Магия за пределами Хогвартса (джен)

Забыты тени старых стен,

Где магия была как плен.

Теперь в Сеуле яркий свет,

И шрама больше почти нет.

Глубокий голос, быстрый танец,

На бледных щеках вновь румянец.

Семь братьев рядом, верный путь,

С него теперь нам не свернуть.

Лето после четвёртого курса ощущалось как бесконечный, удушливый сон. Гарри всё ещё слышал в ушах ледяной смех Волан-де-Морта и видел застывший взгляд Седрика Диггори. Но когда он переступил порог дома номер четыре по Тисовой улице, его встретила не привычная ругань дяди Вернона, а звенящая тишина и пустые полки.

Петуния Дурсль сидела на чемодане в пустой гостиной. В её глазах больше не было той колючей ненависти, только усталость, которая копилась годами.

— Мы уезжаем, Гарри! — сказала она тихим, но твёрдым голосом. — Я подала на развод. Вернон остаётся со своей злобой, а мы с Дадли... и с тобой, улетаем. Моя подруга по переписке из Сеула нашла мне работу. Мы начинаем с чистого листа!

Для Гарри это стало спасением. В Корее никто не знал о Мальчике-Который-Выжил. Здесь шрам на лбу воспринимали как необычную отметину, которую легко скрыть стильной чёлкой. В Сеуле магия была другой — она пульсировала в ритмах музыки, в ярких огнях небоскрёбов и в невероятной энергии людей. Петуния, словно сбросив оковы тяжёлого брака, стала мягче. Она позволила Гарри сменить имя на Ли Феликс, чтобы окончательно отгородиться от кошмаров прошлого.

Однажды, гуляя по району Каннам, Феликс увидел толпу у здания JYP Entertainment. Там проходило прослушивание. Внутри него что-то отозвалось — не та магия, что заставляет предметы летать, а та, что заставляет сердца биться в унисон. Он вошёл внутрь, скрыв шрам тональным кремом, и запел. Его голос, неожиданно глубокий и бархатистый, заставил судей замолчать. В тот день Гарри Поттер окончательно исчез, уступив место Феликсу.

Прошли месяцы изнурительных тренировок. Феликс нашёл свою новую семью — семерых парней, которые стали ему ближе, чем однокурсники по Гриффиндору. Бан Чан, лидер группы, первым заметил, что Феликс иногда вздрагивает от резких звуков, и окружил его почти братской заботой. Хёнджин и Ли Ноу помогали ему с танцами, а Хан постоянно смешил, заставляя забыть о тенях прошлого. Но магия внутри Феликса никуда не делась — она просто ждала момента, чтобы проявиться на сцене.

Музыка льётся, бит бьёт в груди,

Прошлое, слышишь, ты уходи.

Но искры срываются с кончиков рук,

Замкнулся магический, призрачный круг.

Друзья смотрят в лица, ищут ответ,

В глазах отражается призрачный свет.

Секрет сохранить или всё рассказать?

Трудно айдолу магом опять не стать.

Зал для практик JYP был залит холодным светом люминесцентных ламп. Феликс тяжело дышал, чувствуя, как пот стекает по вискам. Хореография к дебютному треку была невероятно сложной — это не на метле летать, здесь нужно было контролировать каждую мышцу своего тела. Ли Ноу, прищурившись, следил за каждым движением новичка.

— Ещё раз, с пятого такта! — скомандовал Бан Чан, вытирая лицо полотенцем. — Ликс, следи за руками, они должны быть резкими, как удар молнии!

Слово «молния» отозвалось болезненным уколом в шраме, который Феликс тщательно заклеил специальным пластырем телесного цвета. Музыка ударила по ушам. Феликс начал двигаться, стараясь вложить в танец всю ту ярость и боль, что накопились после турнира Трёх Волшебников. Он представлял, как сбрасывает с себя груз ожиданий магического мира.

В момент кульминации, когда он должен был сделать резкий выпад рукой вперёд, эмоции захлестнули его. Он на мгновение забыл, что он в Сеуле, а не на кладбище в Литтл-Хэнглтоне. «Экспеллиармус!» — беззвучно пронеслось в его голове. Из кончиков его пальцев вырвался сноп ярко-голубых искр, а по зеркальной стене прошла мощная вибрация, от которой задрожали стёкла.

