Рубиновые джунгли (джен)

Морнхейвен — месте, где кипела жизнь: люди сновали туда‑сюда, машины гудели, светофоры мигали в такт городской суете. Город процветал, но не для всех. Здесь, среди сверкающих небоскрёбов и модных кафе, соседствовали бедные районы с трущобами, а улицы делили между собой банды и группировки.

В одном из таких районов, в семье, где денег хватало лишь на оплату коммуналки, еды и жилья, родился Джоэль Джоли — второй ребёнок, младше своего брата Рибэля Джоли на три года.

Мать бросила их почти сразу после рождения Джоэля. Никто особенно не горевал — её присутствие и так было призрачным. Отец же, несмотря на бедность, оказался человеком добрым и заботливым. Он работал на четырёх работах, редко бывал дома, но каждую копейку откладывал для сыновей. Иногда, если удавалось поймать скидку или наступал день рождения, водил их в кино или зоопарк. Школьные принадлежности и вещи первой необходимости тоже покупал — пусть и подержанные, но зато с любовью.

Так они и жили 17 лет, пока отцу не предложили неплохое место в другом городе. Он уехал, оставив Джоэля и Рибэля одних — впрочем, они уже давно привыкли к самостоятельности: отец всегда пропадал на работе допоздна, а когда возвращался, сразу ложился спать.

Однажды Джоэль возвращался домой после школы и подработки курьером. День выдался тяжёлым: он развозил посылки по всему городу, в том числе и в опасные районы, где его пару раз пытались ограбить. Но он ловко уворачивался от неприятностей, вспоминая уроки брата — Рибэль учил его драться и быстро бегать.

Джоэль мечтал поскорее увидеть брата, поделиться новостями: сегодня ему удалось сэкономить на проезде и купить два дешёвых пирожка с картошкой — один для себя, другой для Рибэля. Он представлял, как они сядут на старый диван, будут есть и смеяться над какой‑нибудь глупостью.

Дом встретил его тишиной. Слишком тихой.

Джоэль замер на пороге. В коридоре на полу лежал Рибэль — в луже крови, которая сочилась изо рта.

— Рибэль! — Джоэль бросился к брату, трясущимися руками достал телефон и набрал скорую.

«Ожидание превысит час», — равнодушно ответили на том конце провода.

Часа не было.

Джоэль взвалил брата на спину, схватил старый велосипед и помчался в больницу. По дороге голова кружилась, тело обжигало жаром, но он не обращал внимания — все мысли были только о брате. Он шептал, задыхаясь:

— Держись, Рибэль, держись… Мы почти на месте…

Когда он ворвался в приёмный покой, еле стоя на ногах, то упал прямо перед стойкой регистрации и потерял сознание.

Очнулся Джоэль уже в палате. Едва поднявшись, он бросился искать медперсонал.

Врач отвёл его к палате интенсивной терапии. Через стекло Джоэль увидел Рибэля — опутанного проводами и трубками, подключённого к аппаратам.

— Ваш брат в коме, — тихо сказал врач. — Ему требуется постоянный уход и наблюдение. Это стоит немалых денег.

Джоэль сжал кулаки.

— Сколько? — хрипло спросил он.

— Минимум 50 000 в неделю. И это только на поддержание состояния.

Джоэль вышел на улицу, сжимая руль велосипеда. В груди клубилась ярость и отчаяние. Он должен был что‑то сделать.

Вдруг мимо пробежал парень лет восемнадцати. Он щёлкнул Джоэля пальцем по носу и крикнул:

— Чё нос повесил, тина болотная?!

И умчался прочь.

— Ах ты!.. — Джоэль вскочил на велосипед и рванул за наглецом.

Погоня затянулась. Джоэль заметил, что парень чересчур быстр и вынослив — словно не человек. Они заехали в трущобы, и Джоэль наконец нагонял его.

Но тот начал отпрыгивать от стен, буквально подниматься вверх! Джоэль успел схватить его за палец, и в тот момент, когда он уже думал, что упустил добычу, парень замер в воздухе, будто его пригвоздили, и рухнул прямо на Джоэля.

Они сцепились в драке — не как люди, а как два уличных кота, не поделивших территорию. Джоэль блокировал удары, но противник был силён.

Внезапно за спиной наглеца Джоэль увидел серую фигуру — неясный силуэт, будто сотканный из тумана. От удивления он замахнулся, но силуэт заблокировал удар.

А затем — вспышка.

Серебристо‑золотая рука с кристально‑красной кистью перехватила кулак страного силуэта. Он поднял взгляд и увидел мускулистое гуманоидное существо: тело отливало синевой, по коже бежали золотые линии, волосы были золотыми, а глаза — рубиново‑красные, без зрачков.

— Ух, бля… — вырвалось у Джоэля. Он отпрыгнул в сторону, но существо мгновенно оказалось рядом.

— О, ты тоже обладатель стенда? — весело спросил парень, отряхиваясь. — А я‑то думал, ты просто быстрый.

— Да кто ты, чёрт возьми, такой?! — рявкнул Джоэль. — И что это за существа за нашими спинами? И почему ты щёлкнул меня по носу?!

— А‑а‑а, так ты только недавно получил стенд, — протянул парень. — Ну ладно, давай сначала. Меня зовут Клео, а мой стенд — Rebirth. А тебя?

— Джоэль Джоли, — буркнул тот. — Так что такое стенды?

— Давай пройдёмся, тут рядом классный парк есть, — предложил Клео. — Там тихо, никто не помешает.

— Ага, щас, — фыркнул Джоэль. — Не ходил я ещё с незнакомцами, которые обзываются, щёлкают по носу и владеют какими‑то странными существами!

Клео вздохнул:

— Ну, стенды… их по‑разному называют: духи, защитники, олицетворение души… Но чаще всего — стенды. И кстати, твой, похоже, только пробудился — вон как яростно выглядит.

— Всё, хватит! — перебил Джоэль. — У меня и без тебя проблем хватает. Лучше пойду найду подработку, чем болтать с таким… ублюдком.

Клео пожал плечами:

— Если всё‑таки захочешь что‑то узнать, приходи в парк «Золотая монета». Сегодня вечером, в семь. Там я буду ждать.

Джоэль сел на велосипед и уехал, ещё не подозревая, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Он ехал, сжимая руль, и думал о брате, о деньгах, о том, где найти работу… Но в голове всё равно крутились слова: «стенд», «Rebirth», «пробудился».

Что‑то в нём изменилось. Что‑то, чего он пока не понимал.

Джоэль сидел на старом, пошарпанном диване в опустевшем доме, ворочая в голове последние события. Мысли крутились, как ржавые шестерёнки: брат лежит в больнице на грани жизни и смерти, на его лечение нужны огромные деньги, какой‑то придурок твердит о каких‑то стендах, а главное — надо найти ублюдка, отравившего Рибэля. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. «Я найду тебя, — мысленно поклялся он. — Кто бы ты ни был, я тебя найду».

Вдруг посреди раздумий в дверь постучали — три коротких, резких удара. Джоэль напрягся и медленно, почти не дыша, подошёл к двери. Сердце колотилось где‑то в горле, в висках стучала кровь. В голове крутились мысли: «Кто это может прийти ко мне домой в десять часов вечера? Друзья? Да какие тут друзья… У меня их особо и не было. К Рибэлю тоже никто не мог заявиться. Коллекторы? Нет, в этом месяце всё уплачено…»

А потом в голову ударила другая мысль, холодная и острая, как лезвие: «А может, это тот самый ублюдок, что отправил Рибэля в реанимацию?» От этой мысли по спине пробежал ледяной пот. Джоэль на мгновение замер, пытаясь унять дрожь в руках. Он глубоко вдохнул, выдохнул, стараясь собраться с силами, и только потом осторожно подкрался к двери.

Лицо Джоэля резко стало серьёзным, с лба скатилась капля пота. Он приоткрыл дверь — и за ней стоял обычный участковый полицейский: в стандартной форме, со значком на груди и планшетом для записей в руке. От неожиданности Джоэль чуть не рассмеялся — напряжение разом схлынуло, оставив после себя слабость в коленях.

— Кхм‑кхм, — откашлялся тот. — Меня зовут Оливер Хьюер, я ваш участковый. Пришёл снять показания по делу… э‑э‑э… Рибэля Джоли.

Джоэль резко расслабился. Плечи опустились, дыхание стало ровнее. Он отступил в сторону, жестом приглашая полицейского войти.

— Проходите, — хрипловато произнёс он, голос всё ещё подрагивал от пережитого напряжения.

Он отвечал на вопросы участкового и рассказывал всё, что было до и после происшествия — ну, почти всё. Погоню за Клео, драку в трущобах и какие‑то там стенды он благоразумно опустил. Каждый раз, когда вопрос подходил близко к опасной теме, Джоэль делал вид, что вспоминает что‑то важное, и ловко переводил разговор в другое русло.

Участковый внимательно слушал, изредка кивал и что‑то помечал в планшете. Закончив, он дал Джоэлю подписать бланк, убрал планшет за пазуху и сказал:

— Спасибо за содействие следствию. Если что‑то узнаете или что‑нибудь случится — обращайтесь. — Он протянул визитку.

Джоэль взял визитку, поблагодарил участкового, и тот ушёл. Джоэль закрыл дверь, прислонился к ней спиной и медленно сполз вниз, усевшись прямо на пол. Тишина дома давила на уши. Он сжал визитку в кулаке, потом развернул и ещё раз перечитал имя: «Оливер Хьюер». «Может, он и правда поможет?» — мелькнула слабая надежда, но тут же угасла. Нет, рассчитывать он мог только на себя.

Солнце восходило над оживлёнными улицами Морнхейвена. Лучи пробивались сквозь дымку, золотили крыши небоскрёбов и отражались в витринах магазинов. Люди суетились, словно муравьи, гудели машины, ревели двигатели. Город просыпался, жил своей жизнью, не замечая проблем одного мальчишки.

Тем временем Джоэль мирно спал — пока его не разбудил противный, дребезжащий звонок на старом телефоне: с разбитым стеклом и пошарпанным корпусом. Звук был таким мерзким, что казалось, он проникает прямо в мозг.

Он поморщился, приоткрыл глаза, взял трубку и выключил будильник. Посмотрел на время: уже перевалило за восемь, до опоздания в школу оставалось не больше двадцати минут. Джоэль подскочил с постели, сердце заколотилось с удвоенной скоростью.

— Чёрт! — выругался он, лихорадочно натягивая джинсы.

Оделся кое‑как, схватил потрёпанный рюкзак, вскочил на велосипед и помчался в школу, проклиная все будильники на свете. Ветер свистел в ушах, волосы растрепались, но он не обращал внимания — главное успеть.

На часах — 8:56. Охранник уже собирался закрывать ворота. Они стояли здесь для безопасности учеников и педагогов: школа находилась на улице бедняков, на границе территорий банд Silver Wolf и Crazy Rats — так что угроза нападений была реальной.

Джоэль вдавил педали что есть мочи.

— Эй, открывай! — закричал он ещё издалека.

Охранник, грузный мужчина с суровым лицом, обернулся, недовольно покачал головой, но всё же придержал створку. Джоэль еле успел проскочить мимо него.

— В следующий раз будешь раньше вставать, — буркнул охранник.

— Да, да, конечно, — бросил Джоэль, уже ставя велосипед на стоянку.

Он вбежал в класс ровно под звонок, запыхавшийся, взъерошенный, но вовремя. Учитель, седой мужчина с очками на носу, лишь покачал головой:

— Джоэль, опять на грани?

— Простите, сэр, — выдохнул Джоэль, пробираясь к своему месту.

