О девочке Настеньке и её вредном (верном) котике Кузеньке (джен)

Насте уже исполнилось шесть, а она всё ещё боялась засыпать одна в своей комнате. Настя видела… всякое в темноте, а потому очень боялась. Но мама Лена и папа Антон считали всё это глупостями и отказывались оставлять в комнате Насти включённым свет и ночник тоже не покупали: мол, баловство всё это и напрасные траты.

Настя сворачивалась под одеялом в клубок и вцеплялась руками в свою детскую пижаму с мишками тедди. Она закрывала глаза и засыпала почти сразу. А во сне Настя снова видела свою тёмную детскую. Вокруг её кроватки водили хороводы чудовища. Настя смотрела на них во все глаза и не могла отвернуться. Ничего и никого не боялась Настенька, так, как этих чудовищ из своего сна. Одно из них было похоже на небольшое колючее дерево с узловатыми корнями вместо ног и злыми, чёрными глазами в покрытом корой теле. А рядом было мохнатое чудовище с острыми когтями и клыками (в своём детском атласе Настя не нашла таких животных), а ещё в этом хороводе плясала страшная ведьма в оборванной одежде и с бородавкой на носу. Было и много других, напоминавших на змей или грибы с кривыми ногами. Чудовища уходили сквозь стены, а потом возвращались вновь.

Настя просыпалась с криком, сердитые родители бежали в её комнату и ругались. Настю водили к психиатру, который прописал ей лёгкие гомеопатические успокоительные. Настя слушалась родителей и принимала их, вот только чудовища из её снов никуда не исчезали.

Настя очень ждала октября: в этом месяце был её день рожденья. Настя очень хотела, чтобы ей исполнилось семь лет. Она верила психиатру, который говорил, что с возрастом её кошмары обязательно пройдут.

Но они не проходили. Настя просыпалась, она научилась не кричать, чтобы не сердить родителей. Когда Настя открывала глаза, она продолжала видеть чудовищ, которые водили хороводы вокруг её кроватки. И они были всё ближе. Настя с головой забиралась под одеяло, чтобы не смотреть на них. Настя понимала, что чудовища питаются её страхом и становятся сильнее. Но она не могла перестать их бояться. Заснуть ей удавалось только под утро, когда уже начинало светать. Из-за того, что Настя плохо спала, она была маленькой и бледной. Но Настя больше не рассказывала родителям про чудовищ: она не хотела, чтобы родители сердились.

В Настиной комнате на полу и на стенах появились царапины. Но только Настя замечала их, а родители и гости, которых они приглашали иногда в выходные, ничего не видели.

В начале октября, когда до седьмого дня рождения Насти оставалось две недели, родители Насти поехали в выходные в деревню, чтобы навестить бабушку Олю и дедушку Мишу. Настя в деревню ездить любила, у неё там было много друзей.

Бабушка Оля напекла в субботу вечером блинов на деревенском молоке, и вся семья собралась за столом, чтобы съесть их со сметаной и вареньем.

Стук в дверь был очень резким и громким.

— Кого ж это принесло-то?! — воскликнула баба Оля, которая всегда была очень радушной. — Уж никак соседка Зинка?!

Баба Зина жила одна. Она была худой и невысокой, а её седые волосы вечно выбивались из-под платков. Баба Зина носила дешёвые цветастые платья, такие продавали по выходным в автолавке. В деревне бабу Зину сторонились, говорили, что она «знает». Когда что-то случалось, деревенские ходили к бабе Зине «за советом». И из других деревень, даже самых дальних, тоже приезжали к бабе Зине «за советом». А ещё была история: дядя Петя и дядя Ваня напились самогону, да решили бабу Зину ограбить. Залезли они к бабе Зине в дом через окно и ничего-то ценного у бабы Зины не нашли. Вот не брала баба Зина денег за свои «советы», только продуктами её благодарили или работой (крышу прохудившуюся подлатать, забор ли подправить).

Баба Зина после того, как в дом к ней залезли, к участковому не обратилась, а дяде Пете и дяде Ване сказала, что своё они получат. И дядя Петя, и дядя Ваня в течении следующей недели погибли в автокатастрофе, когда решили в райцентр съездить. Родня их, конечно же, бабе Зине окно разбитое после этого поменяла. Больше в их семьях никто не умер. А к бабе Зине в дом лезть у всех желающих охота быстро отпала.

