Hic Sunt Dracones (гет)

Трек: Dark Moor — Somewhere in my Dreams

Лука Турищев любил в жизни две вещи: рок-н-ролл и драконов. Первый благодаря папе, басисту второразрядной питерской группы, а вторых — из-за попавшейся ему в третьем классе средневековой карты мира, где в стороне от мелко намалеванных названий европейских феодальных деспотий широко и вольно раскинулась в пустом пространстве карты надпись Hic Sunt Dracones. Детское воображение живо представило Луке обширные снежные пространства, обитаемые прекрасными и грозными существами.

Но уже в средней школе на первом же уроке географии добрейший учитель Карл Касторович Волков объяснил мальчику, что в местах, где он надеялся отыскать живых драконов, найти можно разве что мамонтов, да и то, увы, мертвых. Разочарованию юного Луки не было предела, однако любовь к драконам осталась навсегда. А совместить две своих любви Лука мог только одним способом: играя рок, — точнее симфо-пауэр металл, где драконью тематику можно было эксплуатировать беспредельно, совершенно не страдая от обвинений в самоповторах.

К 30 годам Лука Турищев стал местночтимой звездой, возглавляя группу, которой он, не мудрствуя лукаво, присвоил название, повторяющее пресловутую надпись на древних картах. Три альбома группы (конечно, альбом в данном случае звучит слишком громко, ибо представляли они собой три набора композиций, которые ни один лейбл не заинтересовали (пока!)) носили названия: Ancient Draconian Wisdom, Wrath of Northern Dragon и Symphony of Flying Dragons. Комментариев, кажется, тут не требуется.

За спиной Турищева был быстрый и нелепый брак, несколько тысяч преданных фанатов и, разумеется, фанаток (последнее он втайне считал наиболее существенным личным достижением, несказанно обогатившим его духовный и сексуальный опыт), а также — репутация. Которая позволяла ему время от времени дать концерт или получать приглашения скрасить своим присутствием торжественное мероприятие, затеянное его слушателем, выбившимся в люди.

Трек: Stratovarius — Years Go By

Тот июньский вечер Лука Турищев проводил в Сосновке — небольшом поместье питерского бизнесмена и по совместительству бывшего солиста группы The Pale Devil, игравшей прогрессивный дум-метал в том же рок-клубе, что и Турищев. Солист сумел вовремя завязать и с подачи своего папаши занялся импортом-экспортом, в чем преуспел настолько, что выкупил старую дворянскую усадьбу, и ему даже хватило денег на ее ремонт. Теперь в своей новой обители он собирался праздновать свадьбу с дочкой делового партнера папаши, а в качестве музыкального сопровождения пригласил своих бывших корешей по рок-клубу. Откликнулись не все: обслуживать барыгу, хоть и бывшего рокера, кое-кому было западло, однако Турищеву, во-первых, было пофиг, а во-вторых, нужда в бабле зашкаливала. Он надел свою лучшую концертную косуху, которая из-за количества заклепок в солнечные дни сияла, как доспехи, забросил за спину верный Fender Stratocaster — и отправился в славный поход.

Правда, уже по пути он успел изрядно нарезаться, да так, что по прибытии в Сосновку его отправили в одну из многочисленных спален проспаться, благо что свадьба была широкой, и выступить Турищев мог и назавтра. Вечером к нему явился несколько смущенный хозяин дома.

— Слушай, Дурищев, ты знаешь, как я тебя уважаю.

— Отсоси, — мрачно и похмельно ответил тот.

— Я серьезно.

— Ладно, говори, чего надо.

— Короче, я тут песню написал…

— Песню? Я думал, ты теперь только письма в защиту традиционных ценностей пишешь.

За хозяином, который справедливо полагал, что русскому бизнесмену с государством ссориться не нужно, водился и такой грех. Он смутился еще больше.

— Ну че ты, не понимаешь, что ли.

— Да насрать мне, в общем-то.

— Короче, я написал песню, — хозяин протянул Турищеву листки, на которых виднелись нотная запись и текст.

Музыку Турищев оценил сразу: два прихлопа, три притопа. Впрочем, хозяин дома и в лучшие годы композиторствовал с грехом пополам. А вот текст был непонятен.

— Это че за белиберда?

— Не белиберда, а японский в романизированной записи. Миямото прислал.

Миямото был лидером японской группы Versailles Villains, который однажды приехал в Россию за духовным просвещением. Правда, вместо просвещения его нагрели концертные менеджеры да еще как-то дали люлей темной ночью в районе метро "Проспект Просвещения", но он уехал крайне довольный. Свои злоключения он назвал испытаниями на пути истинного самурая духа и потом еще не раз наведывался в Питер подзарядиться местной духовностью. То ли от этой зарядки, то ли от общей просветленности он постепенно впал в религиозный экстаз и основал секту, проповедующую множественность параллельных миров. Все свои деньги он вкладывал в археологические изыскания, ища древние манускрипты, подтверждающие их догмы.

— Миямото? Он еще там не совсем сбрендил?

— Здоровых нет, есть недообследованные, — философски заметил хозяин дома. — А вот что совершенно точно, так это то, что дядя Миямото крупная шишка в фирме, с которой мы ведем дела.

— Мне-то что с того, — буркнул Турищев.

— Ты послушай. Мы ее здесь споем. Вернее, ты споешь. Мне нельзя портить репутацию, да и светиться лишний раз. Сделаем запись выступления. Успех будет бешеный, я обещаю. Людей хлопать и орать я нанял. Запись пошлем Миямото, а он растает и поговорит с дядей. У нас крупный контракт на мази.

Мозг Турищева работал туго, но уже все сообразил. Сейчас главное было не продешевить.

— Ты понимаешь, что это халтура? Что ребята смеяться будут? — высокомерно произнес он.

Хозяин наклонился и прошептал на ухо Луки настолько соблазнительную цифру, что его высокомерие сняло как рукой. Конечно, он еще поиграл лицом, но лед уже тронулся.

Ударили по рукам.

— Аванс! — потребовал Лука.

— Ты мне что, не веришь?

— Не то чтобы не верю. Но с авансом как-то спокойнее, — веско заметил Турищев.

— Денег нет, Дурищев, но ты там держись. И не пей много, завтра тебе надо быть в форме, — с этими словами хозяин снял с руки золотой «Ролекс» и протянул Луке.

Тот солидно кивнул и через минуту остался в комнате один, но с нотами и текстом.

Довольно помацав «Ролекс», Турищев принялся разбираться с задачей. Пробренчав несколько аккордов, он убедился в том, что музыкальная часть совсем нетрудна.

Остался текст. Тут было хуже. Несмотря на то, что ударения были проставлены, запомнить японскую тарабарщину с первого раза было явно невозможно.

«Зря я не спросил, про что здесь, — с досадой подумал Турищев, — вдруг там пропаганда ЛГБТ или, чего хуже, 282. С джапов станется и то, и другое… Ничего, завтра забью в Гугл…»

Повторив текст раза три, Турищев вдруг остро захотел вздремнуть и, закрыв глаза, откинулся на подушку.

Трек: Versailles — Aristocrat’s Symphony

— Господин! — послышалось Турищеву спросонья. Он недовольно повел носом, но глаз не открыл.

— Господин! — повторили настойчиво.

Турищев продрал один глаз. Время было неопределенное, какое в Питере может быть и с утра, и вечером.

«Надеюсь, не проспал», — подумал Турищев и тут заметил фигуру, склонившуюся над ним.

Фигуру, надо сказать, необычную.

Это была красивая красноволосая девица в костюме горничной, обрезанном снизу по самое не балуйся. Но не это поразило Турищева. Мало ли он видел девиц разных расцветок и даже вовсе без одежды… За плечами девицы явственно проглядывали два широких крыла, а из головы торчали рога.

«Что за гребаный косплей?» — промелькнуло в голове.

— Ты из эскорта, что ли? — пробормотал Турищев.

