światła sióstr (гет)

Голубые глаза мальчика рассматривали облака, медленно плывущие по синему небу. Сегодняшнего дня в их племени ждали очень давно. Планеты их солнечной системы выстроились в ряд, дождя нет, и это месяц рождения одной из их божеств.

Отец мальчика — главный шаман, руководил главным процессом церемонии. Женщины несли на поляну лучшие свои труды за этот год: платья, платки, ковры, посуду, картины... Мужчины же разжигали огромный костёр, размером точно целая изба. Детям в этот вечер было положено устанавливать факелы в конкретных местах, чтобы позднее жрецы и жрицы зажгли их священным огнём. Все двигались спокойно, каждый знал своё дело, говорить можно было только тихо.

— Как думаешь, Януш, мой цветок понравится священным сёстрам?

Светловолосая девочка держала в руках горшочек с растением, скромно стремящимся к небу на тоненьком стебельке. Листики алого цветка дрожали, но не от ветра. Волнение девочки передавалось через её руки.

— Агнешка, цветок такое же дитя наших хранительниц, как мы с тобой. Он живёт, а значит, он любим.

Януш снова устремил взор вверх. Уже сейчас было видно, как выстроился парад планет. До идеального пересечения осталось совсем немного — пара часов. И начнётся праздник. Сначала шаман проведёт ритуал почитания, жрецы и жрицы наденут маски их божеств, а простые люди начнут веселиться. Будут танцы и песни. И если они сделают всё правильно, они увидят падение звезды на небе.

— А что будет, если ни одна звезда не упадёт?

Мальчик посмотрел на девочку без тени осуждения. Это её первая церемония, она ещё не всё понимает. Он тоже был таким семь лет назад. И он также задавался этим вопросом. Потому знает ответ, и даёт его не раздумывая.

— Нам нужно будет помолиться за нашего старшего брата, который ушёл в божественные ряды защищать наши имена.

— Братья и сёстры! — начал главный шаман, встав на помост, который воздвигли специально для него, — Наступил великий вечер! Сегодня мы шлём слова любви одной из наших верховных! Той, благодаря которой мы рождаемся, благодаря которой рождаются наши дети, благодаря которой плетутся наши судьбы.

Племя выстроилось полукругом. Так, чтобы каждый — и высокий, и низкий, мог увидеть главного шамана. Чтобы все услышали его речь и наставления на будущее.

— Для нас это ещё праздник и потому, как одному из наших братьев, славному Миколаю, пала честь и настоящее бремя! Он ушёл под крыло верховной без сомнений! В неизвестность! В мир, где кругом опасность! Так давайте не забывать его геройского поступка! Верить в него! И да не очернит он нашего племени перед лицом светлой верховной!

Поддерживающий возглас распространился по полю. Женщины и мужчины едино соглашались со своим предводителем. И если и были среди них разногласия, в этот вечер они забыли о них.

Как и было предугадано мальчиком, после слов главного шамана, жрецы и жрицы неторопливо надевали маски. Каждая олицетворяла достаточно конкретное божество. Три главные маски из года в год надевали три главные жрицы: слепая бабушка Януша, тётя, родная сестра главного шамана их племени, и мать Януша. При каждой главной жрице, стояло три жреца, и маска каждого из них также олицетворяла конкретное божество.

Весь вечер жрецы и жрицы не должны снимать масок. Им нельзя ни есть, ни пить. Как и те, кого они представляют, они будут простыми наблюдателями. Главный шаман, как тот, кто ближе всех стоит к богам, тот, кто может слышать голоса верховных, разделяет со своими подчиненными роль наблюдателя. А вот остальным пора веселиться. И Януш в их числе.

Наблюдая за танцем юных красавиц, мальчик ел сладкое яблоко. В этот вечер все принесли самые вкусные дары со своей земли. Столы ломились от явств. Людям не просто можно было наслаждаться едой, это делать было просто обязательно. Боги должны видеть, что их труды приносят пользу. Как и то, что жизнь их не стоит на месте.

Одна из юных дев завлекла в танец юношу. Под огнями факелов и главного костра его кожа приобретала новые оттенки, такие, какие привлекают взгляды.

