Воспоминания (гет)

В сознании застыла лишь одна фигура — ты.

Ты с ярко‑красным шарфом. Всё остальное растворилось, стёрлось временем, будто смытое волной с песчаного берега. Я не помню ни места, ни обстоятельств, ни даже времени года — кроме одного: зимы. Только зима и ты, словно вы вырезаны из иного мира.

Кажется, шарф был в полоску… Да, точно — в белую полоску. Эти тонкие светлые линии врезались в память, как гравировка на стекле. Они вспыхивают искрами, когда я пытаюсь собрать образ воедино, — единственный чёткий след в лабиринте забытого.

Я помню твой взгляд, твои нежные руки, твой дивный наряд в тот проклятый день…

Не знаю, сколько времени прошло. Не знаю, был ли это миг или целая вечность. Время потеряло счёт, размылось в тумане, но ты остаёшься. Всегда ты.

Я вижу туман — густой, молочный, поглощающий всё, кроме силуэта. В этой дымке проступают очертания: твои нежные руки, едва уловимое движение, и шарф — любимый красный шарф, небрежно перекинутый через плечо. Он горит, как последний маяк в сумраке, как единственное свидетельство того, что это всё было на самом деле.

Помню ещё твою собаку — белоснежного пуделя, который тёрся о твои ноги, а ты смеялась. Этот смех до сих пор звучит где‑то на краю сознания, приглушённо, будто из‑под толстого слоя ваты.

Лето забыто. Остались лишь зимние дни, морозный воздух и ты — с шарфом, что пылает, как солнце: один раз увидел о не забудешь. Яркий, дерзкий, бросающий вызов серости мира.

Я не помню твоего лица. Не помню одежды, кроме этого шарфа. Но он — как символ, как ключ к чему‑то важному, что я никак не могу уловить.

Помню, кажется, твою сестру — она была мила, приветлива, но всё это меркло рядом с тобой. Ты была центром той вселенной, а шарф — её сердцем.

Твой голос я помню — мягкий, словно лепестки роз, обронённые на холодный снег. Он звучал так, что замирало дыхание.

Ты словно сон : идеал всего, к чему стремится душа. Но вечером, когда тени удлиняются, ты теряешься в пучине воспоминаний, растворяешься, как луна в предрассветном небе.

Я помню тебя — твои дрожащие ноги в морозный день, твои руки, нежные, как лепестки роз, и твой красный шарф, что развевался на ветру, притягивая взгляды. Ты была прекрасна — но исчезала, как луна, унося с собой этот ярко‑красный шарф, оставляя лишь эхо в тишине.

Всё забылось. Всё, кроме красного шарфа.

Он остался со мной. Как обещание. Как надежда. Как единственная нить, связывающая меня с тем, что я не могу назвать, но что по‑прежнему живёт во мне.

Всегда только ты. И твой чудный, распрекрасный шарф.