Два очень долгих дня (джен)

Лето в Паучьем Тупике всегда пахло пылью от старых книг, свежескошенной травой и немного — дымом из камина. Северус Снейп находил в этих запахах покой и уют, они будили в нем светлые воспоминания о детских годах, о спокойных временах в Хогвартсе. Покой, впрочем, был понятием сугубо теоретическим — он длился ровно до того момента, как камин в гостиной вспыхивал изумрудным пламенем и из него кубарем выкатывались трое его внуков.

Тем летом старшему внуку Джеймсу стукнуло тринадцать, и он вступил в тот чудесный возраст, когда мальчик искренне уверен, что знает всё на свете, а если чего-то не знает, то оно определённо не заслуживает внимания. Альбусу весной исполнилось одиннадцать, и он с тихой, чуть тревожной гордостью гадал, станет ли достойным продолжателем династии волшебников. Лили Луне едва минуло четыре, и она была абсолютно убеждена, что дедушка — самый главный волшебник в мире, а его дом — лучшее место для игр, особенно если нужно спрятаться от братьев в складках его мантии.

Этим летом всё должно было пойти по обычному, давно заведённому порядку, но Снейп, проживший долгую жизнь и научившийся распознавать предвестники хаоса, с самого начала чувствовал — предстоящие несколько недель лёгкими не будут. Особенно когда Джеймс в первый же вечер, едва войдя в дом, сбил локтем банку с сушёными акромантульими жалами, а Лили немедленно заявила, что на ужин хочет шоколадный торт и ничего больше. Альбус же просто стоял в стороне с тем самым выражением лица, которое Снейп хорошо помнил по Гарри Поттеру — выражением сдерживаемого вопроса, который, словно недозревшее зелье, бродит и пузырится, грозя выплеснуться в любой момент.

Вопрос этот, разумеется, касался письма.

-

Утро одиннадцатого июля началось с крика чайки, поселившейся почему-то на трубе дома Снейпа и решившей, что рассвет — идеальное время для сольных выступлений.

Альбус часто просыпался первым из детей — привычка, выработанная за годы жизни в доме, где Джеймс имел обыкновение будить его шутливым криком над ухом «ты всё проспал!» даже в выходные. В тот день Альбус сел на кровати, обхватил колени руками и уставился в окно, за которым серое небо Кокворта постепенно наливалось голубизной.

Одиннадцать лет. Ему исполнилось одиннадцать в апреле. Праздник был чудесным — торт с летучими мышами из шоколада, парадная мантия от тети Джинни, новая метла от родителей и книги от дедушки. Но главного подарка — письма из Хогвартса — он тогда не получил. «Их начинают рассылать с наступлением летних каникул», — объяснила мама, и Альбус кивнул, потому что всегда соглашался со взрослыми, но внутри у него поселился маленький холодный червячок сомнения.

Недели шли. Июнь закончился. Начался июль. Письма не было.

А несколько дней назад Джеймс, развалившись в кресле и лениво помахивая волшебной палочкой (которую ему, кстати, разрешали брать только на занятия с дедом), вдруг выдал:

— Слушай, Ал, а ты чувствуешь в себе магию? Вдруг волшебник в тебе заснул? Ну, как медведь зимой. Лежит такой в берлоге и храпит. Ты всегда тихий и послушный — магия ведь могла решить, что ты и без нее обойдешься?

Лили тогда надулась и даже стукнула Джеймса по руке своей крошечной ладошкой:

— Не говори так! Альбус — настоящий волшебник! Он всегда чинит мои игрушки.

Пока это способность была для Лили одним из важнейших доказательств волшебства.

Джеймс презрительно хмыкнул, но, увидев лицо брата, осёкся. — Да я шучу, Ал. Шучу. Придёт твоё письмо.

Но Альбусу с того дня стали по ночам сниться кошмары, в которых ему при всех объявляли, что его не приняли в Хогвартс.

И вот теперь, сидя на кровати и глядя в окно, он вдруг услышал стук. Не в дверь, не в окно. Стук был глухой, доносившийся откуда-то сверху, словно по крыше кто-то ходил.

Альбус поднял глаза. Через секунду что-то ударилось в стекло мансардного окна — раз, другой. Он вскочил, распахнул пошире створку, и в комнату влетела сова. Большая, серая, с кисточками на ушах и конвертом в клюве. Сова спикировала прямо на подушку Джеймса, заставив того подскочить с воплем:

— Какого тролля?!

Но Альбус не обратил внимание на брата. Он взял конверт — тяжелый, пергаментный, с гербовой печатью Хогвартса. Пальцы его дрожали.

— Открывай! — завопил Джеймс, мгновенно забыв о разбитом сне. — Ну же! Что там?

Но Альбус медлил. Он смотрел на своё имя, выведенное зелеными чернилами: «Альбус Северус Поттер, комната в мансарде, Паучий Тупик, Кокворт».

Альбус Северус. Два имени. Два человека, с которыми он связан. Альбусу вдруг стало страшно. А что, если письмо не приглашение? Что, если там написано что-то другое? Что, если...

— Ал, — голос Джеймса вдруг стал неожиданно серьёзным. — Открывай уже. А то я сейчас сам открою.

И Альбус сломал печать.

— «Дорогой мистер Поттер, — прочитал он вслух, и голос его звенел от волнения, — мы рады сообщить вам, что вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс...»

Договорить ему не дали. Джеймс издал боевой клич, подпрыгнул на кровати и рухнул обратно, едва не придавив сову, которая возмущённо ухнула и перелетела на шкаф.

В дверях уже стоял Снейп — в тёмно-сером домашнем сюртуке, со свежей газетой в руке и выражением лица, которое с некоторой натяжкой можно было назвать довольным.

— Я полагаю, письмо прибыло? — осведомился он с той особенной, суховатой интонацией, которая у него всегда появлялась, когда он старался не показывать эмоций.

— Дедушка! — Альбус спрыгнул с кровати и, забыв всю свою обычную сдержанность, бросился к нему, протягивая конверт. — Меня приняли! Я буду учиться в Хогвартсе!

Снейп взял письмо, пробежал его глазами — хотя, конечно, знал его содержание наизусть, и кивнул:

— Поздравляю, Альбус. Я никогда в этом не сомневался.

Тут же, словно маленький ураган, в комнату ворвалась Лили. Она была в ночной рубашке, босиком и с растрёпанными волосами, в которых каким-то чудом запуталась лента для волос.

— Что случилось? — потребовала она ответа. — Почему все кричат? Джеймс, ты опять что-то разбил?

— Альбус получил письмо! — объявил Джеймс, который уже успел спуститься с кровати и теперь натягивал футболку. — Всё, теперь он официально наш. Зачислен в Хогвартс.

Лили захлопала в ладоши и бросилась обнимать Альбуса, который от неожиданности даже не сразу нашёлся, что ответить.

— Я же говорила! — Лили подняла сияющие глаза на брата. — Все мои братья волшебники! Альбус поедет в Хогвартс!

Снейп наблюдал за этой сценой, прислонившись к дверному косяку. Утро, начавшееся с истошного крика чайки и воплей Джеймса, вдруг наполнилось тем особенным, редким теплом, которое он когда-то считал для себя невозможным.

— Завтрак через двадцать минут, — произнёс он, разворачиваясь, чтобы уйти. — И, Альбус... Сегодня у тебя праздник. Поедем за покупками для учебы в Хогвартсе.

-

Косая аллея встретила их привычной суетой. Солнце стояло высоко, заливая светом витрины «Флориш и Блоттс», отражаясь в начищенных до блеска котлах «Дряхлого котла» и заставляя щуриться даже видавших виды волшебников.

Снейп шёл сквозь толпу, как ледокол сквозь льды — люди расступались перед ним сами собой, повинуясь то ли его репутации, то ли выражению лица, которое ясно говорило: «Не задерживайте меня». За его спиной Джеймс тащил Альбуса к витрине «Качественной метлы», Лили крепко держала деда за полу мантии, а Альбус крутил головой по сторонам, глаза его разбегались от обилия волшебных предметов.

— Сначала — форма, — объявил Снейп, направляясь к «Мадам Малкин». — Затем книги. Затем волшебная палочка. Затем всё остальное.

— А потом мороженое? — спросила Лили, заглядывая ему в лицо с таким выражением, с которым легко выпросила бы не только мороженое, но и живого единорога.

— Возможно, — сухо ответил Снейп, но уголок его рта дрогнул. Лили это заметила и удовлетворённо кивнула: дедушка сказал «возможно», а у Лили «возможно» всегда превращалось в «да».

В «Мадам Малкин» Джеймс немедленно принялся развлекаться. Пока Альбус стоял на скамеечке и его обмеряли, Джеймс ходил вокруг, изображая, что записывает в воображаемый блокнот:

— Интересно-интересно. Рост — метр с кепкой. Размах рук — как у пингвина. Объём головы — требуется дополнительное исследование...

— Джеймс! — возмутился Альбус, но не смог сдержать улыбку.

— А что? Я просто веду статистику. Вдруг ты попадёшь на Когтевран? Им там нужны такие данные для каких-нибудь расчётов. Или на Пуффендуй — там вообще любят всё записывать и систематизировать. Представляешь, Ал, Пуффендуй? Жёлтый галстук, барсук на гербе...

