Дети Бозона Хиггса (гет)

Однажды мудрец Нарада попросил Кришну: «Господи, покажи мне Майю».

Кришна улыбнулся и ответил: «Хорошо, но сначала пойдем со мной в пустыню».

Свами Вивекананда

Весна 1994 года

Элис очнулась, обнаружив себя сидящей за столиком в кафе. Она узнала это кафе. Они с Эммой частенько сюда захаживали ещё в студенческие годы. Перед ней стояла чашка почти остывшего кофе. Она попросила счёт, но официантка сказала, что счёт уже оплачен.

— Когда я его оплатила?

— Минут пятнадцать назад.

— Я была одна?

— Нет, с вами был какой-то седой джентльмен.

— Да-да, спасибо, я просто отвлеклась, задумалась, — поспешно сказала Элис, но на самом деле, она ровно ничего не помнила: ни седого джентльмена (кто это?), ни того, как входила в кафе, ни того, что было с утра этого дня. Она встала и подошла к зеркалу у входа. Своё растерянное лицо она хотя бы узнала. «Меня зовут Элис Найтингейл, — проговорила она про себя, — я преподаю в Оксфорде антропологию»…Она порылась в сумочке и нашла телефонную книжку. «Надо позвонить Эмме». Элис вышла из кафе и нашла ближайший таксофон.

Эмма Фитцджеральд — близкая подруга Элис, делившая с ней быт. Они со студенческих лет привыкли жить под одной крышей. Это было удобно: можно было делить на двоих арендную плату, иметь общий котёл. Ей пришлось переехать, когда Элис вышла замуж, но вернулась, когда она через полгода развелась. Эмма тоже преподавала в Оксфорде, психологию…

— Ты где? — раздался в трубке голос Эммы.

— Я в том самом кафе в Лондоне, недалеко от Кингс-Кросс, куда мы часто с тобой ходили, — голос Элис был глухой, чуть хриплый.

— Я сейчас приеду, — Эмма не стала задавать лишних вопросов. По голосу она поняла: что-то случилось.

— Как в старые добрые времена, — преувеличенно жизнерадостно воскликнула Эмма, подойдя к столику, но сердце у неё упало, едва она взглянула на подругу.

— У тебя какой-то ошпаренный вид.

— Скорее, очумелый. Я…не знаю, как здесь оказалась. Официантка сказала, что счёт оплачен, а я этого не помню. И вообще не помню, какой сегодня день… Я откуда-то вернулась? Издалека?

— Мы с тобой расстались сегодня утром. Я думала, ты на работе, — Эмма испуганно посмотрела на Элис.

— Странно…У меня впечатление, что меня не было год…или несколько месяцев…Но я ничего не помню.

— Ты что-нибудь принимала в последнее время?

— Абсолютно ничего.

— Что ты помнишь из последнего?

— Дай подумать…конференцию. Я там читала доклад… «Применение психоделиков в шаманских практиках индейцев яки».

— Ничего необычного на этой конференции ты не заметила?

Элис задумалась.

— Ничего особенного…разве что…ко мне в кулуарах подошёл один очень экстравагантный джентльмен, с длинной белой бородой, в странном костюме…Он поразил меня своими взглядами, эрудицией…С ним можно было говорить о чём угодно. Мне показалось, что его познания в самых разных областях гораздо глубже, чем у многих известных мне учёных. Настоящий энциклопедист. Человек эпохи Ренессанса! Он меня, кажется, куда-то пригласил, протянул рекомендательное письмо... оно было написано зелёными чернилами, на пергаменте, мне это показалось странным, но я не особенно задержалась на этой мысли: среди учёных есть очень необычные личности, а глядя на его костюм и бороду, я решила, что это его стиль.

— Ты шутишь!

— На письме ещё была странная средневековая печать с гербом…Кажется, лев, барсук, орёл, змея…и буква Х…

— Может, это был яркий сон?

— Если это был сон, то я и сейчас сплю.

— А ты поищи эту бумагу…пергамент. Если он тебе это дал…

— Кстати, я не помню, когда была эта конференция…на которой я делала доклад.

— Так это же было позавчера…Ты бы просто никуда не успела уехать и вернуться.

Элис открыла сумочку, пошарила в ней.

— Нет, в сумочке ничего такого нет. Ни бумаги, ни пергамента. Может, дома?

— Поищем дома. Слушай, над тобой кто-то нехорошо подшутил. Похоже на гипноз.

— У меня совершенно сместилось представление о реальности.

— В общем, так, — заключила Эмма решительным тоном. Если не будет никаких вещественных доказательств…хотя, чего? Если бы ты где-то долго отсутствовала, я бы это подтвердила. И не оставила так. Я бы полицию на ноги подняла. Наверное, этот пожилой джентльмен, который к тебе подошёл, гипнотизёр, аферист…циркач…не знаю, кто. Но зачем? Что ему от тебя было нужно? Денег у тебя не ахти сколько.

— У меня все деньги на месте. За меня даже заплатили по счёту…Или я сама заплатила…Не знаю, кому могла прийти в голову идея меня разыграть.

— Советую тебе обратиться к специалисту. Мой коллега. Он прекрасно владеет регрессивным гипнозом. Вот его телефон, -

Эмма достала ручку, вырвала листок из блокнота и записала номер.

— Попробуем вывести твоего афериста на чистую воду.

Вскоре Элис ждало новое потрясение: она узнала, что беременна. У неё должна была родиться двойня: мальчик и девочка.

— Я даже не знаю, кто отец моих детей, — она была совершенно растеряна.

— Ты ведь не веришь в непорочное зачатие?

— Как-то не приходилось с таким сталкиваться. И слышать не приходилось. Единственный случай описан только в Библии, — Эмма усмехнулась.

— Ещё, кажется, Анакин Скайуокер из «Звёздных войн» был непорочно зачат, но и это сказка…кстати, почему обычное зачатие обязательно порочное? …Слушай, если я никуда не уезжала, расстались мы только-только, когда я успела забеременеть? Я точно всё это время ни с кем не встречалась.

— Может, с бывшим решили помириться, а ты забыла?

— Я, скорее в непорочное зачатие поверю! Кстати, психолог, твой коллега, никаких неожиданных воспоминаний под гипнозом из меня не извлёк. Ничего, кроме тумана.

— У меня есть версия, бредовая вполне, в духе забойного сериала-фэнтези, но что делать, если других вариантов нет? Возможно, ты попала на какой-то секретный объект и тебе стёрли память. Настолько глубоко, что психолог не смог ничего обнаружить.

— Можно, конечно, и в такое поверить, только вот со временем не сходится. Даже самые крутые шпионы не смогли бы стереть не только память, но и время.

— Ну, так я и говорю: сериал-фэнтези, а не шпионский триллер.

— Шутки шутками, но что-то мне кажется, что всё упирается в этого удивительного старца с бородой! Как бы его достать из моей головы? Что он со мной сделал?

— Тебе кто-то внушил всё это, этот человек мог выглядеть совсем иначе, но из-за гипноза у тебя в памяти остался именно такой его облик. И было ли письмо — неизвестно, мы так его и не нашли. Я тебе дам ещё один телефон, этот специалист вообще светило науки, и мы подготовим к нему вопросы.

Но и самый-самый высококлассный специалист, светило науки, наткнулся в голове Элис на ту же стену тумана и признался, что с подобным ни разу не сталкивался.

— Ну и что ты будешь делать?

— Рожать…. Не знаю…могу ли я просить тебя…помочь мне?

— Конечно можешь! Я всегда буду рядом. Мы их вырастим, даже если их отец — святой дух… А что мы им скажем об отце, — спросила Эмма, — ведь они подрастут и начнут спрашивать. В святого духа в роли отца они точно не поверят.

— Придётся придумать легенду. И фамилию.

Первой фамилией, пришедшей Элис в голову, была Салливан-Смит.

— Назову-ка я себя «миссис Салливан-Смит».

— Твой бывший, если узнает, будет взбешён...

Настоящий Джереми Салливан-Смит был приятелем её первого мужа. Оба были математиками. Элис почти не знала его. Когда он приходил к ним домой, муж бесцеремонно её выпроваживал на кухню, демонстративно указывая ей «её место», а сам с этим Салливаном-Смитом уединялся, обсуждая какие-то уравнения. Эмма считала, что они оба игроманы и ищут выигрышные комбинации. Она с облегчением вздохнула, когда узнала, что Элис подала на развод.

— Ещё немного — и он оставил бы тебя без гроша в кармане, всё бы продул в казино.

— И бог с ним... Но пусть отец наших детей будет физиком, а жить и работать будет в Швейцарии.

— На большом адронном коллайдере.

— И будет ловить загадочную частицу — бозон Хиггса.

— Его работа будет настолько секретной, что он никогда не сможет приехать домой.

— И даже писем писать не будет, ведь иначе какие-нибудь террористы захотят взять нас в заложники и заставить его сделать для них ядерную бомбу!

— А ещё пусть у него будет дальний родственник: художник Джулиан Мерроу-Смит.

— Верно! Мы недавно видели его картины в художественной галерее. У него чудесные натюрморты. Кажется, он сейчас живёт и работает на юге Франции. Вот уже и родословная намечается.

Так они и решили. Так родилась легенда.

Элис засыпала и видела странные сны. Вот она идёт по каменному коридору. Горят факелы. Статуи рыцарей в латах. Портреты…Она идёт как бы в тумане, как в какой-то маслянистой жидкости, вроде глицерина. До неё смутно доносятся голоса, неразборчиво, как на замедленной съёмке. Комнаты. Ученики склонились и что-то пишут. Все странно одеты в чёрные мантии и остроугольные шляпы…

…Элис сидела в странном зале на уроке. По ощущениям было мрачно и сыро, как в подземелье. Ученики в чёрных одеяниях склонились над котлами и что-то варили. От котлов шёл цветной пар. Профессор строго смотрел на класс.

— А вы, да, вы (он обратился к ней) тоже не будете бездельничать. Возьмите котёл, прочтите на доске инструкции, достаньте и шкафа всё необходимое — и приступайте к делу, — сказал он сердито.

— Помешивать надо палочкой?

— Разумеется.

— Но у меня нет палочки.

— Ваша проблема.

Она достала из сумочки указку, которую зачем-то всегда носила с собой и которая вдруг так неожиданно ей пригодилась. В конце урока хмурый профессор забрал её образец вместе с остальными, ничего не сказав.

Вскоре у Элис родились двойняшки — Сильвиус и Энн и они с Эммой с головой погрузились в заботы о них. Теперь им большую часть времени приходилось работать на дому, а если на работе требовалось их присутствие, они сидели с детьми по очереди. Всё бы ничего: дети росли спокойными и весёлыми, но за ними стали замечаться странности: они, ещё не научившись ходить, запросто могли летать. Они свободно парили по комнате, но особенно любили летать брассом. Это их веселило, и они заливисто смеялись. Кроме того, они протягивали ручки и любой предмет просто прилипал к ним без всяких усилий. Это тоже их забавляло. Сначала Элис и Эмма были шокированы, но потом привыкли. Приходилось только следить, чтобы окна, форточки и двери оставались закрытыми и они не улетели на улицу. Во время прогулок дети вели себя тихо и в основном спали.

