Выходной (гет)

Кэтрин проспала до семи. Она не вскочила торопливо с постели, а сладко потянулась и лишь затем встала без излишней спешки. Спальня горничных, конечно же, уже была пуста.

Кэтрин всё так же неспеша умылась и расчесала длинные чёрные волосы в ванной комнате, а затем переоделась из льняной ночной рубашки в бархатное синее платье. Она немного поколебалась, но потом всё-таки взяла из большого платяного шкафа, со своей полки чёрные, шёлковые чулки — подарок мамы Шарлотты. А затем с нижней полки достала тёмно-серые ботильоны из кожи дракона: их мама Шарлотта прислала Кэтрин совсем недавно и просила надевать только по особым случаям и с разрешения господ Креймондов. Кэтрин залюбовалась обновкой: её завораживали маленькие каблучки, тонкие чёрные шнурки и тиснённые узоры с искусно включёнными в орнамент обережными знаками.

И да, сегодня, как раз такой особенный случай! Сегодня её первый, за три месяца работы, выходной!

Кэтрин решила накинуть тёмно-серый шерстяной кардиган крупной вязки. Это был подарок леди Вильгельмины Креймонд, очень довольной её службой.

Солнечный сентябрь уже перевалил за половину, и вечером было довольно прохладно. А Кэтрин собиралась до позднего вечера гулять по городу и хорошенько осмотреть исторический центр, а также зайти на рынок и в маленькие магазинчики. Больше всего она мечтала побывать в столичном книжном! Сколько всего рассказывали об этом магазине! Три этажа, и книги на любой вкус! Есть даже магические и не сильно дорогие! Большую часть своего жалованья Кэтрин перечисляла родителям и сестрам в центральном отделении банка гномов. А что оставалось, откладывала и старалась тратить очень экономно. А недавно Креймонды выплатили ей премию! И Кэтрин очень хотела купить себе какую-нибудь книгу на память об этом времени, и обязательно именно в новом книжном магазине!

«Не трать всё сразу», — проворчал её фамильяр, кот Черныш.

Хитрец уже успел спрятаться под аметистом в подаренном мамой Шарлоттой серебряном колечке. Кэтрин взяла колечко с прикроватной тумбочки и торопливо надела на указательный палец правой руки.

На указательный палец левой руки Кэтти надела стальное колечко с горным хрусталём: подарок охотника на демонов, Джэйса.

«Вот и правильно!» — похвалил Черныш.

Она обула ботильоны, прошлась в них по комнате, наслаждаясь тихим стуком маленьких каблучков.

Кэтрин взяла с собой небольшую красивую сумочку, которую мама Шарлотта купила два года назад. Конечно, любая столичная красавица бы сочла её старомодной и презрительно сморщила носик, но Кэтрин сумочка очень нравилась. Да и купить новую в модном салоне она вряд ли могла себе позволить.

После недолгих раздумий Кэтрин всё-таки накинула на плечи шерстяной кардиган: вечером, когда сядет солнце, на улице, наверняка, будет прохладно.

По потайной лестнице для прислуги Кэт отправилась на кухню. Конечно, на лестнице, как всегда, было очень темно. Но Черныш наколдовал искру тёплого янтарного света, и теперь она весело плясала над головой торопившейся Кэтрин.

Кэт услышала скрежет когтей за стеной.

«Наверное, опять в дымоходе», — как-то очень спокойно подумала она.

А когда Кэт быстро спускалась по лестничному пролёту на второй этаж, то вновь ощутила мимолётное прикосновение ледяной, невидимой руки. Но сегодня Кэтрин твёрдо решила не обращать внимания на странности, с которыми сталкивалась здесь. Всё, чего она хотела, это чудесная прогулка по историческому центру города в солнечный, сентябрьский день.

На столе её дожидался остывший завтрак на фарфоровой посуде. Овсянка, маленькая чашка кофе с молоком и сахаром и, на отдельном блюдце, идеально прожаренный тост с тонким слоем сливочного масла и клубничным джемом!

«Что-то уж больно они расщедрились сегодня!» — беззвучно проворчал Черныш.