На перемене, во время обеда, Джоэль, как обычно, пошёл за здание школы и сел спокойно поесть. Место было укромным, скрытым от глаз учителей, — здесь можно было хоть немного перевести дух. Он достал из рюкзака завёрнутый в бумагу пирожок, откусил и закрыл глаза, наслаждаясь коротким мгновением покоя.

Не успел он осилить и половины, как к нему подошла группа из пяти резко выглядящих парней и девушка, висевшая на шее того, что стоял в центре.

У этого парня были выбриты виски, кончики волос окрашены в синий, на губе — пирсинг с серебряным колечком, а на воротнике — нашивка в виде волка. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Джоэля свысока.

Тот, что с зелёным ирокезом, подскочил к Джоэлю и, схватив за ворот, заорал:

— Эй, ублюдок! Вали отсюда — это место старшего Либерта!

Джоэль посмотрел ему прямо в тёмно‑зелёные глаза. Внутри закипала злость, но он старался говорить спокойно:

— Да? Хорошо, извини. Просто тут не написано, что это место за зданием школы принадлежит… э‑э‑э… Лоуренсу?

Парень с ирокезом вспылил и оттолкнул Джоэля:

— Ты чё, борзый такой? Думаешь, по харе не получишь?!

Он уже собирался наброситься на Джоэля, но тут вмешался тот, что стоял в центре с девушкой. Он подошёл к «ирокезу», взял его за плечо и бросил:

— Хватит. Этот мусор уже понял, чья это территория. Пошли отсюда, у меня пропало настроение.

Они начали отходить, но Джоэль поднялся и крикнул им вслед:

— Чё, хозяин сказал — место? Шавки на поводке у шавки побольше!

«Ирокез» развернулся и кинулся на Джоэля — но вдруг его притянуло к стене, будто намагнитило. Он завизжал, забился, но не мог сдвинуться с места.

Вперёд вышел тот самый парень с девушкой — Либерт. «Ирокез» вскрикнул:

— Старшой Либерт, как же я это…

Либерт перебил:

— Ну что ж. Если мусор не понимает своего места, значит, надо ему это место показать.

Один из парней завопил:

— Старшой Либерт сейчас будет избивать того бедолагу! Бежим!

Шайка разбежалась, оставив Либерта один на один с Джоэлем.

— Ну чё, твои шестёрки бросили тебя? — бросил Джоэль.

— Они ушли для своей безопасности, — холодно ответил Либерт. — А ты готовься получать по полной.

В следующий момент за спиной Либерта появилось существо — стенд, похоже. Жёлтое, негуманоидное, без ног, плавно сужающееся книзу. Правая рука — красная с синим на плече, левая — синяя с красным. Вокруг рук и корпуса кружили серебряные кольца, изнутри мерцающие алым и лазурным.

Джоэль напрягся, мышцы напряглись, готовясь к прыжку или к удару. Но не успел среагировать — в лицо прилетел кулак. Он начал отлетать, но машинально схватился за почти идеально гладкую стену — и, на удивление, это сработало. Он ухватился за неё, как за липкую жвачку.

Опустив взгляд, Джоэль увидел руку того самого стенда, что мелькнул при встрече с Клео.

Либерт удивлённо воскликнул:

— О! У наглого куска мусора есть стенд! Ну что ж, в знак уважения, расскажу тебе: имя моего стенда — Silver Polarity, и он способен притягивать предметы друг к другу!

Он усмехнулся, и в тот же миг в Джоэля полетели камни, ветки и прочий мелкий мусор, что валялся поблизости. Джоэль инстинктивно отпрянул, но что‑то тёплое и надёжное возникло рядом — его собственный стенд. Он возник словно из ниоткуда: изящные рубиновые пальцы, отливающие алым и серебристым, сомкнулись вокруг Джоэля, создавая защитный барьер.

— А как же зовут твоего стенда? — с насмешкой спросил Либерт, приподняв бровь.

Джоэль промолчал, стиснув зубы. В груди закипала ярость, но он старался держать себя в руках. «Не показывай слабость, — твердил он себе. — Не дай ему понять, насколько ты растерян».

— Раз ты не хочешь отвечать, то и не надо! Просто умри, ублюдок! — выкрикнул Либерт.

В Джоэля снова полетели камни. Он стал уворачиваться, а его стенд отбивал всё, что возвращалось обратно. Polarity подлетел ближе и начал наносить быстрые, точные удары по стенду Джоэля. Каждый удар отдавался в сознании Джоэля тупой болью, но стенд стойко держал оборону.

Когда Джоэль подбежал к Либерту и нанёс удар, кулак отскочил, словно наткнувшись на невидимую преграду. Либерт лишь усмехнулся:

— Думаешь, так просто меня достать? Мой Polarity создаёт поле отталкивания вокруг меня. Ты даже коснуться меня не сможешь без его вмешательства.

Polarity стремительно нанёс серию прямых ударов по Джоэлю. Тот уже почти отлетел — но вдруг схватился… за воздух?! Джоэль и Либерт на мгновение замерли. Джоэль сам не верил в то, что сделал: он буквально ухватился за потоки воздуха, словно они стали плотными, осязаемыми.

— Что за… — Либерт нахмурился, впервые проявив признаки удивления.

Через миг стенд Джоэля — Ruby Fingers — схватил Либерта за ногу и начал вращать его вокруг, попутно ударяя о стены, забор и землю. Но Либерт не ударялся — он словно отталкивался от поверхностей, оставаясь невредимым.

— Думаешь, это всё, на что я способен? — прошипел Либерт. — Polarity, покажи ему настоящую силу!

Polarity нанёс мощный удар по стенду Джоэля, и тот выпустил Либерта из руки. Затем Polarity начал молниеносную серию ударов в одну и ту же точку на теле стенда — будто кулаки сами притягивались к ней. Джоэль почувствовал, как его силы начинают иссякать.

Но в этот момент он вспомнил слова Клео: «Твой стенд — это ты. Он отражает твою волю, твою решимость». Джоэль глубоко вдохнул, сосредоточился и мысленно отдал приказ: «Блокируй его атаки, а потом контратакуй!»

Стенд Джоэля отреагировал мгновенно. Он ловко уклонился от очередного удара, схватил Polarity за руку и начал бить о землю. Каждый удар по стенду отзывался лёгкой дрожью в теле Либерта — тот поморщился, но не сдавался.

Постепенно Polarity стал замедляться, движения его утратили былую чёткость. Джоэль понял: момент настал. Он сделал рывок вперёд, его стенд перехватил Polarity и с силой швырнул его в сторону. Либерт пошатнулся, едва устоял на ногах.

Когда Polarity окончательно ослаб и застыл в воздухе, Джоэль подошёл к сидящему и тяжело дышащему Либерту. Грудь Либерта вздымалась, лицо покрылось испариной, но взгляд оставался вызывающим.

Джоэль наклонился к нему, глядя прямо в глаза:

— Моё имя не «мусор», а Джоэль Джоли, — произнёс он твёрдо, чётко выговаривая каждое слово. — А мой стенд зовут Ruby Fingers.

Ruby Fingers мгновенно отреагировал: одна рука схватила плечо Либерта мёртвой хваткой, другая начала серию быстрых и мощных ударов, превращая лицо Либерта в месиво — во всех лучших традициях Куджо Джотаро. Удары были чёткими, выверенными, каждый нёс в себе всю ярость Джоэля, всю боль за брата, всю злость на несправедливость этого мира.

Спустя несколько секунд Ruby Fingers отпустил обмякшего, отрубившегося Либерта. Джоэль выпрямился, тяжело дыша. Он посмотрел на своего поверженного противника, затем на свой стенд, который медленно растворялся в воздухе. Ладони дрожали, в висках стучала кровь, но внутри разливалась странная пустота — не триумф, а осознание: это только начало.

Джоэль Джоли развернулся и ушёл, оставив противника лежать на земле. Он шёл, сжимая кулаки, и в голове крутились мысли: «Теперь они знают, что у меня есть стенд. Теперь они будут охотиться за мной. Но я готов. Я должен быть готов — ради Рибэля».

Всё ли на этом закончится с Либертом? Или это только начало новых проблем для Джоэля?

В то время как Джоэль метался по городу в поисках хоть каких‑то ответов, глубоко в трущобах, среди покосившихся лачуг и прогнивших заборов, стояло здание сгоревшего театра — чёрная, обугленная громада с зияющими провалами окон. Казалось, само место источало горечь утраты: обгоревшие балки торчали, как сломанные кости, а ветер, пробираясь сквозь пустоты, выводил протяжные, жалобные ноты. Внутри, в густом фиолетовом тумане, который будто жил своей собственной жизнью, стояли две тёмные фигуры. Туман клубился, стелился по полу, цеплялся за углы, словно пытался скрыть то, что происходило в этом проклятом месте, и в то же время подчёркивал зловещую важность происходящего.

Фигура 1 (нервно сжимая кулаки, голос дрожит, слова даются с трудом, будто каждое из них обжигает язык):

— Мой господин… всё уже почти готово. Те богатые идиоты готовы заплатить целое состояние — торги состоятся уже через месяц.

Фигура 2 (холодно, едва шевеля губами, будто ему было физически неприятно произносить слова):

— Очень хорошо. Как же легко управлять этими болванами, у которых вместо мозгов одни деньги.

Фигура 1 (запнувшись, будто слова застревали в горле, а страх мешал дышать):

— Но есть одна… н‑небольшая… п‑проблема. Но ничего серьёзного, правда! Я со всем разберусь в ближайшее время, только дайте мне немного времени!

Фигура 2 (резко, так, что воздух будто сгустился и стал тяжёлым, почти осязаемым):

— Говори.

Вокруг второй фигуры начал сгущаться жуткий фиолетово‑розовый туман — он пульсировал, словно живое сердце, и становился всё плотнее, обволакивая фигуру зловещим сиянием. От этого света по коже бежали мурашки, а тени в углах будто становились глубже, поглощая остатки света.

Фигура 1 (упав на колени и не смея поднять головы, с его лба скатилась капля холодного пота, оставляя на пыльном полу тёмную точку; он чувствовал, как холод пробирает до костей, а тишина давит сильнее любого крика):

— Т‑т‑там ничего особенного, всего лишь тот мальчишка со стрелой выжил и сейчас находится в больнице.

Фигура 2 (вскрикнул, уже почти полностью скрытый густым фиолетовым туманом, голос звучал так, будто доносился из‑под толщи воды, искажённый и оттого ещё более пугающий):

— И в чём же проблема?!

Фигура 1 (почувствовал невероятное давление — оно давило на грудь, сжимало виски, заставляло колени подгибаться; его ноги и руки стали дрожать, словно осиновый лист на ветру; в горле застрял огромный ком, в голове путались мысли, и он всем своим нутром чувствовал, что ему может настать конец в любой момент; каждая секунда тишины казалась вечностью):

— Б‑б‑брат того парня… он настучал в полицию о случившемся. И… и мы подослали своего человека разузнать о нём. Тот парень явно что‑то недоговаривает. Он м‑может стать для нас проблемой, если начнёт что‑то вынюхивать…

После этих слов человек на коленях сглотнул, и, уже ожидая чего‑то страшного, закрыл глаза, будто пытаясь спрятаться от неизбежного, хотя прекрасно понимал, что это не поможет.

Фигура 2 (задумчиво, туман вокруг стал понемногу рассеиваться, но не до конца, оставляя в воздухе едва заметную фиолетовую дымку, которая оседала на вещах, на коже, въедалась в память):

— Хммм… Проследите пока за ним. Он может оказаться полезнее, чем его бесполезный брат. Но если что‑то пойдёт не по плану, ты знаешь, что делать.

