Не проверялось на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
СТАТЬЯ ПЕРВАЯ
КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ: ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ, МЁРТВЫЙ ПРОФЕССОР И МАЛЬЧИК, КОТОРОМУ ВСЁ СХОДИЛО С РУК
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 7 июня 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Война окончена. Тёмный Лорд повержен. Гарри Поттер жив и, судя по последним сообщениям, уже успел дать несколько интервью изданиям, которые в своё время называли его опасным лжецом, — что само по себе могло бы стать темой для отдельного репортажа об избирательной памяти прессы. Волшебный мир празднует. Улицы украшены, бокалы подняты, официальные некрологи написаны и прочитаны на торжественных церемониях.
Ваша покорная слуга бокал тоже подняла. А потом отставила и взялась за перо.
Потому что победа победой — а семь лет это семь лет, и за каждым из них стоит история. Не та история, которую расскажут на праздничных банкетах. Не та, которую включат в учебники, написанные чиновниками Министерства, только что сменившими позицию с точностью флюгера. А та история, которую рассказывают цифры, даты, показания свидетелей и один простой вопрос, повторяющийся снова и снова: кто принимал решения — и думал ли он о последствиях хоть раз?
Сегодня — год первый. 1991-1992. Философский камень.
Сейчас, когда мы знаем всё, что знаем — когда имя Альбуса Дамблдора произносится в волшебном мире с таким количеством оговорок, что само слово «великий» начинает звучать как вопрос, — особенно полезно вернуться к самому началу. К тому году, когда никто ещё ничего не подозревал. Когда мальчик был просто легендой, директор был просто директором, а Философский камень был просто бессмертным артефактом первой степени опасности, тихо лежавшим в подвале под ногами детей.
Именно так. В подвале школы.
Для читателей, которые каким-то образом пропустили эту историю: Философский камень — предмет, дарующий бессмертие и превращающий любой металл в золото, вожделенный тёмными магами на протяжении столетий — был тайно перемещён из хранилища Гринготтса в Хогвартс в начале 1991-1992 учебного года. По личному распоряжению директора Альбуса Дамблдора. Без уведомления Попечительского совета. Без согласования с Министерством магии. Без, как выяснилось впоследствии, сколько-нибудь серьёзных раздумий о том, что будет, если что-то пойдёт не так.
И что-то пошло не так.
Официальное объяснение этого решения звучало так: «для надёжного хранения». Ваша покорная слуга тогда не стала задавать лишних вопросов — за что теперь мысленно выписывает себе взыскание. Надёжного, говорите? Давайте разберём охрану по элементам, потому что список этот заслуживает не просто внимания, а отдельной публикации в разделе «Занимательные факты о системе безопасности».
Итак, Философский камень охраняли: трёхголовый цербер по имени Пушок (принадлежащая, к слову, школьному лесничему и одолженная директору без, судя по всему, каких-либо формальных процедур), Дьявольские силки (растение, которое, по собственным словам одного из преподавателей, большинство студентов второго курса знают как обезвредить), зачарованные летающие ключи (один из которых был сломан и потому легко опознавался), живые шахматы (блестящая защита, если вы не умеете играть в шахматы, и полностью бесполезная, если умеете), тролль (существо, уже нейтрализованное к тому моменту, как до него дошли), логическая загадка с зельями (написанная, по данным наших источников, профессором Снейпом, — человеком, чьё доверие к Тёмному Лорду на тот момент всё ещё было предметом дискуссий среди взрослых) и зеркало, показывающее желания сердца (чей принцип действия любой достаточно незаинтересованный человек мог вычислить за несколько минут).
Всё это было преодолено за одну ночь. Тремя одиннадцатилетними детьми. Один из которых знал волшебный мир от силы несколько месяцев.
Ваша покорная слуга хочет, чтобы читатель задержался на этом. Не потому что сам факт нов — он известен. А потому что он каждый раз, при повторном прочтении, становится только более абсурдным. Это не охрана. Это полоса препятствий с педагогическим уклоном. Это набор испытаний, разработанных людьми, которые либо не думали о реальном нарушителе, либо — и вот здесь начинается по-настоящему интересное — думали именно о конкретном нарушителе. О конкретном мальчике. И разрабатывали полосу под него.
Но об этом чуть позже.
Сначала — о том, как всё началось.
В начале сентября 1991 года на платформе девять и три четверти появился Гарри Поттер. Одиннадцати лет. Сирота. Воспитан родственниками-маглами в Суррее, в условиях, которые люди, осведомлённые с ситуацией в семье Дурслей, описывают как «мягко говоря, неидеальные». Источник нашей редакции, знакомый с соседями семьи по Тисовой улице, сообщает: «Мальчик спал в чулане под лестницей несколько лет. Соседи думали, что у Дурслей нет племянника — они никогда его не упоминали». Чулан под лестницей. Несколько лет.
Именно в таких условиях Альбус Дамблдор, заботящийся об интересах ребёнка, счёл нужным оставить его расти.
Почему не в семье Сириуса Блэка — крёстного отца мальчика, человека, которого тогда ещё не объявили предателем (официальное обвинение появилось позже, а не в ту же ночь — этот факт в своё время прошёл мимо должного внимания прессы)? Почему не в магической семье, где мальчику могли бы рассказать о его наследии раньше, чем он получил письмо из Хогвартса? Почему именно чулан в Суррее?
Ответ, который ваша покорная слуга дала себе после нескольких лет расследования: потому что мальчик не должен был знать. Не должен был расти в осознании собственного могущества, собственного статуса, собственных возможностей. Он должен был приехать в Хогвартс пустым сосудом — и быть наполнен именно тем, что решит Дамблдор.
Но вернёмся к первому году.
В первые же недели учёбы Гарри Поттер нарушал правила с завидной последовательностью. Несколько источников из числа преподавателей — все пожелали сохранить анонимность по причинам, которые в нынешней атмосфере победных торжеств вполне объяснимы — рассказывали нашей редакции одно и то же: «Ему сходило с рук то, за что других отчисляли». Ночные вылазки. Посещение запретных коридоров. Несанкционированные полёты на метле. Участие в студенческой дуэли, которая чуть не завершилась серьёзными травмами. Ни единого реального дисциплинарного последствия.
Более того: именно после ночной вылазки, нарушавшей сразу несколько правил, профессор МакГонагалл включила Поттера в квиддичную команду факультета — в нарушение установленного правила о первокурсниках. Это нарушение правила было возможно только с ведома директора. Дамблдор одобрил.
Почему? Потому что мальчик должен был стать известным. Заметным. Центральным. Ему нужна была арена, на которой его способности получат признание и развитие. Квиддич эту функцию выполнял прекрасно.
Хэллоуин 1991 года подарил нам ещё одну деталь, которую принято упоминать вскользь. В школу проник тролль. Не снаружи пробрался — был намеренно впущен в здание профессором Квирреллом, который, как впоследствии выяснилось, служил вместилищем для Тёмного Лорда. Тролль разгромил несколько коридоров и едва не убил студентку. Дамблдор — директор школы, в здание которой проник тролль — отреагировал на это происшествие награждением виновных пятью баллами каждому.
Пятью баллами. Виновным. За то, что в результате их самовольной вылазки студентка едва не погибла.
Логика этого решения по-прежнему ускользает от вашей покорной слуги.
Теперь — о профессоре Квирреллe, потому что эта фигура незаслуженно задвинута на периферию официальной версии.
Квирринус Квирелл занял должность преподавателя Защиты от тёмных искусств в 1991 году после годичного отпуска, целью которого официально значилось «получение практического опыта». По данным наших источников, до этого отпуска Квирелл был тихим, незаметным преподавателем — специализировался на маггловедении, отличался нервностью и непримечательностью. После отпуска вернулся в тюрбане и с запинкой.
Куда именно отправился Квирелл в тот год? В Албанию — по имеющимся у нашей редакции сведениям. В Албанию, где в то время скрывался бесплотный Тёмный Лорд. Это не тайна — это впоследствии было установлено расследованием. Вопрос, который никто не задал: как Квирелл получил академический отпуск именно в тот год? Кто его подписал? Кто согласовал маршрут поездки, если таковой вообще согласовывался? И знал ли Дамблдор — с его проницательностью, с его осведомлённостью — что именно привезёт обратно бывший преподаватель истории чар?