Баба Оля не ошиблась: на пороге действительно стояла её соседка, баба Зина, нарядившаяся в своё самое яркое и пестрое платье и такой же платок, но с длиной чёрной бахромой.

— Приятных вам аппетитов, соседушки, — ласково сказала баба Зина.

— Зинушка, присаживайся за стол, раз уж пришла, — пригласила её баба Оля.

— Да не бойся, Олька, не объем я тебя! — отмахнулась баба Зина. — Я по делу к вам пришла, чтоб поведать.

— Чего поведать-то? — с опаской спросил дедушка Миша.

Он быстро глянул в красный угол, где была размещена старинная икона Богородицы, и перекрестился. Баба Оля последовала его примеру. Мама Лена и папа Антон продолжали, как ни в чем ни бывало, есть блины. Настенька решила на всякий случай повторить за бабушкой и дедушкой, и баба Зина одобрительно качнула головой, а потом и сама покрестилась.

— Про внучку вашу Настю поведать пришла, — громко объявила баба Зина.

И Настя даже блин недоеденный вернула обратно на тарелку.

— И что ж про внучку-то? — осторожно спросила баба Оля.

— Она видит и её видят, — строго сказала баба Зина, — а потому и утащить могут!!!

— Свят-Свят-Свят!!! — и баба Оля и начала быстро креститься.

Дедушка Миша тоже принялся креститься. Настенька снова последовала их примеру: она-то знала, насколько СИЛЬНО права баба Зина. А вот родители Настеньки только заулыбались, продолжали есть блины и пить крепкий чёрный чай. Они очень гордились своей не суеверностью и просвещённостью.

— Что ж ты, Зинка, страхи нам таки сказываешь?! — воскликнул дедушка Миша.

— Что ЗНАЮ, то и сказываю! — строго сказала ему баба Зина. — Вот, Настенька, игрушечку тебе сделала! Держи при себе, да не теряй! — и она достала из кармана платья маленькую деревянную пирамидку.

На неокрашенных, деревянных конусах пирамидки были выцарапаны чем-то острым, а потом обведены чёрной краской странные, незнакомые Насте знаки.

Баба Зина протянула Насте в руки свой подарок очень быстро: прежде, чем успели вмешаться Настины взрослые родственники. Когда Настя взяла у бабы Зины пирамидку, она на мгновение почувствовала твёрдую уверенность, что уж теперь-то точно будет всё хорошо.

— Спасибо, баб Зин, — поблагодарила Настя.

Она немедленно попыталась снять все три конуса с подставки с шестом, но не смогла.

— Это необычная игрушка, — строго объявила баба Зина, — а оберег защитный! Не ломай и не разбирай, при себе всегда держи!

— Спасибо, конечно, — сказала мама Лена, — но у Насти много игрушек, ей ничего не надо. Настя, верни бабе Зине её пирамидку.

— Ты, Ленка, за дочку-то не решай! — рявкнула на неё баба Зина. — Если лишиться её не хочешь!

— Настя, отдай, — потребовал папа Антон.

— Не отдам, — твёрдо ответила Настя. — Моё теперь.

— А ты дочке не указывай, — ещё громче закричала баба Зина. — Она умнее вас обоих вместе взятых! Всё понимает, хоть и маленькая! А вы, два взрослых олуха, слепые и глухие! Того гляди, дочу провороните!!!

И не дожидаясь ответа, баба Зина весьма резво выбежала из дома, громко хлопнув на прощанье дверью.

В воскресенье, перед возвращением в город мама Лена и папа Антон очень сильно поругались со своей дочкой Настей.

— Оставь здесь эту ужасную игрушку! — кричала мама Лена.

— Бабушка Оля её вернёт! — вторил ей папа Антон.

— Моё! Не отдам! Мне надо! — твёрдо отвечала им Настя, крепко сжимающая пирамидку в руках.

Она уже заметила одну странность, связанную с новой игрушкой: чёрная краска не стиралась и не размазывалась, даже, если Настя хватала её мокрыми или потными руками.

— Лена, дочка, — миролюбиво сказала вошедшая в комнату баба Оля, — Антону же на работу завтра, а вы приедете, будет ночь-полночь! Не выспится твой муж, опоздает и получит от начальства нагоняй.

— Что ж делать-то, мамочка? — в отчаянии спросила мама Лена.

— Ехать, — объявила баба Оля, — а Настенька пусть забирает свою новую игрушку. Она — дитя, а значит, поиграет, бросит и забудет. И нечего из-за ерунды такой ссориться.

— Спасибо тебе, бабулечка Олечка! — радостно поблагодарила Настя.

Она-то хорошо понимала, почему баба Оля её выгораживает: верит, что правду соседка поведала, а потому хочет, чтобы Настя дарёный оберег забрала.

— Да, выезжать надо было ещё два часа назад, — сердито сказал папа Антон. — И пусть Настасья забирает эту дурацкую игрушку! Поедем прямо сейчас! — скомандовал он.

Психиатр очень категорично высказался по поводу конфликтов и наказаний: то и другое, определенно, очень плохо скажется на состоянии впечатлительной Насти. А потому и того и другого необходимо, по возможности, избегать.

И Настя сложила деревянную пирамидку в свой маленький детский рюкзачок в форме плюшевого мишки тедди и уже с радостью села в автокресло, расположенное в середине заднего сиденья в родительской машине. Её родители очень серьёзно относились к вопросу детской безопасности во время авто поездок.

И они все втроём поехали обратно в город, а за окнами машины проносились бескрайние поля, уходившие за горизонт, лесополосы, теперь жёлто-красные и деревеньки, большие и маленькие. Настенька улыбалась, ведь везла с собой в город защиту, сделанную «знающей» бабой Зиной.

Игрушку со значением родители не отняли у Насти после приезда. Вернулись действительно очень поздно: долго стояли в пробках на въезде в город. Спать легли только под утро.

Насте не разрешили взять новую игрушку в постель. Мама Лена положила пирамидку на столик у окна, вне досягаемости. Настя заметила в своей комнате чудовищ сразу, как мама Лена вышла. Но за окном уже занимался рассвет, потому подобраться к Настиной кроватке они не успели. Только поскреблись острыми когтями по углам, скорчили Насте страшные гримасы и пообещали, хоть и не сказали ни слова, прийти на следующую ночь.

— Услышьте и помогите! — прошептала Настя прежде, чем заснуть и уже во сне увидеть, как прячутся чудовища в сумраке, по углам её комнаты.

Слово «услышьте» она узнала из теле проповеди, которую как-то включила баба Оля в выходные, когда Настя и её родители приехали погостить.

Насте показалось, что деревянная пирамидка засветилась на мгновение, но свет этот был очень слабым. И Настя заснула и забыла, что видела.

Папа Антон на следующий день встал в шесть утра, как обычно, и на работу не опоздал, хоть и чувствовал себя очень плохо.

В десять часов мама Лена и Настя позавтракали манной кашей попили фруктовый чай. Настя с радостью пила чай из своей красивой чашечки с цветочками и бабочками. А кашу она съела всю и без нареканий со стороны мамы Оли. А всё потому, что мама Лена разрешила Насте поставить подаренную пирамидку на стол.

После завтрака мама Лена и Настя собрались гулять. Настя снова положила пирамидку в рюкзак в форме мишки тедди и взяла с собой на улицу.

Они пошли на детскую площадку, и Настя целых два часа играла и каталась с горок с Полей и Таней, которым тоже в этом году должно было исполниться семь лет, Поле — в ноябре, а Тане — в декабре. Мама Лена поболтала с мамами Поли и Тани. А через два часа мама Лена собралась домой: всё-таки сказывалась усталость от позднего приезда из деревни.

Настя не стала капризничать из-за того, что они раньше уходили с детской площадки.

Когда Настя вместе с мамой Леной направилась к дому, ей показалось, что деревянная пирамидка в рюкзаке дёрнулась, будто живая. И Настя поняла, что её о чём-то предупредили.

Она внимательно посмотрела по сторонам: ничего необычного, всё тот же двор, дома, клумбы, лавочки у подъездов, припаркованные машины. Вот только… И Настя услышала очень тоненький и тихий жалобный писк. Она повернулась и тогда заметила… крошечного, бело-серого котёнка, он лежал под раскидистым кустом с красновато-рыжими осенними листьями.

— Настя, ну чего ты там встала?! — проворчала мама Лена, ушедшая далеко вперёд. — Нам домой идти надо, отдыхать…

И мама Лена замолчала, когда увидела, кого Настя держит в руках.

— Мамочка, здесь котя плачет, — сказала она.