Кэтти, не теряя времени, уселась за стол и принялась за свой завтрак.

— Доброе утро, Кэтрин, — миссис Ченнинг, одетая в своё безупречное строгое чёрное платье, стояла в дверях кухни.

— Доброе утро, миссис Ченнинг, — как можно спокойнее поприветствовала её Кэтти, она с трудом подавила желание отодвинуть от себя блюдце с тостом.

— Честь слуг — это и честь прекрасной, уважаемой семьи Креймонд, честь их великолепного дома, — строго сказала миссис Ченнинг.

— Да, миссис Ченнинг, я понимаю, — очень поспешно согласилась Кэтти.

— Прошу тебя, Кэтрин. Помни об этом и будь очень… осмотрительна во время сегодняшней прогулки по городу, — и миссис Ченнинг осуждающе поджала губы, вытянувшиеся в тонкую линию на её бледном, морщинистом лице.

— Я буду помнить, — заверила её Кэтрин и улыбнулась, будто пытаясь подтвердить свои слова.

Даже миссис Ченнинг было не под силу испортить ей настроение в выходной!

— Что ж, отлично, — и миссис Ченнинг вышла из кухни, аккуратно прикрыв за собой двери.

Кэтрин торопливо доела завтрак и выпила прохладный кофе.

Через чёрный ход она вышла из особняка Креймондов, прошла сквозь сад по узкой, мощёной округлыми светлыми камешками дорожке к высокой ограде, к маленькой, украшенной чёрными литыми цветами калитке. Кэтрин коснулась правой рукой замка на ней, и замок с лязгом открылся. А затем распахнулась калитка.

И Кэтрин покинула территорию Креймондов.

Едва она оказалась на людной, городской улице, щедро освещённой ещё тёплым сентябрьским солнцем, гнетущее чувство опасности, бывшее с ней с самой первой минуты, как она переступила порог дома уважаемого семейства, исчезло без следа. За три месяца это чувство стало настолько обыденным, что Кэтрин просто жила с ним и давно перестала его замечать. Но вот не заметить его отсутствия она не смогла.

Кэтрин вдруг показалось, что она сейчас… взлетит вверх. На мгновение… лишь на долю секунды, она действительно оторвалась от широких, ровных серых камней мостовой, между ними и подошвами её модных новых ботильонов возникло расстояние в сантиметра три.

И Кэтрин не успела ни удивиться, ни испугаться, когда плавно приземлилась обратно. Её ноги, обутые в ботильоны, коснулись мостовой, сначала носки, потом тихо стукнувшие каблучки.

Наверное, сама не заметила, как подпрыгнула от радости, — подумала она и чуть не рассмеялась такому простому и логичному объяснению.

«Наверное», — очень неохотно согласился Черныш. — «Или, в этом проклятом доме ты всё-таки учишься колдовству, когда прислуживаешь леди Вильгельмине на её уроках».

«Я не способна к магии!» — беззвучно ответила ему Кэтрин.

Она так рассердилась, что едва не закричала это вслух.

Но затем снова улыбнулась.

Только она и город, и это восхитительное, сентябрьское солнце! И сегодня не надо никому прислуживать, не надо слушать ворчание миссис Ченнинг и бесконечные ссоры учениц леди Вильгельмины!

Улыбаясь, Кэтрин пошла по улице настолько быстро, насколько это позволяли приличия.

Она зашла в магазинчик месье Орлена и купила небольшие коробочки с чаем и кофе, которые решила отправить домой на следующей неделе. Обе коробочки легко поместились в её маленькой дамской сумке.

«Зачаровал на дополнительный объём», — пояснил Черныш, — «но ты всё равно не очень усердствуй с покупками», — поспешно добавил он. — «Не трать все деньги! Они тебе достаются таким трудом!!!»

«Хорошо, не буду», — заверила его улыбающаяся Кэтрин.

— Большое спасибо, — поблагодарила она месье Орлена. — Доброго вам дня!

— И вам доброго дня, мисс Кэтрин, — ответил месье Орлен, и его остроконечные уши одновременно дёрнулись.