Одержимость Турищева драконами была общеизвестна. Девицу вполне мог подослать кто-то из парней, а то и сам хозяин дома в качестве дополнительного, так сказать, аванса. Кстати, их вполне сейчас могли и снимать на камеру.

— Я не понимаю, господин, — ответила горничная в явном смущении.

На Турищева нахлынула волна дурноты.

— Воды, — тихо потребовал он.

Горничная отошла на минуту и вернулась со стаканом несколько необычной формы. Турищев припал к источнику влаги, и ему слегка полегчало. Все это время он рассматривал девицу и дивился ладному покрою ее костюма. Протянув руку, он взялся за ее крыло и спросил:

— Это из пластика?

…И немедленно потерял сознание…

В следующий раз он открыл глаза с еще большим трудом. Девица склонилась над ним в явной тревоге:

— П-простите, господин! — в ужасе, как показалось Турищеву, сказала она.

— Что случилось? — слабо поинтересовался он.

— Это само как-то вышло, — продолжала она. — Случайно. Т-только не говорите старшей горничной, — в этот момент Турищев готов был поклясться, что ужас в ее глазах был неподдельный.

Красивая покрасневшая девица с явно виноватым выражением лица. Кто бы не растаял от этого вида?

— Ладно, чего уж там, — промолвил Турищев благородно.

— Я сделаю все, что угодно, — продолжала она.

— А ты точно не из эскорта? — спросил он.

— Нет, — она замотала головой. — Последний раз я была в эскорте очень давно. Еще при прежнем короле.

Блин, все-таки косплеерша. И кажется, у нее не все дома.

Внезапно Турищев понял, что проголодался.

— Слушай, а едой тут нельзя разжиться?

Горничная внезапно заторопилась.

— Сейчас принесу, господин, — и с этими словами она исчезла за дверью.

«Заладила с этими “господинами”. Наверное, кто-то ее снял прямо на каком-нибудь фестивале, и она еще не вышла из роли».

Вскоре она вернулась с подносом еды. Поставив его на столик у кровати, она поклонилась и произнесла:

— Если господин приехал для участия в совещании, то оно будет через час в третьем зале.

— Ага, — легкомысленно сказал он и склонился над едой.

— Что-нибудь еще, господин?

— Ничего, спасибо, — и видя, что девица мнется, Турищев добавил:

— Не скажу я твоей старшей горничной, не волнуйся.

Горничная с видимым облегчением поклонилась и ушла.

«Ишь ты, отыгрывает на всю катушку!»

Трек: Sonata Arctica — Black Sheep

Насытившись немного непривычной, но вполне вкусной пищей, Турищев подошел к окну.

Тут он почувствовал себя немного странно.

«Кажется, усадьба была несколько меньше. И я точно был на втором этаже».

Впрочем, чего спьяну не померещится.

Через некоторое время Турищев почувствовал, что часть содержимого его организма требует естественного выхода наружу. В комнате туалета не оказалось.

«Странно, вроде бы был».

Турищев осторожно открыл дверь в пустой коридор. Длиннющий.

«Что-то здесь не так».

Надо было спросить горничную.

Постаравшись запомнить расположение своей комнаты, Турищев осторожно двинулся по коридору. Мда, нехреновый дворец обломился этому барыге. А ведь раньше только и делал, что позорил дум-металл.

Признаков туалета не было. Наконец Турищев открыл дверь наудачу и…

Попал в здоровенную комнату, наполненную людьми.

И если бы только людьми.

Все присутствующие были разодеты в какую-то военизированную форму неопределенной принадлежности. Причем кроме людей присутствовали лица… или морды всевозможных зверей и даже вроде бы гибридов.

И самое главное — с ужасом осознал Турищев — это были не маски. Не бывает масок с таким живым выражением. Взгляды присутствующих обратились на Турищева с явным неодобрением.

Откуда-то со дна сознания всплыло школьное:

…за столом

Сидят чудовища кругом:

Один в рогах с собачьей мордой,

Другой с петушьей головой,

Здесь ведьма с козьей бородой…

Некоторые сделали по направлению к Турищеву пару явно недружелюбных шагов. Кое-кто взялся за оружие…

«Это уже ни хрена не Канзас, Тотошка», — отчаянно мелькнуло в голове, и вдруг над ухом раздался знакомый голос:

— Господин ошибся дверью. Я провожу вас куда надо…

Да это же знакомая красноволосая горничная. Двигаясь прямо на него, она вытеснила Турищева из зала. Закрыв дверь, она взяла его за руку и повела, как ребенка. Лука находился в шоке и не сопротивлялся.

Через минуту они оказались в его комнате.

Горничная усадила Турищева на кровать и внимательно посмотрела на него.

— Где я? — только и сумел выдавить из себя он.

— В королевстве Эльфриден, господин, — ответила горничная и, помолчав, добавила:

— Вы из того же мира, что и наш король?

Трек: Rhapsody of Fire — Land of Immortals

— Эльф…риден, — тупо повторил Турищев и, все еще мало что соображая, спросил:

— Здесь что, эльфы живут?

— Живут, господин, — подтвердила горничная и, видя, что Луке плохо, принесла ему еще стакан воды. — Но эльфов немного. Зато есть всякие другие расы. Хотя вы все сами видели…

— Значит, это мне не примерещилось, — обреченно признал Турищев.

— Нет, господин… Тогда вы точно из того же мира, что и наш король. Он тоже говорил, что у них живут только люди.

«Гипнозом Воланда брошен в Ялту», — вспомнилось вдруг.

Ялта. Хочу в Ялту. Боже, пусть я открою глаза, и это будет Ялта.

Однако вид горничной с крыльями и рогами говорил, что это вряд ли Ялта.

— Получается, что у тебя, что вот это все… — он сделал вращательный жест, — тоже… Настоящее?

Горничная, покраснев, кивнула.

— Выходит, что ты… дракон?

— Ну не совсем дракон, — смущенно пробормотала девушка, — драконид. Настоящие драконы живут на севере.

— Hic Sunt Dracones, — прошептал Турищев. — Тогда понятно, почему ты так меня хватила, когда я взялся за крыло…

— Еще раз прошу прощения, господин, — низко поклонилась горничная.

— Да чего уж там, проехали.

Внезапно он все осознал и откинулся спиной на подушки.

— Блин, что ж мне делать-то теперь? У меня там концерты, фанаты, ипотека…

…И за халтурку не получить, подумал он, глядя на «ролекс», сверкавший в лунном свете.

Горничная осторожно присела рядом.

— Не переживайте, господин, — сказала она, — наш король тоже все оставил в своем мире все… А теперь вот зато получил все, что хотел, — это было добавлено немного странным голосом.

Турищев все еще лежал, закрыв глаза.

— Как, кстати, зовут вашего короля?

— Сома Казуя…

— Сома Казуя? Звучит так, как будто он из Японии.

— Японии? Но это все еще из вашего мира, господин?

— Слушай, перестань меня уже через слово «господином» называть. Уже в ушах звенит.

— Извините, привычка, госп… А как же вас называть?

— Зови меня Лука. Отвечая на твой вопрос: да, это мой мир, хотя и другая страна.

— Он и выглядит несколько иначе, чем вы, Лука.

— Это неудивительно, если он из Японии. Тогда он из другой расы.

— Другой расы? Как мистический енот?

Турищев не удержался и прыснул.

— Ага, енот-потаскун по параллельным мирам. На самом деле у нас расы не так сильно отличаются друг от друга, как у вас.

Минуту помолчали.

— А чем вы там занимались, в своем мире?

— Я? Я музыкант! — тут Турищев встал, расчехлил свою гитару и сжал ее гриф в руках, словно она все еще как-то связывала его с прежней жизнью.

— Музыкант? Известный? Как Джуна?

— Какая еще Джуна? Давиташвили? Хотя…

Но после неловкой паузы добавил:

— Типтого, — и горделиво приосанился. («Ага, полтора землекопа фанатов»).

Девушка смущенно заметила:

— А это ваш инструмент? Какой необычный. Как он играет?

— Ну я бы показал тебе, только вот какая штука. Ему требуется электрич… — он сообразил, что здесь это вряд ли известно…- короче, это такая…

— Энергия, что ли? — мягко спросила горничная. — Это я мигом.

Она притронулась к гитаре обеими руками, и Турищев увидел мягкое свечение. Когда девушка отпустила инструмент, он попробовал струны — и раздался полный глубокий звук.

— Вот тебе и мистические е-ноты, — пробормотал Лука.

— Хорошо, тогда я сыграю, — он прокашлялся и сказал пошловатым говорком эстрадного конферансье:

— Выступает лауреат всероссийских и международных конкурсов… И прочая, прочая, прочая. Короче, я.

Трек: Yngwie Malmsteen — Sky Euphoria

Он выбрал вещь небольшую, негромкую и вполне соответствующую его текущему настроению. Когда он закончил, девушка была явно ошарашена.

— К-красиво!

Хотя Турищеву было не привыкать к женскому восхищению, в этот момент в нем екнуло что-то особенное. Все же его похвалила драконша, хоть и не совсем настоящая. Дракошечка. Это слово ему понравилось, и он решил его запомнить.

— Госп… Лука, а я знаю, что вам делать. Наш король любит привлекать всяких талантов и приглашает их во дворец. Причем именно завтра он будет на них смотреть! Приходите, вы ему понравитесь, вы такой талантливый! А все, кто ему нравится, живут здесь очень хорошо. Музыкантов, например, показывают на всю страну и даже за ее пределы…

— Ого, он что у вас, типа телевидение тут внедрил? Ну если он джап, то это даже не удивительно. А что, может действительно пойти? Одним прослушиванием больше, что такого?

В уме Турищева мелькнули неприятные сцены на лейблах звукозаписи, но он их сразу отогнал. В конце концов, если он имеет дело с японцем, то рецепт очень прост: любой японец теряет волю при звуках пауэр-метала!

Горничная встала.

— Я пойду, Лука, у меня есть еще работа… А вы пока спрячьтесь здесь. Если что, скажете, что вы иностранный военный, тут их много сегодня. Только… не попадайтесь на глаза старшей горничной, — на этих словах ее взгляд потемнел, — и главное, меня не выдавайте, а то мне… влетит…

— Что у тебя за старшая горничная такая, что ты ее так боишься? Настоящий дракон?

— В каком-то смысле да… Хотя она просто человек.

— Но ты же сильнее любого человека раз в десять… Что тебе мешает ей ответить?

— Вот это, Лука, — горничная показала себе на горло.

Турищев присмотрелся: то, что он сначала принял за ожерелье, было настоящим ошейником затейливой конструкции.

— Если я не буду ее слушаться, эта штука меня убьет. Я здесь рабыня, Лука. Разочарованы?

Он не нашелся, что ответить.

— Завтра я принесу вам завтрак и покажу, куда идти… господин Лука, — смиренным голосом произнесла горничная и скрылась за дверью.

Внутри Турищева бушевал возмущенный пролетарий из Колпино. Как? Почему? Какое такое рабство?! Этот их король действительно современный человек или какой-нибудь самурай из средневековья? Как вообще драконы… или же дракониды могут быть рабами? Драконы и свобода — синонимы! Свободу попуг… драконам!

Впрочем, эту загадку сегодня точно не решить, и Лука логично решил, что утро вечера мудренее. Засыпая, он понял, что совсем забыл спросить, как зовут девушку.

Как невежливо…

Трек: Concerto Moon — Until You Remember

Проснулся он непривычно рано. Так-то он привык спать до обеда и бороться с похмельем, а сейчас вот собрался, словно школьник на экзамен. Впрочем, в некотором смысле так и было.

В комнату неслышно скользнула горничная с завтраком на подносе. Она держалась скованно, и Турищев сразу понял, почему. Широкими шагами он пересек комнату и остановился вплотную перед девушкой. Хотел сначала взять ее за руку, да побоялся непредсказуемой реакции.

— Послушай, насчет того, что ты мне сказала вчера…

Она напряглась еще больше.

— Короче, мне наплевать, рабыня ты там или кто, ясно? И если ты меня еще раз назовешь господином, я тебя удушу быстрее твоего ошейника…

Сказал и удивился, чего это с ним? Что за пошловато-рыцарский тон?

Горничная усмехнулась.

— Ну это, положим, кое у кого руки коротки.

Но явно расслабилась.

— Кстати, как тебя зовут? Мое-то имя ты знаешь..

— Карла Вар… Теперь уже просто Карла…

— Карла? Удивительно. В моем мире тоже есть такое имя…

«Клара у Карла уперла кларнет… мда».

Девушка покраснела.

— Вот что, Лука, ешьте быстрее, и я вас провожу.

В зал, где проходил смотр талантов, она провела его крадучись и оглядываясь. Турищев снова задался вопросом, как должна выглядеть та старш… страшная горничная.

Перед тем, как запустить Луку в зал, Карла на всякий случай еще немного подзарядила его гитару.

Зал был полон разнообразных претендентов. Но после вчерашнего Турищев уже ничему не удивлялся. Он подумал, что легко вообразить, будто он снова попал на утренник в свой детский сад. Его самого вечно одевали клоуном, на что он обижался.

«Впрочем, — философски подумал он, оглядывая свою косуху, — разница невелика».

Явился король. И точно, это был молодой японец, возрастом вряд ли старше первых курсов колледжа. Одет вполне по-европейски, но здесь, очевидно, к этому привыкли.

Несколько утомленно уселся на трон посреди зала.

Ну да, типичный трудоголик. Круги под глазами. Как бы не иссекайнулся обратно от кароси. Кому тогда я тут буду нужен со своей гитарой…

Ладно, сейчас я тебя развлеку.

Когда настала его очередь, он не торопясь вышел вперед. Звезды не суетятся. Встав напротив трона, он тихо перебрал струны.

Король взглянул на него исподлобья и вдруг сделал движение головой и рукой.

«Ага, понял».

И Турищев начал играть. Медленная задумчивая композиция поплыла по залу.

Гитара это такая вещь… С непривычки может взять в плен не хуже этих ваших ошейников.

Лука понял, что обратил на себя внимание.

Юноша на троне вдруг как-то поник и отвернулся. К нему склонился его черноволосый сосед, стоявший у трона.

Турищев завершил выступление эффектной руладой и стал ждать вердикта. Но король опять не стал говорить сам, а что-то нашептал соседу. Тот кивнул и объявил:

— Вы приняты. В ближайшее время будьте готовы выступать с концертами.

Из эльфриденского дневника Луки Турищева

Трек: Yngwie Malmsteen’s Rising Force — Heaven Tonight

Что такое концерт симфо-пауэр метала?

Это не просто собрались и побренчали, это — не побоюсь этого слова — кулинарный шедевр, для которого нужно, как минимум, пять ингредиентов: 1) боевик с цепляющей мелодией и длинным гитарным запилом, который, кажется, исполняется прямо на нервах или, в худшем случае, на кишках; 2) вещь с лидирующими клавишами — предметом ненависти тупых дэтеров и трэшеров — словом, натуральных дятлов; 3) пробирающая до дрожи баллада, так чтобы навзрыд и на разрыв; 4) тяжелый мелодичный блюз 5) длинная композиция с меняющимся каждые две минуты темпом — и чтобы непременно про что-то эпичное, поэтому для краткости эта штука называется просто «эпик». Ну и в качестве десерта — вариации на классическую тему. Бах, Вивальди, Паганини — тройка гнедых, которая домчит куда угодно. Теперь все это смешиваем, расставляем и, когда заканчивается, — период!