Источник нашей редакции, в своё время работавший в административном аппарате Хогвартса, сообщает лаконично: «Дамблдор знал всё, что происходило в этой школе. Всегда. Это было его особенностью». Если принять это утверждение за рабочую гипотезу — а десятилетия наблюдений за директором дают основания его принять, — то вопрос о том, действительно ли он не догадывался о природе Квирреллова тюрбана, приобретает весьма неудобный ответ.
Квирелл умер в конце учебного года при столкновении с Гарри Поттером в подземном помещении. Официальная формулировка: «смерть в результате воздействия тёмной магии». Механизм этого воздействия — по имеющимся данным, прикосновение Поттера буквально сжигало Квирреллу кожу — остался необъяснённым в официальных документах. Тело кремировано. Расследование не проводилось. На запрос нашей редакции в Министерство пришёл ответ через три недели: фраза «без комментариев» и тишина.
Ваша покорная слуга установила, что у Квирреллла имелась сестра в Уэльсе. Сестра, которой никто официально не сообщил о смерти брата. Которая узнала об этом из газет. Которая трижды писала в Хогвартс с просьбой получить личные вещи покойного. Ни на одно письмо она не получила ответа.
Это называется не «конфиденциальностью в интересах учеников». Это называется пренебрежением.
А теперь — о Николасе Фламеле.
Философский камень принадлежал Николасу Фламелю — единственному известному создателю этого артефакта, которому в 1991 году было шестьсот шестьдесят пять лет. Дамблдор и Фламель были партнёрами — официально это сотрудничество описывалось как «алхимические исследования». На деле: Дамблдор помог переместить камень из Гринготтса в Хогвартс, что автоматически означало его ответственность за последствия этого перемещения.
Камень впоследствии был уничтожен. Фламель и его жена, лишившись источника эликсира жизни, скончались в течение следующего года. Это упоминается в официальных публикациях в одном предложении, после которого ставится точка, как будто речь идёт о смерти домашнего питомца. Шестьсот шестьдесят пять лет жизни — и точка.
Дамблдор принял решение об уничтожении камня без проведения каких-либо консультаций. По имеющимся данным, он обсудил это лично с Фламелем. Но «обсудил» в данном контексте означает: поставил перед фактом человека, который физически не имел возможности противостоять директору Хогвартса, только что изгнавшему Тёмного Лорда.
Ваша покорная слуга не утверждает, что уничтожение камня было неправильным решением. Возможно, это было единственно верное решение в сложившихся обстоятельствах. Она лишь отмечает: эти обстоятельства создал Дамблдор. Он переместил камень. Он поместил его в школу. Он выстроил «защиту», которую преодолели дети. Он не устранил Тёмного Лорда сам — он позволил это сделать мальчику. А потом уничтожил артефакт, который стоил жизни двум людям.
И сохранил за собой репутацию человека, которому полагаются ордена, а не вопросы.
Наконец — о Зеркале Сидал.
Зеркало желаний сердца было помещено в последнюю комнату охраны намеренно. Именно оно в итоге сыграло роль финального «замка» — человек, не желавший использовать камень, а лишь найти его, мог получить артефакт из зеркала, тогда как желавший использовать — не мог. Это умная конструкция. Ваша покорная слуга это признаёт.
Но вот в чём деталь: эта конструкция работала только для конкретного человека. Для того, кто не хотел камень использовать. Для кого-то, кто пришёл туда по иной причине. По причине, предусмотренной Дамблдором заранее.
Откуда Дамблдор знал, что именно этот человек — а не какой-нибудь взрослый тёмный маг, а именно одиннадцатилетний Поттер — окажется в финальной комнате?
Потому что система была выстроена под мальчика. Потому что Дамблдор знал, что мальчик придёт. Потому что мальчик — и об этом ваша покорная слуга будет писать ещё несколько воскресений подряд — всегда делал именно то, что было нужно по плану.
Год завершился торжественным ужином. Дамблдор добавил Гриффиндору решающие баллы в последний момент — буквально за несколько минут до финального подсчёта. Слизерину, занявшему первое место по итогам года, пришлось смириться с заменой уже вывешенных зелёных украшений на красные. Ваша покорная слуга нашла нескольких учеников факультета — нынче, разумеется, выпускников, — которые хорошо помнят этот вечер.
«Мы сидели под зелёными флагами и думали, что выиграли», — рассказывает один из них, пожелавший остаться анонимным. — «А потом он встал и добавил сто шестьдесят баллов одному факультету за несколько минут. Половина — за то, что Поттер играл в квиддич. Вторая половина — за то, что он нарушил правила и не погиб». Источник делает паузу. «Я до сих пор не понимаю, что это было».
Ваша покорная слуга понимает.
Это было подтверждение правильности выбора. Публичное, демонстративное, перед тремястами свидетелями.
Дамблдор показал всей школе: этот мальчик особенный. Этот мальчик под защитой. Правила для него писаны иначе — или не писаны вовсе. Это не педагогика. Это формирование легенды.
О том, зачем директору была нужна легенда, — в следующих выпусках нашего цикла. Поскольку за каждым из семи учебных лет стоит всё тот же человек, всё тот же почерк и всё то же неизменное отсутствие реальной ответственности за последствия своих решений.
Книга «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» выходит этой осенью. В ней — подробнее о первом годе, о Зеркале, о Квирреллe и о том, что именно Дамблдор знал в ту ночь, когда покинул замок. Предзаказ принимается в «Флориш и Блоттс».
В следующее воскресенье — год второй. Василиск, змееуст и вопрос, на который ваша покорная слуга не решалась отвечать ещё несколько лет.
* * *
СТАТЬЯ ВТОРАЯ
ГОД ВАСИЛИСКА: ШИПЯЩИЙ МАЛЬЧИК, ОКАМЕНЕВШИЕ ДЕТИ И КОЕ-ЧТО, ЧТО ДАМБЛДОР ЗНАЛ С САМОГО НАЧАЛА
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 14 июня 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Читатели, следившие за первым выпуском нашего цикла, уже знают: ваша покорная слуга намерена рассматривать семь лет хогвартской истории как единый нарратив, а не как набор отдельных «инцидентов». Потому что именно по отдельности их и принято рассматривать — именно так неудобные вопросы превращаются в статистическую погрешность.
Год второй, 1992-1993, даёт нам историю, которая при ретроспективном чтении — а ваша покорная слуга читает именно ретроспективно, спустя семь лет и с полным знанием финала — выглядит принципиально иначе, чем в официальном изложении.
Начнём с машины.
Первого сентября 1992 года Гарри Поттер и Рональд Уизли не смогли попасть на Хогвартс-экспресс — по причинам, которые до сих пор остаются несколько туманными, хотя источники нашей редакции указывают на домашнего эльфа по имени Добби, явно действовавшего в чьих-то интересах, хотя и не вполне понимавшего, в чьих именно. Реакция двух двенадцатилетних мальчиков на эту проблему отличалась, мягко говоря, нестандартностью: они угнали зачарованный летающий автомобиль семьи Уизли, пересекли Британию по воздуху, были замечены несколькими маглами и упали в Запретный лес, столкнувшись с Гремучей ивой.
Это называется нарушением Статута о секретности, уголовно наказуемым деянием для несовершеннолетних волшебников. Министерство получило соответствующие уведомления от Отдела нарушений конфиденциальности волшебного мира. Официальная реакция школы: письмо Артуру Уизли с предупреждением о возможном отчислении. Реальная реакция: оба мальчика продолжили обучение в полном составе.
Это перввй инциндент второго года, и он уже говорит нам кое-что важное о том, как работает дисциплинарная система в Хогвартсе применительно к конкретному ученику.
Теперь — к событиям, которые занимали первые полосы всю осень и зиму.
В коридорах Хогвартса начали появляться окаменевшие ученики. Первой тревожной находкой стала окаменевшая кошка мистера Аргуса Филча. Затем — Колин Криви, первокурсник Гриффиндора с фотоаппаратом и чрезмерным энтузиазмом — он был найден в коридоре. Это само по себе деталь примечательная: если бы школьный завхоз — Филч, который, по собственному признанию, знал о каждом закоулке замка, — мог что-то сделать, он бы сделал. Он ничего не сделал. Потому что не знал, что происходит, и не мог знать, пока дети его не опередили.
Затем — Джастин Финч-Флетчли из Хаффлпаффа. Пенелопа Клируотер из Рэйвенкло и привидение Почти-Безголового Ника. Гермиона Грейнджер из Гриффиндора. Пенелопа Клировотер, любимая подруга старосты Перси Уизли — подробность, которую ваша покорная слуга упоминает не из жестокости, а потому что именно эта подробность объясняет, почему семья Уизли не поднимала более активного шума: Перси молчал, потому что его положение старосты, по имеющимся данным, зависело от молчания. Наш источник в Гриффиндоре того периода рассказывает: «Перси ходил белый. Но молчал. Все молчали».