Кэтрин вышла из чайного магазинчика и только тогда увидела на противоположной стороне улицы двух молодых людей, одетых в дешёвые, непримечательные костюмы представителей гильдии писцов и секретарей.

«А слежку к тебе всё-таки приставили», — промурлыкал Черныш. — «Не сильно-то они тебе доверяют, Кэтти».

«Что же теперь делать?!» — не оглядываясь, Кэтрин пошла прочь от чайного магазина, вверх по улице.

«Ничего, абсолютно ничего», — ответил ей Черныш. — «Продолжать гулять и наслаждаться выходным! И эти… пусть тоже гуляют! Пусть видят, что ты ничего не замышляешь против…уважаемых господ Креймондов!»

И Кэтрин гуляла. Она пошла по извилистым улочкам и переулкам исторического центра города. Она любовалась фасадами старинных зданий с их лепнинами, изящными балконами и колоннами. Она смотрела на игру света в витражных окнах многочисленных храмов древних божеств. С восторгом замирала у великолепных фонтанов, в водной взвеси которых столь легко было увидеть радугу. И Кэтрин не оглядывалась на следовавших за ней повсюду двух невзрачно одетых мужчин. Иногда, когда она останавливалась у красивых зеркальных витринных окон модных магазинов, в отражении она могла легко разглядеть их, но старалась ничем не выдать своих эмоций.

Кэтрин и сама не заметила, как вышла к широкой площади, на которой расположилась яркая и весёлая сезонная ярмарка. Уличные музыканты играли бодрые мелодии и пели незатейливые песни, продавцы, разложившие на небольших прилавках овощи и фрукты, зазывали покупателей.

Кэтрин ходила по рядам, слушала музыкантов и смотрела на яркие красные яблоки, оранжевые тыквы, засушенные травы и корзинки с красными ягодами. Ей вдруг стало очень грустно и тоскливо: Кэтрин вспомнила маму Шарлотту и её чудесный сад, папу Родерика, и своих шустрых и голосистых сестёр…

«Увижу ли их всех когда-нибудь снова?» — с тоской подумала она. — «Смогу ли пройти по саду?»

На глаза наворачивались непрошенные слёзы, и Кэтрин часто заморгала, пытаясь их сдержать.

— Мисс Кэтрин? — услышала она рядом мужской и, казалось, очень знакомый голос.

Кэт остановилась, и так резко повернулась, что едва не врезалась в… Джэйса. Он был одет в чёрный костюм простого кроя, шёлковую белую рубашку без кружев и кожаные полуботинки с маленькими металлическими пряжками. Его заметно отросшие чёрные волосы с серебристо-седой прядью, были тщательно расчёсаны и уложены.

Сердце Кэтрин забилось чаще. Она мечтала увидеть его здесь, вне дома Креймондов, чтобы… чтобы что?! Поговорить, рассказать о своих страшных догадках?! Только поговорить?! Или… Потому она боялась встретить его здесь, вне дома Креймондов!

— Добрый день, господин Джэйс, — очень вежливо поздоровалась Кэтрин.

— Ох, ну зачем так официально, мисс Бэвер? — и охотник на демонов улыбнулся, обнажив в улыбке ровные белые зубы.

Кэтрин тоже улыбнулась. Она немного смутилась и молчала, не находя слов для ответа.

— Вы… ведь пришли сюда… прогуляться? — спросил Джэйс.

— Почему вы так решили? — вопросом на вопрос ответила Кэтти.

— Вы только смотрите и ходите из ряда в ряд, — ответил Джэйс. — И ещё ничего не купили. А значит, вас вряд ли послала сюда миссис Ченнинг.

— У меня сегодня выходной, — призналась Кэтрин. — Первый за три месяца работы. Вот, решила прогуляться по городу.

— Вы, позволите присоединиться к вашей прогулке? — спросил Джэйс. — Если вы хотите отдохнуть от… общения, я пойму и не буду настаивать, — добавил он.

— Нет-нет, я… не буду против, — сказала Кэтрин. — Я… давно хотела побеседовать с вами, — и она замолчала, не решаясь добавить «вне дома моих… работодателей».

