Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
В "Misty's Esoterica and Chakra Harmonization"(1) пахло жжёным шалфеем, сандаловым деревом и едва уловимой ноткой озона, которая освежала. Эти ароматы не перебивали, а скорее успокаивали. Мисти Ольшевская, с её копной светлых волос с объёмным начёсом, на который она тратила каждое утро примерно полчаса, двигалась по лавке бесшумно, словно призрак. На ней была простая тёмно-синяя туника с вышитыми серебряной нитью звёздами, которая делала её глаза ещё более глубокими. Сейчас она проводила ритуал, как и каждое утро за час до того, как перевернуть табличку на двери с "Закрыто" на "Открыто". Мисти заново "пробуждала" пространство и очищала его от негативной энергии, которая скапливалась вокруг и в самом помещении за ночь.
Хозяйка магазина взяла с алтаря у дальней стены палочку пало-санто. Крошечный огонёк зажигалки коснулся древесины и поджёг её. Через секунду тонкая струйка густого, сладковатого дыма начала виться к потолку, закручиваясь в причудливые спирали. Мисти медленно обошла периметр комнаты, позволяя дыму коснуться каждого угла. Двигалась она плавно, медитативно, её ноги в мягких тканевых балетках совершенно не нарушали тишину. Закончив с окуриванием, Мисти подошла к большому кристаллу селенита, стоящему на центральной витрине. Он был похож на застывший лунный свет, пронизанный тонкими, волосовидными прожилками. Девушка положила на него два пальца, чувствуя исходящую от камня прохладу. Она закрыла глаза, делая глубокий вдох. В этот момент дверь позади неё с отворилась, впуская в герметичный мирок лавки порыв сырого воздуха, приглушённый гул города и очень громкую персону.
— Buenos dias, mi cielo(2), — раздался знакомый, низкий, немного сонный голос.
Уголки губ Мисти дрогнули в лёгкой улыбке, но глаз она не открыла, продолжая свой утренний ритуал. Только после того, как энергия кристалла перестала ощущаться как отдельная сущность и стала продолжением её собственной, она обернулась.
В любимом кресле для гостей уже развалился Джеки Уэллс. Воплощение такого уютного хаоса сейчас с полузакрытыми глазами разглядывал влюблёнными глазами наряд Мисти, потом переводя взгляд на её лицо. В руках он держал два дымящихся бумажных стаканчика, а на его коленках расположился бумажный пакет, сбоку которого уже расплывалось жирное пятно.
— Ты рано, Джеки, — спокойно произнесла она, подходя ближе. От него пахло гелем для душа с резким, "мужским" ароматом и совсем чуть-чуть вчерашним пивом. — Солнце едва встало над свалкой.
— "Рано" — это когда маман гремит кастрюлями в шесть утра, потому что ей показалось, что я проспал смену, которой у меня нет, — Джеки широко улыбнулся, после чего в лавке, казалось, стало намного светлее. — А это не рано. Я ж знаю, что ты тут с утра пораньше со своими камушками воркуешь, забываешь про всё на свете. Даже про хавчик.
Он пододвинул правой рукой со стаканчиком закрытую шкатулку в виде сундучка на тумбе рядом с собой и поставил на освободившееся место стаканчик с большой буквой "М" и извлёк из пакета один из двух горячих эмпанадас(3), протягивая его Мисти. Острый, пряный запах мясной начинки мгновенно перебил все благовония в лавке.
— Синт-говядина, настоящее тесто. Сам проверял у Алехандро, — с гордостью объявил он, сразу доставая второй, как только Мисти забрала предыдущий пирожок. — Не та дрянь из "Олл Фудс", от которой потом изжога как от хромого движка. Давай, muñeca(4), подкрепись. А то унесёт тебя в астрал, и что я тогда делать буду? Искать шаманку, чтобы тебя оттуда вытащила?
Мисти взяла стаканчик с тумбы и поднесла к губам, вдыхая аромат её любимой матчи. Тёплая, чуть горьковатая жидкость приятно обожгла горло. Джеки заботился о ней просто, без пафоса, но так искренне, что это подкупало. Мисти всегда нравилось то, что Джеки был самим собой. Таким большим, добрым, импульсивным парнем из Хейвуда, который привык решать проблемы кулаками, но для дорогих ему людей готов был достать луну с неба. Даже если эта луна пока что была в форме эмпанадас из соседней забегаловки.
