотозависимость и камнепривыкание, на фоне лёгкой одержимости серебром, чтобы ты знал. А если платиновое что-то отобрать, там же импотенция на месяц, не меньше! Да только откуда тебе, да только куда в тебя?..

Это у дебильного лесника-самозванца игра, а у нас инстинкт, мы рефлексозависимы, понял, ты, самогонщик и зоофил? Да чтоб из тебя сто химерок вылупилось, с нюхлера величиной!

Эх, зачем ж ты на свет появился, ох, зачем ж тебя мать родила? Капля ты коацерватная! Чтобы тебя в сферу сплющило, а потом в вакуум переместило, абсолютный, пожизненно и конеподобно! Гексафторид платины, едкий, и под давлением, тебе в самый криптон!..

* * *

Хагрид закончил сочинять немножко драматический стишок про химерок, очень неблагодарных созданий, даже когда из самых благородных зверей. Детям он его показывать не будет, рано ещё. Долго окончание стишка, самокритичного такого, родить не мог, не шло вдохновение. А тут с Гарри поболтал, с нюхлером его познакомил, и неплохо с последними строфами получилось.

Можно и записать, для памяти. Критика ему давно надоела, особенно соединениями мышьяка и ртути, как в школе этой, ублюдочной, с монстрами в детском облике, на каждом этаже. А вот самокритику он нормально держит, дубление в нужных местах помогает…

…А без солнца — мы лежим,

Вянем скучной кучкою,

У нас холостой режим,

Машем тебе ручкою -

Да, химеры не твоё,

Ты, ключник заносчивый,

Делай лучше ты своё,

Не то станешь тощим!

Ночью мы к тебе придём

И побьём посуду,

Крови из тебя попьём,

Жаждем самосуда!

Коли магии попрал

Ты простые истины,

Будет на могиле кал

И венок из листиков!

* * *

— …Слопал все орешки, ещё щёки набил, и убежал, точнее, исчез очень незаметно, как и не было его. Но всё равно выглядел каким-то недовольным, странно. Всякая тварь довольна после жратвы, это я тебе как животновод со стажем скажу.

Ну, этот порченый немножко, да. Хотя коль задницей перестал интересоваться, возможно, что встал на путь исправления. Наш лес — это, в принципе, здоровое такое место, извращенцев немного…

Впрочем, дал собой полюбоваться, уже неплохо. Ловок он с орешками обращаться, куда там даже белкам… Правда же, Гарри? Эх, люблю нюхлеров, обожаю! Да и многие наши любят, как их не любить, таких лапочек? Хорошо, что им мой лес нравится…

Даже что галеоны кто-то из ихних сородичей утащил, целую горсть, не жалко! Пусть их! А хочешь, я тебе пословицы скажу, про зверьков этих, замечательных?

— Конечно, Хагрид, давай!

— Ну вот, Гарри, слушай сюда…

Лучше нюхлер в руках, чем феникс в небе.

Он богатый у нас — ему нюхлер сикли на именины приносит.

Нюхлера повстречать, о золоте всплакнуть и серебре потосковать.

Работает как нюхлер, а гадит, как фестрал.

Лучше быть головой нюхлера, чем хвостом кентавра.

Кого фестрал драл, тот и нюхлера боится.

Маглы и в Африке наглы, в песке золото рыть обожают, нюхлеров обижают.

Маглы золото роют да таскают, нюхлеры свою долю берут и магам перетаскивают.

Не учи нюхлера золото искать, а дракона — пламенем дышать…