Джин по скидке (джен)

Азиз Абдул Амин Бабдул спешил домой, крепко ухватившись за предмет под халатом. Он не верил своему счастью и даже боялся представить, что может ошибаться.

— Ну надо же, ну как такое может быть? Такую вещь и за три дирхама. Уму непостижимо. — Азиз бормотал слова, видя только дорогу домой и не замечая больше ничего. — Всего за три. А я отдал только за тапочки четыре.

Вбежав в дверь, он крикнул жену, точно зная, что в это время она любила смотреть западные слезливые истории по Вглядиске.

— Айшабиби! Айшабиби! Скорее, иди сюда! Моя дорогая, ты не поверишь, ты просто сойдёшь с ума!

— Я сначала оглохну от криков, — оказалось, что жена находилась возле наружной печки, чистя больших перламутровых раков, — ты опять забыл оплатить ежемесячную дань за Вглядиску?

— Нет, я опл… — Азиз начал и замер посреди двора. — О-о-о, а ведь правда. Я забыл зайти туда. Но ты не поверишь, что случилось.

— Я не могу поверить, что не досмотрю, как Изабелла Иконкисто Седьмая дробь пятая не соблазнит Ульермо Охрентуро, — печально вздохнув, сказала Айшабиби.

— Ой, дорогая, — Азиз махнул рукой, бережно доставая вещь из-под халата, — она каждую неделю влюбляется в нового мужика. Даже дневник ведёт. А каждая серия по четвергам — это как она читает и вспоминает их всех, то есть напоминает вам, кто есть кто.

— Этот другой, — ещё раз вздохнув, сказала жена, уже с интересом глядя на предмет в руке мужа, — и зачем тебе масляная лампа?

— Это сосуд! — восторженно отозвался Азиз. — Смотри и удивляйся! — немного театрально произнёс он, быстро потирая лампу сбоку.

Сначала ничего не происходило, потом послышался кашель, потом кряхтение, и явно не Азиза, который, высунув язык, увлечённо тёр лампу. Из лампы повалил дым, чуть зеленоватый, который стал собираться в фигуру, превратившись в большого мужика. Без ног, с густой бородой, с очень большими мускулами.

— Добрый день, — сказал джин. — Я Джин.

— Точно? — спросила Айшабиби.

— На семьдесят пять процентов. Потусторонний отдел по штамповке имени Великого и Тёмного не гарантирует послушность, соответствие ожиданиям и эффективность до сорока пяти процентов.

— А как… а как же лампа? — Азиз смотрел на Джина широко открытыми глазами и растерянно протягивал лампу.

— Удачный ход по сбыту, — пожал плечами Джин, могучими плечами. — Нужно было продаваться, вот и косили под известную марку. Все хотят чудо, ещё лучше, если даром.

— И что ты умеешь? — Айшабиби подошла к мужу, накинув на плечо снятый передник.

Азиз всё ещё смотрел на Джина огромными глазами, будто не веря, что это происходит.

— Ну смотри, женщина, — Джин выставил правую руку, отрастив на ней ещё два пальца, и стал загибать их. — Я могу бить, пить, рубить, лупить, лить, крыть и составлять расписание ежедневных тренировок. Но только три действия за день и по одному разу.

— А если на лампе каждый день готовить еду для наших миниатюрных львов? — Айшабиби широко улыбалась, явно забавляясь ситуацией.

— Ладно, первая и единственная защита от давления пройдена, — спокойно сказал Джин. — Я буду делать всё, что хотите, если смогу.

— Вот что, дорогой, — жена передала мужу передник, — я пойду к Гузель, а ты со своим чудом очисти всех раков и приготовь на ужин часть из них. Хорошо?

Азиз невольно взял передник и кивнул жене, находясь в замешательстве, а Айшабиби поспешила к подруге, чтобы успеть к моменту обязательного поцелуя в каждой серии.

— Не могу поверить, — всё же произнёс Азиз.

— Ну бывает, — пожал плечами Джин.