Этот юноша пришлый с соседней планеты. У него была возможность вернуться к себе домой, но он решил остаться. Мария точно околдовала его.

Их свадьба была последним ярким праздником, до этого вечера. До сих пор догорают кострища на недалёкой поляне, где эти двое поклялись друг другу в верности.

И всё же Януш не мог отвести взгляд от того, как танцуют эти двое. Первая красавица племени и пришлый с бирюзовым оттенком кожи.

— Януш... — услышал мальчик тоненький голосок Агнешки.

— Что такое? — спросил он, впрочем взгляда от Марии не отвёл.

— Я встретилась взглядом с тёмной верховной...

Завороженно Януш смотрел на изгибы тела Марии. Её лёгкое платье задиралось при каждом движении, обнажая кожу утончённых голеней и бедер. Потоки воздуха подхватывали пряди рыжих вьющихся волос, словно лаская. И упругая грудь её так естественно приковывала взгляд.

— Взглядом? — переспросил мальчик.

— Она меня теперь накажет? — продолжала девочка чуть-ли не плача.

— Что? С чего ты взяла?

— Ну, — шмыгнула она носом, — нельзя же смотреть...

Вздыхая, Януш всё же оторвал взгляд с юной девушки на Агнешку. Девочка сидела рядом с ним, сдерживая слёзы, отчего глаза её уже успели покраснеть, а на щеках появился румянец.

— Глупая, у тёмной верховной полно других забот. Будет она на тебя время тратить, ага.

И договорив, мальчик потянулся за другим фруктом на столе.

— А ты знаешь, какие у них дела? — прозвучал вопрос, когда Януш откусил мякоть какого-то сочного фрукта, и голос девочки звучал уже более радостно.

— Конечно. Они оберегают нас от тьмы.

Мальчик облизнул губы, по которым растёкся кисловатый сок фрукта, а перед ним, в танце, уже разыгрывалась другая картина. Адам, такое имя взял себе пришелец с соседней планеты, держал Марию за руку, и та не отрывая взгляда от него, кружила вокруг. Щеки обоих пылали, и ведь никому не было дела до них. Януш хотел оказаться на месте Адама...

— То, что светлая верховная защищает от тьмы — это ясно, алая верховная — тоже можно понять, но тёмная...

— Побойся, глупая! — тихо сказал мальчик. Взрослые вокруг, увлеченные весельем, конечно же, не могли услышать её слов. А услышав, из-за возраста лишь потрепали бы её по волосам. Но Януш не хотел давать ей поблажки. Он, как сын шамана, к тому же главного, не хотел слышать сомнений. — Твои рассуждения могут навлечь на тебя беду!

Девочка на пару минут замолчала, а затем всё же ответила. На этот раз голос её уже был нарочито серьёзным.

— Моя мати говорит, что бездумная вера приносит больше бед!

Удивленный тоном, мальчик снова посмотрел на девочку, и вид её напускной важности пробудил в нём раздражение.

— Ты сейчас обозвала нашу веру слепой и бездумной?

Под взглядом Януша Агнешка давится воздухом. Вся уверенность, которую та нагоняла на себя вмиг исчезает. Однако она пытается оправдаться.

— Я... Что ты!

— Три верховные, каждая с тремя своими защитниками, полководцами, каждый со своим войском, проливают кровь на полях сражений. Благодаря их жертвам мы ходим по этой земле. Наши предки сами всё видели. Да мы радоваться должны, что не видим этого ужаса! И ты говоришь, что наша вера слепа?!

— Нет... Я... Не так! — пыталась успокоить, вставшего со своего места мальчика.

— Радуйся, что никто, кроме меня тебя не слышал! — и с этими словами он пошёл прочь от неё. Агнешка встала со своего места, но сделать шаг в сторону мальчика так и не сумела. Сжав губы, она провожала Януша взглядом, а он не сворачивая шагал прямо в лес.

Сколько шёл, кареглазый мальчик не запомнил. Только тогда, когда ветки под ногами мальчика тьмой слились с землёй, он очнулся.

