Петли времён: предопределённость (гет)

1.1 Шепот рода Блэк

Англия, Лондон, 1967 год

Лорд Орион Блэк, воплощение вековых традиций и гордости одного из древнейших семейств Британии, замер у высокого окна своего кабинета. За стеклом расстилался Лондон — холодный, серый, тонущий в сумерках. Декабрь 196... года не жалел стужи: метель яростно билась в переплеты рам, а резкие порывы ветра гнали редких прохожих прочь с площади Гриммо. Люди спешили укрыться в тепле своих домов, поглощенные предпраздничной суетой.

«Рождество... — с горечью подумал Орион. — Ирония судьбы: забыть древний Йоль ради этого суррогата».

Он сердито фыркнул про себя и задумался. Война с Гриндевальдом и Вторая мировая в мире маглов унесли достаточно много жизней среди магов. Кого-то застали врасплох бомбардировки Лондона. Кого-то отправляли на помощь магловским войскам в составе спецподразделений Аврората. Конечно, адекватные чистокровные старались держаться подальше от человеческого беспредела, но магический мир попал под огонь Темного лорда.

Итогом стал горький урожай: те, кто чтил исконный порядок Магии, таяли, словно снег под грязным сапогом. Количество грязнокровок и полукровок, воспитанных непонятно где и как, пока еще не превышает количество чистокровных, но как долго это продлится?

“Чертов Дамблдор”, — Орион сжал кулак, и костяшки побелели.

Последнее заседание Визенгамота со “Светлейшим” во главе оставило достаточно неприятный осадок у всех чистокровных. Запрет очищающих ритуалов под предлогом борьбы с «темным искусством» был ударом в самое сердце рода Блэк, не говоря уже о запрете магии крови — магии, веками текущей в крови его семьи.

Нет, конечно, в массы это подалось под иным углом. “Это темное искусство, а нам совершенно не нужен новый Гриндевальд”, — так эти законы выпустили в массы. Для необразованных и глупых грязнокровок это стало лучшим лозунгом — и законы встретили на ура. А великого Дамблдора чуть ли не возвели в ранг святых, хотя, казалось, после его победы над Геллертом выше подняться уже некуда.

В этой удушливой тишине начал зарождаться новый голос. Волдеморт. Имя, которое шепотом передавали друг другу те, кто не желал склоняться. Он был харизматичен, опасен и, что важнее всего, он предлагал вернуть величие. Дамблдор сумел сплотить вокруг себя большую часть светлых семей. Чистокровные же темные семьи чаще всего были каждая сама по себе, за исключением отдельных союзов. И только недавно они начали сплочаться вокруг одного лидера.

Насколько Орион знал, к нему уже присоединились Малфои с их вассалами, Лестрейнджи, Розье. Теперь пришел черед определиться Блэкам.

Мужчина бросил взгляд на стол, где под тяжелым пресс-папье лежало приглашение от Абраксаса Малфоя. Естественно, он прекрасно понимал, от чьего лица пришло это приглашение, но до сих пор был в сомнениях.

Пока род Блэк, будучи темным, оставался более-менее нейтральным на политической арене — это гарантировало какую-то стабильность. Стоит только дать понять, что заключена договорённость между Блэками и Лордом Волдемортом — и светлые во главе с Дамблдором откроют охоту на его семью. Как глава рода, он должен думать о безопасности своих родных в первую очередь.

“С другой стороны, — подумал Орион, — сколько времени у нас остаётся в принципе?”

С каждым новым законом Визенгамот перекрывает воздух чистокровным. Такими темпами, если остаться в стороне, они рискуют быть однажды перебитыми поодиночке.

Орион знал, что встреча состоится. У него не было особо других вариантов. Была только цель — максимальная выгода для своего рода. Имело смысл хотя бы услышать, что может предложить Лорд Волдемортом.

Он снова посмотрел в окно. Метель на улице разыгралась еще сильнее — из-за пурги с трудом можно было различить очертания площади. Неудивительно, что прохожих совсем не осталось. Кроме одной…

Лорд Блэк прищурился и посмотрел чуть внимательнее.

“Она опять здесь”.

В основании статуи на площади облокотившись на нее сидела сгорбленная фигурка ребенка. В момент, когда он посмотрел на нее, фигура приподняла голову и — он был уверен — посмотрела прямо на него, хоть это и было невозможно. Не потому что метель была такая, что практически ничего не видно, нет. Родовое поместье Блэков было защищено сильнейшими чарами, и никто не мог его отыскать без приглашения хозяев. И уж тем более его не могли видеть грязные маглы. А Орион был уверен, что эта девчонка-попрошайка была маглом, поскольку он даже малейшего магического колебания не чувствовал.

— Почему она опять тут? — сорвалось с его губ.

Между тем девочка опустила голову и скукожилась от очередного порыва ветра.

Она появлялась тут уже не первый раз. И даже не второй. Впервые он ее увидел на Самайн полтора месяца назад, но тогда он мало обратил внимания на оборванку. Но чем чаще она здесь появлялась, тем больше он напрягался.

Она не делала ничего плохого. Просто приходила на площадь, садилась у статуи и периодически смотрела в сторону их дома. Магла? Сквиб? Она не излучала магии, но её присутствие зудело в его сознании, как заноза.

Орион не чувствовал от нее угрозы для рода. Но не было и ощущений, что ее появление несет благо. Родовая магия в принципе молчала, что само по себе было очень странно.

— Хозяин, — за спиной раздался сухой хлопок. Кикимер, старый и преданный, склонился в поклоне. — Хозяйка Вальбурга желает знать, будет ли она сопровождать вас к Малфоям.

Орион на пару секунд задумался. Появление Вальпурги вместе с ним на первой же встрече автоматически дало бы понять, что род Блэк поддержит коалицию темных. Но не зная, на каких условиях будет идти эта поддержка, они могли остаться в проигрыше.

— Передай, что я еду один. Сначала я должен понять цену этой сделки, — бросил Орион, не оборачиваясь.

— Как прикажете, — Кикимер поклонился и исчез.

Лорд Блэк продолжил смотреть в окно и размышлять.

Родовая магия не реагировала на девчонку. На его памяти такого раньше не было. Даже на обычных маглов родовая магия просто негодующее гудела при их большом скоплении, но тем не менее реагировала. А тут полное молчание. И чувство, что окончательное решение остается за ним.

Вновь раздался хлопок позади.

— Хозяйка очень недовольна, — тихо проскрипел старый домовой эльф.

“Еще бы”, — подумал про себя Орион и вздохнул. Хорошо хоть не пришла скандал устраивать, что было бы вполне в ее духе.

За окном продолжала бушевать метель.

— Кикимер, взгляни на ту девчонку.

Эльф бесшумно возник на подоконнике, на этот раз без хлопка. Служа роду Блэк уже несколько веков, он давно научился чувствовать, когда лучше перемещаться тихо.

Надо сказать, Кикимер был одним из самых толковых эльфов, которых Орион встречал в своей жизни. Наказывать его приходилось редко, к явному неудовольствию его супруги — та давненько мечтает повесить голову старого Кикимера на стену эльфов.

— Почему Хозяина беспокоит грязная магла? — с непониманием произнес слуга.

— Хочу, чтобы ты незаметно переместился и взглянул поближе, а потом вернулся и рассказал об ощущениях, — приказал Лорд.

Эльф поклонился. Спустя мгновение он исчез и вернулся, его большие глаза светились странным смятением.

— Она не опасна для Рода, хозяин... Но Кикимер чувствует, что она важна.

— Магла?! Кому она может быть важна?

— Ей, хозяин, — тихо прошептал эльф, смотря в пустоту.

Орион замер.

Фигурка девочки все еще сидела под скульптурой и продолжала вздрагивать от слишком сильных порывов ветра. По прошлым ее появлениям Орион знал, что просидит так до полуночи, несмотря на непогоду. Затем встанет и медленно поползет в сторону приюта святой Магдалины в трех кварталах от площади Гриммо — он однажды решил проследить.

Кикимер все это время внимательно смотрел на своего Лорда.

— Что говорит родовая магия Хозяину? — тихо спросил он.

— Она молчит, — раздраженно ответил Орион и устало потёр переносицу. Магия Блэков, обычно надменная и гулкая, сейчас хранила мертвую тишину. Это молчание пугало больше, чем любой гнев.

Кикимер задумался. Он служил не одному Лорду Блэк и на его памяти такого не было прежде. Родовой источник по-разному относился ко всем — и к маглам, и к сквибам, и магам. Чаще всего, чужакам было тяжело находится в доме Блэк из-за сильной концентрации темной энергии. Редко магия воспринимала кого-то положительно. Пожалуй, последними были Карлус Поттер и его сын Джеймс. И если в последнем текла кровь Блэк по матери и это было объяснимо, то сам Карлус относился к совсем другому роду. Тем удивительнее, что родовая магия Блэков благосклонно отнеслась к нему с первого же визита, что и повлияло в итоге на решение предыдущего Лорда Блэка выдать за Карлуса Дорею.

Бывало, что родовой источник относился к человеку нейтрально. Есть он, нет его — ей было все равно, она просто сигнализировала, что никакой роли этот человек не играет.

Но чтобы магия молчала совсем? Такого эльф не припомнит.

— Если Кикимеру будет позволено дать совет, — при этих словах слуги Лорд Орион повернулся к нему, — Хозяину следует поговорить с кем-то из предыдущих Лордов рода.

Орион кивнул. Он уже думал на эту тему, эльф лишь озвучил вслух эти мысли.

Мужчина подошел к столу и взял в руки приглашение от Малфоев. Встреча была назначена на 9 вечера. Сильно наводить лоск он не собирался — еще не хватало уподобиться этому павлину. Но и появиться в таком виде, в котором он сейчас, непозволительно. Впрочем, он успеет поговорить с предками до отбытия.

— Присмотри за ней, — отдал он приказ эльфу и направился в Зал предков, даже не догадываясь, что после этого разговора примет самое странное решение в своей жизни.

* * *

Россия, где-то на берегу Ладожского озера, 2030 год

— Тихо, тихо, — Катерина резко открыла глаза и попыталась подняться, но чья-то рука ее удержала. — Тебе нельзя двигаться пока.

На кровати лежала женщина на вид лет тридцати пяти. Хотя ей было на порядок больше. Осунувшееся лицо, короткие волосы медного оттенка, худощавое телосложение. И яркие глаза, полные жизни, хотя никто не давал гарантий, что она очнется.

Женщина попыталась сесть. Чьи-то руки аккуратно ей помогли и поправили подушку под спиной. Катерина проморгалась и посмотрела на стоящего рядом человека.

Это был блондин, внешне около сорока лет, хотя с магами никогда нельзя быть уверенными. Высокий, худощавый, аристократическое лицо и огромный шрам на правой щеке, проходящий почти до уха как отголосок первых стычек в этой чертовой войне.

Впрочем, у нее самой шрамов не меньше.

— Сколько… — тихо просипела женщина, закашлявшись, когда горло словно раздирало изнутри.

— Почти 3 недели, — глухо проговил парень. — Мы уже не думали, что ты очнёшься.

Екатерина Ладожская прикрыла глаза. Три недели — непозволительно долгий срок при нынешних условиях.

Дверь в комнату тихо отворилась и заглянула чья-то кучерявая голова.

— Драко, как она? — тихо спросила девушка, но увидев, что ее наставница очнулась, быстро вбежала в комнату и бросилась к ней с рыданиями.

— Ну тихо, Гермиона, я живая, — попыталась успокоить ее Катерина.

Спустя некоторое время Грейнджер-Уизли успокоилась, вытерла слезы и посмотрела на Ладожскую.

— Ты нас здорово напугала, — проговорила Миона.

В ответ ей достался лишь тяжкий вздох и вопрос:

— Что произошло? Я не помню ничего с момента, как мы стали отступать.

Драко и Гермиона переглянулись и начали рассказ.

Последняя атака маглов на одно из немногих оставшихся магических поселений на юге Франции полностью уничтожила его. От довольно неплохо защищенного поместья Малфоев осталась лишь огромная воронка после масштабной бомбардировки. Из присутствующих там магов спасти удалось от силы 30 процентам — Катерина и ее дядя Александр открыли портал в резиденцию рода Ладожских на восточном берегу одноимённого озера, трое других членов ее семьи поддерживали портал активным, пока сама Катя и Саша удерживали остатки купола над французским поместьем. После полного уничтожения всех щитов их отбросило взрывной волной, девушка ударилась головой о колонну и потеряла сознание. Ладожского ненадолго оглушило, но он быстро пришел в себя, добрался до племянницы, поднял ее на руки и побежал к переходу, крича на ходу, чтобы они начали сворачивать портал — оставались только они и Лорд Малфой. Александр передал едва живую девушку последнему и велел уходить, пока они начнут закрывать переход. Не успел он договорить, как в стороне от поместья там, где была небольшая магическая деревушка Арканвиль, раздался сильнейший взрыв. Повернувшись туда, они увидели, как в небо стал подниматься столб пламени, который стал принимать грибовидную форму.

Понимая, что они не успевают, Ладожский толкнул Драко с девушкой в портал. От взрывной волны, последовавшей за взрывом, он и трое его оставшихся родичей улетели со своих мест. Двое врезались в обломки стен и погибли сразу.

Самому Александру повезло чуть больше, но портал полностью дестабилизировался. На другой стороне перехода Драко видел, как тот после звуковой волны был еще жив, но арка телепорта пошла рябью и уничтожилась за пару секунд.

Во дворе резиденции Ладожских на короткое время повисла мертвая тишина. Все пытались осознать произошедшее.

Внезапно девушка на руках Малфоя выгнулась и закричала. Вокруг нее во все стороны спиралью стало распространяться золотое пламя вперемешку с узорами льда. Драко еле успел положить ее на землю и отпрыгнуть, но даже так его руки задело магическим выбросом и на них быстро появились ожоги.

Одновременно с криком над всей территорией поместья стал подниматься мощнейший купол, сильнее того, что был во Франции. Маги чувствовали, как где-то под домом бунтует и взрывается всплесками силы родовой алтарь, делая щиты еще мощнее в попытках защитить последнего представителя семьи.

Между тем спираль магии двух стихий вокруг девушки набирала мощь. Периодически в ней можно было различить очертания двух птиц — золотую и серебряную. Огромные крылья, длинный хвост, острый клюв мелькали во всполохах пламени, но не было цельного образа. Они то взмывали вверх по спирали магии, то падали вниз, ударяя о землю и оставляя следы.

Прошло немало времени прежде, чем магия стала утихать. Когда поток энергии иссяк, девушка лежала в центре рунического круга, созданного из магии льда и огня. Прежде яркие медные волосы побелели, на голове золотом и серебром сияла тонкая диадема, как символ главы рода. Постепенно ее сияние стало гаснуть и диадема исчезла, сливаясь с аурой Ладожской.

Когда все утихло, Драко осторожно подошел к девушке, мельком глянув на руны круга — он не смог опознать, к какому ритуалу относится этот круг. Присев на корточки, он достал палочку и стал проводить диагностику. Девушка была сильно истощена, магическое ядро на грани разрыва из-за количества прошедшей через него магии. Но, удивительно, все прочие травмы, полученные до этого, включая перелом ключицы и нескольких ребер — всё исчезло при инициации. “Хотя переломы я хотя бы быстро могу вылечить, в отличие от выгорания,” — устало подумал Малфой, используя левитацию для транспортировки девушки.

После того, как над поместьем установился купол, маги смогли немного выдохнуть перед тем, как считать потери.

Из 230 жителей Арканвиля в живых не осталось никого. На территории поместья Малфоев на момент атаки находилось около 50 магов из ополчения. В живых осталось только 17 — те, кто находился ближе к сердцу дома, куда ударные волны от первых взрывов практически не долетели, и те, кто оказался ближе всех к порталу Ладожских.

— Пока ты была без сознания, удалось получить вести с Востока. Магические центры Киото и Гонконга тоже подверглись атаке, но бомбардировку выдержали. Во всяком случае, пока, — тихо закончил Малфой.

— По новостям власти объявили, что всё произошедшее — магический террор, — негодовала Грейнджер. — Всю вину спихнули на магическое сообщество, а народ только и рад очередной камень в ведьм бросить! А что у тебя с глазами? — внезапно перевела тему девушка.

— А что с ними? — удивилась Ладожская.

Гермиона молча наколдовала зеркало перед лицом Катерины.

Отражение в зеркале показало женщину лет 45, белые пепельные волосы с редкими золотыми прядями и разноцветные глаза: один насыщенный небесно-голубой, второй светло-карий, почти золотистый. Признак двойной стихии. Признак того, что теперь она глава рода. “Хотя можно ли назвать это “родом”, когда от него осталась только я?” — горько усмехнулась она про себя.

В живых не осталось даже детей — постепенное уничтожение ее рода началось задолго до войны с человечеством. Теперь осталась только она и лишь вопрос времени, как долго она протянет в таких условиях истребления.

Какая-то странная мысль стала крутиться в голове, когда она подумала об этом, но никак не получалось ее сформулировать.

— Что вы там сказали про рунический круг? — уточнила Катерина.

— Мы пытались разобрать символы, но так и не поняли, какой это ритуал, — сказал Драко.

— У меня впечатление, что я где-то видела нечто похожее, но пока не обнаружила зацепок, — добавила Грейнджер.

— Мне надо взглянуть, — Ладожская решительно стала подниматься с кровати.

Уже стоя внизу в двух шагах от лужайки, на которой раскинулся ритуальный круг из золотых и серебряных рун и узоров, она поняла: прямо сейчас она смотрит на одну из древнейших легенд ее рода. То, что может спасти их всех. И теперь она знает, что делать.