Обитель света (гет)

Холод.

Голубое небо, слепящее глаза, и мокрый холодный снег под босыми ногами. Я не помню, как оказалась там. В памяти — пустое поле посреди леса и яма, похожая на треснувшую чашу. Мое тонкое, испачканное в золе платье и звенящая тишина — это всё, что меня окружало. Об этом мне позже рассказывал человек, который нашёл меня, приютил и стал почти как отец.

Его звали Теодоро. Он просил называть его дядей Тэо. Своего настоящего имени я не помнила, поэтому он дал мне новое — Амалия.

— Будешь Ама́лией, — сказал тогда дядя Тэо.

Я смотрела на него, не понимая смысла сказанного. Я не знала местного наречия, и его слова просто проходили мимо. Он долго смотрел на меня, будто видел не ребенка, найденного в лесу, а кого-то, кто остался в его далеком прошлом.

— Амалиэшэ́Рра, — потом не раз говорил он, и голос его становился строже. — На языке Хаоса это значит «Освещающая Тьму». Очень похоже звали ту, что когда-то покинула мой род.

Он замолкал, а потом добавлял:

— Для всех остальных ты будешь Амалией. Это имя — твой щит. Не дай никому узнать настоящее.

...Не дай никому узнать настоящее.

С тех пор прошло много лет, но слова дяди Тэо до сих пор звучат в ушах, словно приказ.

Я поправила выбившуюся пепельно-русую прядь и посмотрела в зеркало. «Амалия. Просто Амалия. Тихая, незаметная, старающаяся не выделяться...»

Долгое время деревня, в которой он жил, меня не принимала. Но со временем местные свыклись с мыслью, что с ним живёт его племянница, приехавшая издалека. Девочка, которая не знает ни языка, ни их обычаев, ни обычной деревенской жизни.

И всё же, хоть они и привыкли, но всё равно многие сторонились. Были и те, кто просто смотрел с неприязнью, а кто-то и со злобой.

Всё из-за тонких шрамов на руках и ногах. Я и сама не знаю, откуда они взялись — просто не помню. Поэтому приходилось постоянно носить перчатки и длинную одежду, чтобы не привлекать внимания.

Я машинально потянула край рукава ниже, проверяя, плотно ли он прикрывает запястье. Поправила перчатку, убеждаясь, что ни один тонкий белый рубец не виден постороннему глазу.

«Надеюсь, никто не решит, что я спрятала под ними что-то неприличное. Впрочем, если бы туда влезали яблоки, я бы, наверное, их там обязательно носила».

Дядя Тэо учил меня всему. Сначала — просто разговаривать, ведь поначалу я была совсем молчаливой, будто забыла, как произносятся слова. Наверное, это был шок. Но дядя был терпелив: он учил меня всему шаг за шагом — сначала говорить, затем читать, писать и считать. А позже он не ограничился базовыми вещами. Казалось, он задался целью сделать из меня мастера на все руки, обучая всему подряд. Я до сих пор не знаю, к чему именно он меня готовил, но он явно хотел, чтобы я умела справляться с чем угодно. Правда, это всё равно не сильно помогало — я редко запоминала с первого раза. А порой и даже с третьего.

Я привычным жестом потянулась к полке.

У меня была одна слабость: я обожала мифологию и легенды всех империй и королевств— «сказки», как называл их дядя. В них мир казался понятнее, чем в реальности. Найдя потрепанный томик с надписью «Легенды о богах», я спрятала его в сумку. Эту книгу, как и многие другие, дядя привез мне однажды из Ардама, когда я в очередной раз донимала его с просьбой рассказать что-то новое.

Он был человеком дела — выращивал фруктовые деревья, пряности и травы, из которых сам готовил целебные микстуры, настойки и многое другое. А потом всё это вёз на рынок. Чаще всего в Ардам — столицу Приграничья. Город, куда стекались купцы со всех концов Темной империи.

Я с ним не ездила. Работы в саду было много, да и он просил меня оставаться дома, пока его не будет. Думаю, он просто хотел уберечь меня от тяжёлой городской жизни. Я не спорила: пение птиц, большие яблоки и лазанье по деревьям казались мне куда приятнее, чем шумные улицы мрачного Ардама. Здесь же всегда было светло, тепло и спокойно.

«Надеюсь, ничего не забыла, — промелькнуло в голове, — а то дядя Тэо постоянно ворчит, что я вечно всё разбрасываю в самый неподходящий момент».

Когда я всё же переступила порог, небо начало светлеть, я выскользнула из маленького домика, стараясь не скрипнуть дверью, и почти бегом бросилась к ограде — туда, где меня уже ждали.

Так и летели годы. Всё шло своим чередом. Я жила, не помня прошлого, но постепенно строя своё будущее.

Весна! Тепло весеннего солнца грело своими лучами. Птицы прыгали с ветки на ветку. Зелёная трава уже давно пробивалась, хотя снег ещё не успел растаять. Деревья уже потихоньку зеленели. Совсем недавно прошёл праздник «Смерти Зимы», которого я так и не смогла понять. Не знаю почему, но для меня праздновать чью-то смерть, даже если это просто Зима, было странным. И даже за столько лет — непривычным. Хотя честно, я очень старалась понять.

— Ами, ты взяла сумку? — малышка Нани снова звала меня в лес, собрать самые первые травы для примочек и чая. Мы не были травницами и не разбирались в травах совершенно. Но у нас были справочники растений с рисунками, много инструментов и сумок, ну и, конечно, непреодолимое желание найти приключения на свои филейные части. Поэтому мы просто искали подходящие травинки и цветы. Хотя не всегда верно, и дядя Тео нас за это ругал.

— Только не принесите снова мне «Царь-траву». Не хотелось бы опять лечить эту безобразницу, — насмешливо и с доброй улыбкой подошёл к нам дядя.

Нанира, или просто Нани, была соседской малышкой, которой было восемь лет. Родителям её просто было некогда: работа, домашнее хозяйство, животные и целая орава братьев и сестёр, среди которых она была самой младшей. Хотя Нани была ответственной и очень серьёзной, она всё-таки очень любила свободу — и особенно приключения.

Её мечта — дальние плавания на неизведанные волшебные острова, о которых я читала ей каждое утро. Чаще — после сбора свежих фруктов или трав, сидя под деревьями в тени. Фантазия ребёнка была для меня удивительна. Хотя дядя Тео уверял нас, что эти острова действительно существуют, а мы — точнее, я — просто привыкли к постоянству и безопасности.

Я не отрицала, что не хочу пока никуда уезжать. Меня не просто не манили города — они скорее даже иногда пугали.

— Хорошо, дядя, мы поищем что-то ещё! — с громким смехом мы вместе с Нани побежали в лесок, который был расположен совсем близко к нашей деревне.

— Проказницы! Осторожнее там, ладно? — со вздохом и печальной улыбкой, которую я всё же заметила издалека, дядя отправился в дом.

— Хорошо, дядюшка, мы будем очень внимательны, — крикнула я вслед дяде Тео. Он кивнул и зашёл в дом, закрыв за собой старую разукрашенную дверь.

Золотистые, возмущённые кудри Нани вновь появились из-за дерева:

— Ну, Ами, пошли скорее, ведь совсем скоро мои проснутся! Зря мы, что ли, так рано встали? — с этим не поспоришь. Некоторых кудрявых и неугомонных порой очень трудно разбудить — не то что рано утром, но даже в полдень.

Я же любила ранний восход, когда только-только выглядывало солнце, но при этом ещё сохранялась прохлада.

— Нужно обязательно ещё сбегать к озеру! Вдруг стрекозы проснулись! — говоря басом, насколько это возможно для её детского тонкого голоса, Нани растопырила руки в стороны и прокричала: — Вот такие огромные! Ну же, Ами, скорее, скорее! — она потянула меня в нужную сторону, пританцовывая от нетерпения.

Мы шли по тропе вдоль леса, не рискуя заходить вглубь. Всё-таки шанс столкнуться с нечистью здесь был вполне реальным. Да, я боялась. И Нанира тоже — хоть она никогда этого не показывала. Мы выбирали максимально безопасный путь, брали с собой амулеты, что-нибудь перекусить и обязательно пару кинжалов. Хотя вряд ли обычные кинжалы спасут от вурдалака или нетопыря — зато ими удобно срезать травы. Амулеты дядя привозил специально из города — как раз для таких прогулок.

Не знаю, были ли они по-настоящему полезны, но пока нам везло. Мы ещё никого не встретили. Хотя, кто знает... Магия — штука капризная. Может подвести в самый неподходящий момент, как это случилось сегодня.

В тот раз мы столкнулись не с вурдалаком, а с куда худшим — с Зирайном, соседским парнем. Хотя уж лучше бы это была нечисть.

— Куда намылились, две чокнутые? — спросил он с насмешкой. Он был навязчив, груб, нетерпелив и совершенно не признавал слова «нет». В общем, обладал всеми теми качествами, что вызывали раздражение у большинства — но никто с этим ничего не мог поделать.

— И тебе привет, Зирайн, — со вздохом ответила я и попыталась обойти его, но он преградил путь.

Он был не просто соседом — а сыном управляющего нашего поселения, Малые Норы.

Кстати, насчёт названия. До сих пор никто не знает точно, откуда оно взялось. То ли из-за белых лис, что роют повсюду норки, то ли из-за самих хижин, укрытых в земле и зелени, словно в одеяле, и похожих на человеческие норы. Жители склонялись сразу к обоим вариантам.

А дядя Тэо говорил, что это место само по себе — как нора. Без особых событий, с серыми буднями, развалинами, необразованностью. И это действительно отпугивало проезжих торговцев и путников. А вот местные давно ко всему привыкли.

Что касается Зирайна — он был невысок, худощав, на вид лет двадцати. Единственное, что выделяло его — тонкие, только начавшие расти усики, которыми он гордился и постоянно гладил пальцами. Девушкам он нравился — не только из-за внешности, но и потому, что отец таскал его повсюду, намекая: «Вот он — почти глава». А девушки в нашем селе редко искали что-то, кроме возможности выйти замуж «удачно».

А я?.. Я искала постоянство. Мне нравилось жить в хижине у леса, рядом с дядей. Единственное, что выбивало меня из привычной жизни — это поиски. Поиски родителей. Нельзя же просто так оставить ребёнка посреди поля. Это не случайность. Это след. И я хотела понять — кто я и откуда.

— Эй, подкидыш, куда собралась? Может, проводить тебя? — насмешливо сказал он и взглянул на Нани, которая спряталась за моей спиной. — Мелкая, иди-ка домой. У нас тут взрослые разговоры.

— Мы заняты, — тихо ответила малышка. Умная девочка, понимала, что это может закончиться плохо.

— Заткнулась быстро и свалила домой, я сказал!

— Слушай, Зирайн, — встала я между ним и Нани, — нам правда пора. Есть работа, которую нужно закончить до полудня. Если не хочешь помочь — не мешай.

Я всегда старалась избегать ссор. Наверное, была слишком вежлива и удобна. Но работа для меня была важна. А ещё — Нани. Она хоть и маленькая, но была единственным человеком, кроме дяди, кто всегда оставался рядом.

— Через час жду тебя у себя. Не опаздывай, — сказал он, вновь провёл рукой по усам и ушёл, даже не дослушав.

Мы переглянулись. Ни одна из нас не хотела к нему идти. Слишком часто в последнее время из его дома выбегали в слезах девушки.

— Ами, ты ведь не пойдёшь к нему? Может, лучше сказать дяде? — жалобно спросила Нани.