Труднее всего оказалось нанять няню, а няня была им срочно нужна, иначе им грозило увольнение. Приходили разные соискательницы, молодые и постарше, уже почти соглашались, уже обговаривали оплату, условия…но…увидев летающих по комнате детей, столбенели и убегали прочь. И всё начиналось сначала. Элис дала в газету отчаянное объявление: «Чудесным детям с нюансами срочно нужна добрая няня с нестандартным мышлением и без предрассудков». Она не слишком верила в успех, временами обеих женщин охватывало отчаяние, но однажды на пороге их дома появилась Ариана.

— Я пришла по объявлению, вам нужна няня для детей? Я готова ею стать. Меня зовут Ариана Блэк.

Как всегда, Элис и Эмма не решились сразу рассказать Ариане, в чём проблема. Они осторожно расспрашивали её об условиях, Ариана со всем соглашалась. Она многого не просила, но предложила жить всем вместе — с ней и её маленьким сыном Августом, ровесником их детей.

— Так покажите-ка мне ваших деток, что ещё у них за нюансы такие?

Элис и Эмма сказать не решились. — Сейчас вы их увидите. — Они открыли дверь. В комнате Сильвиус и Энн вовсю носились по воздуху наперегонки и визжали.

— Замечательно! Им даже мётлы не нужны! — Элис и Эмма переглянулись. — Мётлы?

— Ну да. Обычно такие, как мы, летаем на мётлах. Для остальных видов перемещений они пока ещё не доросли.

— И вам…не кажется это пугающим, странным?

— Вовсе нет. Такое редко, но случается.

— А кто такие «мы»?

— Ведьмы, волшебники.

— У вас превосходное чувство юмора.

— Допустим…Я могу приступать к своим обязанностям?

— Добро пожаловать в нашу семью!

Элис видела зеркало в захламлённом чулане — или не чулане. Она подошла к нему, но оно её не отразило, там был кто-то ещё... И надпись: ЕИНАЛЕЖ…

Ариана с маленьким Августом поселилась вместе с Элис, Эммой и двойняшками. Она очень быстро с ними поладила.

— Им ни в коем случае нельзя запрещать делать то, что они умеют. Это очень вредно. Если они будут себя сдерживать, то их природная сила, не находя выхода, сделает их опасными для них самих и окружающих.

Элис и Эмма это и сами понимали. Когда дети были совсем малы, они, если было нужно, старались их отвлечь от их «фокусов», как они это называли, а когда они подросли, научились им всё мягко и терпеливо объяснять, почему «фокусы» лучше показывать дома.

Элис очень любила классическую музыку и привила эту любовь всем остальным членам семьи. У них была коллекция пластинок с записями известнейших певцов и исполнителей. В каникулы всей семьёй иногда отправлялись слушать оперу или симфоническую музыку. Ариана поощряла увлечение музыкой, считая, что она действует на детей-волшебников благотворно. Ещё всей семьёй занимались по 15 минут медитациями перед сном. Элис увлекалась йогой, дзен-буддизмом, читала Карлоса Кастанеду, интересовалась эзотерикой и духовными практиками.

Под руководством Арианы Сильвиус и Энн подготовили несколько шоу: фигурное катание с элементами магии под музыку Моцарта, Бетховена и Равеля. Они называли это «фигурное катание плюс». Их сценическими псевдонимами были Памина и Тамино — имена персонажей «Волшебной флейты» Моцарта. Они выступали на сценах разных шапито, на каникулах, ведь они учились в школе.

Элис сначала была против шоу: детям надо учиться и отдыхать на каникулах, но они её уговорили: деньги, заработанные за выступления, они будут откладывать на образование. Оба хотели поступить в Оксфорд. Сильвиус хотел стать, как отец, физиком, а Нетти — как мама, антропологом или как Эмма, психологом. Ещё она изучала иностранные языки и уже могла читать на французском, немецком, итальянском и даже русском. У Элис были книги на этих языках, даже на русском, поскольку кто-то из её родни был выходцем из России.

— Мама! К нам прилетела сова, настоящая! — Когда Ариана прибежала из кухни на зов Августа, она увидела, что окно открыто, а на столе сидела большая серая сова. К её лапке было что-то привязано.

— Это тебе, сынок, — Ариана подала Августу запечатанное сургучной печатью письмо на пергаменте с гербом, на котором были изображены лев, барсук, орёл и змея.

— А я знаю: это письмо из Хогвартса. Давай прочтём!

Из письма следовало, что Август Блэк приглашался на первый курс Школы чародейства и волшебства Хогвартс. К письму прилагался список всего, что необходимо купить для занятий.

Август давно ждал этого письма, но почему оно только одно?

— А почему Силу и Нетти не пришли такие же письма? Ведь они тоже волшебники и умеют даже больше меня, летать, например?

Ариана задумалась: — Не знаю. Может, про них забыли?

За юными волшебниками следила не школа, а министерство. Школе предоставляли списки, по которым она рассылала приглашения. Так что ошибка (или умысел?) скорее всего, исходила из министерства. Что же касается Сила и Нетти, то они, раз им не прислали приглашения в Хогвартс, считались просто маглами и о них ничего не знали. Проявление у них волшебных способностей могли приписать кому-то другому, например, Августу.

Обычно дети маглов, если у них стихийно проявлялась магия, приглашались в Хогвартс. Никаких сбоев никогда не было, но может что-то изменилось в политике Министерства? Кто мог умышленно не включить Сила и Нетти в списки? В министерстве были люди, симпатизировавшие Долорес Амбридж. Сама Амбридж была осуждена и томилась в Азкабане, но дело её жило. Это не была «партия Амбридж», скорее, разрозненные молчаливые сторонники. Они затаились и не высказывались вслух, но вполне могли саботировать приглашения в Хогвартс детей из семей маглов, пусть и не всех, пусть через одного-двух. Некоторым из них запала в голову теория Амбридж о том, что способность к магии передаётся по наследству только в семьях чистокровных волшебников, а маглорождённые её могли получить только силой или хитростью. Абсурд, конечно, но их эта мысль грела. Поскольку они следили по долгу службы за проявлениями волшебства, то вполне могли, обнаружив юных волшебников — очень сильных! — которые могли летать сами по себе ещё в младенчестве, но родители которых были маглами, намеренно не внести их в списки. Как Элис могла «украсть» для детей эти способности, они особо не задумывались, но могли решить не пускать их в волшебное сообщество. А если они окажутся опасными, их можно будет изолировать в больнице св. Мунго или тихо стереть им память Что же касается Сила и Нетти, то они, раз им не прислали приглашения в Хогвартс, считались просто маглами и о них ничего не знали.

Ариана в первую очередь подумала именно о Министерстве магии и отправилась туда. Её направляли из кабинета в кабинет, но внятного ответа она так и не получила.

Сил и Нетти учились в обычной школе, вернее, в нескольких школах. Они не задерживались в школе больше года из-за своей стихийной магии. Дети пытались её скрыть, но им не всегда это удавалось: в школе ребята часто ссорятся, дерутся. Первыми Сил и Нетти ни на кого не нападали, но приходилось отвечать, давать сдачи хулиганам. Элис говорила: — Если уж никак не получается без драки, то просто деритесь, старайтесь только не причинять травм. Не сдерживайте своих чувств. Иначе ваши «фокусы» выйдут наружу и вы не сможете с ними справиться.

Одноклассники быстро поняли, что Сил и Нетти от них отличались: вокруг них всегда происходило что-то странное, особенно, если они злились или огорчались: двигалась мебель, раздавались какие-то непонятные стуки. Их стали побаиваться, пытались всё это объяснить, насмотревшись разных фантастических сериалов. Например, кое-кто решил, что Сила и Нетти в раннем детстве чем-то облучали (а раз их отец занимался бозонами Хиггса, то, скорее всего, этими самыми бозонами). Их дразнили бозонутыми или детьми Бозона Хиггса. Сил и Нетти не обижались. — Да, — говорили они, — мы бозонутые, и это круто! Что может быть круче бозона Хиггса?

При подготовке своих шоу Сил и Нетти занимались не только фигурным катанием, но и эвритмией, техникой, разработанной доктором Рудольфом Штайнером, создателем учения антропософии. Это были гармоничные произвольные движения под музыку или декламацию. Они заранее записывали на диктофон стихи, часто на иностранных языках, например, что-нибудь из Гёте или Мандельштама, чтобы не отвлекаться на содержание и старались преобразить звуки музыки или стихов в жесты.

Август был постоянным свидетелем их упражнений.

— Давай, ещё раз повторим!

— Давай!

Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.

Медуницы и осы тяжёлую розу сосут.

Человек умирает. Песок остывает согретый,

И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут.

Ах, тяжёлые соты и нежные сети,

Легче камень поднять, чем имя твоё повторить!

У меня осталась одна забота на свете:

Золотая забота, как времени бремя избыть…

Элис Найтингейл превратилась в миссис Элис Салливан-Смит и почти поверила в это. Была ли она в Хогвартсе? Она не знала. Возможно, ей просто привиделся очень странный сон, о котором она потом забыла. Остались дети, появившиеся неизвестно откуда, но иногда, когда она слушала сонату Шуберта си бемоль мажор, ей казалось, что она что-то смутно вспоминала, что-то отзывалось у неё в сердце, отдалённый отголосок, призрачная тень исчезнувшего воспоминания.

Элис сидела в светлой комнате и играла странным шариком с крылышками. Шарик норовил вырваться и улететь, но когда она стала напевать мелодию из Верди, он вдруг послушался музыки и стал мягко и плавно двигаться в такт.

— Этот шарик такой чувствительный, он подчиняется музыке, — сказала она коротышке с копной седых волос.

— Он подчиняется магии, — ответил коротышка неожиданно тонким голосом, — здесь всё пронизано магией…

Ариана не могла не рассказать ребятам о мире волшебников. Они слушали её рассказы о волшебной школе Хогвартс и её учителях, о предметах, которые там изучают, как удивительную сказку. Элис и Эмма так и считали, что Ариана прекрасная сказочница и поражались её, как они думали, фантазии.

— И Август учится в этой школе?

— Да.

— Круто!

Август приносил им свои записи на пергаментных свитках, они их внимательно читали. Только они мало что понимали, а показать им разные чары и заклинания Август не мог: несовершеннолетним не разрешалось колдовать вне школы. Однажды Ариана всё же решилась показать им Косой переулок, так сказка стала былью.

— Только ведите себя тихо, громко не разговаривайте, не привлекайте к нам внимание, ведь мы там будем…не совсем законно.

В Косом переулке было людно. Ариана, Сильвиус и Энн шли вдоль магазинчиков. Дети смотрели во все глаза. Они никогда ещё не видели таких странных магазинов.

— Здесь продаются учебники для тех, кто учится в Хогвартсе и другие книги по магии, — говорила Ариана. Остановились посмотреть. На витринах стояли книги, по виду старинные, в кожаных переплётах.

— А внутрь можно зайти?

— Внутрь лучше не надо.

— Может, что-нибудь купим…что-нибудь волшебное?

— Пока просто идём и смотрим. Здесь, кстати, свои деньги. Галлеоны, сикли и кнаты. Это золотые, серебряные и медные монеты.

— А бумажек нет?

— Нет. А вон то большое здание — это банк Гринготтс. Им управляют гоблины.

— Настоящие?

— Ну да. Что в этом удивительного? Они хорошо разбираются в финансах.

— Круто! Мы бы хотели тут жить и учиться в Хогвартсе.

Ариана вздохнула.

— К сожалению, в Министерстве решили иначе, не знаю, почему.

— У волшебников и Министерство есть?

— И Министерство… А здесь можно купить мантию.

— Это одежда волшебников?

— Да. Чёрные мантии для будней, а цветные для праздников. И шляпы.

— Ух ты! Здорово! А нам можно?

— Можно-то можно, но где вы будете их носить?

— Ой, а здесь что, в банках червяки, лягушки…

— Это для приготовления зелий.

— Зелья — это лекарства?

— Не только. Можно приготовить самые разные зелья для всех случаев жизни. Например, оборотное зелье, чтобы превратиться в другого человека, притвориться им, для маскировки. А в этом магазине продаются волшебные палочки. Его хозяин — мистер Олливандер, известнейший мастер, изготовитель палочек.

— А можно простую палку превратить в волшебную? А дирижёрскую палочку? А палочки для китайской еды?

— Нет. Внутри палочки есть магическая сердцевина, сама она делается из определённых пород дерева. Надо знать сочетание. Для каждого волшебника подходит своя палочка. Как говорит мистер Олливандер, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.

Ребята прилипли к стеклу магазина носами, пытаясь разглядеть, что там внутри.

— Нам уже пора домой, — сказала Ариана. На первый раз хватит.

— Ну, хотя бы мороженое нам можно? Очень хочется волшебного мороженого!

— Мороженое можно.

— Ариана заказала им всем три вазочки мороженого и тыквенного сока у мистера Фортескью, а потом они отправились домой.

Экскурсия прошла, как и планировала Ариана, без происшествий, но было одно маленькое кое-что…Возвращаясь, они снова прошли через бар «Дырявый котёл». Если по пути в Косой переулок старый Том был чем-то занят и просто буркнул что-то вместо приветствия, то обратно он заинтересованно посмотрел на всю компанию.

— Ваши дети?

— Мои подопечные, ответила Ариана не без гордости.

— И как же вас зовут? — Том обратился уже к детям.

— Меня Сильвио Мануэль.

— А меня Энн Лютиэн*.

— Редкие имена! — задумчиво произнёс Том и улыбнулся. На стене, в глубине бара висел портрет старца с длинной бородой и в очках-половинках. Сил и Нетти потом готовы были поклясться, что он подмигнул им.

Ариана слишком перестраховалась, но всё равно поход получился отменный, и ребята решили, что Косой переулок круче бозона Хиггса.

Может показаться странным, что портрет Дамблдора (а именно его портрет и увидели Сил и Нетти) висел в баре «Дырявый котёл». Всё дело в том, что Альбус Дамблдор, величайший волшебник нашего времени, был самым уважаемым членом волшебного сообщества и после его смерти негласно вокруг него сформировался настоящий культ. В хорошем смысле слова. Его портреты висели не только в директорском кабинете школы Хогвартс, в Министерстве магии и других учреждениях. Они висели почти во всех общественных местах, даже в барах. И каждый или почти каждый мог с ним посоветоваться или просто пообщаться: ведь волшебные портреты сохраняют черты личности оригинала. Дамблдор оказался и во многих домах волшебников. Он стал почти вездесущим. Его дух витал по всему волшебному сообществу. Волшебники считали, что он их добрый ангел, дух-охранитель.

* Сильвио Мануэль — загадочный маг из книг Карлоса Кастанеды, а Лютиэн — могущественная королева эльфов и волшебница из книг Толкина.

Сильвиус и Нетти умели не только летать. Они умели колдовать без палочек. Например, размножать разные предметы: монеты, посуду, украшения. Особенно в этом наловчилась Нетти. Эмма говорила:

— Нас ещё посадят за изготовление фальшивых денег.

— Ничего не получится, — весело отвечала Нетти, -всё это исчезнет через несколько часов, но воры, если залезут к нам в дом, об этом не узнают. Настоящие вещи будут далеко спрятаны, а эти мы положим в ящики и на виду. Они польстятся на блестящие предметы, как сороки, а через пару часов всё украденное исчезнет. Нетти особенно нравился старый медальон Элис — подарок её бывшего мужа. Она то и дело его размножала и набила копиями целых два ящика письменного стола.

Однажды, когда дети сидели дома (Август тоже был дома, на каникулах) и что-то читали, в дом без звонка вошёл незнакомый мужчина. Он не назвал своего имени и бесцеремонно спросил:

— Где Элис?

— А вы нам не представитесь? — очень вежливо спросила Нетти.

Когда она злилась, она становилась исключительно вежливой, чем вежливее снаружи, тем злее внутри. Сейчас она почти что делала реверанс.

— Я бывший муж Элис.

Сказать своё имя детям он не счёл нужным, поэтому он так и останется без имени в нашем повествовании.

— Элис на работе, в университете.

Бывший муж скривился.

— А разве её работа не на кухне?

— А на какой кухне работаете вы, мистер?

— Я? Я — математик!

— А что вам у нас нужно? — спросил Сильвиус.

— Мне нужен медальон Элис. Я когда-то ей его подарил, но мы теперь не вместе, а он мне нужен.

— Какой медальон? — медовым голосом пропела Нетти, — может быть, этот? — Она достала одну из копий.

— Ну да, да! Дай мне его, девочка!

— А вы уверены, что хотите его взять?

— Что за…Раз я сказал, дай, значит, дай! Отдай по-хорошему!

— А то что?

— А то, что я его всё равно возьму сам.

— А может быть, вот этот — ваш? — Нетти достала ещё одну копию.

У математика глаза забегали.

— Морочишь мне голову? Дай оба!

— Но ведь ваш только один, — нежно произнесла Нетти.

— Дай оба, говорю, сам разберусь!

Бывший муж математик залез в ящик и выгреб все копии медальонов.

— Кстати, чьи вы дети? У меня лично никаких детей не было.

— Наша фамилия Салливан-Смит.

— Что??? Джереми Салливан-Смит — мой приятель и живёт в Лос-Анджелесе! Он математик, как и я! Я только вчера говорил с ним по телефону!

Нетти достала ещё пару медальонов. Она покачала одним в правой руке:

— ВАШ Салливан-Смит живёт в Лос-Анджелесе, а НАШ — она покачала медальоном в левой руке — живёт в Женеве. ВАШ — математик (покачала правым медальоном), а НАШ — физик (покачала левым). И так несколько раз (чтобы лучше отпечаталось в голове, — подумал Август).

У математика глаза расфокусировались.

— Я вас всех выведу на чистую воду с вашими фокусами! — схватил все медальоны, которые смог, несколько потерял, не поленился наклониться и подобрать — и выбежал на улицу.

— Похоже, у него есть ключ от дома, — тихо сказал Сил. Надо сказать маме, пусть она сменит замок.

Но математик больше никогда в их доме не появлялся.

— Он, наверное, испытал очень сильное разочарование, -задумчиво проговорила Нетти.

Сумерки в Хогсмиде. Гостиница «Кабанья голова». Хмурый хозяин с всклокоченной бородой, выпроводив последнего посетителя бара, собирается запереть дверь, но к нему тихо и неслышно подходит закутанная в плащ фигура.

— У нас закрыто, не видите?

— Не узнаёшь?

— Мерлин мой! Это ты, Ариана!

— Ну наконец-то! Привет, дедушка!

— Проходи! Сейчас принесу поесть.

Отлучается и через некоторое время несёт сырную голову и бутылку сливочного пива.

— Давненько тебя не видел. Что поделываешь?

— Устроилась няней.

— Надоел квиддич?

— У меня работа поинтересней. Замечательные двойняшки. Запросто летают по комнате и ещё много всяких штучек делают.

— Чистокровные волшебники?

— Вообще маглы. Отец якобы где-то живёт заграницей, магл… с ним непонятно. Мать тоже магл. Ещё с ними живёт подруга матери. Семья образованная, мать и подруга преподают в Оксфорде.

— Это что, магловская школа?

— Это самый престижный университет, ну, высшая школа.

— А дети, выходит, волшебники…А как ты к ним устроилась?

— Совершенно случайно, по объявлению. Мне оно бросилось в глаза. Требовалась нестандартная няня, как-то так. И я решила, что это для меня. Меня вот что интересует: мать, похоже, была когда-то приглашена в Хогвартс, чтобы познакомиться с миром волшебников.

— Сюда никто из маглов попасть не может: специальные чары наложены, ты же знаешь. Маглы могут здесь видеть только руины.

— Она описала джентльмена, который к ней подошёл на научной конференции и дал ей рекомендательное письмо. Он, судя по её описанию, очень похож на дядю Альбуса.

— С него станется…Тогда другое дело: его письмо могло снять антимагловские чары. Непонятно только, зачем он её пригласил? Он никогда не делился своими планами…В глубине души братец Альбус ничуть не изменился с тех пор, как дружил с твоим вторым дедом — Геллертом Гриндельвальдом. При внешней невозмутимости дух авантюры в нём жил всегда.

— Я всегда стеснялась своей девичьей фамилии, с удовольствием поменяла её на Блэк.

— Твои родители вполне приличные люди. Слава Мерлину, не замеченные ни в каких закидонах.

— Дедушка, ты у меня тоже замечательный!…Так ты ничего не помнишь? Может, у тебя когда-то останавливалась молодая леди по имени Элис Найнтингейл?

— А когда это было?

— Думаю, что в год Турнира трёх волшебников.

— Тогда было полно народу. Все приехали из разных концов поглядеть на Турнир. Сами гости из Дурмстранга и Шармбатона ночевали у себя: на корабле, в карете…Но даже у меня в «Кабаньей голове» было не протолкнуться. Пришлось разделять комнаты ширмами, селить в чулан…Но образованная молодая леди не стала бы селиться у меня, скорее, у Розмерты в «Трёх мётлах». Там почище будет…Ну как, будешь ночевать? У меня комната есть наверху. Сейчас постояльцев мало.

— Пожалуй, переночую.

У Розмерты в баре, как всегда, было полно народу. Ариана взяла сэндвич и сливочного пива, села за дальний столик в глубине. Она дождалась самого закрытия бара и подошла к Розмерте.

— Здравствуйте, я Ариана Блэк. Мне хотелось бы с вами поговорить о прошлом.

— Сейчас, уберу только со столов…Так вы жена Сириуса?

— Да.

— Август — это ваш сын? Приятный мальчик. Вежливый. Не сорви-голова, как его отец.

— Вы помните Турнир трёх волшебников?

— Ещё бы! В этот год возродился Сами-знаете-кто! И Поттер выиграл кубок. И погиб Седрик Диггори! Такой год, как его забыть?

— А вы не помните, чтобы Дамблдор приглашал кого-то в Хогвартс?

— В этот год в Хогвартс съехались гости ещё из двух школ: из Дурмстранга — у них директор, Каркаров, с бородкой, — неприятный тип, скандальный, а ещё французы были, из Шармбатона. У них директриса — видная женщина, очень элегантная, мадам Максим, Олимпия. Слыхала, что теперь у них с Хагридом семья и они живут на юге Франции. Говорят, что у них родился сын им под стать, его зовут Гаргантюа.

— Помню Хагрида, рада за него, но я про другое. Не приглашал ли Дамблдор в этот год кого-то из маглов?

— Из маглов?...Нет, не помню. Никто не решился бы нарушить Статут о секретности, даже Альбус Дамблдор.

— Может, всё-таки для кого-то сделали исключение?

— Нет. Ничего такого не припоминаю…А вы попробуйте поспрашивайте у Риты Скитер. Она может знать.

— Ооо…да, спасибо!

Рита Скитер почти не изменилась. По-прежнему худощава, энергична, только лицо покрылось мелкой сеткой морщин и высохло. Всё та же сумочка из крокодиловой кожи и очки с драгоценными камнями, но одежда поношена: видно, сейчас у неё с деньгами было неважно.

— Вы — Ариана Блэк, вдова того самого Блэка, сбежавшего из Азкабана? Я бы взяла у вас интервью. У вас есть сын? Учится в Хогвартсе? Ну, конечно! — Она уже доставала из сумочки своё знаменитое Прытко пишущее перо.

— Может с интервью пока подождём? — осторожно возразила Ариана, — это я хотела бы вас кое о чём расспросить.

— Мне сейчас нечего вам рассказать: у меня одна рутина.

— Вы помните год Турнира трёх волшебников?

— Ну конечно! Гарри Поттер! Как же, как же! Так про события того года всё уже писано-переписано, и у меня есть об этом книга. Могу вам подарить, с автографом, — она горько усмехнулась, вспомнив щедрые денежные вливания Люциуса Малфоя.

— Мне нужно узнать, приглашал ли Альбус Дамблдор в Хогвартс кого-то не из мира волшебников.

— Магла, то есть?

— Да.

Рита наморщила лоб:

— Вообще-то это незаконно, но Дамблдору всё сходило с рук.

— Меня интересуют подробности этого года.

— О, мне есть, что порассказать! Очень скандальный год.

— А давайте пообедаем вместе! Я знаю один неплохой магловский ресторан. Испанская кухня. Кочинильо — нежнейший жареный молочный поросёнок и вино — красное, Темпранильо. Посидим, поговорим.

Похоже, она соблазнила Риту. При её теперешних скромных доходах обед в хорошем ресторане был бы ей очень кстати.

— Ну, хорошо. Что смогу, то и вспомню. А зачем вам это, позвольте полюбопытствовать? Вы тоже что-то пишете?

— Нет. Просто у меня есть знакомая — женщина, с которой произошла странная история.

…В небольшом ресторане было уютно. Две женщины за столиком ели не спеша и разговаривали. На лице у Риты Скитер было написано нескрываемое удовольствие.

— Так о чём вы хотели спросить, Ариана?

— О событиях года Турнира трёх волшебников. Вы упоминали о каком-то скандале.

— Я имела в виду Дамблдора. Его из рук вон плохую организацию турнира. А скандал был, он был связан с министром Фаджем, которого этот турнир, якобы, дискредитировал. Надо признать, паранойя у Фаджа, конечно, была, Дамблдору его пост министра был не нужен, и Сами-знаете-кто и в самом деле возродился.

— Вы не припомните женщину-магла, изучающую разные культуры, которая гостила в Хогвартсе по приглашению Дамблдора?

— Нет, не припоминаю…Может быть, что-то такое писали в «Придире»? Её редактор печатает любые слухи, самые непроверенные. Мне пришлось бесплатно опубликовать там моё интервью с Гарри Поттером. Так я подняла тираж этой смешной газетёнки! Редактор должен быть мне благодарен! Можно сказать, что это акт благотворительности с моей стороны! Так вот, скорее морщерогого кизляка найдут на улицах Лондона, чем магла в Хогвартсе!

Рита упомянула «Придиру»? Прекрасно. Теперь она отправится к редактору «Придиры» Ксенофилиусу Лавгуду.

Ариана еле нашла его причудливый дом. Договорились о встрече заранее, и мистер Лавгуд любезно согласился с ней побеседовать. В доме царил беспорядок. Теперь он жил один, его дочь, Луна, вышла замуж и жила с мужем где-то за границей.

— Вы спрашиваете, не публиковал ли я в «Придире» статьи или заметки о какой-то гостье в Хогвартсе в год Турнира? Сейчас…посмотрим. — Ксенофилиус стал рыться в старых подшивках, на это ушло, наверное, полчаса. Наконец, он достал несколько старых газет.

— Вот выпуски того года. Нет…вынужден вас разочаровать. Интервью Гарри Поттера есть. Мне пришлось увеличить тираж. Вот о морщерогих кизляках…А о маглах в Хогвартсе ни слова.

— Но может вы помните, мистер Лавгуд, какие-нибудь разговоры об этом, слухи?

— Нет-нет. Меня в Хогвартсе тогда не было. Моя дочь там училась, но сейчас она далеко, в Америке. Она с мужем изучает в джунглях редких животных. Не могу вам ничем помочь, мне жаль. А вы не обращались к профессорам школы?

— Наверное, я так и сделаю. Спасибо и извините за отнятое время.

Ариана до последнего откладывала разговор с преподавателями Хогвартса. Во-первых, в Хогвартсе учился её сын Август. Она его настойчиво просила не рассказывать никому о Сильвиусе и Энн. Говорила, что ненужные слухи могут им навредить, а они его друзья. Август дал матери слово всё держать в секрете. Во-вторых, сами преподаватели не любили, когда родители их учеников приходили в школу без вызова. Что делать? И тут ей повезло: она узнала, что преподаватели по выходным часто бывают в «Трёх мётлах». Можно поговорить с ними разом.

Однажды, в одно из воскресений, часа в три пополудни, дверь бара открылась и появились Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик и Вильгельмина Граббли-Дерг. Они сели за столик, вскоре подошла Розмерта и они заказали сливочное пиво. Ариана подошла к столику.

— Разрешите к вам присоединиться? Я Ариана Блэк, мой сын Август учится в Хогвартсе.

— Приятно познакомиться, миссис Блэк. Вы, наверное, хотите узнать, как дела у Августа? Он неплохо успевает, но, мне кажется, мог бы и лучше, — заметила Минерва Макгонагалл.

— Он немного рассеян, но на моих уроках, в основном, получает хорошие оценки, — подхватил Филиус Флитвик. Я, как преподаватель и декан факультета, им доволен.

— Благодарю вас, но я хотела бы поговорить не об Августе. С нами под одной крышей живут ещё двое детей-волшебников, брат и сестра, но их никто в Хогвартс не пригласил, и они учатся в обычной муниципальной школе. Я их няня. Дети умеют летать.

— Просто так? Но это невозможно!

— И всё же, они летают! И ещё могут по-своему колдовать, причём, без волшебной палочки. Пока у них нет палочек, они считаются маглами, но если они их купят и будут ими пользоваться вне Хогвартса, их могут наказать. Сложное положение.

— Странный случай. В Министерстве вы не узнавали?

— Узнавала. Их нет в списках, никто ничего не знает.

— Если ребёнок проявляет магию, об этом обязательно становится известно, — проговорил Флитвик. А тут сразу двое.

— Может быть, они думают, что это магия Августа или моя, ведь мы живём вместе почти с их рождения?

— А кто их родители?

— Мать магл, очень образованная женщина, её зовут Элис Найтингейл, сейчас она миссис Салливан-Смит. Преподаёт в Оксфорде. С нами ещё живёт подруга матери, тоже магл и тоже преподаватель Оксфорда.

— А кто отец?

— Мы говорим детям, что их отец физик, работает в Швейцарии на секретной работе. Но на самом деле, отец неизвестен.

— Как так?

— Дело в том, что у Элис провал памяти и странные расхождения во времени. Она считает, что её не было дома около года, а Эмма, её подруга, уверяет, что они не расставались. Она была у психотерапевта, но тот ничего не мог сказать определённого.

— Вы думаете, она была в Хогвартсе? — прямо спросила Минерва.

— Думаю. Я у многих спрашивала, в первую очередь, у деда, Аберфорта. И у Риты Скитер. Никто не ничего не помнит. Я хочу спросить у вас: помните ли вы о такой гостье?

— Это было давно?

— Судя по всему, в год Турнира трёх волшебников.

— У нас в тот год было очень много гостей, но гостьи-магла я не припомню. Может, вы, Филиус, помните?

— Нет, совершенно не помню.

— Ей, скорее всего, изменили память, это могло вызвать скандал.

— Ммм…Стирать память было любимым занятием Корнелиуса Фаджа. Ему только повод дай. А Фадж был в тот год зол на Альбуса. Вполне возможно, что Фадж в сердцах и стёр кому-то память…Но вы говорите, что что-то случилось со временем?

— Да, и это самое загадочное. Всё, что помнит Элис — это конференция в Оксфорде, во время которой к ней подошёл человек, похожий на профессора Дамблдора и вручил ей письменное приглашение. Всё сходится на нём. Мне довелось мельком слышать о каких-то экспериментах со временем…

— Нам о них не известно, — сказала Минерва, — у нас был один единственный случай создания временной петли за год до Турнира, но это не было экспериментом. Я выпросила у Министерства маховик времени — прибор, позволяющий перемещаться в прошлое, для своей блестящей студентки и поклялась, что она его будет использовать только для учёбы. Временную петлю создал профессор Дамблдор, и трое ребят — Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли — смогли спасти Сириуса, которому грозил поцелуй дементора. Это был чрезвычайный случай, все знают, что манипуляции со временем очень рискованны даже в очень ограниченных временных пределах. В тот раз всё обошлось благополучно.

— Я не знала всего…Сириус рассказывал, как всегда со смехом, что он бежал от дементоров на гиппогрифе, но не говорил, что ему грозил поцелуй этих тварей. Он говорил, что Гарри Поттер и его друзья помогли ему скрыться.

— Насколько я знаю, все маховики времени уничтожены. Это произошло на следующий год после Турнира, после стычки в Министерстве.

— В год, когда погиб Сириус!

— Да…именно…простите.

— Может быть, у профессора Дамблдора сохранились какие-то записи?

— Сомневаюсь. Он не привык оставлять свидетельства своих опытов. Но поискать можно.

— Изменение времени и стирание памяти одновременно…Если бы не дети, Элис бы ни о чём не подозревала и продолжала жить прежней жизнью, а дети появились, как из ниоткуда…И здесь, похоже, никто ничего не помнит.

— А могли бы мы познакомиться с вашими детьми?

— Да, конечно. Думаю, что Элис с Эммой не будут против.

— Мы посмотрим, что они умеют и, возможно, подготовим их к Хогвартсу.

— Я была бы вам очень благодарна…им трудно скрывать свою магию в обычной школе и в повседневной жизни, но нам повезло: они с раннего детства увлеклись фигурным катанием, мы вместе придумали им программу и в свободное от школы время, на каникулах, они выступают в ледовом шоу. Это фигурное катание с добавлением магии. Все принимают это за искусство иллюзионистов. Ребята откладывают деньги на образование: они хотят поступить в Оксфорд.

— Прекрасно! Мы можем начать с их шоу! Пригласим всех педагогов.

— И Северуса не забудьте пригласить. Он редко составляет нам компанию, предпочитает сидеть запершись в своём кабинете. Надо бы его вытащить.

— Обязательно.

— Может, ребят удастся устроить в Хогвартс?

— Если они действительно волшебники, то мы непременно подготовим их.

— Благодарю вас. О большем я и мечтать не могу.

Ещё она разговаривала с Гарри Поттером, Гермионой Грейнджер-Уизли и Роном Уизли, героями прошедшей войны, они были в самой гуще событий, но, как и все, кого Ариана расспрашивала, совершенно ничего не помнили о гостье Дамблдора.

Профессор зельеварения Северус Снейп был в своём подземелье. Он внимательно рассматривал какую-то банку с отвратительного вида содержимым, когда в дверь постучали. Недовольно оторвавшись от своего занятия, он проворчал:

— Войдите!

Ариана вошла.

— Миссис Блэк? Я вас не ждал. Мне нечего сказать о вашем сыне. Он не особо усердствует, как и большинство балбесов его возраста, успехи его весьма посредственны, на экзамене я не поставил бы ему выше «удовлетворительно». Если у вас всё, то я хотел бы продолжить свои исследования.

— Профессор Снейп, я прошу вас меня выслушать. Речь не о моём сыне. Я расследую очень странную историю, связанную с двумя детьми-волшебниками, которые почему-то не попали в Хогвартс и их матерью, потерявшей память. По моим предположениям, она могла быть приглашена в Хогвартс Альбусом Дамблдором в год Турнира трёх волшебников. Вы были в том году в школе и можете что-то помнить. До сих пор я разговаривала, в основном, с теми, кто пересказывал слухи, но вы и ваши коллеги могли бы сообщить мне информацию как свидетель.

— А кто вас уполномочил вести расследование?

— Я занимаюсь этим по собственной инициативе. Мне эти дети не безразличны, я их няня, мы с Августом, когда он не в школе, живём с ними под одной крышей, они его друзья.

— Их родители волшебники?

— В том-то и дело, что нет. Они маглы, но с высшим образованием. Отец — физик, работает за границей, мать — антрополог, преподаёт в Оксфорде.

— И вы считаете, что профессор Дамблдор её зачем-то пригласил в Хогвартс?

— Да. Она смутно помнит, что на конференции, на которой она делала доклад (она работает в Оксфорде), к ней подошёл человек, по описанию похожий на Альбуса Дамблдора и дал ей рекомендательное письмо.

— Письмо у вас?

— Нет, оно исчезло. У неё остались лишь смутные воспоминания. Её подвергали гипнозу магловские психотерапевты, но она видит только туман. Очень похоже на то, что ей изменили память. Самое поразительное, ей кажется, что её не было дома около года, а подруга, которая тоже живёт с нами утверждает, что они не расставались. Меня тогда там ещё не было, я подтвердить не могу.

— Возможно, это был просто сон.

— Она оказалась беременной и не знает, кто отец детей.

— Уж не думаете ли вы…

Ариана смутилась.

— Что вы, я не хотела... Меня лишь интересуют подробности событий того года, возможно, вы помните гостью-магла…

— У меня в тот год было достаточно событий, как и у всех в Хогвартсе. Всё, что тогда происходило, хорошо известно. Никаких гостей-маглов в школе в принципе быть не могло, я не помню ни о чём подобном.

Он сухо попрощался.

Ариана шла по коридору, никого. Только её шаги гулко отдавались в пустоте. Она так ничего и не узнала, но расспрашивала не зря: преподаватели Хогвартса обещали посмотреть шоу. Может быть, они сделают для ребят исключение и подготовят их к учёбе в волшебной школе.

Вдруг её больно ударил шарик из жвачки. Она подняла голову. На люстре вниз головой раскачивался Пивз.

— Шуры-муры, шуры-муры…- бормотал он.

— Что?

— Лямур, вот что. Лямур пердююю!

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Они шурымурились в Выручай-комнате. Комнате-до-востребования, — Пивз тоненько заливисто захихикал.

— Кто они?

— Сама знаешь, кто.

— Шурымурились? Это как?

— Я же всё-таки школьный полтергейст, — пропел Пивз голосом смущённой барышни.

— Они ненаносимцы.

— Ненаносимцы?

— Ненаносимцы на карту… Почему никто не спросит Пивза?

— А Пивз всё знает?

— Да.

— Но почему никто ничего не помнит?

— Потому что все только тут, а Пивз и тут, и там…Порвалась связь времён, — торжественно пробормотал он нараспев.

— Никто ничего не помнит.

— Это Выручай-комната шалит.

— Как так?

— Она то есть, то её нет. И время в ней течёт по-разному. Она сжимается и разжимается. И то, что в ней было тут, то помнят, а то, что в ней было там, не помнят.

— Хитро.

— Ещё бы!

— А сейчас никто не помнит Элис Найтингейл.

— Потому что она была там, а тут её не было никогда.

— Это всё Дамблдор?

— Может, он, а может и само.

— Спасибо, Пивз, ты молодец, только загадками говоришь.

Вместо ответа Пивз опять выстрелил жвачкой.

...В кабинете директора она ждала Минерву Макгонагалл, чтобы договориться о посещении шоу. Та на несколько минут отлучилась по делам. Мирно спали портреты, тоненько звенели странные серебряные приборы Альбуса Дамблдора.

— Глубоки тайны Хогвартса, — проговорил голос. Ариана оглянулась. На неё, прямо ей в глаза, смотрел портрет бывшего директора.

— Выпейте противоядие.

— Что со мной было?

— Амортенция. Украли из моих личных запасов, полагаю. Мои студентки, похоже, решили поэкспериментировать… С этим зельем вы могли бы влюбиться даже в осла, — он усмехнулся.

…В подземелье было сыро и холодно. Внезапно сквозняк задул свечи и стало совсем темно. Его лицо оказалось совсем рядом, она вздрогнула, ощутив его дыхание…

— Предпочитаю, чтобы всё было естественно… Ты ведь не против?

— Почему бы и нет?

— Нам будет хорошо и без Амортенции…

Тёмный Лорд ушёл, а Северус Снейп остался истекать кровью на полу Визжащей хижины. Он передал свои воспоминания Поттеру, и троица верных друзей тоже ушла, растерянно оглядываясь на его распростёртое тело. Он был между жизнью и смертью, когда его нашёл Аберфорт, перетащил к себе, в «Кабанью голову» и стал выхаживать. Аберфорт почти ничего не говорил. Снейп на мгновенья приходил в себя, потом снова проваливался в небытие. Аберфорт понимал, что в больницу или в замок к мадам Помфри Снейпу нельзя: слишком опасно.

Однажды, в полузабытьи, Северус услышал, как кто-то ему сказал:

— У вас двое детей.

— Это ошибка, пробормотал Снейп, — У меня не может быть никаких детей.

— Не ошибка, — настаивал голос,

— Я видящий, меня зовут Нестор. У вас два затемнения в вашей светимости: справа и слева. Мальчик и девочка. Я подлатал вам затемнения, чтобы энергия не уходила прочь, хоть я и не нагваль.

Снейп не знал, кто такой нагваль, но почему-то подумал о директоре Дамблдоре.

— Кто такой Нестор? — спросил Снейп у Аберфорта, когда дело пошло на поправку.

— Заезжий целитель, из индейцев. Путешествует по миру и теперь гостит у нас. Он помогал мне вас лечить.

После окончания войны, победы над Тёмным Лордом и триумфа Поттера Северус Снейп затаился. Он жил или у себя в Тупике Прядильщиков (который в просторечье называли Паучьим тупиком), или в Лютном переулке, в лавке «Зелья на заказ», которую он открыл на оставшиеся сбережения. Он старался не показываться никому на глаза: о восстановлении своей репутации и имени он даже не думал. В первое время он постоянно ждал, когда к нему нагрянут мракоборцы и заключат под стражу, но к его облегчению, мракоборцы его не беспокоили. Дела в лавке шли неплохо и он пригласил в помощники Наземникуса Флетчера. Тот умел доставать редкие травы и другие нужные ингредиенты для зелий. К тому же, он понял, что воровать у самих себя не выгодно, и если и брался за старое, то только на стороне.

День шёл за днём, рутина успокаивала и расслабляла. Вскоре, однако, всё изменилось. В один прекрасный день к Северусу Снейпу в лавку пожаловала целая делегация во главе с Минервой Макгонагалл и стала звать его в Хогвартс. Он с удивлением узнал, что Поттер, тот самый дерзкий, нахальный Поттер, восстановил его доброе имя и даже заказал его портрет, не зная, что он выжил. Его даже «посмертно» наградили Орденом Мерлина I степени! Северус был очень тронут и польщён — и вернулся преподавать зельеварение (Слизнорт ушёл на пенсию). Он стал чуть больше следить за собой, чуть меньше кидаться на студентов, хоть и не отказывал себе в удовольствии при случае отпустить колкость и ужалить. Если его за это укоряли, он любил повторять, что выжил только потому, что его собственный, природный яд оказался сильнее яда Нагайны.

«Теперь и я «мальчик, который выжил»» — говорил он с усмешкой.

— Какой ингредиент вы пропустили, Блэк? — Голос профессора Снейпа прозвучал над самым его ухом. Как всегда, профессор подошёл неслышно и уже минут десять следил за тем, что делает студент Август Блэк. Мальчик стушевался.

— Встаньте, Блэк, прочтите вслух список ингредиентов и укажите на ошибку.

— Я забыл добавить корень чабреца, сэр.

— Верно. Начните всё сначала. Эванэско! — И приготовленное зелье исчезло.

— Если не успеете, останетесь после уроков.

— Хорошо, сэр, — Август старался говорить спокойно.

«Мелкие тиранчики — подарок Духа», — повторял он про себя то, что вычитал у Карлоса Кастанеды.

«Воины намеренно ищут мелких тиранчиков, чтобы закалять характер и бороться с чувством собственной важности».

«Воин, поборовший чувство собственной важности и жалости к себе — неуязвим»…

Вдруг из его школьной сумки выпала афиша, которую он таскал с собой. Август напрягся. Снейп поднял её, брезгливо поморщившись.

— Вы ходите на шоу маглов?

— Иногда, сэр.

— Это что, цирк?

— Фигурное катание, сэр.

— И что же вас так привлекает?

— Это красиво, сэр.

Снейп положил афишу на стул. — Уберите, и чтобы я этого больше не видел на уроке!

— Хорошо, сэр.

«А он не похож на своего отца. Поттер — копия, а он…Ни внешне, ни характером. Это и к лучшему. Хоть не так бесит. Но какие-то странности за ним водятся. Конспекты пишет слишком уж тщательно, почти каллиграфически. Лучше бы обращал внимание на содержание. И это увлечение магловскими шоу… Он не впервые видит у него разные магловские афиши. Хотя… какая разница? Ему дела нет до пристрастий студентов за порогом его кабинета».

Был ещё случай. Блэк-младший чистил котлы в кабинете зельеварения. Он был оставлен на отработку за какой-то промах или небрежение. Снейп сидел, уткнувшись в сданные работы, а когда поднял глаза, увидел лицо мальчика. Оно было странно отрешённым, на губах блуждала улыбка.

— Чему это вы улыбаетесь? — рявкнул Снейп.

Август вздрогнул, бросив на профессора испуганный взгляд. Снейп улучил момент и применил легилименцию: в голове мальчика играла музыка. Он никогда такой не слышал.

— Что это за музыка у вас в голове?

Мальчик растерялся.

— Я вас спрашиваю, Блэк!

— La gazza ladra*, сэр.

— Что?

— Это Россини. Увертюра к опере «Сорока-воровка».

Снейп пожал плечами. Подумал, что Поттер возмутился бы столь бесцеремонному вторжению в свою голову (если только речь не шла о занятиях окклюменцией по приказу директора). Сказал бы, что его мысли принадлежат только ему и он не обязан никому давать в них отчёт. Но то был бы Поттер с его дерзостью, заменившей ему навыки окклюменции, а Блэк-младший…выглядел растерянным и подавленным, но зато умел уходить в свой мир.

Снейп проник в мысли Блэка дальше и увидел лицо девчонки. Лукавое, кокетливое. Она улыбалась, и Блэк тоже. Как сейчас, в его кабинете. Он был одновременно здесь и там. Скорее, там и здесь. Снейп почувствовал раздражение. Как Блэк смеет где-то витать мыслями без разрешения, не выходя из его кабинета?

Картина в голове Блэка прояснилась. Театр. Ложа. Оркестр. Звучит увертюра. Занавес ещё не поднялся. Девчонка, улыбаясь, отпускает с ложи программку, а потом притягивает её. Без волшебной палочки!

— Нетти, Август уже видел это, сейчас начнётся спектакль.

— Я просто не хочу упускать программку.

Нетти опустила глаза. — Мама, на нас никто не смотрит, все смотрят на сцену.

— И всё же, Нетти, мы же договаривались, не в общественном месте. У нас могут быть неприятности, Ари тебе говорила.

«Ари? Ариана! Мать Блэка-младшего!»

Снейп долго не мог заснуть. Эта девчонка не давала ему покоя. «Кто она? Похоже, ровесница Блэка. Почему не в Хогвартсе? Она должна быть в Хогвартсе!»

* Сорока-воровка (ит.)

Снейп аппарировал в Лондоне, в шумном магловском квартале. С досадой он понял, что прибыл слишком рано: Наземникус Флетчер сообщил ему по специальному каналу связи, через ложную монету, что задерживается и будет на месте с нужным ему важным ингредиентом для зелий только через пару часов. Обратно возвращаться не было смысла, надо было как-то убить время. И тут ему бросилась в глаза афиша. Эти афиши были расклеены повсюду, но он только сейчас обратил на неё внимание. Она ему что-то напомнила. Ах, да! Точно такую же или похожую он видел у Блэка, в классе. Снейп вчитался.

«Только один раз в нашем шапито!

ПСИХОДЕЛИЧЕСКОЕ ШОУ!

Фигурное катание плюс!

ПАМИНА и ТАМИНО — звёзды балета — фигуристы, иллюзионисты, эвритмисты

Артисты оригинального жанра

Представляют свой ЭТЮД В СЕРЕБРИСТО-ЗЕЛЁНЫХ ТОНАХ

С применением новейших и эксклюзивных техник, включая НЛП, гипноз, чистую иллюзию.

СПЕШИТЕ!»

«…В серебристо-зелёных тонах…Это же цвета его факультета, Слизерина! Совпадение?» Он решил пойти. Всё равно надо было куда-то деваться в ожидании Флетчера. Купил билет. Трибуны шапито были наскоро установлены под широким куполом из цветастой ткани. Народу собралось достаточно, но не слишком много: дневное время, люди на работе.

Сначала шли обычные магловские цирковые номера: акробаты, гимнасты, клоуны, наездники, фокусники, жонглёры… Снейп зевнул, прикрыв рукой рот. Наконец, объявили Памину и Тамино. Две хрупкие детские фигурки в цветных масках выехали на искусственный лёд с разных сторон. Начиналось как обычный балет на льду. Артисты были одеты в серебристо-зелёные трико. Танец начался под музыку «Алегретто» из седьмой симфонии Бетховена. И вдруг фигурки взлетели. Они двигались всё быстрее и быстрее, устроив хоровод под куполом шапито. Появлялись и исчезали. Это были каскады появлений и исчезновений, как серебристо-зелёная рябь.

— Ахх!!! — Публика замерла в восхищении.

— Как они это делают? — Снейп не заметил, что произнёс эти слова вслух.

— Никто не знает, это их личный секрет! Многие конкуренты пытаются узнать, но безрезультатно, — откликнулся сосед по трибуне.

— Да это просто пиршество магии! — опять не удержался Снейп.

— Прекрасная метафора! — Сосед рядом одобрительно поднял большой палец.

— Разрешите, я использую ваш образ в заголовке репортажа? Я корреспондент местной газеты «Пэлл-Мэлл», Ричард Дроббс.

— Пожалуйста, как вам угодно, мистер Дроббс, — безразлично произнёс Снейп.

Он не стал объяснять соседу по трибуне, что его слова — не метафора. Это была реальная магия, сильная, мощная. Эти дети многократно аппарировали и дезаппарировали с лёгкостью, которой не могли добиться многие взрослые волшебники. И ведь они несовершеннолетние! Неужели в Министерстве этого не видят? Или здесь какая-то другая магия?

Северус Снейп стал чаще появляться в мире маглов. Во-первых, ему приходилось встречаться с Наземникусом Флетчером, а тот предпочитал назначать местом встреч нейтральную территорию. Сказывалась его прошлая «профессия». Чаще всего они встречались в кафе или барах. А во-вторых, он вспомнил, что Дамблдор свободно себя чувствовал среди маглов, не чужд был их изобретений, их еды и напитков, непринуждённо носил магловскую одежду, в отличие от большинства волшебников.

В одном таком баре был включён телевизор. Сначала Снейп не прислушивался, но потом объявили интервью корреспондента местной газеты.

— Правда ли, что ваши дети подвергались сомнительным экспериментам?

— Ни в коем случае! Проводить эксперименты на детях? Я бы не позволила. Они всегда рядом со мной.

— Но ходят слухи, что у них паранормальные способности!

— Я бы не стала доверять слухам. Они много работают, увлечены фигурным катанием и используют свои эксклюзивные ноу-хау.

— А вы не могли бы намекнуть, что это за ноу-хау?

— Нет, это их творческий секрет. У всех артистов есть свои наработки и приёмы, у них тоже.

...Снейп снова сидел в небольшом кафе, на этот раз, рядом с шапито, после очередного шоу. Ему не надоедало их смотреть, в каждом было что-то новое… Он взял минеральной воды. Дверь открылась и вошли юные артисты в сопровождении женщины лет 35, он её вспомнил по телеинтервью. Они заказали мороженое и сок. Были немного возбуждены.

— Где умный человек прячет лист? — спросил мальчик.

— Среди деревьев, — весело ответила его сестра.

— А где мы прячем наши «фокусы»?

— На сцене, на виду у всех.

Они рассмеялись. Похоже, это был их ритуал.

А потом мальчик подошёл к его столику:

— Можно мы возьмём у вас салфетки? — спросил он — и тут же салфетки оказались в его руке, так быстро, что Снейп не понял, как это произошло.

— Но ты ведь уже взял их, — его лицо оставалось непроницаемым, но он еле справлялся с почему-то накатившим волнением.

— Мы вам не помешали? — обратилась к нему мать юных артистов.

— Им нужна разрядка, у них напряжённый день, — сказала она извиняющимся тоном.

— Ничего страшного. Они просто взяли салфетки...Мы с вами нигде не встречались?

Женщина задумалась:

— Мне жаль, но…вряд ли. Я бы вас запомнила.

— А слово «Хогвартс» вам ни о чём не говорит?

— Хогвартс…погодите…это, кажется, закрытая частная школа. Там учится сын нашей няни.

— Его зовут не Август Блэк?

Она, удивлённо:

— Да, верно! Вы как-то связаны с этой школой?

— Я там преподаю. Моё имя Северус Снейп.

— Рада познакомиться, мистер Снейп. Я — Элис. Элис Салливан-Смит.

— Вы никогда не были в Хогвартсе? Вы не знаете профессора Альбуса Дамблдора, директора школы?

— Мне ни о чём не говорит это имя… Школа принадлежит религиозной общине?

— Общине, но не религиозной.

...Северус Снейп, профессор зельеварения, впервые за долгие годы чувствовал растерянность.

— Ваши дети прекрасно выступили, оригинальная программа…, — слова застряли в горле и прозвучали нерешительно и фальшиво. Хвалить он так и не привык.

— Спасибо. Они увлечены фигурным катанием, балетом на льду. Ариана, наша няня, их тренирует. Она когда-то сама занималась спортом, а потом работала тренером. Только не фигурного катания. Она говорила, но я не запомнила название.

— Случайно, не квиддич?

— Да-да, именно! Какая-то игра, похожая на баскетбол, кажется… А вот и Эмма пришла — это моя подруга и коллега. Извините, нам пора. — Подошла миловидная женщина — и вся компания покинула кафе.

За столиком кафе у окна сидели мужчина и женщина. Перед ними были бутылка с тёмным вином без этикетки, два бокала и бисквиты. Они тихо разговаривали. У женщины порозовели щёки, она явно волновалась, говорила оживлённо. Мужчина в чёрном внимательно слушал.

— Элис всегда хотела детей, но её прежний муж был занят только собой. Он, видите ли, математик и она должна была создавать ему условия, обеспечивать комфорт. И ладно бы что-то из себя представлял…На самом деле, он — абсолютное ничтожество. Они жили на её деньги, свои он проигрывал в покер, в казино. Он с этим своим приятелем, Салливаном-Смитом…

— А разве её фамилия не Салливан-Смит?

— Да-да…но это отдельная история. Это просто…однофамилец. Её муж — физик, работает в Европе. Что-то секретное, я не вникала.

— Так дети его? Салливана-Смита? Или её прежнего мужа?

— Прежнего мужа? Да ну что вы! Он бы сошёл с ума! Чтобы ему пришлось платить алименты? Но дети необычные, — Эмма (а это была она) перешла на шёпот:

— Знаете, Северус, можно я буду вас так называть? — мужчина кивнул.

— То, что я сейчас скажу, может показаться полным бредом. Но они умеют летать! Не прыгать, а по-настоящему летать. Мы с Элис сидели с ними по очереди, когда они были совсем маленькими, брали работу на дом. Надо было следить, чтобы они не вылетели в окно или в дверь. Ни одна няня не соглашалась с ними сидеть. Все боялись. А чего бояться? Они же такие милые! Ну, летают, так что ж…Не понимаю, как можно быть такими ограниченными!

…Элис считает, что люди могут поверить во что угодно, если это «что угодно» вставить в рамку и подписать, как положено…ну, или в толстую книгу, покрытую патиной веков и освящённую чьим-то непреложным авторитетом. И как снежный ком…чем больше число верующих, тем сильнее авторитет. Поверят и в воскрешение мёртвых, и в непорочное зачатие, и в хождение по воде как по суше, и в превращение воды в вино…А если с чем-то необычным сталкиваются живьём, то входят в ступор…

— Я вас очень хорошо понимаю.

— Так вот, мы никак не могли найти детям няню. Все отказывались и в страхе убегали. А нам надо было отлучатся, присутствовать на работе, преподавать… У нас и так был минимум часов. Если бы мы отказались, нас бы уволили. Элис в отчаянии написала объявление. Мы ни на что не надеялись, но неожиданно нам повезло: появилась Ариана. Она ничуть не удивилась, что дети летают. Сказала: — Это редко, но случается. — Поладила с ними сразу же. Мы договорились, что ей было бы удобнее жить с нами. У неё маленький сын, ровесник нашим Силу и Нетти — и она переехала с сыном к нам. Так и живём одной семьёй. Ариана просто палочка-выручалочка. Не знаю, что бы мы делали без неё! А деньги…у нас общий котёл. Кому сколько надо, тот столько и берёт.

— А в школе у них проблемы бывают? — осторожно спросил Северус.

— В школе…да, конечно, куда же без них! …У них часто случаются инциденты и Элис всё время приходится объясняться. Они не дерутся, нет! Но, может, лучше бы и дрались.

Эмма вздохнула:

— Нельзя всё держать в себе. Так если они сдерживаются, вокруг случаются странные вещи: мебель двигается сама по себе, бьются вазы, падают люстры. У учительницы начальных классов с головы улетел парик и обнажил лысину — представляете? Школьная медсестра это объяснила повышенным уровнем адреналина в крови, но мне что-то не встречались такие симптомы при повышенном адреналине. А вот Сын Арианы, Август, поступил в частную школу… Очень странную школу… Он приезжает домой на каникулы… Поверите ли, но письмо с приглашением ему принесла сова! …Я вам первому это говорю! Никто бы не поверил!

— Я верю. Есть такая школа, откуда прилетают совы с приглашениями. Мне странно другое: почему ваши дети такого приглашения не получили.

— А они должны были получить?

— Судя по тому, что вы о них рассказываете, должны бы.

— Вот и Ариана тоже удивилась. Она тоже считала, что их должны были в эту школу пригласить. Хогвартс, кажется. Так она называется.

— Припоминаю, что миссис Блэк…Ариана…однажды подходила ко мне в школе. Она расспрашивала о некоей гостье 13 лет назад… Так они ходят в школу маг…обычную школу?

— Да, они сменили несколько школ из-за своих…фокусов… Мы всем говорим, что они любят показывать фокусы…Элис всем всё объясняет очень убедительно…

— Их собираются исключить из последней школы, где они учатся. Хоть экзамены за год сдать разрешили… Был скандал… Дети есть дети. Они не всегда понимают, где границы допустимого… Решили устроить розыгрыш. Просто пошутить, никого не хотели обидеть. Они умеют создавать…или как-то внушать… разные вещи: одежду, украшения. Устроили в школе салон моды. Развесили красивые платья, джинсы, разложили туфли, кроссовки, сумочки…Все кинулись одеваться, мерить. Свою одежду поснимали. И ладно бы только ученики, так ведь и взрослые, учителя. Но потом через некоторое время все вещи исчезли и все оказались…в неглиже, в одном белье и даже полуголые! Наших вызвали и отчитали. Директор грозилась вызвать полицию, но Элис резонно спросила: — У вас есть, что предъявить полиции? Кто-нибудь пострадал, что-то пропало? Ущерба, естественно, не нашлось.

— Дома детей наказали?

— Элис их никогда не наказывает, она им всё объясняет, очень хорошо объясняет. И в этот раз объяснила, почему так лучше не шутить: семьи бывают разные. Для кого-то это просто шутка, а для кого-то, например, религиозных, это позор, травма на всю жизнь. Мы с Элис стараемся показать детям, к каким последствиям могут привести разные необдуманные поступки. Это лучше, чем просто запрещать. И, надо сказать, они это понимают. В основном. Вы знаете, Северус, меня больше поражает их чувство ответственности и самодисциплина, чем их фокусы, для подростков это большая редкость. А здесь…они просто не могли понять, что не всякая шутка безобидна.

Когда мы спросили Сила и Нетти, зачем они это сделали, они сказали, что вычитали всё это в книге и решили инсценировать.

— В какой книге?

— У нас тут дома есть роман на русском языке. Нетти читает на многих языках. И на русском тоже. Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». В романе это называлось «сеанс чёрной магии и разоблачение».

— Чёрной магии? — Северус насторожился.

— Ну… это гротескный сатирический роман. По сюжету представление устроил Воланд.

— Кто-кто?

— Воланд. Это одно из имён дьявола.

— А в чём заключалось разоблачение?

— Видите ли, Северус, действие романа происходит в России после революции, когда был свергнут царь. И религия, колдовство были не в чести, считались пустыми суевериями. Все обратились к науке, возвели её на пьедестал. Народ нужно было просвещать. «Чёрная магия» — это, конечно, просто фокусы, но многие в неё верили. Но разоблачение — это ещё и раздевание, разглашение тайн. Тут игра слов. Все сначала оделись, а потом вся одежда вдруг исчезла. И разные тайные делишки публики тоже стали выплывать наружу.

Элис всё это и пыталась объяснить, но директор и учителя школы «Мастера и Маргариту» не читали. Они потребовали исключить Сила и Нетти. Элис с трудом их уговорила дать им сдать экзамен за год. Ребята сказали, что сами давно хотели школу бросить, что они и так знают программу, сами подготовятся к выпускным экзаменам и сдадут экстерном. Без учителей. У них будет больше свободного времени: хватит и на учёбу, и на дополнительные выступления, а деньги, заработанные за шоу они откладывают на высшее образование, хотят в Оксфорд поступить. Сильвиус хочет стать физиком или химиком. Элис подарила ему на день рождения набор юного химика: там есть реактивы, приложена таблица химических элементов, формулы реакций. А Энн собирается как Элис стать антропологом… Но их двое, наша семья может это не потянуть. Преподавать — дело престижное, но не слишком денежное.

— А мистер Салливан-Смит помогает?

Эмма замялась и пробормотала скороговоркой:

— У него свои расходы, приходится самому покупать дополнительное оборудование…Мы обходимся сами.

— Северус встал. — Спасибо вам за откровенность.

— И вам, за то, что выслушали. Не знаю, как я решилась вам всё это рассказать. И вы, похоже, не приняли меня за сумасшедшую?

— Нет. Могу повторить то, что вам сказала Ариана: такое редко, но случается. — Северус неожиданно улыбнулся.

…Вскоре коллеги заметили у Снейпа в руках книгу под названием «Мастер и Маргарита».

— Что-то новое о зельеварении? — решили они.

Теперь и Северус Снейп решил осторожно узнать, почему эти дети не учатся в Хогвартсе, хотя по всем признакам они волшебники. Может они используют какую-то другую магию, которую трудно определить? Но во время шоу он сам эту магию чувствовал, и очень отчётливо…Дамблдора больше нет…Не с портретом же ему говорить! Минерва, скорее всего, не в курсе…Но всё же надо попробовать и прощупать каждого. А в министерстве…самым доступным для него остаётся Артур Уизли. К молодым Уизли, Биллу и Флёр, он почему-то обращаться не хотел. Они вряд ли что-то знают. Ариана Блэк…Она к детям ближе всего, но она сама не знает, почему они исключены из волшебного сообщества… Может, козни Люциуса Малфоя? Он ни в чём не изменился и все испытания, страх и боль, которыми его «наградил» Тёмный лорд не пошли ему впрок… Но сейчас он, вроде, не вхож в Министерство. Нет…к нему он не пойдёт, слишком многое его связывает с ненавистным прошлым, с Волдемортом.

Первые, как бы невзначай заданные вопросы и намёки ничего не дали. «Неужели мир маглов настолько отделён от волшебного мира?» — Северус впервые отчётливо это осознал. «Он же рядом. Мы живём в одних городах, ходим по одним улицам…и всё же наши миры несовместимы. Только Дамблдор был в курсе жизни маглов: читал их газеты, предлагал нам их лакомства…Никто не удосужился узнать маглов получше, никакого любопытства! И это несмотря на то, что у нас в Хогвартсе преподают магловедение!» — Северус почувствовал раздражение. — А ведь совсем недавно он сам пренебрежительно отбросил афишу, выпавшую из сумки Блэка. Ну и чем он лучше других? Афиша…С неё-то он и начнёт.

Как-то в учительской он положил афишу на видное место. В основном, его коллеги проходили мимо. Флитвик задержался чуть дольше, посмотрел. Минерва Макгонагалл, похоже, не удивилась.

— Вы хотите нас пригласить? — прямо спросила профессор Синистра.

— А вы находите это странным? — парировал Снейп.

— Нет, совсем нет. Совпадение, но нас уже приглашали на это шоу. Приходила мать Августа, миссис Блэк. Она расспрашивала о матери этих детей-волшебников, якобы её приглашал в Хогвартс Альбус Дамблдор. Мы не смогли ничем ей помочь, но почему бы нам и в самом деле не сходить? — предложила Минерва.

Лонгботтом, молодой профессор гербологии, идею поддержал:

— Если это представление заинтересовало Северуса, значит, здесь что-то есть и пойти стоит. Я пойду.

— Самое интересное будет в конце, — предупредил Северус.

Большая часть шоу — обычный магловский цирк, но выступление Памины и Тамино, по-моему, заслуживает внимания. Хочу, чтобы вы сами их посмотрели свежим взглядом и оценили.

Все профессора и так были заинтригованы, а тут ещё всеобщее любопытство было подогрето Дедалусом Динглом и Гестией Джонс. Они подсели к профессорам за столик в «Трёх мётлах» и закивали головой, когда узнали о предстоящем походе.

— Да, да, это несомненно стоит посмотреть! Удивительные, талантливые дети! Вы всё увидите сами.

Решение было принято и преподаватели Хогвартса, переодевшись в пристойную магловскую одежду отправились на шоу.

После шоу все долго молчали: зрелище было невероятным, потрясающим! Молчание нарушил профессор Флитвик.

— Я не понял, как им удаётся с такой лёгкостью многократно аппарировать?

— Ведь они несовершеннолетние! — Подхватила мадам Трюк.

— Они аппарируют не поворачиваясь, сразу! И летают сами по себе! — заметила Минерва Макгонагалл. — Я знаю только двоих волшебников, освоивших это искусство. Первый — не к добру помянутый Волдеморт, а второй — наш коллега Северус.

— Да, но я учился полётам, как раз у Волдеморта, — подал голос Снейп. — А они, похоже, с этим родились. Мне удалось поговорить с подругой их матери. Она подтвердила, что летать они умели ещё не научившись ходить.

— Возможно, она где-то встречалась с волшебником и у них был роман, — сказала профессор Спраут. — Как ещё можно объяснить такие способности?

— Но волшебники рождаются и в семьях маглов, — отозвался Флитвик.

— Подозреваю, что кто-то в Министерстве опять затевает заговор и препятствует поступлению в Хогвартс маглорождённых. Надо поговорить с Артуром Уизли, наверняка, он в курсе нынешней позиции Министерства…

Артур Уизли уверил, что Министерство не препятствует поступлению в Хогвартс детей маглов.

— Это официально, — ухмыльнулся Наземникус Флетчер, — но я слышал разные разговоры…в баре. Пришли какие-то министерские, я их не знаю, но они похвалялись как раз, что отсеивают втихую таких детей.

— С этим придётся разобраться, — встревожился Артур. — Никто не имеет права никого отсеивать!

— Нам надо навестить эту семью — предложила Минерва.

— Но не можем же мы просто прийти без приглашения!

— Не можем, но давайте поговорим с Арианой Блэк. Она наше связующее звено. Она тренирует детей, она их няня. Мы можем встретиться с ней в Косом переулке и поговорить.

И вот Сильвиус, Нетти и Ариана снова в Косом переулке. Теперь их сразу заметили, многие кивали и перешёптывались.

— А ведь похожи!

— И правда похожи!

— «Интересно, на кого это мы похожи?» — Подумал Сил.

Теперь дверь в магазине мистера Олливандера была открыта и в ней стоял сам хозяин магазина и улыбался.

— Добро пожаловать! Заходите! Поздновато вы решились, но лучше поздно, чем никогда.

Ариана нерешительно остановилась.

— Проходите! — Продолжал мистер Олливандер, — Я вас уже заждался. Посмотрим, какие палочки подойдут вашим подопечным.

— А мы, вроде, маглы…юридически…пробормотал Сил.

— Юридически маглы? Очень странная формулировка! Если бы вы были маглами, вас бы здесь просто не было.

— Но у нас есть вопросы, — выступила Нетти. — Ведь если мы купим палочки, мы не сможем ими пользоваться. Мы ведь несовершеннолетние. А в Хогвартсе мы не учимся, нас туда не пригласили, вот и получается, что юридически мы маглы.

— Вы рассудительны, мисс, но не правы. Вас обязательно примут в Хогвартс.

— Но мы много пропустили. Нам придётся поступать на первый курс вместе с малышами.

— Я думаю, это недоразумение будет улажено. Сама директор, профессор Макгонагалл мне это сказала и попросила подобрать вам палочки. Но правы вы в том, что вне Хогвартса вам пока колдовать нельзя.

— А можно нам колдовать без палочек? Мы артисты и зарабатываем деньги, нам нужно показывать шоу, а там есть немножко магии, только другой, её в школе не изучают.

— Ну, если ваша магия не опасна, то, наверное, для вас сделают исключение. А что вы умеете?

— Мы умеем летать.

— Просто летать?

— Да. И ещё появляться и исчезать.

— Ооо! У нас такое умеют только взрослые волшебники, вам ещё рано!

— Но мы используем особую индейскую технику ensueño (энсуэньо).

— Ни разу не слышал…

— Она описана в книгах Карлоса Кастанеды.

— Ну что ж, придётся и мне расширить кругозор… Итак, добро пожаловать в мой магазин. И в волшебное сообщество.

Вскоре в дом, где жила дружная семья, прилетела сова с двумя приглашениями в Хогвартс.

— Ура! Нас приняли! Сразу на четвёртый курс!

— А как вы собираетесь догонять программу? — Забеспокоилась Ариана.

— Ну...мы постараемся…Мы перечитаем все записи Августа за три года.

— Посмотрите-ка, к приглашениям приложено письмо директора, профессора Макгонагалл. Она пишет, что преподаватели Хогвартса будут приходить к нам домой и заниматься с нами отдельно по программе трёх предыдущих курсов. Нас даже будут учить летать на метле!

— Что, прямо здесь?

— Нет, конечно. Мы полетим на природу и будем практиковаться в поле, на которое наложат специальные чары, чтобы никто нас не увидел и не помешал.

— Это просто здорово! Нам бы ещё хотелось посмотреть на квиддич. Мы ни разу его не видели.

— Всему свой черёд.

— В письме ещё написано, что перед началом учебного года нам надо будет сдать экзамены.

— А как мы будем изучать дома зельеварение? Нам надо будет купить котлы и всё необходимое?

— Профессор Снейп пригласит вас на свой урок к себе домой. У него всё необходимое есть. Ну и потом придётся купить всё по списку.

И Северус Снейп оказался на пороге дома, где жили Сил и Нетти. Надо было познакомиться с будущими учениками… Он замер… И тут его окликнули:

— Профессор Снейп!

— Миссис Блэк!

— Они вас уже ждут…Всё, что вам нужно — это время и терпение…терпение и время…Всё будет в порядке!

Сил с Нетти принялись изучать волшебные науки. Ко многому пришлось привыкать: например, учиться писать на пергаменте перьями. Волшебные науки оказались делом непростым, но ребята знали, что такое дисциплина и старались. Преподаватели были ими довольны. Даже строгий профессор Снейп не сильно их ругал, когда они что-то делали неправильно. Просто заставлял их переделывать и доводить приготовленные зелья до совершенства. Времени у них было достаточно и они были одни с профессором, а он их не отпускал, пока они не получали хороший результат. Сил как-то раз спросил:

— Профессор, а вы могли бы приготовить зелье от ковида или от рака?

— Я не занимался магловскими болезнями, но можно было бы попробовать.

— Вам бы тогда сразу дали Нобелевскую премию.

— А что это такое?

— Это самая престижная премия в науке, сэр!

— Может быть, этим займётесь вы? Вы лучше меня знаете мир маглов и их болезни — проворчал Снейп.

— Вряд ли, сэр. Мы уже выбрали себе профессии в мире маглов. Я хочу стать физиком или химиком, а Нетти антропологом. После окончания Хогвартса мы ещё поступим в Оксфорд.

— У вас обширные планы, но пока готовьтесь к экзаменам, чтобы поступить в Хогвартс на четвёртый курс, а дальше будет ещё сложнее. На пятом и седьмом курсах у нас сдают аттестационные экзамены СОВ и ЖАБА.

— Мы будем стараться.

— Вот и хорошо.

— А можно мы вас поцелуем? — вдруг спросила Нетти. И не дожидаясь ответа, Сил и Нетти поцеловали очень смущённого профессора в щёки. Это было слишком неожиданно, чтобы он мог как-то отреагировать.

— Наш Северус круче бозона Хиггса! Все наши учителя круче бозона Хиггса!

Первого сентября Сил и Нетти впервые ступили на платформу 9 ¾ на вокзале Кингс Кросс, их уже ждал красный поезд, на котором они отправились в Хогвартс. Они поступили сразу на четвёртый курс, успешно сдав экзамены.

Все собрались в Большом зале, на табурете лежала Распределяющая шляпа. Когда распределение первокурсников закончилось, к залу обратилась профессор Макгонагалл.

— У нас на четвёртом курсе пополнение. Прошу любить и жаловать — наши новые студенты, Энн и Сильвиус Салливан-Смит. По уважительным причинам они не смогли учиться в Хогвартсе на первых трёх курсах, но, успешно сдали экзамены и были приняты на четвёртый курс.

Все сдержанно зааплодировали. Шляпа распределила их на факультет Рэйвенкло (Когтевран). Поднялся профессор Филиус Флитвик, декан Рэйвенкло.

— Добро пожаловать к нам на факультет. Наш главный девиз — «Ума палата дороже злата». Надеюсь, что вы будете достойно у нас учиться и подружитесь с остальными студентами.

Особенно рад был Август, ведь он сам учился на этом факультете.

На очередной конференции в Оксфорде все места в большой аудитории были заняты. Был обещан сюрприз: лекция никому не известного исследователя из совершенно секретного института Хог…Хов…на очень интересную тему. Никто из учёных не знал, что это за центр и где он находится.

Доклад назывался «О специфических свойствах некоторых растительных и животных компонентов в составе комплексных препаратов и смесей сложного действия».

На кафедру поднялся человек в чёрном и неспешно стал читать доклад. Он взмахивал указкой (так всем казалось) — и на доске появлялись цветные иллюстрации, формулы… Он открывал неизвестные стороны, казалось бы, всем известного, это был совершенно новый подход…

Потом были вопросы и чёткие подробные ответы. Когда доклад был окончен и на все вопросы были даны ответы, в зале некоторое время воцарилась абсолютная тишина, которая внезапно взорвалась аплодисментами.

Незримый мост между волшебниками и маглами начал возводиться.

(c) Netty Lantiel