Если публика приходит подготовленная, то можно стартовать прямо с боевика. Но здесь в Эльфридене они пока что сельские лошпеты, поэтому их надо изрядно разогреть, и начать следует как раз с клавиш.

Идеальный заход — Stratovarius — Black Diamond. Если их и этим не вскрыть, то я не знаю Арканзаса!

А вот как покажется мякотка, тут-то мы их и боевичком! Выбор богатый, но с учетом того, что им, кажется, хорошо заходит японский вектор, возьмем свежатины: Ave Mujica — KillKiss. Эта вещь высвободит их адреналин, я вам отвечаю.

Но нам нужны и иные эмоции. Чтобы пробрала слеза, чтобы каждый вспомнил свои утраченные иллюзии, первую любовь и все дела. Короче, я про балладу. К балладе надо подводить, и в этом качестве я не вижу лучшего средства, чем хорошая инструменталочка. Положимся на старую гвардию: неувядающий Yngwie Malmsteen — Majestic Blue либо Brothers.

Ну и собственно баллада. Хороших баллад, как известно, хоть мешком собирай, но не каждому они пойдут, как и гусарский мундир. У меня всегда был сексуальный баритон с хрипотцой, на который так хорошо клевали фанатки, поэтому мой первый выбор среди баллад этот: KenZiner — Like A Paradise.

Что касается эпика, то мы с Лехой-клавишником из Hic Sunt Dracones всегда любили на бис устроить гитарно-клавишные дуэли в этом: Time Requiem — Grand Opus. Ностальгия!

А если дойдет до вариации на тему классики, то я обычно играю Dark Moor — Vivaldi Winter.

В общем, меню-то я составил, но вот где мне было взять инструментов на всю эту беду — поначалу был без понятия. По счастью, местные магические ремесленники талантливые и переимчивые. Схему клавишных я им нарисовал, хоть и не слишком верил, что у них получится, но результат превзошел ожидания. При помощи магии и ядреной матери они соорудили хоть и не Ямаху или Корг, но вполне рабочую лошадь, которая заодно заменила ритм-секцию — чего я не умею, так это на ударных. Бас тоже сделали неплохой, благо что гитара для образца у меня есть, а разницу с басом я объяснил на пальцах. Короче, через неделю у меня все было, пара дней ушла на заготовки и записи — и концерт был объявлен.

Волновался, чего уж там. Симфо-пауэр мог этой средневековой публике просто не зайти, я даже сделал везде ритм-секцию помягче и акцент больше на клавишные, но все получилось как нельзя лучше.

Уже на Black Diamond я почувствовал мощную отдачу. То ли местные души хорошо резонируют с пауэром, то ли магическая основа инструментов помогла, но — понеслось! А когда дошло до баллады, то тут все и вовсе кончилось массовыми рыданиями. Жены ревели на плечах мужей, да и у тех глаза оказались на мокром месте, и они их тайком утирали рукавом… Короче, фурор был!

Про банкет после концерта в основном умолчу. Скажу только, что фанатки везде фанатки, пусть здесь они иногда и мохнатенькие. Еще подходила какая-то синеволосая красотка с двумя орудиями главного калибра, если вы понимаете, о чем я. Но самое главное — сюрприз! сюрприз! — у нее оказался мощный голос (хотя я все равно больше Тарью Турунен люблю). Я ей долго втирал про группы с женским вокалом и мы даже на пару сымпровизировали Nightwish — Sleeping Sun, но дальше дело не пошло. Мне кое-кто шепнул на ухо, чтобы я сдал назад, ибо эта ягодка не про меня в лесу выросла. Вот все достается жадным ояшикам! Несправедливо!

Трек: Nostradameus — Out of This World

А на следующий вечер меня неожиданно пригласили к королю. Он стоял спиной ко мне и глядел в окно. Не оборачиваясь и не здороваясь, произнес:

— Откуда вы?

— Из России, — просто ответил я.

— Я почему-то так и подумал.

Я усмехнулся.

— Ту мелодию, которую вы тогда передо мной играли… ее любил мой отец.

Вот как. Теперь понятна его реакция.

— Так-то я неплохо понимаю j-rock. Даже кое-кого из музыкантов лично знавал…

— Кого, например?

— Скажем, Миямото.

Сома переменился в лице и повернул его ко мне.

— Как? Миямото-сенсея? Лично? — я уловил в его голосе некую зависть.

— А что странного? Он приезжал к нам в Петербург, и не раз.

— Как же вам повезло знать его!

В его голосе было столько пиетета, что я проглотил ироническое замечание, которое было готово сорваться с моих губ. В самом деле, вряд ли он хотел бы знать про наши пьяные похождения.

— Расскажете мне… какой он?

— Послушайте, Сома, — ответил я. — Давайте я с вами по-простому. Свидетелей здесь нет. Для них вы король, но я-то знаю, что вы, скорей всего, обычный японский студент, которых в моем универе было десятки по обмену. Я вам расскажу про Миямото любые подробности, только давайте сядем да выпьем. Вы здесь уже наверняка научились гнать сакэ или что-то подобное.

Он помедлил, но кивнул.

— Справедливо.

Конечно, про любые подробности это я загнул. Я не стал, например, рассказывать, как держал Миямото над унитазом, пока он пытался блевать с перепою, издавая при этом рык раненой волчицы. И про то, как ему продали якобы тайные комментарии Рериха и Блаватской к «Письмам махатм», которые на самом написал студент-заочник философского факультета Вадик Финкель, я тоже умолчал. А вот все остальное — пожалуйста, разумеется, округляя в пользу Миямото. Тем временем мы продолжали прикладываться к бутылочке. Где-то после пятого шота Сома в смущении признался, что он большой поклонник синтетической ренессансной теории Миямото-сенсея, объединяющей идеи построения идеального государства Никколо Маккиавелли, натурфилософии Парацельса, магической эмпатии Марсилио Фичино, риторики Пико делла Мирандолы, оккультизма Агриппы Неттесгеймского…

Хто все эти люди, однако?

Он даже ходил на лекции Миямото, но так и не решился к нему подойти.

Сейчас он пытался мне объяснить основу его учения, но из-за сильного подпития получалось это сбивчиво.

Кончилось это тем, что мы от слов перешли к песням. Сначала это были любимые баллады его отца, потом вдарили по классике — Kōjō no Tsuki, Chidori No Kyoku...

Он пускал ностальгическую слезу. Говорил, что скучает по раменной рядом с домом, по дивану, на котором можно лежать с книжкой. Шептал, что ему надоели эти бесконечные бабы, что Лисии он говорит, что идет к Джуне, а Джуне, что к Лисии, а сам на чердак — и конспектировать, конспектировать…

Я его обнимал, утешая, и называл Сёмой. Наконец проводил до его спальни, напевая колыбельную Yuyake Koyake.

И уже перед самой дверью я вспомнил, что у меня есть ценный артефакт. Я достал из кармана листок со стихами Миямото и вручил его Сёме.

С каким же почтением он его принял! Даже уверял, что мы теперь друзья навек.

Утром я проснулся бароном.

Но надо сказать, что это был вовсе не сентиментальный жест. Несмотря на вечернее хныкание, днем Сёма был холодным и эффективным менеджером. Не знаю, в каких попугаях он измерял полезность моего музицирования, и, честно говоря, знать не хочу. Но то, что это давало эффект, совершенно точно, иначе бы меня не заставляли столько выступать и не засыпали баблом. Может быть, было что-то вроде ситуации в игре Civilization: больше культуры — счастливее подданные — лучше производительность труда.

В общем, заверте…

Трек: Dreamtale — Lady Dragon

Следующий месяц мне напомнил дни юности и вечный чёс с концертами по Ленобласти и Карелии. Я стал популярной фигурой, гораздо популярнее, чем был до релокации из России. Like a Paradise стала всеэльфриденским хитом. Ее играли и на свадьбах, и на похоронах, а моя эротическая хрипотца, с которой я исполнял эту балладу, превратилась в хроническую. Я оброс толпой фанаток всех рас и даже научился распознавать их разновидности ночью наощупь.