Фигура 1 (дрожащим голосом, в котором слышалась не только покорность, но и облегчение — хоть на время его жизнь была сохранена):

— Д‑да, босс…

Он поднялся и стремительно покинул бывший концертный зал театра, лишь единожды обернувшись на сцену, где его босс находился всё это время. Но самого босса он уже не видел — только клубящийся туман, который медленно поглощал очертания сцены, словно стирая её из реальности, превращая в воспоминание, которое лучше забыть.

Радиоведущий (голос льётся из динамика, нарочито бодрый, будто пытается перекричать сам город, заглушить его тёмные стороны):

— Здрааавствуй, мой любимый город Мооооорхейвен! Сегодня чудесный день, который не сможет омрачить даже маленький дождик чудесным вечерком! Люди, как обычно, работают, отдыхают и просто наслаждаются жизнью. Из новостей: с этой среды и до пятницы в парке «Золотая монета» будет проходить фестиваль музыки, где различные уличные музыканты будут играть композиции на любой вкус. А в последний вечер фестиваля состоится конкурс на целых двести пятьдесят тысяч! Ну а пока вы дожидаетесь завтрашнего дня, чтобы посетить фестиваль, вы можете послушать чудесную музыку на нашем радиоканале!

(Начинает играть лёгкий рок — мелодия звучит немного фальшиво, будто радио ловит помехи, и эта фальшь неприятно царапает слух, напоминая, что не всё в этом городе так гладко, как хочет показать радио.)

Волосатая рука резко уменьшает громкость радио, обрывая музыку на полуноте, и в комнате повисает тишина, в которой слышно даже, как тикают часы на стене.

Большой волосатый мужик с пышными усами и грозным лицом, с густыми бровями, которые нависали над глазами, словно штормовые тучи, одетый в поварской фартук, забрызганный томатным соусом, и поварской колпак, слегка съехавший набок, рявкнул, и от этого рявка даже посуда на полках тихонько звякнула:

— Джоэль! Хватит сидеть и радио слушать! У тебя три заказа на доставку, давай живее!

Джоэль резко поднимает голову из‑за стола (за которым он явно «не спал» — его поза выдавала усталость, а на щеке отпечатался узор от скатерти; перед ним стояла кружка остывшего чая, и пар от него давно не поднимался).

— А? Да? Хорошо, мистер Карлос, я уже еду!

Мистер Карлос (буркнув, махнув рукой в сторону стола, где коробки с пиццей ждали, будто знали, что их скоро унесут в город):

— Коробки на столе.

Джоэль хватает коробки с пиццей — они тёплые, пахнут сыром и специями, и этот запах на секунду отвлекает его от всех тревог, словно обещая, что где‑то в мире всё ещё есть простые, понятные вещи. Он выходит из задней двери, садится на свой видавший виды велосипед, у которого переднее колесо чуть кривовато, а звонок давно пропал, и уезжает на доставку пиццы от лучшей пиццерии во всём Морхейвене — пиццерии мистера Карлоса, в которой он работает с тринадцати лет доставщиком.

Мистер Карлос хоть и выглядит грозным, он очень добрый. В его пиццерии работают различные бедняки из бедных районов и трущоб — он поручает им уборку, разносить еду по столикам, доставку и прочую грязную работу, но никто не жалуется. Найти работу детям из трущоб и бедных районов довольно трудно, да и шанс того, что их обманут на деньги, достаточно высок. Но мистер Карлос не такой: он регулярно платит зарплату работникам и в конце дня даже иногда угощает пиццей. Его знают и любят все в бедных районах: пару раз в месяц он устраивает небольшую благотворительность и раздаёт пиццу и старые вещи в трущобах. И хоть он груб на слово, его всегда рады видеть в трущобах, и даже банды его не трогают — из уважения к нему.

Ну а с момента, как Джоэль выехал на заказы, уже прошло около получаса. Он только что отдал последний заказ — нервной женщине, которая всё переспрашивала, точно ли в пицце нет анчоусов, и каждый её вопрос будто отнимал у Джоэля ещё минуту времени. Он уже собирался ехать обратно, как, проезжая мимо парка «Золотая монета», он замечает знакомую фигуру. Приглядевшись, он понимает, что это Клео! Джоэль тут же резко тормозит, велосипед чуть не заваливается на бок, и он едва успевает удержать равновесие, чувствуя, как адреналин снова начинает пульсировать в венах.

Джоэль (про себя, стиснув зубы, будто пытался удержать внутри всю свою злость и растерянность):

«Неужто он до сих пор ждёт меня там? Нет, сдался я тому ублюдку… Просто поеду дальше. Мистер Карлос, наверное, уже заждался… Но этот говнюк точно знает то, что мне нужно… У‑у‑у‑х, как же сложно!.. Ладно, просто подойду к нему, и если он снова начнёт творить дичь — тут же уеду!»

Джоэль заходит в парк, оставив велосипед на входе — он прислоняет его к фонарному столбу, но тот всё равно чуть кренится в сторону, будто не хочет оставаться на месте. Пока он шёл к лавке, на которой сидел Клео, он заметил, что по всему парку бегали люди, которые украшали всё вокруг: развешивали гирлянды, расставляли стенды, натягивали баннеры. Воздух был наполнен запахом свежей краски, попкорна и чего‑то сладкого, и этот контраст между весёлой суетой и его собственными тревогами казался почти издевательским.

Дойдя до лавочки, на которой вальяжно развалился Клео, Джоэль остановился на секунду, чтобы перевести дух. В руке у Клео было мороженое, которое активно старалось уляпать собой всё вокруг из‑за жары — капли стекали по пальцам, падали на штаны, оставляли липкие следы на лавочке. Джоэль не обратил внимания при первой встрече, но теперь он заметил, что Клео выглядел как парень лет восемнадцати: растрёпанные золотистые волосы, которые принимали форму, похожую на кошачьи уши, футболка с принтом степного кота, карго‑штаны, украшенные дерзко выглядящими аксессуарами — брелоками, цепочками, непонятными значками. В каждом его движении сквозила какая‑то небрежная уверенность, будто он знал, что мир обязан его терпеть.

Когда Клео заметил Джоэля, он чуть ли не вскочил, мороженое чуть не выпало из рук, и он еле успел подхватить его, а в его глазах мелькнуло то ли облегчение, то ли азарт.

Клео (с облегчением, облизывая руки от капающего на них мороженого, будто это был самый обычный день, а не начало чего‑то важного):

— О, это ты! Я уж думал, не придёшь.

Джоэль, не выдержав, хватает Клео за шиворот, ткань футболки морщится в его кулаке, и на мгновение в воздухе повисает напряжение, готовое взорваться:

— Хватит паясничать! Живо рассказывай всё, что знаешь, придурок!

Клео (от неожиданности чуть не роняет мороженое, поднимает руки в примирительном жесте, но в его взгляде мелькает не страх, а скорее весёлое удивление):

— Воу‑воу, остынь! Давай для начала успокоимся, хорошо? А то у тебя опять такое глупое лицо, что я едва сдерживаюсь.

(Клео издаёт небольшой смешок, прикрывая рот кулаком, но в этом смехе нет злобы — скорее, нервное облегчение, будто он сам не верил, что Джоэль всё‑таки пришёл.)

Джоэль заносит кулак для удара, мышцы на руке напрягаются, вены вздуваются, и в этот миг мир сужается до одной точки — до лица Клео:

— Ах ты сучёныш! Да я тебя! Ты можешь уже ответить на мои вопросы, пока я не отделал тебя до состояния фарша?!

Клео (быстро, будто каждое слово обжигает, и в его голосе впервые проскальзывает серьёзность):

— Хорошо, хорошо! Но, думаю, нам лучше уходить.

(Клео небрежно, но настойчиво указывает в сторону — туда, где между деревьями мелькнула тень, и только теперь Джоэль замечает, что тишина вокруг стала неестественной, будто весь парк затаил дыхание.)

Джоэль поворачивается в сторону, указанную Клео, и видит, как к ним направляется на вид сердитый охранник — высокий, плечистый, с лицом, будто высеченным из камня. Он что‑то кричит, слова теряются в шуме парка, но интонация не оставляет сомнений: он зол, и его гнев был направлен прямо на них.

И тут, словно по немому сигналу, Джоэль и Клео срываются с места. Они мчатся через кусты, ветки хлещут по лицу, цепляются за одежду, пытаются удержать их, но они не останавливаются. Мимо деревьев, по тропинкам, которые, кажется, ведут в никуда, через клумбы, по которым лучше не бегать, но выбора нет. Сердце Джоэля колотится где‑то в горле, каждый вдох обжигает лёгкие, но страх подгоняет вперёд, заставляя забывать о царапинах и усталости. Клео бежал рядом, чуть впереди, будто знал эти дорожки лучше, чем кто‑либо, и Джоэль невольно доверился этому чутью, потому что у него не было другого выбора.

Они вылетают из парка, и Джоэль, не теряя ни секунды, вскакивает на велосипед. Металл скрипит под его весом, но держится.

Джоэль (кричит, голос срывается от бега и адреналина, слова вылетают, как пули):

— Эй, ты, придурок, садись живо!

Клео, не раздумывая, тут же вскакивает на раму велосипеда следом, едва удерживая равновесие. Велосипед кренится, но Джоэль удерживает его, и они рванули куда подальше, колёса визжат на поворотах, ветер бьёт в лицо, смывая пот и пыль, и на несколько мгновений весь мир сжимается до скорости, до движения, до ощущения, что пока они едут, их никто не догонит. Охранник только и успел, что выкрикнуть парочку оскорблений вслед — его голос растворился в шуме города, став просто ещё одним звуком в какофонии Морхейвена.

Вскоре они резко затормозили у пляжа, на берегу реки. Здесь город будто сбрасывал свою маску: шум и суета оставались позади, а впереди была только река, тихо плескавшаяся о песок, отражая последние отблески заката. Эти золотые дорожки на воде казались чем‑то невозможным, почти нереальным — словно обещание, что где‑то всё ещё бывает спокойно. Парни рухнули на песок, тяжело дыша, каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие забыли, как это — просто дышать. И вдруг они разразились смехом: сначала нервным, дёрганым, будто смех был единственным способом не рассыпаться на части, а потом — настоящим, искренним, таким, что даже боль в груди становилась чуть тише.

Джоэль (смеётся, вытирая пот со лба, и в этом жесте было столько облегчения, что оно ощущалось почти как физическая тяжесть, упавшая с плеч):

— Ну ты видел того охранника? Как он орал нам вслед!

Клео (запрокинув голову, будто хотел поймать взглядом последние лучи солнца, и смеётся так, что в этом смехе слышна свобода, которая появляется только после того, как чудом избежал беды):

— Ага, я чуть душу там не оставил, когда ты заорал «бежать»!

Постепенно смех стих, растворился в шелесте волн, и тишина, пришедшая на смену ему, уже не казалась давящей — скорее, она давала время собраться с мыслями. Джоэль, глядя на золотые дорожки, которые закат рисовал на воде, наконец задал вопрос, который жёг его изнутри, не давая покоя ни днём, ни ночью:

— Оказывается, ты ничего так, нормальный парень. Но ты мне всё‑таки скажи: что такое эти твои стенды? Что они такое и вообще откуда он взялся у меня?

Клео задумчиво покрутил в пальцах палочку от мороженого, будто она могла подсказать ему правильные слова, потом пожал плечами, и в этом движении сквозила привычная небрежность, но теперь в ней не было насмешки — только попытка подобрать простые слова для чего‑то невероятно сложного:

— Хмммм… Ну, стенд, как я уже и говорил, — это олицетворение души живого существа, насколько я знаю. А сами стенды появляются вроде как от стрел. Сам я не знаю, откуда взялись эти стрелы. Да и стенды могут передаваться по наследству, так что вполне вероятно, что кто‑то из твоих родственников получил стенд, а ты — за компанию.

Джоэль медленно кивал, будто складывал кусочки пазла, и с каждым кивком мир становился чуть более понятным, хоть и не менее пугающим. Он сжимал и разжимал кулаки, словно пытался удержать в них эту новую реальность, не дать ей выскользнуть, как мокрому песку:

— Вот оно как… Ну ладно, с этим разобрались. Теперь осталось найти ублюдка, отравившего Рибеля.

Клео нахмурился, и его поза вдруг стала серьёзнее, будто он только сейчас понял, что дело не в шутках и не в весёлых побегах от охранников:

— Чё за Рибель?

Джоэль сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки, и в его голосе зазвучали горечь и гнев, тяжёлые, как свинец:

— Это мой брат. И он сейчас находится в больнице из‑за какого‑то ублюдка, который прямо сейчас спокойно гуляет по этому городу!

Клео вздохнул, посмотрел на Джоэля долгим взглядом — будто оценивал, стоит ли ввязываться, взвешивал риск и тяжесть чужого горя. И в этом взгляде было что‑то, что заставило Джоэля поверить в него, даже несмотря на всю нелепость их знакомства.

— Оу… Слушай, ты мне нравишься, поэтому я помогу тебе. И знаешь, наше знакомство прошло не самым удачным образом, так вот: меня зовут Клео Грейв, а мой стенд зовут Rebirth. Рад знакомству!

Он протянул руку Джоэлю с широкой улыбкой, в которой было больше решимости, чем беззаботности.

Джоэль секунду помедлил, глядя на протянутую ладонь, будто эта рука была не просто жестом дружбы, а обещанием, которое нельзя нарушить. Потом всё же ответил на рукопожатие и слегка улыбнулся — впервые за долгое время улыбка не была натянутой, не служила ширмой для тревоги:

— Меня зовут Джоэль Джоли, а мой стенд теперь зовётся Ruby Fingers.

Они проболтали ещё какое‑то время — о пустяках, о городе, о том, как нелепо они выглядели, убегая от охранника. Слова лились легко, смех становился свободнее, и между ними будто протянулась тонкая нить доверия, которую ещё предстояло укрепить, но она уже была — крепкая, настоящая. В конце концов они разошлись на весёлой ноте: Клео куда‑то убежал, растворившись в сумерках, словно призрак, а Джоэль снова оседлал свой велосипед и покатил прочь.

Только отъехав на приличное расстояние от пляжа, Джоэль вдруг резко замер, осознав, что произошло. На его лице проступило выражение абсолютного понимания всей ситуации: он побледнел, а на коже выступили холодные капли пота, будто сама реальность наконец догнала его и схватила за горло. Он вдруг вспомнил, что вообще‑то ехал обратно в пиццерию после доставки заказов, и время, которое он потерял, теперь легло на плечи тяжёлым, невыносимым грузом.

Тем временем в пиццерии мистера Карлоса…

Мистер Карлос стоял перед заведением и ждал. Его массивная фигура в сгущающихся сумерках казалась ещё больше, а тень, которую он отбрасывал, накрывала всё вокруг, словно грозовая туча, готовая разразиться громом. Когда Джоэль наконец подъехал, мистер Карлос шагнул вперёд, и в каждом его движении чувствовалась не просто злость, а тяжёлое, выматывающее разочарование, которое ранило сильнее крика.

— Джоэль! Где ты, чёрт тебя за ногу дери, был?! — рявкнул он так, что даже уличный кот, сидевший неподалёку, подскочил и метнулся в переулок. — Я отправил тебя на три заказа, не на десять, не на шесть, а на три! Как ты мог задержаться на полтора часа?! Уже полдесятого вечера, пиццерия давно закрыта!

Джоэль стоял, опустив голову, и чувствовал, как стыд тяжёлым комком застревает в горле. Он хотел что‑то сказать, придумать хоть какое‑то оправдание, но слова не шли. Да и как объяснить, что вместо работы он убегал по парку от охранника вместе с едва знакомым парнем, который болтал про стенды и стрелы?

— Извините, мистер Карлос… Это больше не повторится, — тихо выдавил он.

Мистер Карлос ещё несколько секунд буравил его тяжёлым взглядом, будто пытался прочесть каждую мысль, а потом тяжело вздохнул. Этот вздох прозвучал куда страшнее любого крика. Он провёл огромной ладонью по лицу, словно пытался стереть усталость, и на мгновение в его грозных чертах проступила не злость, а просто глубокая, изматывающая усталость человека, который тянет на себе слишком многое.

И тогда мистер Карлос отчитывал Джоэля ещё сорок шесть минут подряд — не столько за опоздание, сколько за то, что заставил всех переживать. Он говорил жёстко, без прикрас, не щадя ни чувств, ни самолюбия парня, но в каждом слове чувствовалась забота, которую мистер Карлос просто не умел выражать иначе.

А когда поток упрёков наконец иссяк, мистер Карлос махнул рукой — не сердито, а устало — и кивнул в сторону пиццерии:

— Ладно. Пойдём, поужинаешь с остальными.

Внутри было тепло и пахло сыром, специями и тестом — запахом, который Джоэль знал с тринадцати лет, с того самого дня, когда впервые переступил порог этой пиццерии. Работники — такие же ребята из бедных районов — сидели за столами, ели пиццу и тихо переговаривались. Когда Джоэль вошёл, на секунду все замолчали, а потом кто‑то хмыкнул, кто‑то улыбнулся, и напряжение понемногу начало спадать.

Джоэль сел на своё привычное место, взял кусок пиццы и вдруг почувствовал, как тяжесть дня понемногу отпускает. Рядом шутили, спорили, рассказывали нелепые истории, и на какое‑то время можно было просто забыть, что где‑то по городу ходит тот, кто отравил Рибеля, что существуют стенды, стрелы и зловещие фигуры в фиолетовом тумане.

Неужели Джоэль наконец узнал, что такое стенды и откуда они взялись у него? Неужели он нашёл союзника, который сможет помочь ему в поисках негодяя? Впереди — фестиваль музыки в парке «Золотая монета». Что может пойти на нём не так? И кого Джоэль там встретит?

Радиоволны будто вгрызались в утренний воздух Морнхейвена, и из потрескивающего динамика, примостившегося на подоконнике уютного кафе, доносился голос, который знал каждый житель города:

— Здраааавствуй, мой любимый город Мооооооооорнхейвен! Сегодня у нас намечается прекрасный денёк, поскольку именно сегодня у нас начинается фестиваль музыки, что будет проходить в парке «Золотой монеты» на протяжении пяти! Не недели, не трёх и не шести, а ПЯТИ ДНЕЙ! Во время которых вы сможете увидеть вашего покорного слугу — радиоведущего Орена Флау! И не забываем, что на пятый день будет проводиться конкурс на лучшего музыканта всеееееееегооо Мооорнхейвена, где главный приз — это двести пятьдесят тысяч долларов! Ну а пока что приходите к нам в парк «Золотой монеты» и наслаждайтесь самыми различными треками и композициями живой музыки! На этом новости пока что всё, и я включаю самыыый зубодробительный и головокружительный трек, что у меня есть!

Тяжёлый рок с элементами металла ударил по ушам, заставив стёкла в витринах едва заметно вибрировать. Джоэль дослушал выступление радиоведущего, медленно повернулся от радио, задержав взгляд на мелькающих за окном силуэтах прохожих, и продолжил свой путь в школу.

Сегодня он шёл пешком — его верный велосипед, выдержавший столько городских передряг, в итоге не выдержал вчерашних двух наглых задниц и сломался. Джоэль шагал по тротуару, вглядываясь в суету города, словно пытался отыскать в ней хоть каплю смысла. По улицам неслись звуки — не только из радиоприёмников и колонок, но и от уличных музыкантов, которые уже заняли свои места, готовясь к фестивалю. Гитарные риффы, барабанные дроби, хриплые голоса, выкрикивающие куплеты, — всё это сливалось в единый гул, который будто насмехался над Джоэлем своей заводной и утягивающей куда-то за пределы этой реальности мелодией.

Город расцветал в предвкушении праздника: яркие флаги трепетали на ветру, гирлянды из лампочек ещё не зажжённых фонарей свисали с фасадов, а в воздухе витал запах жареных сосисок и сладкой ваты. И на фоне этого буйства красок и звуков проблемы Джоэля казались ещё более ужасающими, словно посреди цветочной поляны, где люди были настолько лёгкими, что готовы были взлететь, он оставался единственной свинцовой статуей, покрытой толстым слоем чёрного дёгтя.

Из тяжёлых размышлений Джоэля вырвало резкое:

— Эй! Привет, кислая рожа!

Он вздрогнул, будто его выдернули из страшного сна, и обернулся на источник фразы. Перед ним стояла знакомая физиономия — Клео. Его улыбка была такой широкой, что, казалось, могла осветить весь квартал.

Джоэль, едва заметно скривив губы, ответил:

— И тебе привет, заноза в заднице.

В уголках его глаз мелькнула тень улыбки, и напряжение, сковывавшее плечи, чуть ослабло.

Клео подбежал и одной рукой небрежно приобнял Джоэля за плечо, встряхнув его, словно пытаясь вытрясти из него всю тоску:

— Ты чё такой кислый? Вон фестиваль во всю идёт! Ты знал, что если много будешь нервничать, то быстрее состаришься и умрёшь? Так что давай расслабляйся и насладись музыкой. Ну а того ублюдка ещё найдём!

Слова Клео сначала царапнули по оголённым нервам Джоэля, вызвав вспышку раздражения, но уже через секунду он понял, что пустой нервотрёпкой делу не поможешь. Он глубоко вдохнул, позволил музыке проникнуть глубже в душу, и внезапно почувствовал небывалую лёгкость в груди — словно он наконец-то снял тяжёлую сумку, набитую пиццей «Инфаркт» от мистера Карлоса.

Мельком глянув на часы в окне какой-то комиссионки, Джоэль вдруг осознал, что снова опаздывает на урок. Стрелки безжалостно бежали вперёд, а до школы оставалось ещё несколько кварталов.

— Ох, бля! Клео, потом поговорим, я опаздываю! — выпалил он, уже срываясь на бег.

Клео проследил за его взглядом, тоже увидел часы — и тут же подскочил, будто его ударило током:

— Ой, сук, я тоже опаздываю в первый же день!

Они махнули друг другу, и, не тратя ни секунды, разбежались в разные стороны, растворяясь в потоке горожан.

Тем временем у школьных ворот охранник, уже закрыв тяжёлые створки, устроился в своей сторожке, попивая кофе и периодически откусывая от внушительного бутерброда — с двумя видами колбасы, сыром, капустой, пикулями и всевозможными соусами. Он едва успел прожевать очередной кусок, как заметил Джоэля, мчавшегося к закрытым воротам, словно за ним гналась сама судьба. Но для охранника это уже не было его проблемой: он не собирался открывать ворота ни ради кого.

Джоэль, приближаясь, уже просчитывал варианты. В последний момент рука Ruby Fingers словно слилась с его собственной — он чувствовал это кожей, видел краем глаза, как очертания стенда сливаются с его пальцами. Схватившись этой рукой за забор, Джоэль резко подтянулся и перебросил себя через преграду, приземлившись по ту сторону с глухим стуком. Он метнулся к зданию школы, оставив позади лишь ошеломлённого охранника. Тот от удивления забыл, что у него во рту всё ещё был не до конца откушенный бутерброд, — и когда он распахнул рот, чтобы выкрикнуть что-то вслед, бутерброд плюхнулся прямо в кружку с кофе, облив охранника горячим напитком.