Все молчали — пока атаки продолжались.
Теперь о парселтанге.
Гарри Поттер — змееуст. Человек, способный разговаривать со змеями. Последним задокументированным змееустом до него был Тёмный Лорд Волдеморт. Это не отдалённое сходство — это прямая историческая ассоциация, которую любой сколько-нибудь образованный волшебник немедленно проводит.
Факт стал известен публично в декабре 1992 года на тренировке Дуэльного клуба, проводившегося профессорами Локхартом и Снейпом. Когда один из учеников наслал на другого участника змею и Поттер обратился к ней на парселтанге, несколько десятков свидетелей это видели и слышали. Свидетели описывают случившееся единодушно: резкое, пугающее шипение; момент, когда все в зале почувствовали что-то неправильное. Один из тогдашних учеников, ныне работающий в Министерстве и пожелавший сохранить анонимность, вспоминает: «Мы побежали домой и написали родителям. Половина класса написала».
Реакция родителей? Письма в школу. Запросы в администрацию. Официальный ответ: школа держит ситуацию под контролем.
Реакция администрации на само событие? Дуэльный клуб прекратил существование. Тихо, без объяснений. Поттера увели с глаз долой. Инцидент не был внесён в дисциплинарный журнал.
Почему это важно сейчас, спустя семь лет?
Потому что в мае 1998 года стало известно следующее: Гарри Поттер был — непреднамеренно, в момент убийства его матери — носителем хоркрукса. Фрагмент души Тёмного Лорда, прицепившийся к мальчику в ночь трагедии на Годриковой впадине. Именно поэтому Поттер понимал змей. Именно поэтому он видел сны с точки зрения Тёмного Лорда. Именно поэтому его связь с Тёмным Лордом становилась год за годом всё теснее.
Дамблдор знал об этом хоркруксе.
Не в 1998 году узнал. Значительно раньше. По имеющимся данным — к четвёртому году обучения Поттера Дамблдор уже располагал достаточной информацией, чтобы сделать вывод. А возможно — с самого начала.
Это означает следующее: директор Хогвартса знал, что в его школе учится мальчик с фрагментом вражеской души в голове. Знал, что этот мальчик видит чужими глазами, слышит чужими ушами. Знал, что именно эта связь делает мальчика опасным — для него самого в первую очередь.
И молчал. Не мальчику, не родителям (у него их не было, но и опекунам — ни слова). Не медицинскому персоналу. Никому.
Почему? Об этом — в шестом и седьмом выпусках нашего цикла. Пока достаточно сказать: это знание изменяет смысл всего, что происходило в год второй.
Теперь — о дневнике.
Орудием атак оказался дневник — артефакт тёмной магии, принадлежавший некогда молодому Тому Риддлу, будущему Тёмному Лорду, и хранивший фрагмент его шестнадцатилетней личности. Этот дневник был подброшен Джинни Уизли — первокурснице, одиннадцати лет от роду — в её учебные принадлежности в книжном магазине «Флориш и Блоттс» в начале сентября.
Кто подбросил? Люциус Малфой. Это было установлено по итогам событий. Люциус Малфой, входивший в Попечительский совет Хогвартса, — человек, чьё присутствие в совете Дамблдор терпел долгие годы, — лично подложил в школьный рюкзак одиннадцатилетней девочки артефакт, который постепенно начал пожирать её душу.
Дамблдор знал о Малфое. Знал о его взглядах, о его связях, о его прошлом. Попечительский совет, в котором заседал Малфой, годами имел прямой доступ к школе — включая право на отстранение директора, которым и воспользовался той самой весной.
Была ли это случайность, что человек с таким прошлым заседал в совете? Или Дамблдор предпочитал держать врагов поближе — не думая о том, что у них при этом тоже был доступ к школе?
Когда Дамблдора отстранили, школа фактически оказалась без управления в момент кризиса. Это ставит вопрос: отстранение директора в разгар атак — было ли это просто реакцией Совета на бездействие, или часть более сложной комбинации, которую кто-то разыгрывал?
О Гилдерое Локхарте нужно сказать отдельно — и подробно, потому что эта история обросла таким слоем официального замалчивания, что пора его снять.
Гилдерой Локхарт, профессор Защиты от тёмных искусств, орден Мерлина третьей степени, почётный член Гильдии чародеев, пятикратный лауреат «Самой обворожительной улыбки» по версии журнала «Очарование» — был, если выражаться точно, мошенником. Не метафорически. Буквально: все подвиги, описанные в семи его бестселлерах, были совершены другими людьми. Локхарт находил этих людей, стирал им память и присваивал их истории.
Дамблдор об этом знал.
Источник нашей редакции, имеющий отношение к издательскому дому «Флориш и Блоттс», рассказывает: «Дамблдор читал книги Локхарта. Все. Он любил читать. И он умел складывать один и один. Не мог не заметить несоответствий — там были очевидные несоответствия для любого, кто разбирался в предмете».
Зачем нанимать мошенника на кафедру Защиты от тёмных искусств?
Ответ простой и от этого не менее неприятный: потому что Локхарт не имел никакой реальной силы. Потому что в год, когда в школе орудовал василиск и когда Дамблдор — по версии вашей покорной слуги — уже примерно понимал, что происходит, рядом с мальчиком нужен был взрослый, неспособный вмешаться. Способный лишь красиво улыбаться и своевременно потерять память.
Локхарт с этой функцией справился блестяще.
По итогам событий он был помещён в Больницу святого Мунго. Бессрочно. Единственный взрослый, оказавшийся поблизости от финальных событий, не помнит ровным счётом ничего. До сих пор.
Ваша покорная слуга связалась с главным врачом отделения, в котором содержится Локхарт. «Стабильное состояние», — ответил врач. — «Рисует автопортреты. Много автопортретов». Пауза. «Он счастлив, по всей видимости».
Счастлив. Ну хоть кто-то.
Гарри Поттер тем временем в одиночестве — нет, не совсем: с двенадцатилетним Роном Уизли, чья палочка была сломана и потому бесполезна, — спустился в подземный тоннель, нашёл девочку, сразился с василиском размером с дом и уничтожил дневник Тома Риддла. Тем самым совершив, не зная об этом, первое уничтожение хоркрукса.
Дамблдор знал, что дневник был хоркруксом?
По имеющимся данным — к тому моменту начинал подозревать. Ваша покорная слуга просит читателя удержать эту информацию в голове: директор начинал понимать, что именно несёт в себе мальчик, которого он привёз в школу, — и не сказал мальчику ничего.
Гарри Поттер снова получил специальный приз. Гермиона Грейнджер, обнаружившая в библиотеке информацию о природе атак, оставившая в руке записку, которую потом нашли, — не получила ни одного официального упоминания. Это, возможно, самое красноречивое распределение наград во всей истории Хогвартса.
А Дамблдор вернулся в ту же ночь, когда всё завершилось.
Вернулся — и немедленно уволил единственного преподавателя, который, при всей своей бесполезности, был живым свидетелем. Не уволил — Локхарт ушёл сам, в состоянии амнезии. Что, разумеется, ничуть не хуже.
Следующее воскресенье: год третий. Оборотень, которого Дамблдор нанял специально. Убийца без суда, которого Дамблдор знал лично. И первый из вопросов, который ваша покорная слуга задала себе и который изменил направление этого расследования.
* * *
СТАТЬЯ ТРЕТЬЯ
ГОД ОБОРОТНЯ: ДАМБЛДОР, ЕГО СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И СИСТЕМА, КОТОРУЮ ОН ВЫСТРАИВАЛ В ОДИНОЧКУ
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 21 июня 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Третий выпуск нашего цикла. Читатели, добравшиеся до него, уже знакомы с основным тезисом: семь лет хогвартской истории — это не цепочка случайностей, а система. Система решений, принимаемых одним человеком. Система, последствия которых разбросаны по всем семи годам, как осколки.
Год третий, 1993-1994, интересен по нескольким причинам. Во-первых, потому что именно в этом году Дамблдор сделал сразу несколько кадровых решений, каждое из которых можно объяснить сентиментальной привязанностью к старым товарищам, а можно — чем-то значительно более сложным. Во-вторых, потому что именно в этом году ваша покорная слуга впервые начала замечать закономерность.