Однажды в хорошем настроении после концерта в обнимку с парой мохнатеньких подружек я брел коридором дворца и вдруг наткнулся… на дракошечку свою Карлу, которая пыталась незаметно проскользнуть мимо меня краем дорожки.

Я остановился, велел подружкам идти в комнату, а сам перегородил Карле путь:

— Привет, Карла! Давно не виделись!

Она посмотрела на меня одновременно искоса и откуда-то снизу и прошептала:

— Пропустили бы вы меня, господин… У этой рабыни полно работы…

— Ну ты чего, не узнала меня?

— Узнала, господин. Рада, что у вас все хорошо… Но такому благородному господину нечего якшаться с нижайшей рабыней, которой тем более за это влетит.

Меня как из душа окатило. А она, несмотря на самоуничижительный смысл ее слов, взглянула на меня так, что я понял: прилететь сейчас вполне может именно мне. Поэтому мне ничего не оставалось, как пропустить ее, чем она немедленно воспользовалась.

Вот и пойми их, баб, даже дракошек.

No woman no cry, как пел классик.

Стоит ли говорить, что после такого у меня уже ничего не стояло. Я отослал подружек восвояси и улегся на кровать.

Впрочем, поостыв и подумав, я устыдился.

Ты все-таки Дурищев, Турищев.

Или даже Мудищев. Эгоист паршивый.

Фактически она тебя выручила и спасла тогда. А ты за эти месяцы не то что не нашел на нее времени, но даже спасибо человеческого не сказал.

А ведь так хотел ее освободить!

Или нашего человека надо похвалить хотя бы за намерение?

Ну нет, товарищ Гоголь, мы пойдем другим путем. Я встал и заходил по комнате. Что бы такого предпринять, чтобы унять это жжение в груди?

Наконец меня осенило.

Следующий концерт был во дворце. Поскольку я был уже в статусе суперзвезды, народу собралось немеренно. Придворная братия вся была в наличии. А слуги — и она среди них — ютились где-то у задних дверей.

Я отыграл привычный сет, а затем объявил:

— А следующая, новая песня прозвучит как благодарность одному… хорошему человеку. Ну и извинение заодно.

Среди публики зашелестело, а я запел.

Хорошо, что здесь на каком языке ни говори, все само собой переводится на местный. Магия, так сказать, воздуха.

Lady Dragon doеsn't fly

Forеver she dreams a river full of tears and sorrow

Longing for never ending love

…………….

Lady Dragon doesn't fly

Almost lost her wing

By the evil king

Forever she cries a river full of tears and sorrow

Longing for never ending love

…………….

Надеюсь, Сёма не примет на свой счет слова насчет «злого короля». Парень-то он, в общем-то, неплохой…

А что же она?

Сначала стояла безучастно, будто ничего не слышала.

У меня все сжалось внутри.

Потом зашевелилась, отвела глазки в сторону.

Покраснела слегка.

Украдкой смахнула слезу.

Простила, не?

Скажите же, что простила, а?

Трек: At Vance — Princess Of The Night

— Лучок! — раздался рядом шелестящий шепот.

Турищев промычал что-то, но глаз не открыл.

— Лучо-ок! — повторил голос.

— Ну что такое? — Турищев продрал один глаз. — Ни свет ни заря, дракошечка!

Карла склонилась над ним.

— Ну не все же рок-звезды, — насмешливо произнесла она. — Кому-то надо и в помещениях прибираться.

Вот уже несколько дней подряд они просыпались рядом друг с другом. После того концерта Карла простила незадачливого рокера, в которого влюбилась еще с первой встречи. После этого они стали неумолимо сближаться, и, посопротивлявшись для приличия, крепость сдалась на милость победителя. Теперь они не только занимались любовью при любом удобном случае, но и вообще проводили вместе каждую свободную минуту.

— Опять на целый день? — тоном капризного ребенка спросил Турищев.

— Что поделать… — грустно ответила она и погладила его щеку. — Но если кое-кто будет хорошим терпеливым мальчиком, его ждет награда. Чего бы ты хотел?

— Тебя. Голую.

Она засмеялась.

— А сейчас я что, в шубе?

— Я имею в виду это, — он указал на ошейник, составлявший сейчас единственное убранство Карлы. — В этой штуке ты никогда не будешь достаточно голой для меня.

— Ты знаешь, что это не от меня зависит, — ровным голосом произнесла девушка, встала и начала одеваться.

— Знаю. Это зависит от меня, — произнес Турищев ей в спину.

— Не влезал бы ты в это, — заботливо предупредила Карла. — Только хуже сделаешь. Тем более я это полностью заслужила, — она завязала последние тесемки на униформе. — Давай радоваться сегодня и не думать, что будет завтра.

— Я хочу радоваться с тобой всегда.

— Дурищев.

— Дракиска.

— Кое-кто нарывается, — она без труда приподняла его вверх, поцеловала и аккуратно опустила обратно на кровать.

— До вечера, — последний взмах ее ладони он увидел, когда остальная ее часть исчезла за дверью.

Турищев вздохнул. Сегодня был День Икс.

Трек: Sonata Arctica — Wolf and Raven

После той памятной попойки король стал время от времени приглашать его к себе, и они проводили время за бухлом и разговорами о прежней жизни. Что-то вроде guilty pleasure для тех, кто днем старательно делает вид, что полностью доволен жизнью новой.

Сегодня как раз был такой день. Пятница.

Походы Турищева в королевские покои не остались незамеченными. Разумеется, ему стали приписывать невиданное политическое влияние. Кое-кто начал подходить с мелкими просьбишками. Турищев не отказывал, но, конечно, ничего непосредственно с Сомой не обсуждал. Если речь шла о чем-то действительно стоящем, он передавал сообщения премьер-министру или кому-то еще, кто мог помочь.

Что ж, сегодня он наконец поговорит и о своих делах. Конечно, Турищев уже много раз думал о том, как улучить нужный момент, какие подобрать аргументы, на какие точки нажать, но все казалось неубедительным. Он не дипломат и не ритор. Всего лишь музыкант. Но дальше тянуть было невыносимо.

Итак, где-то между пятой и шестой стопкой, когда первичный коммуникативный голод был утолен и повисла легкая пауза, Турищев негромко произнес:

— А ты бы освободил Карлу, Сёма…

Тот сразу посерьезнел.

— Она и так получила максимум милосердия. За ее художества ей следовало бы голову с плеч долой. Только ради Лисии я оставил ее в живых. Рискуя репутацией, — как бы отрезал он.

Но Турищев не собирался униматься.

— Знаешь, Сёма, я тут на досуге перечитал материалы про эту заварушку и… могу я говорить открыто?

Не дожидаясь разрешения, он продолжил.

— Меня поражает, как ты пытаешься проскользнуть между струек. Хочешь одновременно угодить всей этой компании с феодальными мозгами и при этом показать — только кому? — что ты человек с новой моралью. Как ты обошелся с членами семьи врагов народа… смотрите-ка — поубивал не до третьего колена, а всего лишь до второго. Как блааародно… Готов поспорить, твоим девушкам понравилось. Но это все еще убийство невинных… Мстительные законы остались… Ни два ни полтора.

— Вот так сразу старые законы не отменить…

— Для ортодоксов ты все равно уже бунтарь и еретик. И правда в том, что у тебя уже достаточно власти, чтобы избавиться от таких законов совсем. Чего ты испугался? А там же фактически дети. Девочки в шелковых платьях… Мальчики в бархатных камзольчиках… Тебе эти мальчики и девочки кровавые не снятся, не?

Сома вздрогнул.

— Я со своей совестью как-нибудь сам разберусь.

— Знаешь, я человек простой. Я знаю только, что никто не должен отвечать за то, чего не сделал. Или ты всерьез думаешь, к примеру, что Хиросима — справедливый кармический ответ за отряд 731?