Забежав в класс ровно со звонком, Джоэль столкнулся взглядом с учителем — тем самым, с седыми волосами и очками, который всегда смотрел на опоздавших так, будто видел насквозь все их оправдания.

Учитель тяжело вздохнул, словно на его плечах лежала тяжесть всего мира, и произнёс:

— Эх-х… Ладно, Джоэль, садись. Сегодня прощаю, но только потому, что сегодня у нас новенький в классе.

Джоэль, запрыгнув на стул, выдохнул:

— Спасибо, мистер Андерсон.

Едва он успел сесть, как класс взорвался шёпотом. Голоса сливались в тихий гул, пробираясь сквозь тишину, словно змеи:

— Новенький? А он красивый?

— Может, это девушка с большими буферами?

— Откуда он?

Мистер Андерсон постучал указкой по столу, и этот стук прозвучал как выстрел, мгновенно прекратив болтовню.

— Тише все! Прошу приветствовать вашего нового друга. Заходи и представься.

В класс вошёл парень среднего телосложения, с неряшливой внешностью и помятой одеждой. Рюкзак, висевший на его плече, был покрыт слоем пыли, будто он прошёл через полгорода, не замечая ни грязи, ни ветра. Джоэль сначала не обратил на него особого внимания, но, повернувшись в сторону новенького, вдруг обомлел.

Новенький широко улыбнулся и бодро произнёс:

— Всем приветики! Меня зовут Клео Грейв, и я надеюсь, что всем нам будет вместе очень весело!

Его улыбка была настолько широкой, что, казалось, она могла осветить даже самый тёмный угол. Вся его поза кричала о дружелюбии, будто он хотел обнять весь мир.

Мистер Андерсон кивнул:

— Теперь выбери место и сядь, чтобы мы могли начать урок.

Клео окинул класс почти ястребиным взглядом, будто выискивал что-то важное, и вдруг его глаза остановились на Джоэле. Он тут же подбежал к нему.

— Джоэль! Не ожидал увидеть тебя здесь! — воскликнул он, плюхаясь на соседнее место.

Джоэль, всё ещё пытаясь осознать происходящее, спросил:

— Ты как здесь оказался и почему ты учишься в моём классе?!

Клео скривил лицо в максимально невинную физиономию, будто сам не понимал, как так вышло:

— А, ну тут такое дело… Я просто выбирал школу в месте потише, и так совпало, что теперь мы одноклассники.

Джоэль уже хотел что-то сказать, но мистер Андерсон перебил его, строго глядя поверх очков:

— Прекратите разговорчики на уроке.

После уроков класс буквально набросился на Клео с расспросами. Со всех сторон сыпались вопросы, перекрывая друг друга:

— Откуда ты приехал?

— У тебя есть какие-нибудь крутые истории?

— А ты умеешь что-то особенное?

Клео, не теряя своей фирменной улыбки, отвечал легко и непринуждённо:

— Да так, из разных мест понемногу. Истории? Ну, если будет настроение — расскажу. А особенное… Пусть это будет сюрпризом.

Джоэль схватил Клео за руку, и они пулей вылетели из школы, оставляя позади шум и любопытство одноклассников. Пока они шли по улицам бедного района, Джоэль не сдерживал своего раздражения. Его голос звучал жёстко, почти зло:

— Ты вообще идиот? Тоже мне, нашёл район поспокойнее! Тут школа прямо на стыке территорий банд, а ты ещё и так выделяешься в первый же день! Повезло, что нас не выцепили отморозки из банд.

Клео лишь отмахнулся, будто все эти угрозы были не страшнее комариного укуса:

— Да брось ты, нужно быть проще, и жизнь станет легче!

— Вздох Тебе-то легко об этом говорить, у тебя в башке ветер гуляет.

— А у тебя в голове болото булькает!

Несмотря на всю серьёзность ситуации, они вдруг рассмеялись, и на мгновение напряжение спало. Но не успели они успокоиться, как их окружили парни в кожаных куртках с вышивкой в виде серебряного волка. Один из них вышел вперёд и произнёс:

— Вы двое, идёмте с нами. Босс хочет с тобой перетереть.

Джоэль быстро оценил ситуацию: бежать бесполезно, сопротивляться — ещё хуже. Он кивнул и пошёл за ними, стараясь не выдавать своего напряжения. Клео, как всегда, увязался хвостиком, будто это была самая обычная прогулка.

Дойдя до главной базы банды, Джоэля и Клео встретил парень лет двадцати — крепкий, ростом примерно 183-185 см, чуть выше Джоэля. На нём была кожаная куртка с подкладкой из серебристой шерсти и большой вышивкой в виде величественного серебряного волка. Его глаза были то ли голубыми, то ли серыми, а волосы — полностью седыми, завязанными в длинный пышный хвост. Лишь чёрные корни выдавали неестественность цвета. Пока Джоэль разглядывал главаря, тот не выдержал:

— Ну что, нагляделся?

Джоэль аж опешил, но не растерялся:

— Ну а когда ещё выдастся поглядеть на главу банды Silver Wolf?

Главарь хмыкнул, оценив дерзость:

— А ты не из робкого десятка, раз не обделался при виде меня и раз осмелился побить моего младшего брата.

Тут же из тени вышел Либерт — уже не такой уверенный и заносчивый, каким был раньше. Его лицо было покрыто кучей ссадин и синяков, и он тут же бросил в сторону Джоэля:

— Ну что, сейчас ты ответишь за это! — он указал на своё лицо, будто это было самое важное доказательство в мире.

Джоэль напрягся, готовый в любой момент активировать стенд, но главарь тут же осадил обоих:

— Тише вы. Я вас привёл не для того, чтобы поучать. Знаете, этому сопляку давно стоило дать взбучку. Из-за банды воспитанием было заняться некогда, вот и вышло, что вышло.

Джоэль не спешил расслабляться. Он скрестил руки на груди и спросил:

— А для чего же нас привели? Вряд ли у главы банды есть время просто поболтать о жизни.

Главарь слегка наклонил голову, будто оценивая собеседника, и ответил:

— Можешь звать меня просто Старшой Михаэль. И да, ты прав: я позвал тебя не для простой беседы. Ты же понимаешь, что я не могу оставить просто так тот факт, что моего брата избил какой-то беспризорник. Так вот, я предлагаю тебе выбор: либо прямо здесь и сейчас мы тебя отправляем в больничку отдохнуть, либо ты присоединяешься к нам и выполняешь одно простенькое поручение. Ах да, твоего дружка мы тоже не можем просто так отпустить. Так что решайте.

Джоэль замер, просчитывая варианты. Если он выберет первый вариант, им с Клео придётся драться со всеми, кто здесь есть, — а это, по ощущениям, больше ста человек. И наверняка среди них есть ещё обладатели стендов; не может же им обладать один только Либерт. Значит, остаётся только один вариант: вступить в банду.

Он аккуратно наклонился к Клео и шёпотом проговорил:

— Ты уж извини, что втянул тебя…

Клео повернулся к нему, улыбнулся и так же тихо ответил:

— Да ты что, не извиняйся. Я же обещал помочь тебе.

Джоэль выдохнул, собираясь с силами, и твёрдо произнёс:

— Мы вступим в банду. Что нужно сделать?

Михаэль заметно повеселел, его лицо озарилось довольной ухмылкой:

— Ну вот и славненько. Тогда добро пожаловать!

Он махнул рукой, и тут же парень с зелёным ирокезом протянул Джоэлю и Клео куртки с нашивкой серебряного волка. Михаэль встал с покрышки, на которой сидел, и громко объявил:

— Внимание! Поприветствуем же наших новых членов стаи!

Все вокруг начали аплодировать и присвистывать, создавая оглушительный шум. Все, кроме Либерта — он стоял в стороне, скрестив руки и буравя новичков тяжёлым взглядом. Овации длились несколько минут, пока Михаэль резко не поднял руку, требуя тишины.

— Ну всё, хватит! — рявкнул он, и в ту же секунду воцарилась тишина.

Затем он слегка пригнулся и прошептал на ухо Джоэлю:

— Завтра сразу после школы идёте ко мне, и я дам вам вашу первую работёнку. Ну а теперь вы пока свободны. Так что отдохните хорошенько, чтобы не обделаться во время задания.

Джоэль и Клео тут же ушли из базы Silver Wolf. База представляла собой небольшой заброшенный тупиковый дворик, зажатый между гаражами и старой шиномонтажкой в центре города. Здесь пахло ржавчиной и пылью, а тени ложились так густо, что казалось, будто они скрывают куда больше, чем просто старые машины.

После вступления в банду Джоэль и Клео немного побродили по вечернему Морнхейвену, который в свете праздничных огней и под звуки фестиваля казался совсем другим городом — ярким, шумным, полным жизни. Они шли, впитывая атмосферу, пока не добрались до дома Джоэля. Остановившись у входа, оба замерли, будто не зная, как закончить этот бесконечный день.

Джоэль первым нарушил тишину:

— Ну что, на сегодня всё. До завтра.

Клео кивнул:

— Ага, давай, пока.

Но он не сдвинулся с места. Это смутило Джоэля.

— Клео?

— Да?

— Ну ты пойдёшь домой или будешь тут до завтра стоять?

— А-а-а… Ну, у меня нет дома, — произнёс Клео максимально пофигистично, словно это была самая обычная деталь, вроде цвета шнурков.

— Так, стоп. В смысле, у тебя нет дома? А как же твоя семья, родители, брат или сестра, ну и наконец опекун?

— У меня никого нет.

— Где ты тогда живёшь?

— Ну, где придётся. Мне обычно без разницы, где спать. Но в последнее время я живу в том парке. Правда, когда начали украшать всё к фестивалю, стало труднее оставаться незамеченным, чтобы меня не вышвырнули.

Джоэль помолчал, переваривая услышанное, а потом просто махнул рукой:

— …Так, ладно. Заходи, у меня пока поживёшь. Всё равно есть ещё две свободные комнаты.

— О-о-о-о, спасииибоооо, друууг! — Клео тут же бросился к Джоэлю с объятиями, но тот стал отбиваться, смеясь и ворча.

В итоге они всё-таки зашли в дом, и Клео остался на ночь в комнате Джоэля, будто так и было задумано с самого начала.

Ну а пока Джоэль и Клео были озабочены разборками с бандой, где‑то посреди Морнхейвена, у чугунной скамейки в парке «Золотая монета», сидела девушка. Рядом на асфальте лежала перевёрнутая кепка — в ней поблёскивали монеты и пара смятых купюр.

Она резко ударила по аккорду — и этот звук будто разорвал привычную городскую суету. Не чистый, не вылизанный, а живой: с хрипотцой, с шероховатостью, как будто сама улица дала ей голос.

[Интро]

Стены квартиры давят спиной,

Серые дни тянутся в бесконечность…

Голос у неё был не идеально ровный — в нём слышалась усталость, но и сталь: он то срывался на крик, то становился ниже, почти рычащим. Прохожие замедляли шаг, кто‑то доставал телефон, кто‑то просто застывал, прислушиваясь. А девушка будто и не замечала их: она закрыла глаза, и в этот момент песня стала не для толпы — она стала для неё самой.

[Куплет 1]

Я сижу и смотрю на часы, стрелки не спят.

Мне хочется бежать, не смотря на то, что дорога тянется вдаль.

В голове крутятся мысли, не дают мне спать,

Я знаю, что нужно жить, а не просто существовать здесь.

