До встречи! (гет)

Шум вокруг никак не даёт сосредоточиться, и Люси в который раз встревожено оглядывается, пытаясь понять, зовёт её кто-то или так только кажется.

Но люди вокруг даже не смотрят на неё — они заняты более важными делами. Грузный мужчина в начале прохода пытается сложить в отделение для ручной клади слишком большие сумки, а пластиковая дверца, жалобно скрипя, отказывается поддаваться. Молодая пара слева шумно переговаривается, решая, кому достанется место у иллюминатора, в то время как мальчик лет семи на соседнем сидении справа увлеченно доказывает матери, что только клубничные конфеты из её сумочки избавят его от страха полётов.

Люси улыбается: когда-то она тоже боялась самолётов, но сейчас спустя два года постоянных путешествий ей всё нипочём. Не важно: как долго и куда лететь, главное — море новых впечатлений, которые она найдёт, стоит только приземлиться в одном из многочисленных уголков мира, которые она решила посетить.

А сколько книг она прочла благодаря таким длительным перелётам! Детективы, триллеры, исторические романы и даже любовные истории. С ними время всегда пролетало незаметно и интересно.

И вот, как назло, одну такую она, по всей видимости, забыла на сиденье в зале вылета. И угораздило же!

Сумка кажется Люси раздражающе бездонной, хоть по размерам не больше, чем рюкзачок у мальчика в соседнем кресле. Здесь и очки в футляре, и помада, и зеркальце, и расчёска… И как назло совсем не книга!

«Надежда умирает последней», — устало думает она, нащупав записную книжку.

— Не это ищешь? — раздаётся знакомый голос со стороны прохода, и Люси подскакивает от неожиданности.

— Нацу?

Растрёпанные розовые волосы, ослепительная улыбка и мелкие морщинки вокруг глаз мгновенно воскрешают в памяти их прошлую встречу.

Тогда им пришлось в спешке распрощаться и понестись по своим делам. Ему — к заказчику, ей — к Грею. И сейчас, после того, что успело произойти за эти три месяца, ей кажется это безумно глупым и бессмысленным. Спешка вредна. Теперь-то она это знает.

— А я вот, ни капли не удивлён, знаешь ли, — он широко улыбается, и на душе у Люси становится так тепло, что хочется остаться в этом моменте навсегда. — И, кстати, если тебе ещё интересно, могу продолжить рассказ, про того крутого шамана, которого встретил, когда путешествовал по России.

Он расслабленно падает в кресло рядом и, опустив огромный синий рюкзак на пол, протягивает Люси книгу. Закатанные до локтя рукава свободной клетчатой рубашки открывают татуировки в виде языков пламени, а надпись на майке уверенно гласит «Драконы рулят».

— Только не говори, что это твоё место.

Пожав плечами, он громко смеётся, да, так, что сердце Люси замирает — ей так не хватало этой искренности и теплоты все эти месяцы.

— Могла бы уже привыкнуть к нашим «неожиданным» встречам.

— Могла бы, но всё никак, — она улыбается в ответ и забирает книгу. — В который раз мы уже так встречаемся?

— Даже не знаю, — честно отвечает он и задумчиво чешет затылок. — Я не считал.

Книга скользит в сумочку, которая затем оказывается под передним сидением, и Люси, легким движением заправив длинную светлую прядь за ухо, спрашивает:

— А помнишь, как мы впервые встретились на том катере?

* * *

— Люси, тебе срочно нужно в отпуск!

Большая кружка, наполненная крепчайшим кофе, со звоном приземлилась на стеклянную поверхность рабочего стола, и Люси поморщилась. Сколько можно?

— Не думаю, — не отрывая взгляда от монитора ноутбука, ответила она и сделала пометку в толстом ежедневнике.

— А я говорю, нужно.

Крышка ноутбука мгновенно захлопнулась и Люси задохнулась от возмущения.

— Эрза, что ты себе позволяешь?

— То, что ты себе не позволяешь, милочка.

Эрза стояла напротив, сложив руки под грудью, и гневно сверлила Люси взглядом. Её обтягивающее белое вязаное платье чрезвычайно ей шло и прекрасно сочеталось с яркими алыми волосами, но Люси промолчала. Было не очень профессионально сыпать комплиментами, когда персонал так обнаглел, что решал за начальство, что ему делать.

Люси вздохнула, взяла кружку, которую принесла ей Эрза, и откинулась на спинку удобного офисного кресла.

— Что опять не так?

Разведя руками, Эрза цокнула, картинно закатила глаза, а затем села в кресло для посетителей.

— Нам грозят огромные штрафы, за то, что ты до сих пор не отгуляла свой законный отпуск. Так больше продолжаться не может. Либо ты хотя бы следующую неделю здесь не появляешься, либо я увольняюсь к чёртовой матери!

Горячий кофе застрял в горле, и Люси закашлялась — такого поворота событий она не ожидала. По крайней мере, не сегодня, когда как раз начала разрабатывать бизнес-план для новой кондитерской.

— Эрза, я сама в состоянии решить, когда мне нужно отдох…

— Нет, — отрезала она и стукнула кулаком по столешнице. — Не в состоянии. Ты уже второй год мне так говоришь, но так ни разу ещё не ушла в отпуск. А я как начальник отдела кадров крайне этим не довольна, потому что это мне нужно заниматься всей этой бумажной волокитой, чтобы нас не штрафовали.

Люси знала, на что идёт, когда принимала на работу Эрзу — властную, дисциплинированную и правильную до мозга костей — именно такой человек ей был и нужен, когда бизнес пошёл в гору, и пришлось расширять штат сотрудников. Но сейчас она искренне хотела, чтобы на её месте был кто-то другой. Кто-то менее настойчивый и устрашающий.

— Я, правда, никак не могу именно сейчас, — мягко возразила Люси и поёжилась, перехватив взгляд Скарлет. — Совсем скоро начнётся туристический сезон и нам нужно успеть подготовиться. Столько всего…

— Он не скоро, — перебила её Эрза. — Неделя ничего не решит. Тем более, ты можешь передать часть своих обязанностей Грею.

Скарлет презрительно фыркнула, кивнув в сторону стеклянной перегородки, заменявшей одну из стен кабинета, и добавила:

— Зря, что ли, нанимали его.

Будто услышав их, он поднял голову от большого журнала, в котором что-то писал и посмотрел в их сторону. Сердце Люси бешено забилось, когда Грей заметил, что они смотрят на него, и улыбнулся. Не зря они его нанимали. Ой, не зря.

— Грей очень ценный сотрудник. Ты сама это знаешь, — тихо сказала Люси, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И он очень мне помогает. Взять хотя бы…

— Вот и славно, — снова перебила её Эрза и шумно встала с кресла. — У тебя есть полчаса до конца рабочего дня, чтобы передать ему все дела. А потом, чтобы духу твоего здесь не было всю неделю!

В такие моменты Люси не знала — плакать ей, смеяться или громко ругаться от такой бесстыдной манипуляции, ведь несмотря на всё своё внешнее спокойствие, уверенность в себе и успешную сеть кондитерских за плечами, она совершенно не умела решать простейшие бытовые вопросы.

А Эрза умела.

Поэтому-то Люси и заметить не успела, как оказалась в первом в своей жизни путешествии где-то на середине пути к Согне-Фьорд* на катере в компании лодочника и какого-то странного парня одетого так легко, будто на дворе не март месяц и он не в Норвегии. Его лёгкая куртка и толстый белый шарф, плотно обмотанный вокруг шеи, совсем не вызывали доверия, но парню было, по всей видимости, совершенно на это плевать.

«Сумасшедший», — подумала Люси и поёжилась, убрав обтянутые шерстяными перчатками ладони в карманы тёплой парки, а вслух спросила:

— Вам не холодно?

— Нет, — просто ответил парень и, дотронувшись до шарфа, добавил, — главное, шея в тепле, а остальное не важно.

Люси лишь пожала плечами — вот чудак, и снова погрузилась в раздумья.

Катер мерно покачивался на волнах, убаюкивая и в то же время, наоборот, не давая уснуть. Его жёсткие деревянные скамейки уже успели порядком надоесть, а гуляющий по открытой палубе пронизывающий холодный ветер пробирал до костей. Последней каплей стал шум мотора, и Люси сдалась. Ей было откровенно скучно.

А ведь ещё вчера она сидела в своём офисе в Бергене* и занималась любимой работой, которая, между прочим, приносила такие деньги, что запросто можно было выбраться куда-нибудь, где греет солнце, а ноги ласкает мягкий песок. А что в итоге? Десять слоёв одежды, окоченевшие пальцы и замёрзший нос. Прекрасное начало отпуска!

«Вот, вернусь и отчитаю Эрзу. Не могла, что ли, выбрать маршрут поинтересней? Скука смертная! И телефон, как назло, сел», — подумала Люси и сжала в кармане бесполезный теперь смартфон.

— А тебе, я вижу, холодно. — Она вздрогнула от неожиданности, когда её попутчик решил вновь заговорить. — Могу предложить горяченького чая с лимоном.

И не теряя ни минуты, он полез в недра своего огромного синего рюкзака, из которого спустя мгновение достал термос. Открутив от него крышку, парень налил в неё чай.

— Меня, кстати, Нацу зовут, — сказал он, протягивая импровизированную кружку Люси. — А тебя?

Вопрос застал её врасплох. Раньше она никогда никуда не ходила одна, не разговаривала с незнакомцами и уж точно не принимала из их рук чай. Поэтому сейчас она совершенно не знала — нормально ли было то, что происходило, или стоило опасаться подозрительно участливого попутчика. И, вообще, можно ли было принять этот ароматный, очевидно, травяной чай, который, судя по исходящему от него пару, был ещё достаточно горячим, чтобы спасти замёрзшие пальцы. А ей так хотелось согреться!

Бросив быстрый изучающий взгляд на парня, Люси принялась судорожно анализировать его внешность, выискивая признаки опасности. Но растрёпанные, немного длинные розовые волосы; потёртые джинсы; видавшие виды ботинки на толстой, рифлёной поверхности; тонкая чёрная куртка и объёмный белый шарф с рисунком, имитирующим чешую, не вызывали страха. Наоборот, в душе поселилось какое-то странное чувство теплоты и уюта, исходившее буквально от каждой мелочи, принадлежавшей этому странному незнакомцу.

Решено! Она даст ему шанс, пусть в будущем это и могло бы оказаться ошибкой.

— Люси, — коротко отвечает она и принимает крышку из его рук. — Спасибо.

— Рад знакомству, Люси! — добродушно воскликнул он и улыбнулся, будто не заметив слишком долгого молчания.

И тут она поняла, что с самого начала не заметила самого главного — странного акцента, с которым говорил её новый знакомый.

— Не сочти за грубость, — осторожно начала Люси, — но ты же не местный, да?

— И что меня выдало? — беззлобно рассмеялся он.

— Акцент. У нас здесь так не говорят.

— Ну, что есть, то есть, — Нацу улыбнулся и развёл руками. — Сам-то я родился и вырос в Японии. У нас там тоже так не говорят.

Люси прыснула. То ли от нервов, то ли он и, правда, хорошо пошутил, но факт оставался фактом — она больше не боялась Нацу. К тому же чай оказался на редкость вкусным и закончился так стремительно, что Люси даже не успела понять, что за травы были в его основе.

— Если честно, я даже не знаю, куда именно еду, — сказала она, решив поддержать беседу. — Записала всё в телефон и забыла его зарядить перед выходом. Вот, и сижу теперь, гадаю, где мы.

— Так всё же просто. Мы в воде. Справа горы, слева горы. Что ещё нужно знать?

Он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и развёл руками.

— Красота невероятная!

Люси удивилась — и что здесь красивого? Ну, вода насыщенного синего цвета, ну, заснеженные горные вершины, ну, зелёные островки на берегах. Что необычного-то?

— Возможно, — сдержано ответила она и ещё раз огляделась: вдруг что-то упустила. Но, к сожалению, ничего нового не заметила. Вокруг было только то, что она видела уже на протяжении двадцати семи лет.

На лице Нацу отразилось искреннее недоумение и даже изумление, что несколько поразило Люси. Неужели, она всего одним словом уже успела перечеркнуть все шансы на не скучную переправу?

— Ну, ты даёшь, — потрясённо выдохнул Нацу. — Ничего красивей я в жизни своей не видел!

Он подскочил с места и принялся расхаживать по палубе, размахивая термосом с чаем. На его лице читалось безграничное восхищение, и Люси даже показалось, что его и без того привлекательные черты лица стали ещё приятней и притягательней, а в глубине тёмных глаз вспыхнул не шуточный огонь.

— Ты только посмотри на эти величественные, непохожие друг на друга горы! На их вершины, будто залитые глазурью. На эту умопомрачительную растительность у их склонов. А вода! Ты просто посмотри, какой у неё цвет! А эти облака! Они же божественны! Только посмотри, какой они формы! Нигде больше не видел такой красоты.

Руки снова замёрзли, и нужно было бы скорее их вновь убрать в карманы, но Люси не могла пошевелиться. Она, будто окаменела, под тяжестью осуждающего взгляда Нацу.

— Просто, я выросла здесь, — попыталась оправдаться она. — Я вижу такое каждый день.

Нацу неодобрительно покачал головой и сел обратно на своё место. Забрав обратно крышку, он быстро закрутил термос и убрал его в рюкзак. Воцарилось неловкое молчание.

— К такому невозможно привыкнуть, — наконец, тихо сказал он. — Это нужно хотя бы один раз прочувствовать. А ты закрылась от мира. Нельзя так.

— Может, и так, — тут же ответила она. — Я не знаю.

Нацу был прав. Хоть Люси и не хотела этого признавать, но он попал в самое сердце её проблем.

Всю свою жизнь она только и делала, что училась, работала, снова училась и опять работала, и это настолько выматывало её, что не хватало сил даже лишний раз на прогулку выйти. Что уж говорить о поиске гармонии с миром.

В глубине души занялся огонёк надежды: может, странный незнакомец подскажет ей, как быть?

— Ты до конечной? — спросила Люси.

— Нет. Я выйду в Вике*, там, говорят, есть невероятнейшие места для съёмки. Пару дней, наверное, там поживу и со следующим катером поеду дальше. Может, и в следующей деревне останусь ненадолго. А, может, и нет. Не знаю даже. — Он мечтательно прикрыл глаза и после недолгой паузы продолжил так, словно и не было того разговора минуту назад, — От всего нужно получать удовольствие. И я намерен выжать из этого места всё до последней капли!

— Я тоже, — кивнув, сказала она и больше не проронила ни слова, до конца их совместного пути. Похоже, придётся и в этот раз разбираться со всем самой.

Когда катер причалил к берегу, Люси даже немного расстроилась — жалко было расставаться с таким необычным попутчиком.

— Счастливого пути, — от всей души пожелала ему Люси и улыбнулась.

— До встречи! — воскликнул Нацу и, закинув рюкзак на плечо, помахал на прощание.

* * *

Когда Люси сошла с катера, то в полной мере ощутила, как же сильно затекли её ноги и пострадали ягодицы. Идти нормально было почти невозможно. Кивнув собственным мыслям, она твёрдо решила, что для обратной дороги обязательно найдёт в этой деревне подушку, чтобы снова не отбить себе всё на этих жутко неудобных скамейках.

— А в какую сторону гостиница? — запоздало сообразив, спросила Люси сама у себя.

На причале она осталась совсем одна и с огромным рюкзаком, который совсем не хотелось тащить на себе. А вокруг не было ни души. Лишь бесконечные горы и лазурная вода окружали её. В не сезон мало кто отваживался на путешествие по фьордам: слишком много факторов могло сорвать намеченные планы. Ведь в марте в любой момент мог пойти снег и замести все туристические тропы, по которым так любили изучать местность велосипедисты, или засыпать дороги к смотровой площадке.

Люси в который раз пожалела, что поддалась напору Эрзы и доверила ей выбор места для внезапного отпуска. Эта негодяйка определённо знала, что телефон начальницы обязательно отключится на морозе, да и в целом, сотовая связь вряд ли будет сносно работать. Очевидно же, что это было хорошо спланированной диверсией, в результате которой Хартфилия совсем не смогла бы работать и ей пришлось бы отдыхать.

Видимо, Эрза уже давно подготовила всё, раз всего через пять минут после того разговора на почту Люси пришло письмо с картой, билетами и ваучером для гостиницы.

Недовольно скрипнув зубами, Люси разочарованно подумала о том, как же её всё-таки легко было провести. И если бы не дурацкое смущение от близости Грея, она точно обратила бы на всё это внимание, но, увы. Даже мысль о Грее заставляла рассудок Люси плыть, а что уж было говорить о разговорах, да ещё и на расстоянии вытянутой руки.

Под ногами скрипели доски причала, а над головой кричали какие-то птицы. Люси никогда не разбиралась в них — ей всегда был больше по душе состав кондитерских изделий, поэтому она лишь недовольно фыркнула, желая, чтобы эти птицы, наконец, замолчали.

Судя по тому, что Люси запомнила о гостинице, двигаться нужно было куда-то вдоль берега, а раз справа не было ничего, кроме огромных камней, то оставалось единственное направление. Да, и дорожка вела туда отсыпанная гравием, а не вытоптанная любопытными туристами.

Впереди возвышались горы, с вершин которых стекала ручьями талая вода. Огибая деревья, она стремительными потоками спускалась к подножью и вливалась в канал, по которому Люси и попала в эту деревню. Тот странный парень оказался прав — вокруг было столько красоты и свободы, что не замечать это было попросту глупо.

Люси вдохнула полную грудь свежего горного воздуха и довольно улыбнулась. В Бергене, конечно, с этим были проблемы — всё-таки огромный город с кучей машин на дорогах, поэтому сладковатый воздух сразу вскружил голову. Когда бы ещё она смогла так расслабиться и насладиться природой? Пожалуй, за свои труды Эрза всё же заслужила премию в этом месяце.

Под толстыми подошвами походных ботинок шуршал гравий, и Люси невольно заслушалась, даже не заметив, как быстро в итоге добралась до гостиницы. Только выйдя на выложенную плиткой площадку, она поняла, что тропинка кончилась, и теперь впереди возвышалось вытянутое двухэтажное здание. От его деревянной обшивки веяло теплом и уютом, а маленькие балкончики так и манили занять какое-нибудь из кресел, приютившихся на них, и бесконечно любоваться открывающимися видами.

Следующий час Люси занималась тем, что пыталась попасть в свой номер, но почему-то всё ей в этом мешало. То телефон не хотел заряжаться, а ведь там был ваучер на заселение, то выяснилось, что номер ещё не готов и нужно было ещё немного подождать. В итоге Люси так устала от всех этих проволочек, что когда, наконец, попала в номер, то рухнула на кровать и уснула.

За окном уже давно стемнело и все прекрасные виды, которые Люси надеялась разглядывать с чашечкой кофе на своём балконе, погрузились во мрак. Стало немного обидно, но с другой стороны впереди еще была целая неделя отдыха, поэтому отчаиваться было рано. Она ещё всё успеет. Особенно если учитывать, что Эрза составила вдобавок ко всему отличный план-маршрут, расписанный чуть ли не по часам.

Встав с кровати, Люси потянулась и довольно улыбнулась. В животе тут же заурчало. А ведь, и правда, она с самого утра ничего не ела. Пора было это исправлять.Переодевшись в любимое чёрное вязаное платье, она обула всё те же походные ботинки и, прихватив свой огромный кошелёк-сумочку, направилась вниз в ресторан. Ещё днём она сразу его заприметила, но из-за нахлынувшей усталости так и не поела там.

На входе в ресторан её встретил официант и услужливо проводил к столику на двоих возле окна. На удивление, сейчас в зале было достаточно много людей, что выбило Люси из колеи. В её представлении «не сезон» всегда ассоциировался с малой посещаемостью, а такая наполняемость отеля и ресторана никак с этим не вязалась.

— Вижу, ты уже согрелась, — знакомый голос со странным акцентом раздался у неё за спиной. Люси обернулась и увидела того самого парня с катера.

— Н-нацу?

— Ну, ты даёшь! — воскликнул он и, не спрашивая, сел напротив. — Уже забыла, как меня зовут?

— Да нет, что ты! — тут же замотала она головой. — Просто не ожидала тебя здесь увидеть. Ты же вроде собирался остаться в Вике.

— А, да, там не получилось, — он раздражённо махнул рукой, а затем взъерошил и так растрёпанные волосы. — У них там сейчас остановиться негде. Пришлось ждать следующий катер, чтобы добраться сюда.

— Понятно, — ответила Люси и замолчала.

Её вдруг сковала такая неловкость, что она совсем не знала, что сказать ещё. В конце концов, они были едва знакомы, а он так просто взял сел рядом и заговорил, будто они старые друзья. А ведь сама Люси с трудом даже вспомнила его имя. Но Нацу, казалось, это совсем не волновало, потому что он тут же сам начал интересующий его разговор.

— Так что, Люси, какие у тебя планы?

— Эмм, — она замялась, но тут подоспел официант, чтобы принять заказ.

Взяв себе овощной салат и рыбу, она очень удивилась, когда этот парень заказал себе гору мяса и совсем немного овощей, будто он брал это на целую компанию, а не на одного себя.

— Я голоден, как волк, — сказал он и откинулся на спинку стула, когда официант ушёл. — Так, какие у тебя планы? Ты не ответила.

Люси нервно накрутила локон на указательный палец, а затем прикусила губу. Ей было немного страшно рассказывать о своих планах незнакомцу, но с другой стороны, когда ещё у неё появится возможность выйти из своей зоны комфорта и, наконец, начать общаться с разными людьми и заводить новые знакомства. Она ведь с детства мечтала, что когда вырастет, обязательно станет душой компании. Но после смерти родителей как-то слишком быстро распрощалась с этой мечтой…

— На завтра у меня по плану пеший маршрут на смотровую площадку. Потом ещё пара маршрутов к источникам, а ещё… а дальше я забыла.

— Это как? — удивился Нацу.

— Маршрут составляла не я. Моя сотрудница подобрала всё, а я только разок посмотрела, что она там сделала.

— Ух ты, — Нацу присвистнул и придвинулся ближе столу. Теперь в его огромных карих глазах плясали отблески свеч, стоящих на столе, и Люси невольно засмотрелась. — А где ты работаешь, если не секрет?

Момент был явно нарушен, и Люси, смутившись, отвела взгляд.

— У меня сеть кондитерских в Бергене.

— Теперь понятно, почему ты такая бледная.

Люси опешила от такого и вновь посмотрела на собеседника. Он широко улыбнулся и поднял указательный палец к потолку, будто собирался произнести что-то невероятно гениальное.

— Сидишь всё время в своём офисе, света белого не видишь, вот и не замечаешь такую красотень вокруг. А я уж подумал, что ты потерянная душа. Слава богам, что ты просто очень занятая.

На это Люси совсем не нашлась, что ответить, и молча отпила воды из бокала, чтобы унять дрожь в руках. Она совершенно не понимала, что происходит. Ей казалось, что этот неуёмный парень даже не понимал, как должна вестись светская беседа, и почему-то поднимал такие темы, о которых сама Люси никогда бы не заговорила с незнакомцем. Какое-то странное чувство засело у неё в груди, и она не понимала, чего хотела: прекратить этот дурацкий разговор или продолжить.

— А я вот фрилансер. Ну, почти фрилансер. Я настраиваю телекоммуникационные вышки в труднодоступных местах, а заодно ещё и делаю фотографии природы для некоторых журналов. Возможно, ты даже видела мои работы, если, конечно, читаешь журналы о путешествиях.

— Я, — Люси запнулась, а потом продолжила, набравшись духа: — я не читаю такие журналы, прости. Всё своё время я провожу на работе, да, и, вообще, редко отдыхаю. Это мой первый отпуск за много лет.

— Ну, ты даёшь, — Нацу неодобрительно покачал головой. — Совсем себя не бережёшь. Эх, будь я тоже сейчас в отпуске, обязательно остался бы с тобой!

Он мечтательно замолчал, а затем грустно продолжил:

— Но завтра мне нужно обратно в Вик, а потом пройтись по всей линии. Эх, как жаль! Я бы тебе показал, какие крутые здесь есть места! Ты бы отсюда уезжать не захотела.

— Охотно тебе верю, — немного смутившись от такого напора, ответила она. — Надеюсь, мы ещё встретимся, и ты покажешь мне тут всё.

Люси улыбнулась и только сейчас заметила, что сама приблизилась к столу так близко, что уже чуть ли носом не касалась носа Нацу. Она отпрянула, а он даже не шелохнулся, будто не заметив ничего. Странный он всё-таки этот Нацу.

— И я на это надеюсь.

Следом пришёл официант и расставил перед ними еду. Они ещё пытались о чём-то болтать, но Люси никак не могла выкинуть из головы тот момент, поэтому постоянно смущалась и теряла нить разговора. Уже ночью, лёжа в своей постели, она поняла, что её так задело: ей казалось, что такой близостью с Нацу она предавала их с Греем отношения. Хотя этих отношений, как таковых, даже не было. И это расстраивало её ещё сильнее.

*Согне-фьорд — самый длинный фьорд в Норвегии и второй по длине в мире. Он расположен примерно в 350 км к северо-западу от Осло и в 170 км к северу от Бергена.

* Берген — второй по величине город Норвегии, столица фюльке Хордаланн и крупнейший город Западной Норвегии.

*Современные экспресс-катера отходят из центра Бергена в Согндал ежедневно круглый год. На пути во фьорд катер заходит в несколько деревень, включая Вик, Балестранд и Лейкангер.

— Я в курсе, что опаздываю, Лис, — огрызнулся в трубку Нацу. — Но я же не виноват, что рейс отменили. Поцелуй там всех за меня и скажи, что я буду завтра к обеду. Мне нужно бежать. Пока.

Нацу скинул звонок и убрал телефон в карман. И что не так было с этим городом? Почему всегда, когда он сюда приезжал, беспрестанно лил дождь, и в итоге приходилось либо оставаться ещё на день, либо бежать прочь поездом? А в этот раз ещё и день рождения Эльфмана так некстати выпал именно на этот период…

Пнув мусорный бак, Нацу поправил рюкзак на плечах и шагнул навстречу дождю. И, вроде, от выхода с аэропорта до остановки автобуса нужно было пробежать всего-ничего, но из-за косых холодных струй, которые попадали под шарф и заливали глаза, расстояние казалось бесконечным. В любой другой раз Драгнил точно бы остановился и насладился этим потоком воды, безумно льющимся с небес, но не сейчас. Сейчас хотелось только злиться, ругаться, кричать, да что угодно, лишь бы выпустить всё, что лежало на душе.

Нацу мрачно усмехнулся: уж не он ли всего неделю назад рассказывал той странной блондинке о том, как жить в гармонии с природой и что уж у неё-то — природы — точно нет плохой погоды. А сам-то теперь что делал? Злился на дождь, потому что не смог впервые за много лет поздравить друга детства с днём рождения лично и день в день, и скрипел зубами, еле сдерживаясь от того, чтобы пнуть основание навеса остановки, под которым спрятался в ожидании. Хорош советчик.

Судя по расписанию, которое Нацу успел найти в Интернете, пока стоял на остановке, автобус должен был подъехать всего через пять минут, и это немного радовало. Не сильно, конечно, ведь путь до центра точно займёт не меньше получаса, но, по крайней мере, за это время он подберёт себе гостиницу и выберет место, где поужинать.

С мыслями о еде пришла и ещё одна, от которой Нацу тут же посетило прозрение. Так вот чего он так злился на всё подряд! Он же был чертовски голоден, потому что с самого раннего утра не ел ничего. Ну, кроме парочки жалких сэндвичей с сыром, которые успел перехватить перед встречей с местным начальством. А потом стремглав помчался в аэропорт, чтобы впустую потратить ещё кучу времени, но так и не улететь в Берлин к Штраусам. И ничего не ел. Совсем.

Будто в подтверждение этому ужасающему факту, желудок громко заурчал, заставляя Нацу благодарить всех богов за то, что на остановке, кроме него, никого не было. Хотя сейчас сильный дождь был как раз ему на руку: он тарабанил по прозрачному пластику, асфальту и проезжающим мимо машинам всё активней, вытесняя абсолютно все остальные звуки.

И вот, спустя не пять, а целых пятнадцать минут Нацу сидел на мягком удобном, как ему казалось в тот момент, кресле в автобусе и, прислонившись головой к окну, листал страницы отелей. Выбрав тот, что подешевле и поближе хоть к какой-нибудь остановке на маршруте, он забронировал номер и посмотрел, где нужно будет выйти. Это знание совсем его не обрадовало, потому что сулило ещё минимум час поездки по пробкам Бергена, но зато теперь появилось время на то, чтобы выбрать себе кафе и ответить на всю накопившуюся почту. И это, пожалуй, было единственным плюсом этого вынужденного мини-путешествия.

Вообще, Нацу всей душой ненавидел отвечать на сообщения, которые пачками прилетали ему во всех соцсетях и на почту. В них было столько лишнего, до безобразия суетливо-бессмысленного, что каждый раз хотелось выкинуть ко всем чертям телефон и больше никогда не возвращаться в Интернет. Но работа обязывала, поэтому он до сих пор этого так и не сделал. Хотя всё же количество сообщений было не главной причиной ненависти к технологиям. Больше всего Нацу раздражало то, что такой вид общения вытеснял настоящее — живое — которое он считал единственно честным и правильным. Поэтому-то он так и расстроился, что не успел на праздник. Столько всего пришлось пропустить.

Ответив на все письма, Нацу перевёл уставший взгляд на окно и ничуть не удивился, увидев лишь сплошную стену бесконечного дождя. Он заливал улицы с таким остервенением, что, казалось, собирался смыть город с лица земли, чтобы тот растворился в одной из рек, текущих меж фьордов. И как тут было не сойти с ума от тоски? Пожалуй, только чашечка кофе да булочка с корицей могли бы помочь. Но ехать было ещё далеко.

Когда же Нацу, наконец, вышел из автобуса, уже начало темнеть и потихоньку стали загораться фонари. И он бы точно восхитился и насладился красотой вечерних улиц Бергена, вот только дождь всё никак не прекращался, а зонт за время поездки не нарисовался волшебным образом. Поэтому мокрый и уставший, Драгнил поспешил вверх по тротуару в сторону, где располагалась гостиница.

Но не успел он сделать и пары шагов, как врезался в человека, выходящего из здания справа. Прохожий спешно извинился и убежал прочь, а Нацу так и остался стоять с открытым ртом.

Из-за стеклянной стены кофейни прямо с прилавка на него смотрела огромная булочка с корицей и так и манила. На секунду ему даже почудился её божественный аромат. Поддавшись зову желудка, Нацу рванул к двери, чтобы затем скрыться внутри тёплого и уютного помещения. А в голове тут же выстроился идеальный план: сейчас он подзарядится кофейком и булочкой, потом пойдёт в отель, закинет вещи и отправится ужинать. Ну, не гениально ли? Прекрасное завершение не совсем удачного дня.

Над головой звякнул колокольчик, заставив Нацу вздрогнуть. После шума дождя это звонкий и чистый звук в тиши кофейни казался чем-то чужеродным, совсем странным, будто из другой реальности. Да и в целом обстановка здесь была совсем иная, будто из современного мегаполиса попадаешь в загородный дом, где стены и пол обшиты деревом, а мебель обита бархатом. На каждом столике стояло по горшочку с какими-то непонятными разноцветными цветами-кактусами, а в кресла так и хотелось упасть и больше никогда не вставать.

Заказав кофе и булочку, Нацу расплатился и повернулся к залу, чтобы выбрать, куда сесть. Вроде и мягкие на вид кресла так и манили его к себе, но он боялся, что точно уснёт, как только сядет туда, поэтому оставались только барные стулья вдоль широкой столешницы, расположенной вдоль окна. И каково же было его удивление, когда он увидел там девушку, которую совсем не заметил, когда бежал к кассе всего пару минут назад.

Она сидела к нему спиной, что-то увлечённо печатая в своём ноутбуке, и, казалось, полностью ушла в себя, уставившись в монитор. Рядом с ней стояли огромная кружка с пенными разводами и блюдце с надкусанным круассаном с шоколадом, про которые она, по всей видимости давным-давно забыла. Девушка чуть дёрнулась, и Нацу не поверил своим глазам, увидев её профиль: да это же та блондинка с катера!

— Люси? — неуверенно позвал он её.

Она моментально обернулась и испуганно уставилась на него. В её огромных карих глазах промелькнуло столько разных эмоций, что Нацу даже не знал, что и думать.

— Нацу? — всё же удивлённо выдавила она спустя какое-то время.

А ведь и правда, тут было чему удивиться: последний раз они виделись пару месяцев назад в том ресторане в деревне Флом. Душевно поболтали и разошлись, кто куда по своим делам. Наутро же Нацу вернулся в Вик и продолжил работу, а что стало с Люси, он даже не знал. Они не обменялись тогда никакими контактами: ни номерами телефонов, ни страничками на «Фэйсбуке» или в «Инстаграме». Будто соцсетей и вовсе не существовало для них. Весь вечер они болтали, как когда-то давно, в те времена, когда ещё не было Интернета, и люди собирались где-то и общались лично. И Нацу обожал именно этот формат и пользовался соцсетями только в случаях крайней необходимости. Правда, «Инстаграм» всё же вёл — выкладывал фотографии невероятных пейзажей и всякой красоты, которую встречал во время путешествий и работы.

Они бы так и дальше молча пялились друг на друга, если бы Люси, прочистив горло, наконец, не спросила:

— Какими судьбами?

— Эм-м-м, — протянул он в ответ, силясь собраться с мыслями. — Мой рейс отменили. И вот я здесь.

— Понятно.

— Можно сесть к тебе?

— Да, конечно. — Люси тут же засуетилась, собирая все свои записи, которые лежали на столешнице, и закрывая после этого ноутбук.

Скинув с плеч рюкзак, Нацу поставил его на соседнее сиденье, а затем отодвинул высокий стул и для себя. Залезть на него не составило труда, но вот только теперь усталость всего дня с новой силой обрушилась на него. И если бы не вовремя подоспевший бариста с кофе и булочкой наперевес, то он бы точно взвыл от голода и полного истощения.

— Спасибо, — благодарно выдохнул Нацу и сразу отхлебнул горячего латте.

Но бариста не спешил уходить. Вместо этого он лишь повернулся к Люси и учтиво у неё поинтересовался:

— Босс, вам что-нибудь принести?

— Да, ещё капучино с миндалём, пожалуйста.

Когда парень ушёл выполнять заказ, Нацу, удивлённо выгнув бровь, спросил, уставившись на Люси:

— Босс?

Прежде чем ответить, она замялась, немного покраснев, и нервно заправила за уши свои длинные светлые волосы. На её запястье, сверкнув, зазвенел браслет с фигурками-подвесками, и привлёк внимание Нацу: он любил всякие такие штуки, сразу хотел рассмотреть их поближе и поискать тайный смысл в каждой. Которого, быть может, и не было вовсе, но всё равно что-то каждый раз тянуло это узнать.

— Я, кажется, говорила тогда в ресторане, что у меня сеть кофеен. Вот, это одна из них.

Нацу перевёл взгляд с браслета на лицо Люси, которая, по его мнению, забавно хмурилась, и ответил:

— Точно. Как-то запамятовал.

В кармане завибрировал телефон, и он полез за ним. На большом экране высветилась фотография Эльфмана, поэтому Нацу цыкнул. Совсем не хотелось объясняться ещё и с ним. Лисанна и так из него всю душу вытянула. Но сбросить звонок тоже нельзя было, поэтому он всё же поднял трубку.

— Да, привет, бро. Да, знаю, прости. Совсем никак. Оставь мне кусочек торта. Да, завтра точно буду. Оторвёмся, как раньше.

Нацу скинул звонок и положил телефон на столешницу экраном вниз. Краем глаза он успел заметить кучу уведомлений и мысленно закатил глаза. Отвечать на них совсем не хотелось. Ведь там наверняка были гневные сообщения от Миры Штраус и, может, даже и от деда, которому он оставил кота на попечение.

— Что-то серьёзное?

— Рейс отменили, и я не успел на день рождения друга в Берлине. Проклятый дождь. Почему он тут идёт каждый раз, когда я приезжаю?

Люси хохотнула и тёплая, искренняя улыбка озарила её и без того красивое лицо.

— Он тут почти каждый день идёт, — мягко сказала она, будто повторяя давно всем известную истину. — Ничего удивительного. Берген — один из самых дождливых городов на планете.

— Вот, значит, как… — задумчиво почесав подбородок, ответил Нацу. Теперь многое встало на свои места. -А я думал, это город меня так не любит. А тут вон оно как.

В ответ Люси снова улыбнулась и отвела взгляд. Её кружка с капучино уже давно стояла на столешнице и приятно дымилась, но девушка так и не притронулась к напитку. Будто и вовсе про него забыла. И Нацу всё смотрел и смотрел на свою знакомую-незнакомку и не мог понять, что же в ней такого тянуло его, заставляло вести диалог и искать её внимания. Ему так хотелось слушать этот её мягкий, спокойный голос и ловить какое-то совершенно невесомое, но жутко осязаемое и желанное чувство дежавю. Ему всё казалось, что они уже знакомы с Люси давным-давно или будут знакомы когда-то в будущем, что все эти линии времени переплелись и свели их вместе в этом моменте, чтобы они насладились им сполна. А Нацу привык доверять своим ощущениям.

— Та-а-ак, — задумчиво протянул он. — Ну, со мной-то всё понятно, я — жертва обстоятельств, поэтому вечер пятницы провожу в кофейне в чужом городе и промокший до нитки. Но вот к тебе у меня есть вопросы на этот счёт.

— Это длинная история, — устало улыбнулась Люси, уловив, к чему он клонил.

— А у меня, как раз, полно времени, — парировал он и сделал вид, что удобней сел на стуле и весь обратился во внимание.

— Ну, хорошо, — рассмеялась она и начала свой рассказ. — Эрза — та самая сотрудница, которая отправила меня в поездку по фьорду — сказала, что раз у меня сегодня день рождения, то я должна провести его вне офиса. Поэтому у меня, вроде как, сегодня был выходной. И я, правда, честно просидела полдня дома, но потом поняла, что без работы мне стало только тоскливо на душе, и я сбежала сюда. Такие дела. Осуждаешь, да?

Она виновато потупила взгляд и сжала губы в тонкую полоску, будто готовясь получить нагоняй от строгого учителя. Видимо, во время прошлой беседы он всё же перегнул палку с этим своим «когда отдыхаешь, нужно отдыхать, а не винить себя в том, что не работаешь». С такими трудоголиками одного разговора мало будет, нужно потратить куда больше времени, чтобы перевоспитать их в того, кто найдёт гармонию с природой и собой. Эх, вот и не зря же их судьба свела. Кажется, он, наконец, понял, для чего он сам появился на пути Люси. Вот только чему его должна была научить она?

— День рождения?! — воскликнул он и чуть не упал со стула от возмущения. — И ты молчала? Ох, и заблудшая же ты всё-таки душа, Люси! И скажи мне на милость, почему же ты не проводишь этот день в компании семьи и друзей?

— У меня никого нет, — не сразу ответила она, едва скрывая печаль в голосе. — Родители погибли, когда мне было семнадцать, а единственная близкая подруга живёт на другом континенте. Да, и больше у меня никого-то и нет.

— Сочувствую.

— Спасибо.

За окном всё так же лил дождь, который теперь было отчетливо видно в свете фонарей, а на душе скребли кошки. Нацу знал это удушающее, разрушающее изнутри чувство одиночества — он и сам рано стал сиротой — и искренне хотел помочь Люси справиться с ним. Но как помочь той, которую едва знаешь?

Идея возникла моментально. Раз Нацу не попал на день рождения к Эльфи, значит, он сделает идеальным день рождения этой странной и уже такой близкой Люси. Возможно, судьба поэтому свела их именно сегодня.

— Может, сходим тогда поужинать? — живо предложил он.

Глаза Люси блеснули, а сама она вся подобралась и подалась вперёд — ближе к Нацу.

-Отметим твой день рождения. Расскажешь о себе, а я — о том, как прекрасен этот мир и куда ты можешь отправиться в следующий отпуск. Ну, как тебе такая идея? Соглашайся, — он весело ей подмигнул и отхлебнул немного кофе.

— А, давай.

— Ура! — радостно воскликнул он и чуть было не бросился обнимать Люси, но вовремя остановился. — Только сначала булочку доем.

* * *

Слух резала незнакомая речь, точнее Нацу то понимал, что так звучит немецкий язык и что-то даже улавливал из общего потока слов, но без усилий разобрать всё равно ничего не мог, и это жутко раздражало. Ведь не смотря на всю свою открытость к изучению языков, немецкий он так и не освоил в должной мере. Поэтому-то и общаться со Штраусами приходилось исключительно на английском. Что, конечно, вносило некоторые коррективы в их дружбу, но не такие уж сильные.

Он пересёк площадь и оказался на улице, ведущей к бару. Заведение выбрал сам Эльфман, поэтому сомнений в том, что место будет улётным, сомневаться не приходилось. Этот мужик знал толк в развлечениях, не зря же крупные шишки нанимали его устраивать им праздники. Хотя, может, тут сработало и обаяние Миры, ставшей лицом их семейного бизнеса. Кто знает. В любом случае, Нацу был благодарен судьбе за то, что та свела его каких-то пять лет назад с этой семьей. Точнее свела-то она его с Лис, но бонусом он получил ещё и отличного друга. Что уже само по себе безумно радовало.

Нацу привычно улыбнулся, как делал каждый раз, когда вспоминал о своей бывшей девушке. Она была прекрасна, что ни говори, но, увы, их дороги разошлись, чтобы каждый смог пройти свой путь. Быть может, когда-нибудь, когда они добьются, всего, чего хотели, то снова сойдутся и будут счастливы до конца своих дней. А может, и нет. Нацу не знал и не хотел загадывать. Невидимые нити судьбы уже давно определили его путь, так почему бы просто не следовать ему? Во время своих рабочих поездок Нацу встречал стольких мудрых людей, что уже давно перестал воспринимать жизнь как страдание или тяжкое бремя. Он научился наслаждаться каждым мигом и дышать полной грудью, несмотря ни на что. Наверное, поэтому его так зацепила Люси — он не мог спокойно смотреть, как она пропускает жизнь мимо себя. Ему безумно хотелось помочь ей, даже если он никогда не узнает, последовала она его советам или нет. Он сказал ей лететь на Санторини, и она вроде согласилась, но кто ж её знает — эту странную Люси.

От одной лишь мысли об этой девушке на сердце сразу потеплело, и в памяти всплыла та чудная улыбка, которой она одарила его после ужина. Её глаза искрились счастьем, а сама она, будто и вовсе не хотела с ним расставаться, но на часах тогда было уже давно за полночь, а гулять до рассвета при всём желании не вышло бы: дождь так и не прекратился ни на минутку. Нацу усмехнулся. Уж это ли не знак? Теперь он точно должен в следующий раз, когда будет проездом в Бергене, пройтись с Люси по всем этим каменным улочкам и встретить рассвет где-нибудь на берегу реки.

По правую руку манили своими яркими вывесками и чарующими ароматами бары и рестораны, но Нацу продолжал твёрдо идти к своей цели, расположенной где-то в конце улицы. Ноги уже начинали гудеть: всё-таки перелёт давал о себе знать, но мысль о том, что любые неудобства всё же стоили общения с друзьями, тут же приводили его в чувства. Тем более за последние пару месяцев он так ни разу нормально не отдохнул. Всё суетился, мотался по встречам и заказам, вместо того, чтобы следовать собственной же философии. Вот, прав был всё-таки дед, когда говорил, что жить в гармонии с собой — это трудный путь, который не пройти, просто наслушавшись чужих советов. Видимо, по пути к заказчикам в России ему придётся пересмотреть свои ценности и планы, чтобы подобрать более подходящий ритм.

Хотя, по большому счёту, сейчас Нацу всё нравилось: он много путешествовал, открывая для себя новые места и людей. Да, что там «нравилось». Он был в восторге от того, что выбрался из бедного района Токио и видел за свои двадцать пять куда больше, чем многие за всю жизнь. Но что-то всё равно немного напрягало, и нужно было как можно скорее выяснить, что именно.

— Привет! — знакомый звонкий голос окликнул его, и Нацу обернулся.

Перед входом в бар, который он так благополучно всё же проскочил, стояла Лисанна. Она опиралась на выкрашенную в белый кирпичную стену, будто бы ожидая именно его, и махала ему рукой. Он посмотрел на неё, и она улыбнулась ему в ответ.

Они так давно не виделись, что он уже и забыл, как красива была его бывшая девушка. Короткие светлые волосы обрамляли её почти кукольное лицо с большими, выразительными голубыми глазами, пухлыми алыми губами и тонким изящным носом. Руки Нацу уже сами потянулись, чтобы коснуться бархатистой бледной щеки, но он вовремя мысленно одёрнул себя и лишь махнул ладонью в знак приветствия. Лисанна, видимо, раскусив его замысел, звонко рассмеялась и тут же порывисто его обняла. Прижавшись к нему крепко-крепко, она ласково шепнула ему на ухо:

— Я скучала, Нацу.

* * *

Самолёт набирает высоту, и в иллюминаторе — даже через проход и ряд сидений — Нацу уже видит голубое небо и воздушные белые облака. Он бы сейчас всё отдал лишь бы сидеть на месте той женщины, которая уже вовсю храпит у иллюминатора. А ведь приди он чуть раньше на регистрацию, то выпросил бы себе это местечко у девушки за стойкой. Но тогда бы он не столкнулся с Люси.

Он переводит взгляд на свою соседку и в очередной раз искренне удивляется тому, как же настойчиво жизнь сводит его с этой девушкой. А, может, она и есть его судьба — та самая половинка, которая уравновесит и подарит счастье?

Нацу смотрит на Люси и улыбается от того, как нелепо она старается скрыть дрожь в руках, вцепившись в подлокотники. Соврала, значит, что больше не боится летать. И ему хочется подколоть её за это, заставить смеяться, чтобы страх точно покинул её, но вместо этого Нацу накрывает своей ладонью её и наклоняется ближе, чтобы только она услышала, что он хочет сказать.

Люси вздрагивает и смотрит ему прямо в лицо, а через пару секунд он удовлетворённо замечает благодарность на дне её глаз.

— Продолжу, пожалуй, о шамане, — заговорщицки шепчет он. — Он говорит, что все мы живём в своём ритме и ходим по тоннелям, в которых встречаем людей с этим же ритмом. Так вот, я думаю, мы именно поэтому с тобой и встречаемся постоянно.

— А разве мы не соулмейты? — иронично интересуется она, и в глубине её карих глаз пляшут искорки смеха.

— Ну, если ты настаиваешь, — подхватывает он и улыбается в ответ. — Кстати, как там Грей?

Она мгновенно меняется в лице и тут же отводит взгляд.

— Уже никак.

И этот взгляд совсем ему не нравится — какой-то уж он слишком обречённо-холодный, и Нацу пытается вспомнить, что же Люси говорила о своих отношениях ему в прошлый раз. Похоже, ничего значимого, раз кроме как истории про неудачное свидание на ум больше ничего не шло.

— Что-то случилось?

— Скорее не случилось, — она печально вздыхает, а руки её перестают дрожать. Значит, план Нацу удался — она отвлеклась и больше не боится. Вот, только стоила ли эта тема того?

— Если не хочешь, не рассказывай, — ободряюще говорит он ей и крепче сжимает её ладонь. — У меня в запасе ещё куча историй про моего кота. Как тебе такое?

Лицо Люси озаряет задорная улыбка, и Нацу выдыхает — сработало.

— А, давай. Люблю котиков.

Лежать на мягком удобном шезлонге было приятно. Каждая мышца в теле Люси пела от наслаждения, расслабляясь после многочасового перелёта в жёстком кресле на борту самолёта. И, хоть рейс не был чартерным и даже не от компании лоукостер, но эконом-класс всё же был эконом-классом. Пожалуй, в следующий раз она обязательно попросит Эрзу взять ей билет в бизнесс-классе. Тем более тратить заработанные деньги ей, по сути, было больше некуда.

Люси с удовольствием вытянула ноги и пошевелила пальцами с выкрашенными в сочный, алый цвет ногтями. Жизнь в Бергене не давала ей раньше шанса щеголять с таким педикюром, но Санторини… Санторини совсем другое дело. Здесь, в лучах палящего южного солнца она ощущала, как сильно ей не хватало этого тепла и свободы. Свободы от оков нескольких слоёв одежды в её родном, но таком холодном и дождливом городе.

Остров очаровал Люси уже в тот момент, когда она увидела его в иллюминаторе и больше не смогла оторвать глаз от невероятного ландшафта, к которому с каждой минутой она становилась всё ближе и ближе. Абсолютно белые с ярко-синими крышами дома поражали воображение, а то, как изящно они следовали вдоль линии берега и скал, на которых стояли, вызывало неподдельный восторг и восхищение. Но больше всего её, конечно, удивил цвет песка. Чёрный, розовый, белый — она даже и не знала, что бывает что-то ещё кроме привычного жёлтого.

Люси лежала и глупо улыбалась сама себе, морю, птицам — в общем, всему, до чего мог дотянуться её взгляд. Под ней расстилался розовый песок, а над ней солнце ласково грело бледную, истосковавшуюся по теплу кожу. Как же хорошо, что странный Нацу посоветовал ей тогда именно это место!

За всей этой постоянной гонкой за деньгами она и забыла как это приятно — отдыхать. Просто позволить себе не бежать куда-то сломя голову, не сидеть с утра до ночи за компьютером, составляя документы, и не жить в постоянном стрессе.

Море шумело, облизывало берег, вспениваясь у самого края. Где-то вдали смеялись дети и кричали птицы, а Люси наслаждалась моментом. Впервые в жизни она лежала так — ничего не делая — и впитывала в себя тепло каждого лучика солнца. И как можно было столько лет не делать этого?

— Хэй, заблудшая душа! Ты так сгоришь, — знакомый голос раздался совсем рядом, и Люси, удивлённо округлив глаза, повернулась.

Перед ней собственной персоной стоял Нацу. Широкая белозубая улыбка озаряла его лицо, а растрепанные розовые волосы, как и во все предыдущие встречи, торчали во все стороны, будто иголки ёжика. За его спиной виднелся тот же синий рюкзак, а на майке красовался дракон.

— Как-то невежливо, — возмутился он и нахмурился, а Люси вдруг поняла, что всё это время молчала.

— Ой! — воскликнула она и села на шезлонге. — Прости. Привет. Рада тебя видеть. Снова.

— Ха! Я тоже не ожидал тебя встретить, — улыбнулся он и взлохматил ещё сильнее свои волосы.

Она хотела бы сказать, что тоже не ожидала, но в глубине души всё же надеялась на встречу, поддавшись романтическим внутренним порывам. Особенно после того, как в самолёте прочитала книгу как раз с подобной завязкой истории любви. Правда, тут она не опиралась именно на любовь, всё-таки в Бергене её ждал Грей. Ну, как ждал, просто продолжал работать, пока она — его босс — была в отпуске.

— Так какими судьбами? — всё же спросила она, выбрав наиболее нейтральный вопрос.

Нацу тут же приподнял огромный фотоаппарат, который висел у него на шее и сказал:

— Устраивал фотосессию местам, где можно поставить новые вышки. Начальство хочет расширить сеть покрытия, поэтому, как всегда, нужен незаменимый я.

Он задорно подмигнул, а затем закинул руки за голову и довольно улыбнулся. Его поза заставила Люси задуматься над тем, было ли хоть что-то в этом мире, что могло выбить его из колеи и заставить перестать улыбаться.

— Успешно?

— Вполне, — кивнул он. -Ты лучше скажи, надолго здесь? Ну, на острове?

— Ещё на недельку. Только пару часов назад прилетела.

— О! Так у тебя ещё всё впереди, — он довольно оскалился и хлопнул ладонями по коленям. — Очешуительное место. Я готов душу продать, лишь бы бывать тут чаще одного раза в год.

Люси рассмеялась, сама того не ожидая, и чуть не упустила свою шляпу, которую подхватил порыв ветра, стоило ей только отпустить её широкие поля.

— Я в восторге, — радостно сообщила она. — Я тут всего ничего, а уже без памяти влюблена в это место. Спасибо, что посоветовал приехать сюда.

— Да всегда пожалуйста. Рад помочь заблудшей душе. Кстати…хм-м-м... Как насчёт выпить чего-нибудь? Мы, кажется, в тот раз не закончили наш разговор о преимуществах мёда перед сахаром в булочках с корицей.

— С удовольствием! Можем, хоть сейчас.

Нацу виновато улыбнулся и смешно нахмурил брови. Почему-то это выражение его лица заставило Люси почувствовать себя маленькой девочкой, играющей во дворе с соседским мальчишкой, и от этого на душе стало так тепло, что захотелось броситься ему на шею и обнимать-обнимать до потери пульса, пока это призрачное, никогда раньше не испытываемое тепло не наполнит её до краёв. В этот миг ей казалось, что с Нацу они были знакомы всю жизнь.

— Я бы с радостью, но уже немного опаздываю на встречу… Поэтому, как насчёт продолжить разговор вечером за чашечкой кофе?

— Без проблем.

— Тогда встретимся в шесть в ресторане «Лукабетус». Фа та пУмэсИндома!

Последнюю фразу он произнёс медленно и с таким безумным акцентом, что Люси прыснула, а после того, как увидела, что он ещё и приложил пальцы к виску, чтобы затем махнуть ей на прощание, так вообще не смогла сдержать смех.

— Чего? — чуть отдышавшись, спросила она.

— Это «До встречи!» по-гречески. Эх, всему тебя учить нужно, заблудшая ты душа.

Он подмигнул ей и тут же убежал, растворившись в полуденном зное, будто мираж. Люси посмотрела ещё немного в ту сторону, где скрылся Нацу, а затем откинулась обратно на лежак и взяла книгу, которую до этого положила на песок.

Она купила её в аэропорту, когда вылетала из Бергена. Слишком нервничала перед своим первым в жизни полетом и схватила первую попавшуюся книгу с прилавка. Раньше она любила читать и подолгу выбирала, но потом как-то стало не до этого, и она уже и забыла, как это делать. В самолёте же выяснилось, что купила она самый, что ни на есть, типичный любовный роман. И, хоть сюжет и не блистал изысками, но читать историю было легко и даже иногда интересно.

Хорошо, что всё-таки Эрза настояла на отпуске. Без этого толчка не было бы той поездки во фьорд, встречи с Нацу, впечатлений от поездки и переосмысления того, как она живет. Не лежала бы она сейчас на пляже и не грелась бы на солнце. Правда, жаль, конечно, что из-за этого она всю неделю не увидит Грея.

Люси почувствовала, как от одной мысли о нём у неё вспыхнули щеки. Буквы перестали складываться в слова, и она поняла, что уже давно просто пялится на страницу, даже не понимая, что там написано. Обречённо вздохнув, она признала, что подумав лишь раз о Грее, тут же потеряла весь свой напускной покой. Неужели, так пройдёт весь отпуск?

Нет. Твёрдо тут же решила она для себя. Сейчас она пойдёт поплавает, потом позагорает, а после отправится на встречу с Нацу. Уж он то точно научит её отключаться от всего и наслаждаться отдыхом. Ведь кто, если не он?

До назначенного часа Люси успела заскочить в отель, подготовиться к ужину и неспешно выдвинуться в сторону ресторана, расположенного, судя по объяснению женщины на ресепшене, прямо на скале, выступающей в море. Передвигаясь по узким улочкам острова, она не переставала удивляться, как же красиво выглядели выбеленные стены домов вблизи, как свежо и ярко смотрелся контраст между ними и синими крышами и ставнями, кадками с цветами, стоящими тут и там на открытых террасах.

Её свободное, длинное белое платье развевалось на ветру, а ноги в лёгких сандалиях чувствовали тепло, исходящее от каменных ступеней многочисленных лестниц. Шляпа с огромными полями скрывала голову и лицо от последних горячих лучей солнца, спасала от непрошеных веснушек, которые к концу отдыха непременно покроют всю кожу. В руках Люси сжимала лишь маленькую сумочку, в которую поместилась карта от номера, немного наличных и телефон.

Она чувствовала, что вот-вот воспарит от переполнявшей её воздушности. Всё вокруг, каждая мелочь, вплоть до узоров на ставнях, приводило её в детский восторг, заставляя высматривать всё новые и новые доселе неизвестные, но до ужаса интересные детали. В этот момент она, наконец, поняла, что имел в виду Нацу, когда назвал этот остров «очешуительным».

В ресторане оставался всего один столик, который как раз освободила молодая пара, и Люси быстро заняла его. Он стоял у самого края, поэтому ничто не закрывало обзор. Впереди, до самого горизонта, расстилалась бескрайняя гладь синего, как крыши домов на острове, моря. Мелкие волны белыми полосками пены, набегали на берег, лизали чёрный песок, шуршали камушками, будто рассказывая что-то миру вокруг.

Когда подошёл официант, Люси заказала фраппе — национальный греческий кофе со льдом — и салат, решив, что неплохо было бы и немного перекусить.

— Ну что, босс, по кофейку?

И снова он появился, будто из ниоткуда, заставляя её схватиться за сердце. Хотя, возможно, причина крылась в том, как сильно Люси была увлечена морем и его шумным разговором с чайками, кружащими над ним в поисках рыбы. Что уж говорить, она вряд ли заметила бы Нацу, если бы он не заговорил с ней. Ну что ж, поделом ей, впредь будет внимательней. Возможно.

— О! Да мы с тобой оба в белом. Это точно судьба, — он задорно подмигнул ей и закатал до локтя рукава свободной льняной рубашки.

Отодвинув стул, он присел напротив неё и жестом попросил официанта принести меню. Сейчас его волосы не торчали так сильно, как с утра, а рюкзака не было вовсе. В таком виде он казался совершенно другим человеком, уж точно не простым и уставшим путешественником, что немного смутило Люси. Она не ожидала, что он мог быть таким. Да, и теперь эта встреча больше походила на свидание, чем на… а чем это собственно было?

— Судьба?

— Конечно! Ты в белом, я в белом, а вместе мы на острове посреди Средиземного моря. Слышала что-нибудь о соулмейтах? — улыбнувшись, спросил он.

— Нет. Что это?

— Ох, и заблудшая же ты душа, Люси. Не «что», а «кто», — деловито подняв палец вверх, заявил он.

Она улыбнулась и наклонилась ближе к столу. Так ей было куда лучше видно лицо Нацу, а в особенности его глаза, в которых плясали отблески заката. Он казался ей миражом, ведь где это видано, чтобы на огромном шаре земном два человека, абсолютно друг с другом не связанные, встречались так часто и так запросто.

— Хорошо, «кто» это?

— Это родственные души, которые во что бы то ни стало всегда находят друг друга.

— И ты в это веришь?

— Мы встретились с тобой уже в третий раз, — ухмыльнулся он. — Что-то тут явно не чисто.

— Может, ты за мной следишь? — подмигнула ему она.

— Пфф, — фыркнул он и наклонился к ней через стол. — Я даже фамилии твоей не знаю. И, вообще. Почему мы до сих пор не обменялись контактами?

— Ваш салат и кофе, — голос официанта заставил обоих подпрыгнуть на своих стульях.

Люси едва сдержалась, чтобы не схватиться за сердце. Оно так бешено колотилось, что готово было пробить грудную клетку.

— Спасибо, — выдавила она и сразу схватилась за кофе.

— Ты заказала всего лишь салат? — удивлённо вскинув брови, спросил Нацу. — О, нет. Так не пойдёт. Раз ты здесь, то просто обязана попробовать местные морепродукты.

— Но я…

— Ничего не знаю, — замахал руками он и обратился к официанту. — Будьте добры, нам мидий, креветок и рыбу дня. В двойном объеме. И по бокалу белого вина. На ваш выбор. Спасибо.

Официант ушёл, приняв заказ, а Люси всё никак не могла собраться с мыслями. Сердце только-только успокоилось, поэтому она не спешила вновь заводить разговор. Просто отпила ещё немного кофе и прикрыла глаза.

С моря подул солёный ветер, и Люси с наслаждением его вдохнула. Весь остров пах, как… свобода? Как что-то, от чего хотелось всё время улыбаться, любить весь мир вокруг и жить полной жизнью. Не работать без отдыха с утра до ночи, не варится в котле собственных грустных воспоминаний, а именно жить, дыша полной грудью, и смотреть только в настоящий момент.

— Хартфилия, — сказала она и открыла глаза. — Моя фамилия Хартфилия.

Нацу склонил голову на бок и, будто смакуя каждый слог, произнёс:

— Харт-фи-лия… звучит красиво. А я — Драгнил. Тоже неплохо, правда?