Сома побагровел.

— Ну давай еще меня заткни… Знаешь что, с колокольни твоих женщин ты, конечно, великий гуманист… Ты вот велел Карле, чтобы она тебя убила, если ты впадешь в неистовство, верно? А по-моему, ты уже вполне наиграл на этот приз.

Казалось, Сома был потрясен этой несложной мыслью.

— Ладно, черт с ними, с кровавыми мальчиками. Насчет Карлы. Представь, Сома, что у тебя есть сестра. И вот она втюрилась бог знает в кого… например, в русского мафиози, который приехал из-за тридевять земель. Она говорит, какой он хороший, а два человека, которые для тебя важны… например, твой дед и… да пусть Миямото-сенсей — вполне логично утверждают, что этот прохвост — темная личность. Ты вот, кому поверишь, влюбленной дурочке или двум непререкаемым для тебя авторитетам? Ммм, только по чесноку?

Сома молчал. Турищев развел руками.

— Не говоря уже о том, что она попросту спасла твою шкуру.

— Я не могу прощать предательство. Иначе меня не поймут.

Турищев вздохнул.

— Снова здорово. Хочешь, историю расскажу? Поучительную.

Сома устало кивнул.

— Есть у меня знакомый депутат. Из коммерсов. И вот он чего-то там не поделил с бизнес-партнером и решил его убрать. Нанял киллера, все дела. Только вот неувязочка вышла. Киллер, вместо того чтобы сделать свое дело, все их переговоры записал и начал нашего депутата шантажировать. Но тот тоже не лыком шит. Подкупил местных полисов, и они изобразили дело так, что депутат-то наш договаривался с киллером под их контролем. В итоге киллер-неудачник сел, а депутат депутатствует до сих пор. И скажи теперь, если средней руки бандит додумался до такой схемы, что мешало тебе сделать то же самое с твоим умом и властью? Тебе даже подкупать никого не надо. Просто назвать того, того и того и сказать: все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему указанию и для блага государства? Да никто бы не вякнул по этому поводу!

— Ладно, не учи меня, как дела делать. У меня есть ответственность, а ты иди и тренькай на своей гитаре!

Но Турищева было уже не унять.

— Ну вот и цена твоему благородству! Кстати, что за приказ такой лицемерный: в случае чего убить тебя ценой жизни? Даже самураи, если им надо было сделать сеппуку, как-то сами обходились, не?

— Уйди, а то я за себя не отвечаю! — почти закричал Сома.

На следующий день Турищев давал концерт для офицерского корпуса. После обычного сета он обратился к зрителям:

— Сегодня специально для благородных защитников Эльфридена я хочу спеть старую военную песню из моего мира!

Турищев изобразил на своей гитаре четкий маршевый ритм и запел:

На границе тучи ходят хмуро,

Край суровый тишиной объят.

У высоких берегов Амура

Часовые Родины стоят…

А когда дошло до четверостишия:

Мчались танки, ветер поднимая,

Наступала грозная броня,

И летели наземь самураи

Под напором стали и огня! -

Турищев посмотрел прямо в глаза Соме.

Больше приглашения на вечерние посиделки он не получал.

Трек: Galneryus — Struggle For The Freedom Flag

Как-то вечером Карла задерживалась на работе, а Турищеву захотелось ее увидеть, просто невмоготу. Он отправился потихоньку в служебное крыло. До сих пор он сюда еще не забредал. Его дракошечка строго-настрого ему запретила туда соваться. Но вечер был субботний, Турищев по этому случаю слегонца принял на грудь, и границы запретного слегка стерлись.

Лучше бы он этого не делал.

Еще издалека, бредя в полумраке служебного коридора, Турищев услышал резковатый женский голос, доносившийся из-за приоткрытой двери — и оттуда же падал мутноватый свет.

Турищев осторожно подошел и заглянул внутрь. То, что он увидел, повергло его в шок. Посреди большого зала в две шеренги по стойке «смирно» выстроились королевские горничные. Между ними расхаживала невысокая синеволосая женщина… честно говоря, совершенно незапоминающегося вида. Она разглагольствовала во все горло в явно поучающем тоне. Суть ее речей была непонятна, но сцена отличалась предельной ясностью. Служебный разнос. Урок. В руке женщины то и дело мелькал длинный хлыст. Внезапно она велела одной из горничных выйти из строя и подойти к невысокому алтарю посреди комнаты. Намерения синеволосой никаких сомнений не вызывали. И тут с ужасом Турищев узнал в горничной, которую собирались наказывать, свою Карлу.

Экзекуция началась. Женщина знала свое ремесло и занималась им с явным удовольствием. Ее глаза сладострастно сверкали. Вообще вся сцена отличалась самой пошлой театральщиной.

Турищев подавил свой первый порыв вмешаться. Он был не настолько пьян, чтобы не понять, что это не решит ровным счетом ничего. Наказание горничной-рабыни никого не удивит. Старшая горничная в своем праве. Множество свидетелей, которые наверняка дадут показания не в его пользу. С учетом испорченных отношений с Сёмой, о которых пока никто, слава богу, не знал, огласка может иметь непредсказуемые последствия.

Решать надо было тихо, тайно и раз и навсегда. Турищев мысленно пожелал Карле выдержки и потихоньку ушел.

В тот же вечер он разыскал комнату старшей горничной и постучал.

Она была одна и удивленно воззрилась на королевского музыканта, явившегося невесть зачем.

— Здравствуйте, — сказал Турищев, — я староста Лука. Знаете ли вы, что истинное имя Бога — Иегова?

Не давая опомниться обалдевшей женщине, он потеснил ее внутрь и закрыл за собой дверь.

— Бог любит вас и просил вам передать, что ваша система менеджмента не годится ни к черту.

В тот же миг резкая боль обожгла его ребра. Одновременно Турищев с недоумением обнаружил, что чуть не кончил прямо в штаны. Это старшая горничная достала откуда-то свой хлыст и без всяких сомнений применила его. Выпад оказался, конечно, неожиданный, но Турищева, который провел детство в колпинских дворах, такой хохмой было не пронять.

— Кажется, кто-то не хочет принять божественную любовь, — он ухватил женщину за горло и существенно сдавил, одновременно отобрав и отбросив в сторону ее хлыст. Затем он протащил ее по комнате. Она отбивалась и сопротивлялась, но силы были неравны.

Турищев сел на низенький диван и разложил старшую горничную у себя на коленях. Юбку — так уж и быть — целомудренно задирать не стал.

— Так вот, возвращаясь к менеджменту. Существует много гораздо более современных и эффективных методов управления трудовым коллективом.

Он нанес шлепок ладонью по ее заднице.

— Тимбилдинг.

Еще один шлепок.

— Деловые игры.

Еще шлепок.

— Фасилитационные сессии.

Шлепок.

— Мозговые штурмы.

Шлепок.

— Наконец, спортивные игры.

Вскоре он почувствовал изменения в поведении женщины. Не зря говорят, что садисты часто внутри не прочь перейти на противоположную сторону.

— Кажется, кому-то начинает нравиться… угумс… Да, еще одно. БДСМ — это отношения взрослых людей, построенные на доверии и согласии. Взаимном. Никогда не работают в одну сторону, ясно? Можешь считать, это мое тебе откровение от Луки. А если тебе неймется, предложи побаловаться своему вкусному толстячку. Что-то мне подсказывает, что он будет не против.

Он отпустил старшую горничную. Та злобно смотрела исподлобья.

Турищев подобрал хлыст.

— Эту штуку я приберу, нечего ей тут валяться. А если я еще раз увижу у тебя в руках что-то подобное, оно окажется там, куда никогда не достигают лучи солнца…

И уже от двери эффектно закончил:

— А теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь!

