Невероятные приключения Крохильды, первой и неповторимой (джен)

В норке по адресу Большое Кукурузное Поле, второй кирпичный дом, плинтус в комнате с камином почтенное семейство мышей готовилось к Рождеству.

Мышке Крошке очень хотелось помочь в подготовке к празднику. Вообще-то её звали Крохильдой, но она была такой маленькой и очаровательной, что все называли её просто Крошкой. Но взрослые были заняты какими-то чрезвычайно важными делами: мама Мишель с самого утра суетилась на маленькой кухоньке, стряпая вкусности и полезности, папа Шмыг был на вылазке в поле, дедуля Мышон пытался что-то починить в кладовой и каждый раз ойкал, когда стучал молотком, а бабуля Сушка довязывала последний рождественский носок, качаясь в своём любимом кресле из ореховой скорлупы.

Старший брат Цветик (за спиной которого было уже одно Рождество, а значит, он являлся экспертом в рождественских делах), когда Крошка сунулась было к нему в комнату, важно заявил, что дети должны сидеть тихо и не мешать. А ещё лучше — знать толк в умных книжках, чтобы быть такими же умными, как он. Цветик поправил очки и, не обращая внимания на Крошку, продолжил грызть морской атлас.

Крошка поиграла с бисером, перебрала свои драгоценности в спичечном коробке, полюбовалась на отражение в серебряной ложечке, повисела вниз головой на хвосте и даже успела попрыгать на кровати, что было строго-настрого запрещено, но и тогда никто не обратил на неё внимания.

А ещё ей было строго-настрого запрещено выходить наружу без взрослых. Но ведь сегодня праздник? Она же только поглядит одним глазком, честно-честно! И вообще, она уже почти взрослая! К тому же, она же не собирается гулять весь день, туда и обратно, никто и глазом не успеет моргнуть, правда?

Она уже выходила из норки вместе с родителями и братом. Когда Крошка подросла достаточно, чтобы дотянуться на задних лапках до верхнего цветка ландыша, они начали выходить по длинным тёмным туннелям, сделанным ещё пра-пра-пра-дедулями, на поле. Там они с Цветиком почти до поздней осени оставались играть в листьях и цветах, пока взрослые собирали колосья пшеницы, зерна кукурузы и ячменя.

После заморозков Крошку и Цветика на поле пускать перестали. Цветик переменам обрадовался — так у него было больше времени пробовать новые книги на вкус, а вот Крошка расстроилась — после огромного поля сидеть в норке тише воды и ниже травы было скучно. Она приходила к дедуле в кладовую и подолгу разглядывала всякие штуковины, а он рассказывал ей о них и ещё — придумывал всевозможные истории про героев Сырного стола.

Так Крошка узнала о рыцаре Мышселоте, о подвигах Мышсеваля, о том, зачем нужны бобины и как сделать из них стол, и почему прозрачные холодные штуковины лучше не трогать. Некоторые вещи казались настолько загадочными, что Крошка даже вместе с дедулей не могла придумать им применение. Тогда дедуля имел долгий разговор с мамой, и она наконец разрешила Крошке вместе с дедулей и Цветиком выйти в комнату с камином, но только один раз. После этого похода Крошка зарисовала в альбом то, что увидела, и вечерами перелистывала его в надежде ещё раз, хотя бы одним глазком, взглянуть на комнату.

Крошка повязала платок наискось — чтобы получилось подобие сумки, как у соседа, летяги Паскаля, — и прошмыгнула в кладовую, пока дедуля не видел: она решила взять с собой пару зёрнышек, чтобы не проголодаться в пути. А ещё, выходя, прихватила с собой иглу, которую дедуля раньше брал с собой на вылазки, чтобы защищаться от ужасно страшного гиганта. Но ей было ни капельки не страшно. Это просто на всякий случай.