Я не хочу сидеть и ждать, когда всё пройдёт,

Хочу брать жизнь в руки, не бояться ошибок и падений.

Каждый день — это шанс, чтобы всё изменить,

Я готов идти вперёд, даже если дорога будет трудной.

[Припев]

Я хочу прожить тысячу минут, тысячу часов и секунд,

Увидеть тысячи историй, не боясь новых дорог.

Встретить тысячу людей, друзей и врагов на пути,

Добиться тысячи побед и пройти через тысячу провалов.

На припеве она чуть подалась вперёд, будто хотела дотянуться до каждого, кто стоял перед ней. Пальцы летали по грифу, а левая нога отбивала ритм по асфальту — чёткий, злой, как удары сердца перед дракой.

В середине куплета мимо прошёл парень в деловом костюме — остановился на секунду, бросил в кепку купюру и тут же ускорил шаг, будто стыдясь, что вообще остановился. Девушка этого не увидела: она как раз перешла к бриджу, и голос её стал почти шёпотом — но таким, который слышно даже сквозь уличный гул.

[Бридж]

Иногда я падаю, иногда я теряю веру,

Но я встаю снова, потому что знаю, что стоит бороться.

Каждый провал — это шаг к победе, каждый слёзка — это сила,

Я готов идти вперёд, даже если всё кажется безнадёжным.

И снова — взрыв на припеве. Она открыла глаза, взгляд скользнул по толпе, ни на ком не задерживаясь, но будто видя всех сразу.

Последний аккорд она не просто сыграла — она его ударила, будто хотела, чтобы он запомнился. Когда звук растаял в воздухе, на секунду повисла тишина. Потом кто‑то захлопал, кто‑то крикнул: «Ещё!», а мальчишка протянул ей смятую монетку и тихо сказал: «Спасибо».

Девушка улыбнулась ему — не широкой, не показной улыбкой, а такой, в которой было и «пожалуйста», и «я тоже устала», и «но я не сдамся». Она наклонилась, взяла монетку, положила её в кепку к остальным и тихо, почти себе под нос, повторила:

— Сегодня я начала свой путь… Я не остановлюсь никогда.

Потом поправила ремень гитары, глубоко вдохнула, будто набираясь сил для следующей песни, и снова коснулась струн. И в этом простом движении было столько упрямства, что казалось — эта девушка готова спорить с целым городом.

Бой ############### кипел, воздух ########### звенел от ############## ударов и ######## криков — и вдруг всё ########### оборвалось в одну ####### ########### секунду, будто кто-то ########### резко выкрутил ##### громкость до нуля.

CRACK.

####### ########## вонзилась прямо в ####### ########## силуэт стенда ######## ############## вспыхнул не огнём, а чем-то ######## густым и ############### тягучим — будто сама материя вокруг ############### пошла рябью, потекла и начала ############ собираться заново по ######## чужим, неправильным правилам. Звук был такой, словно ############## разбилось стекло размером с дом, и эта вибрация ещё долго ############## дрожала где-то под рёбрами, царапая изнутри.

И в тот же миг ##############, до этого казавшийся такой угрозой, ######## сжался, взмахнул крыльями — и на ветке, неловко покачиваясь, теперь сидел обычный ######### Рядом с ним неловко топтался его ##### — пухлый, округлый, похожий разом на ############, ########### и маскота Мишлен. Он пытался выглядеть грозно, вытягивался, расправлял плечи, но тут же спотыкался о собственные ноги и смущённо поправлял ########## округлые бока. Контраст был настолько нелепым, что на секунду даже страх отступил, оставив только звенящее недоумение.

################# застыл, глядя на эту странную сцену. «Да что за бред…» — пронеслось у него в голове, коротко и горько. Но времени на осмысление не было. Аура вокруг ############### давила, как тяжёлый камень, и ################# резко дёрнулся, возвращаясь к настоящему кошмару.

################## стоял неподвижно, и от него веяло чем-то чужим, мерзким, пробирающим до костей. Его лицо оставалось абсолютно спокойным — ни один мускул не дрогнул, — но в этой неподвижности читалось сразу всё: гнев, страх, отчаяние, усталость, безысходность. Это спокойствие было не умиротворением, а тишиной перед обвалом, такой густой, что в ней можно было утонуть. Взгляд был как у дикого кота, который высматривает жертву сквозь туман: внимательный, пустой и смертельно опасный. Вокруг него воздух будто сгущался, и каждая секунда шептала: «Это больше не тот ########## Теперь он страшнее ############

Вдруг ############# резко повернул голову в сторону ############### И улыбнулся.

Улыбка была неестественно широкой — Чеширский кот позавидовал бы. А зубы… зубы уже не были человеческими. Они напоминали смесь ########## и ###############, вставленных в человеческую челюсть, и от одного этого вида у ################ побежали мурашки, а по спине потёк холодный пот.

— ################## отдай мне ######### — голос ############ звучал так, будто кто-то водил ножом по стеклу, царапая саму душу.

— ################… ты в норме? — прохрипел #############, сам не веря, что спрашивает это. В груди всё сжималось от нелепой, упрямой надежды: вдруг это просто маска, вдруг он сейчас моргнёт, рассмеётся и скажет, что это дурацкая шутка.

— ДАЙ СЮДА ############## СЕЙЧАС ЖЕ! — рявкнул ######### и земля под его ногами пошла трещинами, будто сама реальность вздрагивала от его голоса.

################### отшатнулся, инстинктивно отводя руку, будто этим можно было защититься.

— Н-нет… Я не дам тебе ##############.. Или ты вообще кто теперь?

— ДА КАК ЖЕ ВЫ ВСЕ НЕ ПОНИМАЕТЕ?! — ################ уже кричал, и голос его ломался между рёвом и всхлипом, выдавая ту самую человеческую боль, которую он пытался спрятать за безумием. — Я могу всё ########## Я могу сделать всё правильно! Ну почему все, кто мне дорог, должны умирать, а я — жить дальше?! Почему?! Вы, #########, проживаете свои ############## лет и ########, но почему я должен жить? Я не просил, чтобы в меня ########## той проклятой ############. Ну почему я не мог просто остаться ############## и прожить свои ########### #########, а потом спокойно ####### Почему вы, ######### вечно всё мешаете и портите?!

Он на секунду замолчал, и в этой тишине стало слышно, как трещит воздух, будто натянутая струна вот-вот лопнет. А потом лицо ########₽ снова расплылось в жуткой, неестественной улыбке.

— Но нет… Всё это не про людей. Виновато всё живое. Всему нужно просто заново ############################### Да, ############## Я дарю всем чудо ########## МЬЯ-ХА-ХА-ХА!

Смех оборвался так же резко, как и начался. ######## снова посмотрел на ############ теперь почти буднично, спокойно, будто только что не кричал и не ломал землю под ногами.

— Мне просто нужна ############## для этого. ################### отдай мне ############# и я всё исправлю.

В этот момент ############# понял: ######################## больше нет. Что-то внутри него щёлкнуло и сломалось навсегда, и теперь на его месте стояло нечто, что говорило его голосом, смотрело его глазами, но было совершенно чужим.

Он не стал больше ничего говорить. Вместо слов он резко активировал ######### Сила швырнула его вперёд, к союзникам. Те уже ждали: схватили его на лету, и в следующую секунду все ###### уже падали в открытую дверь машины. Мотор взвыл, колёса взвизгнули, и машина рванула прочь из города, оставляя позади клубы пыли и ощущение, что они только что выскользнули из-под падающей скалы.

А позади них, в клубах странного ############# летел ################## — оно меняло. Касаясь дерева, оно заставляло его искривляться в новые, неправильные формы, будто кто-то стирал привычные линии и рисовал поверх что-то чуждое. Птица, задев его крылом, тут же становилась чем-то иным. Даже трава, даже камни, даже воздух будто теряли привычные очертания и расплывались в чуждые, неправильные силуэты. И от этого не могли защититься ни взрослые, ни дети, ни птицы, ни звери, ни дубы, ни даже растения…

Машина мчалась вперёд, унося их всё дальше, а ######### обернувшись, смотрел, как город за спиной медленно теряет свои очертания, растворяясь в этом странном, меняющем всё #########. И единственное, что оставалось чётким в этом расплывающемся мире, — это слова, врезавшиеся в память:

«Мне просто нужна #############

И тут Джоэль просыпается. Всё его тело покрыто холодным и липким потом, грудь сдавливает страх, и ему приходится прикладывать усилия, чтобы просто ровно дышать. Он резко оглядывается, жадно вглядываясь в знакомые очертания своей комнаты: полка с книгами, старый постер на стене, тусклый свет ночника. Всё на своих местах. Тихо. Спокойно. Ни пламени, ни трещин в полу, ни жуткой улыбки.

Это был просто страшный сон.

…Или нет?

Сегодня Джоэль с самого утра стоял за плитой, готовя завтрак — но уже не только для себя, а и для своего нового соседа Клео. Тот, кстати, всё ещё крепко спал, попутно что‑то бормоча и иногда дёргаясь так, словно кот во сне гнался за добычей.

Джоэль этой ночью спал плохо: тот самый кошмар снова его настиг, и пару раз он резко просыпался, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Но сейчас он старался не думать об этом — просто сосредоточился на шипении бекона и на том, чтобы не сжечь омлет.

Наконец омлет с беконом и поджаренные ломтики хлеба были готовы. Аромат наполнил кухню, смешавшись с запахом свежего кофе — Джоэль сварил его в старой турке, которую теперь считал почти талисманом. Не успел он поставить тарелки на стол, как Клео уже сидел напротив — весь растрёпанный, со следом от слюны на щеке и прилипшими к волосам перьями от подушки. Он выглядел так, будто пережил целую битву, а не просто проспал лишние десять минут.

— А чё это так вкусно пахнет? — пробормотал он, потирая глаза и широко зевая.

Джоэль ухмыльнулся:

— Омлет с беконом. Ешь быстрее, а то уже опаздываем.

Он бросил взгляд на часы, висевшие на стене: 8:30. Стрелки будто нарочно двигались слишком быстро, подчёркивая, что времени почти не осталось. Клео только кивнул и тут же накинулся на еду, будто не ел целую неделю. Джоэль, не отставая, тоже принялся за свой завтрак, но ел медленнее, будто пытался удержать этот короткий момент спокойствия.

Через пару минут тарелки опустели. Джоэль резко вскочил из‑за стола, схватил рюкзак и бросился к входной двери. Но замер прямо у порога и обернулся: Клео, к его удивлению, уже стоял собранный прямо за его спиной — в той же одежде, что и вчера, но каким‑то чудом выглядевший бодрее, чем пару минут назад.

— Ну чё стоим? ПОБЕЖАЛИ! — выкрикнул Клео, широко улыбаясь, будто впереди их ждала не школа, а какое‑то невероятное приключение.

И оба, захлопнув за собой дверь, ринулись к школе, оставив позади уютную тишину квартиры и превратив утро в гонку со временем.

Охранник, казалось, только этого и ждал: едва завидев Джоэля издалека, он тут же начал закрывать ворота, будто специально тренировался именно на этом моменте. Когда до них оставалось всего несколько шагов, Джоэль изо всех сил рванул вперёд и успел проскочить. Обернувшись, чтобы посмотреть, как справится Клео, он увидел, как тот подбегает к воротам, приседает и прыгает. В воздухе он несколько раз перевернулся — и всё‑таки перелетел через преграду, грациозно приземлившись на ноги, словно кошка. На секунду Джоэль даже замер, поражённый этой нелепой, но безупречной акробатикой.

Оба бедокура помчались в класс, оставив охранника сидеть на земле с открытым ртом, ошарашенного увиденным. Тот будто пытался осознать, что только что произошло, но реальность никак не хотела складываться в привычную картину.

Во время уроков не происходило ничего экстраординарного: обычные объяснения учителей, чьи голоса сливались в монотонный гул, шелест страниц, тихие перешёптывания в задних рядах. Джоэль старался сосредоточиться, но мысли то и дело ускользали. Клео же, напротив, будто впитывал эту обыденность, как губка: он рисовал что‑то в тетради, кивал в такт словам учителя и даже умудрялся обмениваться записками с соседями, сохраняя при этом выражение абсолютной невинности.

Но стоило Джоэлю и Клео выйти из школы после занятий, как их уже поджидал Либерт. Вид у него был крайне раздражённый. Заметив парочку, он закатил глаза, хмыкнул и заговорил:

— Наконец‑то. И почему за этими идиотами послали меня? Могли бы послать Лукаса или кого ещё… Ладно, вы двое — за мной. Старшой вас ждёт. И не отходите никуда, а то ещё потеряетесь, идиоты.

Джоэль ответил максимально саркастично:

— Конечно, о великий предводитель, веди нас, непросвещённых.

Либерт возмутился такому тону, резко обернулся и уже начал призывать свой Silver Polarity. Джоэль не остался в долгу — его Ruby Fingers вспыхнули в ответ. Оба уже были готовы броситься друг на друга.

— Ну что, принцесса, давай нападай, если забыл, что было в прошлый раз! — процедил Джоэль.

— В тот раз я просто недооценил тебя и дрался вполсилы, — рявкнул Либерт. — В этот раз я тебя превращу в отбивную!

Клео, поняв, что дело пахнет жареным, молниеносно прыгнул между ними и встал на руки:

— Эй, ребята, остыньте! Нужно быть проще!

Напряжение тут же спало. Либерт и Джоэль огляделись: вокруг них уже собралась толпа школьных зевак. Поняв, что лучше побыстрее убраться, все трое развернулись и поспешно ушли.

Когда они пришли на базу Silver Wolves, Джоэль увидел, что многие что‑то ремонтируют или изготавливают в открытых гаражах. Их ворота были разукрашены различными узорами, но в особенности — изображениями волков.

Дойдя до заброшенной шиномонтажки в центре, где в прошлый раз сидел Михаэль, Джоэль сначала не заметил его. Но Либерт прошёл дальше и зашёл внутрь. Перед ними открылась картина: Михаэль в майке, с той самой курткой, завязанной на поясе, стоял над открытым двигателем автомобиля и что‑то в нём чинил.

Как только он заметил троицу, тут же отложил инструменты в сторону. Его обычно серьёзное лицо исказилось в почти естественной, но всё равно жутковатой улыбке.

— О‑о‑о, какие люди! Всё‑таки пришли. Извините, конечно, что в таком виде, — он махнул ладонью на себя. — Но, понимаете, владеть сетью сервисов по ремонту авто, даже если они и для отмывания денег, довольно сложно. Клиентов настолько много, что приходится перевозить транспорт на нашу базу. Да ещё и байкеры ломают свои байки только в путь во время перепалок с Львами…

Он понизил голос почти до шёпота:

— В последнее время это вообще сплошная головная боль.

Затем снова выпрямился и перешёл к делу:

— Так, насчёт вашего задания. Вы должны проследить за одним «бегунком» из банды Crayzi Rats. Наши парни заметили, что они посылают его в трущобы на границе с нами и Sun Lions. Разнюхайте, чё он там делает. Если что‑то пойдёт не так — тут же сваливайте. А теперь дуйте на Grit Street. Ну а дальше сами разберётесь.

Джоэль немного задумался, посмотрел на Клео, потом коротко кивнул и направился к выходу.

Вскоре Джоэль и Клео сидели в небольшой кафешке с большими окнами и пили самый дешёвый кофе, купленный на деньги Джоэля. Клео радостно потягивал свой напиток — с тонной сахара и сливок, которые тут давали в неограниченном количестве. Он что‑то весело рассказывал, размахивая руками, в то время как Джоэль сидел напротив, серьёзный и собранный, попивая чёрный кофе без сахара.

Вдруг Джоэль заметил подозрительного парня лет пятнадцати. Тот был одет в рваное худи и мешковатые штаны тёмных оттенков и старался спрятаться под капюшоном. Сначала Джоэль не придал этому значения, но тут Клео ткнул пальцем в сторону окна:

— О! Джоэль, а это разве не тот, кто нам нужен? — он указал на парня с такой непринуждённостью, будто речь шла о чём‑то совершенно обыденном. И тут же снова уткнулся в чашку с кофе.

— Что? Где? — Джоэль резко повернул голову.

Приглядевшись, он понял: да, это действительно был тот самый парень, похожий на фото, которое им дал парень с зелёным ирокезом — Лукас.

Не теряя ни секунды, Джоэль схватил Клео за рукав и рванул к выходу:

— Э‑э, а мой кофе?! — успел возмутиться Клео.

— Ты совсем солнечный? Если упустим его, нас прикончат к чёрту!

Клео сильно опечалился, но всё же последовал за напарником.

Они преследовали «бегунка» максимально аккуратно, стараясь не вызывать подозрений — насколько это вообще было возможно рядом с Клео. Тот постоянно отвлекался: то пытался поболтать с какой‑то девчонкой, то переводил бабушку через дорогу, то снимал кошку с дерева, росшего на тротуаре.

В конце концов «бегунок» остановился на оживлённой улице, где играл уличный музыкант, а вокруг толпились люди. Джоэль и Клео встали неподалёку, делая вид, что слушают музыку. Долго стоять не пришлось: к парню подошёл мужчина в дорогой на вид кожаной куртке, с серьгами в ушах и наглым выражением лица.

— Ну чё, принёс? — рявкнул он.

— Да, — парень достал из кармана небольшую коробку из‑под какой‑то техники.

— Чё так мало? Ты хочешь меня надуть?! — мужчина схватил «бегунка» за ворот, но тут же отпустил.

— Нет, что вы… Просто эти псины с кошаками стали нас сильнее пасти. Из‑за них уже третью лабораторию накрывают легавые, поэтому цена возросла.

— Ну так сказал бы, идиот! Денег у меня всё равно хоть задницей жуй!

— Тише…

— Ты меня затыкать вздумал?!

— Нет… Кажется, за нами следят.

— Чё? Ты что, не мог даже элементарно хвост сбросить?

— Извините, но сейчас нам нужно разбегаться в разные стороны.

— Ну ладно, я с тобой ещё разберусь!

Бегунок и мужчина резко разошлись в разные стороны. Джоэль тут же крикнул напарнику:

— Беги за мужиком! Я за пацаном!

Клео только коротко кивнул и ринулся вслед за мужчиной в кожаной куртке. Джоэль же устремился за «бегунком».

А в это время фигура, стоявшая в тени около мусорки между зданиями через дорогу от места событий, подняла трубку телефона. Из неё тут же послышались гудки…

— Господин?

— …

— Да.

— …

— Они только что побежали за ними.

— …

— Так точно. Будет исполнено.

Фигура нажала кнопку отбоя и медленно убрала телефон в карман. Чуть помедлив, она поправила фуражку и негромко, будто себе под нос, произнесла:

— Ну что, Штопор?

Из темноты рядом отозвался второй голос, чуть раздражённый:

— Я не Открывашка, сколько тебе говорить!

— Ха‑ха, ну‑ну. Позже обсудим. А сейчас нам надо разобраться с детишками, что любят совать нос куда не надо.

Тень скользнула между домами и растворилась в городской суете. Улица снова стала выглядеть самой обычной.

Джоэль долго бежал за бегунком, и с каждым новым рывком его лёгкие будто сжимались в тугой комок, выжимая из него остатки воздуха. Пот заливал глаза, стекал по вискам и шее, пропитывая футболку, а в груди разгорался колючий, жгучий огонь — но он не мог остановиться. Они петляли по улицам, ныряли в переулки, влетали в кафешки с двумя выходами, словно пытались запутать собственный след, перелезали через заборы, цепляясь за ржавые прутья и оставляя на них клочья одежды. В итоге мальчишка всё‑таки выдохся: силы кончились, паника сделала его движения неуклюжими, и Джоэль наконец настиг его на парковке около заброшенного сталелитейного завода в трущобах на территории Silver Wolves.

Парковка была пугающе пустой — лишь несколько старых, потрёпанных машин выдавали, что когда‑то на этом заводе хоть кто‑то работал. У некоторых авто были разбиты окна, двери распахнуты настежь, словно их кто‑то хотел угнать, но в последний момент что‑то резко спугнуло похитителей: может, скрип тормозов вдалеке, а может, просто тень, мелькнувшая в переулке. Забор и стены самого завода густо покрывали граффити: среди хаотичных надписей и кривых рисунков то и дело мелькали изображения волков — оскаленные морды, силуэты, застывшие в прыжке, будто эти хищники до сих пор сторожили руины. На небе, будто нарочно подчёркивая жуткую атмосферу этого места, сгущались тёмно‑серые тучи — тяжёлые, плотные, они нависали над руинами, словно обещая вот‑вот обрушиться ливнем. Казалось, сама погода шептала: «Убирайся отсюда. И как можно быстрее».

Джоэль в полной мере ощутил эту давящую, липкую жуть — она оседала на коже холодным потом, сжимала виски тугим обручем. Он уже хотел схватить мальчишку и свалить отсюда, пока не случилось ничего хуже, но тот вдруг резко задёргался, вцепился пальцами в воздух, будто пытался ухватиться за что‑то невидимое, и заорал так, что у Джоэля зазвенело в ушах:

— Отпусти! Я не хочу здесь помирать с тобой за компанию, идиот!

Джоэль, не разжимая хватки, рывком притянул мальчишку к себе и рявкнул:

— Что ты несёшь? Какое «помирать»? Ты что‑то скрываешь, ублюдок! Если сейчас не расскажешь — я тебя тут на месте прикончу!

— Да ты совсем больной! Пусти меня! Я не хочу, чтобы тот старик видел, как меня поймали!

— Да что ты несё…

— Кхм‑кхм…

Внезапный сухой кашель резко оборвал слова Джоэля. Он от неожиданности дёрнулся, обернулся в сторону, откуда донёсся звук, — и от удивления едва не выпустил мальчишку: настолько нелепой и в то же время пугающей была картина перед глазами.

Перед ним стояла невысокая девушка лет семнадцати — с прелестным, почти кукольным лицом, серебристо‑голубыми волосами и маленькими круглыми очками, элегантно сидевшими на тонком носике. Всё это выглядело до странности мило… если бы не жёсткая офицерская форма чужой страны — слегка потрёпанная, но всё ещё внушающая уважение своей строгостью. Контраст получался настолько диким, что на мгновение Джоэль даже подумал, что у него начались галлюцинации.

Но ещё больше сбивали с толку нехарактерные для девушки пропорции тела: в нежной, женственной фигуре проглядывало что‑то громоздкое, непривычное — словно она была чем‑то средним между очень худым, жилистым мужчиной и накачанной, спортивной женщиной. Она стояла в уверенной позе, опираясь на элегантную трость с позолоченной рукояткой, и в этом сочетании хрупкости и угрозы было что‑то по‑настоящему зловещее.

Размышления ошарашенного Джоэля прервали слова, сказанные той самой девушкой — но мужским голосом. Слова звучали очень строго, но при этом мягко и плавно, будто их произносил человек, привыкший, что ему беспрекословно подчиняются:

— Кхм‑кхм, юнец, я дам тебе выбор: пойти домой и жить, не высовываясь, или умереть прямо здесь и сейчас.

Джоэль сначала не совсем понял, откуда такие самоуверенные слова и кто вообще эта странная девушка, а когда окончательно образумился, выдал сквозь стиснутые зубы:

— Да кто вообще такая! И какого чёрта ты мне указывать вздумала?!

— Во‑первых, я мужчина, причём гораздо старше тебя, так что говори уважительнее, младоум.

— Чё? Ты мужик?? И как ты меня назвал, ублюдок?!

— Как вульгарно… Нельзя ли быть более литературным в своих высказываниях?

— Да чё ты несёшь, баболикий ублюдок! И вообще, откуда ты взялся? И как ты связан с бандой Creyzi Rats???

— Вздох… Эх, с этими охаверниками я никак не связан, и, похоже, тебе, охавернику эдакому, придётся преподать урок — не только о том, что не стоит совать нос куда не следует, но и о манерах!

После этих слов возле мужчины с девичьим лицом появилось человекоподобное существо, выглядевшее как нечто среднее между роботом и куклой: оно состояло из медных пластин, покрытых редкими зеленоватыми пятнами патины, которые в основном собирались на кистях рук. Но самым выразительным в нём были его зелёные усы, состоящие словно полностью из той самой патины. Джоэль сразу понял: ЭТО СТЕНД!

— Ступай, открывашка для солода!

И тут стенд бросился в сторону Джоэля с криком:

— Сколько раз повторять тебе, старый пердун! Я — Copper Fragment!

— Ха‑ха‑ха, каждый раз ведёшься!

Как только Copper Fragment настиг Джоэля, он рванулся вперёд с раскрытой ладонью, от которой исходил слегка завихряющийся дымок бурого оттенка, резко пахнущий грозой или металлом. Джоэль еле успел увернуться, но ладонь всё равно задела его футболку — и в месте касания тут же образовалась дырка. Когда ладонь коснулась асфальта на том месте, где только что стоял Джоэль, оттуда сразу начал подниматься зелёно‑коричневый дым и выделяться зелёная, почти чёрная жидкость. А когда Copper Fragment поднял руку, на асфальте остался слегка размытый, но глубокий след, покрытый этой зеленоватой жижей. Джоэль сразу понял, что он в дерьме.

— Ой, ты увернулся? Похоже, придётся быть чуть серьёзнее, да, открывашка?

— ДА ИДИ ТЫ К ЧЁРТУ, СТАРИК!

После этих слов Copper Fragment снова набросился на Джоэля, размахивая руками. Он касался машин, и на месте прикосновения оставались ржавые дыры ровно по траектории взмаха рук; на асфальте появлялись выбоины с зелёно‑чёрной жижей и буро‑зелёным дымком. И вот, когда рука почти коснулась Джоэля, её отбил Ruby Fingers. Рука, которой он отбил ладонь Copper Fragment, покрылась зеленовато‑бурым налётом, а серебряные браслеты на ней в мгновение ока почернели и словно потеряли свой изначальный блеск, покрываясь еле заметными трещинами, из которых исходил сероватый дымок. И рука Джоэля, словно связанная с рукой стенда, тоже слегка потемнела, а его пронзила сильная боль — будто руку разъедала сильная кислота. Джоэль, поняв, что в прямом столкновении он явно не выиграет, рванул в сторону завода. Copper Fragment крикнул ему вслед:

— Куда собрался?! Я с тобой не закончил!

Мужчина с девичьим лицом спокойно пошёл за Джоэлем, попутно переговариваясь со своим стендом:

— Спокойствие, открывашка, он никуда оттуда не денется. Всё идёт по плану…

Джоэль, забежав внутрь заброшенного завода, увидел полупустое помещение, где до сих пор стояло множество различного оборудования — словно его бросили в спешке, не успев ничего забрать. Стены были изуродованы граффити, а среди хаоса возвышались громоздкие станки и тигли, в которых раньше плавили различные металлы. Джоэль решил временно спрятаться за одним из тигелей и продумать план.

Что мне делать? Тот бабомужик явно меня не оставит, а у его стенда какие‑то странные способности, позволяющие ему превращать всё, к чему он только ни прикоснётся, в труху! И как мне быть…

Джоэль уже было отчаялся, но тут он посмотрел на свои руки — они всё ещё выглядели так, будто были слиты с руками его стенда: это было последствием того, что он использовал Ruby Fingers, чтобы забраться в гигантский тигель. И тут Джоэля осенила идея…

Мужчина с девичьим лицом вальяжно вошёл в сталелитейный цех, куда забежал Джоэль, со своим стендом Copper Fragment за спиной, и заявил:

— Выходи, юнец! Я всё равно тебя найду!

Он кивнул своему стенду, и тот начал ходить от одного потенциального укрытия к другому, попутно одним касанием руки превращая их в груды бурой пыли и чёрных комков, в которых кое‑где торчали бесформенные каркасы, покрытые рыхлой коркой, — будто металл за секунды истлел до праха.

— Выходи, юнец, я всё равно тебя найду, рано или поздно.

Через пару минут от бывшего оборудования остались лишь напоминания в виде истлевших каркасов. Лишь одна печь с гигантским тигелем стояла посреди гор мусора.

— Вот ты где спрятался.

Copper Fragment медленно подошёл к печи, и как только он её коснулся, она стала источать едкий буроватый дым, за которым последовало превращение в труху. Когда дым улёгся, а весь цех уже был заполнен густым, слегка коричневым туманом, они увидели: там… никого не было!

Copper Fragment:

— Что? Куда он делся? Он же не мог спрятаться где‑то ещё!

— Успокойся, он не мог убежать далеко!

И тут с потолка посыпались небольшие обломки. Мужчина сразу посмотрел наверх и обомлел: он ещё никогда за свою столь долгую жизнь не видел такого. Джоэль, с руками стенда, словно наложенными на его собственные, правой рукой тянул за и без того прохудившуюся крышу, а левой он… держался за… ВОЗДУХ!?!

Мужчина хоть на мгновение и потерял бдительность, но тут же понял, что задумал Джоэль. Не успев среагировать, он оказался под обрушившимся с большим грохотом потолком. Copper Fragment не успел подлететь и защитить хозяина. Джоэль уже почти начал праздновать победу, но тут прозвучал взрыв! И посреди обломков, когда пыль осела, стоял он — без единой царапины, с лёгкой, даже немного безумной улыбкой. Поправляя фуражку и отряхивая пыль с мундира, мужчина произнёс:

— Кхе‑кхе, я тебя недооценил, малец, и поэтому всё же представлюсь в знак извинения. Моё имя — Сино, но обычно меня называют Дед Командир. А этого, — он указал на вылезшего из‑под завалов и подлетевшего ему за спину стенда, — зовут Copper Fragment. Ну, или можешь называть его открывашкой для пива.

— ДА ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЯ БЫ ПРЕДСТАВИТЬ МЕНЯ НОРМАЛЬНО, ТЫ СТАРИК!

— Но я же назвал твоё это «ИМЯ»!

— Да, но можно же было без открывашки!

— Ну ладно, ладно, тише ты. Кхм… Так вот, как мне именовать тебя… чтобы я знал, что написать на твоей могиле!

Сино взмахнул рукой, и в Джоэля полетели странные тёмно‑бордовые сгустки. Не успел Джоэль среагировать, как эти сгустки сверкнули золотистым сиянием и взорвались! Джоэль еле успел защититься, но его всё равно откинуло в сторону. Он не растерялся и схватился за стену, пусть и не совсем аккуратно, но сумел спуститься. А Сино, словно дожидаясь этого, резко отпрыгнул в сторону от одной из колонн и, как только коснулся её, произнёс лишь одну фразу:

— Да станет это место зоной твоего захоронения!

После этих слов красный блеск мигнул по колонне, и за ним сразу же прозвучал ВЗРЫВ! Всё здание начало рушиться и падать, осколки и клубы пыли летели отовсюду. Джоэль, пытаясь выбраться, бежал, уворачивался и отбивал обломки при помощи Ruby Fingers. Но было уже поздно: обломки погребли Джоэля под собой. Однако Ruby Fingers укрыл его собой, защищая от обломков и попутно накрыв какой‑то бетонной плитой. Сино же спокойно стоял, пока его стенд превращал все обломки, что летели в него, в ничто.

Спустя несколько минут всё утихло. Сино стоял среди обломков — словно немного запыхавшийся, но стоящий гордо и невозмутимо, будто тот, кто уже выходил из десятков битв. Он уже собирался уходить, но тут обломки зашевелились, и из‑под них вылез Джоэль.

— Эй, ты, ублюдой баболикий, куда собрался? Я ещё тебе своё имя не сказал! Я — ДЖОЭЛЬ ДЖОЛИ, А МОЙ СТЕНД НАЗЫВАЕТСЯ RUBY FINGERS!

Джоэль из последних сил призвал стенд и бросился на Сино. Перед Сино тут же появился Copper Fragment, и стенды вцепились друг в друга, обмениваясь мощными ударами. Ruby Fingers превосходил по силе Copper Fragment и постепенно оттеснял его. Copper Fragment, в свою очередь, словно утратил часть силы: его касания стали куда медленнее растворять всё, к чему он прикасался. Поняв, что просто так ему не победить, Сино решился на отчаянный шаг. Copper Fragment словно почувствовал это и выкрикнул:

— Старик, ты не забыл, что у тебя осталось только 24 минуты?

— Без разницы! Я не проиграю этому лободыру здесь!

Сино схватил свою трость, и в тот же момент из неё показался клинок. Он метнул его прямо в Джоэля. Не успел Джоэль что‑либо сделать, как его смело взрывом от брошенных следом за тростью сгустков, которые сверкнули алым перед взрывом. Отброшенный на несколько метров, Джоэль уже вставал после взрыва, но Сино ворвался на него. Ruby Fingers атаковал, но Сино ловко уворачивался и бил Джоэля в ответ. Удары Сино словно издевались над Джоэлем — еле задевая его клинком. Но во время очередного удара Джоэль схватил Сино, и Ruby Fingers нанёс сокрушительный удар в корпус, затем в лицо, плечо и, наконец, в ухо, от чего Сино откинуло.

Однако Сино не выглядел таким потрёпанным, каким должен был быть. Джоэль был немного растерян и удивлён. А когда Сино поднялся, его разбитое и окровавленное лицо снова приняло прежнюю форму, кровь затянулась обратно в раны, и он просто отряхнулся от грязи. Джоэль вообще обомлел. Сино же насмешливо бросил:

— Ну и как тебе сила вампира?

Джоэль только сильнее удивился.

— О, ты что, не знаешь, кто такие вампиры? Ну да, откуда такому юнцу знать о нас.

— Да что ты несёшь? Какие вампиры? Что это за хрень? Сначала эти ваши стенды, теперь ещё и какой‑то вампир? Ты издеваешься? Ладно, я вытрясу из тебя всё, что ты знаешь, но прежде надеру тебе зад!

— Ну так попробуй, ЩЕНОК!

И Джоэль с Сино снова вцепились в ожесточённой битве. В это время Copper Fragment рыскал и что‑то искал, попутно издавая лёгкие искры с тихим «бзыть».

— Да где же он, твою мать… О! Нашёл!

Copper Fragment отломал крышку от стального ящика, и внутри оказалось множество переключателей и проводов — это был распределительный щит для завода. Copper Fragment вырвал часть проводов и подключил к себе. В проводах, на удивление, было электричество.

— Вот он, чёрт возьми! ДА! ТЕПЕРЬ‑ТО Я ПОКАЖУ ВАМ СИЛУ ОКИСЛЕНИЯ!