Тень под домом (джен)

Семья Хьялмарсона обустроила ферму к югу от Морфала. Земля там была сырой, но дешёвой. Все располагало к тому, чтобы постепенно заняться тем, что испокон веков практиковали Хьялмарсоны — выращиванием овощей для продажи на рынках.

Проблемы начались, когда глава семейства, Торвальд, решил расширить погреб для хранения брюквы.

Торвальд ударил киркой в стену подвала. Камень легко поддался. Вместо твёрдой породы открылась чернота. Из пролома пахнуло гнилью и застоявшейся влагой.

Его двенадцатилетний сын, Вильхельм, заглянул внутрь. Он увидел уходящую вниз каменную кишку пещеры. Торвальд решил, что это старая шахта. Он взял факел и пошёл осматривать находку.

Стены пещеры блестели от странной слизи. Внизу, в темноте, раздавался ритмичный треск. Звук напоминал щелканье сухих пальцев.

Торвальд сделал ещё три шага. Факел выхватил из темноты сегментированное хитиновое тело. Существо было размером с крупную собаку. Множество лап быстро перебирали по камням. Жвала твари шевелились, источая зелёный яд.

Крик отца заставил Вильхельма действовать. Мальчик бросился к люку подвала и закричал матери. Фрейдис, жена Торвальда, схватила кухонный топор.

Торвальд вывалился из пролома в подвал. Его нога была залита жгучей кислотой. Вслед за ним из дыры показались усы и плоская голова монстра. Фрейдис с размаху опустила топор на сочленение шеи твари. Зелёная кровь брызнула на земляной пол.

Они успели заколотить люк в подвал и завалить его тяжёлым сундуком. Но снизу уже доносился скрежет сотен лап. Из вентиляционных щелей в полу хижины пошёл едкий зелёный пар. Семья поняла: их дом стоял прямо над огромным ульем черногорских тварей.

Семья оказалась заперта в собственной хижине. Из подпола доносился непрерывный, сводящий с ума скрежет хитиновых панцирей и щелканье жвал.

Торвальд полулежал у стены, его укушенная нога сильно отекла и посинела. Фрейдис действовала быстро. Она понимала, что тонкие доски пола не удержат тварей.

Фрейдис бросила в огонь сырой мох и старое тряпьё. Густой, едкий дым заполнил комнату, временно отпугивая корусов от щелей в полу.

Вильхельм придвинул к люку подвала обеденный стол и завалил его мешками с мукой.

Мальчик взял отцовский охотничий нож и прикрутил его кожаным ремнём к длинной швабре. Получилось самодельное копьё.

Тонкая половая доска у окна с треском лопнула. Наружу показалась уродливая, покрытая слизью голова коруса. Существо яростно завращало жвалами, пытаясь расширить лаз.

Вильхельм, преодолевая ужас, с криком вонзил копьё прямо в фасеточный глаз монстра. Тварь заверещала — звук был похож на визг пилы по металлу — и рухнула обратно в темноту. Но на её место тут же полезла вторая, крупнее первой.

Фрейдис вспомнила старые рассказы алхимиков в таверне Морфала: корусы не переносят резких щелочных запахов и огня.

Она схватила мешок с кормовой солью и густо засыпала все щели между досками.

Попадая в соль, брюхо тварей обжигалось, и они в ярости начинали грызть друг друга внизу.

Торвальд, пересиливая боль, раздувал угли и швырял раскалённые поленья в места, где доски пола прогибались сильнее всего.

Скрежет внизу внезапно утих. На мгновение показалось, что они победили. Но затем Торвальд поднял голову к потолку и побледнел. Из вентиляционного отверстия на крыше, куда уходил дым, закапала зелёная слюна.

Корусы начали обходить их снаружи, взбираясь по бревенчатым стенам на соломенную кровлю. Сверху раздался тяжёлый шорох — твари искали лазейку в потолке.