— Да, это отличная идея, — согласился Джэйс. — Вы бы… хотели выпить кофе, мисс Кэтрин?

— Да, с удовольствием выпью кофе вместе с вами, — ответила Кэт фразой из учебника по бытовому этикету.

И только теперь она заметила, что соглядатаи, приставленные к ней Креймондами, целенаправленно двигаются в противоположную сторону, по другому ряду рынка. А когда она увидела собственного двойника, то и вовсе открыла рот от удивления, хоть это и было ужасно невежливо. Конечно, Кэтрин очень быстро закрыла рот, вспомнив о недопустимости подобного поведения.

— Мой помощник отвлекает ваших… спутников, — с улыбкой пояснил Джэйс. — Вряд ли вы желаете, чтобы господа Креймонды узнали о нашем разговоре.

— Да, вы правы, — не стала отрицать очевидного Кэтрин.

— Что ж, не будем терять времени, — сказал Джэйс и взял её под руку, но очень мягко и… осторожно, строго согласно этикету.

Кофейня, в которую они зашли, находилась близко к площади с ярмаркой. Прежде, чем открыть для Кэтрин дверь, Джэйс быстро прошептал несколько слов на незнакомом языке.

— Это… заклинание? — тихо, почти шепотом, спросила Кэтрин.

— Да, — ответил Джэйс. — Теперь никто здесь позднее не вспомнит, что мы заходили сюда.

Это немного успокоило Кэтрин. Она чувствовала себя так, будто совершает преступление против… своих работодателей. Черныш молчал, что значило только одно: он полностью согласен с действиями Кэтрин.

Внутри было очень уютно. Маленькие столики, застеленные бардовыми скатертями, стены, отделанные деревянными панелями, полукруг сцены, на которой многорукий демон музыкант играл сразу на арфе и скрипке. Между столиками сновали расторопные официанты, принимавшие заказы и приносившие подносы с пирожными, и кофе.

Кэтрин ни разу не бывала в таких кофейнях. Аромат шоколада, кофе и специй наполнял воздух и от него слегка кружилась голова.

Улыбчивая хостесс провела их к столику у окна. И Кэтрин снова увидела своего двойника снаружи. За той, поддельной Кэтрин по-прежнему следовали соглядатаи.

Джэйс снял с её плеч вязанный кардиган и повесил его на вешалку на стене.

Официант принёс им меню. Кэтрин заказала шоколадный бисквит со сливочным кремом и свежими ягодами. Она выбрала кофе с миндальным молоком и карамельным сиропом. Джэйс заказал крепкий чёрный кофе с апельсиновой цедрой и мускатное пирожное.

— Ещё кусок форели, запечённый без соли и специй, — попросил Джэйс, — и… — он сделал выразительную паузу.

«Чай с бергамотом без сахара», — беззвучно сообщил Черныш.

— Может быть, не стоило… так беспокоиться, — начала было смутившаяся Кэтрин.

«Очень даже стоило!» — оборвал её Черныш, всё ещё невидимый и скрывавшийся под аметистом в её кольце. — «Я… отвечаю за твои честь и достоинство в этом развратном городе, и я разрешил тебе сюда пойти!»

Джэйс лишь улыбнулся и покачал головой.

Официант записал их заказ в блокнот и пообещал принести его через пятнадцать минут.

Джэйс снова что-то зашептал, едва шевеля губами.

«Заклятье беззвучности», — пояснил Черныш. — «Теперь никто не подслушает».

— Мисс Кэтрин, если вы передумаете, мы можем не говорить ни о Креймондах, ни об их доме, — объявил Джэйс, когда закончил произносить колдовские слова.

— Нет, я не передумаю, — тихо сказала Кэтрин, и в горле у неё запершило. — Я… я уверена, что все пропавшие слуги мертвы, и что их убили… в доме.

— Это серьёзное обвинение, — голос Джэйса тоже стал очень тихим. — Почему вы так думаете, мисс Кэтрин?

— Я… недавно видела свою кузину Элану, — теперь Кэтрин шептала, она начала очень часто моргать: глаза вновь наполнялись слезами.

— Вы… говорите о сне? — спросил Джэйс, хоть и догадывался уже, каким будет ответ.