Музыка резко оборвалась. Чханбин споткнулся, а Хан едва не выронил бутылку с водой. В зале повисла мёртвая тишина. Искры быстро растаяли в воздухе, но запах озона — предвестника сильной магии — всё ещё витал в помещении.

— Это... это что сейчас было? — прошептал Сынмин, подходя ближе к Феликсу. — У тебя из рук вылетело статическое электричество? Ликс, ты в порядке?

Феликс замер, его сердце колотилось как сумасшедшее. Он посмотрел на свои ладони, которые всё ещё покалывало от магии. Бан Чан подошёл к нему и положил руку на плечо. Лидер смотрел внимательно, в его глазах не было страха, только глубокое беспокойство и... понимание того, что их новый участни!к скрывает нечто гораздо большее, чем просто тяжёлое прошлое.

— Наверное, это из-за синтетики в одежде! — быстро соврал Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Просто переутомился!

Но он видел, что Хёнджин продолжает смотреть на него с подозрением, а Ли Ноу задумчиво разглядывает место на полу, где только что плясали магические разряды. Магия требовала выхода, и скрывать её становилось всё труднее с каждым днём тренировок.

В тишине, где мерцают экраны,

Заживают старые раны.

Твой секрет — это наша броня,

Не бойся теперь ты огня.

Пусть искры танцуют в ночи,

От сердца мы дали ключи.

Мы вместе, мы стая, мы свет,

И больше опасности нет.

Ночь опустилась на Сеул, окрасив небо в тёмно-фиолетовый цвет. В здании JYP почти никого не осталось, кроме двух теней в студии звукозаписи. Бан Чан сидел перед мониторами, но музыка не звучала. Он ждал. Феликс мял край своей безразмерной толстовки, не зная, с чего начать.

— Ликс, ты же знаешь, что можешь сказать мне всё, что угодно? — мягко произнёс Чан, поворачиваясь на кресле. — То, что произошло в зале... это не было статическим электричеством. Я видел твои глаза. Они светились!

Феликс глубоко вздохнул. Он понимал, что если не скажет хотя бы часть правды, напряжение разрушит их дружбу. Он не мог рассказать про Волан-де-Морта или Хогвартс — это звучало бы как безумие. Но он мог рассказать о силе.

— В моей семье... — начал он, запинаясь. — Всегда были странности. В Англии меня считали особенным, но это принесло мне только боль. Я видел, как погибают люди из-за этой силы. Поэтому я уехал. Я хотел быть просто Феликсом, который танцует и поёт!

Он протянул руку и сосредоточился. На его ладони, словно маленькая звезда, зажёгся крошечный огонёк. Он не обжигал, а лишь мягко пульсировал в такт его сердца. Чан затаил дыхание, его глаза расширились, но в них не было страха — только чистое восхищение.

— Это магия, Чан-хён. Она часть меня, и иногда, когда я сильно волнуюсь или вкладываю слишком много чувств в танец, она вырывается наружу. Я не хочу никого пугать. Я просто хочу быть частью Stray Kids!

Чан молчал долго, глядя на огонёк, который медленно гас. Затем он встал, подошёл к Феликсу и крепко обнял его.

— Послушай меня внимательно! — прошептал лидер. — Для меня не важно, магия это или электричество. Ты — наш Ликс. И если эта сила — часть тебя, значит, она часть нашей группы. Мы защитим твой секрет. Но обещай мне одну вещь: не пытайся подавлять её так сильно, что она начнёт причинять тебе боль. Мы найдём способ вплести её в наше творчество!

Феликс почувствовал, как огромный камень свалился с его плеч. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности. Но он ещё не знал, что магический мир Англии уже начал рассылать своих ищеек по всему свету, пытаясь найти пропавшего героя.

Камера, мотор и вспышка,

Сердце бьётся, как вприпрыжку.

Золото течёт по венам,

Магия подвластна сценам.

Мир не знает, мир не видит,

Кто нас любит, ненавидит.

Но в тени застыл дозор,

Направляет свой взор вор.

Подготовка к съёмкам клипа на новую песню «MIROH» шла полным ходом. Декорации напоминали футуристические джунгли из бетона и неона. Бан Чан подозвал Феликса в сторону, пока стилисты поправляли причёску Хёнджину.

