Hic Sunt Dracones (гет)

Трек: Dark Moor — Somewhere in my Dreams

Лука Турищев любил в жизни две вещи: рок-н-ролл и драконов. Первый благодаря папе, басисту второразрядной питерской группы, а вторых — из-за попавшейся ему в третьем классе средневековой карты мира, где в стороне от мелко намалеванных названий европейских феодальных деспотий широко и вольно раскинулась в пустом пространстве карты надпись Hic Sunt Dracones. Детское воображение живо представило Луке обширные снежные пространства, обитаемые прекрасными и грозными существами.

Но уже в средней школе на первом же уроке географии добрейший учитель Карл Касторович Волков объяснил мальчику, что в местах, где он надеялся отыскать живых драконов, найти можно разве что мамонтов, да и то, увы, мертвых. Разочарованию юного Луки не было предела, однако любовь к драконам осталась навсегда. А совместить две своих любви Лука мог только одним способом: играя рок, — точнее симфо-пауэр металл, где драконью тематику можно было эксплуатировать беспредельно, совершенно не страдая от обвинений в самоповторах.

К 30 годам Лука Турищев стал местночтимой звездой, возглавляя группу, которой он, не мудрствуя лукаво, присвоил название, повторяющее пресловутую надпись на древних картах. Три альбома группы (конечно, альбом в данном случае звучит слишком громко, ибо представляли они собой три набора композиций, которые ни один лейбл не заинтересовали (пока!)) носили названия: Ancient Draconian Wisdom, Wrath of Northern Dragon и Symphony of Flying Dragons. Комментариев, кажется, тут не требуется.

За спиной Турищева был быстрый и нелепый брак, несколько тысяч преданных фанатов и, разумеется, фанаток (последнее он втайне считал наиболее существенным личным достижением, несказанно обогатившим его духовный и сексуальный опыт), а также — репутация. Которая позволяла ему время от времени дать концерт или получать приглашения скрасить своим присутствием торжественное мероприятие, затеянное его слушателем, выбившимся в люди.

Трек: Stratovarius — Years Go By

Тот июньский вечер Лука Турищев проводил в Сосновке — небольшом поместье питерского бизнесмена и по совместительству бывшего солиста группы The Pale Devil, игравшей прогрессивный дум-метал в том же рок-клубе, что и Турищев. Солист сумел вовремя завязать и с подачи своего папаши занялся импортом-экспортом, в чем преуспел настолько, что выкупил старую дворянскую усадьбу, и ему даже хватило денег на ее ремонт. Теперь в своей новой обители он собирался праздновать свадьбу с дочкой делового партнера папаши, а в качестве музыкального сопровождения пригласил своих бывших корешей по рок-клубу. Откликнулись не все: обслуживать барыгу, хоть и бывшего рокера, кое-кому было западло, однако Турищеву, во-первых, было пофиг, а во-вторых, нужда в бабле зашкаливала. Он надел свою лучшую концертную косуху, которая из-за количества заклепок в солнечные дни сияла, как доспехи, забросил за спину верный Fender Stratocaster — и отправился в славный поход.

Правда, уже по пути он успел изрядно нарезаться, да так, что по прибытии в Сосновку его отправили в одну из многочисленных спален проспаться, благо что свадьба была широкой, и выступить Турищев мог и назавтра. Вечером к нему явился несколько смущенный хозяин дома.

— Слушай, Дурищев, ты знаешь, как я тебя уважаю.

— Отсоси, — мрачно и похмельно ответил тот.

— Я серьезно.

— Ладно, говори, чего надо.

— Короче, я тут песню написал…

— Песню? Я думал, ты теперь только письма в защиту традиционных ценностей пишешь.

За хозяином, который справедливо полагал, что русскому бизнесмену с государством ссориться не нужно, водился и такой грех. Он смутился еще больше.

— Ну че ты, не понимаешь, что ли.

— Да насрать мне, в общем-то.

— Короче, я написал песню, — хозяин протянул Турищеву листки, на которых виднелись нотная запись и текст.

Музыку Турищев оценил сразу: два прихлопа, три притопа. Впрочем, хозяин дома и в лучшие годы композиторствовал с грехом пополам. А вот текст был непонятен.

— Это че за белиберда?

— Не белиберда, а японский в романизированной записи. Миямото прислал.

Миямото был лидером японской группы Versailles Villains, который однажды приехал в Россию за духовным просвещением. Правда, вместо просвещения его нагрели концертные менеджеры да еще как-то дали люлей темной ночью в районе метро "Проспект Просвещения", но он уехал крайне довольный. Свои злоключения он назвал испытаниями на пути истинного самурая духа и потом еще не раз наведывался в Питер подзарядиться местной духовностью. То ли от этой зарядки, то ли от общей просветленности он постепенно впал в религиозный экстаз и основал секту, проповедующую множественность параллельных миров. Все свои деньги он вкладывал в археологические изыскания, ища древние манускрипты, подтверждающие их догмы.

— Миямото? Он еще там не совсем сбрендил?

— Здоровых нет, есть недообследованные, — философски заметил хозяин дома. — А вот что совершенно точно, так это то, что дядя Миямото крупная шишка в фирме, с которой мы ведем дела.

— Мне-то что с того, — буркнул Турищев.

— Ты послушай. Мы ее здесь споем. Вернее, ты споешь. Мне нельзя портить репутацию, да и светиться лишний раз. Сделаем запись выступления. Успех будет бешеный, я обещаю. Людей хлопать и орать я нанял. Запись пошлем Миямото, а он растает и поговорит с дядей. У нас крупный контракт на мази.

Мозг Турищева работал туго, но уже все сообразил. Сейчас главное было не продешевить.

— Ты понимаешь, что это халтура? Что ребята смеяться будут? — высокомерно произнес он.

Хозяин наклонился и прошептал на ухо Луки настолько соблазнительную цифру, что его высокомерие сняло как рукой. Конечно, он еще поиграл лицом, но лед уже тронулся.

Ударили по рукам.

— Аванс! — потребовал Лука.

— Ты мне что, не веришь?

— Не то чтобы не верю. Но с авансом как-то спокойнее, — веско заметил Турищев.

— Денег нет, Дурищев, но ты там держись. И не пей много, завтра тебе надо быть в форме, — с этими словами хозяин снял с руки золотой «Ролекс» и протянул Луке.

Тот солидно кивнул и через минуту остался в комнате один, но с нотами и текстом.

Довольно помацав «Ролекс», Турищев принялся разбираться с задачей. Пробренчав несколько аккордов, он убедился в том, что музыкальная часть совсем нетрудна.

Остался текст. Тут было хуже. Несмотря на то, что ударения были проставлены, запомнить японскую тарабарщину с первого раза было явно невозможно.

«Зря я не спросил, про что здесь, — с досадой подумал Турищев, — вдруг там пропаганда ЛГБТ или, чего хуже, 282. С джапов станется и то, и другое… Ничего, завтра забью в Гугл…»

Повторив текст раза три, Турищев вдруг остро захотел вздремнуть и, закрыв глаза, откинулся на подушку.

Трек: Versailles — Aristocrat’s Symphony

— Господин! — послышалось Турищеву спросонья. Он недовольно повел носом, но глаз не открыл.

— Господин! — повторили настойчиво.

Турищев продрал один глаз. Время было неопределенное, какое в Питере может быть и с утра, и вечером.

«Надеюсь, не проспал», — подумал Турищев и тут заметил фигуру, склонившуюся над ним.

Фигуру, надо сказать, необычную.

Это была красивая красноволосая девица в костюме горничной, обрезанном снизу по самое не балуйся. Но не это поразило Турищева. Мало ли он видел девиц разных расцветок и даже вовсе без одежды… За плечами девицы явственно проглядывали два широких крыла, а из головы торчали рога.

«Что за гребаный косплей?» — промелькнуло в голове.

— Ты из эскорта, что ли? — пробормотал Турищев.

Одержимость Турищева драконами была общеизвестна. Девицу вполне мог подослать кто-то из парней, а то и сам хозяин дома в качестве дополнительного, так сказать, аванса. Кстати, их вполне сейчас могли и снимать на камеру.

— Я не понимаю, господин, — ответила горничная в явном смущении.

На Турищева нахлынула волна дурноты.

— Воды, — тихо потребовал он.

Горничная отошла на минуту и вернулась со стаканом несколько необычной формы. Турищев припал к источнику влаги, и ему слегка полегчало. Все это время он рассматривал девицу и дивился ладному покрою ее костюма. Протянув руку, он взялся за ее крыло и спросил:

— Это из пластика?

…И немедленно потерял сознание…

В следующий раз он открыл глаза с еще большим трудом. Девица склонилась над ним в явной тревоге:

— П-простите, господин! — в ужасе, как показалось Турищеву, сказала она.

— Что случилось? — слабо поинтересовался он.

— Это само как-то вышло, — продолжала она. — Случайно. Т-только не говорите старшей горничной, — в этот момент Турищев готов был поклясться, что ужас в ее глазах был неподдельный.

Красивая покрасневшая девица с явно виноватым выражением лица. Кто бы не растаял от этого вида?

— Ладно, чего уж там, — промолвил Турищев благородно.

— Я сделаю все, что угодно, — продолжала она.

— А ты точно не из эскорта? — спросил он.

— Нет, — она замотала головой. — Последний раз я была в эскорте очень давно. Еще при прежнем короле.

Блин, все-таки косплеерша. И кажется, у нее не все дома.

Внезапно Турищев понял, что проголодался.

— Слушай, а едой тут нельзя разжиться?

Горничная внезапно заторопилась.

— Сейчас принесу, господин, — и с этими словами она исчезла за дверью.

«Заладила с этими “господинами”. Наверное, кто-то ее снял прямо на каком-нибудь фестивале, и она еще не вышла из роли».

Вскоре она вернулась с подносом еды. Поставив его на столик у кровати, она поклонилась и произнесла:

— Если господин приехал для участия в совещании, то оно будет через час в третьем зале.

— Ага, — легкомысленно сказал он и склонился над едой.

— Что-нибудь еще, господин?

— Ничего, спасибо, — и видя, что девица мнется, Турищев добавил:

— Не скажу я твоей старшей горничной, не волнуйся.

Горничная с видимым облегчением поклонилась и ушла.

«Ишь ты, отыгрывает на всю катушку!»

Трек: Sonata Arctica — Black Sheep

Насытившись немного непривычной, но вполне вкусной пищей, Турищев подошел к окну.

Тут он почувствовал себя немного странно.

«Кажется, усадьба была несколько меньше. И я точно был на втором этаже».

Впрочем, чего спьяну не померещится.

Через некоторое время Турищев почувствовал, что часть содержимого его организма требует естественного выхода наружу. В комнате туалета не оказалось.

«Странно, вроде бы был».

Турищев осторожно открыл дверь в пустой коридор. Длиннющий.

«Что-то здесь не так».

Надо было спросить горничную.

Постаравшись запомнить расположение своей комнаты, Турищев осторожно двинулся по коридору. Мда, нехреновый дворец обломился этому барыге. А ведь раньше только и делал, что позорил дум-металл.

Признаков туалета не было. Наконец Турищев открыл дверь наудачу и…

Попал в здоровенную комнату, наполненную людьми.

И если бы только людьми.

Все присутствующие были разодеты в какую-то военизированную форму неопределенной принадлежности. Причем кроме людей присутствовали лица… или морды всевозможных зверей и даже вроде бы гибридов.

И самое главное — с ужасом осознал Турищев — это были не маски. Не бывает масок с таким живым выражением. Взгляды присутствующих обратились на Турищева с явным неодобрением.

Откуда-то со дна сознания всплыло школьное:

…за столом

Сидят чудовища кругом:

Один в рогах с собачьей мордой,

Другой с петушьей головой,

Здесь ведьма с козьей бородой…

Некоторые сделали по направлению к Турищеву пару явно недружелюбных шагов. Кое-кто взялся за оружие…

«Это уже ни хрена не Канзас, Тотошка», — отчаянно мелькнуло в голове, и вдруг над ухом раздался знакомый голос:

— Господин ошибся дверью. Я провожу вас куда надо…

Да это же знакомая красноволосая горничная. Двигаясь прямо на него, она вытеснила Турищева из зала. Закрыв дверь, она взяла его за руку и повела, как ребенка. Лука находился в шоке и не сопротивлялся.

Через минуту они оказались в его комнате.

Горничная усадила Турищева на кровать и внимательно посмотрела на него.

— Где я? — только и сумел выдавить из себя он.

— В королевстве Эльфриден, господин, — ответила горничная и, помолчав, добавила:

— Вы из того же мира, что и наш король?