— Нет, — и тихий голос Кэтрин звучал твёрдо и уверенно. — Это не был сон. Я видела её в коридоре, на третьем этаже. Элана… висела в воздухе и её тело просвечивало. На ней… была форма горничной… У меня тоже такая! И Элана… звала меня… она хотела мне что-то показать. Но я… не пошла за ней! Я испугалась и убежала, — она замолчала.

— Продолжайте, — попросил Джэйс.

— Когда я хожу по лестнице для слуг… я чувствую прикосновения. Холодные, невидимые руки дотрагиваются до меня, — сказала Кэтрин. — Я знаю, это пропавшие слуги… Их души навсегда остались в доме.

— Почему вы так думаете, мисс Кэтрин? — спросил её Джэйс.

Кэтрин внимательно посмотрела на него: охотник на демонов по-прежнему оставался абсолютно серьёзным. Он… верил ей?! Хоть и она сама не была точно уверена, что… не сошла с ума.

— Где-то под домом есть… подвал, — продолжала Кэтрин. — И там спрятаны их трупы. И они… остались привязанными к своим непогребённым телам.

— Что же вы хотите, мисс Кэтрин? — спросил Джэйс.

— Добиться справедливости, — твердо ответила Кэтти. — И для моей бедной кузины, и… для всех остальных.

— Откуда вы знаете о подвале? — спросил Джэйс.

— Я… видела его во сне, — прошептала Кэтрин, она прекрасно понимала, насколько безумно звучат её слова.

Но Джэйс даже не улыбнулся.

— Вы… можете предположить, кто убил всех этих несчастных? — спросил он. — Исчезновения в доме Креймондов продолжаются несколько десятилетий. Они каждый раз вызывают и полицию, и нас, проводят розыски на территории дома. И мы, и полиция опрашиваем всех проживающих внутри и… И ничего не находим. Но Креймонды и их родственники остаются вне подозрений.

— В доме… есть какое-то чудовище, — прошептала Кэтрин, — оно… магическое и ему… нужны все эти смерти.

— А Креймонды? — спросил Джэйс.

— Они… знают, — ответила Кэтрин. — Возможно, частично… они во власти этого чудовища… Я… ещё не поняла.

— Мисс Кэтрин, почему вы считаете, что чудовище магическое? — спросил Джэйс.

— Дом… буквально пропитан магией, — ответила Кэтрин, — и дело здесь вовсе не в волшебстве леди Вильгельмины. Я… не способна к магии, ни к какой, — поспешно добавила она. — Но… мне кажется, что и я начала меняться. Я могу творить волшебство! Вы… вы, наверное, считаете меня сумасшедшей? — спросила она.

— Дом Креймондов притягивает нечисть со всего города, — издалека начал Джэйс. — Я регулярно охочусь рядом с ним. Вы и… сами столкнулись там с демоном, когда только приехали. И… раньше я не находил никаких логических объяснений происходящему. Нет, мисс Кэтрин, я не считаю вас сумасшедшей. И… мисс Кэтрин, вы можете мне пообещать? — спросил он.

— Что именно? — Кэтрин немного удивилась.

— Будьте предельно осторожны в этом доме… Ради вашей семьи и… ради меня, — добавил он очень тихо.

«Вот не ошибся я, когда он подарил тебе то кольцо», — беззвучно проворчал Черныш.

Но и Кэтрин, и Джэйс предпочли не услышать его.

— Ваш заказ! — радостно сообщил пришедший к их столику с подносом официант.

Он расставил на столе маленькие тарелки с пирожными и форелью и чашки с кофе и чаем.

Джэйс жестом подозвал официанта, и когда тот наклонился, что-то быстро сказал ему на ухо. И официант согласно кивнул, мельком взглянув на смутившуюся Кэтрин.

— Бон апети, — сказал он и проворно удалился с пустым подносом.

На некоторое время за столиком воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком серебряных десертных вилок о фарфор. И Кэтрин, и Джэйс изрядно проголодались, а потому ели свои пирожные настолько быстро, насколько это позволяли приличия. Кусок форели исчез с тарелки, а затем опустела и чашка с чаем.