— Ликс, помнишь наш разговор? — прошептал Чан, блеснув глазами. — В финальной сцене, когда ты выходишь вперёд, я хочу, чтобы ты не сдерживался. Не нужно вызывать молнии, просто... позволь своей энергии течь. Мы скажем операторам, что это будут новейшие лазерные спецэффекты, которые мы добавим позже. Никто не догадается, что это реально!

Феликс нервничал. В Хогвартсе его учили, что магия — это серьёзно, а Статут о секретности — не пустой звук. Но здесь, в окружении друзей, которые верили в него, он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Когда включились мощные прожекторы и зазвучал бит, Феликс забыл о страхе.

На кульминационном моменте, когда камера начала кружить вокруг него, он закрыл глаза и представил не палочку, а ритм музыки. Вместо того чтобы подавлять силу, он позволил ей окрасить свои движения. Когда он вскинул руки, из воздуха соткались золотистые нити света, закружившиеся вокруг него в диком танце. Это не было похоже на заклинание из учебника — это была чистая магия чувств.

— Снято! — закричал режиссёр, вскакивая со своего места. — Боже мой, Чан, где вы достали такие фильтры? Это выглядит так реально, будто свет живой!

Остальные участники группы окружили Феликса. Хан восторженно трогал воздух, где только что были искры, а Ли Ноу одобрительно кивнул, заметив, как уверенно теперь держится их «солнечный мальчик». Феликс сиял. Впервые магия не была связана с войной или смертью. Она была искусством.

Однако вечером, когда Феликс возвращался в общежитие, его шрам внезапно пронзила острая боль. На другой стороне улицы, в тени корейских сосен, стоял человек в длинном плаще, который явно не вписывался в моду Сеула. В руках он держал странный прибор, похожий на золотой компас, стрелка которого неумолимо указывала на Феликса.

Мир качнулся, сжался в точку,

Разорвав судьбы цепочку.

Сквозь пространство, сквозь года

Убегаю в никуда.

На ковре в родном углу

Я припал лицом к стеклу.

Друг глядит, не верит в чудо,

Тень идёт за мной повсюду.

Боль в шраме была подобна раскалённой игле. Феликс понял: его нашли. Человек в плаще начал движение, и в его руке блеснула деревянная палочка — предмет, который Феликс надеялся никогда больше не видеть. В голове пронеслись образы: Министерство Магии, суды, Дамблдор с его бесконечными планами и война, от которой он так отчаянно бежал.

— Нет... только не снова! — прошептал он.

Вокруг него бурлила толпа фанатов и прохожих, привлечённых съёмками. Это был идеальный хаос. Феликс не мог аппарировать с хлопком, как это делали взрослые волшебники — это привлекло бы слишком много внимания. Вместо этого он использовал то, чему научился в Сеуле: он слился с ритмом города.

Он резко развернулся и бросился в узкий переулок между неоновыми вывесками караоке-баров. Незнакомец не отставал, двигаясь с пугающей грацией. Когда Феликс оказался в тупике за мусорными баками, он почувствовал, как магия внутри него сжимается в тугую пружину. Он не думал о заклинании, он просто всем сердцем пожелал оказаться в единственном месте, где чувствовал себя в безопасности — в общежитии Stray Kids, рядом с Чаном.

Пространство вокруг него вывернулось наизнанку. Раздался не громкий хлопок, а мягкий шелест, похожий на звук перелистываемых страниц. Феликса сдавило невидимыми тисками, а в следующую секунду он рухнул на ковёр в гостиной общежития, прямо под ноги опешившему Хёнджину, который в этот момент мирно ел рамён.

— Ликс?! — Хёнджин едва не выронил палочки. — Ты только что... ты просто появился из воздуха? Прямо посреди комнаты?

Феликс тяжело дышал, его лицо было бледным как мел. Он успешно сбежал, но он знал правила магического мира: стихийная аппарация оставляет след. Теперь те, кто его ищут, знают, что он в Сеуле. И что хуже всего — он раскрыл свою тайну ещё одному участнику группы в самый неподходящий момент.

В дверь общежития настойчиво постучали. Это не был обычный стук курьера или менеджера. Стук был размеренным, тяжёлым и сопровождался странным гулом, от которого у Феликса заложило уши.

Шёлк и кожа, темнота,

Жизнь теперь совсем не та.

Друг стоит стеной у входа,

Не пуская кукловода.

Лжёт красиво, смотрит смело,

Это праведное дело.

За спиной сокрыт герой,

Стая встала в плотный строй.

Хёнджин среагировал мгновенно. Увидев бледное лицо Феликса и услышав этот потусторонний стук, он отбросил тарелку с рамёном и схватил друга за плечи.

— В шкаф! Быстро! — прошептал он, заталкивая Феликса в свой огромный гардероб, набитый брендовыми вещами. — Что бы ты ни услышал, не издавай ни звука. Я разберусь!

Феликс едва успел втиснуться между тяжёлыми кожаными куртками и мягкими свитерами, как дверь шкафа закрылась. В темноте он чувствовал запах парфюма Хёнджина и слышал, как бешено колотится его собственное сердце. Стук в дверь повторился, на этот раз от него задрожали стены.

Хёнджин глубоко вздохнул, пригладил волосы и принял свой самый надменный вид «принца», который он обычно использовал для фотосессий. Он распахнул дверь. На пороге стоял высокий темнокожий мужчина в строгом костюме, который выглядел бы обычно, если бы не длинная мантия, наброшенная поверх, и серебряный прибор в руках.

— Добрый вечер! — произнёс Кингсли Бруствер, внимательно изучая Хёнджина. — Я ищу молодого человека по имени Гарри. Мои приборы зафиксировали здесь мощный всплеск стихийной магии!

— Какой ещё Гарри? — Хёнджин картинно выгнул бровь и сложил руки на груди. — Вы вообще кто? Это частная собственность JYP. Если вы фанат-сасэн, то я сейчас вызову охрану. И что это за нелепый наряд? У нас съёмки клипа закончились два часа назад!

Кингсли нахмурился. Он привык к уважению, но этот дерзкий юноша явно не собирался его пропускать. Маг попытался заглянуть через плечо Хёнджина, но тот сделал шаг в сторону, перекрывая обзор.

— Послушайте, это вопрос безопасности вашего мира и нашего! — мягко сказал Кингсли, незаметно потянувшись к палочке. — Мальчик, которого я ищу, очень важен. Он в опасности!

— Единственная опасность здесь — это вы, нарушающий мой покой в три часа ночи! — отрезал Хёнджин. — У нас в группе только корейцы и два австралийца по имени Феликс и Бан Чан. Никаких Гарри. Уходите, или я выложу ваше фото в соцсети, и через пять минут здесь будет полиция и толпа фанаток!

В шкафу Феликс зажал рот рукой. Он чувствовал, как магия Кингсли сканирует комнату. Ещё секунда — и заклинание обнаружения найдёт его. Но в этот момент в коридор вышел Бан Чан, привлечённый шумом.

Свет пронзил ночную тень,

Наступил расплаты день.

Шкаф открыт, секретов нет,

Вышел Гарри на рассвет.

Шрам горит, как знак судьбы,

Но не хочет он борьбы.

Стая встала у него за спиной,

Заслонив своей стеной.

Кингсли Бруствер не был злым человеком, но он был солдатом, привыкшим исполнять приказы ради общего блага. Он видел, как Хёнджин нервно сжимает пальцы, и почувствовал знакомую вибрацию магии, исходящую от тяжёлого дубового шкафа.

— Прости, парень, но у меня нет времени на игры! — глухо произнёс Кингсли. Он резко взмахнул палочкой, и его голос прозвучал подобно удару колокола: — Ревелио!

Волна ослепительно белого света вырвалась из кончика палочки и прокатилась по комнате. Заклинание сорвало невидимые покровы и иллюзии. С громким треском створки шкафа Хёнджина распахнулись настежь, выбивая петли. Феликс, зажмурившись от яркого света, вывалился на пол, запутавшись в вешалках и брендовых пиджаках.

— Ликс! — вскрикнул Бан Чан, вбегая в прихожую и замирая на месте при виде человека с палочкой.

Кингсли опустил палочку, и его суровое лицо немного смягчилось, когда он увидел испуганного юношу. На лбу Феликса, из-за пота и напряжения, отклеился край маскирующего пластыря, обнажая знаменитый шрам в виде молнии. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина.

— Гарри! — тихо сказал Кингсли. — Весь магический мир ищет тебя. После победы над Волдемортом ты просто исчез. Мы думали, тебя похитили остатки Пожирателей Смерти. Мы не могли представить, что ты... поёшь и танцуешь на другом конце света!

Феликс медленно поднялся на ноги, отряхивая пыль с колен. Он посмотрел на Чана, на Хёнджина, которые переводили взгляд с него на странного пришельца. Его тайна была разрушена окончательно.

— Меня зовут Феликс! — твёрдо ответил он, хотя его голос слегка дрожал. — Гарри Поттер погиб там, в лесу. Я не вернусь в мир, где я всего лишь символ или мишень. У меня здесь новая семья. У меня здесь есть голос, который принадлежит мне, а не пророчеству!

Кингсли сделал шаг вперёд, но Бан Чан мгновенно встал между ним и Феликсом, а Хёнджин, несмотря на страх перед магией, сжал кулаки и встал плечом к плечу с лидером.

— Он сказал, что не пойдёт с вами! — холодно произнёс Чан. — И нам плевать, какие палочки у вас в руках. В этом доме мы своих не бросаем!

Замок рушится в тумане,

Правда тонет в океане.

Там друзья зовут на помощь,

Здесь — сияющая полночь.

Сердце рвётся на две части,

В чьей теперь он будет власти?

Но рука лежит на брате —

Вместе быть в любой расплате.

Кингсли Бруствер тяжело вздохнул и опустил палочку. Он не стал атаковать, видя, как стеной встали за своего друга обычные юноши. Вместо этого он взмахнул рукой, и в центре гостиной возникла призрачная проекция. Это был Хогвартс, но не тот величественный замок, который помнил Феликс. Стены были окутаны густым фиолетовым туманом, а башни медленно рассыпались в прах.

— После твоего исчезновения, Гарри, магия начала угасать! — глухо произнёс Кингсли. — Мы думали, что победа над Тёмным Лордом принесёт мир, но мы ошиблись. Древний источник магии под замком был связан с твоей судьбой. Без тебя, без «Мальчика-Который-Выжил», само волшебство в Британии умирает. Дети рождаются сквибами, заклинания перестают работать, а дементоры, лишившись контроля, начали охоту на всех без разбора!

Феликс смотрел на разрушающийся замок, и в его глазах стояли слёзы. Он вспомнил Гермиону, Рона, Хагрида... Неужели его побег обрёк их всех на медленное угасание?

— Если ты не вернёшься хотя бы на время, чтобы восстановить связь с источником, наш мир просто исчезнет! — продолжал Кингсли. — Я искал тебя два года. Я видел твои выступления здесь. Я видел, как ты используешь магию в танце. Ты нашёл способ сделать её живой снова, но она нужна там, где всё началось!

Бан Чан почувствовал, как дрожит плечо Феликса под его рукой. Он посмотрел на Кингсли, затем на Феликса.

— Ликс, ты не обязан идти, если не хочешь! — твёрдо сказал Чан. — Но если ты решишь помочь им... мы пойдём с тобой. Мы не маги, но мы Stray Kids. Мы не оставим тебя одного в этом безумии!

Хёнджин кивнул, вытирая пот со лба. Феликс поднял взгляд на друзей. Выбор был невозможным: остаться в мире, где он счастлив, или вернуться в мир, который причинил ему столько боли, чтобы спасти тех, кого он любил.

Не палочкой, а микрофоном

Разрушу стены и законы.

Пусть ритм летит через моря,

Где ждёт уставшая земля.

В каждой ноте — капля силы,

Чтобы магия ожила.

Мы не вернёмся в клетки стен,

Мы — ветер добрых перемен

Феликс сделал глубокий вдох и выпрямился. В его глазах больше не было страха, только решимость, которую он обрел на сценах мировых стадионов. Он посмотрел прямо в глаза Кингсли.

— Я не вернусь! — твёрдо произнёс он. — Если я вернусь как «Избранный», цикл боли никогда не прервётся. Но я не оставлю магический мир умирать. Вы говорите, что источник угасает, потому что он заперт в стенах замка. Но посмотрите на нас. Мы дарим энергию миллионам людей, и эта энергия — самая чистая магия, которую я когда-либо знал!