— А мы не хотели к озеру? — подмигнула я.

— Нууу… если только после озера! — вмиг повеселела она. — Вроде успеем!

Мы собрали всё нужное и направились к озеру. Жизнь в нём только начинала пробуждаться. Лёд по краям уже таял, становясь опасным. На холме у воды, откуда летом ребята прыгали в воду, сейчас было сухо и относительно чисто. Мы устроились на рябине, склонившейся прямо над водой, и начали читать книгу о богах.

— …И остался Эа один в океане между миров. И обозлился он на всё живое. А Лисатрию заключили в остров, чтобы помогала людям. Если она нарушит хоть один закон — погибнет. Её сила зависит от жизненной энергии людей, — читала я Нани древнюю легенду из книги дяди.

Нани слушала, привалившись ко мне, и рассеянно вела палкой по льду, когда вдруг кусты рядом зашевелились. Мы замерли.

Из них выскочил белый лисёнок, побежал к воде… и тут появился он.

— Вот вы где, — услышала я, прежде чем Зирайн схватил меня за волосы. Глаза залило болью.

— Куда тебе сказали прийти, подкидыш? — процедил он.

— Не трогай её! — закричала Нани. — Она просто со мной гуляла! Отпусти!

Она вцепилась в меня, но он оттолкнул её — малышка упала за холм.

— Ай!.. — её глаза наполнились слезами.

— Беги, Нани! Беги к дяд…

— Заткнись, подкидыш, — прошипел он. — Твой дядя тебе не поможет.

Нани всё поняла. Несмотря на боль, сорвалась с места и побежала прочь, её золотистые кудри исчезли среди кустов.

— Пусть бежит. Всё равно не поможет. Он теперь в тюрьме.

— Что?..

— Его уже забрали. Говорят, отравил какого-то лорда! — он рассмеялся. — Может, это ты, подкидыш?

Он приблизился, и я попыталась вырваться. Его пальцы сжались сильнее — он наклонился, навис надо мной, стараясь коснуться губ. Я вспомнила совет дяди, поджала колено и резко ударила — точно, как он учил. Попала. Зирайн согнулся, задыхаясь от боли.

Я отшатнулась, не думая, и соскользнула вниз по склону. Под ногами не удержался тонкий лёд — с хрустом он треснул, и я провалилась в ледяную воду.

Холод ударил, как удар молота — мгновенно сковал грудь, лёгкие, мысли. Всё внутри сжалось. Тело отказывалось слушаться.

«Никогда больше не буду заплетать волосы…» — отчаянно мелькнуло в голове, когда волосы потянули за собой вниз.

На берегу я ещё видела, как он корчится, держась за живот… а потом уже ничего — только вода, ледяная, давящая со всех сторон. Я тонула. Руки скользили по кромке, но не могли зацепиться.

— Помоги… — прошептала я, не понимая, обращаюсь ли к нему, к небу или просто в пустоту.

— Помирай здесь. У тебя никого больше нет, подкидыш, — донёсся до меня его голос, холоднее воды.

Он ушёл. А я больше не чувствовала ног. Всё тело казалось чужим. Я тонула.

И вдруг… внутри вспыхнул свет. Не снаружи где все в воде— а изнутри, во мне. Будто искра, будто что-то проснулось. Под ладонями появилось тепло — неожиданное, несоразмерное холоду. Лёд вокруг начал крепнуть, затягиваться плотной коркой. Я оттолкнулась, нащупала прочную кромку и рывком вытянула себя наружу.

Я жива.

«Дядя Тэодоро… отец…»

Ноги не слушались, но я поползла — вперёд, к берегу, прочь от воды. В глазах темнело, дыхание рвалось судорожными глотками. И перед тем, как всё исчезло, я успела увидеть — надо мной нависло дерево, тонкое и кривое, уцепившееся за берег.

А потом пришла тьма.