«Спасибо за угощение, господин охотник на демонов», — беззвучно поблагодарил Черныш.

— Всегда пожалуйста, господин фамильяр, — ответил Джэйс.

И он, и Кэтрин как-то очень быстро выпили кофе.

Демон заиграл вальс.

— Позвольте пригласить вас на танец, — сказал вдруг Джэйс.

Он быстро встал из-за стола и, улыбаясь, замер в полупоклоне, строго согласно этикету.

— Но должен предупредить, я скверный танцор, — добавил он очень тихо.

Кэтрин опешила, но затем кивнула, тоже встала из-за стола и исполнила довольно неплохой реверанс.

Едва касаясь рук друг друга, они вышли на танцевальную площадку.

Придерживая её левую руку, Джэйс осторожно коснулся её спины, чуть ниже лопаток. И Кэтрин неуверенно расположила ладонь на его плече.

А затем они закружились в танце. И весь мир вокруг просто перестал существовать. Джэйс наврал, что был плохим танцором. А возможно, всё дело было в музыке демона.

Кэтрин позволила вести себя. Она чувствовала, что это было больше, чем просто танцем.

И Кэтрин забыла о времени.

А медленный и немного печальный вальс сменился веселой и быстрой полькой.

А когда закончилась и она, музыкант демон решил немного передохнуть, и публика в кофейне разразилась шумными овациями.

Джэйс потянул раскрасневшуюся от танцев, улыбающуюся Кэтрин за собой, к стоящему у стены, огромному папоротнику в причудливой каменной кадке. Его верхние раскидистые ветви касались потолка.

Кэтрин ранее видела, что некоторые пары ненадолго скрывались за этим папоротником, а затем вновь поспешно возвращались в зал.

Прятавшийся в кольце на её указательном пальце правой руки Черныш молчал, и Кэтрин последовала за Джэйсом.

Густые ветви папоротника создавали полутень, и Джэйс, и Кэтрин скрылись под ними.

Джэйс заглянул Кэтрин в глаза, а затем быстро обнял и… приник к её губам своими, сухими и жаркими после танца.

И Кэтрин не сопротивлялась. Она позволила ему проникнуть языком в свой рот и, немного неуклюже ответила на поцелуй, соприкоснувшись своим языком с его.

Кэтрин читала о поцелуях только в романах. А это… был её первый поцелуй. И она замерла, боясь разрушить это чудесное мгновение, наслаждаясь теплом рук и тела Джэйса.

Он отпустил её и снова посмотрел в глаза.

— Простите, мисс Кэтрин, если… позволил себе лишнего, — прошептал Джэйс.

Если бы Кэтрин была героиней романов, она должна была бы отвесить Джэйсу звонкую пощечину и гордо уйти прочь, не оглядываясь. Но… Кэтрин не являлась героиней романа, а потому она очень тихо прошептала, заливаясь румянцем:

— Вы прощены, господин Джэйс.

И они вышли из-за огромного папоротника, держась за руки.

«Всё равно никто не вспомнит, что вы здесь были», — успокаивающе сообщил ей Черныш.

И Кэтрин только улыбнулась.

— Для кого-то незаметной вереницей уносятся прочь века, а для кого-то и взмах крыльев бабочки — целая вечность, — очень тихо сказала она.

— Бабочка взмахивает крыльями, и в этот миг в огромном мире встречаются две души, которым было предначертано встретить друг друга, — подхватил Джэйс. — Я тоже читал Фэнрихха, — добавил он.

— Это мой любимый эльфийский поэт, -призналась Кэтрин.

Когда они вернулись, на их столике лежала красивая коробка с ванильным печеньем и маленький букет розовых и белых роз, перевязанный бежевой лентой.

— Это для вас, мисс Кэтрин, — сказал Джэйс.

— Я… не могу взять, — прошептала Кэтрин, — тогда… миссис Ченнинг догадается, — печально добавила она, — что я… не одна гуляла в городе. Простите, Джэйс.

— Всё хорошо, Кэтрин, — сказал охотник на демонов, и на мгновение снова сжал её руку. — Я найду способ передать, чтобы она ничего не заподозрила.

— Мне пора, — и Кэтрин печально вздохнула. — Наверное, скоро будет темнеть, а я должна вернуться до темноты.

— Я провожу вас, — сказал Джэйс.

Он достал из тёмного бархатного кошелька несколько золотых монет и оставил их на столике, рядом с печеньем и розами.

Рядом вновь появился официант, и Джэйс снова что-то прошептал ему на ухо. Официант улыбнулся и согласно кивнул, снова мельком взглянув на Кэтрин. Он забрал монеты и проворно удалился.

И Кэтрин хотела было сказать, что заплатит за свои пирожное и кофе, но…

«Молчи! Или всё испортишь!» беззвучно проворчал Черныш.

Улыбающийся Джэйс помог ей надеть кардиган.

На следующее утро, в пять тридцать Кэтрин, ещё четыре горничные и миссис Ченнинг сели на кухне за большой, круглый стол, чтобы позавтракать. Двери резко распахнулись, и в кухню вошла Ребекка, ученица леди Вильгельмины. Громко зашуршали складки на её тёмно-зелёном, шёлковом платье, мелодично звякнули серебряные подвески на шпильках и заколках в её каштановых волосах, собранных в сложную и аккуратную причёску. А в карих глазах Ребекки плескалось веселье. В руках она держала хорошо знакомые Кэтрин коробку с ванильным печеньем и букет розовых и белых роз, перевязанный бежевой лентой.

— Доброе утро, — поприветствовала она всех присутствующих.

— Доброе утро, леди Ребекка, — ответили почти хором горничные.

— Доброе утро, мисс, — сухо поздоровалась миссис Ченнинг.

Её губы вновь поджались и вытянулись тонко и неодобряюще. Экономка Креймондов недолюбливала Ребекку за то, что та была дочкой разбогатевшего купца. Миссис Ченнинг была уверена, что этой «торгашеской самодовольной выскочке» нечего делать в аристократичном и уважаемом доме, а учёба у леди Вильгельмины на пользу ей не пойдёт, ведь Ребекка — «слишком глупа и примитивна для магии». Но, конечно, в глаза она этого всего Ребекке не говорила, разве что никогда не называла её «леди».

— Я хотела бы угостить вас и девушек печеньем, — объявила Ребекка и, улыбаясь, положила на стол коробку с ванильным печеньем. — А ещё — украсить вашу безупречную кухню этими очаровательными розочками, — добавила Ребекка и положила рядом букет.

— Спасибо, леди Ребекка! — горничные благодарили снова почти хором.

Кэтрин постаралась ничем не выдать своей радости.

Миссис Ченнинг, по-прежнему демонстрируя осуждение всем своим видом, только согласно кивнула.

Рыжеволосая Алиссия, самая младшая из горничных, вскочила из-за стола, достала из буфета хрустальную вазу и проворно налила в неё воды. После чего поставила в вазу букет роз и разместила в центре стола.

— Красота-то какая! — искренне воскликнула она. — Леди Ребекка, вам, конечно, не по статусу, но, может и вы… с нами чай попьёте… с печеньями этими?

— Алисия!!! Какая непозволительная бестактность!!! — завопила сердитая миссис Ченнинг. — Да как только такая глупость могла закрасться в твою пустую голову?! Извините, её, — сухо сказала она, обращаясь к Ребекке.

— Всё прекрасно, — ответила Ребекка. — Спасибо за приглашение, Алисси, но, откажусь, чтоб не расстраивать уважаемую миссис Ченнинг. Хорошего дня вам всем, — сказала она и направилась к дверям.

— Хорошего дня и вам тоже, леди Ребекка, — хором ответили горничные ей вслед.

Миссис Ченнинг промолчала.

Когда Ребекка вышла, она строго сказала:

— Заканчивайте завтрак! Уже давно пора начинать работу! И прекратите улыбаться.

Кэтрин съела только одно печенье из коробки, и его вкус показался ей восхитительным. А в её памяти звучал прекрасный, и немного грустный вальс из кофейни, исполняемый музыкантом демоном.