Каменный очаг, сложенный из тяжёлых валунов с берегов реки Хьял, остался их единственным укрытием. Потолок хижины начал прогибаться под весом массивных хитиновых тел. Фрейдис затолкнула раненого Торвальда вглубь широкой топки, а затем затащила туда Вильхельма.Они заложили зев очага чугунной заслонкой, подперев её изнутри железными кочергами и массивным вертелом. Внутри было тесно, темно и пахло застарелой сажей.

Снаружи раздался грохот — крыша дома рухнула. Десятки лап заскребли по внешней стороне каменной кладки очага. Твари чувствовали тепло живой плоти. Из вентиляционной трубы сверху посыпалась сажа: один из корусов пытался протиснуться по дымоходу вниз, но застрял, яростно щелкая жвалами в паре футов над головами людей.

Торвальд понимал, что яд в его крови уже подбирается к сердцу. Фрейдис достала из кармана огрызок угля и вырвала чистый кусок пергамента из отцовской книги учёта припасов. При свете протиснувшегося в щель уса коруса Вильхельм начал дрожащей рукой царапать строчки.

Текст записки предупреждал всех, кто захочет поселиться в этой местности об опасности, которая сотни, а то и тысячи лет поджидала несчастных седальцев.

«...Если кто-то найдёт это. Мы на хуторе Хьялмарсона. Под домом был улей. Они прогрызли пол. Папа умирает от яда. Мама держит заслонку, но железо гнётся. Их слишком много. Они плюют кислотой. Соль больше не помогает. Очаг трещит. Сверху лезет жнец. Слава... Боги, спасите нас... Кто-нибудь, сожгите этот дом...».

Тяжёлая чугунная заслонка не выдержала. Кислотный плевок одного из крупных корусов-охотников прожёг металл насквозь. Фрейдис вскрикнула, когда едкая жижа попала ей на руки. Заслонка с грохотом рухнула внутрь топки.

В узкое пространство очага хлынул поток суставчатых лап и голодных, сочащихся ядом жвал. Вильхельм успел засунуть записку в глубокую щель между двумя нижними камнями кладки за секунду до того, как темнота окончательно поглотила их.

Спустя несколько месяцев после трагедии от хутора Хьялмарсона остался лишь почерневший остов. Окрестные болотные туманы Морфала частично скрыли следы пожара, покрыв обгорелые брёвна серой плесенью.

Случайный путник — наёмник в потрёпанных кожаных доспехах — набрёл на пепелище на закате. Он искал укрытие от надвигающейся бури и надеялся поживиться чем-то ценным в заброшенном доме.

Путник перешагнул через повалившуюся балку и подошёл к уцелевшему каменному очагу. Внутри всё было забито обгорелым мусором и костями, которые наёмник принял за овечьи. Осматривая кладку в поисках тайника, он заметил торчащий между нижними камнями кусок грязной бумаги.

Он вытянул пергамент. Разгладив его ладонью, наёмник при свете угасающего дня вчитался в неровные, полузасохшие угольные строчки: «...Очаг трещит. Сверху лезет жнец. Боги, спасите нас...».

Путник не успел дочитать последнее предложение. Прямо у него под ногами, глубоко в подполе, раздался глухой, ни на что не похожий звук. Это был сухой, ритмичный треск сотен сегментированных лап, перебирающих по камню, и влажное щёлканье гигантских жвал.

Из вентиляционной отдушины печи, откуда путник только что достал записку, повалил едва заметный зелёный пар. Воздух мгновенно пропитался удушливым кислым запахом. Твари внизу почуяли свежую кровь на поверхности. В темноте провала что-то крупное скрежетнуло хитином о гранит.

Сердце наёмника бешено заколотилось. Опыт бродяги по дорогам Скайрима подсказал ему: здесь ловить нечего, кроме собственной смерти.

Он выронил записку обратно на золу. Схватился за рукоять меча, но даже не стал вынимать клинок из ножен. Выскочил через пролом в стене и бросился бежать прочь от проклятого места.

Он бежал без оглядки сквозь топкие болота, пока звуки щелканья позади полностью не растворились в свисте холодного нордского ветра. Хутор Хьялмарсона снова погрузился в тишину, храня свою мрачную тайну глубоко под землёй.