— Пуффендуй — достойный факультет, — негромко произнёс Снейп, листая каталог тканей. — Из него вышло немало выдающихся волшебников. Включая, к твоему сведению, Ньюта Саламандера, о котором ты писал реферат в прошлом семестре.

— Ну, реферат я писал, — согласился Джеймс. — Но я всё равно надеюсь, что Ал попадёт на Гриффиндор. И, главное, не окажется в Слизерине, иначе все будут говорить, что свои «превосходно» Альбус получает только потому, что он внук декана.

Снейп оторвался от каталога и посмотрел на Джеймса тем самым взглядом, от которого у студентов Хогвартса начинали дрожать колени:

— Джеймс, ты такой же мой внук, как Альбус, что не мешает мне ставить тебе «слабо», когда ты того заслуживаешь. И назначать взыскания, когда ты опаздываешь на уроки или забываешь сдать эссе. И никто никогда не сможет обвинить меня в наличии любимчиков или покровительстве кому-то из учеников. Это понятно?

— Понятно, — буркнул Джеймс, недовольный тем, что дед отчитал его громко и прилюдно.

— Джеймс, — тихо сказал Альбус. — Я просто хочу учиться. Факультет не так уж важен.

— Не важен? — Джеймс сделал большие глаза. — Ал, ты чего? Факультет — это всё! Это твоя семья на семь лет! Твои друзья, твоя команда по квиддичу, твоя гостиная! В Гриффиндоре самая уютная гостиная, я тебе точно говорю. А в Слизерине — подземелья. Сыро, темно, и дедушка каждую ночь проверяет, все ли на месте.

— Гостиная Слизерина, — процедил Снейп, — находится на уровне озера. Через окна видно дно и проплывающих мимо рыб. Это одно из красивейших зрелищ в Хогвартсе. И, в отличие от гриффиндорской башни, там никто не устраивает ночные вечеринки, мешая спать всему факультету.

— Вот именно! — подхватил Джеймс. — Скукота. Ал, тебе там не понравится.

— Джеймс! — Лили дёрнула брата за рукав. — Хватит! Я не люблю, когда ты такой. Из-за тебя Альбус расстраивается.

— А что я такого сказал, — отмахнулся Джеймс. — Пусть знает, что его ждёт.

Снейп уже собирался вмешаться снова, но тут Джеймс, заметив что-то в окне, вдруг встрепенулся:

— О, смотрите, новые «Нимбусы» завезли! Я сейчас!

И, не дожидаясь ответа, выскользнул из магазина.

Снейп проводил его взглядом и сжал челюсти. Это повторялось уже четвёртый раз за день. В «Флориш и Блоттс» Джеймс исчез в секции «Защита от Тёмных искусств» и нашёлся через двадцать минут, когда Снейп уже собирался поднимать на ноги весь магазин. В аптеке он улизнул рассматривать ингредиенты для нелегальных фейерверков. У «Гамбит и Джейпс» он пропал, заинтересовавшись какими-то сомнительными приспособлениями для фокусов.

Сейчас он вернулся быстро, возбуждённый и явно довольный собой.

— Там такие мётлы, дедушка! Последняя модель! Я спросил, сколько стоит, но продавец сказал, что без взрослых...

— Джеймс, — голос Снейпа был тих, но в нём звенел металл. — Ещё раз ты исчезнешь из моего поля зрения без разрешения — и завтрашняя поездка на выставку в Харрогите, о которой ты так мечтал, так мечтой и останется. Ты меня понял?

Джеймс мгновенно притих. Идею погулять на ежегодной Большой Йоркширской выставке в Харрогите предложил его друг-маггл Томас, живший по соседству со Снейпом. Томас с семьёй ехал туда завтра, и Джеймс выторговал согласие Снейпа тоже провести там день всей семьей путем долгих и унизительных, с его точки зрения, переговоров.

— Понял, — выдавил он.

— Прекрасно. Тогда веди себя подобающим образом.

Следующие полчаса Джеймс действительно старался. Он шёл рядом, не убегал, даже подал Альбусу книгу с верхней полки в «Флориш и Блоттс». Но старания его хватило ненадолго. К тому моменту, когда они добрались до «Лавки Олливандера», Джеймс снова начал подёргиваться от переполнявшей его энергии.

Пока Альбус с замиранием сердца пробовал палочки — одну за другой, и каждая реагировала на него как-то не так: то струя дыма, то сноп искр не в ту сторону, то ваза с подоконника вдруг подпрыгнула и едва не разбилась — Джеймс развлекал Лили. Он строил рожицы, передразнивая то Альбуса, который морщил лоб, пытаясь понять, что не так с очередной палочкой, то самого Снейпа, который стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за процессом.

— Смотри, Лили, — шептал Джеймс, вытягивая лицо и сводя брови к переносице, — «Мистер Поттер, ваша палочка должна вас выбрать, а не вы её. Процесс нельзя торопить. Двадцать баллов с Гриффиндора за нетерпение».

Лили хихикала, прикрывая рот ладошкой.

— А теперь Альбус, — Джеймс изобразил сосредоточенное лицо брата, чуть приоткрыл рот и замер, глядя в пространство. — «Ой, а эта палочка точно волшебная? Может, она сломалась? Или я сломался?»

Джеймс надул щёки, изображая разочарование, схватился за сердце — «О нет, я сквиб!» — и закатил глаза так, что Лили уже не могла сдерживаться и заливалась смехом.

— Джеймс, — не оборачиваясь, произнёс Снейп, — прекрати паясничать.

— Я просто показываю Лили, как выглядят люди, которые слишком долго выбирают!

Снейп обернулся. Выражение его лица было красноречивее любых слов. Джеймс тут же убрал руки от лица и принял самый невинный вид.

— Молчу. Стою смирно. Как памятник.

И он действительно замер — но только для того, чтобы через минуту начать беззвучно шевелить бровями, глядя на Лили. Та, разумеется, снова прыснула.

В этот самый момент палочка в руке Альбуса — темное дерево с сердцевиной из сердечной жилы дракона — вдруг выпустила сноп золотых искр, осветивших весь магазин. Старый Олливандер, наблюдавший за процессом с неизменным интересом, захлопал в ладоши:

— Браво! Чудесный выбор! Бук и сердечная жила дракона — редкое сочетание. Такая палочка требует от владельца мудрости и терпения, но награждает его верностью и силой. Поздравляю, молодой человек!

Альбус просиял. Он прижимал палочку к груди, словно величайшее сокровище, и улыбался — той редкой, открытой улыбкой, которая появлялась у него только в минуты настоящего счастья.

Снейп кивнул и расплатился. И тут краем глаза заметил, что Джеймс, пользуясь всеобщим вниманием к Альбусу, снова пытается улизнуть в другой магазинчик. Чаша терпения перелилась через край.

— Довольно, Джеймс, — громко сказал Снейп. — Мы возвращаемся домой. Немедленно. Остаток дня ты проведёшь в своей комнате.

Джеймс замер на полушаге.

— Но дедушка! Мы ещё не выбрали Альбусу сову!

— В другой раз. Твоё поведение, Джеймс, перешло все границы допустимого. Ты не только мешаешь, но и проявляешь вопиющее неуважение ко всем присутствующим.

— Я просто шутил! — вспыхнул Джеймс. — А сейчас я только выглянул посмотреть, я никуда не ушел.

В два стремительных шага Снейп приблизился к Джеймсу, взял его за плечо и вывел его на улицу, за стеклянную дверь магазина. Наклонившись к самому уху внука, он произнёс несколько фраз. Джеймс сначала побледнел, потом покраснел до корней волос и, когда дед отпустил его плечо, выглядел так, словно проглотил что-то очень горькое.

Когда они вернулись к остальным, Джеймс, не поднимая глаз, буркнул:

— Я хочу извиниться за свое поведение. Я не хотел никого обидеть. Давайте выберем Альбусу сову.

Снейп пристально посмотрел на него и после долгой паузы кивнул:

— Хорошо, мы продолжим покупки. Джеймс, помни о чем мы договорились.

— Да, сэр.

Лили подошла к Джеймсу и обняла его за талию, а потом потянулась к Альбусу и прижалась к нему тоже:

— Я вас люблю. Даже когда вы глупые.

— Мы не глупые, — возразил Джеймс.

— Глупые, когда ссоритесь и не слушаетесь, — наставительно произнесла Лили. — Ссориться — это терять время, которое можно потратить на обнимашки.

В лице Снейпа, слушавшего этот монолог, внимательный наблюдатель мог бы найти совсем несвойственное ему выражение мягкости и чувствительности. Но ровно на одно мгновение. Потом он отвернулся и громко произнёс скучающим голосом:

— Кроме совы, нужно ещё купить метлу, котёл, телескоп и ингредиенты для зелий. Поторопитесь.

Но, отвернувшись, он не смог скрыть лёгкой тени улыбки, мелькнувшей на его губах.

-

Совёнка выбирали долго.

Альбус переходил от одной клетки к другой, серьёзно рассматривая каждую птицу. Совы смотрели на него с тем же выражением оценивающего внимания — кто-то сонно, кто-то надменно, кто-то с откровенным безразличием.

— Эта слишком важная, — шептал Альбус. — Эта слишком сонная. А эта... она на меня так посмотрела, будто я её завтрак.

Джеймс, который шёл теперь строго рядом с дедом и старался вести себя идеально, не выдержал:

— Ал, они все так смотрят. Это совы. У них вообще взгляд такой — будто они знают, чем ты вчера ужинал, и не одобряют.

— А вот и нет! — возмутилась Лили. — Вон та, смотрите, какая хорошенькая!

Она указывала на маленького ушастого совёнка, сидевшего в углу. Совёнок был серый, с огромными жёлтыми глазами и хохолком, который то вставал торчком, то прижимался к голове. Он смотрел на Альбуса с выражением искреннего детского любопытства — ни капли совиной надменности, только чистый интерес.

— Это птенец сипухи, — сказал продавец. — Молодой совсем. Хорошая птица, верная.

Альбус подошёл ближе. Совёнок склонил голову набок — Альбус, не удержавшись, склонил голову тоже. Совёнок расправил крылья и ухнул. Альбус улыбнулся.

— Я назову его Грей. Можно?

Снейп кивнул, и через десять минут они покинули магазин с новой клеткой, в которой сидел Грей и с любопытством озирался по сторонам.

-

Вечером, когда покупки были разобраны, а совёнок обустроен в углу гостиной на специальной жёрдочке, жизнь в доме Снейпа вошла в своё обычное русло. Почти.

Джеймс сидел в своей комнате, отбывая наказание. Снейп, закончив с приготовлением ужина, поднялся наверх и, постучав, приоткрыл дверь.

— Через десять минут ужин. Приведёшь себя в порядок и спустишься. Потом можем поиграть в шахматы.

Джеймс, лежавший на кровати и разглядывавший потолок, встрепенулся:

— Правда?

— Но если подобное поведение повторится...

— Не повторится! — пообещал Джеймс, скатываясь с кровати. — Честное слово!

За ужином было почти тихо. Почти — потому что Лили громко делилась впечатлениями дня, Альбус задумчиво ковырял картофельное пюре, думая о Гриффиндоре и Слизерине, а Джеймс, вопреки обыкновению, молчал и ел, не проронив ни одного ехидного комментария.

После ужина Снейп водрузил на стол шахматную доску.

— Три партии, — объявил он. — Ты, Джеймс, играешь против меня. Альбус и Лили могут помогать тебе советами. Но решения принимаешь ты сам.

Первая партия закончилась быстро. Джеймс, воодушевлённый поддержкой брата и сестры, действовал агрессивно, двигал фигуры напролом, пытался прорвать оборону деда кавалерийским наскоком. Снейп не мешал ему — он спокойно, методично выстраивал ловушку, и к пятнадцатому ходу ферзь Джеймса был окружён.

— Шах и мат, — произнёс Снейп, и король Джеймса склонил голову.

Вторая партия прошла чуть лучше. Джеймс действовал осторожнее. Вместе с Альбусом они пытались разработать стратегию. Но Снейп всё равно был на несколько шагов впереди. Партия затянулась на полчаса, но результат был тем же: шах и мат.

— Ты играешь лучше, когда думаешь, — заметил Снейп. — Но всё ещё позволяешь эмоциям брать верх. Видишь возможность для атаки — и бросаешься в неё, забывая о защите. В шахматах, как и в жизни, Джеймс, импульсивность — враг.

В третьей партии Джеймс старался изо всех сил. Он хмурил лоб, кусал губы, даже Лили дала ему пару советов («двигай лошадку, она красивая!»). На какое-то мгновение ему даже показалось, что он нашёл брешь в обороне деда. Но Снейп сделал один-единственный ход — и вся атакующая конструкция Джеймса рассыпалась.

— Шах и мат.

Джеймс откинулся на спинку стула и шумно выдохнул:

— Ну ничего себе! Деда, ты вообще когда-нибудь проигрывал?

— Случалось, — спокойно ответил Снейп.

— Вот увидишь, — заявил Джеймс, — в следующий раз я тебя обыграю.

— Когда ты научишься владеть собой и не делать импульсивных ходов, то станешь опасным противником. Но до тех пор, — он поднялся и взмахом палочки отправил шахматы в коробку, — твои поражения будут закономерны. А теперь — всем спать.

— Но ещё не поздно! — запротестовал Джеймс.

— Завтра нужно рано вставать, чтобы успеть к открытию выставки. Умывайтесь, чистите зубы, переодевайтесь. Живо.

Снейп проводил внуков наверх. Первым в свою комнату отправился Джеймс — он получил короткий кивок и скупое «спокойной ночи», но и этого хватило, чтобы мальчик улыбнулся. Альбус, проходя мимо деда, чуть замешкался и тихо спросил:

— Дедушка, а ты правда будешь гордиться мной, даже если я попаду не в Гриффиндор и Слизерин?

Снейп положил руку на плечо внука.

— Альбус, — сказал он, и голос его звучал мягче, чем обычно, — я буду гордиться тобой независимо от факультета. Потому что я уверен, ты в любом случае вырастешь достойным волшебником.

Альбус кивнул. В горле у него стоял комок, и он не рискнул говорить — просто обнял деда, быстро и крепко, и скрылся за дверью своей комнаты.

Последней была Лили. Она уже переоделась в пижаму и теперь сидела на кровати, прижимая к груди плюшевого гиппогрифа.

— Дедушка, почитай сказку.

— Лили, уже поздно. Пора спать.

— Ну пожалуйста! — она смотрела на него снизу вверх, и Снейп в который раз осознал, что устоять перед этим взглядом не может. Что-то в её глазах — ярко-зелёных, как у Гарри, с чисто поттеровской хитринкой, — заставляло его, грозного профессора Снейпа, перед которым трепетали семикурсники, таять, словно воск под огнём.

— Одну короткую сказку, — сдался он, присаживаясь на край кровати. — И ты немедленно засыпаешь.

— Честное волшебное слово!

Снейп взял с прикроватной тумбочки книгу сказок — старую, ещё от Алисы оставшуюся — и открыл на первой попавшейся странице.

— «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был дракон...»

— Дракон! — обрадовалась Лили. — Дедушка, читай за дракона страшным голосом!

Снейп откашлялся и продолжил — тем самым тоном, которым обычно зачитывал список ингредиентов для Оборотного зелья:

— «Дракон был огромным и чёрным, как сама ночь. Его чешуя звенела, словно доспехи, а из ноздрей вырывались клубы дыма...»

— Ой, страшно! — прошептала Лили, но глаза её сияли от восторга. — А теперь принцессу! Принцессу читай милым голосом!

Снейп на секунду прикрыл глаза, мысленно прощаясь с остатками своего профессорского достоинства, и произнёс — чуть выше, чем обычно, стараясь смягчить интонации:

— «А в высокой башне жила принцесса. Была она прекрасна, словно первый снег, и добра, словно летнее утро...»

Он продолжил читать — абзац за абзацем, страшным голосом за дракона и милым за принцессу. К концу третьей страницы дыхание Лили стало ровным и глубоким. Она заснула, так и не выпустив из рук плюшевого гиппогрифа.

Снейп закрыл книгу, поправил одеяло и, наклонившись, поцеловал внучку в лоб.

— Спокойной ночи, Лили, — прошептал он.

Она не ответила — только чуть улыбнулась во сне, словно даже сквозь сон чувствовала, что дедушка рядом.

Снейп вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь. В коридоре он на мгновение остановился, глядя на закрытые двери спален, в которых спали его внуки. Долгое, трудное чувство — то ли усталость, то ли счастье, то ли странная смесь того и другого — наполнило его грудь.

Завтра будет ещё один долгий день. Очень долгий. Но пока — пока можно было просто стоять в тёмном коридоре старого дома и слушать тишину.

-

Следующее утро началось безжалостно рано.

Будильник в комнате Снейпа зазвонил в шесть утра — старый, механический, с резким металлическим дребезжанием, которое он предпочитал всем магическим аналогам. Снейп поднялся мгновенно, как привык за годы преподавания, и уже через пятнадцать минут стоял на кухне, заваривая кофе и просматривая свежий «Ежедневный пророк».

В доме было тихо.

Слишком тихо. Снейп поднялся наверх и первым делом заглянул к Лили.

Она раскинулась поперёк кровати звёздочкой, одеяло сползло на пол, плюшевый гиппогриф каким-то чудом оказался на люстре. Снейп поправил одеяло, спас гиппогрифа и положил его рядом с внучкой.

Затем комната мальчиков.

Альбус спал, уткнувшись лицом в подушку, — тихий, спокойный, как всегда. Рядом на жёрдочке сидел Грей и смотрел на Снейпа немигающими жёлтыми глазами.

Джеймс лежал в позе, которая не поддавалась никакому анатомическому описанию. Голова его свисала с кровати, одна рука была закинута за спину под неестественным углом, другая прижимала к груди что-то, спрятанное под одеялом. Одеяло, впрочем, тоже сползло, открывая вид на босые пятки.

Снейп уже собирался разбудить внуков обычным способом — то есть громко и безапелляционно, — когда его внимание привлекло то самое «что-то», что Джеймс прижимал к груди.

Он осторожно приподнял край одеяла.