— Gracias(5), любимый, — тихо сказала она, откусывая маленький кусочек. — Мне так повезло иметь хорошего парня.
— Эй, я не хороший, — он шутливо нахмурился, откусывая сразу половину своего пирожка и говоря с набитым ртом. — Я профто эхоифт, — он запил свой кусок во рту кофем. — Если моя amado свалится в голодный обморок, кто мне будет таро раскладывать и говорить, что сегодня вечером не стоит подписывать контракт с подозрительным фиксером? Моя mamá? Ха! Она только скажет, что я идиот, и будет права.
Мисти ничего не ответила, лишь слегка покачала головой, продолжая пить свою матчу на соевом молоке. Разговоры о матери Джеки были той территорией, куда она предпочитала не заходить. Сеньора Уэллс невзлюбила её с первого взгляда. "Бледная моль", "ведьма с Урмленд-стрит", "Страшненькая" — эти ярлыки были повешены ещё до того, как Мисти успела произнести в её доме хоть слово. Постоянные сравнение с Камилой, бывшей Джеки, сильно раздражали. Особенно когда Мисти знала подробности этих отношений и причины разрыва из уст самого Джеки, когда он был ещё просто другом детства. Для Гваделупы Уэллс, женщины из плоти и крови, чья вера была в семью, церковь и тяжёлую работу, эзотерика Мисти была чем-то вроде опасной болезни, а сам факт того, что её сын, её Хайме, променял воскресную мессу на лавку с благовониями, был для неё личным оскорблением. Мисти это приняла со своим обычным спокойствием. Она не пыталась переубеждать ни мать Джеки, ни кого-либо ещё.
— Ну что, estrella(6), какой у нас сегодня план? — Джеки доел, вытер руки о штаны, проигнорировав салфетку, и с интересом уставился на алтарь. — Будем духов вызывать? Или, может, приворотное зелье сварим, чтобы этот хмурый тип из NCPD, который вечно торчит у ларька с лапшой, наконец перестал меня штрафовать?
— План — работать, Джеки, — Мисти убрала пустые стаканчики. — У меня сегодня клиент в десять. Девушка, у которой бывший увел мотоцикл. Будем делать ритуал на возвращение потерянного.
— А, точно! Возврат краденого. Это который с картой "Колесница", и ещё надо насыпать соли по углам? — оживился Джеки, его карие глаза заблестели. Ему искренне нравилась вся эта мистика, хоть он в ней и не понимал ровным счётом ничего. Для него это было как красивая, загадочная игра, в которую играла его любимая девушка.
— Не совсем, но соль тоже будет.
Тяжёлые, размеренные шаги заставили половицы скрипнуть. В дверном проёме появился Вик. Он был одет в свою обычную униформу: застиранную рубашку поло и брюки, на которые уже успел надеть ремень из ТТ, в кармане которого уже были его рабочие инструменты. В руке он держал планшет, но, судя по его задумчивому виду, мысли его были далеки от кибернетики.
— Доброе утро, Мисти, — его голос, низкий и спокойный, звучал устало. — Джеки.
— Вик! Mi amigo!(7) — Джеки расплылся в улыбке, подскочив с кресла и в одном шаге оказавшись рядом с Виктором, обнимая его одной рукой и хлопнув его по плечу, остранившись. — Как жизнь? Как там твои клиенты? Завала нет? А то я тут присмотрел один апгрейд на локтевой сустав, думаю, может…
— Джеки, — перебил его Вик, подняв руку. — Давай без коммерции с утра. Я ещё даже кофе не выпил, — он перевёл взгляд на Мисти. — Я только что закончил с парнем из "Шестой улицы". Тяжёлая ночка. Смотрел его биомонитор и, знаешь, задумался о том, как всё меняется. Теперь всё больше нервных расстройств, психосоматика. Люди приходят с имплантами, которые работают идеально, но тело всё равно отказывает.
— Потому что в мире нет баланса, Вик, — тихо ответила Мисти, опуская взгляд на свои руки. — Люди модифицируют тело, забывая, что дух — не строка кода. Его нельзя просто заменить на апгрейд.
