Изумрудный экспресс (джен)

Дождь за окном купе стих, остался только ритмичный стук колес и собственного пульса

— Oh, mon Dieu, — вздохнул Эркюль Пуаро, закрывая свой саквояж. — Хоть бы один нормальный отпуск: без убийств, внезапных телеграмм и расследований! Я так много прошу?

Его собеседник молчал. Никому, даже особе королевских кровей, не удалось бы ответить ему с перерезанным горлом. Грузное тело виконта Андрени, на когда-то белоснежных, а теперь пропитанных слизью и болотно-зеленой кровью простынях, уже начало разлагаться, хоть с момента убийства и прошло от силы часа четыре. Пуаро, разумеется, позвали сразу. Проводник-француз, еще совсем юноша, насторожился, когда, пробегая мимо купе виконта, не услышал оттуда обычных звуков, и позвал начальника поезда, а тот — свое начальство, которое по счастливой для экипажа случайности отправилось в Страсбург тем же рейсом.

Для Пуаро, только что покончившего с крайне щекотливым делом, потребовавшим напряжения не только серых, но и всех остальных клеток его тела, эта случайность была совсем не счастливой. Но он не мог отказать в помощи старому другу.

В дверь купе постучали и она сразу же открылась. Директору железнодорожной компании месье Буку не требовалось разрешение, чтобы перемещаться в собственном поезде.

Войдя, он на мгновение замер, его лицо привычно застыло: ни ужаса, ни отвращения. Ему, как и Пуаро, было не впервой лично встречаться с особами королевской крови. Но, в отличие от друга-сыщика, месье еще никогда не видел их мертвыми.

— Виконт... убит? — спросил он, доставая из кармана портсигар. Его руки не дрожали, но сигарету ему удалось достать лишь с третьей попытки.

Пуаро кивнул — он лично убедился в этом — и протянул другу зажигалку. Месье Бук, не сводя глаз с тела, схватил ее, с первого раза прикурил, затянулся, а потом грязно выругался и затушил сигарету об измазанную слизью стену. Непозволительная дерзость, но обитающий здесь пассажир уже не высказал бы недовольства.

— Это конец, — прошептал месье Бук. — Бухарест уже через час. Полиция в лучшем случае четвертует нас на месте!

— Mon cher! Успокойтесь! — бельгиец схватил друга за руку. — Клянусь, к вам вопросов не возникнет! — Он подтащил его к телу. — Видите рану? Она нанесена каракуллаком — длинным кривым ножом, местное сопротивление ходит с такими. Заниматься отловом повстанцев работа военных, а не железнодорожников! Когда мы нашли виконта, окно было открыто. Так преступник и ушел, помните, мы утром останавливались из-за обвала? Он, должно быть, уже скрылся, а дождь смыл все следы.

— Ваши бы слова, Эркюль, да... Да пребудут с нами Великие Древние!

* * *

После пятичасового допроса полиция Бухареста приняла выводы знаменитого сыщика. Восточный Экспресс и его директор без проблем покинули город. А Пуаро, извинившись перед месье Буком: "Срочная телеграмма, mon cher", остался.

В отеле он долго отмокал в ванной, а потом, приведя себя в порядок, попросил телефониста связаться с Лондоном.

— Дело сделано, мистер Верне, вам не о чем беспокоиться, — сказал в трубку бельгиец, нащупывая в саквояже длинный кривой нож.