Под ним обнаружилась книга. «Продвинутые трансфигурационные техники: от теории к практике». Тяжёлый том, который Снейп прекрасно знал — он сам рекомендовал его когда-то Алисе для подготовки к ЖАБА. Книга была раскрыта на главе «Межвидовая трансмутация», и, судя по помятым страницам и следам пальцев, читали её всю ночь.

Но хуже было другое. Рядом с книгой, чуть прикрытая складками одеяла, лежала волшебная палочка Джеймса.

Снейпу не требовалось проводить диагностику, чтобы понять, палочкой пользовались совсем недавно.

— Мистер Поттер! — голос прозвучал резко.

Мальчик дёрнулся и скатился с кровати, запутавшись в одеяле.

— А? Что? Я уже встаю! Честное слово!

Глаза Джеймса расширились при виде разъяренного деда, в руках которого была волшебная палочка мальчика и та самая книга.

— Потрудись объяснить, — зловеще продолжил Снейп, — как это понимать? Мой внук, который прекрасно знает, что на каникулах может использовать палочку ТОЛЬКО в моём присутствии и ТОЛЬКО во время занятий, — этот самый внук, ночью, пока все спали, практиковался в трансфигурации?

Джеймс замер. Сон слетел с него мгновенно. Он стоял посреди комнаты — взлохмаченный, босой, в мятой пижаме, и смотрел на деда с выражением, которое бывает у человека, застигнутого за преступлением века.

— Я только чуть-чуть...

— Ты намеренно нарушил одно из основных правил этого дома, — в голосе Снейпа зазвенел тот самый холод, от которого цепенели целые классы, — и полагал, что это останется незамеченным?

Джеймс молчал. Он опустил голову и смотрел в пол. Палочка в руке Снейпа казалась ему сейчас символом всего самого ужасного, что только может случиться.

— Отвечай.

— Да, сэр, — глухо произнёс Джеймс.

Снейп сделал глубокий вдох. Он чувствовал, как внутри поднимается свежая волна гнева — горячая, почти ослепляющая. Тринадцатилетний мальчишка, его внук, которому он доверял палочку для занятий, использовал её ночью без присмотра. Это могло закончиться травмой, пожаром, нарушением Статута секретности — чем угодно. И всё из-за глупого, импульсивного желания «чуть-чуть» попрактиковаться.

— Выставка отменяется, — произнёс он.

Джеймс вскинул голову. В глазах его стояли слёзы — то ли от обиды, то ли от осознания необратимости произошедшего.

— Нет! Дедушка, пожалуйста! Я больше не буду! Я обещаю! Только не отменяй выставку!

— Тоже самое ты говорил вчера в Косой аллее. Твои обещания ничего не стоят, Джеймс. Ты будешь строго наказан.

Внезапно перед Снейпом возник Альбус. Он переводил взгляд с деда на брата и обратно.

— Дедушка, — тихо сказал он, — а мы с Лили тогда тоже не поедем? Но мы же не сделали ничего плохого...

Снейп раздумывал. Альбус был прав. Наказывать всех троих за проступок одного было бы несправедливо. Но и оставить Джеймса одного дома он не мог.

— Вы поедете, — сказал он наконец. — Все трое. Но ты, Джеймс, лишаешься волшебной палочки до конца каникул. Будешь получать её только на время занятий. Дополнительное наказание я определю тебе по возвращению домой.

Джеймс судорожно кивнул. Он готов был согласиться на что угодно, лишь бы поехать на выставку.

— А теперь — умываться, одеваться, завтракать. Через полчаса выезжаем.

-

Дорога на Харрогит занимала около двух с половиной часов, и Снейп, выруливая со двора на стареньком «Остин Монтего», когда-то приобретенном специально для маггловских вылазок, мысленно готовился к этому испытанию.

Сначала всё шло хорошо. Дети, притихшие после утренней сцены, сидели на заднем сиденье и смотрели в окна. Паучий Тупик сменился узкими улочками Кокворта — тёмные кирпичные дома, заводские трубы на горизонте, редкие прохожие, кутающиеся в плащи от ветра. Потом город кончился, и начались пустоши — бескрайние, продуваемые ветрами, поросшие вереском и жёсткой травой. Дорога вилась серой лентой, то взбираясь на холмы, то ныряя в низины.

— Смотрите, овцы! — закричала Лили, прижимаясь носом к стеклу. — Целое стадо! А почему они такие лохматые? Они что, никогда не стригутся?

— Это пеннинские овцы, — пояснил Снейп. — Их стригут раз в год, весной. К концу лета шерсть отрастает снова.

— А вон там лес! — подключился Альбус. — Дедушка, а в таких лесах могут водиться волшебные существа?

— Иногда. Но чаще — обычные лисы и барсуки.

Дорога пошла вверх, на перевал. Вересковые пустоши сменились каменистыми склонами, ветер засвистел громче. Джеймс, который молчал первые полчаса, постепенно оживал.

— Дедушка, а ты научишь меня водить машину?

— Нет.

— Ну пожалуйста! Я буду аккуратно!

— Ты не сядешь за руль ни одного транспортного средства, пока не получишь права, — отрезал Снейп. — Это не обсуждается.

— А папу ты учил водить! Когда он ещё в Хогвартсе учился!

Снейп сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Едва шевеля губами, он пробормотал ругательство, в котором можно было разобрать только «болтливый Поттер».

— Именно поэтому, — произнёс он вслух, — вас я учить этому не буду. Я покажу некоторые хитрости, но только, когда у тебя на руках будут официальные маггловские права. Не раньше.

— Я знаю, что тогда случилось, — заявил Джеймс. — Папа сел за руль без прав, разбил чужие машины, поранился и напугал маму. И после этого Гриффиндор лишили Кубка школы, и вообще было много неприятностей.

— Сплошные неприятности, — сухо подтвердил Снейп.

— Ну, конечно, такое натворить, — рассуждал Джеймс, потом, помолчав, добавил. — Отец ещё рассказывал про другие их с мамой глупые затеи. И... что ты... их порол за это.

Снейп бросил на него короткий взгляд в зеркало.

В машине повисла тишина. Даже Лили перестала комментировать то, что видела за окном.

— Все родители наказывают детей за провинности, — ответил Снейп. — Но порку ваши родители получали только в самых серьезных случаях: когда намеренно нарушали запреты и рисковали жизнью. Это случалось нечасто.

— Папа меня тоже один раз так наказал, — неожиданно признался Джеймс, опустив глаза. — Мне тогда было шесть лет. Я гонялся за кошкой, хотя родители сказали меня этого не делать. Я привязал к её хвосту игрушечную машинку. Кошка испугалась, забилась под шкаф и дико орала. Отец отшлёпал меня. Рукой. А потом сказал, что причинять кому-то боль и пугать можно только, когда это необходимо ради спасения жизни. А иначе это низко и подло. Поэтому на это имеют право авроры и врачи. И, — Джеймс запнулся, — в крайних случаях родители.

Если Снейп и удивился, то виду не подал. Он молчал, глядя на дорогу. Пустоши за окном сменились перелесками — мелькали стволы деревьев, солнечные пятна, тени.

— И ещё папа сказал, — продолжал Джеймс совсем тихо, — что если я когда-нибудь доведу тебя своими выходками так, что ты решишь меня выпороть, то ему можно даже не жаловаться. Сочувствия не получу, а добавку запросто.

Снейп по-прежнему безмолствовал.

— По-моему, это полная бессмыслица, — не дождавшись отклика, буркнул Джеймс. — Меня одного всё время ругают и наказывают. Разве можно человека ругать, если у него характер такой: к нему просто притягиваются неприятности? Конечно, Альбус вон — тихий, послушный, как будто вовсе неживой. Ему никогда не попадает. И Лили, малышка. К тому же она девочка, а девчонки почти всегда — паиньки.

Снейп усмехнулся про себя. Он прекрасно понимал, каких слов ждал от него Джеймс, что надеялся услышать. Но он не собирался ничего обещать внуку, поэтому сказал:

— Я дам тебе совет, Джеймс. Прежде чем что-то сделать — досчитай до десяти. И подумай: что бы сказали взрослые, если бы узнали о твоей идее? Если ответ тебе не нравится — не делай этого.

Джеймс вздохнул.

— Ладно. Я попробую.

К этому моменту дорога уже начала заполняться машинами. Пустынные перевалы остались позади, впереди показались первые указатели на Харрогит. Альбус и Лили, утомлённые долгой дорогой, задремали на заднем сиденье. Джеймс, напротив, оживился — он вертел головой, разглядывая приближающийся город и бесконечные ряды припаркованных машин.

— Ничего себе, сколько народу! — воскликнул он. — Как мы найдём семью Томаса?

— Мы встретимся у центрального входа. Главное, чтобы тебя снова не пришлось искать в толпе.

— Я буду рядом! Честное слово! — Джеймс на мгновение умолк, а потом тихо добавил: — Дедушка, спасибо, что не отменил поездку. Я, правда, постараюсь вести себя хорошо.

— Смотри же, Джеймс, — сурово предупредил Снейп, — утром ты уже заработал себе одно наказание, не ухудшай своего положения.

-

Большая Йоркширская выставка оглушала.

Снейп, привыкший к упорядоченной тишине подземелий Хогвартса, чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Вокруг бурлило человеческое море — магглы всех возрастов, форм и размеров. Они смеялись, кричали, ели сладкую вату, таскали за собой воздушные шары, толкались и без конца что-то фотографировали.