Начнём с профессора.
Ремус Джон Люпин, оборотень, назначен преподавателем Защиты от тёмных искусств в Хогвартс директором Дамблдором в сентябре 1993 года. Это факт, который в то время был тщательно скрыт от родительской общественности и который ваша покорная слуга намерена рассмотреть со всей скрупулёзностью, которую он заслуживает.
Оборотни в волшебном мире подлежат обязательной регистрации — это установлено Законом о классификации тварей от 1637 года, неоднократно подтверждённым и расширенным в более поздних редакциях. Оборотни, претендующие на должности, предполагающие регулярный контакт с несовершеннолетними, обязаны проходить дополнительные проверки в Отделе по контролю за опасными существами. Это не дискриминация — это мера безопасности, введённая не просто так.
Люпин не прошёл ни одной такой проверки. Попечительский совет не был уведомлён. Родители учеников не были уведомлены. Министерство не было уведомлено.
Дамблдор принял решение единолично.
Почему именно Люпин? Официальное обоснование, если оно вообще существовало в письменном виде: «наиболее квалифицированный кандидат». По отзывам учеников того периода, с которыми беседовала наша редакция, Люпин действительно был прекрасным преподавателем — пожалуй, лучшим за несколько лет. Это не дискутируется. Это, однако, не объясняет, почему именно он и именно в тот год.
Источник нашей редакции, преподававший в Хогвартсе в тот период, рассказывает: «Люпин и Дамблдор были знакомы с 1970-х. Дамблдор знал его ещё студентом. Он знал о его состоянии. Он помогал ему получить место в школе ещё тогда, когда это было совсем другой историей». Ваша покорная слуга уточняет: «другой историей» собеседник называет то время, когда Люпин учился в Хогвартсе — то есть тот самый период, когда в школе также учились Сириус Блэк, Джеймс Поттер и Питер Петтигрю. Все четверо — школьные товарищи, которых Дамблдор наблюдал на протяжении семи лет их собственного обучения.
Это замкнутый круг людей, связанных с директором лично. Когда этот круг начинает рассыпаться — а он начал рассыпаться именно в год третий, — Дамблдор вмешивается.
О Антиликантропном зелье.
Зелье, нейтрализующее трансформацию оборотня, требует ежемесячного приёма строго в соответствии с лунным циклом. Его приготовление в Хогвартсе было поручено профессору Снейпу — что само по себе примечательно, поскольку Снейп и Люпин имели, мягко говоря, непростую историю. Снейп, будучи студентом, чуть не был убит по вине Сириуса Блэка — Блэк направил его в тоннель, где находился трансформировавшийся Люпин. Люпин об этом знал. Дамблдор об этом знал. И тем не менее именно Снейп готовил зелье.
Это либо сознательное издевательство над одним из своих преподавателей, либо доверие к его профессионализму, граничащее с безрассудством, — потому что добавить в зелье что-нибудь лишнее мог бы человек с куда меньшими навыками, чем Снейп.
Снейп ничего не добавлял — в марте Люпин просто забыл принять зелье. Забыл в ту ночь, когда события развивались с особой скоростью. Трансформировался на территории школы. Дети оказались в опасности. Несчастного случая не произошло. Родители не узнали.
Ваша покорная слуга уточнила: в марте 1994 года в медицинское крыло не поступало ни одного ученика с травмами, связанными с данным инцидентом. Мадам Помфри не оставила никаких записей об этом эпизоде. Это означает одно из двух: либо никто не пострадал, либо записи были изъяты. На прямой запрос о наличии документации за тот период хогвартская администрация не ответила.
Теперь — о Сириусе Блэке.
Для читателей, которым необходимо освежить в памяти факты: Сириус Блэк бежал из Азкабана в начале 1993 года. Первый и единственный побег из этой тюрьмы за всю её историю. Официальная версия на тот момент: жестокий убийца и предатель, выдавший Поттеров Тёмному Лорду, убивший тринадцать человек одним заклинанием.
Ваша покорная слуга хочет обратить внимание на деталь, которую в то время не заметил никто из коллег, — а она сама заметила, но не написала, о чём теперь сожалеет.
Сириус Блэк не был осуждён.
Это не преувеличение. Не риторическая фигура. Это юридический факт, который ваша покорная слуга подтвердила в архивах Визенгамота: дело Сириуса Блэка никогда не рассматривалось на судебном заседании. Не было ни обвинительного заключения, ни слушания, ни приговора. Он был доставлен в Азкабан по приказу Бартемиуса Крауча-старшего, тогдашнего главы Отдела магического правопорядка, — и оставался там двенадцать лет на основании этого единственного приказа.
Двенадцать лет. Без суда. В тюрьме с дементорами.
И Альбус Дамблдор — главный чародей Визенгамота, человек с прямым доступом к судебной системе, человек, который знал Блэка лично — не поднял ни одного официального возражения.
Почему?
Версии у вашей покорной слуги несколько. Наименее удобная звучит так: Блэк в Азкабане был удобен. Удобен как скрытый козырь — живой, достижимый, потенциально использовавший на одном из следующих ходов. Удобен как объяснение ряда вещей, которые лучше было держать вне публичного поля. Удобен, наконец, как напоминание о том, что Дамблдор умеет хранить тайны долго.
Блэк проник в Хогвартс. Неоднократно. По некоторым данным — в том числе в Гриффиндорскую башню, где разрезал шторы вокруг кровати одного из учеников. Охрана замка, которая, по официальным заверениям, находилась под усиленным контролем, этого не предотвратила.
Каким образом человек, находящийся в розыске у всего волшебного мира, беспрепятственно перемещался по школе?
Ответ, установленный впоследствии: у Блэка была Карта Мародёров — магический документ, отображающий в реальном времени все коридоры и всех людей в Хогвартсе. Карта, созданная в своё время самим Блэком вместе с Джеймсом Поттером и двумя другими. Карта, которая в тот год оказалась у Гарри Поттера.
Дамблдор знал о существовании этой карты. Несомненно знал — он, по утверждению нескольких источников, знал о ней ещё когда её создавали. И тем не менее этой информацией с охраной он не поделился.
Ещё один факт, требующий упоминания: дементоры.
В начале 1993-1994 учебного года Министерство магии разместило на территории Хогвартса дементоров в качестве дополнительной охраны — в связи с побегом Блэка. Дамблдор это размещение согласовал. Дамблдор выражал несогласие публично — несколько раз заявлял, что не одобряет присутствия дементоров рядом с детьми. Но согласовал.
Дементоры атаковали Поттера в нескольких случаях — на квиддичном матче, в поезде. Дамблдор каждый раз реагировал постфактум. Предотвратить атаки он либо не мог, либо не хотел.
Гарри Поттер в тот год научился создавать Патронус — заклинание, традиционно считающееся недоступным для учеников до третьего-четвёртого курса как минимум, а большинством специалистов описываемое как сложное даже для взрослого мага. Тринадцатилетний мальчик освоил его в течение нескольких недель занятий с профессором Люпиным.
Что побудило Люпина обучать мальчика именно этому заклинанию, именно в тот год? Это не входило в официальную программу. Это было личной инициативой.
Чьей личной инициативой?
Ваша покорная слуга задаёт вопрос.
Развязка года третьего известна. В финальную ночь — которая уместила в себя больше событий, чем большинство трёхдневных расследований, — было установлено следующее: Блэк невиновен, настоящим предателем был Питер Петтигрю, который провёл тринадцать лет в облике крысы у семьи Уизли. Петтигрю бежал. Блэк был схвачен, а затем помог бежать — с участием Поттера и Грейнджер, воспользовавшихся Маховиком времени.
Маховиком времени.
Гермиона Грейнджер, тринадцати лет, весь учебный год носила при себе Маховик времени — артефакт, позволяющий перемещаться во времени — для посещения дополнительных уроков. Его предоставило Министерство магии по запросу профессора МакГонагалл.
Министерство магии выдало тринадцатилетней школьнице Маховик времени.
Для посещения уроков.
Если читатель задаётся вопросом, кто именно подал запрос и по чьему ведению он прошёл так гладко, — ваша покорная слуга предлагает вспомнить, кем является директор этой школы в системе волшебного самоуправления.
Блэк бежал. Петтигрю бежал. Люпин подал в отставку. Дамблдор остался.
Ремус Люпин умер в Битве за Хогвартс в мае 1998 года. Его сыну Тедди — несколько недель. Нимфадора Тонкс погибла в ту же ночь. Ребёнок стал сиротой.