« Как странно... » — подумал он. Неужели это из-за Агнешки он так сильно разозлился? Она ведь ещё ребёнок, а для них естественно задавать странные вопросы...

Сырой воздух был полон ароматов. Цветочные переплетались с еловыми, наводящими дурман.

Януш ещё ни разу за все свои тринадцать лет не заходил так глубоко в лес. Отец наставлял его, как и всех детей в их племени: ночь принадлежит неупокоенным душам, не стоит пренебрегать их уважением. Души никогда не заглядывают в окна, вот и им не следует заходить на их территорию.

Мальчик шагнул назад, прислушиваясь к звукам. Не было здесь ни пения птиц, ни ропота насекомых, как будто всё живое вокруг замерло, а то и вымерло вовсе.

Януш обернулся, пытаясь разглядеть огни от поляны, но позади были лишь молчаливые деревья.

Сердце в груди сжалось от тревожного предчувствия.

Мальчик пошёл в обратном направлении, успокаивая себя. Он ещё не шаман и не может заглядывать в будущее. А потому и предчувствия его — пустое.

Яркая вспышка заставила его остановиться. Януш посмотрел наверх. Чёрное небо стремительно рассекала белая полоса. Хороший знак.

Улыбка коснулась лица мальчика так же быстро, как и пропала.

До него донёсся приглушённый женский голос, такой странный и несколько знакомый, что он напрягся. Никто не должен был узнать, что он нарушил наставление отца. Что о нём подумают жрецы?

Однако интерес мальчика не позволял ему так просто уйти, ведь голос, будто зов или мольба снова коснулся его ушей.

Мальчик сглотнул, сутулясь в надежде быть незамеченным. Кареглазый убирал сухие ветви со своего пути, шёл навстречу голосу. Слов было не разобрать. С течением секунд, переходящих в минуты он и вовсе убедился, что это не слова вовсе.

« Это песня... »

Что за место предстало перед мальчиком, он не знал. Маленькая поляна, освещенная лунами и звёздами не походила ни на одну известную ему. Она сплошь была усеяна мелкими синими цветами, качающимися в такт потокам воздуха. В центре поляны стояло небольшое деревце, чуть ли не единственное украшенное сероватой листвой.

Впрочем, красота этого места и рядом не стояла с той, кто опиралась на ствол дерева. Полупрозрачная девица стояла слабо покачиваясь на ногах. Тёмно-рыжие пряди её аккуратно опускались по телу, изредка вздрагивая.

Ноги Януша налились свинцом.

« Мария? »

Что она делает здесь одна? И к тому же... в таком виде...

Девушка стояла абсолютно нагая. Только пряди длинных волос её прятали то, что обычно было скрыто.

— Януш... — тихо говорит девушка совершенно не своим голосом. Мальчику он кажется неестественным. Кто так будет говорить, словно моля...

Девушка стоит на приличном расстоянии от мальчика, но он всё равно хорошо её слышит, а она, несмотря на то, что мальчик стоит в кустах, видит его.

— Почему стоишь там, как не родной? — говорит она, и Януш готов поспорить с кем угодно, что её глаза неестественно сверкнули.

« Нет, это точно не она »

— Подойди же ко мне... Януш... Сын главного шамана...

Всё нутро мальчика сжимается, когда ноги словно заговорённые ведут его на зов.

« Нет, нет, нет! »

А прозрачная девушка мягко улыбается, всё так же не двигаясь с места.

— Ты боишься меня? Это же я, Мария. — произносит она, когда он оказывается в паре метров от неё. Он не знает, куда смотреть. Любая попытка отвести от неё взгляд тщетна. Глаза её неестественно сверкают, а тело... Хоть как пытайся не смотреть, всё равно всё видно.

— Я знаю, что ты не она.

Боится. Конечно же он боится её. Ещё ни разу он не встречал потерянную душу. А так, чтобы та ещё и выдавала себя за живую, так и говорить пустое.

Белые зубы сверкают во тьме. Девушка делает шаг навстречу Янушу, при этом специально проводя своей рукой по своему телу — от самого основания шеи, по ложбинке в самому низу живота.