Крошка робко выглянула из норки. Комната преобразилась: всё вокруг переливалось множеством цветов, будто луговые травы снова расцвели. Где-то далеко играла приятная музыка. Она понравилась Крошке, и это придало ей сил смелее выбежать на середину комнаты. В углу потрескивал камин, украшенный свечами, длинными нитями с красными бусинами и немыслимыми штуковинами. С огромного стола доносились запахи, которые Крошке и не снились, и она решила во что бы то ни стало узнать их источник. Но больше всего её внимание привлекла ель. Она не была просто зелёной и колючей, как учила Крошку бабуля. На ней висели огромные ягоды снежноягодника, бузины и смородины, так и манящие их попробовать. А наверху…

— Сыр! — выдохнула она. Глаза зажглись восторгом. Сейчас она заберётся на самую верхушку, стащит и принесёт домой этот сыр, и тогда-то мама начнёт отпускать её наружу!

Голова закружилась то ли от предвкушения добычи, то ли от высоты. Это как же Крошке туда добраться? Она метнулась влево, потом вправо, пытаясь понять, где ей лучше начать длинный путь, но нерешительно остановилась у ножки дивана.

— Даже не думай! — раздался откуда-то сбоку голос, и Крошка от неожиданности пискнула и подскочила на месте. Она даже не успела выставить вперёд иглу, как чей-то хвост забрал её и откинул подальше. Крошка обернулась: перед ней, с любопытством склонив голову, сидел Цветик. — Ты куда это собралась?

— Ты это видел? Это же… это же просто восхитительно! Мне обязательно нужно всё это увидеть! Ты же не выдашь меня маме?

— Ещё чего! — надулся Цветик. — Я не ябеда! Но я иду с тобой! А то нам обоим попадёт…

Они продолжили путь вместе. Крошка, честно говоря, даже обрадовалась — одной всё-таки было совсем капельку страшно. С помощью Цветика она забралась на огромный диван — он был мягче любого лепестка самого нежного тюльпана, с него они перепрыгнули на подоконник, заставленный кучей книг, и Цветик не смог удержаться — попробовал на зуб парочку из них. С подоконника они перебрались на полку камина. Свечи были холодными — их давно не зажигали, — но красивыми и витыми, а вот бусы Крошке не понравились — издалека похожие на ягоды рябины, вблизи бусины оказались гладкие и безвкусные.

Они задержались у штуковины — вазы, пояснил Цветик, — которая была во много раз больше серебряной ложечки и отражала их совсем не так, как Крошка привыкла. Цветик скорчил рожицу, и его уши стали больше головы в несколько раз, а нос — размером с ноготок. Крошка захихикала и скорчила рожицу в ответ — теперь её голова была с зёрнышко, а живот и лапки будто раздуло. Они ещё немного поиграли с отражениями, а затем запрыгнули на стол.

Вот это был пир! Крошка даже сбилась со счёта, пока разглядывала всё то, что ждало их на столе. Блюдо с каштанами, пышущее жаром, гора яблок, соус, пахнущий пшеницей, целая тарелка хлеба — всё это пахло так аппетитно, что Крошка и Цветик облизнулись почти одновременно.

— Совсем немного!

— Один кусочек!

Насытившись, они присели у очередной вазы, чтобы отдохнуть и продумать самую сложную часть их пути — на ёлку. Даже если бы они разбежались, в прыжке такое расстояние им было не преодолеть. А им так хотелось удивить родителей этим сыром! Может, попробовать забраться с самого низа по ветвям? Но они такие колючие…

— Эй, молодёжь, и вы тут! Помнится мне, вам сюда нельзя без взрослых! — сверху на мышат глядела ещё одна мышка, заметно округлившаяся, с задорной искоркой в глазах. В лапках она держала такую же сумку, как и у Крошки, но почти до отказа набитую едой. — Какую шалость вы затеваете на этот раз?

— Тётушка Минни!

Им столько нужно было ей рассказать! Тётушка Минни совсем недавно завела себе отдельную норку, и теперь Крошка виделась с ней не так часто, как ей бы этого хотелось. Она знала, что тётушка Минни ничего не расскажет маме, а потому они с Цветиком, переглянувшись, наперебой заговорили, рисуя в красках суть происходящего. Последним в своём рассказе они упомянули огромный сыр на верхушке ёлки. Тётушка подняла и опустила глаза, оценивая обстановку, и почему-то хмыкнула:

— Проще некуда, сейчас объясню! Давайте, а я за вами!

Вцепившись лапками в нитку с бусинами, Крошка, а следом и Цветик раскачались на ней и, набрав достаточно высоты, перепрыгнули на ёлку. До заветной цели оставалось совсем немного. Они дождались тётушку и медленно начали подъем по ветвям, так, чтобы не уколоться. Иногда им приходилось задерживаться, чтобы помочь друг другу подняться, хватая друг друга за лапки или за хвост, но с каждым шагом цель становилась всё ближе, и трудности их не останавливали. И вот, наконец, Крошка забралась на самые верхние ветви, а сыр оказался на расстоянии вытянутого хвоста.

Крошка втянула носом запах… ничего. Как это? Разве может сыр пахнуть совсем ничем? Она коснулась лапкой сыра — тот отозвался звонким звуком, совсем не похожим на плотный и увесистый звук сыра. Осторожно, едва касаясь, укусила за краешек… Фу, это вообще не сыр! Эх, такой путь — и всё зря! Неужели и эти огромные ягоды на ёлке — не ягоды? Крошка толкнула одну из них лапкой, та покачнулась, задела другие ягоды и издала короткий переливчатый звук.

— Это не сыр! И даже не ягоды!

Цветик, ждущий Крошку на две ветви ниже, услышав это, забубнил что-то своё. Крошка разобрала лишь часть из того, что он говорил: что он хотел стать сырным учёным, доказать, что сыр растёт на деревьях, а тут такое… И лишь тётушка Минни тихо хихикала, довольно поглаживая лапками живот.

— Не переживайте, молодёжь! Ещё столько в вашей жизни будет сыра! Спускаемся? Я вам покажу настоящий клад, только сначала нужно будет вернуться обратно в норку, а то там вас наверняка заждались.

Они вернулись тем же путём, что и поднимались на ёлку, только сейчас не задерживались у стола и вазы. А ещё тётушка рассказывала им истории со времён, когда она и мама Мишель были маленькими, пытаясь развеселить мышат, и те под конец хохотали в голос. На их хохот из норки и вышли все остальные и, увидев Крошку и Цветика, бросились их обнимать.

— Ваша пропажа? — шутливо нахмурившись, произнесла тётушка Минни, а потом, смягчившись, добавила: — Если вы их так и будете держать при себе, как же они узнают, что сыр на вершине ёлки — вовсе не сыр?

Первым подал голос папа Шмыг:

— Ха-ха-ха, Крошка, Цветик, ну вы даёте! Сыр! Обещаю, в следующем году мы с вами будем чаще выбираться наружу.

Потом забеспокоилась мама Мишель:

— Вы так рисковали ради сыра и так далеко от норки! У нас столько его на Рождественском столе, что хватит на целую ораву, ешьте, сколько угодно!

Затем заворчал дедуля Мышон:

— Это всё, конечно, хорошо, но если мы тут так и будем стоять, то не увидим Рождественские огненные цветы. Вперёд, вперёд, пошевеливаемся!

И если бы в разгар веселья в гостиную кирпичного дома на Большом Кукурузном Поле зашёл человек, он с удивлением бы обнаружил целое семейство мышей, сидящих на подоконнике с лакомствами в лапках и наблюдающих за фейерверками. А самая маленькая мышка смотрела бы на них внимательнее всех, потому что между залпами в небе была видна самая настоящая полная луна, так похожая на сыр.