Ваша покорная слуга не ставит это напрямую на счёт Дамблдора. Но она ставит на его счёт следующее: систему, в которой люди раз за разом оказывались в нужных местах в нужное время без полного понимания того, что именно с ними происходит и почему. В этой системе Люпин был очередной фигурой. Он, по всей видимости, принял это с открытыми глазами.
Дамблдор, впрочем, не спрашивал.
Следующее воскресенье: год четвёртый. Турнир. Диггори. Смерть, которую ваша покорная слуга помогла замолчать — и о которой обязана написать честно.
* * *
СТАТЬЯ ЧЕТВЁРТАЯ
ГОД ТУРНИРА: СЕДРИК ДИГГОРИ, ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЁМНОГО ЛОРДА И МОЯ ОШИБКА
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 28 июня 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Ваша покорная слуга была на Турнире Трёх Волшебников лично. Она видела шатры, слышала оркестр, брала интервью у чемпионов. Она помнит, как выглядел Эймос Диггори в день открытия — немолодой, немного суетливый, невыносимо гордый человек, которому хотелось, чтобы все вокруг знали: его сын участвует.
Она помнит, как он выглядел потом.
Ваша покорная слуга написала в то время много слов о Гарри Поттере. Слов насмешливых, скептических, местами жестоких. Она изображала его нестабильным искателем внимания, мальчиком, которому недостаточно было одной легенды — потребовалась ещё одна. Эти слова выходили с её подписью. Под её именем. Читались тысячами людей.
Тёмный Лорд вернулся. Поттер говорил правду.
Её слова были неправдой. Она обязана это написать — прямо, без смягчений, потому что смягчения здесь были бы трусостью.
Теперь — о том, что произошло на самом деле.
Турнир Трёх Волшебников был возрождён Дамблдором после многолетнего — и весьма обоснованного — перерыва. История Турнира насчитывает несколько смертей, что в своё время и послужило причиной его отмены. Дамблдор знал эту историю. Все знали. Тем не менее Турнир был возрождён — с присутствием школьников, с размещением участников из других школ в самом Хогвартсе, с заданиями, которые любой практикующий маг счёл бы серьёзным испытанием.
Возрастная линия, начерченная Дамблдором лично и объявленная непреодолимой, не сработала. Имя Гарри Поттера — четырнадцати лет — вылетело из Кубка как четвёртый чемпион.
Дамблдор «выглядел потрясённым».
Ваша покорная слуга писала об этом в первом выпуске нашего цикла, но повторит ещё раз: к этому моменту у неё накопилось достаточно наблюдений за тем, как именно директор «выглядит потрясённым» в ситуациях, из которых он тем не менее всегда выходит с результатом, который был нужен.
Гарри Поттер участвовал в Турнире и прошёл все три испытания. Проанализируем их по порядку, потому что каждое заслуживает отдельного рассмотрения.
Первое задание: отобрать яйцо у дракона.
Живого дракона. Венгерского хвосторога — существа, классифицированного как «опасное пять икс», то есть смертоносное даже для опытного мага. Четырнадцатилетнему ребёнку предложили провести несколько минут в непосредственной близости от этого животного в условиях, при которых бегство исключалось правилами.
Интересная деталь, выявленная нашей редакцией: информация о драконах в качестве первого задания стала известна чемпионам из Дурмстранга и Шармбатонской академии накануне испытания — через сеть «неформальных контактов». Гарри Поттер узнал о драконах от Хагрида, который показал ему их ночью перед заданием. Хагрид не сделал этого самостоятельно — к нему направил кто-то. Источники нашей редакции единодушно называют одно имя, которое ваша покорная слуга воздерживается публиковать без дополнительного подтверждения, но которое читателю нашего цикла не составит труда предположить самостоятельно.
Второе задание: спасение заложников с озёрного дна.
За час. В условиях, при которых большинство взрослых магов предпочли бы переговоры. Задание, для успешного выполнения которого Поттеру помогли его же собственные товарищи и, по косвенным данным, тот же круг взрослых, который обеспечивал его информацией на протяжении всего Турнира.
Третье задание: лабиринт.
Из которого живым вернулся только один человек. И то — потому что другой заслонил его собой.
Седрик Диггори.
Ему было семнадцать лет. Он был единственным ребёнком Эймоса и Марион Диггори. Он учился в Хаффлпаффе, что в волшебном мире традиционно означает «хороший, но не блестящий» — несправедливая оценка, поскольку он был именно блестящим, просто не той разновидности блеска, которую ценят в Хогвартсе. Он победил в каждом задании честно, по правилам. Он предложил Поттеру взяться за Кубок вместе — из великодушия, которое впоследствии стоило ему жизни.
На кладбище его убили первым. Без предупреждения. Как помеху.
Поттер вернулся с его телом и рассказом о воскрешении Тёмного Лорда. Об этом рассказе ваша покорная слуга писала в июне 1995 года. Писала жестоко.
Это было неправдой.
Теперь — о человеке, чьё имя оказалось в центре всего четвёртого года.
Бартемиус Крауч-младший, сын тогдашнего главы Отдела магического правопорядка, провёл несколько лет в Азкабане за участие в пытках Алисы и Фрэнка Лонгботтом, совершённых непростительным заклинанием Круциатис. Был освобождён отцом — нелегально, с заменой на умирающую мать — и провёл следующие годы в домашнем заключении под действием чар Империо.
Затем он бежал. Убил отца. Принял облик Аластора Грюма с помощью оборотного зелья. И провёл весь учебный год 1994-1995 в Хогвартсе, обучая детей, регулярно общаясь с директором и направляя Поттера к победе в Турнире.
Ни один человек его не разоблачил.
Ваша покорная слуга должна здесь остановиться и написать то, что обычно не принято писать про мёртвых, снискавших народную любовь.
Аластор «Бешеный Глаз» Грюм, аврор, ветеран, герой — был похищен и провёл весь год в собственном сундуке связанным и, по всей видимости, периодически под принудительно вводимым зелиям. Никто не хватился. Его старый товарищ Дамблдор, с которым он общался, по его же воспоминаниям, чуть не каждый день — не заметил подмены.
Либо Дамблдор утратил те самые легендарные способности к распознаванию лжи и тёмной магии, которые воспевались в каждом справочнике. Либо он замечал — и у него были причины молчать.
Ваша покорная слуга не утверждает второго. Она лишь предлагает читателю самостоятельно рассмотреть оба варианта.
Барти Крауч-старший — отец самозванца — был убит собственным сыном в марте. Тело было обнаружено. Официальное расследование продолжалось несколько дней, после чего сошло на нет: основной подозреваемый в виде «ненастоящего Грюма» действовал в Хогвартсе ещё некоторое время после этого, и никто не связал смерть Крауча с пропажей его сына.
Никто.
Отдельного упоминания заслуживает позиция Корнелиуса Фаджа.
Корнелиус Фадж, министр магии, прибыл в Хогвартс в ночь финала — когда Тёмный Лорд уже воскрес, Диггори уже погиб, Поттер уже вернулся с рассказом о кладбище. Дамблдор объяснил ситуацию. Фадж отказался её принять.
«Отказался принять» — мягкая формулировка. Точнее: публично объявил Дамблдора либо лжецом, либо сумасшедшим, Поттера — психологически нестабильным, а возвращение Тёмного Лорда — несуществующим.
Ваша покорная слуга в ту ночь тоже была в замке. Она видела Поттера сразу после его возвращения. Она написала — в тот же день, в срочном материале — что мальчик «явно находился в состоянии аффекта» и что его рассказу «недостаёт последовательности, необходимой для достоверности».
Мальчик сидел в медицинском крыле, бледный, дрожащий, окружённый взрослыми, которые спорили о политике, а не о его состоянии. Он не находился в «аффекте». Он был в шоке от того, что только что видел.
Ваша покорная слуга это видела. И написала другое.
Это её долг — зафиксировать этот факт здесь, в этом выпуске, прямо, без оговорок.
Эймос Диггори трижды обращался в Министерство с требованием провести независимое расследование гибели сына. Все три обращения были отклонены. Последнее — в ноябре 1995 года, когда Тёмный Лорд уже был официально признан вернувшимся. Отклонено всё равно.
Мистер Диггори обратился в нашу редакцию с просьбой упомянуть это в публикации. Ваша покорная слуга упоминает.