Из эльфриденского дневника Луки Турищева

Трек: Kapel Maister — Immortal Kiss

То, что я сделал, — заплатка. Заглушка, которая держится на блефе и честном слове. Она рано или поздно вылетит. И скорее рано, чем поздно. Прореху надо заделать напрочь.

Поэтому я записался на официальную аудиенцию у короля.

Я начал не с того.

Зашел не в ту дверь.

Я предположил, что действующего правителя волнуют моральные дилеммы. Совсем нет. Его интересует выгода.

Король принял меня не в официальном зале, а наедине в кабинете. Видимо, все же опасался, что я ляпну что-нибудь не то. Что ж, не будем его разочаровывать.

Он сидел в одиночестве в кресле, но несколько напряженно, словно на унитазе.

— Твоё велико Сёма, прости мою душу грешную. Никто не совершенен.

Он сделал вялый жест рукой.

— Чезаре Борджиа, которым так восхищался твой Макиавелли, был банальным отравителем и сестро… любом. Миямото-сенсей, которого боготворишь ты, просто работает на бизнес собственного дяди. А я вспылил. Был неправ. Раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить… Кстати, у меня есть предложение…

Он посмотрел вопросительно.

— Давай поступим, как велит век-волкодав… И пусть никто не уйдет обиженным. Продай мне Карлу.

Не волнуйся, я предложу хорошую цену. Например, ближайший год буду играть бесплатно, а вся выручка пойдет в твою казну. Ну, за вычетом мелочи на поддержание штанов. Мало?

Я снял с руки «Ролекс».

— Вот возьми котлы. Как зачем? Твои мастера так талантливы. Понаделаешь магических копий, будешь продавать только аристократам, и они еще будут хвастаться, кто из них заплатил дороже…

Твой приказ? Ну, извини-подвинься. Ты всерьез полагаешь, что можешь сделать что-нибудь настолько худое, что превысит лимит терпения этого мира? Ядерную войну? Запала не хватит. Геноцид эльфов? Не смеши. Все остальное воспримут просто как экзотическую форму гуманизма, не более. Тебя ждет счастливая старость в окружении твоего гарема и детишек.

Через полчаса мы заключили прекрасную сделку. Скрепили магический контракт, и я покинул Сёму навсегда.

Хорошие новости надо сообщать сразу, я считаю.

Я нашел Карлу на кухне за помывкой посуды. Не обращая внимания на вьющихся вокруг остальных служанок, подошел к ней сзади и обнял под возбужденный шепоток окружающих. Затем развернул ее к себе лицом, поцеловал и протянул руку к ошейнику. Щёлк!

— Что, почему?

— Потому, что могу, дракошечка.

Восстань, дщерь.

Талифа, куми.

Посуду уже можно не домывать.

— Ты будешь меня ждать?

— Надеюсь, ты меня найдешь…

Уже через час я был далеко-далеко и от дворца, и от столицы.

Взвейтеся, кони, и несите меня с этого света!

Вы не находите, что женитьба принца на бывшей девице в беде — пошлейший сюжет? Если ты спас девицу от дракона… хорошо, на этот раз — дракона от девицы — с какого перепугу она должна из благодарности выходить за тебя замуж? Месси имеет право на кубок и золотую медаль, но ему не придет в голову требовать самую красивую девственницу на стадионе.

К этой аудиенции я готовился заранее, и мне есть куда податься.

Там меня уже ждет дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что я немедленно встречу рассвет. В дорогу, в дорогу! Давно, усталый раб, замыслил я побег в обитель дальную трудов и чистых нег…

Эпилог

Трек: Stratovarius — Forever

На отрогах гор есть небольшой дом. Его не найдешь, если пропустишь малозаметный поворот. Заметить его можно лишь по небольшой табличке с надписью Hic Sunt Dracones, которую увидишь, только если тщательно приглядишься. В любом случае теперь это обозначение не лакун на карте, а конкретной точки в пространстве.

Здесь Турищев преодолел себя, страдающего; сюда, на гору, отнес свой собственный прах и обрел более светлое пламя.

Удивительным образом местный климат напоминает питерский, и это служит большим утешением.

Вы спросите, а как же сделка? Но Турищев всего лишь обещал отдавать прибыль с концертов, давать же их он не обязался. Ничего, юный якудза в Эльфридене заработает свое на продаже поддельных ролексов. Жаль, не подсказал ему плодотворную идею насчет желтых и малиновых штанов.

В хорошую погоду Турищев выходит погулять на горные перевалы, и в эти дни случайные прохожие могли бы увидеть зарево его молитв (шутка).

В плохую погоду он сидит дома, растопив камин, и с надеждой прислушивается, не раздастся ли стук в дверь. Он верит, что однажды так оно и будет. И тогда наверняка…

Засыпет снег дороги,

Завалит скаты крыш,

Пойду размять я ноги:

За дверью ты стоишь.

Блестят твои доспехи

И влажны два крыла,

Тебе скажу со смехом:

«Ты все ж меня нашла».

Ты борешься с волненьем,

А я стою как столб,

Шепнешь через мгновенье:

«Лука, ты долбоёб!»

Сюда не водят карты,

Но, видно, через тьму

Ты шла ко мне со старта

По сердцу моему.

Посмотришь ты знакомо:

Да, это все не сон.

Входи ж и будь как дома,

Любимый мой дракон.

Эпилог после эпилога

Так уж вышло, что я наконец добрался до завершения оригинальной истории. Спору нет, моя любимица получила-таки свой заслуженный хэппи-энд. Однако ложечки нашлись, а осадочек и вопросики остались.

Поэтому вот вам добавка.

Трек: Yngwie Malmsteen — Forever One (в двух вариациях)

Королева была в восхищении.

А еще она нечеловечески устала. От всего: праздничной суеты, всеобщего внимания, навалившегося на нее, словно внезапно выпавший снег.

Ее юный новоиспеченный муж, пьяный от счастья, наоборот, купался в этой стихии, словно в волнах теплого моря.

Она выдерживала, сколько могла, изо всех сил стараясь соответствовать роли королевы на ее собственной свадьбе, но когда гости, пресыщенные вином и танцами, начали разбредаться по углам, разбиваясь на группки, она все же улизнула. Разумеется, своего супруга она предупредила. Но он хороший мальчик, понял бы и так. Тем более с его даром предвидения.

Она шла по темным коридорам, каждый угол которых знала наизусть. Здесь последние 15 лет она проходила сотни и тысячи раз, никем не замечаемая, с очередной стопкой белья. И столько же раз примерно она повторяла себе: «Я все потеряла. Я сама виновата». И вот сегодня она обрела столько внимания и славы, сколько не получала за эти 15 лет… нет, за всю свою жизнь.

А еще моральное возмещение за все, что она вытерпела. Наверное.

Была ли она сейчас счастлива? Конечно. Надо только хорошенько выспаться, чтобы прочувствовать это полностью.

Но что совершенно точно: предательский голос, который все эти годы нашептывал ей слова отчаяния, наконец замолчал. Наконец.

Королева зашла в свои покои… Хотя нет, все еще в свою старую укромную комнату горничной-рабыни, где никто сейчас не додумался бы ее искать. Скинула праздничные туфли и, с усталым блаженством подгибая пальцы ног, упала спиной на знакомую кровать.

Тут же от стены отделилась тень.

Королева, расслабленность которой как рукой сняло, вскочила, инстинктивно принимая боевую позу, однако тень неожиданно приобрела неуловимо знакомые очертания, а тихий голос произнес:

— Только не убивай меня сразу, дракошечка. Дай слово молвить.

Последний оборот речи ей был незнаком, в отличие от того, кто его произнес.

— Лука...

— Я. Сейчас самое время спросить: «Где ты был все эти годы, подлец?»

— Где ты был все эти годы, Дурищев? — спросила она так быстро, так что Лука не успел понять, в шутку это или всерьез.

Он решил, что безопаснее принять это за шутку, и ответил:

— Я пытался найти ту, кто сравнится с тобой, и у меня не выш…

На этом месте она бросила в него подушкой — и попала.

— Между прочим, я следила за тобой, насколько могла. Думаешь, твой псевдоним, под которым ты выступал, способен меня обмануть?

— Вот как? И все же ты так и не приехала…

— Нашел где ждать дракониду — в снежном ущелье. А ты подумал, что будет со мной в этаком холоде?

— Так дело в этом?

— Конечно, нет. Я тогда была бы согласна даже замерзнуть на пару с тобой…

— Тогда почему?

— Лисия… и чувство вины — две гирьки, способные задержать кого угодно. А вскоре король придрался к тому, что ты сбежал, разорвал договор и вернул мне ошейник.

— Кхм… Сёма… он всегда был скорее бухгалтером, чем королем, дай ему бог здоровья. Бухгалтером, который начитался Макиавелли и вообразил, что способен стать Чезаре Борджиа. Но надо признать, что в итоге у него… получилось. Хотя с тобой он все равно поступил по-свински… И даже не возражай.

— Не буду. Пусть его судят небеса и история. Как и меня, хотя на его фоне я незаметная песчинка.

— Уже нет, — усмехнулся он, — ты заполучила его сына и, значит, твой статус теперь выше его. И кто знает, что тебе суждено еще совершить.

— К твоему сведению, я его действительно люблю.

— Конечно, да, не сердись. Уж ты бы не стала заниматься бухгалтерскими расчетами. Постарайся… чтобы он стал… нет, не более выдающимся, а лучшим.

— Постараюсь. Но хватит о королевстве, давай о тебе.

— Ну раз ты знакома с моим гастрольным графиком, то тебе почти все известно. Пять лет я ждал тебя в своем снежном логове, пока не понял, что не дождусь. И тогда спустился с гор к людям. Вот практически и все.

— Хорошенькое все. Твое выдуманное имя гремит. Хотя ты стал играть другую музыку.

— Да, я взялся за блюз. Это тоже такая музыка с моей родины. Говорят, что блюз — это когда хорошему человеку грустно.

Королева усмехнулась.

— Ну, поклонниц у тебя хоть отбавляй по всему королевству. Есть кому скрасить твою грусть.

— О, кажется, королева дракошечка ревнует?

— Сейчас получишь. Ты знаешь, рука у меня тяжелая.

— Знаю, знаю, — ответил он с ностальгическим вздохом.

— Кстати, не нашел случаем никого… для утешения?

— Как я уже говорил, с тобой не сравнится никто. К тому же ты же знаешь, что люди стареют быстрее вас, драконидов. Я почти рад, что мы разговариваем в темноте, и ты меня не видишь. Хотя сама не изменилась ничуть, это даже сейчас ясно.

— Не прибедняйся. Времени прошло не так уж много, и я уверена, что ты еще ого-го.

— На мои седые пряди налетают только… ночные бабочки в общем, — пробормотал он.

Королева не поняла, причем здесь бабочки.

— Это из моего нового блюза, — пояснил Лука.

— Сыграешь что-нибудь мне?

— Разумеется. Для этого и прибыл на свадьбу. Хотя и без приглашения. Знаешь, у нас есть песня, как королева полюбила шута, а король узнал и убил обоих.

— Для свадьбы это мало подходит.

— К тому же мы оба выжили. Значит, эту песню я тебе петь не буду. Спою другую.

Лука вытащил гитару, стал перебирать струны и запел вполголоса. Когда он умолк, Карла, тихо смахнув слезу, пробормотала:

— Это тоже не слишком радостно.

— Зато философски. В конце концов, каждый по-своему одинок, и почти у каждого есть тот, кто достоин, чтобы его имя пели ангелы.

— Мое имя поешь только ты, хотя подозреваю, что ты далеко не ангел.

— Грешен. Однако это не исключает того, что за тобой присматривает минимум крылатый взвод, ибо кто еще мог вытянуть тебя от горничной-рабыни до королевы.

— И все же иногда мне кажется, что я была предназначена для большего… Я будто несла на голове красивый сосуд, чем-то наполненный. Сосуд сорвался с головы, упал и разбился вдребезги. Поди, узнай теперь, что в нем было…

— Небось говоришь из своего опыта, дракошечка. Сколько ты посуды побила, ммм? — Лука неловко попытался разбавить горечь фразы Карлы.

— Много, — просто признала она. — Иногда я фантазирую, что мою жизнь просто кто-то придумал, и поэтому что бы я ни делала, все бы свелось к одному и тому же. Так легче.

— Хмм, а если бы и вправду было так? Что бы ты сказала неизвестному автору?

— Что бы сказала? — она задумалась на несколько мгновений. — Пожалуй, вот это… Уважаемый автор! Верю, что у вас были насчет меня грандиозные планы. Простите, что не оправдала ваши надеж…

— Не, не, не, — замахал руками Лука. — Так не пойдет.

Карла с недоумением посмотрела на него.

— Если бы действительно тебя прописал автор, то за твои неудачи отвечал бы он сам. Это его косяк, что он наделил тебя слишком многим, а потом разом все отнял и больше не вернул.

Королева молчала.

— Давай я попробую? Ведь раз ты вымышленный персонаж, то я тем более. Думаю, мне тоже есть что сказать…

— Ну, попробуй, сочинитель!

Лука прокашлялся.

— Дор… Уваж… Короче, вот что, брателло автор. Спасибо, что сделал меня знаменитым. Исполнил мечту, хотя и не в Питере, а в каком-то странном мире. Спасибо, что показал мне драконов. И одного самого лучшего… Не совсем дракона, но все равно лучшего…

Карла ткнула его пальцем в бок.

— Жаль, что ты не дал мне быть с той, кого я люблю. Хотя нагрузил надеждами на этот счет. И за это я тебя, гада, не прощу… Впрочем, логику твою понимаю. Все и сразу иметь скучно. Это бывает только в плохих романах. В хороших надо заплатить цену. Например, отдать любовь за славу… Хотя сейчас я бы сделал наоборот… Ну я так-то не торгуюсь, не подумай. Многим персонажам и того не достается… Короче, было в основном здорово. Но дальше, извини, я сам, хорошо?

Повисла короткая пауза.

— Как-то так, — снова заговорил он. — Давай попробуй. Не как горничная, а как королева. Как воин наконец. Вон твоя подружка Лисия говорит, что ты прямолинейная. Ей бы самой, правда, не мешало бы чуть-чуть этой прямолинейности в плане дружеской поддержки тебя… И не смотри на меня так! Она твоя подружка, а не моя, так что говорю, что думаю. И ты скажи…

Карла на этот раз задумалась более глубоко.

— Ну что ж… неведомый автор… Ты словно мой отец, который заставил меня поверить, что у меня есть воинские доблести, прямодушный характер, сердце, которое умеет любить и дружить… Дал надежду, что я предназначена для великой цели. Даже в ошейнике с тем странным приказом… А потом взял и исчез. Все мои надежды полопались, как мыльные пузыри, и я долгие годы прозанималась… неизвестно чем… И вот в конце ты вдруг снова явился как ни в чем не бывало с огромным тортом. Торт, не спорю, отличный и редкостный… И сладкий. Но…

Она помолчала, явно стараясь проглотить комок в горле.

— В общем, я ожидала от тебя больше, неведомый автор. И теперь постараюсь обойтись без твоего участия…

Лука подошел и обнял ее.

— Как говорилось в одном произведении из моего мира: «Какое главное событие в моей жизни? — Оно впереди!».

Они стояли так довольно долго. Потом разговаривали. Потом Лука что-то играл и что-то пел. И только когда осторожный луч рассветного солнца забрался в скромную спальню бывшей горничной, он не застал там уже никого.

Потому что наши герои выбрались из-под назойливой опеки авторов и дальше свой путь определят уже сами. Удачи им в этом!

Но человек не погасил

До утра свеч… И струны пели…

Лишь солнце их нашло без сил

На черном бархате постели.