— Ага, — Вик кивнул, потирая переносицу. — Я зашёл спросить. Ты не могла бы прислать мне контакты того старьёвщика, что продаёт медицинские чипы из Европы? Помнишь, мы говорили на прошлой неделе? Я потерял его мыло, хоть убей.
— Конечно, Вик, — кивнула Мисти. — Я скину тебе ссылку на почту. У него как раз появилась новая партия чипов для стабилизации нейронных связей. Без боевого софта, чистая медицинская разработка.
— Вот это дело, — одобрительно кивнул рипер. — А то корпы скоро начнут зашивать рекламу "Николы" прямо в синапсы пациентам во время операции. Замучаешься вычищать их, — он перевёл взгляд на свой планшет. — Ладно, пойду к себе. Надо перебрать руку одному бедолаге, пока он не проснулся.
Он уже взялся за ручку двери, ведущей вниз, но вдруг остановился и обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на Мисти, словно он хотел что-то добавить, но в итоге лишь коротко кивнул.
— Если что — я у себя.
— Удачи с бедолагой, — отозвалась Мисти.
Дверь за Виктором закрылась. В лавке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием пало-санто в чаше на алтаре да мерным стуком кислотного дождя по стеклянной крыше. Джеки снова плюхнулся в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.
— Знаешь, мне иногда кажется, что Вик вообще не спит, — заметил он, закидывая ногу на ногу. — Сидит там, в своём подвале, как этот... как крот.
— У каждого свой ритм, — ответила Мисти. — Вик работает по ночам, потому что многие его клиенты не могут прийти днём. Или не хотят, чтобы их видели.
— А, точно. Типа тех ребят из "Шестой улицы", которые днём маршируют с флагами, а по ночам штопают дырки от пуль, — Джеки хмыкнул. — Ну, каждому своё. Я вот, например, сейчас абсолютно свободен и готов помогать тебе во всём, что ты задумала.
Мисти бросила на него короткий взгляд, в котором читалась лёгкая ирония.
— Абсолютно свободен? А как же встреча с Ви?
— О, это только в девять, — отмахнулся Джеки. — Так что у тебя есть примерно... — он бросил взгляд на старые часы, висящие над прилавком, — два часа моего драгоценного времени. Используй их с умом, jefa(8).
— Тогда помоги мне подготовиться к клиентке, — сказала Мисти, подходя к алтарю. — Ритуал на возвращение потерянного требует больше подготовки, чем просто соль по углам.
— Я весь во внимании! — Джеки подался вперёд, уперев локти в колени. — Что нужно делать? Зажигать свечи? Чертить круги на полу? Петь мантры?
— Для начала — просто слушать, — Мисти взяла с полки небольшую шкатулку из тёмного дерева и открыла её. Внутри, на бархатной подкладке, лежали восемь небольших свечей: четыре чёрных и четыре белых. — И не сбивать меня с толку своими шутками.
— Обещаю быть тише воды, — он провёл пальцами по губам, изображая замок, и откинулся обратно в кресло.
Мисти тем временем начала раскладывать предметы на алтаре. Её движения были точными, выверенными, лишёнными всякой суеты. Сначала она расставила по кругу на небольшом подносе восемь свечей, покрытом чёрной тканью. Затем фотография мотоцикла, которую клиентка прислала ей накануне по электронной почте. Мисти распечатала её на старом принтере Вика и теперь положила в центр круга. Рядом с фотографией легла карта "Колесница", которую она вытянула из колоды ещё вчера вечером, когда думала о предстоящем ритуале. Затем она достала небольшую чашу, наполнила её родниковой водой и добавила несколько капель масла розмарина. И, наконец, взяла горсть крупной морской соли, которую хранила в керамической банке под прилавком.
— О-хо-хо, значит, всё таки с солью, chica?
— Соль создаёт барьер, через который не может пройти негативная энергия. А ещё она символизирует землю — стихию, которая возвращает потерянное.
— И без неё никак не обойтись? — спросил Джеки. — Ну, в смысле... соль она и есть соль. Как она может вернуть мотоцикл, если его угнал какой-то хромированный ублюдок из Нортсайда? Вот такие соло, как я или Ви, можем.