— И кто же я такая?

Чувствуя, как щёки заливаются краской, мальчик отводит взгляд в сторону.

— Не знаю...

Девушка заходится заливистым смехом, от которого мурашки идут по коже мальчика. Такой гаммы чувств он никогда ещё не испытывал. И думается ему, больше никогда не испытает.

« Какой же я дурак! Умереть в день почитания верховной! Про меня будут вспоминать со стыдом! »

— Верно, я не Мария. Но её внешность мне нравится. Как и тебе. — девушка наклонила голову в бок, не сводя хитрых глаз с мальчика.

— Я дам тебе выбор. Ты можешь умереть здесь от моего поцелуя, а можешь увидеть мир, каким от является на самом деле.

Януш не верит своим ушам. Душа даёт ему выбор?

Мальчик косо смотрит на нагую девушку. Умереть или жить?

— Почему просто не убьёшь меня?

— А что мне это даст?

« Душа ли это вообще? »

До сего момента он ни разу не слышал, чтобы души предлагали людям игру. Хотя он также ни разу не разговаривал с теми, кто выжил после того, как потревожил одну из таких. А может, никто раньше и не общался конкретно с ней?

Улыбающаяся девушка подошла к мальчику ещё ближе, ступая босыми ногами по цветкам. Он был ей едва до груди., так бесстыдно двигающейся при каждом движении её тела. Холодные пальцы полупрозрачной ладони касаются щеки мальчика. Противоречивые чувства опутывают его. Щеки пылают от жара, а пальцы на руках немеют от холода.

— Что же ты выбираешь, сын главного шамана? — спрашивает она тихим голосом, смотря на него сверху вниз.

— Покажи мне мир.

« » — Мысли

Крик воина раскатился по полю боя.

Братья по силе, но не по крови, обернулись на рёв его.

Случилось то, чего все так боялись, но предпочитали замалчивать.

Русоволосая богиня, покровительница путешественников, кареглазая хранительница священных рощ пала от руки черноглазой нечисти. Только воздух начал выходить из её приоткрытых губ, только тело начало оседать на истоптанную землю, а её избранник уже всё понял. Он не видел то, как кинжал нечистой проник в её спину, не видел злорадных усмешек, последовавших далее. Но почувствовал это, будто кинжал поразил вовсе не её.

Красная верховная тоже почувствовала боль. Ведь Тара была в её подчинении. А боль Сварога почувствовала светлая верховная.

— Нет... — тихо произнесла она, хватаясь за сердце, — Тара...

Бой шёл не первые сутки. Но смерть богини была первая.

До сих пор каменистую землю окропляла только чёрная кровь нечисти. И вот небо, будто чувствуя трагедию, окрасилось багрянцем.

Сварог нёсся по полю, точно летел, не касаясь земли, и ответом на его крик был заливистый смех черноглазых существ. Он сносил молотом встававших на его пути. И даже так, битва продолжалась.

Тёмная верховная сражалась с предводителем нечисти — черноглазым юношей, который сжимал реальность ладонями, превращая её в острые диски. Как и подчиненные его, он ухмылялся.

— Не такие уж вы и всесильные, а, тёмная?

— Хватит, чтобы уничтожить тебя. — и острый диск, летящий прямо в её лицо, раскололся на несколько частей, падая на землю.

Вий, муж её, сражался рядом с бледнолицыми приближёнными его, стараясь не позволить им присоединиться к столкновению двух сил. Чёрный плащ высокого мужчины развевался от каждого его движения, и капли чёрной крови стекали с него, не успевая задержаться ни на секунду.

— Я лишь жалкая тень своей королевы. Уничтожите меня — и на моём месте сразу появится кто-то другой. С вами же дела обстоят совершенно иначе, не так ли? — он ловко избегал летящей в него тёмной энергии.. Знал, что от такого удара может и не выжить вовсе.

— Сколько пройдёт времени, прежде чем место Тары займёт новая душа?

Когда Сварог добежал до нужного места, он встретился с влажным от слёз взглядом Трояна. Он сидел на земле, удерживая тело девушки и магия целительства его безрезультатно кружила вокруг.

Темноволосый мужчина обессиленно упал на колени пред ним, и ладонь светловолосой ведьмы мягко легла на плечо мужа. Взглянув в её красные от горя глаза, Троян поднёс бездыханное тело сдерживающему рыдания Сварогу, а затем шатаясь встал на ноги. Он тоже был ранен. Из правого бока его сочилась алая кровь, но Троян не собирался сдаваться.

— Зачем ты так, дитя? — произнесла Светлая Верховная, оказавшись позади предводителя нечисти, — Ты всё ещё можешь закончить это кровопролитие.

Черноглазый бегло оглянулся, чувствуя свою уязвимость. Окажись он меж трёх Верховных — и ему конец. Парень ухмыльнулся словам Светлой, а затем сделал рывок, оказываясь в паре метров от них.

Тёмная Верховная закатывает глаза от слов своей сестры. Светлая всё ещё надеется достучаться до его души. Но она-то знает, там ловить уже нечего. Только убив нечистого, можно прийти к временному перемирию. Войну это не остановит, конечно, но даст возможность отдышаться.

— Бесполезно, сестра. — отвлекала Тёмная. Она чувствовала, что знакомая чёрная субстанция аккуратно приближалась к ногам предводителя нечисти. — Того мальчика — сына главного шамана, больше нет.

Черноглазый оскалился. На поле ещё так много его нечисти, но он чувствует приближающуюся опасность. Будто его обманывают. Пора уходить.

Однако время упущено.

— Верно. — воин отступил от Светлой Верховной и выходит красная. И не просто так. Она держала оторванную женскую голову за копну волос. И руки её окроплены чёрной кровью.

При виде той, чью голову несёт Красная, черноглазый делает попытку сбежать. Неудачную попытку. Субстанция уже достигла его ног и мгновения хватает, чтобы волной накрыло парня с головой.

— До сего момента мы делали поблажки. Мы не хотели рек крови. Хватит! Твоя королева хочет настоящей войны — она её получит.

Субстанция приобретает человеческие формы, удерживая черноглазого. Он пытается вырваться, но всё напрасно. Хватка Чернобога сильна. И он может убить его единолично, но не сделает этого.

— Януш... — тихо зовёт по такому чужому имени Светлая Верховная. Она сделала шаг к черноглазому и зелёная трава прорывается сквозь камни там, где стояла светловолосая. — Пожалуйста, помоги мне спасти твою душу.

Кисть Чернобога сжимается от движения черноглазого Януша, того самого мальчика, только теперь в теле юноши, а Светлая Верховная делает ещё один шаг к нему.

— Лучше убейте! — сдавленно произносит он, — Мне не нужна жизнь, где вы — тираны, правите!

Светлая отступает, услышав его слова. Они как пощёчина для неё. А ведь это так несправедливо. Почему души позволяют себя очернить?

А Тёмная напротив, приближается. Она готова завершить муку этой души и выдохнуть, наконец.

— Как пожелаешь! — произносит Сварог, и Тёмная останавливается, — Только не жди, что ты умрёшь быстро!

Его рубаха в крови любимой, он сжимает молот, а глаза его полны ярости. Слезы уже высохли. Светлая обнимает себя за плечи при виде его. Ей больно, но она знает, что смерть Януша не исправит ничего.

— Сын мой, не надо...

Сварога же не остановить. Он выхватывает ухмыляющегося предводителя нечисти и наносит первый удар молотом.

Тёмной Верховной и остальным остаётся лишь наблюдать, как Сварог страдает, а черноглазый наслаждается каждым ударом. И он же отбивается.

До прихода Сварога Чернобог не давал ему воспользоваться своей силой. Теперь же покровитель разрушения не поспевал. Януш что-то задумал, это было очевидно.

— Не лезьте! — вскричал Сварог, когда Чернобог попытался ухватиться за черноглазого, — Он мой!

— Брат, он уйдёт! — услышал он в ответ.

И было поздно.

Ослепленный яростью, идущий по указке ненависти, Сварог упустил тот момент, когда черноглазый поднял руку. Вся выжившая нечисть тут же начала отступать, а Януш залился смехом. Его королева пришла за ним.

На глазах у Верховных, которые уже пытались запереть портал, на глазах у их военачальников, которые уже тянулись до черноглазого, Януш падал в раскрывшийся позади него портал.

А когда всё тело его оказалось внутри, портал закрылся.

Было ли так предначертано?

Вопреки ожиданиям людским, Светлая Верховная не имела таких сил. Она могла лишь предполагать, даже так удивляя и радуя людей. Сейчас же речь шла не о людях, а о божествах. И всем было ясно, что смерть Тары не мог никто предугадать.

В просторный зал, который мог бы подойти для торжественных балов, вошли два огромных волка. Их путь был не близкий, но новость, которую они несли верховным была важнее самой мысли об отдыхе.

Их встречала Красная Верховная, та, что отвечала за Явь людскую, желания и страсть. Она слабо улыбалась, хотя все носили траур.

Золотистая волчица с ярко-зелёными глазами обернулась в человека первой. Это была Девана, покровительница дикой природы.

Второй же обернулась волчица с гладкой коричневой шерстью и жёлтыми глазами.

— Вы целы? — спросила Верховная, обнимая королеву оборотней и Ре отвечала, — Тьма снова забилась в щели.

Позднее Девана и Ре делились со всеми новостями о бездействии черноглазых. Это совсем не радовало Светлую Верховную и не удивляло Тёмную.

— Они зализывают раны, — говорила последняя, — Не скоро решат снова наступать.

— Но всё же бою быть. Нельзя расслабляться. — не думал успокаивать всех Чернобог.

А Девана волновалась за убитого горем Сварога.

Мужчина корил себя за то, что не уберёг Тару. Так ещё и отомстить не смог. Горюя, он долгое время молчал, никто, кроме Светлой Верховной, не мешал ему. Она же хотела облегчить его муки. Но боль возвращалась, наполняя снова и снова его душу, будто бездонный кувшин.

Когда вернулась золотоволосая Девана, Сварог нарушил молчание. Он вышел из их с Тарой обители, пришёл в просторный зал.

Для большинства это выглядело, как хороший знак. Светлая Верховная же чувствовала, с чем пришёл её воевода.

— Я покидаю вас, — сказал он, окинув всех взглядом, — Мне нужно пережить это в одиночку.

— Брат, ты не знаешь, о чём говоришь. — взмолилась Девана, а он уже всё решил.

— Не просите меня остаться.

Опустилась тишина. Все понимали — спорить бесполезно. По глазам мужчины читалась его решимость.

— Без тебя твоя верховная станет слабее. — нарушил тишину Троян. Его рана уже зажила и он стоял вместе со своей женой со всеми.

Он говорил про правило трёх. У трёх верховных есть три главных защитника. У Красной Верховной ими являются Дый — бог ночного неба, Семаргл — бог огня и её муж Стрибог — бог ветра. У Тёмной Верховной — святой Нави во плоти, эти роли занимают Чернобог, Вий — бог очищения и Троян. И наконец, Светлой Верховной — полной противоположности Тёмной Верховной — служат Белобог — бог созидания, Чур — бог границ и Сварог.

Все они создают естественную взаимосвязь, нарушив которую, кто-то точно ослабнет.

— Если будет бой, я приду. — ответил он ему уверенно, а затем добавил тише, отведя взгляд в сторону, — А пока я хочу отшельничества.

Светлая Верховная молча подошла к нему и мягко коснулась ладонями его лица.

— Всё в порядке. Я отпускаю тебя, — сказала она и опустила ладони к его плечам, чуть сжав их.

И так темноволосый бог ушёл, известной лишь ему тропой. А остальные божества остались во дворце, выполняя свои обязательства.

Они обращались в зверей, осматривая территории, выслушивали сообщения от своих друзей и подчиненных, старались снова вернуть жизнь в своё русло.

Смерть Тары же не была забыта. И прощать нечисть никто не собирался. Все воины Верховных нещадно очищали земли, и крик их боевым кличем нёсся по вселенной.