Только котя на руках у Насти плакать уже перестал и даже попытался мурлыкать.

— Помнишь, твоя подруга, тётя Соня, пристраивала котяток? А нам папа не разрешил, — затараторила Настя. — Давай этого возьмём! А то котя здесь… умрёт!

— Настя… мы же не можем… вот так вот! Мы же папе твоему ничего не сказали! — запричитала мама Лена.

— А мы сначала возьмём, а потом скажем, — заявила Настя.

— Он же… больной, — сказала мама Лена.

Котёнок у Насти на руках так пронзительно посмотрел на маму Лену небесно-голубыми глазами, что она сразу замолчала.

— А знаешь, Настя, — решительно сказала мама Лена. — Мы немедленно едем к ветеринару.

Котёнок на руках у Насти снова замяукал. И Настя чётко услышала произнесённое тоненьким кошачьим голоском:

— Пригожусь!

Настя посмотрела на маму Лену, но та в этот момент гуглила в смартфоне ближайшую к ним ветеринарную клинику и, похоже, ничего необычного в кошачьем мяуканье не услышала.

А котёнок посмотрел на Настю и снова мяукнул:

— Пригожусь!

— Настя, я нашла клинику! — радостно сообщила мама Лена. — Она в соседнем доме и нам не надо никуда ехать!

— Кузя! — снова мяукнул серо-белый котёнок на руках Насти.

— Пойдём, доча! Сейчас его полечим! — сказала мама Лена, снова не заметившая ничего необычного. — Отдашь мне его?

— Нет, я сама понесу, — твёрдо ответила Настя. — Его зовут Кузя, — добавила она.

— Ну, Кузя так Кузя, — как-то очень легко согласилась мама Лена.

В клинике Кузе сделали капельницу и назначили препараты для симптоматической терапии. А ещё врач подтвердил маме Лене, что котёнок — и правда мальчик Кузя, а не девочка Кузанна. На следующий день маме Лене и Насте посоветовали снова прийти с Кузей на капельницу. А ещё посоветовали покормить детским мясным пюре.

После ветеринара мама Лена и Настя пошли вместе с Кузей в местный супермаркет, чтобы купить пюре.

Дома папа Антон удивился и даже немного обиделся:

— А я хотел завести мейнкуна, — сообщил он, — но только, когда Насте исполнится десять.

— И заведёшь, — заверила его мама Лена. — Кузю нашла Настя, и я, конечно же, не могла его бросить.

Поздно вечером, после кормления крошечной порцией диетического пюре из индейки, Кузю уложили спать в прихожей, в коробке для обуви, на полотенце и впитывающей пеленке для животных. И Кузя сразу замурлыкал.

А после родители спать отправили и Настю, и, конечно же, снова не разрешили взять с собой пирамидку.

Настя лежала в своей маленькой кровати в темноте и старалась не смотреть на чудовищ, которые очень близко подобрались к ней.

Только вдруг Настя услышала звук шагов… Очень мягких и совсем нечеловеческих. А потом она увидела… большого кота с горящими, желто-зелёными глазами и вздыбленной шерстью.

— Мьяууу!!! — закричал кот и побежал за чудовищами, которые немедленно бросились врассыпную по углам тёмной Настиной детской.

— Кузя! Кузенька! — радостно шептала Настя. — Прогони их! Прогони всех злых!

Она заметила, как засветилась пирамидка, оставленная мамой Леной на столике у окна.

И чудовища забились по углам и больше из них не показывались.

— Кузя! — встревоженно закричала из прихожей мама Лена. — Кузя… не дышит!!!

Большущий кот посмотрел на Настю, мигнул своими жёлто-зелёными глазами и… прошёл сквозь закрытую дверь Настиной комнаты.

— Мама! Мамочка! — закричала Настя.

Хоть ей и было очень страшно, Настя, босая и в пижаме с медведями тедди, вылезла из кровати.

— Что с Кузенькой?! — снова закричала она, открыла дверь и побежала в прихожую.

А крошечный Кузенька приподнял из обувной коробки свою серо-белую голову и громко замурлыкал.

— Дышит! — радостно крикнула мама Лена и осторожно погладила спасённого котёнка.

Погладила Кузеньку и Настя.

— Мне завтра в шесть вставать!!! — сердито крикнул папа Антон из их общей с мамой Леной спальни. — Молча спасайте своего кота!!!

На следующую ночь разгон чудовищ в Настиной комнате повторился, только Кузенька дождался, когда мама Лена тоже уйдёт спать.

Так Кузя гонял чудовищ каждую ночь, пока ему не исполнился год.

А после года Кузя, теперь уже здоровый, сильный кот, начал пробираться в Настину комнату, будучи вполне себе материальным. И он уже не просто гонял чудовищ: он стал рвать их в клочья. Конечно, мама Лена и папа Антон по-прежнему ничего не замечали: ни царапин на полу и стенах, ни подтёков зеленоватой крови, ни… растерзанных монстров. Впрочем, всё это очень быстро исчезало, когда дневной свет проникал в Настину комнату.

А чудовищ в комнате Насти с каждой ночью становилось всё меньше. Выжившие прятались в сумраке по углам и уже до утра больше не показывались. А Кузя ложился спать у Насти в ногах и всегда громко мурлыкал, чтобы успокоить свою маленькую хозяйку. Настя засыпала под его мурлыканье и ей больше не снились кошмары, а только красивые и добрые сны. Утром она просыпалась бодрой и отдохнувшей. Бледность с Настиного лица исчезла, и её сменил здоровый румянец. Да и расти Настя стала намного быстрее: это уже не была слишком маленькая для своего возраста, болезненная девочка.

Родители Насти, конечно же, возражали против Кузиного сна в ногах у их дочки. Они беспокоились о гигиене и возможности развития аллергии. Но Кузя всегда уходил из Настиной комнаты прежде, чем мама Лена успевала его там заметить, огорчиться и ужасно громко раскричаться по этому поводу.

Страшная злобная ведьма была последней, с кем расправился бесстрашный Кузя. Было уже хорошо за полночь, и ведьма, одетая во всё черное, летала по комнате и шептала проклятья. Настя дрожала, но не пряталась под одеялом: она хотела видеть. Тело кота Кузи заполнилось ярким золотистым светом, и Кузя, увеличившийся в размерах и вздыбивший шерсть, тоже полетел следом за ведьмой. Он загнал её в угол под потолком, а затем вцепился в неё. И свет в его теле стал ослепительно ярким. Ведьма страшно вскрикнула и исчезла в этом свете.

А после Кузя, уже обычного размера и без всякого света, плавно приземлился на пол, почти бесшумно.

Но Кузя не побежал к своей маленькой хозяйке. Он стал оглядываться и принюхиваться. А потом обошёл все четыре угла Настиной комнаты. В каждом он останавливался и сначала шипел, потом тихо мяукал и затем царапал когтями. И после этого сумрак в углу внешне как-то менялся, становился менее… тёмным.

Настя поняла, что Кузенька закрывал входы в её комнату для новых чудовищ, которые могли прийти на смену уже уничтоженным.

И после этого Настя больше не боялась. А деревянная пирамидка в её комнате на столе у окна перестала светиться.

Ещё Кузя кусал и царапал Настиных родителей, если они ругали Настю и она начинала плакать. А если они ругались и спорили друг с другом, Кузя начинал так громко и страшно шипеть, что они немедленно замолкали.

На следующий год Настя пошла в первый класс в школу. Училась она, в целом хорошо, на пятёрки, но случались и четвёрки, а иногда — и тройки. Но ни Настя, ни её родители из-за оценок не расстраивались. Домашние задания Настя делала каждый вечер в компании Кузеньки, который лежал на её столе, у окна и иногда заглядывал в её тетрадки. А ещё на столе по-прежнему стояла деревянная пирамидка. Настя брала её с собой в школу каждый день и не показывала ни учителям, ни одноклассникам.

Настя упросила родителей записать её в художественную школу. Когда там были уроки рисования на свободную тему, Настя по памяти рисовала чудовищ, которых она видела в своей комнате. Её рисунки учителя вешали на стене в классе. Настя начала рисовать чудовищ и дома, и когда таких рисунков у неё набралось несколько десятков, в художественной школе организовали выставку, которая очень понравилась всем жителям города, и Настя стала местной знаменитостью. Ей организовывали ещё выставки в музеях и центрах искусства. Но Настя не загордилась, а просто продолжила учиться в художественной школе и, конечно же, рисовать. Ведь рисование лечило ей душу.

А когда Настя рисовала дома, Кузя иногда лапкой осторожно поправлял её руку, и получалось ещё лучше.