— Она не вернёт мотоцикл физически, — ответила Мисти, насыпая тонкую дорожку соли по периметру круга. — Но она создаст энергетический импульс. Клиентка хочет, чтобы мотоцикл вернулся. Я помогу ей сфокусировать это желание, направить его в нужное русло. А дальше... — Она пожала плечами. — Вселенная сама найдёт способ.
— Вселенная, — повторил Джеки задумчиво. — Знаешь, мне нравится эта идея. Что есть кто-то или что-то, кто следит за порядком. Потому что, если честно, иногда кажется, что в этом городе один сплошной хаос.
— Хаос — тоже часть порядка, — сказала Мисти. — Просто мы не всегда видим всю картину целиком.
Она закончила с солью и перешла к свечам. Каждую из них она зажгла по очереди, начиная с чёрных и двигаясь по часовой стрелке. Пламя дрогнуло, потянулось вверх, и в воздухе запахло воском с лёгкой примесью розмарина.
— Теперь мне нужна тишина, — сказала она, опускаясь на колени перед алтарём.
Джеки кивнул и лишний раз пытался даже не двигаться. Он смотрел, как Мисти закрывает глаза и кладёт руки на фотографию мотоцикла. Её губы зашевелились: она произносила слова, которые он не мог разобрать. Мисти чувствовала, как энергия медленно собирается вокруг неё. Она представила мотоцикл как живой объект, обладающий своей собственной аурой. Она представила дорогу, по которой он едет обратно к своей хозяйке. Представила руки, которые угнали его, и мягко, но настойчиво разжала эти руки в своём воображении. Просьбой, обращённой к тому самому порядку, о котором она говорила Джеки.
— То, что было взято без спроса, пусть вернётся к тому, кому принадлежит по праву, — прошептала она. — Пусть дорога будет открыта, а препятствия — устранены. Да будет так.
Она открыла глаза и задула свечи — сначала белые, потом чёрные, против часовой стрелки. Ритуал был завершён.
— Ну как? — спросил Джеки, когда она поднялась с колен и начала убирать предметы с алтаря. — Получилось?
— Получится, когда клиентка придёт, — ответила Мисти. — Это была только подготовка. Сам ритуал мы проведём вместе с ней. Она должна вложить в него свою энергию, иначе ничего не сработает.
— А, то есть это типа как... эм... — Он пощёлкал пальцами, подбирая аналогию. — Как когда я разогреваю движок перед тем, как выехать на трассу? Типа, подготовка к главному заезду?
— Примерно так, — Мисти улыбнулась уголками губ. — Только без движка.
— Жаль, — вздохнул Джеки. — С движком было бы эпичнее.
Он поднялся с кресла, потянулся так, что хрустнули суставы, и подошёл к витрине с кристаллами.
— Слушай, а можно я у тебя кое-что куплю? — спросил он, разглядывая гладкий чёрный камень с радужными переливами. — Для маман.
Мисти удивлённо подняла бровь.
— Ты хочешь купить подарок для своей матери? В моей лавке?
— Ну да, — он пожал плечами. — А что такого? Она, конечно, считает всю эту твою магию фигнёй, но, может, если я подарю ей что-то красивое, она немного смягчится? Типа, смотри, ма, это от Мисти, она на самом деле хорошая, просто ты её не знаешь...
— Джеки, — мягко перебила его Мисти, — твоя мама не изменит своего мнения обо мне из-за красивого камня. И не нужно пытаться её переубеждать. У неё свои убеждения, у меня — свои. Это нормально.
— Ну... — Он нахмурился, всё ещё вертя камень в пальцах. — Мне просто хочется, чтобы вы поладили. Чтобы она увидела то, что вижу я.
— Что именно ты видишь? — спросила Мисти, подходя ближе.
Джеки повернулся к ней. В его карих глазах, обычно таких весёлых и беззаботных, сейчас читалось что-то очень серьёзное. Он положил ладони на её талии и притянул к себе.
— Я вижу человека, который делает мою жизнь лучше, — сказал он. — Просто потому, что ты — это ты. И я хочу, чтобы маман это тоже увидела. Но она упрямая, как старый кибер-пёс, и слышит только то, что хочет слышать.
— Джеки... — начала Мисти, но он перебил её.
— Нет, правда! Ты не представляешь, сколько раз она мне говорила: "Хайме, эта девушка тебе не пара. Она странная. Она говорит с духами. Она носит эти свои балахоны. Найди себе нормальную, из Хейвуда, которая будет ходить в церковь по воскресеньям и готовить тебе pozole, как твоя милая Камила". А я ей: "Ма, мне не нужно pozole(9). Мне нужна Мисти", — он замолчал на секунду, переводя дыхание. — И она каждый раз закатывает глаза. Каждый. Раз.
Мисти завела за спину Джеки руки и обяняла его, щекой прислоняясь к его груди, слыша, как бьётся его сердце. Джеки на это крепко обнял Мисти, сильнее прижимая к себе.
— Твоя мама любит тебя, — сказала она. — И она хочет для тебя лучшего. Это не делает её плохим человеком. И меня это не оскорбляет. Правда.
— Но...
— Никаких "но", — она встала на цыпочки и легко поцеловала его в щёку. — У меня есть ты. Это главное. Остальное не имеет значения.
Джеки несколько секунд молчал, глядя на неё сверху вниз. Потом его губы медленно растянулись в ухмылке.
— Знаешь, что? — сказал он. — Ты иногда говоришь такие вещи, от которых у меня внутри всё переворачивается. И я не знаю, как это описать. Просто... тепло. И спокойно. Как будто всё будет хорошо, несмотря ни на что.
— Так и будет, — ответила Мисти. — А для твоей мамы, если хочешь сделать ей подарок, купи что-нибудь практичное. Например, новую сковороду. Или набор специй от Алехандро. Она оценит это больше, чем камень, в свойства которого не верит.
— Сковороду, — повторил Джеки и вдруг рассмеялся. — Ты гений, muñeca. Серьёзно. Сковорода — это то, что надо. У неё старая уже вся в царапинах, она на неё вечно ругается, но новую покупать не хочет, потому что "жалко денег на ерунду". А тут я приду и скажу: "Ма, это тебе от меня. И от Мисти". И она не сможет отказаться, потому что сковорода — это святое.
— Именно, — кивнула Мисти.
— Ладно, — он хлопнул в ладоши. — Значит, план такой: я сейчас бегу к Алехандро, покупаю сковороду, потом встречаюсь с Ви, а вечером — загляну к тебе, расскажу, как всё прошло. И заодно послушаю, как прошёл ритуал с мотоциклом. Идёт?
— Идёт, — согласилась Мисти. — Только сковороду выбирай с толстым дном. И не забудь проверить ручку — она должна быть удобной. Для женской руки, а не твоей.
— Принято! — он отдал ей шутливое воинское приветствие и направился к выходу, но у двери остановился и обернулся. — Эй, estrella?
— Да?
— Te amo mucho(10).
Колокольчик звякнул, впустив в лавку порыв влажного утреннего воздуха, и Джеки исчез за стеклянной дверью. Мисти осталась одна. Она постояла несколько мгновений, глядя на закрытую дверь, потом вернулась к алтарю. Ритуал был подготовлен, но до прихода клиентки оставалось ещё около часа. Нужно было закончить утренние дела: проверить почту, обновить записи в гримуаре, разложить новые кристаллы.
* * *
К семи часам утра Мисти успела проверить почту, отправить Вику ссылку на торговца медицинскими чипами, разложить на витрине новую партию аметистовых друз и сходить за ещё одной порцией матчи для себя. Ровно в семь, минута в минуту, дверной колокольчик издал свою хрустальную трель, и на пороге появилась девушка, лет двадцати двух, не больше. Тёмные волосы, собранные в тугой хвост, усталые карие глаза с красными прожилками, в потёртой кожаной куртке с нашивкой "Night City Outlands" на рукаве. Такую нашивку делают участники любительского мотоклуба, что не входит в большие банды, но достаточно известный в андеграунде. Девушка нервно теребила в руках сумку, переминаясь с ноги на ногу у входа.
— Вы Мисти? — спросила она, и её голос прозвучал робко, что странно контрастировало с бунтарским обликом.
— Да, — Мисти поднялась из-за прилавка и плавным жестом пригласила гостью войти. — Проходи. Ты, должно быть, Рейчел?
— Рейч, — поправила девушка, делая шаг внутрь и с любопытством оглядывая лавку. — Можно просто Рейч. Так меня все зовут. Кроме мамы. Мама зовёт меня Рейчел и говорит, что я идиотка, потому что связалась не с тем парнем.
— Присядь, — Мисти указала на кресло для гостей. — Расскажи мне, что случилось.
Рейч опустилась в кресло, положила шлем на колени и несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. Её пальцы нервно постукивали по матовому пластику шлема.
— Мой бывший, — наконец произнесла она. — Его зовут Зак. Мы встречались два года. Вместе гоняли, вместе входили в "Outlands". Он был... хорошим. Правда. Не как те придурки, что только и делают, что хвастаются своими движками. Он был заботливым. Смешным.
— Что изменилось? — мягко спросила Мисти.
— Я изменилась, — выдохнула Рейч, принимая кружку чая, который Мисти заварила буквально несколько минут до прихода клиентки. — По крайней мере, он так сказал. Сказал, что я стала слишком... сложной. Что я требую слишком много внимания. Что он устал от моих "закидонов" и "истерик"! Представляете?! — Не выдержала и выкрикнула девушка, выругавшись и выпив чай одним глотком. — Мои "закидоны" — это то, что я хотела, чтобы он хотя бы раз в неделю ночевал дома, а не в баре. И чтобы он перестал флиртовать с каждой юбкой на треке. Но это, знаете ли, слишком сложно для такого простого парня, как Зак.
— А мотоцикл? — спросила Мисти.
— Мотоцикл... — Рейч прикрыла глаза. — Я собирала его сама, по частям, два года. Каждый винтик, каждую гайку. "Yaiba Kusanagi"(11), старая модель, я нашла её на свалке в Санто и восстановила с нуля. Он был моей гордостью. Моей свободой. Когда мы расстались, Зак сказал, что забирает его. Сказал, что я всё равно не смогу за ним ухаживать и что он развалится через месяц без его рук, — она прикусила губу и на её глазах навернулись слёзы. — Я пыталась вернуть его через клуб. Через друзей. Через чёртовых фиксеров. Даже через NCPD, представляете? Но у Зака там друзья, он выкрутился. Теперь его вообще не могут найти. А потом я увидела вашу рекламу. И подумала... может, хоть так.
Мисти молча слушала. Когда Рейч закончила, она встала и подошла к алтарю. Четыре чёрных, четыре белых свечей уже стояли на подносе. Фотография мотоцикла, присланная Рейч заранее, лежала в центре круга. Рядом "Колесница" и чаша с водой, в которой плавали лепестки розмарина. Для этого ритуала она всё расставила почти сразу же, как только ушёл Джеки.
— Подойди, — позвала Мисти.
Рейч поднялась и неуверенно приблизилась к алтарю.
— Что мне делать?
— Для начала поверить, — ответила Мисти. — Ритуал не сработает, если ты не вложишь в него свою энергию, надежду, уверенность и, самое важное, готовность к любому результату.
— Я готова, — сказала уверено Рейч. — Я хочу его вернуть. Это мой байк. Мой.
— Тогда начнём. Чёрные свечи символизируют то, что было потеряно, — пояснила она, беря зажигалку. — Они поглощают негатив. Тоску. Обиду. Всё, что мешает тебе двигаться дальше. Смотри на них и думай о том, что ты хочешь отпустить.
Мисти взяла по очереди зажгла чёрные свечи, двигаясь по часовой стрелке. Пламя дрогнуло, выровнялось и замерло — маленькие язычки света, отражающиеся в стеклянных гранях кристаллов на витрине. Рейч уставилась на пламя. Её лицо, подсвеченное снизу, казалось суровее.
— Я хочу отпустить обиду на Зака, — произнесла она медленно, словно пробуя слова на вкус. — Я хочу отпустить злость. Я хочу отпустить чувство, что меня предали. Это было и это прошло. Я изменилась.
— Хорошо, — Мисти взяла чашу с водой и протянула ей. — Опусти пальцы в воду. Закрой глаза. Представь дорогу. Ту самую, по которой ты ездила на своём мотоцикле. Представь, что он сейчас где-то там, на этой дороге, и он хочет вернуться к тебе. Он ждёт тебя.
Рейч закрыла глаза и опустила пальцы в прохладную воду. Лепестки розмарина коснулись её кожи. Она глубоко вздохнула.
— Я вижу её, — прошептала она. — Трасса вдоль побережья... Мы ездили туда с Заком в первый месяц. Ветер в лицо. Солнце садится за океан. Мой байк подо мной. Я разгоняюсь. Он полностью принадлежит мне.
— Теперь представь, что на этой дороге появляется свет, — продолжила Мисти, зажигая белые свечи. — Белый свет. Он мягкий, тёплый. Он ведёт твой мотоцикл обратно, от Зака к тебе.
— Ко мне, — повторила Рейч.
Мисти взяла фотографию мотоцикла и положила её на раскрытую ладонь Рейч. Затем накрыла её ладонь своей.
— Повторяй за мной, — сказала она.
Рейч кивнула.
— То, что было взято без спроса, — голос Мисти звучал низко и ритмично, как биение сердца, — пусть вернётся к тому, кому принадлежит по праву.
— То, что было взято без спроса, пусть вернётся к тому, кому принадлежит по праву, — повторила Рейч.
— Пусть дорога будет открыта, а препятствия устранены.
— Пусть дорога будет открыта, а препятствия устранены... — голос Рейч дрогнул.
— Пусть тот, кто держит его, разожмёт руки без боли и без зла.
— Пусть тот, кто держит его... — голос клиентки прервался, но она сделала глубокий вдох и закончила, — разожмёт руки без боли и без зла.
— Да будет так, — завершила Мисти.
— Да будет так.
Они замолчали. В лавке стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только после правильно проведённого ритуала. Свечи горели ровно, без единого колебания. Дым от благовоний вился к потолку тонкой серебристой струйкой.
— Я почувствовала, — прошептала Рейч. — Вот здесь, — она прижала свободную руку к груди. — Как будто что-то сдвинулось.
— Это твоя энергия, — сказала Мисти, убирая свою ладонь. — Ты направила её в нужное русло. Теперь остальное — за Вселенной.
Она помогла Рейч задуть свечи против часовой стрелки. Затем собрала соль с подноса и высыпала её в небольшой мешочек, который протянула девушке.
— Это тебе. Когда мотоцикл вернётся, а он вернётся, рассыпь эту соль у порога своего дома. Она закрепит результат.
— Спасибо, — выдохнула Рейч, сжимая мешочек в кулаке. — Я не знаю, как вас благодарить. Я... я, честно говоря, не очень-то верила во всё это. Думала, приду, заплачу деньги, а вы мне просто карты разложите или что-то такое. Но это... это было по-настоящему.
— Самое настоящее — это твоя воля, — ответила Мисти. — Я только помогла тебе её направить.
Рейч ушла не сразу после оплаты ритуала. Она ещё немного постояла у алтаря, разглядывая кристаллы, потом купила небольшой амулет из обсидиана на удачу. У двери она обернулась.
— Знаете, когда я вошла сюда, мне казалось, что всё кончено, что я больше никогда не увижу свой байк и Зак победил. А теперь... теперь мне кажется, что он знатно так прифигеет, когда поймёт, у кого тут все карты.
— Уверена, так и будет, — сказала Мисти.
Колокольчик звякнул. Ритуал завершился, но энергия его всё ещё витала в лавке. Именно за это Мисти любила свою работу.
1) «Эзотерика Мисти», но полное название на англ
2) Доброе утро, моё небо,
3) Эмпанадас — это небольшие пирожки с начинкой, популярные в испаноязычных странах, Латинской Америке, а также в некоторых других регионах (например, в США, Португалии и Бразилии). Название происходит от испанского глагола empanar, который переводится как «завернуть в тесто» или «одеть в хлеб».
4) куколка
5) спасибо
6) Звёздочка
7) мой друг
8) начальница
9) название традиционного мексиканского блюда (густой суп с кукурузой и мясом (как правило со свининой или курятиной))
10) "Я очень люблю тебя". Глубокая, романтическая любовь. Происходит от глагола amar (любить страстно, боготворить). Используется исключительно в романтическом контексте и несёт в себе глубокую эмоциональную нагрузку.
11) дорожный мотоцикл производства японской корпорации «Яйба». Одни из самых быстрых
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу