światła sióstr (гет)

Голубые глаза мальчика рассматривали облака, медленно плывущие по синему небу. Сегодняшнего дня в их племени ждали очень давно. Планеты их солнечной системы выстроились в ряд, дождя нет, и это месяц рождения одной из их божеств.

Отец мальчика — главный шаман, руководил главным процессом церемонии. Женщины несли на поляну лучшие свои труды за этот год: платья, платки, ковры, посуду, картины... Мужчины же разжигали огромный костёр, размером точно целая изба. Детям в этот вечер было положено устанавливать факелы в конкретных местах, чтобы позднее жрецы и жрицы зажгли их священным огнём. Все двигались спокойно, каждый знал своё дело, говорить можно было только тихо.

— Как думаешь, Януш, мой цветок понравится священным сёстрам?

Светловолосая девочка держала в руках горшочек с растением, скромно стремящимся к небу на тоненьком стебельке. Листики алого цветка дрожали, но не от ветра. Волнение девочки передавалось через её руки.

— Агнешка, цветок такое же дитя наших хранительниц, как мы с тобой. Он живёт, а значит, он любим.

Януш снова устремил взор вверх. Уже сейчас было видно, как выстроился парад планет. До идеального пересечения осталось совсем немного — пара часов. И начнётся праздник. Сначала шаман проведёт ритуал почитания, жрецы и жрицы наденут маски их божеств, а простые люди начнут веселиться. Будут танцы и песни. И если они сделают всё правильно, они увидят падение звезды на небе.

— А что будет, если ни одна звезда не упадёт?

Мальчик посмотрел на девочку без тени осуждения. Это её первая церемония, она ещё не всё понимает. Он тоже был таким семь лет назад. И он также задавался этим вопросом. Потому знает ответ, и даёт его не раздумывая.

— Нам нужно будет помолиться за нашего старшего брата, который ушёл в божественные ряды защищать наши имена.

— Братья и сёстры! — начал главный шаман, встав на помост, который воздвигли специально для него, — Наступил великий вечер! Сегодня мы шлём слова любви одной из наших верховных! Той, благодаря которой мы рождаемся, благодаря которой рождаются наши дети, благодаря которой плетутся наши судьбы.

Племя выстроилось полукругом. Так, чтобы каждый — и высокий, и низкий, мог увидеть главного шамана. Чтобы все услышали его речь и наставления на будущее.

— Для нас это ещё праздник и потому, как одному из наших братьев, славному Миколаю, пала честь и настоящее бремя! Он ушёл под крыло верховной без сомнений! В неизвестность! В мир, где кругом опасность! Так давайте не забывать его геройского поступка! Верить в него! И да не очернит он нашего племени перед лицом светлой верховной!

Поддерживающий возглас распространился по полю. Женщины и мужчины едино соглашались со своим предводителем. И если и были среди них разногласия, в этот вечер они забыли о них.

Как и было предугадано мальчиком, после слов главного шамана, жрецы и жрицы неторопливо надевали маски. Каждая олицетворяла достаточно конкретное божество. Три главные маски из года в год надевали три главные жрицы: слепая бабушка Януша, тётя, родная сестра главного шамана их племени, и мать Януша. При каждой главной жрице, стояло три жреца, и маска каждого из них также олицетворяла конкретное божество.

Весь вечер жрецы и жрицы не должны снимать масок. Им нельзя ни есть, ни пить. Как и те, кого они представляют, они будут простыми наблюдателями. Главный шаман, как тот, кто ближе всех стоит к богам, тот, кто может слышать голоса верховных, разделяет со своими подчиненными роль наблюдателя. А вот остальным пора веселиться. И Януш в их числе.

Наблюдая за танцем юных красавиц, мальчик ел сладкое яблоко. В этот вечер все принесли самые вкусные дары со своей земли. Столы ломились от явств. Людям не просто можно было наслаждаться едой, это делать было просто обязательно. Боги должны видеть, что их труды приносят пользу. Как и то, что жизнь их не стоит на месте.

Одна из юных дев завлекла в танец юношу. Под огнями факелов и главного костра его кожа приобретала новые оттенки, такие, какие привлекают взгляды.

Этот юноша пришлый с соседней планеты. У него была возможность вернуться к себе домой, но он решил остаться. Мария точно околдовала его.

Их свадьба была последним ярким праздником, до этого вечера. До сих пор догорают кострища на недалёкой поляне, где эти двое поклялись друг другу в верности.

И всё же Януш не мог отвести взгляд от того, как танцуют эти двое. Первая красавица племени и пришлый с бирюзовым оттенком кожи.

— Януш... — услышал мальчик тоненький голосок Агнешки.

— Что такое? — спросил он, впрочем взгляда от Марии не отвёл.

— Я встретилась взглядом с тёмной верховной...

Завороженно Януш смотрел на изгибы тела Марии. Её лёгкое платье задиралось при каждом движении, обнажая кожу утончённых голеней и бедер. Потоки воздуха подхватывали пряди рыжих вьющихся волос, словно лаская. И упругая грудь её так естественно приковывала взгляд.

— Взглядом? — переспросил мальчик.

— Она меня теперь накажет? — продолжала девочка чуть-ли не плача.

— Что? С чего ты взяла?

— Ну, — шмыгнула она носом, — нельзя же смотреть...

Вздыхая, Януш всё же оторвал взгляд с юной девушки на Агнешку. Девочка сидела рядом с ним, сдерживая слёзы, отчего глаза её уже успели покраснеть, а на щеках появился румянец.

— Глупая, у тёмной верховной полно других забот. Будет она на тебя время тратить, ага.

И договорив, мальчик потянулся за другим фруктом на столе.

— А ты знаешь, какие у них дела? — прозвучал вопрос, когда Януш откусил мякоть какого-то сочного фрукта, и голос девочки звучал уже более радостно.

— Конечно. Они оберегают нас от тьмы.

Мальчик облизнул губы, по которым растёкся кисловатый сок фрукта, а перед ним, в танце, уже разыгрывалась другая картина. Адам, такое имя взял себе пришелец с соседней планеты, держал Марию за руку, и та не отрывая взгляда от него, кружила вокруг. Щеки обоих пылали, и ведь никому не было дела до них. Януш хотел оказаться на месте Адама...

— То, что светлая верховная защищает от тьмы — это ясно, алая верховная — тоже можно понять, но тёмная...

— Побойся, глупая! — тихо сказал мальчик. Взрослые вокруг, увлеченные весельем, конечно же, не могли услышать её слов. А услышав, из-за возраста лишь потрепали бы её по волосам. Но Януш не хотел давать ей поблажки. Он, как сын шамана, к тому же главного, не хотел слышать сомнений. — Твои рассуждения могут навлечь на тебя беду!

Девочка на пару минут замолчала, а затем всё же ответила. На этот раз голос её уже был нарочито серьёзным.

— Моя мати говорит, что бездумная вера приносит больше бед!

Удивленный тоном, мальчик снова посмотрел на девочку, и вид её напускной важности пробудил в нём раздражение.

— Ты сейчас обозвала нашу веру слепой и бездумной?

Под взглядом Януша Агнешка давится воздухом. Вся уверенность, которую та нагоняла на себя вмиг исчезает. Однако она пытается оправдаться.

— Я... Что ты!

— Три верховные, каждая с тремя своими защитниками, полководцами, каждый со своим войском, проливают кровь на полях сражений. Благодаря их жертвам мы ходим по этой земле. Наши предки сами всё видели. Да мы радоваться должны, что не видим этого ужаса! И ты говоришь, что наша вера слепа?!

— Нет...Я...Не так! — пыталась успокоить, вставшего со своего места мальчика.

— Радуйся, что никто, кроме меня тебя не слышал! — и с этими словами он пошёл прочь от неё. Агнешка встала со своего места, но сделать шаг в сторону мальчика так и не сумела. Сжав губы, она провожала Януша взглядом, а он не сворачивая шагал прямо в лес.

Сколько шёл, кареглазый мальчик не запомнил. Только тогда, когда ветки под ногами мальчика тьмой слились с землёй, он очнулся.

« Как странно... » — подумал он. Неужели это из-за Агнешки он так сильно разозлился? Она ведь ещё ребёнок, а для них естественно задавать странные вопросы...

Сырой воздух был полон ароматов. Цветочные переплетались с еловыми, наводящими дурман.

Януш еще ни разу за свои тринадцать лет не заходил так глубоко в лес. Отец наставлял его, как и всех детей в их племени: ночь принадлежит неупокоенным душам, не стоит пренебрегать их уважением. Души никогда не заглядывают в окна, вот и им не следует заходить на их территорию.

Мальчик шагнул назад, прислушиваясь к звукам. Не было здесь ни пения птиц, ни ропота насекомых, как будто всё живое вокруг замерло, а то и вымерло вовсе.

Януш обернулся, пытаясь разглядеть огни от поляны, но позади были лишь молчаливые деревья.

Сердце в груди сжалось от тревожного предчувствия.

Мальчик пошёл в обратном направлении, успокаивая себя. Он ещё не шаман и не может заглядывать в будущее. А потому и предчувствия его — пустое.

Яркая вспышка заставила его остановиться. Януш посмотрел наверх. Чёрное небо стремительно рассекала белая полоса. Хороший знак.

Улыбка коснулась лица мальчика так же быстро, как и пропала.

До него донёсся приглушённый женский голос, такой странный и несколько знакомый, что он напрягся. Никто не должен был узнать, что он нарушил наставление отца. Что о нём подумают жрецы?

Однако интерес мальчика не позволял ему так просто уйти, ведь голос, будто зов или мольба снова коснулся его ушей.

Мальчик сглотнул, сутулясь в надежде быть незамеченным. Кареглазый убирал сухие ветви со своего пути, шёл навстречу голосу. Слов было не разобрать. С течением секунд, переходящих в минуты он и вовсе убедился, что это не слова вовсе.

« Это песня... »

Что за место предстало перед мальчиком, он не знал. Маленькая поляна, освещенная лунами и звёздами не походила ни на одну известную ему. Она сплошь была усеяна мелкими синими цветами, качающимися в такт потокам воздуха. В центре поляны стояло небольшое деревце, чуть-ли не единственное украшенное сероватой листвой.

Впрочем, красота этого места и рядом не стояла с той, кто опиралась на ствол дерева. Полупрозрачная девица стояла слабо покачиваясь на ногах. Тёмно-рыжие пряди её аккуратно опускались по телу, изредка вздрагивая.

Ноги Януша налились свинцом.

« Мария? »

Что она делает здесь одна? И к тому же... в таком виде...

Девушка стояла абсолютно нагая. Только пряди длинных волос её прятали то, что обычно было скрыто.

— Януш... — тихо говорит девушка совершенно не своим голосом. Мальчику он кажется неестественным. Кто так будет говорить, словно моля...

Девушка стоит на приличном расстоянии от мальчика, но он всё равно хорошо её слышит, а она, несмотря на то, что мальчик стоит в кустах, видит его.

— Почему стоишь там, как не родной? — говорит она, и Януш готов поспорить с кем угодно, что её глаза неестественно сверкнули.

« Нет, это точно не она »

— Подойди же ко мне... Януш... Сын главного шамана...

Всё нутро мальчика сжимается, когда ноги словно заговорённые ведут его на зов.

« Нет, нет, нет! »

А прозрачная девушка мягко улыбается, всё так же не двигаясь с места.

— Ты боишься меня? Это же я, Мария. — произносит она, когда он оказывается в паре метров от неё. Он не знает, куда смотреть. Любая попытка отвести от неё взгляд тщетна. Глаза её неестественно сверкают, а тело... Хоть как пытайся не смотреть, всё равно всё видно.

— Я знаю, что ты не она.

Боится. Конечно же он боится её. Ещё ни разу он не встречал потерянную душу. А так, чтобы та ещё и выдавала себя за живую, так и говорить пустое.

Белые зубы сверкают во тьме. Девушка делает шаг навстречу Янушу, при этом специально проводя своей рукой по своему телу — от самого основания шеи, по ложбинке в самому низу живота.

— И кто же я такая?

Чувствуя, как щёки заливаются краской, мальчик отводит взгляд в сторону.

— Не знаю...

Девушка заходится заливистым смехом, от которого мурашки идут по коже мальчика. Такой гаммы чувств он никогда ещё не испытывал. И думается ему, больше никогда не испытает.

« Какой же я дурак! Умереть в день почитания верховной! Про меня будут вспоминать со стыдом! »

— Верно, я не Мария. Но её внешность мне нравится. Как и тебе. — девушка наклонила голову в бок, не сводя хитрых глаз с мальчика.

— Я дам тебе выбор. Ты можешь умереть здесь от моего поцелуя, а можешь увидеть мир, каким от является на самом деле.

Януш не верит своим ушам. Душа даёт ему выбор?

Мальчик косо смотрит на нагую девушку. Умереть или жить?

— Почему просто не убьёшь меня?

— А что мне это даст?

« Душа ли это вообще? »

До сего момента он ни разу не слышал, чтобы души предлагали людям игру. Хотя он также ни разу не разговаривал с теми, кто выжил после того, как потревожил одну из таких. А может, никто раньше и не общался конкретно с ней?

Улыбающаяся девушка подошла к мальчику ещё ближе, ступая босыми ногами по цветкам. Ростом он доходит до её груди, так бесстыдно двигающейся при каждом движении её тела. Холодные пальцы полупрозрачной ладони касаются щеки мальчика. Противоречивые чувства опутывают его. Щеки пылают от жара, а пальцы на руках немеют от холода.

— Что же ты выбираешь, сын главного шамана? — спрашивает она тихим голосом, смотря на него сверху вниз.

— Покажи мне мир.

« » — Мысли