Пилигримы (джен)

Они вышли из своей земли сильными молодыми людьми. Они были хорошо одеты, у них была провизия, повозки, кони… Куда все это подевалось?

Слишком долго находились они в пути. Колеса повозки разбились о придорожные камни. Кони пали, когда они переходили мрачную Голую пустошь. Да они сами едва добрались до ее конца, лишь чудом не умерев от жажды и голода. Колючие ветви кустарников и деревьев дремучих лесов изорвали их одежды. Провизия была съедена уже давно…

Они шли уже очень долго. Дорожная пыль въелась в их лохмотья, скопилась под ногтями, забилась в поры кожи. Дожди и солнце чужой земли иссушили их, выдубили, сделали похожими на чучела, которых выставляют в огороде пугать ворон. Их волосы висели сваляными клочьями, и за грязью нельзя было различить, у кого из них они черные, у кого светлые — все были серыми. И от этого только сильнее казалось, что по дороге бредут древние старики.

Когда-то у них была цель. Сейчас они уже с трудом могли вспомнить человеческую речь — так мало они разговаривали между собой, не говоря уже о других людях. Кажется, они шли поклониться каким-то святыням. Кажется… Кажется, они хотели попросить благословения для себя и для своего родного городка. Если кто-то из них еще помнил, как этот городок назывался и где он находится. Никто их них даже подумать не мог, что их путь станет настолько долгим. И настолько трудным. Усталость иссушила их тела, опустошила души. Подобные перекати-полю, гонимому ветром, они просто шли, уже не помышляя о конце пути или о возврате домой.

Механически переставляя ноги, они двигались, не задумываясь над тем, куда идут. И может быть только это движение вперед еще поддерживало в них искру жизни.

Вереницей людей-призраков проходили они села и города. Только самые смелые бросали им под ноги какую-то еду или тряпки.

Они еще не знали, что спустя века о них будут слагать стихи и писать картины. Они просто шли, и вслед им неслось странное слово «пилигримы»…