Томас — рыжеволосый, конопатый мальчишка, с которым Джеймс подружился прошлым летом, — уже ждал их у входа вместе со своими родителями. Его отец, крупный мужчина с добродушным лицом, пожал Снейпу руку с той особой маггловской сердечностью и энергией, которая всегда вызывала у профессора лёгкое недоумение.

— Мистер Снейп! Рады видеть! Джеймс, дружище, пойдем смотреть открытие. Сегодня очень много интересного в программе. В двенадцать начнутся соревнования по стрижке овец!

— По чему?! — удивилась Лили.

— По стрижке овец, — пояснил Томас. — Это когда дядьки с большими ножницами наперегонки стригут баранов. Очень смешно!

Лили, которая ещё никогда не видела стрижку овец, посмотрела на деда с выражением крайней заинтересованности. Снейп кивнул, и они двинулись сквозь толпу.

Они посмотрели на лошадей — огромных, лоснящихся, с заплетёнными в косы гривами. Лили, увидев лошадь по кличке Чёрная Красавица — ту самую, с иллюстрации её любимой книжки, — замерла и прошептала: «Она настоящая...» Снейп купил ей книжку-раскраску с лошадьми, и Лили прижимала её к груди так же бережно, как плюшевого гиппогрифа.

Во время соревнований по стрижке овец Джеймс и Томас хохотали, глядя, как фермеры ловко переворачивают упирающихся баранов и снимают с них шерсть, словно пушистую шубу. Альбус подумал, что обязательно расскажет об этом Хагриду.

Потом дети пошли кататься на карусели и участвовать в смешных конкурсах.

После обеда их ожидало захватывающее выступление каскадёров. Мотоциклы взлетали на трамплинах, машины переворачивались в воздухе, акробаты в ярких костюмах выделывали немыслимые трюки. Джеймс смотрел, затаив дыхание, и Снейп, видя огонек в его глазах, гадал, не предвещает ли он попыток повторить увиденное в домашних условиях.

Постепенно Снейп начинал чувствовать себя измотанным. Главной проблемой была толпа.

Привыкнув за годы преподавания контролировать пространство вокруг себя, здесь Снейп чувствовал себя почти беспомощным. Магия была под запретом — статут Секретности не дремлет. Приходилось полагаться на зрение, слух и ту особую родительскую интуицию, которая у него развилась с годами.

И Джеймс, разумеется, эту интуицию испытывал на прочность.

— Где Джеймс? — спросил Снейп, оборачиваясь после того, как купил Альбусу альбом с фотографиями экспонатов выставки.

— Он только что был здесь, — отозвался Альбус, озираясь. — С Томасом. Они хотели посмотреть на трактор...

Снейп почувствовал, как знакомая волна раздражения поднимается откуда-то из глубины.

— Джеймс! — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Никакого ответа.

— ДЖЕЙМС!

Из-за припаркованного неподалёку старинного трактора высунулась взлохмаченная голова.

— Я здесь, дедушка! Просто смотрел на мотор! Ты представляешь, он работает на пару! И ему уже сто лет!

Снейп сделал глубокий вдох, сам досчитал до десяти и произнёс:

— Ты снова отошёл без спроса. Что ты мне обещал?

— Я не терялся! — возразил Джеймс. — Я всё время был рядом.

— Здесь слишком много высоких конструкций. За ними ничего не видно. Чтобы мы не разошлись в разные стороны, ты четко говоришь, куда идешь. Это ясно?

— Ну дедушка!..

— Никаких «ну». Ты слышал, что я сказал.

Джеймс насупился, но спорить не стал. Слишком свежо было воспоминание об утреннем разговоре.

Однако на этом испытания не закончились. Когда они смотрели на кузнеца, демонстрировавшего своё искусство, Джеймс снова пропал. Нашёлся он у палатки с хот-догами, куда его утянул Томас. Ещё через полчаса — у вольера с кроликами.

Снейп чувствовал, как нервы его натягиваются всё сильнее. Лили, утомлённая шумом и жарой, начала капризничать. Один Альбус, чувствуя напряжение деда, больше молчал и старался во всём помочь.

К четырем часам дня Лили окончательно выдохлась. Снейп взял её на руки — маленькую, тёплую, пахнущую сладкой ватой и солнцем, — и она почти сразу заснула, уткнувшись лицом в его плечо.

— Нам, пожалуй, пора прощаться, — сказал он Томасу и его родителям. — День был долгим.

— Да, конечно! — отец Томаса улыбнулся. — Рады были повидаться! Джеймс, заходи к нам почаще.

Распрощавшись с соседями, Снейп направился к машине. Джеймс плёлся рядом, виновато глядя под ноги. Альбус нёс пакет с сувенирами.

Уже у машины, когда Лили была устроена на заднем сиденье, а Альбус пристёгивался рядом, Джеймс вдруг тихо произнёс:

— Дедушка, прости меня. Я не нарочно пропадал: там какое-то заколдованное время. Кажется, что заглянул в палатку на пару секунд, а на самом деле уже десять минут прошло. Не злись, пожалуйста, ладно? Тебе самому что больше всего понравилось?

Снейп хмурился, но ответил внуку спокойно, без обычной резкости в голосе:

— Я предпочитаю тихие вечера дома с книгой, Джеймс. Но я доволен, что вы, дети, были счастливы.

Джеймс улыбнулся — открытой улыбкой, от которой у Снейпа всегда теплело на душе, и нырнул в машину. — Да, это было круто! Спасибо тебе!

Снейп сел за руль, захлопнул дверцу и позволил себе короткий, едва заметный вздох облегчения. Второй долгий день подходил к концу.

По крайне мере, так ему казалось.

-

Пока они выбрались с переполненной парковки и покинули забитые машинами узкие улочки Харрогита, прошло больше часа. Дети успели снова проголодаться и Снейпу пришлось вернуться в город в поисках любимой внуками сетевой бургерной. Мысленно он успел поклясться, что никогда больше не повезет их на магловские мероприятия на машине дальше пяти миль от дома. В то же время он ощущал удовлетворение, что не только справился с этим испытанием, но и сам побывал на Большой Йоркширской выставке: он помнил горькое разочарование, когда в детстве каждый год по разным причинам родители отказывали ему в поездке. С Гарри и Алисой ему тоже не довелось побывать там, так как детей больше интересовали матчи Кубка по квиддичу и волшебные празднования, а не маггловские.

Когда Снейп с внуками, наконец, пустились в обратный путь, солнце клонилось к западу, окрашивая пустоши в золотисто-розовые тона. Вереск казался медным, а далёкие холмы — синими, словно нарисованными тушью. Альбус и Лили спали на заднем сиденье, утомлённые впечатлениями. Джеймс сидел рядом с дедом, притихший, и смотрел на дорогу.

Где-то на полпути Снейп заметил, что бензина осталось меньше четверти бака. Он сверился с картой — ближайшая заправка была в десяти милях, в маленьком городке, название которого ничего ему не говорило.

— Заедем на заправку, — объявил он.

Заправка оказалась маленькой и обшарпанной — две колонки, мигающая неоновая вывеска, магазинчик с мутными окнами. Снейп заглушил двигатель и вышел из машины.

Пятеро парней на мотоциклах стояли у дальней колонки. В кожаных куртках, с банданами на головах, они что-то громко обсуждали с водителем синего «Воксхолла», припаркованного у выезда. Голоса их звучали агрессивно, водитель «Воксхолла» — молодой парень — что-то пытался объяснить, но один из мотоциклистов толкнул его в грудь. Заметив Снейпа, они проводили его недружелюбным взглядом, но оставили парня в покое.

Снейп нахмурился. В маггловские разборки он старался не вмешиваться, тем более в присутствии внуков. Он быстро заправил машину, расплатился и вернулся за руль.

Когда они выезжали с заправки, «Воксхолла» уже не было. Мотоциклисты продолжали между собой что-то бурно обсуждать.

Снейп проехал милю, может, две. Дорога здесь бежала сквозь густой лес — старые дубы и буки смыкались над асфальтом, образуя тёмный туннель. Снейп вёл машину осторожно. Сумерки сгущались позади них, но вдали ещё оставалась полоска золотого цвета. Джеймс рядом с ним начал клевать носом.

И тут их обогнали мотоциклы.

Пять байков с рёвом пронеслись мимо — два чуть не задевая его машину, три — по встречной полосе. Снейп едва удержал руль. Джеймс подскочил на сиденье.

— Кто так ездит?! — возмутился он.

Снейп не ответил. Он вглядывался в даль, туда, где мелькали красные огни мотоциклов. И увидел то, что совсем ему не понравилось: мотоциклисты догнали «Воксхолл» и прижали его к обочине, заставив остановиться.

Руки Снейпа сжали руль. Он быстро оценил ситуацию: пустынное шоссе, пять воинственно настроенных и, скорее всего, вооружённых байкеров, водитель и, кажется, девушка-пассажирка "Воксхолла" — в заведомо проигрышной позиции. Вызывать полицию? Пока она доедет... Использовать магию? Статут Секретности, магглы...

Снейп включил поворотник и съехал на обочину.

— Джеймс, — произнёс он, и голос его прозвучал так, что мальчик выпрямился и ловил каждое его слово. — Я сейчас выйду. Ненадолго. Ты остаёшься за старшего. Двери не открывать, из машины не выходить ни при каких обстоятельствах. Ты меня понял?

— Но дедушка...

— Ты. Меня. Понял?

— Да, сэр, — выдохнул Джеймс.

Снейп заглушил мотор, вышел из машины и, достав палочку, наложил на нее чары невидимости. Автомобиль исчез, слившись с поступившими сумерками. Альбус, проснувшийся при остановке машины, удивлённо смотрел на происходящее. Лили всё ещё спала.

— Сидите тихо, — шепнул Снейп через стекло. — Я скоро вернусь.

И скрылся за деревьями.

Джеймс сидел, вцепившись в сиденье. Он видел, как тёмная фигура деда скрывается в полосе деревьев. Снейп ничего не объяснил, но подросток уже догадывался, что тот задумал. Он видел, как Снейп вскоре вышел на свет фар и мотоциклисты развернулись к нему.

А потом Джеймс услышал за спиной стрекот.

Ещё два мотоцикла. Они ехали неспеша, с выключенными фарами, — и двигались к тому же месту, где стояли Снейп и, как уже не сомневался Джеймс, бандиты.

Джеймс похолодел.

Дедушка их не видел. Эти двое подъезжали сзади, и застали бы его врасплох.

— Альбус! — прошипел Джеймс, оборачиваясь.

Альбус с тревогой смотрел на него:

— Что случилось? Почему мы здесь остановились?

— Мотоциклисты затеяли что-то нехорошее, Альбус. Дедушка пошел на выручку магглам, но силы там неравны. Я должен ему помочь.

— Но дедушка сказал...

— Я слышал, что он сказал! — голос Джеймса сорвался на отчаянный шёпот. — Но он не знает, что там готовится засада. Если мы не вмешаемся, дело может плохо кончится. Альбус, слушай. Видишь, за деревьями огоньки? Это ферма. Беги туда — стучи в дверь, проси вызвать полицию. Скажешь: нападение на дороге, нужна помощь. Понял?

— А Лили...

— Я позабочусь о Лили. Беги!

Альбус на мгновение замер. Потом он кивнул и выскользнул из машины.

Джеймс тем временем осторожно открыл дверцу, вытащил мешок с сувенирами с выхставки и отнес его на несколько шагов вглубь леса. Потом вернулся, взял на руки спящую Лили — тёплую, доверчиво прижавшуюся к его плечу, вынес её из машины, усадил на мешок, укрыл пледом и погладил по голове.

— Лили, — прошептал Джеймс. — Мы играем в прятки. Ты должна сидеть здесь очень тихо. Как мышка. Надо, чтобы тебя никто не нашёл. Вылезать можно только когда придёт дедушка. Или я, или Альбус. Поняла?

Лили, ещё не до конца проснувшаяся, кивнула:

— А если я выиграю, ты дашь мне конфету?

— Две, — пообещал Джеймс. — И игрушку. Только не сходи с этого места и сиди тихо.

Он последний раз оглянулся на сестру — маленькую под огромным дубом, такую беззащитную, схватил с обочины несколько камней и, рассовав их по карманам, бросился сквозь заросли на помощь к деду, жалея, что остался без волшебной палочки.

* * *

Аппарировав поблизости от "Воксхолла" и мотоциклов, Снейп оценивал обстановку.

Трое байкеров стояли лицом к нему — один из них здоровяк с пистолетом за поясом. Четвертый держал парня из «Воксхолла», приставив нож к его горлу. Последний скрутил руки девушке, которая плакала и, не переставая, просила отпустить их.

Снейп вышел на свет фар в трёх метрах от байкеров, держа руки в карманах брюк.

— Отпустите этих людей, — произнёс он. Голос звучал спокойно, почти скучно. — И мы мирно разъедемся.

Старший по виду байкер хмыкнул.

— Слышь, дядя, ты кто такой? Дорожный патруль? Шёл бы ты отсюда, пока цел.

Снейп чуть шевельнул кистью правой руки.

Взгляд старшего слегка затуманился:

— Ты считаешь, мы просто уедем, — без выражения сказал он.

Конфундус работает хорошо, но только если направлять его на каждого по очереди. Иначе эффект распыляется и близок к нулю. Снейп рассчитывал выиграть время, чтобы сбить с толку бандитов и перехватить инициативу.

Дуло пистолета упёрлось ему в спину.

— Чувак, ты ошибаешься, — произнёс один из двух байкеров, подъехавших незаметно. — Будет совсем иначе. Сейчас ты вывернешь карманы и отдашь всё, что есть. Мы привяжем тебя к дереву и с рассветом тебя непременно найдут, но рассказать тебе будет нечего, так как от пережитого страха ты все позабудешь. Но на случай, если одного страха недостаточно, возможно добавится ещё сотрясение мозга.

Снейп почувствовал, как кровь в жилах вскипела и прилила к голове. Он мог подвергнуть негодяя паре десятков заклинаний, которые мгновенно бы исправили эту ситуацию, но тогда ему самому пришлось предстать перед Визенгамотом, как за раскрытие магии в присутствии магглов, так и за несанкционированное массовое применение заклятия стирания памяти.

Нет, он должен тянуть время. Он сможет.

Но тут произошло ещё одно событие, которого Снейп не мог ожидать. Тишину леса прорезала сигнализация машины. Той самой, что он оставил под чарами невидимости. Однако сейчас ее было не только слышно, но и хорошо видно.

— Это что за чертовщина? — спросил тот, кто прижал пистолет к Снейпу. — Твоя машина?

Снейп молчал. Желваки заходили на его скулах. Негодный мальчишка, думал он, что ты наделал, почему ты не послушался меня?

— Значит, твоя, — кивнул главарь. — Отдавай ключи. И выворачивай карманы. Быстро. А вы, — кивнул он своим, — заберёте из машины всё, что там есть, и отгоните её куда нужно.

Снейп молчал. Он не мог допустить, чтобы бандиты добрались до внуков. Теперь оставалось выбрать между плохим и очень плохим решением.

Но тут сверху в деревьях за дорогой раздался звонкий крик, а затем позвякивание:

— Эй, вы! Случайно не это ищете?

Бандиты резко обернулись, вглядываясь в темноту.

Это были секунды. Несколько секунд их замешательства.

Движение Снейпа было неуловимым — никто не понял, как это произошло, но пистолет выпал из рук бандита, а сам он оказался скрученным в железных тисках Снейпа.

Парень из «Воксхолла», чей захватчик на мгновение ослабил хватку, уставившись на происходящее, воспользовался шансом. Он с силой ударил противника кулаком в рёбра, вывернулся, подхватил упавший пистолет и, направив его на байкеров, крикнул: «Отпусти её!» Как только девушку освободили, он крикнул: «Беги!» — и она бросилась в лес.

— Двое против семерых, — процедил тот, что оказался в плену Снейпа, видимо, главарь. — Долго не протянете. Убери от меня свои руки и пусть тот придурок бросит пистолет,тогда дядя, может быть, мы вас не сильно покалечим.

Снейп не ответил. Вместе с парнем они отходили назад, прикрываясь заложником.

— Боб, — пытался вывернуться бандит, — чего ты ждёшь? Их всего двое, и второй дурень не умеет стрелять. Пистолет все ещё на предохранителе.

Парень из "Воксхолла" растерянно глянул на пистолет, затем виновато на Снейпа.

Бандиты одновременно рванули на них.

— Эй! — снова раздался голос Джеймса из темноты. — Попробуй вот это!

И камень — увесистый, размером с кулак — прилетел прямо в лоб одному из бандитов. Тот вскрикнул, схватился за лицо, пошатнулся. В следующее мгновение другой камень прилетел по шее второго мотоциклиста.

Бандиты заметались, силясь разглядеть, откуда ведётся атака.

— С ним было несколько детей, с этим челом с заправки! — крикнул один из пострадавших.

— Сначала освободите меня, придурки! — заорал главарь. — Заберите у них мой пистолет!

Но тут из леса, со стороны дороги, раздался усиленный рупором голос:

— ЭТО ПОЛИЦИЯ! ПОДНИМИТЕ РУКИ! БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ! С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ ВСТАНЬТЕ ВДОЛЬ ОБОЧИНЫ!

Дальше все происходило быстро и четко. С двух сторон дороги из-за деревьев появилось несколько полицейских, за ними — запыхавшийся, но торжествующий Альбус. Ещё через полминуты подъехали две патрульные машины.

Бандитов скрутили быстро и профессионально — наручники защёлкнулись на запястьях, главаря уложили лицом в асфальт. Парень из «Воксхолла», дрожащими руками, передал пистолет офицеру и начал сбивчиво объяснять, что произошло.

Снейп бросился к тому месту, откуда доносился голос Джеймса. Внук уже спускался с дерева — бледный и исцарапанный. Снейп схватил его за плечи и быстро ощупал — руки, голова, грудь.

— Цел? Ты не ранен?

— Всё нормально, дедушка, — Джеймс даже попытался улыбнуться. — Хорошо я залепил в них камнями, да?

Снейп не ответил. Он перевёл взгляд на Альбуса, который стоял рядом с полицейскими и что-то объяснял им, активно жестикулируя.

— Где Лили? — спросил он, и голос его прозвучал хрипло.

— Она возле машины, под деревом, — ответил Джеймс. — Я её укрыл пледом и сказал, что мы играем в прятки.

Снейп, не говоря ни слова, бросился в лес. Джеймс и Альбус за ним.

— Лили! — звал Снейп. — Лили, мы вернулись! Где ты, малышка?

Тишина. Только ветер шумит в кронах.

Дуб стоял на месте. Под ним — мешок с сувенирами, плед. Лили не было.

— Лили! — отчаянно крикнул Джеймс.

— Лили, это Альбус! Мы пришли!

Тишина. Снейп почувствовал, как сердце проваливается в холодную пустоту.

— Она не могла далеко уйти! — воскликнул Джеймс. — Я сказал ей сидеть здесь!

— Тихо! — оборвал его Снейп.

Он прислушался. Слева, в кустах, послышался шорох.

— Люмос! — сказал Снейп и двинулся на звук, раздвигая ветки.

Лили лежала на земле, уткнувшись лицом в большой серо-бурый ком. В руках она держала живого кролика — белого, пушистого. При появлении Снейпа и мальчиков ком развернулся: на них с рычанием уставилась морда волка...

Снейп направил на него волшебную палочку.

Лили подняла голову.

— Дедушка, это ты? — сказала она. — Не бойся, это Волчок. Он хороший. И Зайка тоже хороший. Они пришли, когда мне стало холодно и страшно, и согрели меня.

Волк смотрел на Снейпа жёлтыми, умными глазами, но в них в них уже не было злобы. Снейп медленно, очень медленно приблизился.

— Лили, — сказал он тихо, — объясни своим друзьям, что мы — твоя семья. Что им пора уходить.

— Волчок, это мой дедушка, — Лили погладила волка между ушами. — И мои братья, Джеймс и Альбус. Их не надо трогать. Они хорошие. Спасибо, что согрел меня.

Волк перевёл взгляд на Снейпа, потом медленно поднялся, отряхнулся и, бросив последний взгляд на Лили, скрылся в чаще. Кролик спрыгнул на землю и ускакал за ним.

Снейп подхватил Лили на руки. Она обняла его за шею и прижалась щекой к плечу.

— Ты меня нашёл, — прошептала она. — Я знала, что найдёшь.

— Всегда, — ответил Снейп, и голос его дрогнул. — Всегда буду находить. Что бы ни случилось. Но ты отлично спряталась.

В машине Снейп усадил детей, укрыл Лили пледом, велел Альбусу сидеть рядом с ней. Джеймс, всё ещё возбуждённый, тараторил без умолку:

— ...а потом ты его — раз! — и он пистолет выронил! А тот парень подхватил! А я с дерева — камнем! И прямо в лоб! Нет, ты видел, как я попал? Метров с десяти! А Альбус — он так быстро добежал до фермы, это просто рекорд! И полиция приехала! Во время. Как в кино!

Снейп завёл мотор, чтобы работала печка, и повернулся к Альбусу и Лили:

— Через пять минут мы поедем домой. Пусть машина прогреется. А пока мне нужно поговорить с Джеймсом. Наедине.

Он взял старшего внука за руку и повёл в сторону леса.

Когда они зашли за деревья, скрывающие их от дороги, Снейп молниеносно развернул Джеймса боком к себе, слегка наклонил его и ударил по заднице — один раз, ладонью, но с такой силой, что если бы не удержал его за плечо, тот, наверное, улетел бы на несколько метров вперёд. Джеймс вскрикнул. Казалось, он присел на раскаленный полуденным солнцем валун. Ожог разгорался, боль нарастала и пульсировала.

— Больно! — выдохнул он, и слёзы брызнули из глаз. — За что?!

— Это только начало, — голос Снейпа был страшен — низкий, свирепый, клокочущий от ярости. — Как только я найду подходящий прут, я отделаю тебя так, как бог черепаху.

— За что? — повторил Джеймс, давясь слезами. — Я всех спас! Если бы не я...

— Если бы не ты, — перебил его Снейп, и каждое слово падало, словно удар молота по наковальне, — мне не пришлось бы бояться, что вас схватят бандиты! Ты сделал машину видимой! Ты подверг опасности Альбуса! Ты оставил в лесу четырёхлетнюю сестру!

В темноте Джеймс видел только блеск глаз Снейпа. Но тяжёлое дыхание разъярённого деда подсказывало ему: дела плохи. И Джеймс мысленно на секунду возблагодарил Мерлина за то, что Снейп не увлекается Трансфигурацией и ему не пришло в голову превратить в прут первое попавшееся под руку.

— Я могу объяснить, — начал Джеймс.

— Как ты посмел? — прорычал Снейп, схватив внука за воротник рубашки и приблизив лицо к его лицу. — Я велел тебе оставаться в машине. Ты должен был присматривать за младшими!

— Сзади ехали ещё бандиты! Ты их не видел! — голос Джеймса прервался всхлипом. — Их было слишком много! И ты не мог пользоваться магией! Тебя бы убили... — он всхлипнул, но, даже расстроенный, сообразил как направить мысли Снейпа в другом направление: — И что стало бы тогда с нами?

Снейп молчал, изо всех сил пытаясь совладать с собой.

— Сейчас неподходящее время и место для продолжения этого разговора, — произнёс Снейп спустя несколько долгих секунд. Голос его звучал глухо. — Я слишком зол на тебя, Джеймс. И не могу ручаться, что не переборщу с тем, что собираюсь сделать. Ты заслуживаешь сурового наказания за дерзкое непослушание и опасные поступки. Но ты не готов меня услышать и осознать, что на самом деле натворил. Для нас обоих лучше обсудить всё завтра утром. В моём кабинете. Я дам тебе возможность объясниться. Но после этого ты будешь основательно наказан.

— Дедушка! — попытался Джеймс.

— Довольно. Завтра.

Снейп слегка подтолкнул внука к машине. Джеймс шёл, опустив голову, и слёзы всё ещё текли по его щекам, но он не издал ни звука.

Остаток дороги прошёл в полном молчании. Альбус и Лили снова заснули на заднем сиденье. Джеймс сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на проплывающие в темноте огни. Снейп вёл машину и молчал.

Дом встретил их тишиной. Снейп отнёс Лили в её комнату, помог Альбусу добраться до кровати, коротко кивнул Джеймсу на его постель. Никаких поцелуев перед сном, никаких «спокойной ночи». Только усталость и холод.

Джеймс лёг в кровать, намереваясь обдумать произошедшее и свои будущие объяснения, но усталость не дала ему ни единого шанса.

-

Завтрак на следующее утро был под стать настроению Снейпа — овсяная каша, серая, густая, без сахара и ягод, которые профессор обычно добавлял, когда пребывал в хорошем расположении духа.

Все четверо сидели за столом молча. Джеймс ковырял кашу ложкой, не чувствуя вкуса. Альбус старался есть аккуратно и не поднимать глаз. Лили, единственная, кто, казалось, не замечала напряжения, весело болтала ногами.

— Дедушка, а мне сегодня приснился чудесный сон! Будто мы играли в прятки, а потом пришли волк и зайка и согрели меня! Правда, хороший сон?

Мальчишки переглянулись.

— Очень хороший, Лили, — ответил Снейп. — Доедай кашу.

После завтрака Снейп поднялся из-за стола и произнёс:

— Все трое — в мой кабинет. Сейчас же.

Дети переглянулись и молча двинулись за ним. Кабинет Снейпа, как всегда, встретил их полумраком, запахом старых книг и сушёных трав, рядами баночек на полках. Снейп сел за стол, положил перед собой руки и посмотрел на внуков, выстроившихся перед ним.

— Альбус, — сказал он. — Расскажи, что произошло после того, как я вышел из машины и велел вам оставаться на месте.

Альбус набрал в грудь воздуха и начал — тихо, спокойно, как всегда:

— Когда ты ушел, мимо нас проехали два мотоциклиста. Джеймс сказал, что ты в опасности. Он сказал, что пойдет к тебе, а мне велел бежать к домам и звать полицию. Я побежал. Добежал до фермы, постучал, сказал, что на дороге бандиты и нужна помощь. Они вызвали полицию. А потом я вернулся с полицейскими.

Снейп кивнул.

— Ты действовал храбро и быстро, Альбус. Помощь прибыла вовремя. Но скажи мне вот что: чьё слово в этом доме главное?

Альбус опустил глаза:

— Твоё, дедушка.

— Верно. Разрешено ли Джеймсу отменять мои приказы и давать вам собственные указания?

— Я не знаю, — тихо ответил Альбус. — Наверно, нет, но он же старший.

— Джеймс такой же ребенок, как ты и Лили. Единственное, что ему было доверено, это присмотреть за вами, ОСТАВАЯСЬ В МАШИНЕ. Когда взрослый отдаёт приказ, дети должны его слушаться. Не переспрашивать, не обсуждать, не искать обходные пути. Слушаться. Вы этого не сделали. Поэтому наказаны будут все трое — в том числе и ты, Лили.

Лили, которая до этого момента тихо стояла и рассматривала носки своих туфель, подняла голову. Глаза её наполнились слезами.

— Все трое останутся сегодня без сладкого, — объявил Снейп.

— Но, дедушка... — начала Лили, и слёзы уже покатились по её щекам.

Снейп поднялся из-за стола, обошёл его и опустился на корточки перед внучкой. Достал из кармана платок, осторожно вытер её слёзы.

— Лили, ты ослушалась не только меня, но и Джеймса. Он сказал тебе сидеть под деревом и не уходить? А ты ушла. Так нельзя. Ты могла потеряться, попасть в беду. Ты понимаешь?

— Мне было страшно, — прошептала Лили. — Очень-очень страшно. И холодно. И я звала вас, а никто не пришёл. А потом пришли Волчок и Зайка...

Снейп погладил её по голове.

— Обещаю, что такого больше никогда не повторится, мы не оставим тебя одну там, где страшно, — сказал он. — Но и ты должна слушаться, Лили. Хорошо?

— Хорошо, — шмыгнула носом Лили. — Дедушка, а ты меня всё ещё любишь?

Снейп заглянул в ее огромные глаза и тихо произнёс:

— Я люблю вас всех, Лили. Всегда. Что бы ни случилось.

Лили обняла его за шею и прошептала:

— Я тоже тебя люблю. И ничего не боюсь, когда ты рядом.

Снейпу захотелось в этот момент отменить её наказание, купить ей новую игрушку и пообещать всё, что она попросит. Он с трудом справился с этим порывом, выпустил Лили из объятий и кивнул Альбусу:

— Идите во двор. Мне нужно поговорить с Джеймсом.

Когда дверь за Альбусом и Лили закрылась, Снейп повернулся к Джеймсу. Тот стоял, глядя в пол, и по его лицу трудно было что-то прочитать.

— Джеймс, — начал Снейп. — Ты сказал вчера, что если бы со мной что-то случилось, вы бы остались одни в беде. Ты правда думал, что я мог поступить так безрассудно: пойти спасать других, не позаботясь о вас и себе? Поэтому ты не послушался меня?

Джеймс молчал. Он знал, что дед не терпит лжи. Знал, что любая попытка солгать будет распознана мгновенно. И всё же правда давалась ему с трудом.

— Когда я выбегал из машины, — наконец произнёс он, не поднимая глаз, — я думал только о том, чтобы предупредить тебя и помочь. Их было слишком много, и двое подбирались сзади. Я думал, отвлеку их, и это поможет. Вот что я думал.

Снейп выслушал его и кивнул:

— Понятно. Спасибо за честность. А теперь послушай меня. Когда я пошёл навстречу бандитам, я отправил Патронуса волшебнику Дину Байтсу, который живёт неподалёку отсюда. Я попросил его вызвать полицию, если через десять минут я не выйду на связь. Помнишь, почти одновременно с офицерами, которые пришли с Альбусом, приехала ещё патрульная машина? Так что у меня был план. Оставить вас в безопасности в машине, которую магглы не увидят, попытаться переговорами освободить ребят с "Воксхолла" или потянуть время до прибытия полицейских. Я трезво оценивал свои силы и знал, что справлюсь с бандитами, — Снейп сделал паузу, и голос его стал жёстче. — Пока они не увидели нашу машину и не поняли, что рядом находится ребёнок. Твое неподчинение прямому приказу, Джеймс, едва не стоило всем нам жизни.

Джеймс стоял, опустив голову.

— Я не знал, — прошептал он. — Про Патронуса, про Байтса... Я не знал.

— Именно поэтому, — отрезал Снейп, — дети должны слушаться взрослых. Потому что они не обладают полнотой информации и опытом для принятия решений. Ты действовал на основе того, что видел, а видел ты далеко не всё. Теперь ты понимаешь?

— Да, — голос Джеймса сорвался.

— У тебя есть что сказать в своё оправдание?

— Я хотел помочь тебе, — сказал Джеймс. — И у меня тоже был план. Альбус был в безопасности — он убежал к людям, ферма находилась неподалеку. Лили тоже была в безопасности — я спрятал её. А сам я укрылся на дереве и оттуда бросал камни. Это было хорошее место. Бандиты меня даже не увидели.

— Это сработало, — неожиданно согласился Снейп. — Но сработало только по счастливой случайности. Что если бы тебя заметили раньше и схватили? Если бы приставили пистолет к твоей голове, угрожая мне? Если бы Лили, замёрзнув в лесу, ушла бы дальше и заблудилась? Ты не продумал эти варианты, Джеймс. Ты вообще о них не подумал. И именно это отличает детские поступки от взрослых решений.

Джеймс снова опустил голову.

— Ты всё ещё ребёнок, — продолжал Снейп, и голос его немного смягчился. — Храбрый, умный, находчивый — но ребёнок. Защищать и спасать — это задача взрослых. Задача детей — доверять взрослым и слушаться их. Тогда и взрослые смогут постепенно доверять детям всё больше ответственных дел. Но твои поступки, Джеймс, показывают, что на тебя положиться нельзя. И это для меня — большое разочарование.

Джеймс вздрогнул.

— Прости меня, — сказал он, голос его прозвучал глухо. — Я правда... Я не хотел... Прости меня, дедушка. Пожалуйста.

Снейп долго смотрел на него. Потом кивнул:

— Я принимаю твои извинения, Джеймс. Но ты будешь наказан. До конца каникул никаких развлекательных мероприятий и полётов на метле. И первый учебный месяц — без походов в Хогсмид. Твоим родителям я уже сообщил.

Джеймс прикусил губу. Первый месяц в Хогсмиде — это когда все идут, веселятся, покупают сладости в «Сладком королевстве» и тыкают друг в друга накладными ушами из «Зонко». А он будет сидеть в замке. Один. И ещё предстоит объяснение с родителями.

— И можешь считать это моим последним предупреждением, — добавил Снейп. — Еще одна подобная выходка — и ты узнаешь, что такое настоящая порка. Из тех, что твои родители получали в исключительных случаях. Ты меня понял?

— Да, сэр.

— Можешь идти.

Джеймс повернулся к двери, но остановился на полпути.

— Дедушка... А могу я что-нибудь сделать, чтобы уменьшить наказание? Ну, чтобы хотя бы в Хогсмид пустили пораньше?

Снейп поднял бровь:

— Ты хочешь сократить срок наказания?

— Да. Я понимаю, что поступил неправильно и что это заслуженно. Но все лето без поездок на квиддич и месяц без Хогсмида — это очень долго...

Снейп задумался. Потом произнёс:

— Сокращение наказания возможно. Но определённо споры, пререкания и высмеивание брата не будут этому способствовать. Как и любые новые нарушения правил. Однако... — он сделал паузу, — добровольная помощь по дому и забота о брате и сестре сработали бы в твою пользу. Существенно.

Джеймс вздохнул — тяжело, но с явным облегчением. Хотя бы в конце туннеля появился свет.

— Я понял, — сказал он. — Я справлюсь. Обещаю.

Снейп подошёл к нему, взял за плечи и заставил посмотреть в глаза:

— Джеймс, ты смел, находчив и у тебя доброе сердце. Если ты научишься обуздывать свою импульсивность и думать, прежде чем действовать, — тебя ждёт большое будущее. Я в это верю. А теперь иди.

В глазах у Джеймса защипало. Он моргнул, прогнал непрошенную влагу и улыбнулся — той самой поттеровской улыбкой.

— Спасибо, дедушка. Я не подведу.

И, повернувшись, вышел из кабинета.

-

Вечером того же дня, когда солнце уже клонилось к закату, а длинные тени от домов Паучьего Тупика ложились на мостовую, Снейп тоже вышел на крыльцо своего дома.

Во дворе играли дети. Джеймс гонялся за Альбусом с водяным пистолетом. Альбус хохотал в голос, уворачиваясь от струй и отстреливаясь. Лили сидела на качелях и командовала:

— Джеймс, левее! Альбус, беги! Беги быстрее!

Снейп смотрел на них и думал о том, как много событий вместили в себя эти «два слишком долгих дня», как он мысленно их окрестил.

— Дедушка! — Лили заметила его и замахала рукой. — Иди к нам! Будем играть в салочки! Ты будешь водить!

— Я слишком стар для салочек, Лили.

— Ничего не стар! — возмутилась она. — Ты самый лучший дедушка! А лучшие дедушки всегда играют в салочки!

— Это где-то записано? — осведомился Снейп с суховатой иронией, которой пытался скрыть, что уже сдался.

— Да! — Лили упёрла руки в боки. — В книжке! В «Книжке лучших дедушек»!

— Не припомню такой.

— Потому что я её ещё не написала! — Лили соскочила с качелей, подбежала к деду и схватила его за руку. — Я напишу её, когда вырасту! А пока — догоняй!

И она побежала, оглядываясь и смеясь. Джеймс и Альбус, прекратив водяную битву, присоединились к игре.

Снейп стоял посреди двора, глядя на троих детей, которые носились вокруг него, и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.

Он сделал шаг вперёд.

— Ну, держитесь, — произнёс он, и дети радостно завизжали, разбегаясь в разные стороны.

Солнце садилось за крыши Паучьего Тупика, и его последние лучи золотили старые кирпичные стены, листву деревьев и смеющиеся лица детей.

Лето продолжалось.