Феликс подошёл к своему рабочему столу и открыл ноутбук. Он быстро нашёл файл с новым, ещё не выпущенным треком.

— Чан, мне нужна твоя помощь. Хёнджин, дай мне тот ритм, который мы репетировали вчера! — скомандовал Ликс.

Когда музыка заполнила комнату, Феликс прижал ладонь к шраму, а другую руку протянул к ноутбуку. Он начал петь — не заклинание на латыни, а слова о надежде, боли и перерождении. Его низкий, бархатный голос завибрировал, и внезапно золотые искры посыпались из динамиков.

Магия Феликса, трансформированная через музыку Stray Kids, коснулась призрачной проекции Хогвартса. Там, где золотые ноты касались разрушенных стен, камни начинали светиться и срастаться. Фиолетовый туман отступал, сгорая в лучах этого нового, ритмичного света.

— Что ты делаешь? — прошептал поражённый Кингсли. — Ты... ты транслируешь магию через звуковые волны?

— Я создаю мост! — ответил Феликс, не прерывая ритма. — Магия больше не будет принадлежать только тем, у кого есть палочки. Мы запишем этот альбом, и каждый раз, когда его будут слушать, источник в Хогвартсе будет получать заряд. Это магия для всех, Кингсли. Это наш подарок вашему миру!

Кингсли смотрел, как его серебряный прибор зашкаливает от чистоты и мощи исходящей энергии. Это было не просто спасение — это была революция

Перо застыло над контрактом,

Мир изменился этим актом.

Мракоборец в строгом пиджаке

Сжимает палочку в руке.

Он охраняет их покой,

Пока звучит мотив живой.

И в свете ламп, и в шуме сцены

Не будет больше здесь измены.

Кингсли Бруствер долго смотрел на золотые искры, медленно тающие в воздухе. Он видел много чудес, но превращение древней магии в цифровую симфонию было за гранью его понимания. Он медленно убрал палочку в рукав и глубоко поклонился Феликсу и остальным мемберам.

— Ты всегда был необычным мальчиком, Гарри... то есть, Феликс! — произнёс он с тенью улыбки. — Ты нашёл путь, который не пришёл бы в голову ни одному чистокровному волшебнику. Ты прав. Мир меняется, и магия должна меняться вместе с ним!

Кингсли подошёл к Бан Чану и протянул свою огромную ладонь. Лидер Stray Kids, не колеблясь, ответил на рукопожатие. В этот момент между ними вспыхнула короткая синяя искра — магический контракт был заключён.

— Я согласен! — официально заявил Кингсли. — Я доложу Министерству, что ты погиб при исполнении секретного задания, чтобы тебя оставили в покое. Но взамен я стану вашим связным. Я обеспечу защиту вашего общежития и концертных площадок от любых магических угроз. Ни один дементор или Пожиратель Смерти не посмеет приблизиться к Stray Kids!

Хёнджин облегчённо выдохнул и опустился в кресло.

— Значит, теперь у нас в охране настоящий волшебник? — спросил он, хитро прищурившись. — А вы можете сделать так, чтобы билеты на наш тур раскупались ещё быстрее?

Кингсли усмехнулся, и этот звук был похож на рокот грома.

— Боюсь, ваша музыка справляется с этим лучше любого заклинания «Конфундус». Моя задача — следить, чтобы ваш «голос» звучал чисто и безопасно. Я создам вокруг вас невидимый щит. Для фанатов я буду просто новым главой службы безопасности из Европы!

Феликс подошёл к окну и посмотрел на ночной Сеул. Он чувствовал, как шрам на лбу окончательно перестал пульсировать болью. Теперь это был просто шрам — память о прошлом, которое помогло ему построить это невероятное будущее.

— Спасибо, Кингсли! — тихо сказал Феликс. — Добро пожаловать в стаю!

Среди огней и криков зала

Змея коварно проползала.

В тени трибун, под маской зла,

Она погибель принесла.

Но ритм не сбить и не прервать,

Нас не заставить замолчать.

Когда за брата встал брат,

Любой отступит супостат.

Мировой тур Stray Kids гремел по всей Азии, и Сеульский стадион был заполнен до отказа. Тысячи лайтстиков сияли, словно далёкие звёзды, создавая океан света. Но в самом тёмном углу верхнего яруса, скрытый мощными дезиллюминационными чарами, стоял тот, кто не пришёл наслаждаться музыкой.

Антонин Долохов, один из самых жестоких Пожирателей Смерти, выживший после битвы за Хогвартс, скалился, глядя на Феликса через прорезь своей серебряной маски. Он выследил «Поттера» по следу той самой золотой магии, что теперь лилась из динамиков. Для него это было осквернением: великий волшебник, ставший шутом для маглов.

— Ты заплатишь за предательство крови, мальчишка! — прошипел он, вынимая изорванную палочку. — Авада...

Но он не успел договорить. Воздух за его спиной внезапно сгустился. Кингсли Бруствер, одетый в строгий чёрный костюм с эмблемой службы безопасности, возник прямо из тени. Его палочка уже была нацелена в затылок врага.

— Экспеллиармус! — негромко, но властно произнёс Кингсли.

Палочка Долохова вылетела из его рук, но Пожиратель Смерти оказался быстрее, чем ожидал мракоборец. Он оттолкнул Кингсли и прыгнул вниз, прямо на осветительные леса над сценой. Внизу Феликс как раз начинал свою сольную партию в песне «God's Menu». Его голос, глубокий и мощный, заставил стадион содрогнуться.

Долохов выхватил запасной кинжал, пропитанный ядом василиска, и приготовился к прыжку. Он хотел убить Феликса на глазах у всех, превратив триумф в трагедию. Но Феликс почувствовал холод. Его шрам не заныл, нет — он вспыхнул чистым золотым светом, предупреждая об опасности. Ликс резко вскинул голову и встретился взглядом с убийцей.

— Чан! Справа! — крикнул Феликс, не выходя из образа, превращая предупреждение в часть хореографии. Бан Чан мгновенно среагировал, направляя свой лайтстик, который Кингсли тайно модифицировал, в сторону лесов.

Голос громче, чем раскаты,

Тьма уходит без возврата.

Золотой волной прилива

Смыло зло и всё, что лживо.

Микрофон в руке как знамя,

В сердце — истинное пламя.

Больше шрам не жжёт огнём,

Мы под музыку живём.

Долохов прыгнул, занося отравленный кинжал, но Феликс не отступил. Он чувствовал, как энергия стадиона — любовь фанатов, поддержка друзей и его собственная магия — концентрируется в его груди. Это не было заклинанием из учебника Флитвика. Это была чистая вибрация.

Когда наступила пауза перед финальным дропом, Феликс поднёс микрофон к губам и издал свой знаменитый низкий рык, переходящий в мощный, резонирующий крик. Но вместо обычного звука из динамиков вырвалась видимая золотая волна. Она была похожа на купол, сотканный из солнечного света и чистой радости.

— STRAY KIDS EVERYWHERE ALL AROUND THE WORLD! — пронеслось над стадионом, и этот звук стал физическим барьером.

Долохов врезался в этот звуковой щит, словно в каменную стену. Кинжал выскользнул из его пальцев и рассыпался в прах, не выдержав чистоты вибрации. Пожиратель Смерти закричал, но его голос утонул в рёве толпы. Звуковая волна Феликса не просто отбросила его — она начала срывать с него тьму. Чёрная мантия истлела, обнажая жалкого, сломленного человека, который больше не мог выносить свет.

Кингсли, наблюдавший за этим с верхнего яруса, замер в изумлении. Он видел, как магия Феликса соединилась с техникой: каждый динамик на стадионе сработал как усилитель заклинания. Это был «Протего», усиленный в миллионы раз резонансом человеческих чувств.

Долохов рухнул на край сцены, полностью обезоруженный и оглушённый. Мемберы Stray Kids, продолжая танец, окружили его в мощном движении, буквально вытесняя врага со своего пространства. Кингсли мгновенно аппарировал к поверженному врагу, накладывая на него невидимые путы.

— Твоё время вышло, Долохов! — прошептал Кингсли, уводя его в тень. — В этом мире правят другие песни!

Феликс закончил выступление, тяжело дыша. Его глаза всё ещё светились золотом, а на губах играла торжествующая улыбка. Он победил не как Гарри Поттер, а как Феликс из Stray Kids.