Она согласно кивнула и перевела взгляд на море. Оно очаровывало, гипнотизировало и заполняло до краёв её разум. Хотелось бросить всё и прямо с этой скалы, на которой расположился ресторан, прыгнуть вниз и плыть-плыть-плыть куда-то туда — за горизонт — к дельфинам, рыбкам и бесконечной свободе.

— Не могу найти тебя ни на «Фейсбуке», ни в «Инстаграме». Скажи свой никнейм.

Люси вздрогнула, встрепенулась и улыбнулась Нацу. Он ещё не понимал всех масштабов её трудоголизма, что даже немного веселило её.

— Меня там нет.

— Это как так — нет?

— Очень просто. Я много работаю и мало отдыхаю. Да и зачем мне это?

— Как зачем? — будто бы искренне возмутился он. — Чтобы смотреть на фотографии, которые я делаю. Зачем же ещё?

Непроизвольно уголки губ поползли вверх, когда до Люси дошёл смысл его слов. Нацу стал настоящим глотком свежего воздуха в её жизни. Это сложно было отрицать, да и не зачем. Наверное, и правда, они те самые «соулмейты», раз так просто и легко им было вместе, будто они всю жизнь друг друга знали.

— Нужно срочно это исправлять, — безапелляционно заявил он и постучал по столу. — Доставай телефон, сейчас будем тебя везде регистрировать.

Немного подумав, она всё же подвинула ему свой телефон и стала наблюдать за тем, что же Нацу там делал. Но не успела она опомниться, как он заявил:

— Готово! Теперь будешь следить за лучшим аккаунтом в мире.

— Скромности тебе не занимать.

— А то! — он улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы. — Я парень не гордый.

Люси отпила ещё кофе, так и не притронувшись к салату. Аппетит куда-то пропал, но вместо него пришёл голод и не простой, а голод на разговоры. Ей хотелось слушать Нацу вечность, каждый его ответ заставлял её думать о чём-то новом, что до этого даже никогда не приходило ей в голову. Мозг работал с бешеной скоростью. И это ей безумно нравилось.

— Ты, правда, такой… жизнерадостный?

— А почему нет?

— Не знаю… по-моему, это так сложно. Ну, всё время чем-то интересоваться.

— Наоборот, всё проще некуда.

— Почему?

— Потому что я занят поиском смысла жизни.

— И как? Успешно?

— Ну, как сказать, — он откинулся на спинку стула и неопределённо покачал ладонью, а затем глубокомысленно изрёк: — Поиск смысла жизни — это поиск любви*.

— И как это понимать?

Он фыркнул и взъерошил свой волосы. С каждой минутой он всё больше и больше походил на того паря с пляжа, каким был ещё с утра.

— А вот как: я ищу любовь в своём сердце для каждой мелочи в этом мире. Для каждого заката и каждого рассвета. Для каждой зверюшки и каждого человека. Я люблю каждую секунду своей жизни, потому что она у меня одна. По-моему, в этом и есть смысл.

— Ого, — только и смогла выдавить она.

— А в твоём сердце есть местечко для любви?

Перед глазами тут же возник образ Грея, и Люси почувствовала, как вспыхнули её щёки и уши. Весь день она старалась не думать о нём, чтобы сердце не ныло от тоски, но вот сейчас всего одним вопросом Нацу сбил её с этого пути.

— Хм-м-м, — он наклонился над столом, и на его лице расплылась загадочная улыбка. — Вижу, что кто-то там точно есть. А ты полна сюрпризов, Люси. Расскажешь, о нём?

— Что? Нет… Там не о чём рассказывать, — она смутилась ещё больше, поэтому решила, что нужно срочно идти в наступление. — А у тебя кто-нибудь есть?

— Кот, — не задумываясь, ответил он, а потом рассмеялся. — Лисанна. У меня есть Лисанна. Правда, технически мы расстались, но если наши дорожки вновь пересекутся, то мы снова сойдёмся. Судьба и всё такое.

Он неопределённо развёл руками и как-то слишком живо переключился на официанта, как раз подоспевшего с их заказом. Тот поставил перед ними блюда с едой и по бокалу вина, и Люси поняла, что этот вечер только начался, а значит, впереди её ждало ещё много часов увлекательнейшей беседы с безумно интересным, но совершенно странным Нацу.

* * *

Глаза начали слипаться, а буквы на мониторе поплыли, будто в море корабли, и Люси с грустью осознала, что на сегодня пора было уже сворачиваться и заканчивать с работой. Захлопнув ноутбук, она откинулась на спинку кресла и по привычке принялась планировать завтрашний день. Планёрка, встреча с новым поставщиком…

Люси хлопнула себя по лбу и тихо чертыхнулась. Она совсем забыла проверить документы, который должен был подготовить Грей по новой кофейне. А ведь уже завтра начинался первый этап проекта. Похоже, ей снова был необходим отпуск. Силы с каждым днём всё стремительней заканчивались. И почему полгода работы на износ дали о себе знать в такой неподходящий момент?

Глубоко вдохнув, а затем, шумно выдохнув, Люси постаралась привести свои мысли в порядок, после чего сняла трубку с рабочего телефона и нажала на кнопку вызова приёмной. Гудки шли, но никто не отвечал.

— Слушаю, — наконец раздался тихий, спокойный голос в трубке.

— Грей,что там по проекту? Всё готово?

-Да. Как раз собирался идти к вам с документами.

— Хорошо. Жду.

Она повесила трубку и поняла, что устала уже так, что вряд ли вытерпит хотя бы пять минут с Греем. Всё её самообладание закончилось ещё утром, когда они столкнулись у входа в офис, и теперь, она нутром чуяла, что будет безбожно тормозить и отвлекаться на всё, что с ним связано. Нацу точно посмеялся бы с её нерешительности, но его здесь не было, поэтому и наставить её на путь счастья и гармонии было тоже некому.

Раздался осторожный стук в дверь, а затем она открылась, и на пороге показался Грей с пухлой папкой в руках. На его бледном, уставшем лице появилась полуулыбка, от которой сердце Люси забилось чаще.

Он прошёл к её столу и сложил на него папку, сразу открыв последнюю страницу.

— Я собрал здесь всю необходимую информацию по проекту. Вам нужно только поставить свою подпись.

— Что? — не поняла сразу она. В голове немного плыло от дурманящего запаха парфюма Грея, поэтому она не сразу сообразила, о чём это он говорил.

— Я всё проверил и готов взять на себя ответственность, если что-то упустил, — твёрдо сказал он. — Просто поставьте подпись на приказе, чтобы я потом мог передать эту папку в отдел закупок.

— М-м-м, — протянула она, засмотревшись в его прекрасные карие глаза. — Какой приказ?

— О том, что вы назначаете меня ответственным за этот проект. Люси, с вами всё в порядке? Вы не заболели? — обеспокоенно поинтересовался он.

Она тряхнула головой и из последних сил попыталась взять себя в руки. Секундное прояснение позволило ей понять, как же глупо она, должно быть, сейчас выглядела.

— Нет, — неуверенно начала она. — Просто немного устала. Не бери в голову.

— Так вы подпишете?

— Да, конечно, — кивнула она и потянулась за ручкой.

В том, что Грей сделал всё правильно, она не сомневалась. За те полтора года, что он тут работал, он показал себя как очень ответственный и компетентный сотрудник, который не делал ничего, основательно не подготовившись. Этим-то он и покорил Люси. В нём она видела себя, видела единомышленника, способного многого достичь упорным трудом. Хотя, справедливости ради, она влюбилась в него не за это. А за его немного холодную улыбку и ослепляющую красоту.

Глупо, конечно, но Люси ничего не могла с этим поделать. Ей всегда нравились такие парни, правда, у неё никогда с ними не складывалось. У неё вообще ни с кем не складывалось.

Расписавшись в приказе, она закрыла папку и посмотрела на Грея. Пришлось сглотнуть, чтобы сжимавшая горло неловкость позволила ей сказать.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Это всё. — Он забрал папку и направился к двери, но в последний момент остановился и обернулся к Люси. — Хм-м-м. Босс, может, сходим выпьем чего-нибудь?

— Что?

Сердце бешено заколотилось где-то в горле, отчего дышать стало невозможно. Она не могла понять, чудится ли её всё этот от переутомления или происходит на самом деле. А если происходит, то, как так вышло, что Грей решил её куда-то пригласить? Неужели, он заметил, что нравится ей чуть больше, чем дозволено офисным этикетом?

— Кофе. Например, — ответил он и повёл плечами. — Неделя была напряжённой, а раз с проектом мы закончили, то, может, отпразднуем это?

— А, — выдавила она, вспомнив, как дышать. — Проект. Да, конечно, давай отпразднуем.

— Отлично. Буду ждать вас на улице. Только папку занесу.

На душе пели птицы, а голове гулял ветер, похоже, судьба дала ей сегодня шанс стать на шаг ближе к мечте.

* * *

— Расслабься, — советует Нацу прямо возле её уха. — Иногда нужно просто расслабиться. Особенно, когда ты ни на что повлиять не можешь.

Самолёт трусит в очередной турбулентности, которой так богат это всего лишь трехчасовой перелёт, и Люси чувствует, как крошатся её сжатые до боли зубы. О, нет. Она совсем не избавилась от страха полётов. Ведь для этого нужно было забыть, что родители погибли авиакатастрофе.

— Как у тебя с Лисанной? — больше хрипит, чем спрашивает она.

— На этих выходных она замуж выходит.

На секунду Люси даже забывает о страхе и взволнованно переводит взгляд со спинки сиденья на Нацу.

— Что?

— Вот так. Не дождалась, — он криво улыбается, а потом спешно добавляет. — Ты не подумай, я не виню её. Значит, наши с ней дороги больше не пересекаются.

— Ты пойдешь на свадьбу?

— Нет, — он качает головой и отводит взгляд. — Я должен отпустить её. Тем более её жених меня на дух не переносит.

Люси удивляется: как можно не любить Нацу? Он ведь душа компании, ни с кем она не чувствовала себя так уютно и свободно, как с ним. Разве мог человек, который любит всё в этом мире, кому-то не понравиться?

— Как…?

— Давай о чём-нибудь другом, — перебивает он её.

Впервые на её памяти он так спешно переводит тему, и она понимает — он ещё не оправился от этого удара.

— Грей тоже женится, — грустно выдыхает она.

От этого признания на душе становится так легко, что на мгновение она даже забывает, что боится разбиться на этом летящем высоко над землёй самолёте.

— Ох.

Нацу вновь смотрит на неё и сжимает её ладонь своей.

— Откроем клуб одиноких сердец?

— Было бы неплохо, — улыбается она. — Как приземлимся, можем пойти напиться.

— И куда же?

— В мой новый бар.

— Ух ты! Поздравляю. И когда ты успела?

— В прошлый раз ты подал мне отличную идею. Так что я послушала своё сердце и открыла отличный бар. В самом центре Бергена. Представляешь? Тебе понравится.

Его лицо озаряет улыбка, от которой у неё на сердце теплеет. Как же ей не хватало его все эти три месяца. Может, ей никогда и не нужен был Грей? Может, всю жизнь она ждала именно его — Нацу? Того, кто будет делать её счастливой, просто находясь рядом? Того, кто всего за вечер может поставить её мир с ног на голову и зарядить энергией на миллион новых свершений?

Она не знает наверняка, но точно хочет выяснить это в ближайшее время. Ведь зачем тянуть и ждать, если жизнь — всего одна и прожить её нужно так, чтобы в конце пути не было никаких сожалений.

Люси сжимает его ладонь и заглядывает прямо в его бездонные, задорные глаза.

— Может, в этот раз останешься в Бергене на подольше?

— Ты надолго домой?

— Не знаю, дед. Как получится.

— Я внуков дождусь от тебя вообще?

Нацу подавился чаем и зашёлся в кашле. Кот, который до этого спал на его коленях, подскочил от неожиданности, вцепившись когтями ему в ноги, а затем скрылся под столом. Громко мяукнув, он недовольно посмотрел на Нацу и принялся вылизывать свою голубоватую шёрстку.

— Причём здесь это? — отдышавшись, спросил Нацу. — У меня работа. Мне некогда думать о детях. Для этого я в офисе должен сидеть, а я не могу.

— Всё ты можешь, — заворчал дед. — Просто не хочешь остепениться, как нормальный человек. Ещё и кота своего несносного мне постоянно оставляешь. Вот помру я, и кто будет за ним следить, пока ты колесишь по миру?

— Дед, ну не начинай. Ты ещё меня переживёшь.

— Ишь чего! Только этого мне не хватало! Твоих родителей и так уже пережил. С меня довольно.

И не то чтобы Нацу был не согласен с дедом — с того, и правда, было достаточно смертей на его век — но заводить семью и жить на одном месте он совсем не хотел. Тем более единственная, с кем он мог бы что-то такое организовать, жила в Берлине и покидать его не собиралась ни под каким предлогом. Они поэтому-то и расстались — Лисанна была больна Берлином и не допускала и мысли, что когда-нибудь в будущем отправится за Нацу в Японию. Она и так, пока они встречались, если так можно было назвать их отношения, не соглашалась с ним поехать даже в другой город, что уж говорить о стране.

Наверное, поэтому после разрыва зацепить его смогла только Люси. Хоть она сама ещё этого не понимала, но в ней горел тот же огонь, жаждущий путешествий и новых впечатлений, как и в нём самом. Он чуял это даже на расстоянии. Может, поэтому так безошибочно находил её в своих поездках?

Дед опустился на колени перед низким столиком и присел на пятки. Его кимоно тут же смялось и приподнялось на груди и животе, поэтому, кряхтя, он поправил его, а затем потянулся за своей кружкой, которая уже давно ждала его. Седые длинные волосы, которые он так старательно всегда заглаживал назад, сейчас растрепались и торчали, немного завиваясь на концах. Прям как у самого Нацу, когда тот забывал причесаться.

От этого наблюдения на душе потеплело, и Нацу почувствовал, что он наконец-то дома, спустя долгие месяцы странствий по Европе.

— Ладно, с котом я погорячился, — ворчливо начал дед. — Мы с ним, вроде, нашли общий язык. Без него было бы скучно. Иди сюда, прохвост! Почешу тебя.

А кот только и ждал этого. Пулей выскочив из-под стола, он, громко мурча, принялся тереться об деда. В груди у Нацу тут же что-то защемило — ревность, наверное — ведь к нему Хэппи так резво никогда не бегал, и он недовольно нахмурился.

— А ведь это я спас тебя от голодной смерти на улице! — возмущённо обратился к коту Нацу.

— А я спасаю его от неё каждый день, — припечатал дед. — Был бы почаще дома, может, кот и любил бы тебя больше.

— Дед, ну, я, правда, не могу чаще приезжать. По контракту мне ещё пять лет нужно налаживать оборудование компании по всей Европе. Я и так возвращаюсь всегда при первой же возможности.

Дед махнул рукой и поджал губы.

— Да ну тебя! Лучше расскажи, что там у тебя с этой, как её… Лисанной?

— Мы расстались, — нехотя ответил Нацу, предвидя шквал негодования.

— Ох, за что ж мне всё это? В чём я провинился перед богами? — запричитал дед. — Был бы твой отец жив, научил бы тебя, как к двадцати годам обзавестись женой и детьми.

От имени брата Нацу передёрнуло. Он не общался с ним нормально с того дня, как они похоронили мать. Он винил его, а, может, и себя в том, что не уделял достаточно внимания ей и проглядел первые признаки её болезни. А ведь после того, как отец всего за несколько месяцев сгорел от рака, они мог ли бы и догадаться, что сердце любящей отца до безумия матери не выдержит и остановится одним ужасно тоскливым днём.

Быть может, от этого он так отчаянно бежал из этого дома и из этой страны? Он так и не смог смириться.

— Кстати, как там Зереф? — в попытке отогнать эти мысли, спросил Нацу.

— Съездил бы к нему и сам узнал. Они с Мавис уже третьего ждут. Хоть кто-то деда радует.

— Тогда зачем ты от меня внуков требуешь?

— Ничего ты так и не понял, — устало выдохнул дед. — Я не внуков требую, а чтоб ты жену себе нашёл — судьбу свою. Любовь, в конце-то концов, если ты ещё не понял, к чему я веду.

— Я нашёл уже любовь. Она везде.

Стукнув чашкой по столу, дед нахмурил брови и серьёзно сказал:

— Не дури хотя бы сам себя. Не нашёл ты никакой любви. Будь оно так, не мотался бы ты по всему свету и не искал, не пойми чего. Не перебивай! Я же знаю, что ты что-то ищешь. Нашёл бы — уже осел бы давно где-нибудь и наслаждался каждым мигом этой любви. А так носишься как неприкаянный, душу себе рвёшь по всяким мелочам.

Нацу не знал, что ответить. Мудрость деда как всегда придавила его своей глубиной и ясностью. Ещё не было ни одного раза, чтобы дед не раскрыл ему глаза на то, что он до этого долго считал решением всех своих проблем.

Возвращаясь каждый раз и какой-нибудь страны, Нацу вёз оттуда не сувениры — он вёз с собой философию целой нации, которую потом долго осмыслял и примерял на свою жизнь. Он так хотел быть счастливым, что часто даже не замечал, насколько неправильно понимал многие вещи. Хотя что есть «правильно», а что нет? Почему мысли об этом неизменно приводили его в тупик и заставляли искать ответ в разы усердней?

— От судьбы не убежишь, мальчик мой. Ты и сам это знаешь. Просто подумай, может, ты уже нашёл любовь, но прошёл мимо?

— Не знаю, дед. Это так сложно.

— Ничего сложного. Вспомни всё, что заставило твоё сердце биться по-новому? Кто оставил след в твоей неспокойной голове?

— Люси, — не задумываясь, выдохнул он.

— Кто?

-Девушка, которую я случайно встречал уже несколько раз. Но я не люблю её. Да и она меня. Просто с ней интересно. И она такая… странная.

Дед рассмеялся, будто Нацу рассказал какую-то жутко забавную шутку, и почесал кота за ушком.

— У тебя есть много знаний, но применять их ты совершенно не умеешь. Надеюсь, я доживу до того, как ты, наконец, найдёшь себя.

Нацу крепко задумался. Почему дед опять говорил загадками? Он ведь на самом деле не любил Люси. Сложно вообще было говорить что-то подобное в отношении человека, которого знаешь всего-ничего. Он даже не чувствовал к ней чего-то вроде влечения или ревности. С ней было не так, как с Лисанной.

Он чувствовал, что они просто… друзья? Ну, может, кто-то более близкий, потому что иногда ему казалось, что с ней он был знаком всю жизнь, так легко и просто с ней было общаться. Да и каждый разговор будто продолжал предыдущий. Словно и не было долгих месяцев молчания, и прошло не больше получаса с последней брошенной на прощание фразы «до встречи».

Странным было ещё и то, что его даже не беспокоило, что она не отвечала на его сообщения в «инсте» — она не заходила туда с момента, как он зарегистрировал её там — ведь он нутром чуял, что если они встретятся ещё, то отношения их будут такими же, как и в прошлый раз. Будто каждый раз они ставили не точку, а запятую, прощаясь то в Бергене, то на Санторини. Но ещё смешнее было то, что он точно знал — они встретятся ещё. Через месяц, два, а может, год. Да, и вообще, неважно, когда, ведь он чувствовал, что всё будет, как прежде.

— Она странная, — повторил ещё раз Нацу. — Помешана на работе.

— А ты разве нет?

Дед вскинул брови и округлил глаза, притворно удивившись.

— Да, ну, тебя, дед. Если бы я столько не работал, то не смог бы восстановить твой дом.

— Ты сделал это ещё пять лет назад.

— Нельзя останавливаться, если что-то получается. Ты сам мне об этом говорил.

— А ещё я говорил тебе, есть поменьше мучного, но этого ты, видимо, не запомнил.

— Запомнил.

— Твои бока говорят об обратном.

— Дед!

— Тц! Не повышай голос на деда. Лучше скажи, надолго ли ты приехал.

— На следующей неделе нужно в Берлин.

Дед покачал головой и сказал:

— Не упусти свою судьбу, Нацу. Не заставляй деда объяснять тебе всё по новой.

* * *

Аэропорт Берлина встретил его разношёрстной пёстрой толпой. Десятки разновидностей иностранной речи раздавались со всех сторон, отчего голова начинала болеть. Да и вообще, перестраиваться с японского на любой другой язык всегда было сложно для Нацу, а с немецким, который сейчас доминировал, дела обстояли куда хуже. Поэтому положившись на силу привычки и указатели на английском, он направился к выходу из зала прилётов.

На улице его должен был уже ждать Эльфман, который вызвался встретить и доставить его в лучшие апартаменты в городе — то есть к себе домой. И Нацу, собственно, был не против, ведьдевушкадруга так вкусно готовила, что он готов был продатьдушу, лишь бы есть её стряпню чаще пары-тройки раз в год.

Нацу полез за телефоном в карман куртки, чтобы отключить авиарежим, но замок заклинило, поэтому он на секунду отвлёкся, переведя взгляд на молнию, о чём тут же пожалел. Врезавшись в чью-то спину, он выронил телефон и бросился его поднимать. Экран, к счастью, остался цел, хоть на защитном стекле и появился скол.

— Простите, — раздалось на неуверенном английском. Женский голос показался до жути знакомым.

Не веря своим ушам, Нацумедленно поднял взгляд от экрана и встретился глазами с той, которую сейчас уж точно не ожидал встретить.

— Люси?

Она покачала головой, и светлые золотистые локоны, выпавшие из косы, разметались по лицу. Её огромные карие глаза округлились, а брови взметнулись вверх.

— Боже! Я не верю, — воскликнула она.

— В меня не веришь? — шутливо поинтересовалсяНацу. — Так вот же я — здесь. Можешь потрогать, я — настоящий.

Она нервно рассмеялась, а затем, запихнув пухлую книгу в яркой мягкой обложке в сумку, сказала:

— Ладно, начнём сначала. Привет! Рада тебя видеть, Нацу. Какими судьбами?

Он улыбнулся и взъерошил волосы. Что ж, пожалуй, в этот раз он подхватит эти правила игры куда быстрее и легче.

— Приехал по работе. Ну, и с друзьями встретиться. А ты?

— Отправилась в мини-отпуск, если это можно так назвать, — она замялась на мгновение и отвела взгляд. — Решилась, наконец, съездить в город, где погибли родители. Завтра годовщина их смерти.

Она сказала это ровным, спокойным голосом, но глаза выдавали её с головой — в них плескалось столько боли и отчаяния, что он, не думая, тут же бросился её обнимать. Прижав к своей груди, он принялся гладить её по спине. Её волосы щекотали ему нос и пахли булочкой с корицей.Люси задрожала в его объятьях, даже не пытаясь скрыть этого.

— Десять лет прошло, а я всё никак не смирюсь. Еле нашла в себе силы, чтобы приехать.

В душе он разделял её боль, но не понимал, зачем она так себя терзала. Наверное, она оказалась сильнее него, раз перестала бегать от прошлого, как он. Деду она точно бы понравилась.

— Если так больно, зачем прилетела?

— Ты вдохновил меня больше не бегать от себя.

Да, как он и думал: Люси — настоящий боец и способная ученица, раз смогла разобраться в потоке его умных мыслей и найти ту разумную, что сделала её саму лучше. В эту минуту он был горд собой, как никогда раньше. Неужели, настал тот миг, когда он стал чьим-то учителем, чьим-то наставником?

— Я рад за тебя, — искренне сказал он и похлопал её по спине.

Они неловко разомкнули объятья и посмотрели друг на друга. Впервые Нацуне знал, что сказать ещё. Все гениальные мысли и мудрость многих наций вдруг улетучились, оставив его наедине с пустотой, которая большую часть времени жила в его сердце.

— Мне нужно забрать багаж, — сказала Люси, нарушив это неловкое молчание.

Он кивнул, и они пошли к ленте, где уже кружили чужие сумки и чемоданы. Выхватив из общего потока свою,Люси поставила её на пол и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

И тут Нацу, наконец-то, отпустило. Он так и не понял, что это с ним случилось за наваждение, но решил попозже точно разберётся в этом странном охватившем его с головы до ног оцепенении. И обязательно помедитировав часик-другой, решит, как быть со словами деда о поисках себя и любви.

— Ты где остановишься? — спросил он.

— Я забронировала отель в центре.

— О. Нам по пути.

— Предлагаешь взять одно такси? — предположила она, склонив голову на бок.

— Лучше. Нас отвезёт мой друг.

— Мне как-то неудобно.

— Всё в порядке. Не парься.

— Ладно, — немного неуверенно всё же согласилась она.

— Тогда поторопимся. Он уже ждёт.

Нацу подхватил её сумку, отмахнувшись от возражений, и они поспешили на выход. На улице уже начинало смеркаться, а в воздухе стоял запах весны. Машина стояла недалеко, поэтому добрались они до неё быстро. Нацу по-хозяйски закинул сумку Люси и свой рюкзак в багажник, а сам запрыгнул на переднее сиденье. Эльфман даже не удивился, узнав, что с ними поедет ещё один человек. От друга он привык ожидать чего угодно.

И вот спустя час неловких расспросов о том, кто же они друг другу, и почему Нацу не рассказывал другу о Люси, они доехали до отеля, где она забронировала себе номер. По пути они успели договориться о встрече через пару часов здесь же, чтобы затем отправиться в бар, который выбрал для них на сегодня Эльфмана. Долго уговаривать Люси не пришлось — она горела энтузиазмом после его яркого рассказа о том, как был устроен весь этот барный бизнес в Берлине.

После этого они заскочили домой к Эльфману, где Нацу переоделся и, наконец-то, поел чудесной еды от Эвергрин.

Когда же они уже подъезжали на такси к отелю Люси, выяснилось, что в баре ихвозможно будут ждать Лис со своим новым «другом». Нацу немного насторожило то, каким тоном Эльфман произнёс это «друг», но как раз подошла Люси, и он решил отложить этот вопрос на потом.

Она вышла к ним в лёгком бежевом пальто, под которым наверняка скрывалось платье, ведь ноги, облачённые в короткие полуботинки на каблуках, были открыты. Он был очарован её красотой. Люсии была весной.

В бар они приехали уже около девяти вечера. Вся улица горела тысячами огней, сверкала, будто рождественская ёлка. Из заведений вокруг доносилась танцевальная музыка, а прохожие громко говорили и смеялись, сменяя один другого на мощёном каменном тротуаре.

Внутри заведение оказалось таким же ярким и шумным, как и вечерний Берлин, с той разницей лишь, что здесь ещё можно было выпить и потанцевать. Эльфман уверенно провёл всех за собой к барной стойке и заказал по шоту.

— За знакомство, — громко сказал он, силясь перекричать музыку.

Спустя ещё три таких шотаЭльфман, подхватив Эвер под локоть, увёл её танцевать в центр зала. Туда, где уже вовсю отдыхала вечно неспящая молодёжь мегаполиса.

— Как твои поиски любви? — спросила Люси.

Бармен подвинул её какой-то голубоватый коктейль в высоком стакане, и она благодарно кивнула в ответ. Обхватив трубочку губами, она даже не заметила, как пристально следил за ней Нацу. Сейчас он наконец-то понял, что его смутило, когда он увидел её у отеля — она не красила губы. Мелочь, а всё равно заметная деталь, подумал он, хоть по большому счёту, для него это было совсем неважно.

— Провально. Дед открыл мне глаза. Я не там ищу.

Он округлил глаза в притворном ужасе, и она рассмеялась. Улыбка озарила её и без того красивое лицо, и Нацу понял, что на сегодня уже хватит пить, иначе он наделает глупостей.

— А где же нужно тогда искать?

— Не там, — глубокомысленно изрёк он, подняв указательный палец вверх. — Не знаю. Я ещё не понял. А у тебя как дела обстоят?

— Ходила выпить с нимкофе.

— С кем? — не понял он.

— С парнем, который… с Греемв общем. Я, кажется, говорила о нём в прошлый раз.

— А-а-а, — протянул Нацу, припоминая что-то такое. Только тогда она не сказала его имени. — Это тот, про которого ты не хотела рассказывать. Да-да, помню. И как?

— Никак. Мы пошли в бар, потому что все кофейни уже были закрыты, и там встретили его друзей. Это был такой провал, что даже не хочется вспоминать.

— А он что?

— Кажется,ему всё равно. Или он просто сделал вид. Не знаю, что и думать. Он ведёт себя, как обычно.

— И давно?

— Уже две недели.

Она как-то поникла после этих слов, отчего ему захотелось её утешить, но бросаться с объятьями второй раз за день явно было перебором, поэтому он попросил бармена налить ему ещё один шот и подвинулся ближе к девушке.

— Странный Грей для странной Люси. Так выпьем же за это!

Они стукнулись стаканами и, не отводя друг от друга взгляды, выпили. Глаза Люси заблестели ещё ярче, а улыбка стала куда мягче, чем в начале вечера. Она, будто наваждение, заполнила все его мысли.

— Расскажи про Лисанну, — чуть склонив голову, попросила она.

Нацу смутился и отодвинулся. Она застала его врасплох своим вопросом. И что ему было ответить? Что он до сих пор влюблён? Или что непозволительно часто вспоминал, как хорошо им было вместе тот короткий год?

— Она в прошлом, — совладав с собой, ответил он. — Прекрасный человек, с такой же прекрасной внешностью.

— Поня-я-я-тно, — протянула она.

Видимо, она тоже смутилась, поэтому он решил перевести тему.

— Почему не заходишь в инсту?

— Не до этого. Работы много.

— Расстраиваешь меня.

— Я исправлюсь. Честно.

Смотря на него исподлобья, она выглядела, как потерянный оленёнок, которого он при всём желании не смог бы отругать или долго на него злиться. Его сердце вмиг растаяло, стоило ей только так сделать. И почему этот Грей не хотел с ней сближаться? Действительно, странный Грей для странной Люси.

— Шикарный бар. Почти как кофейня только с музыкой и алкоголем, — прервав его мысль, сказала она.

— Открой свой.

— Это сложно.

— Для такой пчёлки, как ты, нет ничего невозможного.

Она рассмеялась и неосознанным, лёгким движением положила свою ладонь наего. Тепло её кожи приятно грело и заставляло его хмелеть всё быстрее.

— Посмотрим, — смеясь, ответила она.

— Потанцуем?

Коротко кивнув, она согласилась и позволила утянуть себя за эту же ладонь в центр танцпола.

Её кожа сверкала в огнях стробоскопа. Золотистые волосы разметались по плечам, становясь то синими, то красными. Она была прекрасна. Он сжал её ладонь — впервые за все эти встречи — и растворился в мягкости кожи. Притянул к себе — лишь на миг — уловив запах парфюма — и оттолкнул. Танец рождался сам по себе под действием секундных импульсов. И Люси, похоже, тоже чувствовала этот ритм каждой клеточкой своего тела, будто вёл не он, а она сама. Они дурачились, отдаляясь друг от друга лишь на миг, корча смешные лица, и, не переставая, смеялись,словно рассказывали друг другу самые отменные шутки.Магия витала в воздухе вокруг. Жила в них самих.

Впервые за долгие годы ему не хотелось никуда бежать.

Вечер постепенно перешёл в ночь, а Лисанна и её «друг» так и не появились в баре, но Нацу не пожалел об этом ни на секунду. Ведь сегодня он, наконец, понял, где должен был начать свои поиски.

* * *

— Предлагаешь задержаться в Бергене? — спрашивает он и не верит своей удаче.

— Да, — кивает она, смущаясь.

— Заманчивое предложение.

Её глаза сверкают, слепят его своей красотой, и он не может отвести взгляд. Не может заставить себя сказать то, что держит в себе с самого начала полёта. А ведь так был уверен, что скажет всё, как на духу, как только встретит её.

Она молчит — ждёт, когда он хоть что-то скажет. Явно нервничает, начиная ёрзать в кресле. И только тогда он с трудом выдыхает:

— Мне предложили место в Бергене.

— В офисе? — иронично спрашивает она и изгибает бровь.

А ему и самому смешно с этой глупости: он и в офисе. Глупость несусветная. Но не встреть он Люси тогда полтора года назад, то ничего этого бы и не было. Он продолжил бы скитаться по миру и искать себя. И был бы всё так же несчастен.

— Почти, — отвечает он. — Меня закрепят за норвежским филиалом и выделят стол, чтобы было удобно писать отчеты по возвращению с выездных проверок.

— Что это значит?

— Ну, для начала, это значит, что на радость деда я, наконец-то, где-то осяду. А во-вторых, что много путешествовать я теперь буду только по Норвегии.

— Как долго... — она задумалась, пытаясь подобрать слова, — задержишься в Бергене?

— Компания пока предложила контракт на пять лет. А там дальше видно будет.

— Ты согласишься?

Он молчит, не зная, как сформулировать то, что вертелось на языке. В фантазиях он куда проще говорил ей то, что хотел сказать сейчас.

— Только если ты согласна проводить со мной больше времени, — всё же озвучивает он и нервно сглатывает.

Она вмиг краснеет и перестаёт дышать. Её зрачки заполняют радужку, а губы подрагивают. Ему вдруг становится так страшно. Страшно услышать «нет» в ответ. И пускай, это не станет для него преградой, но легче ему от этого точно не будет.

— В… в каком смысле?

Он чувствует, как во рту всё пересыхает, а сердце начинает биться где-то в горле.

— Я хотел бы чаще тебя видеть и не так случайно, как сейчас, а запланировано. Хочу узнать тебя поближе.

Он смотрит на неё с надеждой, затаив дыхание, и молится всем известным богам и космосу, чтобы она сказала «да».

— Что думаешь?

— Я…

— Чай или кофе?

Оба вздрагивают и смотрят на бортпроводницу, которая уже склонилась над ними, пытаясь их дозваться. И почему она так невовремя?

Люси сверилась ещё раз с картой в телефоне и повернула направо — в узкий переулок, который вот-вот должен был привести её к фонтану Треви. Администратор в отеле сказала ей, что идти нужно было всего-ничего, но, видимо, у них было разное представление об этом «всего-ничего». Или английский обеих был слишком плох, чтобы можно было хоть что-то понять правильно.

Ноги уже начинали гудеть в закрытых туфлях на небольшом каблуке, и Хартфилия пожалела, что даже не взяла с собой в поездку кроссовки, хотя Эрза настойчиво советовала ей не совершать такую глупость. Воспоминания о начальнике отдела кадров тут же воскресили в памяти и образ Грея, с которым она столкнулась перед отъездом. Он стоял тогда у кофемашины и задумчиво размешивал кофе в своей кружке, от которой поднимался пар. Когда Люси с ним поздоровалась, он лишь учтиво кивнул и вернулся обратно в свои мысли.

Только сейчас она поняла, что всю последнюю неделю он в принципе вёл себя странно: постоянно о чём-то думал и совсем перестал разговаривать с коллегами, предпочитая отсиживаться в своём кабинете с бумагами. Эрза как-то даже в шутку предложила его уволить за саботаж корпоративной этики «утренней болтовни у кофейника», но Люси отмахнулась: а вдруг у Грея что-то случилось, и он поэтому ходил всё время такой загруженный?

Она тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Всё-таки в отпуск она отправилась как раз для того, чтобы не думать ни о чём таком и наконец-то расслабиться. Подготовка к открытию бара итак изрядно её вымотала, поэтому немного южного солнца и смена обстановки должны были дать заряд сил и мотивации для нового этапа в работе, а иначе зачем это всё? Зря, что ли, Нацу наставлял её на путь истины?

Повсюду сновали туристы, в основном азиатской внешности, и Люси постоянно ловила себя на мысли, что всё это время неосознанно искала в толпе Нацу, хоть там его не было и быть не должно было. Ведь, судя по его «Инстаграму» он сейчас обитал где-то в горах, название которых так и не осело в её голове. Работал он там или отдыхал, она не знала, но сердцем чуяла, что точно наслаждался жизнью на полную катушку.

Она и сама пыталась в последнее время жить так же: ловить каждый миг, который казался ей важным, каждую улыбку или доброе слово, направленные в её адрес. Изо всех сил старалась найти ту самую любовь в своём сердце, которая переполняла Нацу. Ей так хотелось почувствовать тоже тепло внутри, а не просто греться в лучах его, когда судьба подкидывала им случайные, а, может, совсем и нет, встречи.

Каблуки стучали по брусчатке, вливаясь в общий ритм оживлённой улицы; тёплый ветер дул прямо в лицо, раскидывая золотистые длинные пряди по плечам; откуда-то пахло выпечкой и кофе, и это сочетание напомнило ей о доме. О кофейнях, что остались в Бергене. Вечной сырости и прохладе. А здесь — в Риме — всё было иначе. Середина июня ласкала своим теплом, совсем не заставляя жалеть о короткой юбке и лёгкой рубашке, надетых наспех и без лишних раздумий. Город дышал безрассудством, которое так и манило в свои объятья.

Вместе с потоком других туристов улица привела Люси на площадь, забитую людьми. Они были всюду: в кафе по периметру, возле фонтана, да и вообще занимали каждый свободный кусочек пространства, так что прекрасные статуи, украшающие достопримечательность, едва было видно.

Люси печально вздохнула. И ради этого она так спешила? Может, зря она послушала администратора и решила прогуляться сюда сейчас, а не рано утром? А могла ведь сначала перекусить, прежде чем совершать такой забег. Тем более ароматы из пиццерии рядом с отелем так и манили её. В животе заурчало, и она сдалась. Похоже, вечер немного не задался.

Смотреть на площади больше решительно было нечего, да и протискиваться через толпу не хотелось, поэтому оглядевшись, Люси заприметила немного места вдоль домов. Этого должно было хватить, чтобы просочиться к противоположной улице и пойти дальше по улицам к другим достопримечательностям. Она проворно скользнула туда и, мысленно ругаясь на нерасторопность и невнимательность людей, собрала всю свою волю в кулак, чтобы никого случайно не задеть. Это отняло у неё много сил и нервов, но особенно она переживала за свою сумочку, наслушавшись от Эрзы о хитрых итальянских воришках.

Освободившись, наконец, от давления толпы она перевела дух и решила, что раз уж она совершила такой подвиг, то точно должна себя вознаградить чем-то вкусным. Её взгляд упал на яркую вывеску справа, и она поспешила пробовать джелато — настоящее итальянское мороженное. Но стоило ей войти внутрь, как она застыла, как вкопанная. Мозг отказывался верить в происходящее, хоть глаза и видели всё кристально ясно.

Перед ней снова был он. В красной майке с драконом, потёртых джинсах и с фотоаппаратом на шее. На плече, как всегда висел потрёпанный голубой рюкзак, а розовые волосы торчали во все стороны. Он как раз принимал из рук продавца пятиуровневый рожок с мороженым, который, ко всему прочему, был ещё и полит взбитыми сливками.

— Грация! — сказал он продавцу и положил монеты на прилавок.

Он повернулся и, увидев Люси, чуть не выронил мороженое. Округлив глаза, он выпалил:

— Божечки-кошечки! Как ты меня напугала.

Она рассмеялась и хотела уже его обнять, как вовремя себя остановила. Фотоаппарат и мороженое не дали бы ей этого сделать без последствий. Да, и неловко было, учитывая, как странно и неоднозначно закончился тот вечер в баре в Берлине. Тот танец до сих пор снился ей и, будто видение, преследовал холодными одинокими вечерами.

— Я тоже рада встрече! — горячо воскликнула она, стараясь скрыть смущение.

— Начинаю подозревать, что ты совсем не потерянная душа, — он улыбнулся, а затем спросил: — Ты за мороженым?

— Да, — кивнула она в ответ. — Хотела попробовать, что это за зверь такой — «джелато».

— Ни слова больше.

В его глазах мелькнул задорный огонёк, и Нацу тут же обернулся к кассиру, чтобы заказать точно такое же мороженое, как и себе. Не дав ей опомниться, заплатил, а затем всучил рожок и вытолкал на улицу. Всё произошло так быстро, а, может, ей и показалось, что она и понять ничего не успела. Но мысль, промелькнувшая в это время в голове, ей совсем не понравилась: и когда это она стала такой робкой в присутствии Нацу? И почему сердце забилось так часто, стоило ему коснуться её запястья?

— Итак, — как ни в чём не бывало начал он, — что привело тебя в Рим?

Она взяла рожок поудобней и попробовала верхний шарик ярко-жёлтого цвета. Во рту защипало, будто она лизнула лимон, и Люси тряхнула головой.

— Твой «Инстаграм», — ответила она. — Перед отпуском пролистала твою ленту, увидела там фото Колизея и подумала, а почему бы и нет. Тем более я никогда не была в Риме. Хоть и столько слышала о нём.

Он широко улыбнулся и от этой его улыбки, ей показалось, что на улице стало светлее, будто уже зажглись фонари или солнце вдруг вернулось в центр небосвода.

— Эх. Не зря это фото провисело три года в профиле! Шикарный кадр, правда? Ещё и этот кот перед Колизеем. Мой самый любимый момент из той поездки.

— А ты что здесь ты делаешь? — спросила она, когда он закончил довольно улыбаться, покачивая головой.

— Всегда хотел посмотреть на знаменитую Площадь Торре Арджентина. В тот раз не успел, а сейчас у меня как раз есть свободный вечер.

— Почему именно её? — Люси пыталась вспомнить, отметила ли она себе это место, когда строила планы на поездку, но память отказывалась давать ей ответ. Видимо, зря она так мало времени уделила разработке маршрутов.

— Там котики собираются, — просто ответил он и разом съел шарик мороженого.

— Котики? — не поняла она.

— Ну, да. Котики. Кисоньки. Кисули. Котейки. В общем, милые пушистые мордочки. Ты бы знала, как я их обожаю.

Она рассмеялась. Такое описание котов ещё никто не приводил на её памяти.

— Ах, котики. Теперь поняла.

Он подмигнул ей и полез в карман, из которого достал звонивший телефон.

Его голос, звучавший совершенно незнакомым из-за языка, которого Люси совсем не знала, завораживал. Проникая под кожу, он вызывал волну мурашек по телу и звучал прямо в голове, хриплым эхом отдаваясь уже где-то в сердце. Нацу завораживал. Гипнотизировал своей мимикой. Сводил с ума, когда говорил с ней так просто о всяких мелочах, улыбался, во весь рот, да так, что вокруг глаз даже собирались морщинки. Когда пытался подобрать слова на неродном английском и без проблем выслушивал её плохой и такой же неродной английский. Рядом с ним она не замечала этой разницы культур, не замечала никаких барьеров. Будто они родились и выросли в одном месте и говорили всегда на одном языке.

На языке искренних чувств и эмоций.

С ним она чувствовала себя свободной и такой лёгкой, будто вот-вот взлетит, окрылённая счастьем. А ведь из раза в раз они всего лишь вели диалоги обо всём и ни о чём, так и не перейдя черту. Даже тогда, в баре, несколько месяцев назад.

Нацу договорил и задумчиво посмотрел на неё, явно собираясь что-то сказать. Видимо, он не так истолковал её молчание, приняв за что-то другое, а не воспоминания и решил, что у неё уже есть другие планы на вечер, поэтому спросил:

— Так что, пойдёшь со мной? Или ты занята?

— Пойду, конечно, — тут же ответила она и закивала головой. От одной лишь мысли, что их встреча закончится вот так — у кафе с мороженым — ей стало дурно и сердце начало ныть. — Как раз куда-то туда и собиралась.

Она демонстративно достала телефон из кармана юбки, отключила навигатор и убрала его уже в сумку.

— Веди меня. Я полностью доверяю тебе наш сегодняшний маршрут.

— А вот это ты правильно, — с набитым ртом сказал он. — Я эти улочки вдоль и поперёк уже знаю. До площади доберёмся в лучшем виде. В тишине и покое.

— Это как? — не поняла она.

— Без туристов.

— Не любишь их? — улыбнулась она. — Ты же сам здесь турист.

— Ничего ты не понимаешь, заблудшая душа. Турист — это не штамп в визе, это твоё поведение в чужой стране, — глубокомысленно изрёк он. — И вот это самое поведение мне жутко не нравится. Все эти люди суетятся, торопятся, спеша посетить все точки на карте, сделать по-быстрому фото, чтобы после этого сразу побежать в ближайший ресторан и попробовать местную кухню. А путешествовать не так нужно. Совсем не так.

Он покачал головой и в два укуса доел всё мороженное вместе рожком.

— А как надо? — поинтересовалась Люси.

Она пока ела только третий шарик — манговый — и он точно был вкуснее лимонного и клубничного, которые были до этого.

— Наслаждаться надо. Каждой мелочью наслаждаться. Вливаться в ритм места, в которое ты приехал. Я же тебе уже говорил. Ты что забыла?

Она покачала головой, так и не вспомнив, о чём именно он говорил.

— Ну, помнишь, на катере, когда мы плыли по Согне-Фьорд. Ты ещё тогда красоту замечать не хотела. Эх ты, заблудшая душа.

Она смутилась. И правда, он тогда говорил что-то подобное, а она уже и забыла, потеряла эту мудрость в бизнес-планах и расчётах прибыли. Хоть и уловила общий посыл. Да что уж там, она даже пыталась так жить последнее время.

— Вспомнила, — виновато сказала она.

— Вот, и славно. А теперь смотри по сторонам и наслаждайся. И раз уж я сегодня твой гид…

— Когда это ты им стал? — шутливо перебила она.

— Вот, прямо сейчас и стал, — серьёзно сведя брови на переносице, ответил он. — Так, вот. Раз я твой гид, значит, слушай меня и смотри, куда скажу.

Она улыбнулась и кивнула. Мороженое начинало таять, поэтому она перешла к следующему шарику -вишнёвому. Зачерпнув немного ложечкой, она поняла, что уже наелась, но огорчать Нацу ей совсем не хотелось, поэтому она твёрдо решила всё же добить эту порцию.

— Начнём с простого, — сказал он. — Подними голову и посмотри на здания вдоль дороги.

Она так и сделала, но при этом чуть не уронила рожок. Благо Нацу вовремя выхватил его у неё из руки.

— Спасибо, — пробормотала она.

С трехэтажных зданий на неё со всех сторон смотрели невероятной красоты барельефы и мозаики. Каждый оконный или дверной проём был произведением искусства, место которого точно должно было быть в музее. Узкие тротуары, вели прямо вдоль уютных кафе, столики из которых стояли тут же, почти на дороге. Голова шла кругом от такой красоты, и Люси поняла, что с самого приезда в Рим смотрела только под ноги, вместо того, чтобы поднять голову и столкнуться лицом к лицу с прекрасным. С историей, которой дышал каждый дом.

Когда она посмотрела вновь на Нацу, то в руках у него уже не было её мороженого, а сам он облизывался, уничтожая улики — вафельные крошки, -затаившиеся в уголках губ.

— Ну, как тебе? — спросил он и улыбнулся. — Прониклась?

— Да, — шепнула она.

— Тогда, вперёд за мной! Я покажу тебе мир, странная Люси.

Он подхватил её под локоть и прижал ближе к себе, с лёгкостью направляя в нужную сторону, когда это было нужно. Пока они шли по брусчатке старого города, Нацу рассказывал Люси истории про каждое значимое здания, про архитекторов, построивших все эти произведения искусства, и о том, почему некоторые статуи стояли именно там, где они их встречали. И ей действительно было интересно, вот только тепло его рук, не давало ей никак сосредоточиться, всё время отвлекало, заманивая её сдвинуть ладонь чуть ниже и переплести с ним пальцы.

Нужные развалины на площади Торре Арджентина появились перед ними совсем неожиданно. Точнее неожиданно для Люси, Нацу то точно знал, куда их вёл.

Уже начало темнеть, и включившаяся подсветка придавала остаткам этой древней постройки немного мрачный и мистический вид, от которого Люси хотелось прижаться к Нацу сильнее, чтобы своим теплом он отгородил её от этого очень уж неприятного чувства неизбежного конца, который ожидал всё в этом мире.

— И где же котики? — спросила она, в надежде прогнать накатившую грусть.

Они как раз подошли к бортику, ограждавшему раскинувшуюся внизу площадь с развалинами. Нацу прищурился, высматривая движение, но, видимо, так ничего и не заметил. На своё же зрение Люси даже и не надеялась — оно давно село от постоянной напряжённой работы за компьютером.

— Похоже, уже спят, — печально ответил он. — А я так хотел на них посмотреть!

— Давай, подождём, — предложила она. — Уверена, хотя бы одного мы точно увидим.

— Ладно.

Он вздохнул и облокотился на бортик ладонями.

— А пока мы ждём, — начала она и тоже опёрлась об ограждение, но бедром. — Расскажи, понял ли ты, где искать любовь?

Задумчиво глядя куда-то вдаль, он усмехнулся, а потом, переведя взгляд на неё, ответил:

— Я долго думал об этом, — начал он. — И понял, что сначала нужно полюбить себя. Тогда и искать ничего не придётся. Потому что пока ты себя не примешь и не полюбишь, какой ты есть, то не поймёшь, что тебе нужно. И будешь бегать, прям как я, по всему миру в поисках неизвестно чего-то.

— Мне казалось, у тебя нет с этим проблем. Ну, с любовью к себе. Ты такой… даже не знаю, как описать, такой…

— Уверенный в себе? — улыбнулся он.

— Вроде того.

Он покачал головой и отвёл взгляд.

— Это всё ерунда. Дед был прав, когда сказал мне, что зря я мотаюсь по миру. Я ведь, и правда, всё время что-то искал, но никак не мог найти, а нужно было всего-то остановиться и подумать. Разобраться в себе. Понимаешь? Я же себя искал всё это время.

— Но разве ты не нашёл? В том плане, что ты же любишь свою работу, много путешествуешь. У тебя такая яркая жизнь.

— А ты себя любишь? — вопросом на вопрос ответил он.

Она задумчиво постучала пальцем по губам, но это привычное действие не помогло найти ей ответ. Ведь ответа и не было. Да и откуда бы он взялся? Она ведь никогда раньше об этом не задумывалась. Просто жила каждый день по привычке, делала обычные рутинные дела, а с недавних пор ещё и в отпуск ездить начала. Но было ли это связано с любовью к себе? Определённо, нет. Она ничего не искала и ничего не делала, чтобы понять себя. Может, поэтому так и не смогла ни разу сказать Грею, что он ей нравился?

— Я… не знаю, — честно ответила она. — Никогда об этом не думала.

— Вот, и я не задумывался. А недавно меня как осенило, так я даже немного и приуныл. На недельку даже к тибетским монахам смотался, но этого, конечно, маловато, чтобы копнуть чуть глубже в себя.

Они замолчали каждый, думая о своём. Перед ними по развалинам уже вовсю бегали выползшие из своих укрытий коты, играя, мяукая и наслаждаясь жизнью. А они — вроде бы разумные люди — стояли и не понимали, что им нужно сделать, чтобы стать наконец-то по-настоящему счастливыми. Пожалуй, именно эту встречу Люси и запомнит куда лучше остальных, каждый раз потом возвращаясь мыслями к этому вопросу.

* * *

Проведя такую чудесную неделю в Риме, Люси не желала уезжать. Ей хотелось остаться здесь — в самом прекрасном городе, который ей довелось посетить — и больше никогда не возвращаться обратно в дождливый Берген в пустую, холодную квартиру. Ведь дома, кроме работы, её не ждало ничего: ни родня, ни друзья. Лишь коллеги и куча бумажной работы. А это всё явно проигрывало приятному итальянскому климату и вообще всему, что Люси успела увидеть, услышать или попробовать.

Поэтому с тяжёлым сердцем она направилась в аэропорт, наслаждаясь напоследок каждой минутой, проведённой здесь. И как же она была счастлива, столкнувшись у стойки регистрации с Нацу, которому тоже нужно было Берген, и их рейсы совпадали. В Риме у него была пересадка из города, о котором Люси даже никогда не слышала, но сейчас благодарила всех богов, что он существует, и оттуда нет прямых международных рейсов.

Когда самолёт сёл, Нацу поспешил к заказчикам, а она сразу на работу. Он успел лишь крикнуть напоследок «До встречи!» и прыгнул в такси, тут же пропав в пелене дождя.

Люси решила тоже не терять времени и, дождавшись своё такси, помчалась в офис. Мысли тут же заполнил список дел и важных поручений, а потом и Грей с его холодной улыбкой на безразличном лице.

После разговора с Нацу у развалин она твёрдо решила, что по приезду домой обязательно поговорит с Греем о своих чувствах. Давно пора было решить что-то с этой глупой влюблённостью, которая не давала нормально жить. Поэтому-то она и помчалась в офис сразу из аэропорта — не хотелось растерять решимость до следующего дня.

В здании, которое арендовала её фирма, всё пахло кофе и булочками, хоть там их никто не готовил. Точнее кофемашина-то стояла, но она была в разы проще тех, которыми были оборудованы кофейни, а булочками обычно пахло из отдела кадров, когда Эрза вспоминала о своём таланте кулинара и приносила потом съедобные шедевры на работу. Люси почувствовала, что она, наконец-то, дома.

Радостно улыбнувшись, она направилась на второй этаж в свой кабинет. По пути ей встречались редкие сотрудники, которые учтиво здоровались, а затем убегали дальше по своим делам. Проходя уже мимо кабинета Грея, она замерла на мгновение, заметив парня за стеклянной стеной и робко кивнула. Щеки тут же залились румянцем, и она поспешила к себе.

Не успела она сесть за свой рабочий стол и обложиться отчётами, которые ровной стопкой стояли с краю, как в дверь постучались, а затем в кабинет зашёл Грей.

— Добрый день, шеф.

— Здравствуй, Грей.

— Я хочу уволиться.

Грей подошёл вплотную к столу и протянул Люси заявление, но, так и не дождавшись, когда она его заберёт, положил на закрытый ноутбук. Скрестив руки на груди, он сказал:

— Подпишите.

— Что? Почему? Зачем заявление?

Она не понимала, что происходит, почему мир вокруг вдруг закружил, грозясь вот-вот обрушиться на неё со всех сторон, а руки задрожали. В горле мигом пересохло, а все здравые мысли улетучились. Что могло произойти за ту неделю, что её не было? Почему один из лучших сотрудников хотел уйти? Казалось, ещё чуть-чуть и паника сдавит Люси горло, и она не сможет больше дышать.

— Моей невесте предложили контракт в Осло. Я поеду с ней.

— Невесте? — ошеломлённо прохрипела Люси.

Она думала, её сейчас удар хватит, но, к счастью, пронесло. С трудом переведя дыхание, она более осмысленно посмотрела на Грея, который с таким же невозмутимым лицом, как и в начале разговора, раздумывал, что ответить.

— Да, невесте. Пару недель назад ей предложили хорошее место в столице, и я долго думал над этим, поэтому решил, что всё-таки поеду с ней. Я-то всегда найду работу, а вот у неё специальность весьма специфическая.

— Но у нас же проект… бар… как?..

— Бар откроется и без меня. Все документы давно готовы, — всё так же безразлично и спокойно ответил он. — Думаю, мисс Скарлет сможет быстро найти мне замену. Она профессионал в этом деле.

— Грей, ты прекрасный сотрудник. Мне не хотелось бы терять тебя.

— Спасибо,я рад это слышать от вас, — он благодарно кивнул. — Но я уже всё решил.

— Если передумаешь, то я всегда рада буду принять тебя обратно.

— Я не передумаю. Спасибо.

Он ещё раз ей кивнул и вышел из кабинета.

Люси устало потёрла виски, а затем со злости взяла и подписала чёртово заявление. Что ж, судьба или какие-то другие высшие силы сегодня явно дали ей понять, что Грей совсем не для неё. А быть может, она не для него. В любом случае настроение окончательно испортилось. Но Люси не была бы собой, если бы всё-таки не взяла себя в руки и не начала действовать как профессионал. Она подняла трубку внутреннего телефона и набрала номер отдела кадров.

— Да? — послушался властный голос на том конце провода.

— Зайди ко мне. С чашечкой кофе, пожалуйста.

— Есть, шеф.

Спустя пятнадцать минут перед ней стояли кружка кофе и контейнер с булочками, а в кресле для посетителей, будто царица на троне, восседала Эрза.

— Почему ты мне не сказала? Он же сначала тебе его принёс, — Люси потрясла треклятым заявлением и со всей суровостью посмотрела на свою сотрудницу.

— А что бы это изменило? — философски изрекла она. — Ты бы вернулась раньше времени, а он передумал жениться и переезжать?

— Нет, но… постой. Он ещё и женится?

— Угу, — кивнула она и отпила кофе. — Там в Осло и распишутся. Еле вытрясла из него это признание. Тяжёлый он человек всё-таки.

— Зато отличный специалист, — обиженно буркнула Люси.

Ей было так обидно, что она обо всём узнала последней, хоть это и была её фирма, где по идее она всё и контролировала. Но вот о таких вот мелочах, вроде личной жизни сотрудников, она совершенно ничего не знала, а ведь если бы проявила к этому хоть немного интереса, то, может, и не сохла бы эти полтора года по несвободному Грею.

«Рассказать бы обо всём этом Нацу, — подумала она. — Он точно бы меня понял и поделился бы очередной мудростью».

Она печально вздохнула, вызвав недоумённый взгляд Эрзы, и поняла, что на самом деле безумно благодарна ей за всё. За то, что отправила её в первое путешествие, за то, что стала причиной знакомства со странным, но уже таким родным Нацу, за то, что готова была поддержать её в этот трудный миг растрёпанных чувств.

— Спасибо, что настояла тогда на отпуске.

— Это я ещё не настаивала, — усмехнулась Эрза. — Ты ведь могла остаться дома, я бы не стала проверять.

Люси покачала головой и мрачно усмехнулась. Вот, значит, как просто ей было управлять? Да уж, слишком правильной и исполнительной она выросла. Хорошо хоть Эрза этим не злоупотребляла, а то мало ли что из этого всего могло выйти. Определённо, сейчас бы Люси точно не повелась на ту уловку, что провернула с ней сотрудница, но это всё благодаря Нацу. А с ним она бы не познакомилась, не будь той поездки. Круг замкнулся.

— Как же мне с тобой повезло, — улыбнулась Люси и отпила кофе.

— Всем со мной повезло, — подмигнула Эрза и рассмеялась.

Грусть от ухода Грея из компании, да и вообще шанса быть с ним, немного отступила, дав место новому светлому чувству — предвкушению. Люси ощущала каждой клеточкой тела, что грядут перемены. И не только в работе. Нет. Но ещё и в её личной жизни. Ведь теперь её сердце потихоньку, конечно, но всё же освобождалось от груза безответной влюблённости.

* * *

— Кофе, пожалуйста, — одновременно просят они и неловко смеются.

Бортпроводница смотрит на них с недоумением, а Люси молится, чтобыона поскорее ушла и оставила их опять одних. Относительно одних.

Нацу забирает оба стаканчика и тянет один Люси. Она задевает его пальцы своими, и на его щеках появляется румянец.

— Да, — шепчет она. — Да, я тоже хочу узнать тебя ближе.

Она облизывает пересохшие губы и переводит взгляд на кофе в бумажном стаканчике. Он пахнет не так как в её кофейнях — чем-то кислым и явно ненатуральным — зато греет дрожащие холодные пальцы и помогает отвлечься.

Он выдыхает явно с облегчением и наклоняется к ней, заговорщицки шепча:

— Аведь всего три месяца назад, когда летели с тобой из Рима, мы строили совсем другие планы.

Нервный смешок вырывается у неё против воли. Да, о таком она и не мечтала, усаживаясь тогда в такси от аэропорта.

— Не то слово — другие. Столько всего произошло.

— Тогда — за новое начало?

Он тянется к ней своим стаканчиком, и она, поняв его с полуслова, стукает об него бортиком своего — будто это коктейли и они в баре, а не на борту самолёта летят к их уже новой жизни.

Они отпивают понемногу и, он, будто довольный кот, улыбается и наклоняется к ней близко-близко.

— Знаешь, есть вещь, о которой я начал думать ещё с того вечера в Берлине, — шепчет он у самого уха.

А после происходит немыслимое:его губы мимолётно касаются её щеки, оставляя горячий след на коже. Сердце заходится в бешеном ритме, иЛюси чуть не теряет сознание. Всё тело дрожит. И ей так приятно. И так хочется большего.

Она поворачивается, и их взгляды пересекаются, а губы разделяет всего-ничего — каких-то жалких пару сантиметров.

— Теперь я буду думать об этом до конца полёта, — дрожащим голосом шепчет она, а он вздрагивает, почувствовав её дыхание на своих губах.

Его зрачки расширяются, делая задорные карие глаза чернее ночи, и Люси теряется, забывая обо всём. Ей всё становится не важно. Хочется лишь прижаться губами к его и потеряться в моменте, не думая больше ни о чём.

— Отложим это до приземления, — хрипло шепчет он и к её огромному разочарованию отодвигается.

А уже через мгновение его ладонь ложится на её, и Люси тепло улыбается. Теперь «до встречи» они будут говорить друг другу куда чаще и на более короткие промежутки, чем раньше.