Следующее воскресенье: год пятый. Тот год, когда ваша покорная слуга начала видеть систему целиком. И тот год, когда Дамблдор начал расплачиваться за свои решения чужими жизнями.
* * *
СТАТЬЯ ПЯТАЯ
ГОД АРМИИ: КУКЛОВОД И ЕГО СОЛДАТЫ
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 5 июля 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Пятый выпуск нашего цикла — и ваша покорная слуга вынуждена начать с того, что редко делают журналисты. С разговора о себе.
В 1994-1995 учебном году ваша покорная слуга работала в Хогвартсе в качестве специального корреспондента, освещавшего Турнир Трёх Волшебников — материал для книги «Гарри Поттер и Хогвартский Чемпион», которая в итоге не увидела свет по причинам, о которых как-нибудь в другой раз. В начале пятого года у неё был ряд публичных материалов, написанных о Поттере в ключе «неуравновешенный подросток, жаждущий внимания».
Эти материалы были неточными. В той части, которая касалась утверждений о возвращении Тёмного Лорда — прямо неправдивыми. Она это знает. Она об этом написала в предыдущем выпуске нашего цикла и не намерена повторяться — но намерена объяснить.
Министерство предоставило ей информацию, которую она изложила. Министерство лгало. Она этого не проверила с той тщательностью, с которой обязана была проверить.
Именно поэтому она пишет этот цикл. Именно поэтому — подробно, с именами, датами и источниками.
Теперь — о году пятом.
Долорес Амбридж была назначена Министерством на должность преподавателя Защиты от тёмных искусств — одновременно с назначением Высоким Инспектором с правом отстранять преподавателей и директора. Это беспрецедентное совмещение полномочий, подобного которому в истории Хогвартса не было. Официальное обоснование: «необходимость стандартизации образовательного процесса». Реальное содержание: Министерство направило в школу своего человека с широкими полномочиями, чтобы контролировать и при необходимости заглушить всё, что шло вразрез с официальной позицией.
Официальная позиция: Тёмный Лорд не вернулся. Гарри Поттер лжёт.
Методы Амбридж задокументированы показаниями, находящимися в распоряжении нашей редакции. Карательное написание кровью — артефакт, оставлявший на руках учеников надписи, выступавшие физическими ранами. Это применялось к несовершеннолетним. Без ведома их родителей. Допросы с применением Веритасерума — опять же, к несовершеннолетним, опять же, без уведомления родителей и без санкции Министерства (Амбридж применяла зелье самовольно, что является нарушением даже тех инструкций, которыми её наделило само Министерство). Студенческий карательный отряд — «Следственный отряд Стражей» — из числа учеников, которым было поручено доносить на товарищей.
Это происходило в школе. В 1995 году.
Реакция Дамблдора?
Дамблдор бездействовал. Это не риторика — это факт. На протяжении всего того периода, пока Амбридж вводила свои декреты один за другим, директор не предпринял ни одного публичного действия, которое противостояло бы этому процессу. Он проигрывал бюрократическую битву последовательно и методично — и в конечном счёте ушёл из школы, чтобы остаться на свободе для других дел.
Каких дел? Орден Феникса. Тайная организация, существовавшая параллельно с официальными структурами и никогда публично не раскрывавшая своей деятельности. В год пятый Орден фактически представлял собой частную разведывательную сеть под руководством Дамблдора — с агентами в Министерстве, в преступном мире и в самом Хогвартсе.
Ваша покорная слуга не отрицает значимости этой работы. Она лишь отмечает: Орден был структурой, подотчётной исключительно Дамблдору. Без независимого надзора. Без протоколов. Без возможности для его членов получить полную картину происходящего — они знали ровно столько, сколько директор считал нужным им сообщить.
«Отряд Дамблдора» — организация учеников, созданная в ответ на разрушение нормального образования. Поттер собрал около тридцати человек, от четырнадцати до семнадцати лет, и обучал их боевой магии в Выручай-комнате. Это нарушало дисциплинарные нормы, декреты Амбридж и несколько пунктов Устава.
Поттер это понимал. Пятнадцатилетний мальчик понимал, что если Министерство намеренно оставляет детей без защитных навыков в ситуации надвигающейся войны — это не педагогическая ошибка. Это политика.
Ваша покорная слуга, которая в тот период писала о Поттере насмешливо, — не понимала. Пятнадцатилетний мальчик понял раньше её.
Теперь о событиях весны, которые стоит рассмотреть подробно.
Гарри Поттер на протяжении всего учебного года видел сны, поступавшие через его связь с Тёмным Лордом, — связь, природу которой читатели нашего цикла уже понимают из второго выпуска. Дамблдор об этой связи знал. Дамблдор назначил уроки Окклюменции — обучения ментальной защите — с профессором Снейпом, чтобы эту связь перекрыть. Уроки были назначены. Уроки шли. Уроки были прерваны по причинам, которые обе стороны — Поттер и Снейп — объясняют по-разному, а Дамблдор не объяснял никогда.
Уроки прекратились. Связь осталась открытой. Тёмный Лорд, по имеющимся данным, знал об этой связи и начал намеренно использовать её — транслировал Поттеру нужные образы.
Именно через эту связь Поттер увидел видение Сириуса Блэка в Отделе тайн. Видение, которое могло быть настоящим — а могло быть подброшенным. Поттер этого не знал. Поттер собрал пятерых своих товарищей и отправился в Министерство.
Там их ждали Пожиратели смерти.
Это была засада. Засада, которую кто-то организовал заранее — что означает: кто-то знал, что дети придут. Либо Тёмный Лорд действительно транслировал видение именно с целью заманить Поттера — и тогда вопрос к Дамблдору, зачем он оставил связь открытой. Либо информация о намерениях Поттера утекла по другому каналу — и тогда вопрос к организации Ордена и к тому, насколько она была защищена от проникновения.
В обоих случаях: шесть детей оказались в ловушке.
Гермиона Грейнджер получила тяжёлое ранение. Рон Уизли — ранение. Луна Лавгуд, Невилл Лонгботтом, Джинни Уизли — участвовали в сражении, которое не должны были вести. Сириус Блэк погиб, сражаясь на их стороне. Хотя «погиб» — слово, за которым скрывается конкретика, заслуживающая отдельного разговора: он исчез через завесу в Арке Смерти, и до сих пор в официальных документах не значится ни смерть, ни иной юридический статус.
Дамблдор появился в Отделе тайн в разгар сражения. Лично сразился с Тёмным Лордом — и тот бежал. Министр Фадж наконец увидел Тёмного Лорда своими глазами.
Фадж начал путь к отставке.
Дамблдор вернулся в кресло директора.
Поттер потерял крёстного отца.
И именно в тот вечер, после всего произошедшего, Дамблдор наконец рассказал ему о пророчестве.
О пророчестве, которое директор хранил пятнадцать лет. Которое определяло судьбу мальчика с момента его рождения. Которое Дамблдор считал своим — не пророчества исполнителя, не Министерства, не родителей этого мальчика, которых, конечно, уже не было в живых. Своим.
Поттер узнал о пророчестве в шестнадцать лет. После смерти крёстного отца. В ночь сражения, из которого едва выбрались живыми несколько его друзей.
Дамблдор счёл это подходящим моментом для откровенности.
Ваша покорная слуга не комментирует. Читатель сделает это сам.
В книге «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» — отдельная глава о пророчестве, о том, когда именно Дамблдор принял решение не раскрывать его содержание и какие именно аргументы он использовал внутри своего замкнутого круга для обоснования этого решения. Выходит 1 сентября. Предзаказ — в «Флориш и Блоттс».
Следующее воскресенье — год шестой. Смерть в башне. И человек, которого люди запомнили предателем, а история на самом деле запомнит иначе.
* * *
СТАТЬЯ ШЕСТАЯ
ГОД ТАЙН: ЧТО ЗНАЛ АЛЬБУС ДАМБЛДОР — И ЧТО ОН ВЫБРАЛ НЕ ГОВОРИТЬ
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 12 июля 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Из готовящейся книги «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора»
Шестой выпуск нашего цикла — и ваша покорная слуга должна предупредить: этот материал будет отличаться от предыдущих. Не по тону — тон остаётся неизменным. По содержанию. Потому что год шестой это не просто очередной кризис в Хогвартсе. Это год, в котором завеса начала приподниматься. Год, в котором стало ясно: всё, что предшествовало, было подготовкой. И год, в котором директор Дамблдор наконец допустил посторонних к части своих замыслов — ровно к той части, которую не мог скрыть.
Начнём с руки.
В сентябре 1996 года Альбус Дамблдор появился в Хогвартсе с почерневшей, засохшей рукой. Официального объяснения не последовало. Несколько преподавателей, по данным нашей редакции, спрашивали. Директор давал уклончивые ответы. Мадам Помфри, по сведениям из надёжного источника, была явно обеспокоена и явно не имела полной информации о причине травмы.
Что случилось с рукой?
Дамблдор, по всей видимости, нашёл один из хоркруксов — кольцо Певереллов, хранившее фрагмент души Тёмного Лорда — и попытался его уничтожить. Он уничтожил. Но кольцо было проклято, и проклятие начало распространяться. Снейп смог его остановить — временно. По имеющимся данным, Дамблдор к тому моменту, когда пришёл к Снейпу за помощью, был на пороге смерти.
Временно остановить. Не устранить.
Дамблдор знал, что умирает. Не в абстрактном смысле — не «все смертны». В конкретном: у него было ограниченное время, и это время начало отсчитываться в тот момент, когда он надел это кольцо.
Зачем он его надел?
Это вопрос, который ваша покорная слуга изучала несколько месяцев. Кольцо Певереллов хранило не только хоркрукс. В камне на кольце был заключён один из Даров Смерти — Воскрешающий камень, способный, по преданию, вызывать тени умерших. Дамблдор знал об этом. Дамблдор всю жизнь изучал Дары Смерти — тема, к которой он вернулся в старости с интенсивностью, говорящей не о научном интересе, а о чём-то значительно более личном.
Кого хотел вызвать Дамблдор?
Его сестра Ариана погибла в 1899 году при невыясненных обстоятельствах — во время столкновения, в котором участвовали Дамблдор, его брат Аберфорт и Геллерт Гриндевальд. Ей было четырнадцать лет. Обстоятельства её гибели не выяснены до сих пор — кто именно выпустил то заклинание, которое её убило, не знает никто из оставшихся в живых свидетелей. Или не говорит.
Это было сто лет назад. И всё же.
Дамблдор надел кольцо, зная, что это его убьёт. Зная — потому что он был достаточно умён, чтобы понять это, прежде чем надевать. Он сделал это сознательно. В надежде на что-то, что было для него важнее собственной жизни.
Это говорит нам о Дамблдоре кое-что важное. Не уничижительное — важное. Этот человек нёс в себе вину, которая за сто лет не стала меньше. И эта вина — по гипотезе вашей покорной слуги, подробно изложенной в книге — является ключом к пониманию ряда его решений.
Но продолжим.
Гарри Поттер весь год посещал частные занятия у Дамблдора. Они изучали хоркруксы. Дамблдор проводил мальчика через воспоминания — собственные и чужие — восстанавливая картину того, как именно Том Риддл создавал свои хоркруксы и где они могут находиться. Это была ценная и необходимая работа. Это также была работа, в ходе которой мальчик узнал ровно столько, сколько нужно для следующего шага, — но не знал главного.
Главного, а именно: он сам был хоркруксом.
Дамблдор к шестому году знал это с достаточной степенью уверенности. По имеющимся данным — знал значительно раньше. И выбрал не говорить. Выбирал снова и снова на протяжении нескольких лет.
Почему?
Версия первая: боялся реакции. Мальчик, узнавший, что для победы должен умереть, мог отказаться. Мог сломаться. Мог уйти.
Версия вторая: не хотел, чтобы мальчик пытался найти другой путь. Путь, который не требовал его смерти, — потому что другой путь Дамблдор, возможно, не видел. А может, видел, но считал ненадёжным.
Версия третья, наименее удобная: мальчик должен был принести себя в жертву добровольно и в состоянии неведения, потому что добровольная смерть из любви, а не из знания имела магическое значение. Именно это значение Дамблдор просчитал заранее.
Ваша покорная слуга не может доказать третью версию. Она может лишь зафиксировать: Дамблдор знал о смерти как необходимом элементе плана. Мальчик не знал. Мальчик доверял директору. Директор это доверие принял — и использовал.
Теперь о Снейпе.
Северус Снейп занимал в Хогвартсе должность преподавателя Зельеварения с 1981 года — с первого года после окончания Первой войны. Всё это время он добивался кафедры Защиты от тёмных искусств. Дамблдор ему отказывал. Кафедра, по утверждению ряда источников, была «проклята» — никто не задерживался на ней дольше учебного года. Некоторые из источников нашей редакции связывают это проклятие с личным решением Дамблдора: он не давал Снейпу кафедру намеренно, держа его на месте с иной функцией.
В шестом году Снейп наконец получил кафедру ЗОТИ.
Это означало: Дамблдор достиг той точки плана, в которой Снейп мог перейти на следующую позицию.
Снейп убил Дамблдора в июне 1997 года на башне Астрономии. Официальная версия немедленно объявила его предателем. Беглецом. Убийцей. Эта версия была удобной, понятной и совершенно неверной.
Снейп выполнял задание Дамблдора.
Задание, которое дал ему директор незадолго до смерти. Задание убить его — в нужный момент, перед нужными свидетелями, обеспечив себе доступ к Тёмному Лорду на следующем этапе войны.
Это не версия. Это было подтверждено показаниями самого Снейпа, переданными Поттеру в форме воспоминаний в мае этого года. Снейп умер, сообщив Поттеру информацию, необходимую для победы. Умер в убеждении, что делает правильно. Умер, так и не получив ни одного публичного слова в свою защиту — потому что Дамблдор спланировал ситуацию так, что Снейп должен был выглядеть предателем вплоть до финального момента.
Северус Снейп провёл несколько лет в роли человека, которого ненавидели с двух сторон. Тёмный Лорд не доверял ему до конца. Орден ненавидел его как убийцу директора. Ученики Хогвартса боялись его как директора, назначенного режимом Пожирателей смерти. Он умер в одиночестве, в заброшенной хижине, от укуса змеи.
Он мог бы умереть иначе. Мог бы умереть с признанием.
Дамблдор не позаботился об этом. Не оставил письма, не дал инструкций, не создал ни одного механизма, который реабилитировал бы Снейпа при необходимости — за исключением воспоминаний, которые Снейп передал Поттеру в момент собственной смерти.
Это решение принял Дамблдор. И Снейп его принял — потому что так было нужно по плану.
О Геллерте Гриндевальде, молодости Дамблдора и их совместном проекте по установлению «власти волшебников ради их же блага» — в готовящейся книге «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора». Это отдельная история, требующая отдельного пространства. Здесь достаточно сказать: Дамблдор в юности разделял идеи о превосходстве волшебников над маглами. Разделял достаточно серьёзно, чтобы разрабатывать планы реализации этих идей. Затем — отошёл. Изменил взгляды. Посвятил жизнь противоположному.
Но люди, видевшие Дамблдора в молодости, описывают человека с абсолютной убеждённостью в своей правоте и в своём праве принимать решения за других. Этот человек изменил взгляды. Убеждённость в своей правоте — не изменилась.
Именно это убеждение лежит в основе каждого решения, рассмотренного в нашем цикле. Человек, который знает лучше. Человек, которому незачем спрашивать — ни мальчика, ни Снейпа, ни всех тех, кто погиб.
Следующее воскресенье — финальный выпуск. Год седьмой. Книга выходит первого сентября.
* * *
СТАТЬЯ СЕДЬМАЯ
СЛИШКОМ КРАСИВАЯ ПОБЕДА: ПРАВДА О ВОЙНЕ ПОТТЕРА, АРХИТЕКТОРЕ, КОТОРОГО УЖЕ НЕТ, — И О ТОМ, ЧТО НАМ ВСЕМ СЛЕДУЕТ ПОМНИТЬ
«Ежедневный пророк», воскресный спецвыпуск, 19 июля 1998 года
Рита Скиттер, специальный корреспондент
Автор книги «ЖИЗНЬ И ЛОЖЬ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА» — в продаже с 1 сентября 1998 года
Семь воскресений. Семь лет. Один архитектор.
Ваша покорная слуга приближается к финалу своего цикла — и позволяет себе несколько слов предисловия, прежде чем перейти к фактам. Потому что финальный выпуск требует честности, которая немного отличается от той честности, с которой она разбирала отдельные годы. Там она разбирала детали. Здесь — картину целиком.
Картина некрасивая.
Картина — победа. Настоящая победа. Тёмный Лорд мёртв окончательно, и это не преувеличение: уничтожены все хоркруксы, уничтожена последняя защита его бессмертия, тело его мертво и не сохранено. Это сделал Гарри Поттер, которому в мае 1998 года было семнадцать лет. Это мужество без кавычек — ваша покорная слуга писала об этом в пятом выпуске и не намерена менять слова.
И тем не менее.
Год 1997-1998 начался так, как не должен был начинаться никакой учебный год ни в одном образовательном учреждении.
Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли не приехали первого сентября в Хогвартс. Они ушли в подполье — с заданием, которое Дамблдор оставил им в завещании, буквально: в завещании, составленном незадолго до смерти, директор передал мальчику Снитч с вмурованным в него Воскрешающим камнем (деталь, о значении которой ниже), Делюминатор Уизли и учебники. Подростков снаряжали к войне как солдат — инструментами, символами и тайнами, которые им ещё предстояло расшифровать.
Они провели несколько месяцев в палатке. Передвигались. Скрывались. Собирали информацию. Искали хоркруксы.
В это время в Хогвартсе происходило следующее.
Директорами школы были назначены Северус Снейп (о котором читатели нашего цикла знают достаточно, чтобы понять его роль здесь) и Кэрроу — брат и сестра, Пожиратели смерти. Амикус Кэрроу взял на себя дисциплинарную функцию и, по показаниям нескольких свидетелей, применял Круциатус к ученикам. Алекто Кэрроу занималась учебной программой — «Исследования маглов» превратились в курс идеологии чистокровных.
Это происходило с детьми. В школе. Пока взрослые из Ордена Феникса занимались своими конспиративными делами, пока три главных героя этой истории скитались по лесам, пока Министерство под управлением Пожирателей смерти делало вид, что всё в порядке.
Нэвилл Лонгботтом.
Ваша покорная слуга намерена написать об этом молодом человеке столько, сколько он заслуживает — то есть значительно больше, чем написали другие. Лонгботтом организовал подполье в Хогвартсе. Находил укрытие для учеников, которым угрожали. Поддерживал связь с внешним миром. Мобилизовал Выручай-комнату как убежище и штаб. Получал физические наказания раз за разом — и возвращался.
Именно Лонгботтом в ночь Битвы обезглавил Нагайну — последнего из хоркруксов Тёмного Лорда, его личную змею. Горящим мечом. В условиях, при которых большинство взрослых магов вокруг него были либо ранены, либо в панике, либо мертвы.
Он сделал это потому, что понял — сам, без инструкций, без дополнительного объяснения — что это необходимо.
Именно это слово. Сам.
Это принципиально отличает Лонгботтома от Поттера в этом конкретном действии. Не по важности — оба совершили необходимое. Но Поттер действовал по плану Дамблдора. Лонгботтом действовал по собственному пониманию ситуации.
Его история не стала центральной в официальном нарративе. Его имя не стоит в заголовках большинства изданий. Ваша покорная слуга это исправляет здесь — и подробнее исправляет в восемнадцатой главе книги «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора».
О Колине Криви.
Шестнадцать лет. Ученик Гриффиндора. Был эвакуирован вместе с другими несовершеннолетними в начале Битвы. Вернулся сам. Погиб.
Что именно заставило шестнадцатилетнего мальчика вернуться — несмотря на прямой приказ покинуть здание, несмотря на все разумные доводы в пользу жизни? По всей видимости: воспитание семью годами системы, которая говорила детям, что их участие необходимо. Что их место — рядом. Что это их война тоже.
Это воспитание шло и с кафедры, и с наград, и с мальчика, которого директор ставил в центр каждого кризиса — и тем самым формировал представление о том, что так и должно быть.
Ваша покорная слуга не обвиняет Дамблдора в смерти Колина Криви напрямую. Но она фиксирует: система, в которой дети считают участие в боевых действиях естественным, создаётся не случайно.
Теперь — о хоркруксе в Поттере.
Читатели нашего цикла с первого выпуска знают: ваша покорная слуга с самого начала видела в этой истории закономерность. Что Дамблдор знал о связи мальчика с Тёмным Лордом. Что молчал. Что у него были причины.
В мае 1998 года Гарри Поттер добровольно пошёл в Запретный лес и позволил Тёмному Лорду убить себя. Он шёл туда, зная, что должен умереть, — зная это не с начала истории, а с той ночи, когда Снейп передал ему воспоминания и он наконец увидел картину целиком. Картину, которую Дамблдор держал от него закрытой шестнадцать лет.
Он выжил. Потому что Тёмный Лорд использовал его кровь для воскрешения в год четвёртый — и этим создал связь, которая стала якорем. Это входило в план Дамблдора, по имеющимся данным — он рассчитывал именно на этот механизм, хотя не мог быть уверен в его надёжности на сто процентов.
Иными словами: план включал смерть мальчика как необходимый элемент. Элемент, который сработал — и мальчик выжил. Но элемент, который мог не сработать. Вероятность выживания не была гарантирована.
Дамблдор принял этот расчёт. Не спросив мальчика. Не дав ему возможности выбирать с полным знанием ситуации. Возможно — именно потому, что с полным знанием ситуации мальчик мог выбрать иначе.
Воскрешающий камень в Снитче.
Дамблдор передал Поттеру в завещании Снитч, пойманый им в первом матче. В камне — Воскрешающий камень. Камень, позволяющий вызывать тени умерших.
Поттер использовал его в лесу, перед тем как принять смерть. Вызвал тени своих родителей, своего крёстного, Люпина — тех, кто умер. Попрощался. И пошёл.
Дамблдор знал, что мальчику понадобится это. Знал, что именно в этот момент, именно этот артефакт сыграет именно эту роль. Всё это было рассчитано.
Ваша покорная слуга не знает, как точно это назвать. Она знает только, что это требует называния — прямого, без эвфемизмов.
Альбус Дамблдор принял решение, что этот конкретный мальчик должен принести себя в жертву — и выстроил систему, которая привела его к этому решению самостоятельно, как будто по собственной воле. Это было сделано из лучших побуждений. Это было сделано, по всей видимости, потому что Дамблдор не видел другого пути. Это было, в конечном счёте, сделано правильно — если судить по результату.
И тем не менее: это было сделано без согласия.
Гарри Поттер жив. Тёмный Лорд мёртв. Война закончена.
Пятьдесят погибших в Битве за Хогвартс. Снейп умер в хижине. Люпин не увидит сына. Фред Уизли не вернётся. Тонкс не вернётся. Колин Криви не вернётся.
Победа настоящая. Цена — тоже настоящая.
Кто-то должен спросить об этой цене. Не потому что победа недостаточна. А потому что вопрос «могло ли быть иначе» — это не неблагодарность. Это обязанность.
Альбус Дамблдор не может ответить. Он умер в июне 1997 года — по плану. По своему плану.
Ваша покорная слуга задала этот вопрос на трёхстах с лишним страницах. С источниками. С документами. С показаниями людей, которые знали директора с разных сторон — с той, которую он показывал, и с той, которую старался не показывать.
-----
«ЖИЗНЬ И ЛОЖЬ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА»
Рита Скиттер
Издательство «Вишус Ворм»
В продаже с 1 сентября 1998 года
«Флориш и Блоттс», «Совиный заказ» — стандартная и срочная доставка
Семьсот галлеонов. Тираж ограничен.
Именно первого сентября. Дата выбрана не случайно.
-----
Семь воскресений. Конец цикла.
Ваша покорная слуга благодарит читателей за внимание — и за письма. Писем пришло много. Часть — гневных. Часть — с благодарностью. Часть — с дополнительными сведениями, которые, возможно, найдут отражение во втором издании книги.
Несколько писем пришло от людей, потерявших близких в Битве. Они не благодарили и не критиковали. Они просто рассказывали. О Фреде. О Тонкс. О мальчике с фотоаппаратом. Об учителе, который умер в хижине в одиночестве.
Ваша покорная слуга прочитала каждое.
Победа настоящая.
Цена — тоже.
Быстроцарапающее перо отложено.
До следующей истории.
Она будет.
-----
Редакция «Ежедневного пророка» выражает благодарность читателям цикла. Редакция не разделяет всех выводов автора и оставляет за собой право на собственную позицию по ряду исторических оценок. Тем не менее редакция признаёт: некоторые из поставленных здесь вопросов по-прежнему ждут официального ответа — и будут ждать долго.
Книга «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» принята к распространению через все партнёрские точки продаж. Предзаказ открыт по купону на стр. 23.
Редакция читала рукопись.
Редакция не возражает.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу