Кхамори (гет)

Мир меркнул, заполняясь черными мушками, а затем утопая в кровавом озере. Это была красная лужа, просачивающаяся через пол кровавым пóтом. Она забирала щиколотки, икры, колени стоящих в кабинете врачей. Вода все прибывала, поднимая с пола мусор, но не беспокоя людей. Последние, казалось, и вовсе не замечали происходящего. Момент, когда мое тело вместе с больничной кушеткой утонуло в кровавом бассейне, совпал с абсолютной мглой сомкнувшихся черных мушек. Тело приподнялось, потеряв контакт с опорой. Ощущение абсолютной невесомости и уют, как при нырке в воду в детстве, прохладой вымыли агонию прочь.

Пробуждение было медленным, как восстанавливающаяся после сна четкость зрения. Тело наливалось силой. Раны заживали. Красная жидкость, ни теплая, ни прохладная, заменяла кислород, воду и питание, насыщая энергией тело до тех пор, пока мышцы не смогли начать грести. К этому моменту было сложно вспомнить, в какой стороне находится верх, а с ним и потенциальная точка для выныривания из озера. Однако доплыть до поверхности получилось. Под судорожный вдох я обнаружила себя стоящей на мелководье, где невозможно плыть даже теоретически, не то что нырнуть под воду.

Я стояла в багровом мире, по щиколотки погруженная в бескрайнее красное озеро. В ярко-алом небе парило темно-оранжевое светило, давая, как ни парадоксально, затемненный свет, что отражался в кровавом озере апельсиновыми бликами. Ниже к горизонту, куда угрюмое солнце не могло дотянуть свои щупальца, красный свет с оранжевыми всполохами постепенно бледнел, превращаясь в белоснежную полоску вдоль линии озера. Винные горы парили над водой, оставляя тонкую белую щелочку под собой.

Шаги не сопровождались всплесками воды, звуки не доносились до уха, воздух не холодил кожу, горы не приближались ни при ходьбе, ни при беге. А солнце не садилось и не меняло своего положения ровно передо мной, сколько бы я ни отворачивалась. Только запах корицы давал мозгу якорь. Спустя часы, а может и дни бессмысленных скитаний я устала бродить и рухнула в воду. Уютную, обволакивающую словно шелк. Поплескала руками, умостив подбородок на коленях. Интересно, тут кто-нибудь плавает? Запустила пальцы ног в пружинистый ил, впервые обратив внимание на его наличие. Легла. Глубина позволяла устроиться на дно и оставить глаза и нос на воздухе. Раствориться в этом месте было уютно. Гораздо спокойнее, чем все последние годы моей жизни.

Погрузившись в эмоции, я упустила момент, когда вода прибыла, оторвав меня ото дна и поднимая выше к светилу. Оно заполнило почти весь небосвод, нависая теперь менее отстраненно. Изучало меня так же укоризненно, как холодные лампы операционной, так же безразлично, как погасшие глаза ученых и врачей. Смутившись, я позволила телу погрузиться в воду, лишь бы скрыться от назойливого внимания. И тогда вода схлынула, оставив меня младенцем на руках недовольной женщины в подворотне.

Перед глазами мелькнули маленькие ручки, доверчиво тянущиеся к лицу симпатичной, но измотанной женщины. Грязный драный платок, покрывающий ее русые волосы и часто спадающий, чтобы скрыть от меня полные отвращения карие глаза. Женщина лет сорока на вид увернулась от рук, и я перестала тянуться. Почувствовала спиной жесткость опоры и шершавость камешков. Но пока я пыталась подчинить тело и проверить, на чем лежу, женщина отвернулась и пошла к шумной улице. Ни слова, ни поворота головы. Только стремительно удаляющиеся причмокивая мокрой грязи под ногами.

Не знаю, сколько я так лежала. Понимание происходящего дало небольшой контроль над телом, поэтому я не плакала, опасаясь растратить силы. Однако замёрзший кончик носа намекал, что температура для ребенка не подходит. Раз тело испытывает дискомфорт на закате, то ночью меня ждет настоящее веселье. Если хочу выжить, необходимо обозначить свое местонахождение.

Только непонятно, кому, если люди на плач младенца реагировать не хотели. Прошло несколько часов, закат сменился сумерками и темнотой, зажглись огни на дороге. Люди игнорировали странные звуки, и так едва различимые за скрипом повозок и все учащающимися пьяными выкриками.

Удача повернулась ко мне если не лицом, то анфасом точно, когда кто-то решил пройти по той самой подворотне, где меня оставили. Едва шаги раздались в нескольких метрах сбоку, я снова начала кричать и хныкать. И, о чудо, надо мной показалось удивленное лицо молодой женщины.

— Глянь-ка, Орин, ребенок здеся, — прогнусавила она кому-то за спиной.

— Да понял я, пошли ужо, — пророкотал чей-то бас со стороны, — нет у нас времени на твои причуды.

— Давай возьмём, — женщину недовольный тон не беспокоил вовсе.

— Сдурела, баба? Куда нам лишний прихлебатель в доме? Небось шлюха какая-то нагуляла и избавиться решила от семени позорного. Неча к нам в дом заразу всякую пускать.

Женщина засомневалась, чуть свела брови на переносице. Поняв, что шанс на спасение от холодной смерти ускользает, я решилась сыграть грязно — на материнском инстинкте. Вместо плача, будто в удивлении, распахнула глаза на женщину, начала улыбаться и смеяться. Маленькой ручкой дотронулась свисающего локона пшеничных волос. Глаза оставляла широкими, надеясь на сходство с котом из Шрека. Женщина недолго сомневалась, уйдя в нокдаун после того, как я ухватиласьза локон уже второй рукой и выдала умильное «агу-у».

— Он вроде спокойный. Давай возьмем, — женщина повторила просьбу, а на несогласие собеседника, затараторила, — мелкие они мало едят. А подрастет — будет нам работник задарма.

Мужчина, судя по молчанию, призадумался.

— Задарма, говоришь, — я на этих словах чуть кивать не начала. К счастью, мышцы шеи еще не настолько развиты. — А как объясним, откуда мелкого взяли? Не хватало мне молвы, шо нагуляли.

— Скажу, шо тетка из деревни померла и отпрыска ейного мне оставили на пригляд.

— Добро, женщина. Неси.

Направлялись они в таверну, в чьей подворотне я и была оставлена. Теплый воздух и запах гари обдали меня уже через несколько секунд после окончания разговора. Увидеть обстановку не получалось, обзор постоянно загораживала круглая на фоне тощей шеи голова моей спасительницы. Какими бы корыстными не были ее мотивы.

— Ты чегось натворила, несносная девка? Все булки на выброс свиньям, такое к харчам нельзя давать, — вскрики прервались, когда женщина положила меня на стол рядом с мешком муки и попахивающим сыростью полотенцем и, взяв последнее, шлепнула нерадивую работницу по рукам. — Я тебе сколько раз повторяла, криворукая, шоб ворон перестала считать за готовкой, а?! Еще раз и выгоню, как есть выгоню, поганая! А сейчас убери эту погань с кухни, да ребенка наверх отнеси и молоко дай.

— Ой, а что это за ребенок? — со стороны раздался писклявый голосок, невинно-кокетливо растягивающий гласные, несмотря на агрессию женщины.

— Тетки моей сын. Померла она, да дитя мне отдали. Работать тут будет, как вырастет.

Так я и осталась в таверне. С криками, но в тепле и сытости. Едва не была вышвырнута на улицу, стоило хозяину узнать, что я не мальчик. Жена его, Нама, и сама засомневалась в своем решении, да меня по наивности спасла та самая молоденькая работница. Своим вопросом «Ой, то есть вы, госпожа, и ее научите по кухне помогать?» мгновенно пресекла разговор супругов о моей судьбе. На том меня и оставили.

Туго шли только первые месяцы — тело было не приспособлено к обычному, плохо кипяченому молоку. Живот крутило, да и другие особенности детского организма вызывали дискомфорт. Ребенком некому было полноценно заниматься, гигиеной в том числе. Однако со временем либо я научилась игнорировать состояние и не хныкать, либо чувствительность кожи упала. В остальном же, первые два года моей жизни в новом теле проходили довольно легко. Взрослое сознание позволяло вести себя спокойно, что быстро примирило Орина с моим присутствием. Я не плакала, ничего не ломала, ела, что дают, осваивая жевание и глотание в неприученном теле. Основную часть дня была предоставлена самой себе, потому пыталась развиваться, насколько это доступно младенцу. Переворачивалась на живот, укрепляя шею. Затем ползала по кровати из угла в угол. Училась вставать на матрасе. Последнее было сложно из-за неустойчивости опоры, но и безопаснее падать. Стоило научиться хоть немного держать равновесие, и я стала предпринимать попытки слезать с кровати, чтобы продолжить тренировки уже там. По мере быстро накатывающей усталости переключалась на детское лепетание, пытаясь развить ригидный речевой аппарат.

Поначалу Нама, увидев меня на полу, возвращала обратно на лежанку, но вскоре отступила — я никого не беспокою, опасного ничего не делаю. Стоять на полу оказалось не в пример легче, а умение ходить и вовсе открыло новые перспективы — теперь я могла изучать обстановку второго этажа. Однажды поиски увенчались попаданием в кабинет Орина. Взобравшись на крепкий деревянный стул, я увидела на письменном столе листы, исписанные столбцами похожих символов. В голову приходили только ассоциации с бухгалтерией, что отлично вязалось с назначением заведения. Однако доступ в кабинет после этого стал в основном закрыт, поскольку Орин, застав меня в кабинете, быстро отругал, шлепнул пару раз по рукам и вывел из помещения, вцепившись в ухо.

Единственным развлечением в таком скромном детстве для меня стали попытки чтения. Плюшки попаданца закончились на понимании устной речи, с письменностью приходилось бороться. Местные закорючки, отдаленно напоминающие грузинский алфавит, я могла найти в двух местах. Первым, как я уже говорила, был кабинет Орина, куда я пробиралась раз в месяц, во время отбытия хозяина таверны к родне в деревню — поддержка рода требовала от него регулярных поставок провианта. Что он при этом получал взамен, для меня оставалось загадкой. Вторым источником письменности для меня была стена на первом этаже, непосредственно в таверне. В таком раннем, если не сказать нежном, возрасте меня туда никто не пускал, чтобы не вызывать вопросов клиентов и не иметь отвлекающий фактор под ногами подавальщиц. Но в ночное время я могла иногда сбегать вниз и тихо пройтись. Спала я в комнате Лили — той девушки и одной из двух постоянно проживающих в таверне работников, — а она слишком добрая, чтобы рассказать о нарушении режима владельцам. Она же и рассказывала мне по секрету, что значат слова на стене в таверне. Это оказалось меню, к тому же весьма скудное. Сама Лили читать если и умела, то крайне посредственно, по слогам. Но, часто выходя на замену подавальщиц, могла по жестам клиентов понять, на какое блюдо они указывают на стене, когда произносят заказ вслух.

Несколько раз она объяснила мне последовательность блюд на надписях, а я запомнила их, как считалку. По ночам пробиралась на первый этаж и пыталась в ворохе символов отличить нужные, ориентируясь на повторы звуков в слове и аналогичные повторы символов в написании. Знание русского не сильно помогало: звук Ч здесь разделялся на Т и Ш, а все звонкие согласные были записаны как их глухие аналоги с апострофом перед ними. Поэтому условное русское слово «бочка» у них было бы записано как «’потшка», с поправкой на другой алфавит. Многие дифтонги имели отдельный символ, что тоже вынудило покопаться с соответствием букв и звуков. Главное, что письменность предполагала наличие алфавита, а не иероглифов, с остальным можно работать. В условиях постоянной скуки и отсутствия дел два года — вполне приемлемое развлечение. Пусть и не было возможности прочитать что-либо, кроме названий продуктов. Поэтому спустя время я едва ли могла сказать, что читала полноценно — я даже не могла быть уверена, что местная письменность не содержит других букв.

В три года Нама однажды поняла, что я уже способна на координацию движений и не роняю столовые приборы — а точнее одну деревянную ложку — на пол. Тогда меня было решено приспособить к простейшим делам на кухне, чтобы отрабатывала за хлеб и кров. Так я и училась выпекать хлеб, делать заготовки к блюдам, набирать специи для маринада и еще десятки других поручений на кухне. К четырем меня начали выпускать в помещение таверны, чтобы в часы аншлага помочь подавальщицам разнести приборы и корзинки с хлебом, а в пять лет, когда макушка стала выглядывать над буковыми столешницами — еще и протирать со столов.

Лили относилась ко мне с едва различимой заботой, Нама холодно давала поручения, Орин и помощник Рор — крепкий и массивный парень двадцати-пяти — тридцати лет с глуповатым лицом — предпочитали делать вид, что меня не существует. Той же тактики остракизма придерживались и приходящие подавальщицы, стоило Наме предупредить, что девушки не могут давать мне распоряжения. Только повар относился ко мне с заметной приязнью, пусть и не привязанностью. Видя в своей помощнице старание и, что греха таить, отсутствие казусов, как у той же Лили, Онтар периодически меня хвалил и давал пояснения своих действий. От знаний в моем положении отказываться было бы глупо. Лили, простая душа, злости ко мне не испытывала, но легкий укол зависти все равно охладил ее отношение ко мне на пару градусов. Но все равно продолжала делиться мечтами и чаяниями о муже и детишках, отчего снова по невнимательности роняла миски или забывала добавить яйца в тесто.

Регулярное взаимодействие с обитателями дома научило нужным тактикам для избегания возможных конфликтов. С Орином было достаточно не попадаться на глаза, а в случае не благостного расположения духа после очередной попойки с друзьями — подлизываться. Ему главное, чтобы все было солидно. Ходить хозяином заведения — солидно. Равно как и приглашать в заведение и угощать дружков, вести счета, говорить о бизнесе, неспешно попивать брагу и давать непрошенные советы дружкам. Если политика избегания не работала и в очередной вечер после закрытия мне полагалось принести выпивку за стол его компании, то было достаточно кланяться и на вопросы отвечать восхищением. Любым. Величиной заведения, количеством клиентов и работников, сложностью управления. Чтобы Орин с благодушной пьяной улыбкой отправил меня спать.

С Намой лесть срабатывала реже, но по гораздо большему спектру тем. Все встало на свои места, когда приехавшую сестру жена хозяина тыкала деревенским происхождением. «Столичные привычки, тебе не понять.» Солидность для Намы была в уподоблении леди как внешне, так и по образу жизни. Благородство для Намы заключалось в регулярных упоминаниях о жилье в столице, умении держать вилку в левой руке, регулярном повторении слова «знамо» для демонстрации интеллекта и всенепременном ношении полудрагоценной брошки. «Шоб как особы знатные.» Последнюю она заставляла меня полировать каждые выходные, обязательно под ее внимательным взором, пока она делала глиняную маску. А перед сном прятала украшение в мешочек под подушкой. Лесть по поводу ее сходства со знатными леди не срабатывала в периоды скверного настроения, после глупой шутки от Орина по поводу ее возраста, при несрабатывании какого-либо нового средства красоты или в месячные. Тогда она срывалась на всех особях женского пола, но особенно измывалась над той несчастной, что в этот день выглядела лучше всех. Осознала, что в такой день достаточно некрасиво измазаться сажей, и обойдешься всего одним окриком «утрись, дура» и гарантированно получишь период спокойствия.

Прошло пять лет с моего условного рождения в новом мире. За это время я выяснила немного о месте прибытия. Мы находились в некоем четвертом королевстве из семи существующих, на окраине столицы Армерии. К своему шоку, узнала о наличии магов в этом мире, когда один из них зашел в заведение на ужин. Сначала решила, что ослышалась. Но когда Орин сорвал спину в попытке починить протекающую крышу перед наступлением зимы, тот снова упомянул магов. Мужчина в добротном плаще пришел на второй этаж таверны на следующий день. Помахал руками несколько минут, произнес несколько фраз, когда стоявшие в углу доски и прослойка для утеплителя, охваченные мягким серым светом, поднялись и сами уложились в плотный покров. С тех пор маги наведывались в заведение еще несколько раз.

Кормили в таверне хорошо, но просто — заведение работало на поток голодных рабочих, направляющихся с тяжелой работы домой. Быстро, дешево и сердито. Маги по этой дороге проходили редко и, в основном, при заказе их помощи на очередных рудниках или заводе. Выяснить что-то про ту же магию было проблематично. Не хотели обитатели дома говорить о «заботах господ магов», им и своей работы хватало.

С магами мне довелось встретиться еще один раз. В пять лет, когда сила позволяла носить частично заполненные ведра с водой, я вышла в подворотню. Вечер, в руках была дурно пахнущая емкость, за которой я и следила, боясь расплескать все себе на ноги. Пройдя немного от двери в сторону ямы, заметила высокую фигуру у ящиков, примерно там же, где меня саму нашли несколько лет назад. Мужчина был необычайно высок, и дело даже не в росте пятилетки, с темной кожей и белыми, почти пепельными волосами. Мы замерли, пялясь друг на друга. За время секундной паузы я подумала, что бежать с моей комплекцией и с ведром в руках будет бесполезно. Возможность бросить ведро как-то ускользнула из моего сознания в то мгновение. Что мне остается? Вежливость, может мужчину проймет.

Стоило неловко присесть в книксене с ведром в руках, как брови мужчины полетели вверх. Но медленный кивок в ответ все же был получен. Неловкая пауза затянулась, вынуждая изучить мужчину. Вопреки цвету волос, брови темные. Нос с горбинкой, пристальные серые глаза, губы узкие — грубые, хищные черты. И чересчур длинные руки. Одежда при этом явно дорогая, такие господа в подворотне в пригороде без сопровождения не встречаются. Да и с сопровождением тоже. Агрессии не проявляет, так что можно попробовать и отнести ведро куда собиралась.

Но стоило мне сделать шаг чуть вбок от незнакомца, как рядом взметнулось алое пламя. Потухнув через долю секунды, оставило рядом с лордом еще одного мужчину. На полголовы ниже, но все еще необычайно высокого, черноволосого, в полумраке подворотни будто с черными глазами и смуглой кожей. Черты лица острые, нос прямой. Обоим на вид не больше сорока, оба явно не из простого люда. Пламя дает невольную ассоциацию с темными лордами из книг Звездной. Новоприбывший недовольно взглянул на первого мужчину, после чего раздался низкий, слегка хриплый голос:

— Рэн, ты закончил? Что за ребячество? — однако сразу умолк, проследив за направлением глаз собеседника. Тогда мы и встретились взглядами. Что мне оставалось? Правильно, еще раз сделать книксен. Непорядок же получается, к одному лорду проявить вежливость, но проигнорировать второго. Идиотизм, знаю. Но через секунду удостоилась еще одного удивленного кивка.

Молча обошла двух мужчин, чтобы вылить жижу из ведра, и пошла к крану с чистой водой. Для этого снова пришлось обойти незнакомцев — кран находился между запасным входом в таверну и двумя гостями.

— Дитя, ты нас видишь? — в темноте раздался чуть более высокий, но гораздо более хриплый голос.

Я удивленно посмотрела на незнакомцев. Несколько раз озадаченно моргнула. Что значит вижу? Вряд ли же они имеют в виду темноту после заката и отсутствие фонарей в проулке. Сдвинув брови и уставившись на них, задумалась, связано ли это с магией. Уже хотела задать вопрос и даже открыла рот, но тут сзади раздалось:

— Сколько можно медлить, глупая девка? Ты за водой пошла или умыться перед сном? — Нама вышла из дверей, выхватила ведерко, дала подзатыльник и пошла наливать воду. — Все самой в этом доме делать надо. Поторапливайся, у нас сегодня еще много работы.

Я же в это время только удивленно разглядывала ящики за ее спиной. Точнее пустое пространство перед оными — никаких людей там не было. Напоследок хозяйка резко шлепнула меня по плечам и оттолкнула к стене. Последнее время она, а точнее ее привычки к рукоприкладству, стали сильно раздражать. Никак повышенное внимание Орина к новой подавальщице сказалось. Нама уже ушла, когда я медленно приблизилась к углу. На земле остались четыре следа от сапог, будто кто-то стоял на этом самом месте, но не сделал ни одного шага, чтобы прийти или уйти отсюда. Размер сапог, как и ожидалось при росте мужчин, был огромным, сантиметров сорок точно. Протянув руку вперед, ощутила лишь воздух. В проулке я осталась одна.

* * *

Лорд Эллохар продолжал смотреть на странного ребенка, зависнув в нескольких метрах над землей. И приподняв Тьера. Тот недовольно сверкнул глазами, подавил желание напомнить, что более не является адептом смерти и способен позаботиться о скрытности сам, и также продолжал разглядывать развернувшуюся внизу картину. Девочка лет пяти после толчка недовольно посмотрела на, судя по всему, мать. И какой это был взгляд. Лицо застыло, но глаза напряженно вцепились в женщину. Не гнев, но неприязнь, вызывала диссонанс с детским лицом. От таких обычно ожидаешь обиду и яркие эмоции, мимику.

Взгляд потускнел, ребенок несколько раз моргнул и повернулся к месту, где они с другом стояли мгновение назад. Все с тем же застывшим выражением она посмотрела на следы и протянула руку вперед. Предусмотрительность Эллохара оказалась кстати. Находясь так часто в окружении любопытных детей, директор Школы Искусства Смерти хорошо научился предугадывать их решения. Секунда на осознание, вздох, и темноволосая девочка неспешно пошла ко входу в здание. Сомнений в том, что она увидела их через иллюзию из магии темных, не осталось.

Риан Тьер и Даррэн Эллохар переглянулись, сделав в памяти заметку разобраться с произошедшим.

* * *

Время шло, мне исполнились местные шесть лет поздней осенью, прямо перед заморозками. Работа шла своим чередом, а Нама не стремилась бить больнее. Просто недовольно шлепала по плечам и рукам, да давала подзатыльники. Впрочем, и повода для более серьезного наказания я не давала. Единственное интересное событие произошло в середине следующего лета. Меня тогда все чаще стали выпускать в зал для помощи подавальщицам. Тогда же я и познакомилась с Селиуром — магом-артефактором. Он остановился в таверне, как всякий посетитель, однако нуждался в месте на ночлег, чтобы начать работу с утренней сменой. Так он и договорился с Орином в обмен на запирающий амулет о ночлеге, ужине и выпивке. Как ни странно, выпивку приносить господину магу попросили именно шестилетнего ребенка — аукнулся опыт от прислуживания Орину и его дружкам.

Знакомство оказалось полезным. Мужчина был рад свободным ушам, особенно таким открыто-восторженным. Я была рада наконец узнать подробности жизни магов, не забывая перемежать их с восхищенными репликами адрес собеседника. Оказалось не лишним — пришедшую прогнать меня на кухню Наму маг развернул, сославшись на приятную беседу. Недовольство женщина проглотила, увидев степень удовлетворенности клиента. Даже ушла без привычного кислого выражения лица. Маг же весь вечер, с моей восторженной подачи, рассказывал о магии, ее особенностях и о магических школах.

— Все дело в источнике — какой проснется, на то направление и поступать. Если источников два, то маг волен сам выбирать. Но тут в чем проблема — разные источники просыпаются в разное время. Вот будет у человека целительство и некромантия, человек все равно скорее всего отучится на целителя.

— Почему? Ведь некромантия — это так интересно!

— Интересно, кто ж спорит. Только вот зеленый источник целительства просыпается обычно в 14-16 лет, тогда же и в академию принимают. А темный некромантский — только в 18-20. К этому моменту человек уже скорее всего учится на средних или старших курсах и отрабатывает практику в госпиталях. Неудобно ему так кардинально менять стезю на противоположную, пусть и не запрещено. Забавные бывают казусы, конечно. У целителей так на практикумах по вскрытию трупы сами со столов встают изредка.

— А какие источники просыпаются раньше?

— Воздушный и бытовой обычно из ранних, они примерно в 12-14 лет. Точно, огневики тоже довольно рано источник определяют — в 12-13, в период полового созревания. Нервы, эмоции, на их фоне и первый всплеск происходит.

— То есть раньше в академию магии нельзя? А как понять, что магия есть?

— Раньше только в артефакторскую школу принимают. Вот как раз с шести лет, как и тебе. Там и источник не важен — только наличие магии и психологические предрасположенности. Насчет магии все еще проще — кто видит проявление магии, тот и сам источник имеет.

— А видеть магию, это как?

— Например, когда другой маг колдует, можно увидеть цветное свечение либо вокруг самого мага, либо вокруг предмета, на который направлена его магия, — Селиур взмахнул рукой, и стакан, засветившись красноватым цветом, сдвинулся на десять сантиметров в сторону. — Если заклинание более конкретное, вроде щита, то видеть его форму. Это же касается пентаграмм, ритуальных кругов, магических светильников и тому подобного. У магии много проявлений.

— То есть если ребенок видит это все, то он может пойти учиться на артефактора?

— Именно так, — я едва не подпрыгнула от радости, но ограничилась нервным поерзыванием на стуле. Магия! Я не просто попаданка, а попаданка с магией!

— Это должно быть так тяжело, попасть к артефакторам. Вы же такие интересные вещи можете делать!

— Попасть в школу трудновато, но возможно. А вот на артефакторский факультет по окончании школы попасть сложнее — только с хорошими оценками артефакторской школы и рекомендациями от учителей. Ну или за деньги конечно же, хе-хе.

Дальнейший разговор и вовсе порадовал. Артефакторов, а точнее хороших артефакторов, мало. Потому учиться в артефакторской школе позволяют абсолютно бесплатно, в поисках юных талантов. Учеба длится шесть лет, то есть до двенадцати, и дает азы обращения с материалами. Для становления артефактором далее необходимо поступить в академию прикладной магии на артефакторский факультет. Вот здесь уже начинаются трудности — необходимость в отличных знаниях базы, что могут дать только в школе. Здесь без демонстрации табеля об успеваемости и личной рекомендации не выйдет. И все это только ради еще одной волны обучения длиной еще пятнадцать лет, до двадцати-семи. Деньгами можно откупиться при поступлении, но только на менее значимый факультет амулетчиков, что дает обучение в течение четырех лет. Это единственное направление магии, где нельзя купить себе полноценную учебу. Да и немногие рвутся — мало кому захочется отдать чуть ли не треть жизни на учебу.

Мало кому, но не мне. У меня же появилась цель.

* * *

Лорд Риан Тьер был уверен, что его сложно удивить. Война, обучение в ШИС, орден бессмертных, СБИ — магистр темного искусства и племянник императора повидал многое. И все равно озадачился хищной улыбкой маленькой человечки.

Было неприятно видеть отношение людей к детям. Кто еще является темным. Ни он, ни близкие ему темные никогда бы не отправили к пьяному магу невинное дитя, и тем более не оставляли бы его за столом с незнакомцем, когда тот так активно настаивает на подобной компании. Хотя по мере развития диалога темный лорд начинал все больше сомневаться в двух вещах: невинности этого дитя и случайности требования мага. Уж слишком хитрым было выражение у этой мелкой лисы после очередной неприкрытой лести.

— А она мне нравится, — Эллохар же вовсю посмеивался над диалогом ровно до момента, когда девочка спросила о стоимости обучения. Намерения этого юного дарования стали очевидны.

Два лорда продолжали сидеть за столом, скрывая от ребенка и артефактора истинное количество присутствующих. Пусть мысли о слежке и проскальзывали в головах обоих, но инициатором возвращения в четвертое королевство выступил Даррэн. Риан же просто не знал, как можно уточнить местоположение этой таверны невзначай — в прошлый раз он шел по наводке от маяка наставника.

Сам же принц Хаоса задавался вопросом возраста девочки. Ни речь, ни мимика, ни поступки не могли соответствовать маленькому ребенку, однако она не могла быть ни одним из меняющих облик существ. Все они либо являлись выходцами из Хаоса, а потому точно знали Эллохара в лицо (а тогда выражение страха скрыть бы не получилось), либо были выходцами из Бездны, но тогда уже кровь Риана не дала бы пройти существу мимо. К тому же зачем жителям Хаоса и Бездны сидеть в старой человеческой таверне, обслуживать столы и спрашивать об артефакторской школе? С каждым поступком вопросов становилось все больше.

Несмотря на обилие вопросов, разговор этих двоих дал лордам и небольшую наводку. Маг упомянул дату следующих вступительных экзаменов в артефакторскую школу — десятый день после летнего солнцестояния, — и местонахождение школы. Пристально следя за эмоциями на юном личике, темные сразу поняли, где и когда смогут ее найти.

Так, по мере приближения дня Х, о результате экзаменов думали трое: запертая в юном теле девушка, племянник темного императора и директор Школы Искусства Смерти. Последний еще и время от времени скрипел зубами — несмотря на все свое знание детской и взрослой психологии, именно его бывший ученик предположил, что девочка может решить отправиться в столицу заранее, а не непосредственно в день экзамена. Было ли это голосом разума, или искрой желания проведать девочку еще раз — никто не смог бы ответить.

Опасения Риана сбылись, когда девочка скрылась в одной из рабочих телег вечером дня накануне. Причина раннего выезда была очевидна — именно после рабочей смены основной поток транспорта направлялся в столицу, прочь от пропитанных дымом фабрик окраин. Скрылась девочка почти налегке — в кармане потрепанной накидки звенело немного монет, а в районе живота к телу приживался платок с завернутой снедью.

Путешествовать ей пришлось, часто спрашивая у прохожих о направлении центральной площади. Однако добраться до стен школы до наступления глубокой ночи не удалось — девочке пришлось устроится для сна в подворотне, спрятавшись между ящиками. Пусть невысокий рост и обеспечил хорошую скрытность, но от ночных холодов не уберег. Даже летом ночь на камнях может быть опасна для детского организма.

— Нет, ну это уже даже темному непозволительно оставить без внимания. Забрать ее в школу что ли? Не уверен я, что она так протянет среди людей, — Даррэн недовольно хмурился, глядя на дрожащее тельце.

— Человечку к тебе в школу? А сердце у нее выдержит в шестилетнем возрасте?

— Есть идеи получше?

— Дождаться завтрашнего экзамена для начала, — темноволосый мужчина протянул руку в сторону ребенка, пуская по ее телу собственное пламя. И только дождавшись, когда она перестанет дрожать, продолжил, — будем думать, если не примут. А если пройдет, проведаем через шесть лет на вступительных в академию.

— Перенестись в ШИС было бы быстрее, чем ночь в подворотне сидеть. Хотя мне собрание Палаты лордов Хаоса и раньше казалось тратой времени. Может и хорошо, что подождут. Правда бесит, что они, в отличие от нас, ждут в кроватях.

— Не нравится — не задерживаю. Сам послежу, — Тьер бросил на наставника насмешливый взгляд, плечом опираясь о стену.

— Не драматизируй, тебе не идет, — Эллохар и сам повторил жест, вплоть до направленного на спящего ребенка взгляда.

Они так и простояли ночь, глядя на девочку и время от времени переговариваясь о личных делах. Периодически кто-то из них отлучался по делам или чтобы принести перекус и бутылку вина. Последняя способствовала чуть более частым и честным разговорам. Оценив, что до школы пешком еще добираться примерно полтора часа, Эллохар послал легкий магический импульс для пробуждения, чтобы девочка успела не торопясь прийти на экзамен и собраться с мыслями. И никто из лордов не догадывался, что смотрел на сонно потирающего глаза ребенка с блестящим от синего или алого пламени взглядом.

* * *

Здание школы находилось через дорогу от, собственно, академии прикладной магии имени Сирилла. Добралась я туда за час до вступительных экзаменов, сытая по причине наличия снеди и, на удивление, относительно выспавшаяся. Даже не замерзла ночью.

В здание меня пропустили сразу же, стоило только заикнуться об экзаменах, провели к дверям большой аудитории и попросили подождать, когда нам позволят зайти. На вопрос о родителях сопровождающий удовлетворился тихим «они придут позже». Единственная заминка возникла после просьбы парня назвать свое имя для списков — за это время Нама так и не удосужилась дать мне оное, называя девчонкой, малявкой или «эй, ты». Фамилию их я знала — Торин, — однако брать не собиралась. Еще отыщут и насильно вернут к ним, а мне такого добра не надо. Представилась Элизой Рок, наобум конечно же. Надеюсь, в местных языках слово «рок» не является каким-то ругательством.

В кабинет нас запустили за десять минут до начала экзамена, но за дверьми оставили всех родителей и сопровождающих, коих оказалось довольно много. В аудитории — своеобразном светлом амфитеатре — детей собралось около семидесяти. На пьедестал в основании амфитеатра, на фоне огромной меловой доски, вышел тот парень, что встретил меня утром. Выступил со стандартной речью с приветствием, подбадриванием, рассказом о регалиях школы, заверением, что детям не стоит бояться экзамена, и орг вопросами. Разделил нас на группы по двенадцать человек и попросил следовать за сопровождающими.

Девушка лет двадцати на вид, опрятная и доброжелательная, составила наш поименный список и завела в мастерскую с двенадцатью одиночными партами. По ее указанию мы сняли верхнюю одежду в уголке, благо, скарба у меня более не имелось, заняли место и принялись ждать. И ровно спустя полчаса с начала мероприятия девушка поставила перед каждым по две коробочки. Одна поменьше, с единственным отсеком, заполненным разноцветным бисером разных цветов. Второй ящик, вытянутый и узкий, оказался пустым органайзером с множеством квадратных секций.

Задача оказалась проста — отсортировать бисеринки по цветам. Времени на это дали с запасом — четыре часа, однако можно закончить и раньше. Задание логичное и изящное, исходя из двух главных требований к юным артефакторам. Если верить Селиуру, в школе артефакторов проверяют, чтобы ребенок видел магию и был усидчивым. Всё. Потому и суть вступительных экзаменов оказалась очевидной. Сортировка бисера вручную требует основательной терпеливости. Взрослые может и способны сцепить зубы и потерпеть, а вот дети переступить через свой характер пока не способны. С магией тоже вроде бы понятно. Судя по всему, цвет в бисеринки заложили при помощи колдовства. Смог отличить цвета — значит, маг.

Вот только не уверена, что кто-то предусматривал детскую фрустрацию и желание сбросить от обиды коробочки на пол, когда ребенку не хватает терпения или возможности отличить цвета. Или это предвидели? Похоже, что с подобным уже сталкивались, ведь бисер не стал рассыпаться после падения на пол. Коробочку подняли, отнесли обратно в шкаф, а плачущего ребенка выпроводили.

— Простите, — едва слышно прошептала я, подняв руку.

— Да, милая, ты хочешь прекратить? Не видишь цвета? — девушка-экзаменатор, а точнее наблюдатель, подошла ко мне с той же ласковой улыбкой. — Не переживай, экзамен сложнее, чем кажется, и не нужно винить себя за неудачу.

— Н-нет, я все вижу. У в-в-вас не бу-будет иголкм? — я промямлила едва различимо, помня слова пьяного артефактора. Предпочтение отдается менее разговорчивым и более стеснительным детям.

— Что, прости? — улыбка девушки стала будто приклеенной.

— Иголка, у вас есть? — не поднимать глаза, сильно сцепи руки и смотри на них.

* * *

— Нет, ну какой актерский талант пропадает! — Эллохар драматично схватился за сердце, на миг оторвавшись от пролистывания лабораторных записей со стола экзаменатора.

— И не говори, — по губам Тьера скользнула усмешка, — далеко пойдет.

* * *

Посоветовавшись с кем-то за дверью, девушка все же принесла мне иголку. Все тот же парень зашел в кабинет и, встав в уголке, стал ненавязчиво осматривать происходящее, взглядом то и дело останавливаясь на мне. Проверяют, чтобы я не сделала ничего запрещенного иголкой? Девушка тоже возвращала внимание ко мне, осматривая иголку в моих пальцах. Не смея больше задерживаться, стала нанизывать бусинки одного цвета на иголку, скопом высыпая их в нужные отсеки. Мало мне было выпендриться желанием расположить цвета в отсеках поочередно, как в спектре, решила еще и свой способ продемонстрировать. Однако так действительно было удобнее. Мне это зачтут за творческий подход?

Справилась я, разумеется, первой в классе. Паренек, при повторном изучении оказавшийся лет двадцати-пяти на вид, сообщил, что отведет меня на вторую часть экзамена. Думая, что перед ним маленький ребенок, снова заверил в отсутствии причин для беспокойства, просто господа преподаватели хотят побеседовать с будущими учениками. И ради ободрения похвалил мой метод с иголкой.

Если вся школа выглядела приятно — светлой, с обилием дерева, камня и витражей, — то кабинет для собеседования был и вовсе впечатляющим. В более темных тонах красного дерева, с обилием кожаных кресел и диванчиком в углу, и с панорамными окнами с превосходным видом на Центральную площадь столицы. Похоже, это кабинет начальства.

Мне представили троих присутствующих за столом: лорд-директор Поллор, профессор Мадейра и профессор Селиур. Последний едва слышно крякнул при виде меня, однако быстро спохватился и сделал морду кирпичом, то есть принял вид до крайности непринужденный.

Вопросы были ожидаемы. Как зовут? Откуда? Как тебе экзамен? Было сложно? Нравится в школе? А почему ты хочешь стать артефактором? Будешь стараться? Отвечала я, как и упоминал Селиур, едва слышно и с запинкой. Обходилась кивками и отрицательным мотанием головой, где это было возможно. Изредка поднимала глаза на единственную в кабинете женщину, словно ища моральной поддержки. Селиур не вмешивался и не выказывал недовольства моим появлением и ответами. К тому же после крайне короткого совещания поспешил первым сообщить мне радостную новость о зачислении.

Ожидание окончания времени экзамена было довольно растянутым — нас просто посадили в том же амфитеатре, что и утром. Поскольку справилась я на полтора часа раньше крайнего срока, сидеть пришлось долго. Нужно было не только дождаться окончания четырех часов, но и проведения всех собеседований с потенциальными учениками. По итогу нас осталось тридцать-восемь голодных, но радостных детишек. А дальше круговерть событий вроде обеда, заселения, выдачи формы и личных вещей, знакомства с нашими наставником и комендантом общежития.

Поступление можно считать самой настоящей удачей. Школа и артефакторский факультет спонсируются напрямую королевским казначеем. Всем студентам выдается пусть и форменная, но личная одежда, учебные принадлежности, еда и жилье круглый год, небольшая стипендия. Не думала, что артефакторы им настолько нужны. При необходимости, можно даже на каникулы остаться в общежитии, если некуда идти. О возвращении в таверну или поиске временного жилья больше нет необходимости думать.

Так и завертелись дни. Первую неделю наставник Том устраивал нам экскурсии по кампусу, давая привыкнуть к расположению общежитий, учебных классов для первогодок, столовой, целительской и кабинетам администрации. Из Тома получился отличный экскурсовод, дети не переставали хихикать над байками из студенческой жизни прошлых лет. В последние дни наставник проводил даже на территорию академии прикладной магии, показал крыло артефакторов. Сводил в город, отвел в самые популярные среди студентов лавки с материалами, одеждой, выпечкой и прочим. Мне это сейчас не особо интересно, учитывая скудные запасы монет, но выходцам из более богатых или благородных семей в самый раз. Только радоваться долго не пришлось — до поступления на факультет нам запрещалось самим покидать академию. Только в выходные куратор будет сопровождать желающих до центральной площади.

В целом атмосфера среди артефакторов была невероятно теплой. Пусть большинство творцов и изобретателей постоянно куда-то спешили, но друг к другу — и к новичкам в том числе, — относились с приязнью и поддержкой. Если удавалось отловить не спешащего человека, то всегда можно было рассчитывать на помощь или как минимум подробный ответ. Место напоминало рай, по моему скромному мнению. По крайней мере, после мрачной таверны. Но не все дети могли разделить мой восторг. Многих отдавали в школу, не спрашивая о желаниях. Кого-то устроили сюда, чтобы не платить за содержание, кому-то хотели дать начальное образование до пробуждения источника, а кого-то просто желали сослать подальше на срок минимум шести и максимум двадцати-семи лет. Большинство детей плакало, звало маму по ночам и едва ли приободрялось от добрых слов и теплого ужина с какао. Возможно потому окружающие и старались быть так заботливы.

В этой круговерти даже не заметила, как приблизилось начало учебы. Нас вооружили сумками с парой тетрадей, ворохом писчих принадлежностей и привели в уютный класс. Оказалось, в первый год учеба начинается гораздо раньше по одной простой причине — детей еще нужно научить читать и писать. Поэтому остаток лета мы целыми днями занимались именно этим. К местному аналогу первого сентября дети уже могли со скрипом работать с учебниками, пусть и детскими. Первые года учебы рассчитаны на очень подробные книжки с обилием пестрящих иллюстраций — чтобы дети могли учиться, не спотыкаясь о невозможность быстро писать конспекты.

Поступаешь в надежде начать творить-воротить, ворожить и в целом что-то магичить, а получаешь… ту же начальную школу. С эйфорией от фразы «школа артефакторов» забылось, что в группе у нас дети шести-семи лет. Программа первого года была в основном сосредоточена на общеобразовательных предметах, чтобы дать детям базу для развития: чтение и письмо, арифметику, рисование, природоведение (тот же окружающий мир). К своему удивлению обнаружила в еженедельном расписании по одному занятию «физической подготовкой» и «музыкой и ритмом». Первое было не отличить от обычной физкультуры — учеников всех шести курсов приводили на территорию академии прикладной магии на один из полигонов. Дальше задание в зависимости от возраста: зарядка и подвижные игры для первых и вторых курсов, для двух средних — эстафеты, легкая атлетика и простые полосы препятствий, два старших курса (начальной школы, ага) практикуются уже в командных играх и проходят более серьезные полосы препятствий с бревнами, стенками и прочей интересной атрибутикой.

На мой любопытствующий вопрос, почему такое внимание уделяется далеко не профильному предмету, провели разъяснительную беседу о взаимосвязи спорта с живостью ума. К тому же в будущем артефакторы осваивают и физически затратные ремесла, вроде того же кузнечного дела. Еще один интересный факт рассказали позже — у детей слабо развиты контроль и осознание собственного тела, а без этого сложно нащупать источник магии. Поскольку применять магию при изготовлении амулетов и артефактов нам нужно раньше первых всплесков, нас начинают готовить с самого начала. Иначе так бы и ждали обладатели некромантского темного источника до 17-18 лет.

Предмет музыка и ритм делился на чередующиеся блоки с пением (для будущих заклинаний и словесных формулировок) и танцами (для той же координации и физической подготовки). К тому же, как я поняла, это является базовым уровнем образования достойного (читай, благородного) гражданина королевства. Знания лишними не будут, особенно по этикету в королевстве с сохранившимся сословным строем.

Оптимизм внушали разве что предметы, готовящие нас к будущим профильным занятиям. На первом курсе это были основы магической грамотности ОМГ и рукоделие. ОМГ был предметом в основном теоретическим, рассказывающим шестилеткам о том, что такое магия. Полистала учебник, скорее напоминающий детскую книгу сказок, негусто: бла-бла, магия — это энергия, позволяющая нам менять мир и предметы вокруг, бла-бла, делится на стихии… источник… просыпается с возрастом… только маги видят магию, но результат колдовства видят и остальные… нащупать в себе источник можно медитацией, находится обычно в груди или животе. Собственно, на этом содержательная часть заканчивается. Шрифт большой, любая фраза разбавляется минимум одной картинкой.

Медитации помогли нащупать магию крайне быстро — через два вечера практики. Возможно, сыграл тот факт, что источник является частью моего организма, а возможно просто взрослое сознание. Преподаватель конечно удивился, но показал базовые упражнения. К началу следующей учебной недели сделала все. Правда, там и задания были весьма тривиальные при взгляде со стороны: подсветить листок, поднять перо (без левиосы), убрать кляксу с бумаги. Преподаватель почесал макушку, да поздравил с окончанием программы за год. Выдал еще одну книжку с гордой подписью «2 курс» и отправил читать. Сказал не стесняясь подходить в случае возникновения вопросов.

Рукоделие представляло собой уроки труда. Легкие поделки, в основном из вязания узелков, немного бисера, бумаги и папье-маше, плетение плоских кругляшей из лозы для корзинок. Я свой кругляш потом в комнате оставила как подставку для кружки. Поделки нам показали на первом уроке, чтобы продемонстрировать план свершений на будущий год. Однако, стоило мне вырваться вперед по всем теоретическим предметам, как наставник лично пришел к профессору с просьбой дать мне закончить программу побыстрее. Итог: все выходные делала плевые для взрослого человека, коим я в тайне и являюсь, поделки, постепенно заканчивая программу первого курса. Профессор пошел навстречу и предложил вместо нескольких однотипных поделок давать только одну самую сложную из категории. Предполагалось, что более простые варианты помогали детям приноровиться к непривычному материалу. Со стороны было легко понять, что мне приноравливаться не требовалось. Через неделю я поступила на второй курс под восхищенные вздохи одногруппников и довольную похвалу учителей.

Второй курс ознаменовался добавлением двух новых предметов: вводного курса гербологии и введения в артефакторику. Вместо рукоделия практика заключалась на этот раз в изделиях исключительно из лозы и первых оберегах. Остальные предметы сохранялись с усложнением программы. Ну как усложнением: арифметика для семи лет? Опять же, прочитала учебники по чтению и письму, арифметике и основам геометрии, природоведению и гербологии, порешала задачки, пришла к преподавателям через две недели. И после устных опросов от каждого преподавателя получила отлично за экзамены по всем этим предметам, кроме гербологии. Для сдачи последней нужно было сдать еще три лабораторных по стандартным отварам. За сдвоенную пару, где я с подачи учителя села за отдельный стол с котелком, сварила все необходимое и была отпущена штудировать учебник за третий курс.

ОМГ я начинала читать еще на прошлом курсе, пусть он и был меньше месяца назад. С практикой, правда, вышла заминка — она не меняется. Предполагалось, что эти три задания даются ученикам все время изучения предмета, пока те не научатся вызывать магию. Сделали задания — молодцы, магию контролируют, преподаватель задачу предмета выполнил. Предмет дается только на двух курсах, так что с ОМГ я на этом закончила — учебник все равно не давал информации сверх рассказанного пьяным Селиуром.

Рисование и черчение сдала на ура — один рисунок на свободную тему и чертеж с экзаменов.

Введение в артефакторику и практические занятия по лозе и оберегам были единственной причиной, по которой я несколько задержалась на втором курсе на следующий месяц. Лишившись необходимости в оставшихся занятиях (корме физкультуры и танцев, разумеется — программа не менялась от слова совсем), я могла сделать упор на незнакомые предметы. На практике профессора относились с пониманием к моей просьбе дать следующее задание — уже знали, что я иду вперед по программе. Помня опыт преподавателя по рукоделию, давали мне по одному заданию из каждого блока. Введение в артефакторику заключалось в красочном объяснении с иллюстрациями, что такое артефакты и амулеты, как они выглядят и чем отличаются, что такое артефакторское оборудование и что такое заготовки для артефактов, которые мы и будем учиться делать в школе до поступления на факультет. А самое главное — техника безопасности при работе с артефактами и в целом при нахождении рядом с оборудованием. Поскольку информация была новой, мне нужно было немного времени на запоминание — не на все вопросы можно было ответить на чистой логике.

Тем не менее, итог был закономерен — через полтора месяца с начала занятий я перешла на третий курс. Администрация и профессора были в восторге.

Третий курс у меня занял остаток семестра, то есть четыре месяца по моим внутренним часам, а по местному календарю — три. Сохранившиеся предметы шли по привычному формату: книжка на занятиях, консультации у преподавателей, опрос, практическое задание, если надо, оценка отлично. Дважды в неделю физическая активность на стадионе или в танцевальном зале. Чертеж с выпускного экзамена после просмотра нескольких образцов.

Небольшую трудность вызывали четыре предмета: знакомые мне введение в артефакторику и гербология, а также новые история королевства и алхимия. Старые предметы начинали постепенное углубление в специальность, гербология теперь пестрила классификациями растений, и не все мне были знакомы по родному миру. Введение в артефакторику начинало более подробно раскрывать суть амулетов и артефактов, пусть и без глубокого анализа.

Узнала из этих учебников (уже более подробных и теперь с равными долями текста и картинок), что артефакты на порядок мощнее амулетов и отличаются более сложной структурой. Если создание амулета предполагает подбор материала с нужной энергетической структурой, то артефакт подразумевает изменение энергетической структуры как минимум одного из материалов в его составе. Такие махинации требуют всеобъемлющих знаний, а потому артефакты начинают изготавливать только на старшей ступени артефакторского факультета — с пятнадцатого курса. В целом этот предмет позволил наконец получить представление о моем направлении учебы.

Что касается двух новых дисциплин и, разумеется, практики — мне помогали сами учителя. По истории профессор дала дополнительный учебник, по которому она и вела лекции, и картинку с линией времени и подписями основных событий. Алхимия подразумевала не только учебник, но и довольно большое количество лабораторных. Преподавателей в школе можно было полюбить не только за доброе отношение к своим подопечным, но и за искренний энтузиазм к своему ремеслу. Преподаватель по алхимии и руководители практики по макраме и оберегам сами предложили частные уроки по выходным, чтобы помочь мне быстрее нагнать программу. Теорию я учила все семь будних дней, а каждый из трех местных выходных проводила с одним из учителей.

К наступлению двухнедельных зимне-весенних каникул между двумя полугодиями я окончила третий курс. Поскольку ехать было некуда, зарылась в учебники за четвертый курс, предварительно спросив совета по учебе и программе. Советы получила вместе с предупреждениями, что четвертый курс будет сложнее, и не надо расстраиваться в случае неудачи. Заодно показали, до какого момента нужно пройти материал, чтобы после каникул суметь присоединиться к основной группе.

Программа четвертого курса подразумевала гораздо меньшее число теоретических предметов, но теперь уже три практических раздела: одно ремесло (на этот раз бисероплетение), все те же обереги и одно практическое на базе алхимии и гербологии — в первом полугодии они делали свечи и мыло, во втором займутся отварами и мазями.

Преподаватель дал мне учебник с основной теорией по свечам и мылу и предложил посещать лабораторию до его отъезда домой через три дня. Давал поручения, а сам сидел за столом, завершая рабочие вопросы. Трех дней хватило сварить пять основных рецептов для зачета за полугодие. Всего-то стоило сразу наварить кучу всего и, не дожидаясь застывания, браться за новый рецепт. Остальные преподаватели практики уехали, пообещав занятия по выходным с нового полугодия.

Чертежи я делала по выданным мне примерам четыре вечера, оставив образцы на начало учебы, чтобы продемонстрировать преподавателю по возвращении. Теоретические предметы теперь уже требовали больше времени для запоминания, но к счастью ограничивались астрономией, артефакторским оборудованием, алхимией и придворным этикетом.

Астрономия была любопытной и абсолютно незнакомой по причине разницы миров, тут даже луны было три. Запоминать всю информацию приходилось долго, потому я завела привычку брать с собой учебник на завтрак. Каждое утро закрывала страницу с подписями и, глядя на иллюстрацию, называла небесные объекты по памяти. К концу каникул получалось отличать их довольно сносно, только в названиях некоторых звезд я продолжала путаться.

Артефакторское оборудование в целом было интуитивно понятно — нам давали только те предметы, с которыми мы и ранее работали, а технику безопасности можно вспомнить с тех же уроков ОБЖ: не бегать, не есть, волосы собирать, руки и вообще никакие части тела не совать, ворон не считать. И, конечно же, в случае проблем сразу звать взрослых, а самому не приближаться.

Алхимия рассматривала сочетания всех базовых веществ, что мы успели пройти на гербологии в прошлые годы. Часть информации можно было вспомнить из школьных уроков химии, а остальное требовало лабораторных работ. Профессор обещала вернуться за четыре дня до конца каникул и помочь.

Учебник по придворному этикету подразумевал собой тонкую тетрадку со списком инструкций. Ничего не разъясняющий, к слову. Проблему с этим решила, опять же, профессор, пригласив меня на совместные чаепития каждый вечер с начала семестра. Одному из немногих неартефакторов в преподавательском составе явно льстило мое внимание к предмету. Я же радовалась от возможности пояснить для себя линию поведения. Брать пример с окружающих меня восьмилеток не стоило. Как вежливо обращаться, как приветствовать, какие наряды допустимы в разных возрастах, поклоны, общение с аристократией и высокопоставленными личностями, поведение за столом — я хотела запастись знаниями на все случаи жизни. Жаль только, что профессор разбиралась только в этикете человеческих королевств, зато с избытком — я даже узнала нужную технику поклона и обращения к принцессам и монаршим особам всех семи королевств. Пусть это и кажется информацией сомнительной важности, однако записи в тетради сделала. Спустя полтора местных месяца профессор с огорченным вздохом призналась, что ей нечего мне больше рассказать, и отправила восвояси с пожеланием удачи.

С началом полугодия стало ясно, что по теоретическим предметам я местами вырвалась вперед, а местами прошла весь курс, если учебник покрывал все вопросы. Чертежи у меня приняли, алхимию и оставшуюся практику нагнала в течение месяца. Однако опять же, программа рассчитана для десятилеток, впервые работающих с бисером или готовящих отвары. Преподаватели думали оставить мой прогресс наравне с нынешними одногруппниками и поумерить пыл, но быстро заметили, что мне стало скучно — учебники были прочтены. За неимением возможности занять меня дальше на трех теоретических предметах из пяти (предметы были у нас последний год), я пошла к руководителям практических занятий. Действовала, что говорится, на шару — мол, делать нечего, материал прошла за курс, дайте в уголке лабораторные поделать. И опять же, тут все поголовно энтузиасты. Стоит сказать, как дотерпеть не можешь до возможности снова творить, как понимающе кивают головой и соглашаются. Месяц практики в течение четырех будних дней из семи, разрешение немного заниматься в выходные и конспекты преподавателей попали на благоприятную почву созревшего ума — через месяц лорду-директору не оставалось ничего иного, кроме как по наставительной рекомендации всех моих учителей дать мне перевестись на программу пятого курса.

Теоретическая составляющая проблемой не оказалась. Три предмета: астрономия, алхимия и возобновившаяся история королевства. Первые две я уже начала читать заранее, с историей королевства преподаватель снова выделил конспекты, подробный учебник и линию времени. Остаток года я уделяла практике — вышивке, оберегам, свечам, мылу, отварам и мазям 5 курса. Нагоняла программу и постепенно записывала схемы этих практических себе в тетради.

Ректор счастливо похвалил меня с рекордом школы — пять курсов за один год, — и добавил, что уже сообщил декану артефакторского факультета о будущей талантливой студентке. В первую неделю летних каникул меня пригласили на чай в академию. Цель была не столько в дружеской беседе или выяснению моих академических знаний, сколько в общей оценке моей психологической зрелости. В школе мне оставалось доучиться последний курс. Такими темпами при поступлении на артефакторский факультет мне будет восемь, что на четыре года младше среднего возраста. Разница основательная и грозящая проблемами при социальном взаимодействии — как с одногруппниками, так и с преподавателями. Особенно серьезной разница выглядит в сравнении с адептами других факультетов — на некромантию в среднем поступают в семнадцать лет. Проверку, судя по виду декана, я прошла. Заверила, что прекрасно понимаю, что вокруг меня все будут старше, что преподаватели не будут проявлять ту степень заботы, к которой я привыкла, и что программа на факультете будет сложнее. Бывали в университете, знаем, как это работает.

Я же планировала озаботиться программой на будущий год. Вопрос заработка поднимать сейчас было рано. Полноценные заготовки для артефактов делать нас еще не научили, а устроиться на работу в таком возрасте было страшно. Мало ли, что недобросовестные люди решат сделать с семилеткой? Поэтому единственная прибыль заключалась в ежемесячной стипендии. Единственное, что я себе позволила, так это несколько раз выбраться в город на прогулку по основным достопримечательностям вблизи центральной площади. Прошлась с другими студентами до королевского дворца, вишневых садов (но пообещала себе напомнить, что стоит посетить их на зимне-весенних каникулах, вдруг вишня уже начнет цвести), погуляла по кампусу Академии Прикладной Магии в день открытых дверей. Ничего на прогулках не тратила, несмотря на желание.

На каникулах планировала читать вперед программы, но потерпела неудачу. Из теории нам полагалась только алхимия, а практика в этом году шла без учебников. Последний курс школы детям начинали давать простейшие амулеты, и учебники не выдавались ради предотвращения случайных экспериментов — дети уже начали перенимать артефакторскую любовь к самостоятельным занятиям. Желание творить и меня не обошло стороной. Удалось выпросить у коменданта немного веревок для макраме, лозу и набор для бисера. Потому оставшееся время я перелистывала учебники прошлых лет, доделывая мелкие поделки, что были пропущены из-за слишком быстрой программы. Делала все, что в будущем обещалось быть необходимым в использовании: мешочки для удержания камней и кристаллов, сеточка из полупрозрачного бисера для будущего преломления света, браслеты с пазами для будущих деревянных бусин, емкости для запасов сушеных трав. Оставшееся время почитывала доступные книги в библиотеке, расширяя знания, и тестировала заклинание осмотра, что нам показали на занятиях по введению в артефакторику. Если произнести это заклинание, даже мысленно, над артефактом, то сможешь увидеть его энергетическую сетку. Вот я и ходила по всей территории школы, произнося заклинание над каждым предметом. Со временем начала замечать странное — часть предметов начала обретать светящийся ореол. Не прошло и нескольких дней, как поняла очевидное — ореол есть только у артефактов и амулетов. Сколько бы я ни произносила заклинание над несветящимися предметами, ничего не происходило, а значит, предмет был самым обычным и магией не обладал.

К концу каникул учебник по алхимии, как и некоторые учебники в библиотеке, был прочитан, практические занятия за прошлые года в основном выполнены, ореолы показывались постоянно, а руки чесались начать творить что-то более серьезное. И шестой курс не разочаровал. Впрочем, разочарования не испытали ни преподаватели ко мне, ни я к преподавателям. Последние быстро осознали, что теорию я освоила, слабее группы явно не буду, а потому не стали препятствовать моим вопросам по программе и сверх нее. В очередной раз повторю, как я люблю артефакторов.

Из ремесел нам стали давать простейшую металлообработку. Первые четыре урока шли вяло, поскольку подразумевали первое знакомство с металлом — объяснение свойств, различия мягких и твердых металлов, техника безопасности, демонстрация кузнечных молотков, наковален, щипцов. На четвертом занятии мы впервые потрогали образцы. Дети щупали металл и с подачи преподавателя пробовали поцарапать, согнуть и в целом «помять, как душе угодно». На разогреве металла тоже было не развернуться, но после программа стала хоть сколько-то интересной. Мы отрабатывали ровные удары молотком, делали простейшие заготовки в форме прутиков, пластин и колечек, изучали охлаждение металлов, полировали, зачищали и шлифовали. На этом этапе профессор, наконец, увидел, что я скучаю, и внял просьбе дать попробовать что-то дальше. Теперь на уроке меня ставили в дальний уголок, и профессор в перерыве от объяснений детям подходил и давал новое упражнение. За пару месяцев программа опять закончилась, когда я успешно научилась основам работы с металлом. Я уже делала хорошие пластины, проволоку и крючки, делала и использовала заклепки, паяла, изготовила простейший шарнир и гвозди, сверлила и складывала листы металла. В качестве итоговой работы нам позволялось сделать для личного пользования простой шилец и коробочку с крышкой на заклепке для хранения мелких материалов, вроде бусин.

Заготовки для амулетов и артефактов подразумевались простейшие, едва ли профессионалы будут использовать что-то настолько примитивное. Однако нам этот предмет оказался крайне важен, так как первые годы в академии мы должны сами изготавливать базовые детали для пользования — факультет стимулировал ручной труд и не позволял закупать примитивные материалы на стороне. Потому мы делали подставки, держатели, стило, крючки для подвешивания, сетки и прочую мелочь, объединяя все навыки и ремесла, что получили в школе — плетение, макраме, вышивку, бисероплетение и металлообработку. Материалы мы начали иногда замачивать или покрывать растворами, изучаемыми на алхимии. Закончив с двумя предметами из четырех, я снова напросилась на дополнительные занятия в свои свободные часы. Преподаватели заупрямились в виду серьезности последнего года обучения, но быстро сдались под натиском лорда-директора. Ему, похоже, еще один возможный рекорд в голову ударил.

Стоит ли говорить, как сильно удивились все, и я в том числе, когда спустя менее чем полтора года после поступления я уже поступала в Академию Прикладной Магии на артефакторский факультет? В виду неординарности ситуации, мне, как «адепту исключительных способностей», позволили присоединиться к группе в середине семестра. При этом мягко намекнули, что более перескакивания на группу старше не предвидится — и так слишком мала, к тому же в академии предметы меняются каждое полугодие, а не раз в год. На новом месте преподаватели, ввиду своей обычной доброты (или любопытства в отношении моей персоны), согласились на индивидуальные занятия, пока я не выровняюсь с группой. К последнему месяцу мне это удалось, пусть и с трудом — прав был декан, говоря о более сложной программе.

Мы теперь изучали общую классификацию амулетов и артефактов с пояснением, что каждый из пунктов у нас будет изучаться отдельным предметом на одном из этапов обучения. На общем материаловедении ситуация повторилась — в будущем предмет изменит приписку с «общего» на «частное» и будет давать нюансы отдельно взятого материала. Теория на этом заканчивалась. Физическая подготовка уступила место «придворным танцам», призванным обучить нас точности и координации, а практика ознаменовалась обработкой природных материалов (дерево и камень в основном) и амулетами удачи.

Так дни и текли. Группа смирилась с присутствием малолетки, мало отвлекаясь от амулетов. Предметы сменялись вместе с семестрами. Я неизменно тратила каникулы на дополнительную подготовку и вычитку учебников для расширения знаний вглубь. Взяла для этого привычку спрашивать у профессоров дополнительную литературу.

Система в академии мне понравилась. Почти каждый семестр мы проходили по одному новому ремеслу и по одному виду амулетов. Когда мы проходили очередное ремесло, то приходилось вспоминать старые категории амулетов. При этом изготавливали те амулеты, что не могли сделать раньше по причине отсутствия навыка работы с этим материалом или в этой технике. На занятиях по конкретному виду амулетов наоборот — делали амулеты конкретной категории назначения с участием всех изученных на данном этапе видов ремесел. А оба списка с каждым полугодием становились все внушительнее. К концу базовой ступени (то есть к концу 10 курса) академии мы должны разбираться в амулетах удачи, водных, ветряных, огненных, запирающих, защитных и пространственных. На последнем семестре десятого курса учились чинить простейшие амулеты. И при этом могли прибегать к таким навыкам, как алхимия, резьба, столярное дело, ткачество, лоскутное шитье, гончарное дело и художественная роспись, не считая изученных в артефакторской школе ремесел. Никогда не думала, что за четыре года можно столько изучить.

Невероятная продуктивность, и своя в том числе, начинала сильно удивлять. Преподаватели находились в доступе с раннего утра и до глубокой ночи, адепты не замечали ничего, кроме учебников. Мой же стремительный прогресс приводил меня саму в крайний шок. Да, я на самом деле гораздо старше предполагаемой программы, но не настолько же. Нормальному человеку не могло хватить терпения изучить подобное количество материалов за год. Сейчас, вынужденная сохранять нормальный темп учебы, я смогла оглянуться и заметить странности. Двенадцатилетние адепты вместо игр, страстей, шуточек и сборищ после пар штудируют учебники, на переменах заводят дискуссии исключительно об учебе и завтракают, глядя в учебник. Ситуация повторяется и на более старших курсах, где вовсю цветет и пахнет пубертат и ожидаемые первые знаки внимания со стороны противоположного пола. Все по обыкновению наливают в личную подписанную кружку травяной отвар и разбредаются по комнатам для личных экспериментов и домашнего задания.

Травяной сбор вообще оказался бурдой странной — определить его состав до конца так и не удалось. С терпким насыщенным вкусом и мятным послевкусием, отвар плотно ассоциировался с артефакторикой по одной простой причине: он был везде с первого нашего дня в артефакторской школе — от чашечки напитка за завтраком до ароматических свеч в комнатах и выдаваемых пакетиков засушенного сбора. К концу седьмого курса пройденная продвинутая гербология позволила опознать большинство ингредиентов: асфодель, девясил, полынь, лаванда и, как ни удивительно, вымоченная белладонна. Уже без яда, разумеется. Однако в отваре присутствовало что-то еще, и никто не мог понять содержимое.

К середине восьмого курса пройденный курс алхимии, начальный курс по рунам и блок по амулетам ветра позволил сделать охлаждающий амулет. Пришлось попотеть, вырезая по вечерам на куске мелкого гранита руну холода. Твердый материал поддавался тяжело и спустя три дня разочаровал — камень давал прохлады так мало, что можно было списать на холод материала. Получалось, что ты брал в руки обычный прохладный камень, который просто не нагревался в руке. Спустя неделю экспериментов после уроков удалось доработать амулет. Девясил, что давали людям для аккумуляции сил, при заполнении прорезов от рун давал небольшое усиление, а руна «отдача» позволила направлять холод не равномерно внутрь камня и наружу, а только в окружающее пространство. Полученный амулет дал не только небольшой повод для гордости за отсутствующий в учебниках за курс материал, но и небольшую долю комфорта — собственную холодильную коробочку. Договорившись в столовой с кухарками, забирала оттуда по вечерам молоко для хранения в собственной пародии на холодильник. На уроках резьбы по дереву сделала себе плошку и венчик. Так я и стала по утрам из местного сбора трав делать себе в термосе подобие матчи, с которой и ходила на пары. Даже термос сделала с вырезанной соломинкой вместо обычных кружек, задав моду для одногруппников. Со стороны разница напитков не была заметна, но вкус изменился в лучшую сторону. Пусть я и не была раньше поклонником матчи, но так травы смягчались молоком, да и их количество в одной порции напитка было существенно меньше.

В начале восьмого курса меня ждала еще одна шокирующая новость — я узнала мир, в котором нахожусь. На занятиях по истории нам помимо событий родного четвертого королевства стали объяснять мироустройство и территориальные единицы. На словосочетании «Темная империя» я насторожилась, но когда нам показали «Миры Хаоса», все стало более чем очевидно. Угораздило же попасть в книги Звездной. Теперь и четвертое королевство вспомнилось, и будущая адептка Каро, да и ее предстоящий перевод в Некрос и Мертвые игры. Как некстати никто не удосужился озвучить полное название академии — АПМ имени Сирилла. Первый день учебы я пропустила, все еще находясь в школе артефакторов, а в остальное время для всех это "академия" или же просто "АПМ". Сделала для себя зарубку не ехать в третье королевство ни при каких условиях, да и подальше от седьмого держаться, раз там проблема с отступниками. И газеты начать читать стоило. Что меня больше всего смущало, так это перспективы артефактора. Я не жалела о выборе специальности — мечта как-никак, — но по книгам помнила, что самых талантливых артефакторов на свободу никто отпускать не станет. Просто запрут сразу после выпуска и заставят в лаборатории колупать артефакты на заказ до самой смерти. Перспектива пугала достаточно сильно для того, чтобы я поумерила пыл и перестала добиваться наивысших оценок.

Второй семестр восьмого курса немного порадовал — мы взялись за столярное дело и запирающие амулеты, а потому я могла взяться за личный сундук для вещей. Факультет в избытке предоставлял материалы для лабораторных работ, но вот в вопросе личных экспериментов студентов баловать не собирался. Можно было попросить небольшое количество самого простого сырья вроде стандартной древесины неблагородных пород, веревок и куска железа. Для сундука же хотелось взять что-то понадежнее, да и количество напрягало. Я встала перед дилеммой денег и личных проектов. На выходных вышла в город погулять по лавкам, заодно прицениться. По возрасту мне, по идее, не полагалось выходить одной, но на факультете никто не хотел приставлять ко мне соглядатая, полагаясь на мое здравомыслие. Результат осмотра не радовал — стипендия адептам составляла два серебряных в месяц, одаренным адептам — три. В школе было меньше — один и два серебряных соответственно. Поужинать в простой таверне стоило десять медяков. Учитывая, что в одной серебряной монете сто медных, если ужинать так каждый вечер, за весь сорокадневный месяц и растратится четыре серебряных — больше моей стипендии. Но все равно звучало обнадеживающе, учитывая бесплатное трехразовое питание.

Лорд-директор, получив премию за талантливую ученицу, согласился с моими доводами о стипендии и выплатил причитающееся за шесть лет учебы: золотой и двадцать серебряных. В академии выплатили еще сорок пять за эти почти полтора года учебы. Итого золотой и шестьдесят пять серебряных. Сумма приличная, но кто знает, какие материалы придется покупать в дальнейшем. Не хотелось тратить без острой необходимости. Проблема решилась во время прогулки. Расстроенная, я стала бездумно брести по окрестностям, когда наткнулась на строителей. Те несли на помойку поломанные балки — для здания требовались трехметровые, а потому расколовшаяся на три части древесина их удовлетворить не могла. Дерево хорошее, а потому я сразу вцепилась в материал и спрятала в сторонке. Решила подождать еще, и не зря — куски металла попадались и раньше, но у строителей сломались сваи. Решив не везти с собой обломки, также скинули это сокровище у мусорки. До академии чуть ли не парила под удивленные взгляды прохожих.

Сундук занял время до конца учебного года. Все нужно было обработать, снять верхнее покрытие, замочить в растворах с курса алхимии, сделать пропитку, клей и лак. Только после подготовки всего можно было засесть в студенческой лаборатории за столярный станок и наковальню.

Артефакторы — помешанные. Если придется выбирать между работой и естественными потребностями, артефакторы помрут через три дня. Единственная причина, по которой мы вообще выживаем — полная автономность нашего корпуса. Даже столовая отдельная, чтобы студенты не игнорировали обед по причине нехватки времени на дорогу. При поступлении на факультет каждому студенту изготавливали мощнейшую защиту — артефакт Сирилла, призванный оберегать нас от практически любой угрозы всю жизнь. Помню по книге, что удар отступника уничтожил аналогичную побрякушку на Рие. Симпатичный кулон имел и другую функцию — к нему крепили диагностические чары из раздела целительства. Они подавали сигнал студенту, если тот не ел больше суток или не спал больше двух. В таком случае доступ в лабораторию не предоставлялся — дверь просто не отпиралась. Если игнорируешь — чары подавали сигнал администрации и адепта ждал выговор с запретом на посещение лаборатории на месяц. Именно последний пункт вынуждал адептов следить за здоровьем. В остальном же, при наличии питания и сна в расписании, адептам позволялось посещать лаборатории и мастерские в любое время дня и ночи — каждому творцу нужен свой ритм. Некоторые специально спали после пар, чтобы вставать в три часа ночи и сразу браться за работу. Я предпочитала начинать работу с рассветом — люблю солнечный свет.

Девятый курс ознаменовался ткачеством и швейным делом, и я пропала. Времени стало сразу не хватать. Нужно было сделать внутреннюю обивку с эффектом экранирования для готового сундука, чтобы наружу не выходило излучение. Ткань создавала вручную из нитей на ткацком станке. Останавливаться на схемах из учебника не стала, составив свою разметку направления нитей, чтобы в саму ткань оказался вшит узор из рун защиты, скрытия, отражения и сохранения. Поскольку вырываться в лидеры группы я перестала, отказавшись от дополнительного серебряного в качестве стипендии, брать последующие темы во время урока было не с руки. Вместо этого я доделывала задание и занималась своими проектами. Преподаватели немного удивились, но списали на юный возраст для такой сложной программы, декан немного огорчился и отстал, а я млела от чистого полета фантазии. Ткань получилась на загляденье, а необработанный хлопок можно было купить за цену в 10 медных за пятьдесят килограмм, что давало в результате примерно тридцать пять килограмм плотной ткани. Цена феноменальна, даже внутренняя жаба заткнулась и дала набрать материала на личные рубашки, брюки и нижнее белье. Получилось простенько, но аккуратно. К тому же ткани для десятилетки требовалось поменьше, несмотря на значительные изменения в росте за последний год. Основную часть ткани оставила на будущие года, когда размеры и габариты начнут увеличиваться.

При снятии мерок обнаружила неприятное — тело подступалось к пубертату, грудь начинала расти. Тело в этом мире очевидно мое прежнее. Если оно развивается с такой же скоростью, то месячных можно ожидать к зимним каникулам. Медсестра успокоила, выдав все необходимые средства гигиены заранее и наказав приходить к ней в случае недомоганий.

Итоги за базовую ступень факультета радовали.

На уроках танцев я перестала отдавливать ноги одногруппникам, но все еще путалась в некоторых танцах. Успокаивал только тот факт, что остальные в группе также не задействовали слишком обширный участок своей памяти для предмета.

Сделала себе милую посуду на гончарном круге и опробовала на ней художественную роспись — белую со светло-коричневыми вензелями и рунами. Теперь могла опознать яд, а сама еда дольше сохраняла температуру и свежесть, даже если я забывала накрыть что-то крышкой.

Сшила себе немного личной одежды с обережной вышивкой на удачу и с защитой от сглаза, простейших проклятий и воровства.

Прочитала, что ирис дарует вдохновение, а мята очищает и освежает разум. Сделала себе свечи и мыло с травами, вплела их в браслет на руку. А затем залила цветок ириса янтарем с примесью эссенции мяты, на обратной стороне вырезала руны «ум» и «поддержка», и Остапа понесло. Дальше творила на силе духа и матче до конца базовой ступени факультета.

Улучшила сундук, добавив две жизненно важные функции: внутреннее расширение пространства и не влияющая на эту функцию возможность уменьшить сундук до размеров небольшого ларца. Замаскировала эти изменения под красивый орнамент вдоль дна. Обивку внутри сделала вручную, соткав ткань, как я говорила ранее, с узором из рун защиты, скрытия, отражения и сохранения. Защиту присоединила к замку, поставив применение силы как фактор срабатывания. Теперь попытка проломить замок, магией или мускулами задавив его защиту, не давала ничего: замок вскрывался, но сама обивка блокировала доступ, скрывая содержимое в куске внешне плоской полоски ткани. Взломщик просто видел лоскуток на дне сундука и больше ничего. Скрытие и отражение не давали энергии и излучению выходить за пределы сундука, что позволяло скрывать артефакты. Блок не мощный, но мои слабые амулетики скрывать был способен.

Стала сшивать себе тетради со специальной бумагой, множащей число страниц при перелистывании. Тетради стали моей личной гордостью, пусть и не афишируемой — среди человеческих артефактов множащиеся страницы считались утерянной технологией, как выяснилось. Порадовалась предусмотрительности и тому факту, что я не принесла тетрадь на занятия, спросив профессора в чисто теоретическом ключе. Не сказать, чтобы процесс был легким. На практикумах по работе с бумагой нам пояснили хрупкость этого предмета и невозможность закрепить на одном листе хоть что бы то ни было серьезное. Однако семестром ранее мы проходили ткацкое дело. Вспомнив, как я придавала нужные свойства ткани, решила волокна целлюлозы укладывать не хаотически, а по схеме, содержащей нужные мне руны: удержание, прочность, накопление, передача. Было неимоверно трудно, материал постоянно рвался. Один только месяц ушел на наработку навыков. Затем вдохновение накрыло, стоило приноровиться к работе с тончайшим волокном, как руны вплетались одна за другой — семья, первородный магический сигил, родство, снова сигил, снова удержание и накопление. Все руны зациклились в один рисунок, постоянно чередуясь с сигилом. Итог долгой и кропотливой работы — один белый лист, сразу же подвергшийся заклинанию умножения. Всю стопку кроме одного листа взяла на тетрадь и начала закачивать магическую энергию. Сделала обложку из ткани, пропитанной в клее с добавлением беладонны и бальзамина для усиления магических сил, розы как символа тайных знаний и розмарина для памяти, чтобы информация не терялась. Для надежности переплет сшивала, а не склеивала. Нитки предварительно натерла хмелем, являющимся в том числе символом изобилия. Стоило закончить стежки и дать небольшой магический импульс, как книга ярко засветилась в артефакторском видении. Судя по всему, получившийся предмет был артефактом, а не амулетом. Тетрадь, внешне имеющая сорок страниц, при открытии и перелистывании становилась все длиннее и длиннее, но стоило ее закрыть — и фолиант схлопывался и истончался до изначальных размеров. Свой первый образец выделила под запись рецептов артефактов, как из программы, так и собственных наработок. Один образец для лекций по материаловедению, а один — для записи всех заметок по отдельным ремеслам. Конспекты в обычных тетрадях отныне стали довольно скудными.

Средняя ступень начиналась на одиннадцатом курсе и шла до четырнадцатого. Одногруппникам стукнуло по семнадцать лет, мне же… двенадцать. Теперь мне позволялось покидать территорию академии без укороченного комендантского часа, возраст совпадал с минимально допустимым порогом. Меня, теоретически, должен был начать касаться биологический интерес к подростковым страстям, иными словами, пубертат. Изменения в теле были, организм явно взрослел, месячные начались и периодически заставляли проводить вечер в кровати. Вот только интерес продолжал варьироваться в пределах от амулетов до артефактов, изредка разбавляясь искренним любопытством о незнакомом мире. Одногруппники эти интересы разделяли, а потому искренне поддерживали, находя общие темы для разговора. Разница в возрасте доставляла дискомфорт только на уроках танцев из-за разницы габаритов с партнерами и на практических предметах, связанных с грубой силой. Средняя ступень давала работу с камнем, резьбу по кости, кузнечное и стеклодувное дело. Последнее оказалось на удивление трудоемким процессом. Вспомнились уроки пения, что я посещала так мало в артефакторской школе, а ведь именно там нас заставляли тренировать легкие. Вот к чему это было, оказывается.

Мы изучили вторую ступень пространственных амулетов, а потому сундук разрастался все больше по мере изучения новых ремесел и материалов. Амулеты иллюзий позволили скрыть свое сокровище и поставить дополнительную ступень защиты. Изучение новой порции металлов сподвигло взять завалявшееся у меня олово, опять же со свалки, и заменить крепежи, замки и шарниры, добавить окантовку. Этот металл должен был подарить дополнительную прочность и защиту, особенно, если при ковке охлаждать его в воде с добавлением дубового сока. Инкрустацию мы проходили, но драгоценные камни в моем положении добыть было проблематично. Но руки же чесались добавить к сундуку что-то эдакое. Конец двенадцатого курса подарил нам навыки стеклодувного дела. Поэтому было решено сделать капельки и шарики стеклянного хрусталя для инкрустации. Стекло превосходно преломляло энергию и перенаправляло магические потоки. Правильный и кропотливый расчет схем после курса магических потоков, и я вывела КПД магической энергии практически на максимум. Теперь ни одна капля энергии не уходила в пустоту, а внутреннее пространство сундука еще расширилось. Снаружи это был также ящик, а при желании — и вовсе ларец. Изнутри же это была комната четыре на четыре метра, даже лестницу пристраивать пришлось.

Иногда я давала себе передышки от занятий, пусть и очень редкие. Взяла это за привычку после лицезрения бледных лиц одногруппников. Пусть они и не доводили себя до предела, но здание факультета покидали крайне редко, в основном ради покупки материалов для личных экспериментов. С разочарованием поняла, что не могу найти хоть одного собеседника, способного рассказать о мире за пределами академии. Даже о положении дел в королевстве адепты знали только по урокам истории. Поэтому каждую неделю стала выделять себе один выходной на неартефакторские дела — посетить факультет искусств и посмотреть спектакль, ведь там студенты часто рассказывают о реальной жизни, выйти на прогулку по городу, сходить на фестиваль возле королевского дворца.

Мир был типичным фэнтези с магией — торговые лавки, повозки с лошадьми, солдаты в доспехах, маги в мантиях. Хотя были и неожиданные для глаза, более современные атрибуты вроде керамических раковин и ванных со смесителями, классических унитазов и душевых, светильников, пусть и магических. Больница была на удивление приличной — с палатами и оборудованными операционными. Но при этом она была в столице только одна, большинство болезней лечили аптекари и целители на дому, а в лечебницу поступали только тяжелые случаи и жертвы уличных происшествий, нуждающихся в экстренной помощи. Машин не было, несмотря на подходящую дорогу с брусчаткой — смысл в дорогих средствах передвижения, если главные богатеи могут озаботиться порталами? Да и остальные вельможи предпочитали не изобретениями занимать свои лучшие годы, а ограничиваться комфортабельными крытыми повозками.

Газеты в столице печатали раз в неделю, но на артефакторском факультете ими, как и в целом делами королевства, не интересовались даже учителя. Потому в наш корпус периодику даже не приносили, за ненадобностью. За печатной продукцией я ходила в свой условный нетворческий выходной в главный корпус. Брала газету в холле, шла завтракать в общую столовую академии, ела за чтением и удалялась на прогулку. Несколько раз встречала знакомые из книг имена и названия. Лорд Риан Тьер стал первым мечом империи, что журналист нашего королевства счел достойным поводом для описания его краткой биографии. Все знакомое — племянник темного императора, магистр темного искусства, глава Службы Безопасности Темной Империи, член Ордена Бессмертных, учился в Школе Искусства Смерти. «Безупречно-прекрасен, волнительно-притягателен, пленительно-опасен». Холост. Значит, Дэю еще не встретил. Видимо, события произойдут позже. Еще бы помнить, что там за опасность и какую грандиозную попытку переворота провернули в книге. Что-то с морскими ведьмами и кровью порождений хаоса у Тьера. Однако это все меня в любом случае не касалось, пусть и было любопытно посмотреть на книжных персонажей. В ШИС под руководством Эллохара придумали лекарство от морской гнили — отвар из экстракта йода. Темная империя ужесточила контроль за работой пограничных служб. Официальный прием в честь Танаэша Рханэ и его теперь уже действующего статуса кронпринца и наследника престола седьмого королевства. Лорд Артанаэш Гаэр-аш проснулся рядом с мертвой невестой. Не считая последней новости, знакомой по сюжетам книг, все достаточно мирно.

Время летело вперед семимильными шагами. Беспокоили меня только перспективы после выпуска.

Работники Службы Безопасности Темной Империи, адепты Школы Искусства Смерти и демоны ДарНахесса боялись и шагу сделать. Даже сами Темный Император Анаргар Анаргат и дарай ДарГарая Арвиэль Дакрэа были не то что в недоумении — справедливом опасении. Причина была проста — Тьер и Эллохар последний месяц были крайне раздраженными. Не сообщали причин, но постоянно пропадали, вместе переносясь непонятно куда, перепроверяли папки с документами, нервничая все больше. Арвиэль вместо ответа на вопрос удосужился брошенного: “она пропала куда-то, ищем”. На закономерный интерес о личности пропажи, внук только отмахнулся не глядя и продолжил с яростью перелистывать папки. Подойдя поближе, дарай с удивлением обнаружил личные дела адептов человеческой академии.

— Кто пропал, Рэн? Не рычи на меня, а ответь.

Ответил за него бывший ученик.

— Девочка, двенадцать лет. Шесть лет назад поступила в артефакторскую школу, этим летом должна была закончить и поступить в АПМ, но исчезла. В школе никаких записей, и никто из преподавателей и администрации не помнит ее.

— Стерли память?

— Похоже на то, — Даррэн пришел в себя и подключился к диалогу, энергично растирая лицо, — вот только кому мог понадобиться ребенок?

— Вы вроде как и сами ее ищете, — властитель Хаоса дернул уголком губ, присаживаясь в кресло напротив двух лордов. Глаза с тремя зрачками начали оглядывать поочередно то одного, то другого. — Кстати, почему?

— Сложно сказать, дед. Есть в ней что-то… неестественное. По крайней мере для ребенка. Взгляд слишком взрослый, поведение не детское, но явно не из меняющих облик. Мы проследили, как она поступала в школу. Решили проведать во время выпуска, чтобы удостовериться, что она в порядке, но тут эта загадочная пропажа. Ничего не пойму.

— Может стерли память о перспективном артефакторе? В человеческих королевствах принята высокая секретность об ученых подобного направления, — Риан отложил бумаги и решил сосредоточиться на мозговом штурме. Не спавший последние три дня, член ордена бессмертных все чаще сидел с бокалом улучшающего концентрацию красного вина.

— Но ее все равно нет в списках поступающих на факультет, — директор ШИС взял предложенный другом бокал вина.

— Личное ученичество? — Арвиэль, не привыкший бросать внука один на один с проблемами, присоединился, также приняв от Тьера бокал. От него же и получил ответ.

— Другого места подготовки артефакторов у них нет, личного ученичества будет недостаточно.

— Исключили?

— Тогда записи бы остались, — Тьер жестом обозначил все стопки с бумагой, хаотично раскиданные по кабинету.

— А могла она закончить программу досрочно? Может юный перспективный артефактор смогла выпуститься на год или два раньше?

Друзья замерли. Посмотрели на властителя ада, переглянулись и, все так же не сказав ни слова, синхронно пропали в пламени. Арвиэль только усмехнулся, откидываясь в кресле и попивая вино. Однако вернувшиеся с новым ворохом папок лорды за следующий вечер так и не нашли нужного среди личных дел студентов базовой ступени. Не нашли они нужного имени и после. Через полгода Арвиэлю это надоело. Дарай и властитель Хаоса нарушил запрет на пересечение границ Темной Империи и рявкнул обоим, что девчонку, скорее всего, прирезали за лишние знания или подозрительность, а следы замели. Пусть это и вылилось в последующие месяцы проблем с алкоголем у Риана и Рэна, Дакрэа встретил в свой адрес только благодарность от адептов и подчиненных двух сильнейших лордов Темной Империи. Император Анаргат решил на один раз нарушить взаимное игнорирование правителями друг друга и отправил коллеге письмо с благодарностью.

* * *

Лето после двенадцатого курса я старалась чаще выбираться за пределы академии. Тело развивалось, четырнадцатилетие было довольно скоро, но недобросовестных людей я не опасалась. На шее висел амулет иллюзий, делающий меня менее привлекательной, в ушах серьги защиты от недоброжелателей и прочей гадости, на среднем пальце правой руки боевой амулет, разворачивающийся в кастет с эффектом дезориентации при ударе. Поскольку не каждого можно ударить, на руке браслет с запасом на две атаки огненными шарами — на большее моего магического источника не хватает.

На одной из прогулок заметила на редкость странного человека — высокого, чернокожего и беловолосого, в черной блестящей мантии и с огненными глазами. Стоял он у самого забора перед зданием королевской службы безопасности и с интересом осматривал территорию. Никто не обращал внимания на ситуацию, прохожие и вовсе обходили того по дуге, смотря куда угодно, но не на мужчину. Задумавшись о нечеловеческом происхождении мага — отступник или темный лорд, — пропустила момент, когда он обернулся на пристальный взгляд. Я отвела глаза, сделав вид, что смотрела не на него, а мимо. Когда уходила с улицы, заметила, что мужчина уже пропал.

При выходе с площади еще раз обернулась на эту точку, но на повороте за угол резко врезалась в чьи-то объятья (интересно, чьи же) и провалилась сквозь каменные стены здания казарм.

— Кто ты такая?

Мужчина с площади внимательно меня осматривал. Я же глазами искала выход, куда буду бежать после отвлекающего маневра. От ребенка не ждут нападения, тем более сразу после внезапного похищения. Разве что попытки сразу бежать к двери. Я же внимательно посмотрела на мага и сделала шаг не от него, а к нему. Под заинтересованным взглядом приманила пальцем, прося нагнуться. Этот светловолосый непонятно кто выразил просто вселенское любопытство своей поднятой бровью и легкой улыбкой. Нагнулся, поравнявшись с моим лицом, и мгновенно получил удар кастетом по лицу. Ошарашенный от усиленного удара, мужчина тем не менее не потерял сознание, но в стену врезался плечом, чтобы тут же испытать дискомфорт от подожженной одежды — я уже активировала огненный амулет. Не став осматривать результат своих трудов или стрелять второй раз, я побежала — второй удар нужен был для открытия двери. Проверять замок значило терять время на побег, в котором каждая миллисекунда на счету. Дверь распахнула ударом ноги и побежала на шум людей. Солдаты были удивлены, но бегущую на выход меня почему-то не остановили.

Мужчина нагнал почти у ворот академии. На этот раз схватил в охапку и мгновенно перенес в непонятную комнату без дверей. Сбросил на ковер, прошел к креслу у камина и сел, зажигая сигару и резко проводя ладонью по ежику седых волос. Мне же оставалось только беспомощно озираться, не теряя мужчину из поля зрения.

— Любопытно…

Что ему любопытно, похититель разъяснять не спешил.

— Бежала к академии прикладной магии. Молодая, таких только к артефакторам берут. Безделушки твоего изготовления?

В таких условиях бороться и сопротивляться было уже просто опасно. Молча и медленно кивнула, не теряя зрительного контакта.

— Браслет огня понятен, покажи кольцо.

Успокоившись и совладав с эмоциями, вопросительно указала на кресло напротив. Удостоившись кивка, села, предварительно стянув кольцо и положив в, на удивление, когтистую ладонь.

— Олово очевидно для силы. Бронза, между прочим, дает больше мощности для удара — была бы более удачна.

— Дорого.

— А травы тут какие? — мужчина прижал кольцо к носу и шумно втянул воздух, ноздри стремительно увеличивались в размерах. — Плакун трава усмиряет колдунов и нечисть, пустырник дарует спокойствие, а последнее… ха, ромашка. Оригинально конечно, травки для успокоительного в боевой амулет. Артефакты еще не проходили, получается? Сам вижу, что нет. Колечко занятное, молодец, но на мне не сработает. Да и на любом, кто носит защиту от агрессивного воздействия, а это один из первых защитных амулетов, — я согласно кивнула, проходили уже, — вижу на тебе серьги с такой же функцией. Обойти такую защиту легче всего — добавляй мяту и душицу. Первая притягивает положительные потоки, вторая защищает от конфликтов. Тогда твой амулет, если не превышает коэффициент агрессивности артефактов по Кейлу, не будет восприниматься защитными артефактами как боевой. Добавила бы, может даже меня смогла бы дезориентировать на минуту другую, — ироничный взгляд при этом ясно намекал, что все равно бы не вышло.

— Спасибо. Мне не нужны проблемы. О встрече с вами я не собиралась и не собираюсь распространяться. Я даже не знаю, кто вы такой.

— Регар Сторм, — отмахнулся мужчина. — Есть в тебе что-то. Приходи завтра к тому же углу на площади, если хочешь. Покажу тебе еще секреты. И другие свои поделки захвати, посмотрим, как можно улучшить.

— Вы отступник? — соглашаться я не спешила и, получив кивок, ответила. — Меня за такие встречи в тюрьму отправят.

— Если узнают, да, — согласился Регар. — Я же сделаю тебе скрывающий артефакт и приложу максимальные усилия, чтобы эта тайна осталась между нами двумя. Безопасность ученика для нас первостепенна. Но тебе выбирать, стоит ли риск тех знаний, что тебе в академии не расскажут никогда.

Он уже прочел ответ по моему лицу. В вопросе тайных знаний я всегда была жадной. К тому же я четко помнила, какие преимущества давала Риаллин учеба у отступника — навязчивое желание быть первой не отпускало свои липкие жвала.

На следующий день я пришла рано утром на площадь. Людей к этому моменту уже было достаточно — студенты всех факультетов пользовались коротким перерывом от учебы, торговцы спешили подготовить товар для счастливых магов, глашатаи озвучивали последние новости, стараясь перекричать зазывал. Да и в целом главная площадь столицы не то место, которого может касаться запустение и одиночество вне зависимости от времени суток.

На углу меня моментально взяли за руку и перенесли в знакомую комнату. Никто из людей не обернулся.

— Доброе утро, — я поклонилась снимающему кожаный плащ усаживающемуся в кресло мужчине.

— «Мара тэй» — жизнь вечна, «тэйят марэн» — живи вечно. Самое распространенное приветствие среди вечных.

— Мара тэй.

— Тэйят марэн, — мне довольно кивнули и ленивым жестом руки притянули стол и создали в воздухе пару воздушных светильников, — что принесла?

Пока отступник с любопытством осматривал ларец, мне было предложено посидеть в кресле. Поразившись заботе, приняла зависшую в воздухе передо мной чашку чая. Жаль, ранее есть за пределами академии не доводилось, потому из распознавания ядов у меня только посуда в комнате. Но пожелай он меня убить, сделал бы это раньше и не таким изощренным способом. Может, сыворотка правды?

— Как к вам обращаться? Лорд Сторм?

— Я действительно лорд. Мы называем себя лорды Вечные. Но, в отличие от своих соплеменников, я не так привержен этикету и субординации. Для тебя я Регар или учитель. Ларец занятный, неплохая работа. Постепенно улучшала, верно? — мужчина без проблем, лениво как-то, увеличил ларец до размеров сундука, а затем так же легко открыл. Перед ним, что обидно, предстал не кусок ткани, а лестница к хранилищу.

— Да. Вносила улучшения, когда мы проходили соответствующую тему в академии, — я скривилась, будто чай был не с медом, а уксусом.

— Не расстраивайся, — заметил учитель мое кислое выражение лица, — защита хорошая, просто мне хватает знаний ее обойти. Обычные воришки не справились бы. Есть еще что-нибудь внутри?

Не то чтобы Регар был настолько вежлив, что не стал рыться в моей собственности — его габариты банально не позволяли протиснуться внутрь, все же не рассчитывала я впускать туда двухметрового мужчину. Но поделки он принял аккуратно, как настоящую ценность, несмотря на простоту большинства из них. Похвалил кулон, а вот на тетрадках остановился.

— Первоклассная работа. Можешь собой гордиться, тут даже менять ничего не надо, кхамори. Это значит “ученица”. Такой талант нельзя не развивать, — мне подмигнули.

— Простите, Регар, но каковы условия? Вы безвозмездно возьмете ученика?

— Учеников мы берем, когда чувствуем искры эмоций, — отступник бархатно рассмеялся, затушив уже вторую сигару, и плавно положил когтистую ладонь себе на грудь в указующем жесте. — Я это делаю и для себя в том числе. От тебя требуется доверие, старание в учебе и верность. Не предавай, не доноси, не помогай моим врагам, не ври. Стандартные принципы.

— Это я могу гарантировать, — мы пожали руки.

Остаток дня мы занимались улучшением мелких амулетов и сундука. Защиту он мне поправил, показав нужные рунные цепочки и сообщив несколько секретов в расположении хрусталя. В академии нас учили, как инкрустировать стекло и драгоценные камни, чтобы избежать растрачивания энергии, а вот Регар пошел дальше — показал способ расположения вставок для взаимного отражения энергии. Попадая в этот круг из хрусталя энергия начинает циркулировать по замкнутой системе и постепенно множиться. Внутри периметра этого круга устанавливается любой накопитель с руной направления и еще одним преломителем потока из стекла, направленным на нужные мне руны. Так мощность потока увеличивается в несколько раз, кардинально меняя доступный мне запас для использования. А я еще гордилась своим КПД. Небольшая часть энергии пошла в защиту, над которой мы тоже поработали. Оставшееся перенаправили во внутренний пространственный амулет — комната внутри сундука моментально увеличилась в три раза. Решила на досуге поставить стену для деления на комнаты.

Учитель в большинстве случаев преобразования делал не сам, а следил за моей работой. Пока я выполняла команды и следовала советам, сам Регар понемногу занимался собственным артефактом. К вечеру оказалось, что эта работа тоже касалась меня — на шею был повешен артефакт. Регар просил дать немного своей крови и добавлял ее на двух этапах — при сожжении предварительно сбрызнул пучок шерсти, над которым и висел кулон все время изготовления, и после завершения работы залил украшение остатками из емкости.

— Ни потерять, ни сломать, ни отнять у тебя не получится. Остальные вообще не увидят и не засекут при поисковых заклятьях. Не снимай никогда.

Перед объяснением функций мне дали осмотреть артефакт. Светился он невероятно ярко, а при рассмотрении схем я могла только выпучить глаза — множество наслаивающихся друг на друга слоями схем, из которых я немного узнавала только половину.

— Работы предстоит много. Смотри, это называется энергоматрицей — несколько накладываемых стопкой схем, регулирующих поведение артефакта и задающих ему свойства. Они говорят артефакту, каким он должен быть по характеристикам, как он должен управлять магической энергией в нем и что он должен по итогу делать. В амулетах схема элементарная — она только перенаправляет энергию, а расположенные на амулете атрибуты и предметы эту энергию немного преобразовывают. Здесь же мы не только “двигаем” энергию, но еще меняем материал, содержащий эту энергию, чтобы он сам с этой энергией смог сделать нужный нам результат. При работе с деревом мы можем напитать его магией извне, покрыть резьбой, рунами или орнаментом, пропитать в отваре, покрыть лаком с магическими свойствами, инкрустировать в конце концов. Это все есть и в артефактах, и в амулетах. Но артефакт предполагает, что структура дерева изменена под наши нужды. Именно это — первичная и основная особенность изготовления артефакта, все остальные преобразования — вторичны. Но положительная сторона в том, что все указанные ремесла также помогают изменить структуру, просто для этого нужно обладать знаниями.

Перед тобой энергоматрица данного кулона. Она задает свойства содержимому. Каждый слой мы называем уровнем, расположены они снизу-вверх, и чем ниже — тем более глубинные и основные функции задаются артефакту. Нулевой слой регулирует магические потоки, показывает, как магия будет попадать в артефакт, курсировать внутри предмета, перетекать с одного уровня на другой, при необходимости покидать артефакт. На этом этапе мы уже обязаны задать будущее количество уровней. Все следующие ступени и уровни зависят от свойств, которые ты хочешь вложить в артефакт.

Первый из уровней в этом артефакте дает связь со мной, знание местоположения друг друга, возможность общаться. Так я всегда тебя отыщу и смогу перенестись к тебе при необходимости. На этом этапе я вливал свою кровь для связи. Видишь, этот уровень матрицы имеет мостки с некоторыми последующими? Это потому что следующие этапы будут требовать установленного между нами контакта, который и задает первый уровень. Второй этап регулирует перемещение — в случае опасности или при моей команде ты сможешь перенестись ко мне, артефакт проведет сам. Третий — астральный контакт. Подробнее про астрал и путешествия в нем я расскажу тебе позже, сейчас нам важно помнить, что это возможность перенести ко мне свою проекцию, оставив тело в той же точке пространства. Этот этап специфичен, однако из академии ты сможешь выбираться не всегда. Во многих местах, особенно государственно важных, вроде вашей академии, астральные перемещения отслеживают и блокируют. Потому очень важно, чтобы ты не пыталась переместиться сама — только с моего разрешения. Артефакт откроет канал, по которому твоя проекция переместится сразу ко мне, кровные каналы ни одна защита не отследит. Дальше уровень защиты от повреждений и нападения, видишь эту сферу? А верхний слой — сокрытие артефакта и его свойств.

Каждую из матриц Регар пальцами указывал и растягивал для удобства наблюдения. Затем защелкнул артефакт на шее и извинился за отсутствие таких важных мне пунктов защиты от более серьезной магии, заживления, восстановления магической энергии и в целом более серьезной степени защиты от всего темного. Кулон приходилось делать в спешке, а серьезная работа не терпит отвлеченности на объяснения мне нового материала. Пообещал после начала учебы в академии, когда можно будет прерваться от моего обучения, сделать что-то более серьезное. А в перспективе решил научить делать Эль-Таим, чтобы защита действовала наверняка. Не знаю, из-за чего он больше хотел браться за данный артефакт — ради научного интереса, радости преподавания или действительно искреннего желания защитить. В любом случае я была не против — в библиотеке академии книги по Эль-Таимам относились к запрещенной литературе и выдавались только некоторым преподавателям и членам Королевской Артефакторской Мастерской.

Занятия у Регара стали благословением небес. Он стал… учителем, поддержкой, советником и даже соратником. Искренне радовался моим успехам, крайне терпеливо объяснял суть моих ошибок и подробно, а главное интересно, рассказывал обо всем новом. В отличие от академии, Регар, как и все отступники, а точнее члены Ордена Огня, не делил мир на черное и белое. Все артефакты на крови считались черными, но не все они требовали жертвоприношения, убийства или в целом жестокости над другими — в большинстве ситуаций кровь артефактор должен был отдать свою. Так мы и учились, делая все, что академия не могла мне дать, расширяя год за годом каждую категорию артефактов и направления ремесла, что я проходила на факультете.

Астральные перемещения тоже оказались полезными. Я могла переместиться ночью, оставляя тело отдыхать. Регар продолжал учить теории, оставляя практику на выходные и каникулы, когда я могла принести на занятие физическое тело и управляться с инструментами. За следующие два года до окончания средней ступени произошло много интересного. Энергетические амулеты в программе мы с учителем сопроводили созданием артефакта Кириэ-Багу. Наножный браслет из золота, горного хрусталя с листьями барвинка, ртути и пропитанных моей кровью янтарных пластин расширял магические каналы и даровал почти мгновенное восстановление магической и жизненной силы. Особенно удобной оказалась регенерация, которая не раз помогала заживить разрезы при ритуалах на крови. Чтобы Кириэ-Багу не вошел в резонанс при работе с другими артефактами, Регар настойчиво придвигал к моей горелке валериану, дарующую гармонию.

Я узнала недостающие ингредиенты чая — мед и, гадость какая, кровь какой-то мелкой змеи при засушивании трав. Наставник посмотрел на состав, выпил со мной по чашке самого отвара и попробовал матчу. За интересный подход в ослаблении воздействия похвалил, посоветовал добавить смесь мяты и можжевельника — первая дает ясность ума, а вторая призвана очищать. Вместе они очистят разум, но в АПМ никто не забьет тревогу от того, что я перестала пить отвар — формально, я продолжу его употреблять. Состав, в большинстве своем, был действительно неплох — даровал эмоциональную стабильность, способность фокусироваться на задаче. Но вместе с этим медленно развивал послушность и при длительном употреблении постепенно убирал эмоции безвозвратно. Регар заявил, что жизнь без эмоций попробовал — не понравилось. Поэтому меня от такой участи хотел оградить.

На четырнадцатом курсе газеты ошарашили нас новостью — началась война с отступниками в седьмом королевстве. Королю четвертого как всегда на все побоку, артефакторам — и подавно, люди поволновались несколько месяцев, но вскоре тоже успокоились. Регар же изменился. Более нервный, молчаливый и мрачный, он в перерывах между объяснениями стал задумчиво смотреть либо в стену, либо на меня. Астральные занятия прекратились, Регар сказал, что должен завершить некоторые дела. Мне же оставалось до конца ступени осваивать кожевничество, целительские амулеты, начальные знания починки артефактов, с уверенностью и грацией оттачивать последние па придворных танцев (последние два года преподаватель для разнообразия стал разбавлять наши танцы принятыми среди темных лордов, причем девушек поставил на каблуки) и, вот ирония, постигать правовые нормы касательно артефактов. В том числе и понятие запрещенных артефактов, будучи увешанной подобными прямо во время пар.

Лето перед старшей ступенью Регар начал с поздравлений, заверений в гордости и новостей.

— Ульгер Шерарн совсем сошел с ума на своей идее фикс. Все надеется возродить Хешисаи. Он уже убил всех самых ярых противников этой идеи, остальные же только поддакивают. Я пропаду для ордена, ты отучишься на артефактора, и мы уедем от королевства как можно дальше. Пока же наша задача — не допустить разглашения информации о тебе. Больше не скрывай свой уровень в академии — лучшими учениками не станут рисковать и информацию о них афишировать не посмеют. Мы же займемся теперь серьезной подготовкой на случай, если со мной что-то случится. Бери свой ларец, и мы отправляемся путешествовать.

Путешествие на первый год Регар устроил по соседним королевствам. Учитель устанавливал точки перехода, настраивая их на мою ауру. Переход сразу в Темную империю был невозможен — магия темных лордов тоже была из категории огненных стихий, а потому легко блокировала порталы отступников. Война начиналась возле Приграничья, а потому добираться напрямую до Темной Империи было проблематично — приходилось идти в обход через границы с лесами дриад. Путь был неблизким, до Темной Империи мы так и не добрались. Зато расставили пункты перехода вплоть до шестого королевства. В пути Регар делал частые остановки на обучение. Программа стала жестче, с упором на боевку в разных проявлениях. Я делала заговоренные клинки, сорги, арбалеты с пробивающими любые магические щиты стрелами, переносные защитные поля, сюрикены с эффектом расплавления плоти при соприкосновении.

Изредка мы делали не обучающие остановки. В городах Регар показывал мне красивые места, сводил на фестиваль фермерских продуктов в пятом королевстве, показал обвитый лианами королевский дворец шестого королевства. При остановке в пустынных местах в человеческом королевстве мы отрабатывали мои навыки работы с оружием, в том числе добывая ингредиенты для новых творений. Пятое королевство, с его лесами умеренного климата, изобиловало животными и плотной древесиной. Шестое королевство больше напоминало тропики и болота, а потому мы заполучили много интересных растений и редких ядов насекомых и змей. От последних осталось много кожи, которую учитель пустил на подарок мне — черный защитный костюм для боя и изготовления артефактов — обтягивающий как вторая кожа и подстраивающийся под мои размеры. Абсолютная защита и непробиваемость.

Еще одним важным этапом обучения стали артефакты на крови. На этот раз действительно темные, что требовали именно последних трех капель крови мыслящего существа. Регар не любил врать, а потому сразу объяснил суть и источник флакона с красной жидкостью. На вопрос, осуждаю ли я его, ответила честно: “Не буду, если это плохие личности, не заслуживающие жить.” Он пообещал, что да. Узнать гарантированно я не могла, но за эти пару лет совместных занятий я привыкла верить наставнику.

Каникулы стали подходить к концу, когда мы только добрались до границы с дриадами. Меня Регар вернул в академию, пообещав возобновить путешествие на следующих каникулах. В одиночку процесс осуществить было нельзя, поскольку требовались привязка к ауре и мое участие в создании точек. На более-менее равноудаленных участках пути мы искали безлюдное и безопасное от незваных гостей и стихии место, где устанавливали врата. Врата так назывались лишь условно. На деле это был обезличенный камешек с тринадцатью уровнями энергоматрицы, призванный служить точкой прибытия при перемещении. Заранее изготовленный артефакт-маяк в виде вживленной под кожу монетки устанавливал связь с одним из камешков и позволял носителю переместиться в заданную камнем точку. Каждый следующий камень мы соединяли с предыдущим, образовывая единую сеть. Мне, как обладателю маяка, необходимо было добраться до одного из камней, а дальше сеть при желании выведет меня к финальной точке путем серии перемещений от камня к камню.

Регар также помог решить потенциальную проблему с финансами. У него, как и у большинства Вечных, был слуга. За поддержку в некоторых начинаниях в его артефакторской лавке, он гарантировал поставки хороших и редких материалов. Артефакты и амулеты моего изготовления, пока что без личной руны, Регар переправлял слуге, а тот уже продавал, забирая комиссию в двадцать процентов. Основной необходимостью являлись простейшие стихийные и запирающие амулеты. Те же температурные, водные и огненные для бытовых нужд. Клепать такие было легкой задачей. Некоторые боевые клинки торговцу тоже приглянулись, а потому купил четыре штуки на пробу. По пятьдесят золотых каждый, что в тридцать раз превышало мою годовую стипендию.

На старшей ступени обучения было не выдохнуть. Сон остался роскошью. И дело было даже не в усложненной программе, пусть она и вынуждала взвыть всех моих однокурсников — теоретических предметов было один или два в семестр, но только профилирующих и комплексных, требующих полного понимания всей предыдущей программы, а практические предметы теперь включали изготовление артефактов определенного направления и одно ремесло. Ремесла были на уровне: оружейное дело целый год вместо семестра, механика и часовое дело, ювелирное искусство, производство горючих и взрывчатых веществ и изготовление музыкальных инструментов. Основная сложность была в Регаре. Наставник требовал максимального улучшения успеваемости в академии, при этом нагружая меня собственным обучением и дополнительной информацией. Весь день я пахала для выхода в лидеры группы, всю ночь и выходные — училась делать темные артефакты. Выполнять заказы во время учебы мне Регар запретил — нет времени. Зато на одном из выходных привел в свое имение и настроил на меня сейф. Ну как сейф. Впечатляющая махина с дверьми в метр толщиной и внутренним пространством в сто квадратных метров. Сокровищница, так сказать. Одна стена выходила к его имению, три других были образованы гранитной породой примыкающей горы.

В один из выходных первого зимнего месяца на пятнадцатом курсе учитель озадачил снова — пора было приступать к созданию Эль-Таима, тянуть с защитой своей кхамори Регар не собирался.

Ритуал было решено проводить в имении Регара, спрятанном на вершинах скал второго королевства. Учитель долго не хотел меня сюда приводить, опасаясь в будущем возможной болтливости слуг. Если кто-то из Ордена решит найти точку давления, одной встречи со мной будет достаточно. Умертвия слуг допросить не составит труда любому опытному Вечному.

В день ритуала — полнолуние третьего дня выходных, в морозную ночь, Регар выставил каждую живую личность из имения и перенес меня в главный зал. Подготовка началась.

Выбрали кабинет, примыкающий к библиотеке из-за отличного вида на луну в это время года. Пусть второе королевство и было палящей пустыней, вершина горы на границе с первым королевством оставалась покрытой льдом, а приток воздуха обеспечивали развешанные Регаром по замку артефакты. Расстелила покрывало на полу так, чтобы свет луны из окна четко на меня падал. Регар рядом доставал оборудование: несколько горелок, инструменты, кристалл, изготовленную лично им и зачарованную лунным светом цепочку — элегантную, тончайшую настолько, что отдельные звенья едва ли можно было разглядеть, и по моей просьбе золотого цвета.

Для некоторых ритуалов на крови требуется открытость. Кровь, помимо прочего, — источник тепла и связь с телом. Бесполезно давать кровь, если тело закрыто на несколько слоев, артефакт теряет контакт и регулярную подпитку теплом и путается, что ослабляет эффект, пусть и не кардинально. Такие ритуалы требуют одного длинного и цельного предмета гардероба на голое тело. Чтобы тело охотнее делилось теплом с изделием, предмет должен навевать ощущение уюта и психологического комфорта. Риа в книге, не задумываясь, брала мужские рубашки с плеча первого попавшегося индивида. В основном Норта, конечно же, раз Звездная от него так фанатела. Регар предпочитал плотное черное кимоно до пола с рукавами до локтя. Для лучшего эффекта мне полагалось с нуля сделать ткань и сшить свой наряд для работы вручную. Я выбрала коричневое платье-комбинацию до середины голени и на тонких лямках. Руки оставались голыми, что позволяло легко получить кровь, не испачкав одежду.

— Эсс экто хар, кхамори. Мекана эсс, — Регар мне улыбнулся и уверенно кивнул, раскрывая створки. “Эсс экто хар,” насколько я уже знала из уроков по языку вечных, переводится дословно, как “Ты уверенный в принятии знаний артефактор”, что примерно значит “Ты готова”. “Мекана эсс” — “Я тебя страхую.”

Ты готова, кхамори. Я страхую.

Ледяной воздух из окна впился в кожу мелкими иглами, волосы растрепались за спиной. Я же сделала глубокий вдох, стараясь отрешиться от холода. Впуская в себя холод, смиряясь с ним, делая его фактором, воспринимающимся без отвлечения. Еще один глубокий вдох, и я распахнула глаза.

Луна — яркая, полная, озаряющая все вокруг серебристым сиянием, словно висела передо мной. Казалось — протяни руку и прикоснешься, протяни две — и свет можно зачерпнуть ладонями. Пора приступать. Молча смотрю на Регара, тот понимающе уходит мне за спину, чтобы не отвлекать.

Я есть. Я живу. Я благодарна миру за свое существование. Я благодарю мир. Я дышу. Я люблю. Я люблю весь мир. Я любовь. Я благодарность. Я свет. Чистый лунный свет. Мое сознание — поток света. Раскинув руки, делаю еще один вдох — я холод. Лед. Чистый, сверкающий, искрящийся наполненный светом лед. Я свет. Я любовь. Я благодарность. Я жизнь! Открываю глаза — меня заливает лунный свет. Чистый, искрящийся, стерильный, холодный! Луна это не жизнь, это смерть в идеальном ее проявлении. Это возвышенность и одухотворенность величия смерти, и моей задачей было преобразовать ее свет в поток жизни.

Первое движение — и горелка вспыхивает, поджигая измельченную ботву гермалы обыкновенной — другое название могильник. Страшное название, но именно эта трава являлась символом абсолютного здоровья. Еще движение — вспыхивает вторая горелка, и в воздух поднимается пар отвара девясила — трава, незаменимая при изготовлении любых защитных артефактов. Потому что только девясил дает девятикратное увеличение энергии в момент опасности.

Третий и самый сложный этап — камень. Я притягиваю ближе серебряное блюдо с кристаллом, концентрируюсь на сверкающей фигуре. Есть кристалл, сверкающий в лунном свете, наполняющийся лунным светом. И, не отрывая взгляда от кристалла, я медленно вынимаю золотую цепочку из отвара девясила и погружаю в сгорающие сухие стебли могильника. Пальцы ожгло кипятком, но на фоне порывов ледяного ветра этой боли я даже не заметила. Мелочи. Всего лишь несущественные мелочи, потому что сейчас передо мной сверхзадача, и, расположив ладони на коленях, я начинаю.

Есть кристалл! Есть я. Я свет. Я любовь. Я благодарность ко всему миру. Я жизнь. Есть кристалл. Он холодный, сверкающий, наполненный светом луны. Есть я. Я любовь. Я жизнь. Я свет!

— Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс спиш! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ спирген!

Шепот, мой шепот, я не концентрируюсь на нем, он лишь способ напомнить, что есть я. И есть кристалл! Он теплый, наполненный светом, искрящийся. Есть я. Холодная, наполненная светом, я жизнь!

— Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Эс шпиде!

Мой голос растворяется в комнате, в свете луны, он разносится над горами шепотом старых скал, шелестом ветвей деревьев растекается по вымороженной земле. Мой голос… его нет! Есть кристалл. Он теплый, светлый, он жизнь… он тепло, он манит и притягивает. Есть кристалл! Он затмевает весь мир, он растворяется в мире, он впитывает мир…

Я помнила преимущество Эль-Таимов Рии, а потому высказала предположение о влиянии клинической смерти во время ритуала на защитные свойства артефакта. Регар не мог не согласиться с моими доводами, пусть и после долгих уговоров. Ему повезло взять в ученицы не самую безрассудную личность, рисковать просто так я бы не стала. Не могу сказать, что этот этап был необходим. Мной двигало желание сделать “не хуже, чем…”, а учителем — желание защитить от своих соплеменников. А защиту от Тьмы Изначальной иметь не помешает. Поэтому, успешно закончив с формулировками, чувствую сомкнувшиеся на шее пальцы. Не разрываю зрительного контакта с кристаллом, а лишь повторяю слова первого этапа до тех пор, пока в принципе способна говорить.

— Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Мара-мара, эс уба шейб! Мара-мара, эс флу фар бах! Мара-мара, йа уба эйш! Мара-мара, эс таэ кейд! Эс шпиде!

Черные точки заполнили пространство, сердце пропустило удар одновременно с потерей возможности даже сипеть. Второй удар. Третий. Начинаю раскачиваться. Только на пятом пропущенном такте руки разомкнулись, а учитель собственным дыханием вернул мне жизнь в легкие. Ты готова, кхамори. И я продолжаю. Правая рука двинулась по покрывалу, отыскивая клинок, пальцы нащупали, сжали, вытягиваю левую руку, простираю над сверкающим, наполненный мной и светом луны кристаллом, и не глядя, медленно делаю надрез вдоль запястья, вскрывая вену. Хлынула кровь.

— Мара-мара, зейш уба штейш!

Я жизнь! Теплая, тягучая, алая жизнь. Я нескончаема. Я органична. Я безгранична. Я река жизни, что разделяется на ручьи и впадает в океан бессмертия. Я жизнь. Теплая, тягучая, алая жизнь. Кристалл — свет. Кристалл любовь. Кристалл благодарность… Сверкающая фигура словно кружилась у меня перед глазами, икрясь в свете луны, завораживая, маня к себе, и грань была близка, но контроль принадлежит мне. Я жизнь, теплая, тягучая, нескончаемая… Кристалл — свет, яркий, холодный, вечный… Я свет! Я любовь. Я благодарность. Кристалл — жизнь. Алая, искрящаяся, нескончаемая. И кристалл окрасился в красный, став ярко-красным рубином идеальной огранки.

Можно было перейти к четвертому, менее сложному, но требующему не меньшей сосредоточенности этапу. Медленно положила нож, когда наставник надел на щиколотку Кириэ-Багу. Оставь я его на себе прошлом этапе, и достигнуть клинической смерти не получилось бы. Рана уже стремительно затягивалась, когда я вгляделась в кроваво-красный кристалл и закрыла глаза. У меня была непростая задача — система защиты Эль-таима сложная, многоступенчатая. Первая — трансляция жизненной энергии из источника ко всему организму. Вторая — подпитка всех органов носителя в случае повреждения. Третья — создание запаса силы, выплескиваемого в момент опасности для жизни и увеличение магического резерва мага. Четвертая — мгновенное восстановление магической силы, даже при опустошении резерва. Пятая — регенерация, возможная даже в состоянии налагаемого противником стазиса. Шестая ступень — отражение прямого магического удара. Седьмая, самая важная — полностью блокирует негативные последствия черной магии.

Много, очень много ступеней, для одной-единственной матрицы, но я справлюсь, я уже в структуре кристаллов, так что главный этап пройден, остался просто — самый сложный.

Вдох-выдох, и я приступила к созданию матрицы мыслеформы. Вдох-выдох — в моем сознании вспыхивает первая из схем, схема абсолютного щита, это каркас. Я растягиваю ее, вдыхая силу постепенно, осторожно. Вдох-выдох — схема безостановочной циркуляции энергии, немного напоминающая знак бесконечности. Я растягиваю ее, наполняя силой быстро и решительно, здесь промедление недопустимо, затем соединяю со схемой щита так, чтобы нигде не был затруднен процесс движения магической энергии. Вдох-выдох, и творю матрицу распределения, здесь сила не нужна, не к месту, требуется создать достаточное количество клапанов и зажимов, а еще маячки, множество маячков. Я воссоздаю в памяти строение женского тела и работаю долго, осторожно, старательно. Не оставляя без внимания ни один участок тела.

Вдох-выдох — схема накопления энергии напоминает древний сосуд: очень тонкое длинное горлышко и широкая внушительная емкость. Делаю максимальный размер, по совету учителя растягивая ее не только горизонтально по ширине камня, но и дальше вертикально вниз вдоль стенок. Примыкающая к тонкому горлышку вводная часть емкости тоже в разы шире обычного для увеличения поглощения силы извне. Силы вливаю с запасом, пусть и не весь сосуд — Кириэ-Багу восстанавливает резерв достаточно быстро, чтобы не беспокоиться о следующих этапах.

Прекращаю дышать — первая проверка. Проверяю совместимость матриц, прогоняю силу по каждой из них и затем по всем разом. Исправляю три погрешности и делаю вдох. Вовремя — черные точки роем кружатся вокруг мыслеформы, меня шатает. Вдох-выдох — регенерацию запустить проще всего, просто подключаю созданное на четвертом этапе. Задержка дыхания — проверка. Работает. Снова дышу. Глубоко и медленно, еще два этапа, нужно продержаться. Вдох-выдох — создаю обтекаемый клиновидный щит. Это просто, создать просто, проблемы начинаются на этапе внедрения схемы в уже готовую матрицу. Вместо того, чтобы делать клин размером с горизонтальную поверхность Эль-Таима, условную крышку, делаю щит размером больше артефакта. Выходящие за границы части щита распределяю по боковым стенкам, крепя их ниже основной матрицы. Задержка дыхания. Проверка. Совет позволил избежать повреждения в системе циркуляции энергии. В стандартном Эль-Таиме данную функцию вообще стараются пропускать, либо же меняют форму щита на более плавную и обтекаемую.

Завершила. Уперевшись руками в пол, даю себе время на передышку, чтобы восстановить способность концентрации для следующего этапа. Некоторое время пытаюсь собраться с силами, затем вновь распрямляю позвоночник, запрокидываю голову и сосредотачиваюсь на самой сложной ступени защиты.

Вдох-выдох — я свет. Я чистый искрящийся свет полной луны. Именно свет и беру за основу призрачной дымки с округлыми сверкающими краями. И внедряю то, на что решился бы не каждый артефактор — высшую степень защиты! Не каждый артефактор решился бы, но мы с учителем обсуждали этот вопрос заранее и знали, что в любом случае защита будет максимальной. Такие вещи базируются в районе органов, выделяющих человека по половому признаку. Задержка дыхания. И все имеющиеся силы я вдохнула в матрицу. Абсолютно все, выжав из себя до капли. Именно поэтому перед началом этапа выделила себе время на восстановление и дала браслету на ноге немного пополнить резерв. Потому что этот этап был самым важным, потому что я замахнулась на едва ли выполнимое, но с учителем за спиной такое решаемое, и теперь мне будут не страшны проклятия, заклинания смерти, целый ряд смертоубийственных боевых заклинаний и вся черная магия преисподней! А с этапом клинической смерти ранее и сама Тьма Изначальная.

Вдох. Судорожный, на грани потери сознания, и поток морозного ледяного воздуха, вернувший мне жизнь. Я закашлялась, задохнувшись этим глотком, уронила голову на грудь, схватилась за колени, пытаясь удержать равновесие и не свалиться. Справилась. Я справилась. Даже немного горжусь собой. Теперь осталось самое простое.

— Таллоэс, кхамори. — “Ты моя гордость, кхамори.”

— Рракс, моракха. — “Спасибо, учитель.”

Я вынула рубин из подноса с кровью, сделав надрез на ладони еще раз. В этот раз свежая кровь требовалась для привязки артефакта ко мне. Положила Эль-Таим сначала в протянутое мне полотенце, убрала остатки крови, затем — вставила в протянутую мне цепочку с закрепленным на ней чехлом из золотых нитей, образующих асимметричную клетку для камня. Учитель сам надел артефакт мне на шею, спрятав его в вырезе платья. “Теперь я буду за тебя спокоен немного больше,” — раздалось со стороны, пока я прислушивалась к волнам тепла и спокойствия, что шли от места прикосновения Эль-Таима к коже. Самочувствие, и так довольно неплохое от работы Кириэ-Багу, стало идеальным за минуты.

— Понимаю, что успех может вскружить голову, но Эль-Таим лучше больше не пытаться делать.

— Вы сомневаетесь в моем здравомыслии, Регар? — общение спустя годы медленно, но верно теряло субординацию, переходя от схемы учитель-ученик к чему-то больше напоминающему… если еще не дружбу, то соратничество точно.

— Ха, конечно нет, Элиза, — протянутый термос заготовленного заранее чая я уже давно брала без раздумий.

Вскоре первое полугодие пятнадцатого курса подошло к концу. Магические сплавы и композиты были теперь пройдены до конца. Учитель заодно показал древние пропорции золота, меди и бронзы для создания артефактов мысленной связи. Артефакты удачи и стихийные тоже шли без проблем, а я медленно, но верно приближалась к тройке лидеров курса. Профессора радовались успехам, адепты немного завидовали, но не негодовали — просто работали больше.

Мы закончили первый блок истории высших артефактов, на котором получали примерное описание свойств давно утраченных технологий. Послушала про коллаборации древних эльфов и артефакторов, что вылились в ЕУТ, то есть Единые Ученические Тетради, ведьмовские метлы и передники с расширенным пространством. Последние меня крайне заинтересовали. Эльфы до сих пор могли делать подобные изделия, а потому новые поступающие в ведьмовские школы получали в том числе по два передника в свой первый год, но вот человеческие артефакторы воспроизвести технологию не могли. Нет, я не хотела себе передник, мне и ларца хватает. Артефакторские материалы прятать бесполезно — мне для работы нужно и более масштабное оборудование, вроде горелки. Я уже не говорю о гончарном круге, наковальне или столярном станке. А вот идея, скажем, сумки для постоянной носки — заманчива. Туда можно будет спрятать ларец и некоторые самые важные вещи, необходимые в постоянном доступе, а уже в сам ларец что-то помасштабнее.

Регар идею поддержал, и предложил вспомнить кожевное дело на сырье какой-то крупной змеюки из шестого королевства. Змея была темно-коричневого, шоколадного цвета, а на свете переливалась цветом какао. Завораживающее своей красотой чудовище шести метров длиной подобралось к нашему месту ночлега в джунглях. Подползла змеюка близко, но укусить не могла — артефакты блокируют агрессивное воздействие. Утром обнаружили бессознательное животное с клыками в десяти сантиметрах от моей щиколотки. Жутко, но показательно, к тому же кожа действительно была загляденье — всем модницам на зависть.

В следующем полугодии нам предстояло изучить артефакты иллюзий, а потому Регар отправил в библиотеку за учебниками за будущий курс, решив сработать на опережение. В каникулы мы сели в комнате без окон и начали подготовку. В изделиях из кожи основной и наиболее долгий этап — предварительная обработка сырья. Саму кожу мы замачивали поочередно в бальзамине для более благоприятного впитывания магии кожей и в папоротнике, как растении, позволяющем отыскать потерянное, чтобы вещи в сумке не могли потеряться. И все равно кожа отличалась слишком агрессивной энергетикой и могла вступить в резонанс с будущими ингредиентами и даже отторгнуть энергоматрицу. Необходимо было провести очищение, для чего хорошо подходил пустырник. Однако сам по себе он недостаточно мощен, а потому требовал работы в связке с другим агрессивным растением, чтобы перебить энергетику кожи. Так что высушивали кожу мы над горящими пучками пустырника с цветками белладонны — квинтэссенции силы и опасности среди цветов.

Внутренняя отделка была из замши, которую мы на последнем этапе шлифовали инструментами из дерева. Тогда передо мной встала дилемма в выборе древесины. Для улучшения магической проводимости и накопления энергии следовало взять черешню или ясень. Но стоило мне потянуться за ними, как взгляд упал на акацию, способствующую хранению тайн и скрытию — взяла ее. Нити взяли из засушенных жил все той же змеи — так совместимость сырья внешней оболочки станет абсолютной, да и нити усилят контакт между верхним слоем кожи и внутренним из замши, передавая дополнительные энергетические потоки, которые я не смогла обеспечить на этапе подбора дерева для инструментов. Стыки обрабатывали клеем с экстрактом корня валерианы, это растение является отличным связующим компонентом, обеспечивающим непрерывность потока и отсутствие дыр в финальной иллюзии.

Основной процесс изготовления не сложен: сшить сумку, на каждом стежке держа мысленную схему потоков, а уже после на готовом изделии заниматься матрицей. Уровней понадобилось довольно много. Первым было расширение внутреннего пространства, где матрица напоминала множество кармашков со вложенными уже в них кармашками — ужас трипофоба. Уровень с иллюзией, где мы указывали свойства ткани, что появлялась при нажатии на застежку изнутри — выбрали телячью, симпатично, но не так подозрительно, самое то для академии.

Затем уровень воздействия на содержимое, что накладывает подобие стазиса и уменьшения для предметов внутри. Здесь требуется особая аккуратность. Если наложить эффект только на пространство сумки — при помещении предмет разорвет на части, когда одна половина уменьшится, а вторая останется стандартного размера. Необходимо позволить чарам выходить за пределы сумки, то есть задать свойство гибкости. Растягиваю энергоматрицу, параллельно ставя поближе к горелке плошку с ртутью. Выдох на плошку и металл помещается в небольшой кокон для предотвращения испарения. Матрицу медленно, стараясь не делать рывков, вытягиваю за пределы сумки, образуя подобие купола над изделием. Со стороны матрица стала похожа на мыльный пузырь, что в будущем будет надуваться при необходимости. Теперь необходимо дать матрице физическую основу, чтобы в будущем она могла держать форму за пределами артефакта. Мысленно удерживая и не разрывая зрительного контакта с матрицей, взяла шприц с длинной иглой и стала набирать ртуть — символ трансформации и залог текучести мыслеформы. Иглу вводила в пузырь на одинаковом расстоянии, доводила до плоской части начальной матрицы и, постепенно нажимая на поршень, выводила иглу обратно на поверхность. Постепенно от плоской матрицы до купола пузыря стали появляться ртутные нити — будущие дорожки, на которые будет крепиться пузырь заклинания.

Задержка дыхания и первая проверка. Несколько лишних капель ртути попало на нижнюю матрицу. Втянула их тем же шприцом. Вдох-выдох, задержка дыхания. Снова проверка верхнего уровня. Затем прогнала энергию по изделию. Засекла одну ошибку на пересечении уровня иллюзий и стазиса с уменьшением. Исправила и позволила себе вдохнуть. Следующая проверка прошла успешно.

Осталось три уровня, наименее затратных по магии, но ментально более напряженных. Четвертый уровень — глушитель излучения, чтобы артефакты и материалы внутри сумки не могли засечь. Суть простая — сделать сферический щит, вывернуть наизнанку и наложить на матрицу. Исполнение посложнее — попробуйте вывернуть наизнанку эфемерное нечто, не имеющее физической оболочки и существующее только у вас в голове. Справилась, в будущем с практикой будет проще. Выдох, проверка прогоном энергии. Мыслеформа дала пересечение с пузырем прошлого уровня и чуть не слиплась. Подвинула щит и немного уменьшила. Заодно решила сделать прослойку потолще для надежности. Потом подумала и бросила в горелку еще скорлупы грецких орехов, который укрепляет защитные поля. Мановением руки направила дым на мыслеформу. Щит зажегся ярче и на этот раз при проверке помех не давал.

Пятый уровень — обычная защита от попыток открыть. Обычная высшая защита, конечно же. Под сумкой зажгла дощечку из лиственницы — для стойкости и защиты. Саму защиту нельзя было делать стандартной и крепящейся к плоской форме. Предыдущий купол выходил бы за пределы защиты и давал брешь для проникновения. Потому защита напоминала воронки с изгибом, узкой частью крепящиеся к пузырю четвертого уровня. Снова задержка дыхания во время установки — нельзя было располагать воронки слишком глубоко, чтобы не проткнуть пузырь, — и опять попытка отдышаться перед проверкой. Справилась.

Последний уровень — синхронизация материалов. На этом этапе необходимо множество связующих нитей между двумя слоями ткани, чтобы материалы стали действовать не разрозненно, а объединились энергетически в один. Делала, затаив дыхание, очень долго, до черных мушек перед глазами, но создавая сетку из клапанов с нитями на расстоянии не больше сантиметра друг от друга. Этап не то чтобы не распространен — в артефактах из тканей и кожи это настоящая редкость. Проблема не в создании множества нитей, пусть и тяжело физически провести столько времени без дыхания. Настоящая катастрофа начинается, когда внедряешь этот уровень в общую матрицу. Будь мой артефакт в основном из металла, камня, древесины — словом, из любого твердого материала, — расположила бы уровень сверху и проблем бы не было. Но мое изделие мягкое и гибкое. Оставь я верхний уровень, собственно, сверху, и он слетит при первом шевелении ткани. Единственный способ закрепить свойства навсегда — при размещении на матрице расплавить уровень, не теряя формы и структуры, и впаять его равномерно во все остальные уровни. Плавка заняла час, час очень редких вдохов и выдохов. На каждом уровне немного смещала нити и клапаны, чтобы те не задели важные зоны нижних уровней. Проверку пришлось проводить шесть раз, к концу голова раскалывалась от нехватки кислорода и необходимости мысленно удерживать не стандартную энергоматрицу, а расплавленное нечто в виде каши из уровней и этих осточертевших клапанов.

По завершении работы, ничего не складывая и даже не смотря на сумку, повалилась назад на ковер. Пока глупо осматривала потолок, Регар оценил изделие. Навис надо мной, со смешинками в бездонных огненных глазах потрепал по макушке и отнес на руках к креслу у камина. Накинул любимым клетчатым пледом и сказал:

— Получилось отлично. Спи, моя кхамори.

После каникул пошли очередные будни. Мы теперь действительно изучали артефакты иллюзий, на которых я моментально вырвалась вперед группы по причине полного знакомства с программой. Отличное подтверждение навыков всегда было на моем плече. В сумку я предусмотрительно спрятала все значимое — от артефактов и материалов до денег и тетрадей с конспектами. В комнате держала малозначимые учебники, немагическую одежду, посуду да и в целом бытовую утварь для вида. Даже ларец перепрятала к себе, что оказалось удобно. Однако учитель настоял, что сундук мы сделаем потом новый, когда на факультете я пройду пространственные артефакты.

В этом полугодии мы также начали изучать холодное оружие — основы я уже знала с лета, поэтому тоже сложностей не испытала. Единственным теоретическим предметом были артефакты Темной Империи. Вот на них Регар спуску не давал, заставляя на практике отрабатывать все упомянутые инструкции из учебника. Предполагалось, что после выпуска Темная Империя станет нашим новым домом. Было забавно мастерить артефакты, зная, что каждый артефактор обязан доносить правительству об обнаружении любого магического предмета из Темной империи.

В этом семестре меня разыскал какой-то адепт с факультета боевой магии. Высокий, я ему едва ли до ключиц доставала, и мощный по причине серьезной физической подготовки на факультете, адепт представился Линаэшем Датнашем. Адепт Датнаш происхождение имел явно благородное. На это намекало его имя с окончанием на -эш и буквально кричал внешний вид. Правильные и четкие черты лица — горделиво приподнятый прямой нос, очерченные и, судя по всему, выщипанные брови, немного пухлые губы и заостренный подбородок. Даже прическа была лишь нарочито небрежной — черные локоны при ближайшем рассмотрении были уложены волосок к волоску. Одежда была скрыта мантией, но вот золотые фамильные перстни с драгоценными камнями — часть из них явно защитные артефакты — стоили серьезных денег.

— Нечасто такую красоту встретишь в нашем мрачном царстве, — адепт в третий раз за месяц подсел ко мне за завтраком в общей столовой. Я все еще выбиралась в люди за газетой и социализацией, пусть и не тратила на это целый выходной день.

— Доброе утро, — с аристократом королевской крови не стоило ссориться. Бросила взгляд на его обычный стол. Группка таких же избалованных жизнью и положением парней болтала и наслаждалась свободным утром, периодически бросая на нас взгляды.

— Доброе, милашка, — мне подмигнули, забирая газету и ставя вместо нее чашку кофе. Обычно его дают только преподавателям.

— Чему обязана такой заботе? — и на вопросительный взгляд ответила кивком на кружку. — Стоило так стараться, если даже не знаешь, пью ли я кофе?

— Видел, как ты просила молоко и добавляла его себе в чашку. Так часто делают с цикорием, когда скучают по кофе. Вот и предположил. И это не было сложно — мне не отказывают.

Последнее было в адрес кухарок, академии или меня?

— Зачем? — к кофе я так и не притронулась.

— Пришел сказать, что вечером мы идем на свидание в королевский сад. Там будет концерт мадам Ре, — подмигнули, а глаза у него голубые, как вода. Адепт сверкнул улыбкой, призванной растопить дамское сердце, и облокотился на локоть, подперев кулаком голову.

— Нет, — я удостоилась недовольно сощуренного взгляда.

— Нет? Ты не поняла, кто я, девочка? Я…

— Линаэш Датнаш, третий курс боевой магии, лорд, двадцать два года. Судя по имени, есть родство с королевским родом.

— Вот именно. Было бы глупо отказывать троюродному внуку правящего монарха. Я могу добиться твоего отчисления.

— Лучшего студента на своем курсе артефакторики? — Лианэш скривился. — У вашей милости наверняка слишком много важных дел, чтобы тратить время на такую незначительную личность, в свидании или отчислении. Есть много более достойных свидания с вами девушек, милорд.

— И тем не менее, я приглашаю вас, миледи, — Линаэш проглотил лесть и не подавился, сразу перейдя на вы, — я могу… — его рука плавно двинулась к моей в попытке переплести пальцы, — сделать прибывание в академии гораздо приятнее.

— Лорд Датнаш, — руку я выдернула мягко, но непреклонно, — за три года вы должны были заметить, что артефакторов это не особо интересует. Предпочитаю мужчин, которые говорят прямо и по делу.

— Прямо и по делу я смогу говорить только на личной встрече, — мужчина окинул взглядом окружающих адептов и с нажимом добавил, — во дворце.

— Хорошо. Только предпочту держать все в рамках приличий.

— Как можно, леди? Вы обвиняете меня в неумении блюсти честь своей спутницы? Гарантирую, что на свидании со мной вашему доброму имени ничего не угрожает. И пожалуйста, примите кофе как мое заверение в добрых намерениях.

— Вы не думаете, — я все же придвинула чашку кофе, попутно проверяя на наличие зелий, ядов, заклинаний и в целом всего, что не должно оказаться в чашке кофе, — что мой возраст еще не слишком подходит для свиданий?

— Шестнадцать лет — минимальный возраст согласия в четвертом королевстве, — руку Датнаш все же поймал, уличив момент, когда я сосредоточилась на кофе, и поцеловал костяшки. — К тому же вы уже адептка старшей ступени, что является показателем зрелости, — мужчина начал вставать из-за стола, а меня от слов едва заметно передернуло. — Зайду за вами в шесть вечера. Форма одежды — нарядная.

И, поклонившись, ушел обратно за стол к друзьям. Те окинули меня недолгим взглядом и сразу же повернулись к нему, явно выспрашивая подробности. Я же пробыла в столовой недолго. Выпила кофе — даже не задумывалась, насколько скучаю по этому напитку, — и пошла к выходу с территории академии, не забыв прихватить газету.

Регар мою идею посетить сады вечером поддержал. Пусть я еще не обеспечила себе гарантированный побег после выпуска, но это был вопрос времени. Сейчас меня запирать никто не станет. Однако знакомство с родственником короля может оказаться полезным.

Так и вышло. Сады были прекрасны, дворец великолепен. Мое платье явно соответствовало требуемой нарядности, о чем недвусмысленно намекнул взгляд Линаэша при встрече — с головы до ног и гораздо медленнее с ног до головы. Вместо предложенного локтя, рука лорда переместилась на талию, когда от корпуса артефакторов мы направились к выходу из академии и стоящей поблизости золотой кареты — какая вульгарщина.

— Нравится? — горячее дыхание опалило ухо и послало волну холодных мурашек по телу. Идти с рукой на талии было неудобно, мы все время сталкивались боками, а сам лорд не старался скорректировать путь так, чтобы я не врезалась в идущих нам навстречу. Встречные адепты удивленно смотрели нам вслед — Датнаша знали все, а вот моя личность и, несомненно, не очень симпатичная иллюзия лица, вызывала недоумение. Сделала вид, что немного оступилась, посмотрела под ноги, поправила волосы и за всем этим ворохом быстрых движений как бы невзначай отодвинулась от сопровождающего, беря того под локоть. Вопрос оставила без внимания до момента нахождения в карете. Сесть напротив не удалось, а потому слова сопровождались попыткой отпихнуть от себя руки мальчишки.

— Думаю мы неправильно поняли друг друга. Я согласна на разговор вне стен академии, но не ищу ни романтики, ни покровительства. И такого поведения не потерплю.

Внял, нахмурился, обиженно отвернулся. Как дите малое. Так и молчали на протяжении всей поездки, а вышли уже у входа во дворец, присоединяясь к потоку входящих аристократов. Все переговаривались группками, постепенно продвигаясь к дверям в сады. Мы не отставали. Линаэш отвел нас сначала к столу с закусками, взял по бокалу. На мой отказ ответил “неприлично” и всучил, не спрашивая. Так что к выходу я шла уже с бокалом, от которого так и не отпила за вечер. Линаэш периодически беседовал с кем-нибудь из окружающих, в основном с парнями его возраста — видимо, тоже высокопоставленные адепты. Меня все собеседники игнорировали, пусть я и ловила некоторые изучающие или удивленные взгляды, пока рассматривала убранство. В целом, от дворца и ожидалось обилие золота, лепнины, колонн и картин. Однако видеть это не в контексте музея было несколько непривычно.

— Ты сегодня в компании прекрасной леди, как я погляжу, — к нам подошел статный и приятный на вид мужчина сорока пяти лет с черными волосами и зелеными глазами. Черты лица чем-то отдаленно напоминали Линаэша, а потому можно было заподозрить их родство. — Не представишь ли нас друг другу? — мужчина при этом цепко смотрел мне в глаза.

— Конечно, дядя. Элиза, позволь представить тебе моего двоюродного дядю — лорда Ингормаш Дастел Веридан, — надо же, отец Норта. — Дядя, перед тобой госпожа Элиза Рок — талантливейшая адептка на своем курсе факультета артефакторики.

Мужчина поклонился и явно был доволен исполненным мной реверансом — все же курс этикета я проходила не просто так.

— Ах, госпожа Рок, наслышан. Вы произвели сильное впечатление на всех в артефакторской школе. Все же лучшая ученица в истории заведения, — мне подарили выверенную до миллиметра теплую улыбку, но взгляд сверлил не хуже лобзика. Мне даже не нужно было читать газеты каждую неделю или быть знакомой с произведениями Звездной, чтобы понимать, что мужчина из силовиков и следователей. Главой службы дознавателей он является не просто так.

— Восхищена Вашей осведомленностью и памятью, лорд Дастел Веридан. Однако вы мне льстите.

— Льстить не в моих принципах, госпожа Рок. До встречи, наслаждайтесь концертом, — на этом лорд удалился, предварительно поцеловав мою ладонь.

Играла мадам Ре пусть и неплохо, но очень медленно и однотонно. Минимум громкости и высоты нот и одна единственная скорость нажима на клавиши фортепиано. После заунывного концерта и восхищений публики “живостью игры и невероятной энергией” мы смогли пообщаться по делу. Линаэш повел меня вдоль цветущих деревьев в сторону фонтанчика и стоящей рядом террасы. Плющ, свисающий с резных колонн обещал стать неплохим укрытием от любопытных глаз. Лорд Датнаш, вот же новость, хотел артефакт. И не абы какой, а высший артефакт удачи. С его положением не составило сложности узнать, на каком курсе студенты это проходят, а потому отыскал ту ученицу, что получила лучшую оценку за артефакты удачи в прошлом семестре. Вот и весь секрет свидания — в академии могли подслушать, а во дворце все свои.

— Не боитесь доверять кому-то сильно младше среднего возраста для факультета?

— Несмотря на возраст ты добилась звания лучшей в группе. К тому же закончить школу за полтора года заурядная личность точно не сможет.

Датнаш хотел предложить покровительство в обмен на работу. Пришлось напомнить о нашем разговоре в карете. Договорились на пятьсот золотых и чешую гуля. Звучит дорого, но подобный артефакт способен сделать не каждый, да и работы тут на несколько недель с постоянной личной настройкой. К тому же использование данного артефакта является сильным преимуществом, а потому о такой вещице в арсенале стараются не распространяться. Он согласился на более долгие сроки, здраво рассудив, что видеться каждый день мы не сможем, да и учебу мою никто не отменял. Два месяца вполне приемлемо, и до годовых экзаменов он уже будет щеголять с Реаноском десятого порядка.

Единственная проблема заключалась в необходимости видеться часто. Снятие мерок требовало возможности уединиться вдвоем с оборудованием. Лорд все продумал. Артефакторский корпус закрыт для посещений посторонними, а потому нужен был допуск в личные комнаты. В случае лорда Датнаша — допуск в его личный коттедж на территории студгородка. Допуск выдавался в одном единственном случае — официальных отношениях. Так я и стала официальной девушкой троюродного племянника короля.

На моем родном артефакторском факультете едва ли кто-то заметил разницу. Декан поинтересовался причинами, ведь был уверен в моем глубоком интересе к ремеслу, а не отношениям и романтике. С таким количеством отвара еще бы он не был уверен. Его явно успокоил мой ответ, что расположение столь высокопоставленного лорда полезно, а мероприятия во дворце любопытны. Вне факультета новость восприняли более эмоционально. Хотя, по сравнению с артефакторами, само наличие реакции уже является более эмоциональным ответом. Адепты мужского пола заинтересованно поглядывали при встрече, адептки — кривились или раздраженно щурились.

Лианэш вовсю отрабатывал влюбленного — приносил кофе в совместный выходной, доставку цветов в мой корпус, подарил браслет с рубинами. Первый выходной недели мы стабильно проводили вместе — встречались утром в столовой, вместе завтракали, уходили с занятыми руками — рука об руку, я с чашкой кофе, а Лианэш галантно несет мою сумку — к нему в коттедж. Там я весь день занималась изготовлением артефакта на заранее принесенном Датнашем оборудовании и старалась успеть все этапы, требующие личного присутствия лорда. Вечер же мы проводили на каком-либо общественном мероприятии, отыгрывая отношения. Я понемногу начинала знакомиться с аристократией — примелькавшись, я стала более интересна как потенциальный собеседник, а мой статус будущего талантливого артефактора и вовсе не мог оставить людей равнодушными.

Недовольство адептов меня не волновало, но ряд моментов раздражал. Во-первых, попытки Линаэша распускать руки и сделать сотрудничество более близким. Он добросовестно отрабатывал отношения и согласился на это время не искать никого на стороне, чтобы не портить мою репутацию. Но на нем явно сказывался недотрах, раз он решил игнорировать мой выкрученный на максимум артефакт иллюзий — я выглядела несколько страшненькой. Последнее и стало причиной для нового недовольства. Этот боевой маг решил, раз он заботится о моей репутации, что и я должна ответить тем же, а потому задуматься над внешним видом. Нет, он не сказал мне поправить ситуацию, не стал оскорблять, но в ультимативной форме потребовал выделить один дополнительный выходной на поход в выбранный им салон. Три девушки должны были за день кропотливой работы исправить недоразумение в виде уродства избранницы одного из самых завидных женихов королевства.

Меня мыли, натирали маслами, выщипывали брови, творили что-то невообразимое с волосами. И если процесс мне искренне нравился, как и организованные Лианэшем выходные, то изменения внешности — нет. Лично я эффект видела. И раньше была симпатичной, но теперь даже залюбовалась. Но вот для остальных разница была минимальна из-за артефакта. Девушки решили попробовать косметику. Артефакт не давал им поправить мой внешний вид — наносили они макияж на настоящее лицо, но оно все равно было сокрыто иллюзией. Потому приходилось по мере работы слуг постепенно снимать иллюзию, все больше открывая настоящее лицо. Обмана никто не заметил, а Линаэш сильно удивился получившемуся результату.

— Жаль, что только косметика. Так бы тебя в фаворитки взял, — его поползновения, видимо, были не в счет. Где логика?

С косметикой получалось сложно. В дни, когда планировался выход в люди, приходилось изначально быть без иллюзии — один раз обман прошел, но дальше рисковать было нельзя. Проблему с артефактом точно нужно будет решить. А пока что Линаэш имел честь в разные дни видеть меня без косметики, но с двумя разными лицами — красивым и настоящим и с менее привлекательной иллюзией. Недалекость этого индивида была поистине блаженной. Вместо логической цепочки артефактор-артфефакт, он, видимо, решил, что стал сходить с ума. Потом решил, что на него так действует влюбленность, типа “красота в глазах влюбленного”, и стал распускать руки еще больше. Я же уставала отмахиваться от поползновений лорда. Даже во время изготовления артефакта приходилось по нескольку раз напоминать ему, что он тормозит создание своего же заказа.

— Можем не торопиться, — Лиа, как он теперь требовал его называть, провел по моей шее крупным пером, долженствующим помочь в нелегком деле соблазнения. Я недовольно повернулась к нему, уже открыв рот, чтобы высказать все накипевшее, как мне нагло скормили кусочек какого-то фрукта. — Это плоды латта, придворные их очень любят.

Фрукт действительно был вкусным — ненавязчивый, не приторный, но очень свежий с легкой кислинкой и нежным послевкусием. Уверена, в шоколаде он был бы волшебным. Поощренный разгладившейся морщинкой между моих бровей, лорд улыбнулся. Снова нахмурилась, попытавшись еще раз донести мысль до этого… до этого, в общем. Но снова в открытый рот был положен кусочек фрукта. От такой наглости я уже округлила глаза, но выплевывать фрукт посчитала кощунством. От третьего увернулась.

— Нужно успеть доделать к каникулам. Если будешь так отвлекать — не смогу.

— А в чем проблема? На каникулах поживешь в моем поместье. Там нам никто не помешает… Не смотри на меня так, — меня со смехом щелкнули по носу, — я говорю, тебе с артефактом никто и ничто не будет мешать. Без учебы быстро управишься, а после сможем провести время вместе и…

— Я уеду на каникулы. Доделаем артефакт раньше, — и вернулась к работе, не став дослушивать, что мы там будем делать после проведенного вместе времени. Намеки лорда становились все более прозрачными.

— Куда? — Датнаша мой ответ дезориентировал, и он, о чудо, пересел в кресло напротив. — Туда же, куда ты в прошлом году ездила?

Даже не стала удивляться его осведомленности, помня о должности дяди.

— Да.

— И куда это?

— К Дешайским скалам. Отдохнуть, природой полюбоваться, — и, видя скептическое выражение лица, добавила, — каждый сам выбирает себе отдых.

— В моем поместье, поверь, отдых будет не хуже. Природа восхитительна, развлечения обеспечу. К тому же, там рядом красивый пляж, купаться на закате — одно удовольствие.

Я прекрасно видела, куда все идет. И я не наивно хлопающая глазами овца девица из типичной книги Звездной, чтобы до последнего убеждать себя: “А я думала, мы просто гречку поедим.”

— Послушай, Лианэш, — видя его недовольство, исправилась, злить его не хотелось, — Лиа, я понимаю к чему ты клонишь. Этого не будет. Отношения фиктивные, они длятся ровно до тех пор, пока я делаю тебе артефакт. Поэтому никаких поцелуйчиков в театре, никаких “можешь починить мне спинку кровати, артефакторов же учат работать с деревом”, никакого массажа и никакого поместья на каникулах. Я делаю тебе артефакт, и делаю его максимально качественно, а ты довольно его принимаешь. Все. Поэтому давай забудем об уговоре о целибате — тебе сейчас явно не помешает сходить в бордель или найти какую-нибудь пускающую на тебя слюни адептку, а на каникулах вовсю озаботиться женской компанией.

— Я и пытаюсь озаботиться женской компанией, — Лианэш чуть ли не рычал, — а она тут строит из себя недотрогу. Я понимаю, что артефакторы обычно холодны, но я же не настолько урод, чтобы не вызвать у тебя даже минимального интереса. Красив, богат, влиятелен, аристократ. Чего тебе не хватает?! — мужчина со всей силы швырнул вазу с фруктами в стену. Я тоскливо проследила за ней взглядом. — Что? — Лианэш мрачно спросил.

— Фрукты жалко, — я вздохнула. — Давай успокоимся и поговорим?

— Прикажу еще принести, — он присел передо мной на корточки, положил руки на диван по обе стороны от моих коленей и заглянул в глаза. — В поместье вообще латтовый сад растет, летом хоть каждый день по корзине фруктов можно есть. Почему ты не хочешь? — маг взял меня за подбородок, не давая отвести взгляд. Сам взглядом то и дело скользил по лицу и губам.

— Ты прав, я артефактор. И мне очень нравится делать артефакты. Я рада возможности делать этот артефакт для тебя. И уверена, что в твоем поместье можно хорошо провести время. В академии найдется много девушек, которые будут готовы убить за возможность провести этот месяц с тобой на берегу моря. — Я медленно отвела его руку от своего лица. — Но это буду не я. Тебе нужна та, кто оценит это время, — улыбка. — Я же буду только скучать по артефактам и работе, чем сильно испорчу тебе настроение. Мы начнем ссориться, ты пожалеешь о решении взять меня с собой, ничем хорошим поездка не закончится, — и, прежде, чем он успел хоть что-то ответить, добавила. — Если все дело в отсутствии секса, можем отменить пункт об отсутствии связей на стороне. Найдешь себе кого-то для совместных ночей, а я продолжу работу над заказом.

Я встала с дивана и молча вернулась за работу под изучающим взглядом синих глаз. Только через несколько часов Лианэш сказал: “собирайся, сегодня ресторан,” отправив меня на второй этаж, где уже были заготовлены несколько платьев. За день мы больше не обменялись ни словом.

К лету общение так и не изменилось. Сидели мы теперь в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием металла, стуком молоточка о наковальню, шипением трав в горелке или кипятке да моими командами Лианэшу — вытянуть руку, встать ровнее, примерить изделие. Я доделала Реаноск десятого порядка — ожерелье из плоского медного дерева с платиновым напылением, с листиками из мельчайших, но геометрически правильных топазов для привлечения удачи, дружбы и богатства и граната, что приносит победу и успех в делах. Повесила на изысканную цепочку с имитацией виноградной лозы и гордо вручила лорду Датнашу к началу экзаменов третьего курса. Парень видимой радости не испытал, только смотрел мне в глаза все время финальной настройки, примерки, демонстрации свойств и указаний к использованию и скрытию. Сработало как надо — мужчина больше мог не опасаться за счастливую жизнь, пусть только в примитивных аспектах денег и удачно выполненных заданий. Однако отличные оценки в академии ему гарантированы.

— Носи с удовольствием, — попрощалась я после вручения оплаты. Помимо оговоренных пятисот золотых и чешуи гуля Лианэш вручил ювелирный гарнитур из платины с голубыми сапфирами, коробку латта в шоколаде (не удержала радостной улыбки) и, оригинально, заверение, что прислуга на общей кухне получила внушение всегда давать мне кружку кофе по утрам. Спросил, сможет ли он в будущем обращаться ко мне со своими или чужими заказами и, получив утвердительное “можешь”, притянул за талию и поцеловал в щеку. Решила проигнорировать. На том и попрощались.

Для публики наши фиктивные отношения, судя по всему, пришли к логическому завершению. Многие видели, как последний месяц мы перестали разговаривать в общественных местах. Лианэш, прежде постоянно норовящий облапать любую девушку, отличался сдержанным поведением. Аристократы на общественных вечерах все чаще стали подходить с беседой, даже старшее поколение не брезговало разговорами с юношей, отмечая положительную динамику в развитии. Теперь же, с дополнительным бонусом в виде Реаноска, лорда и вовсе могли ждать самые полезные из знакомств. Я же решила, что такой резкий переход к спокойному поведению значил одно — Линаэш все же обзавелся женской компанией на вечера и смог выплеснуть пар. Вероятно, на лето он уже тоже нашел спутницу.

Меня же ждало новое захватывающее путешествие с Регаром. Повторять прошлый маршрут мы не стали — совершали по одному скачку между установленными год назад порталами, останавливаясь на день в ближайших городах. Регар не разучился удивлять. Мне теперь было шестнадцать — возраст достаточный для более серьезной подготовки. Мне предлагалось самой убедиться, что Регар для экспериментов берет только самых отъявленных подонков. Под личиной и, разумеется, присмотром учителя я приходила в злачные места, ужинала и якобы возвращалась домой. Всегда кто-нибудь увязывался следом, и я обездвиживала насильника в одной из подворотен. Первые попытки получить три последние капли крови совершали вместе с учителем. Он учил определять, насколько мал должен стать ручеек крови, чтобы можно было начать приготовление. Оставшуюся кровь мы, конечно, не выбрасывали — материалы же. Под разрезом на шее стояла банка. Процесс изъятия капель был забавным. Нужно было поочередно помещать падающую каплю в заклинание стазиса и левитации. Держать за один раз нужно было три-четыре капли. Если из тела падала новая капля, самую старую сбрасывали в емкость, а новую снова заключали в кокон магии. И так до тех пор, пока магически мы не будем удерживать три последние.

Субстанция оказалась мощнейшей, усиливающей магический потенциал артефакта в десятки раз при внедрении в матрицу. Три последние капли крови живого человека дарили артефакту некое подобие автономности. Не настолько мощной, как при помещении целой живой сущности, но тоже очень впечатляющий результат. Последнее мы сможем пройти только на моем восемнадцатом курсе после предмета “интеграция артефактов и живого”.

За пять дней мы добрались до лесов дриад с запасом времени и мешком новых артефактов в моей почти бездонной сумочке. Непосредственно в лесах поставить камни мы не могли — дриады слишком ревностно заботились о своих владениях. Однако территория была достаточно мала, чтобы мы могли пересечь ее и поставить портал уже после. Основная сложность в продвижении. Дриады — защитницы леса, которые жестоко убивали любого, посмевшего нарушить его покой. Регар показывал, как избежать гнева лесных. Каникулы получились волшебными и, несмотря на кровавое начало, преисполненными мира и спокойствия бóльшую часть времени. Меня учили, как относиться к природе с уважением и почтением, как становиться ее частью. Мы не убивали животных, питаясь только ягодами и кореньями и только в необходимом нам для жизни количестве, не ломали веточки деревьев, передвигались исключительно босиком и без тяжелых сумок. Днем шли в перед, а ночью под светом звезд учитель рассказывал мне об устройстве государства отступников. Когда закончил с общим устройством — перешел на политические партии и течения, историю последних двухсот лет, постепенный захват власти Ульгером Шерарном, убийство политической оппозиции и причины нашего возможного побега в Темную Империю. Начала в полной мере осознавать сказанное учителем “ты выросла,” когда мое просвещение затронуло политику.

Настоящее чудо Регар показал мне при работе с растениями. Иногда нам попадались кусты, цветы и деревья со слишком большим количеством веточек или листочков. Такое случается, когда у растения слишком много ненужных отростков, что забирают питание и мешают дальше развиваться и разрастаться. Природа здесь умела говорить. Не открыто, но явно намекать на свои желания и мысли. Учитель оглаживал цветок, шептал слова приветствия вечных. Мара тэй — живи вечно, — и, я могла поклясться, растение кивало в ответ. Здесь приветствие вечных заиграло новыми красками. “Покажи, где тяжело,” и мы терпеливо ждали, когда нужный участок цветка чуть пошевелится, засветится, задрожит — словом, даст о себе знать. Только тогда Регар промывал лезвие из заточенной нержавеющей стали с заговором на безболезненность — такие любили заказывать в подарок целителям — и обрезал ненужное. Растение могло дальше расти, а мы получали небольшое количество материала для работы в будущем.

“Самое главное, кхамори, — никакой магии или других преимуществ перед природой. Звери ходят без магии, артефактов и оружия — и тебе надо. Только если это не делается для блага самой природы здесь, как с моим ножом. Если надо лезть на дерево — лезь своими силами, не взлетай, не перекидывай веревку через ветки. Если надо обойти дерево, даже поваленное, — не руби, а перелезай сама. И так во всем. Это место — воплощение гармонии, и ты должна стать его частью, чтобы дриады тебя пропустили."

Было легко понять что лес нас принял. Не только по отсутствию убийственно настроенных дриад, но и по доброжелательной реакции животных. Нас не сторонились, не сбегали, а шли рядом, с любопытством обнюхивая. Если кому-то из мелкой живности было по пути, они садились к нам на плечи. Стоит ли говорить, что к концу каникул мы все же перешли лес? Волшебство момента начало медленно испаряться, от чего мы с Регаром попеременно вздыхали и с тоской оборачивались на лес позади. Заметив, что мои глаза стали краснеть от досады, учитель приобнял и потрепал по щеке. “Мы не прощаемся, кхамори.” Но вот территории дриад скрылись за горным хребтом, а мы к концу каникул подошли к границе с Темной Империей. Меньше чем в километре от границы поставили еще один портал и отправились домой.

Шестнадцатый курс шел размеренно, пусть и возрастающая нагрузка была ощутима. Мы снова проходили историю высших артефактов и начали изучать энергоматрицы. Стоит ли говорить, что материал показался примитивным? Из практики мы постепенно завершали оружейное дело, теперь со стрелковым оружием, и приступали к боевым артефактам. Пусть материал и был мне знаком, взвыла я наравне с однокурсниками — практических заданий нам давали слишком много для свободного отдыха. А с оружием и боевыми артефактами нам к тому же запрещалось работать за пределами общих лабораторных кабинетов в целях безопасности.

Однокурсники начали сбрасывать пар, запираясь парочками в одном из нижних кабинетов, негласно выделенных именно для этого нелегкого процесса. Не уверена, кто именно притащил туда кровати и баночку с армотаческим маслом — администрация или сами студенты. Мимо глаза администрации такое пройти точно не могло. Но нет, стоят уже много лет, даже уборщица изредка там наводит порядок и меняет белье. Пусть мы и были холодны, да и романтика и мирские страсти обходили нас стороной, но потребности организма и чисто научный интерес адептам артефакторского факультета тоже были присущи. Так что да, недвусмысленные предложения пробежаться в перерыве на нижний этаж то и дело проскакивали. Мне уже исполнилось семнадцать, а потому двадцатидвухлетние одногруппники иногда и меня спрашивали. Но, опять же, преимущество артефакторов в их холодности — отказ никто не принимал за оскорбление, а мне и самой справляться было легче.

Встретила Рию на восьмом курсе — она уже второй год как в академии. Тихая, немного себе на уме, что, как выяснилось позже, было банальной тоской по дяде. Регар запретил с ней связываться и раскрывать свою суть — пусть Тадор Шерарн и пропал при загадочных обстоятельствах год назад, достоверной информации о его отношениях с братом Ульгером не было. Утверждать, что знаю истинное положение дел, не стала — вдруг в этом плане канон в книге и реальность отличаются?

Раз в неделю все так же ходила за газетой. Моракха меня в этом поддерживал. “Нужно знать свою реку и ее течения,” — повторял он. За завтраком, как ни странно, стал присоединяться Лианэш. Садился, приветствовал улыбкой и кивком, ставил передо мной чашку с ароматным кофе с молоком и просто завтракал рядом. Со временем он стал приходить со мной в одно и то же время, а потому к столу начал носить оба наших подноса. Работу не предлагал, разговоры особо не заводил. Друзья немного посмотрели на поведение однокурсника и, пожав плечами, стали садиться рядом. Первое время удивлялась, даже спросила у Лианэша, что происходит. Тот беззаботно ответил: “Я провожу утро в приятной компании, ты ведь приходишь только раз в неделю. А они, видимо, привыкли сидеть рядом. Если это проблема, попрошу их отсесть.” Компания не мешала, да и грубовато о таком просить. Так я и стала завтракать в первый выходной день в окружении боевиков четвертого курса, все также молча читая газету.

Ни у кого наше нахождение рядом вопросов не вызывало, отчего можно было предположить, что новой официальной девушки Лианэш не завел и новостей о нашем “разрыве” не подтверждал. Для общества мы оставались парой.

— Ты не объявлял о разрыве? — в очередной завтрак спросила я, у раздаточной стойки накладывая в тарелку яичницу и тосты.

— О разрыве? — Датнаш брал себе не в пример больше еды, периодически поглядывая по сторонам и раздраженно отодвигая от меня особо толкающихся адептов.

— Объяснении, почему я больше не составляю тебе компанию на публике и не хожу к тебе в коттедж, — тема была не самая подходящая для толпы адептов, а потому я стала шептать. Собеседник этот уровень громкости поддержал.

— Мы все еще завтракаем вместе, — донесся шепот над ухом, а я от такого заявления прервалась и вопросительно посмотрела на мужчину. Он выпрямился, отодвинувшись от уха.

— То есть для всех мы до сих пор встречаемся? Серьезно?

— А почему нет? — мне кивком головы указали на тарелку, намекая продолжить выбор еды. — Я просто не стал ничего объявлять. Новой девушки со мной не видели, а потому, похоже, все решили, что мы слишком заняты учебой, чтобы шляться по ресторанам и выставкам. В целом так и есть, иначе я бы тебя пригласил.

— Но мы не встречаемся, — с шепота я начала переходить на шипение.

— Какая разница? — на меня уставились с непроницаемой маской с высоты своего роста. — Тебя так волнует, что об этом думают другие? Повторюсь, я просто завтракаю в единственной приятной компании в академии. Дай хоть одно утро в неделю провести спокойно, эти практикумы по боевке и бою на мечах меня скоро с ума сведут, — и я умолкла.

Лианэш обычно молча ел рядом, то и дело на меня поглядывая. Садился теперь не напротив, а рядом. Периодически ухаживал за столом, передавая салфетки или специи, пододвигая стул, предлагая попробовать что-то из угощений и неизменно уходя в конце завтрака за десертом мне. Руки не распускал, о большем не намекал, потому и у меня формального повода возмутиться не было. Изредка заглядывал в газету через мое плечо. Поначалу немного удивлялся, что вместо дамской колонки я читаю политические статьи и новости с фронта в седьмом королевстве, но через месяц привык. Еще через два сам стал интересоваться и просил меня кратко пересказать события.

— Лорд Дагвейр предложил закон о местном регулировании таверн и дополнительном налоге на прибыль… На фронте в седьмом новостей толком нет, две небольшие стычки в деревнях — одна победа и одно поражение… Ставки на победителя в Королевских Мертвых Играх в этом году в основном на Некрос и АПМ второго, как обычно, но команды еще не сформированы… Лорд Риан Тьер встал во главе Академии Проклятий в этом году… — я осеклась, наткнувшись на фото статного темноволосого мужчины в мантии ордена Бессмертных, что устремил цепкий взгляд на всех читателей. Лицо было не спутать — именно его я видела в подворотне, когда мне было шесть. Пусть имени второго, беловолосого мужчины, я не помню, но можно предположить, что передо мной тогда были лорды Тьер и Эллохар. — Больше новостей нет.

Заминку не заметили, но новостью явно заинтересовались.

— Сам лорд Тьер?

— Да ну?

— С чего это ему в такую глушь? Слышал это в Приграничье.

— Академия Проклятий находится в Ардаме — столице Приграничья, — один из адептов пояснил раньше меня, и я прикусила язык, спохватившись и решая не встревать в разговор.

— И все же сам племянник императора лордом-директором в какое-то учебное заведение… Очень странный выбор.

— Сослали в наказание?

— Или дополнительная задача стоит, — Датнаш тоже присоединился к диалогу, пододвигая мне кружку с кофе, — он же еще и глава Службы Безопасности Империи. Может для СБИ там дело есть, и нужно прикрытие.

Ребята призадумались.

— Тогда наказание было бы тоже прикрытием для причины назначения.

* * *

Магистр темного искусства лорд Риан Тьер размеренно шел по мощеному, продуваемому всеми ветрами двору Академии Проклятий. Вошел в учебный корпус вслед за прежним директором учебного заведения. Член ордена Бессмертных, пугающий своей сутью даже демонов из Хаоса, игнорировал дрожащий голос Ллируса Энера, что по непонятным причинам решил устроить никому не нужную экскурсию. Черные глаза лениво скользили по развешанным в галерее славы портретам выдающихся магов Темной Империи, останавливаясь не столько на лицах, сколько на кракелюрах на поверхности потрепанных полотен. Почему именно он всегда должен предотвращать заговоры против империи? Огромное государство изобилует мужами исключительных сил и навыков. Слишком низкого ранга для столь почетной должности?

Безопасность империи традиционно являлась вотчиной кронпринца, и мать Риана должна была подарить сыну свободу от такой обременительной прерогативы. Но вот он здесь, потому что его высочество в очередной раз отдал предпочтение гедонизму. И потому что племянник императора, со слов Эллохара, "самый ответственный баран империи, чтобы оставить безопасность государства на слюнтяя". Пожалуй, его лучший друг был единственным, кто презирал кронпринца даже больше Тьера. По сжатым губам скользнула едва заметная усмешка от воспоминания о последней выходке бывшего наставника. Визги Дарга стоили того внезапного перемещения в пустыню Нахесса. И то, как он петлял от чудищ Хаоса, осознав блокировку своего пламени и невозможность открыть портал во дворец. Рэн был прав, что его бывший ученик не посмеет оставить империю на подобное безобразие. А потому, в очередной раз смяв жалость к себе железной волей, новый лорд-директор Академии Проклятий сильнее сжал сцепленные за спиной ладони, еще больше расправил плечи и со вздохом направился к спуску в подземелья, где ему предстояло встретить адептов. Новая должность ждет.

Стоя на сцене в зале для собраний в компании прежнего главы заведения, Тьер оглядывал спускающуюся толпу зашуганных мышей, по ошибке именуемых адептами. Взгляд зацепился за яркое пятно вишневого цвета. Бессмертный заметил хрупкую фигурку, спускающуюся по ступеням живой лестницы в общий зал Академии Проклятий. На нее же и смотрел, когда Ллирус Энер представил Тьера всем адептам и преподавательскому составу как нового директора. А мужчина даже не слушал — глядел на хрупкую девушку, заметно уставшую, застенчивую и такую… худенькую, и не мог оторвать взгляд. Смотрел на нее, а видел перед глазами темную подворотню, еще более маленькую фигурку, что в потрепанной накидке спряталась между ящиков и пыталась уснуть на холодном ветру. Вспомнил, как маленький ребенок пытался пробиться в люди, найти место в жизни после грязной таверны со злыми опекунами. Они с Эллохаром хотели проследить, что девочка будет в порядке. Не проследили.

Говоря откровенно, единственное, чему Риан собирался посвятить все свое время, это выполнению личной просьбы императора. Но мужчина стоял там и понимал — он сделает все, чтобы адепты академии получили нечто большее, чем служба канцелярской крысой до конца дней. Хотя бы за ними он проследит.

* * *

Снова учеба, снова работа на пределе. Однокурсники все так же бегали на нижние этажи, пусть и очень редко, в период крайнего стресса. Я предпочитала сбрасывать напряжение за работой над чем-то легким и не связанным с программой — например, с артефактом для видения магических плетений и обхода магического влияния. Форма пришла в голову сама собой — очки. Аксессуар был не в быту — за эти же деньги можно обратиться к целителю, а потому заготовок для формы я не встретила. Ковала сама из небольшого кусочка платины. Объем для оправы требовался небольшой, мне хватало из поставок слуги Регара. Однако именно платина символизировала чистоту сознания и давала одно крайне нужное для меня свойство — полную защиту от иллюзий. Стекло делала дольше, семь слоев с разными свойствами и фильтрами и между каждым прослойка из ртути для трансформации. Чтобы каждую долю секунды один из слоев был доминирующим и позволял каждую точку пространства осмотреть во всех видах линз. Если же надо было увидеть все в конкретной линзе, то мысленным контролем можно было вывести отдельный слой вперед. Сложнее всего было отделить раскаленные слои и не позволить им смешаться и переплести свойства ингредиентов, и при этом сделать в итоге монолитное стекло. И, разумеется, в очередной раз добавлять в энергоматрице уровень синхронизации материалов, когда конечную схему мы расплавляем и постепенно внедряем каждый из низ лежащих уровней мыслеформы.

Полученный артефакт удалось замаскировать под стандартный усиленный преломитель иллюзий Мейлира. Профессора не стали задавать вопросов на мой новый элемент гардероба. Сказала, что просто экспериментирую с формой. На деле же постоянно перемещающиеся в стекле прослойки материала с пропиткой из полезных материалов позволяли мне видеть практически все. Условный мятный слой очищает разум, а потому снимает ментальное воздействие, роза дарует тайные знания, а потому в целом обнаруживает тайники и любые скрытые детали, адамов корень — превосходное средство для видения магической сути и выявления порч, потому позволяет видеть суть магии конкретного индивида и магические плетения в заклинаниях и предметах. И каждый слой мог похвастаться не одним ингредиентом. Материалов на эту поделку я убила много, но результат того определенно стоил.

Парни с боевого факультета за завтраком оценили новый аксессуар.

— Что это? — поинтересовался один из адептов — как и все, высокий и широкоплечий Ромар с русыми волосами, зелеными глазами и родинкой над губой.

— Усиленный преломитель иллюзий Мейлира, — я поправила пальцем прямоугольную оправу со срезанными уголками, — стандартный артефакт.

— Необычно, но симпатично, тебе идет, — Лианэш на этих словах перестал жевать и гневно посмотрел на озвучившего комплимент друга. Кассиан сжался, — не злись, друг, просто сказал. Кхм… — парень поторопился перевести тему. — Так значит он позволяет видеть сквозь магию иллюзий?

— Магию, артефакты, магическую кожу — все, что может давать иллюзию.

Парни заинтересовались. Теперь уже все шестеро парней перестали есть и внимательнее всмотрелись в очки на моем лице. Спустя полминуты все тот же Кассиан добавил.

— Стандартный, говоришь? Никогда такого не встречал.

— Я поэкспериментировала с формой. Обычно это небольшой плоский камень с дыркой по середине, через которую надо смотреть. — Я сложила две руки в импровизированное кольцо и показала.

— Такой я видел, — заключил один из студентов, — твоя форма удобнее. А мне сделать сможешь? — энтузиазм от присутствующих так и пошел.

— Нам запрещено делать что-то для других. Только на территории факультета. Неопасное можно изготовить для себя из личных материалов, а опасное и вовсе запрещено выносить из лабораторий — собственность академии.

Парни приуныли.

— То есть сделанное на занятиях вы себе не забираете?

— Нет, — я улыбнулась, — это сделано из материалов академии, а они дорогие. Для себя мы закупаемся сами и делаем во внеурочное время.

— Свихнуться можно, — присвистнул Ромар, — теперь понятно, чего артефакторы носа из корпуса не высовывают. Я бы тоже сомневался, выбирая между свободным временем и такой полезной вещицей. Не удивительно, что вы так повернуты на своих артефактах. Без обид, Лиа, — передо мной извиниться парень нужным не посчитал.

— До сих пор не могу понять, как вы такие холодные получаетесь. Будто вас таких специально в школу набирают. В чем ваш секрет? Опять артефакт какой-то?

— Секрета нет, — и я молча указала на свой термос с отваром, но, видя непонимание в глазах присутствующих, добавила — отвар. Дают всем артефакторам с шести лет каждый день. Блокирует излишки эмоций.

Секретом данная информация не была. Те же кухарки поголовно отлично знали и могли спокойно рассказать любому интересующемуся. Это в школе детям старались не рассказывать, по какой причине они перестают звать маму через год учебы, а в академии тайны из этого не делают. Вещь удобная и многие адепты вообще подсаживаются на напиток даже после получения хронического результата к выпускному. Не рассказывает администрация только о побочных эффектах, позволяющих слепо слушать приказы начальства. Парней, однако, информация повергла в шок.

— В смысле? Вы что же, сами себе эмоции отключаете?

— Я бы тоже не отказался, особенно на парах Роуэна, — Кассиан откинулся на стуле, закидывая руки за голову и потягиваясь. Несколько адепток с соседних столов вздохнули и окинули парня горячим взглядом. — Элиза, а где такой напиток достать можно?

— Вам — нигде. Дают только артефакторам. Боевикам, да и всем остальным магам это и не нужно. Вы часть магии добираете на эмоциях. Напиток вам только помешает на занятиях.

— Ли, — Лианэш не выдержал и взял меня за запястье, мягко интересуясь, — а ты не думала, скажем, перестать пить этот отвар хотя бы ненадолго? — парни тактично уставились в свои тарелки, делая крайне заинтересованный завтраком вид.

— Запрещено, — руку я мягко освободила, — нас проверяют. Каждый адепт обязан за день выпивать минимум по стакану отвара.

Я пожала плечами и продолжила есть, парни задумались, а Датнаш помрачнел.

— Но на каникулах они ведь не могут проверить, значит… — парень осекся под моим насмешливым взглядом.

— Нас отслеживает артефакт. Даже на каникулах. Не пить нельзя.

От мрачной ветви диалога нас отвлек Ромар. У него мысли вообще только в одну сторону и были способны двигаться.

— Вот так эти артефакторы и остаются девственниками до старости. Тайна раскрыта. Я неправ? — Последний вопрос Ромар задал, когда я не сдержала усмешки и фыркнула в кружку с отваром.

— Я не собираюсь это обсуждать, — вроде бы ничего не сказала, но челюсть у парней отвисла.

— Нет… я отказываюсь в это верить. У вас там что, на факультете и отношения есть? — встрял Кассиан. Как избежать этого разговора, я не знала. Лианэш, как назло, влезать или спасать меня не стал. Только всем телом повернулся и вопросительно смотрел.

— Отношений ни у кого нет, как и времени на них, — я слегка покраснела, не зная, как на это ответить нормально.

— Даже так? Нет, тут явно что-то интересное у нас прямо под носом. Колись давай, мы же не отстанем.

Я попыталась встать. Лианэш не дал, положив руку мне на плечо и вынуждая вернуться на место. Не равняться мне по силе с боевыми магами. Молча продолжила есть, надеясь, что покраснение с щек сойдет. Мысленно стукнула себя по лбу — я же артефактор. Не я ли говорила, что у меня под рукой отвар для блокировки эмоций? Отпила половину, покраснение сошло, сердцебиение пришло в норму, я уже нейтрально подняла взгляд на присутствующих. На продолжение разговора мне было все равно.

— Чума… вот это эффект. Ну так что там с факультетом?

Пожала плечами.

— Ничего толком. Отношений нет, но физические потребности отвар полностью не блокирует, пусть и сильно снижает. Раз в месяц итоговый проект по блоку, времени на сон и еду толком не хватает, психологическая нагрузка огромная. Особенно сейчас, когда мы изготавливаем оружие и боевку — все время страшно, что что-то пойдет не так и нанесет травмы. Вот некоторые и решают… сбросить напряжение.

Вроде взрослые даже не парни, уже мужчины. А слухи собирают получше любой светской львицы.

— И что, прямо на месте, в лаборатории?

— В лабораториях запрещено, резонанс пойдет. В комнатах у большинства тоже свои проекты, поэтому к себе артефактор вообще никого не пустит, мы даже убираемся сами.

— А где тогда? — они даже придвинулись, чтобы расслышать получше.

— У нас оборудовали несколько классов на нижних этажах, — я пожала плечами и вернулась к еде. За столом образовалось гробовое молчание, только я изредка стучала приборами.

— Оху… — один из адептов стушевался под тяжелым взглядом Лианэша и быстро исправился, — кхм, обалдеть. Кто б мог на артефакторов подумать.

Шокированные взгляды, то и дело направляемые на меня до конца завтрака, я не замечала, вернувшись к газете. Только на выходе из столовой Датнаш завел за угол, мягко прижал к стене и, наклонившись, чтобы поравняться высотой со мной и заглянуть в глаза, спросил:

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже… напряжение снимаешь в этих кабинетах?

И вот стоило бы солгать, чтобы отвадить от себя потенциальные проблемы. Но и ссориться не хотелось, и шлюхой выглядеть, и в перспективе нажить себе врага из высшей аристократии. Потому вздохнула и ответила, как есть:

— Степень нагрузки конечно приводит к усталости, но для меня чрезмерной не является. А со стрессом привыкла справляться своими проектами, — я указала на очки.

— Хорошо, — и, прежде чем выпустить из ловушки и пойти дальше, добавил, — если ты вдруг посчитаешь нужным справляться со стрессом тем… общепринятым на факультете способом… — он не договорил, позволяя мне додумать самой. И пусть я прекрасно понимала, о чем речь, помогать ему не собиралась.

— Мм?

— Ты поняла, — он не спрашивал.

— Не поняла, — главное лицо сделать максимально честное.

Вот немного зауважала даже — юлить и изворачиваться он не стал, просто сказал прямо.

— То ты идешь не на нижние этажи с каким-то прыщавым артефактором, а ко мне. — И Датнаш продолжил, кладя руку мне на талию и выпрямляясь в полный рост. — И плевать, буду ли я в этот момент спать ночью, заниматься на парах, участвовать в бою на практикуме или сидеть на приеме во дворце, поняла?

— Во дворец не пустят, — каюсь, не сдержалась от шпильки.

— Скажу, чтобы выдали пропуск, — замечание он пропустил и ответил серьезно. — Ты меня поняла? — уйти от ответа он не давал, свободной рукой взяв за подбородок и запрокидывая мне голову, чтобы снова посмотреть в глаза.

— Не нужен мне пропуск во дворец, — ожидала злости, но вместо этого мужчина просто погладил большим пальцем по щеке.

— Я жду ответа.

— Учту. Но это не пригодится.

— Поживем — увидим, — Лианэш нахально улыбнулся, подмигнул, привычным жестом взял лямку моей сумки и, словно мешок, перекинул через плечо. Свободной рукой схватил мою ладонь и повел на выход из главного корпуса, чтобы проводить до стен факультета артефакторики.

Пока занималась учебой, газеты преподнесли еще одну новость — захват власти в третьем королевстве Рианом Тьером, уничтожение ковена магов и последующие массовые казни. Сотрудничества с соседствующей территорией наш король не налаживал, а потому газеты осмелились рассказать и о недавнем нападении ковена на Темную Империю. Датнаш с компанией обсуждали новость еще неделю — от степени идиотизма ковена, рискнувшего направить заклинание Гнев Солнца на столицу Приграничья, до оправданности самопровозглашения Тьера главой королевства вместо того, чтобы поставить наместника, и заканчивая беспрецедентным случаем блокировки источника у всех магов королевства. Последняя новость взбудоражила почти всю академию. Кроме артефакторов, разумеется — те в большинстве своем вовсе упустили данную новость.

Для полугодового экзамена от нас требовалось изготовить личный проект — оружие артефакт. Я попробовала себя в изготовлении катаны с функцией разъедания плоти при порезе. Пока создавала, находилась в поисках средства собственно “разъедания”. Придумала новое вещество — смесь соляной кислоты и магически насыщенной азотной кислоты в пропорции три к одному, что-то вроде царской водки по-магически. Не поддается магии и разъедает любую структуру кроме чистой магической энергии. С разрешения декана даже в королевской канцелярии запатентовала вещество под названием “резинцовка”. Два вещества при соединении образовывали смесь, уничтожающую буквально любой материал, пока не испарится. В моей катане вещества хранились отдельно на двух сторонах лезвия. При ударе два края пореза содержали вещества по отдельности. Рано или поздно, края обычно соприкасались, и тогда начиналась мощная реакция.

По давней традиции, итоговое оружие принято было демонстрировать тем, для кого оно в перспективе изготавливалось — боевикам, некромантам и стихийникам. Нет, для нас не устраивали отдельное собрание, а просто для финального показа привели в то же здание, где адепты других факультетов сдавали зачет по боевой подготовке. Пока они ждали оценок, всех рассадили в огромном амфитеатре предложив посмотреть итоговый смотр артефакторов. Стоит ли говорить, что катана произвела фурор на фоте стандартных самоприцеливающихся арбалетов?

Само оружие внешне выглядело достойно в черном блестящем футляре. Внешне точно не уступало работам Хатори Ханзо. Я вышла в центр амфитеатра. Продемонстрировала черный футляр и достала катану. Поддерживала снизу двумя пальцами каждой руки, сохраняя горизонтальное положение клинка, пока экзаменатор внимательно осматривала работу и озвучивала для других членов комиссии характеристики. Чуть скривилась, когда женщина оставила отпечаток пальца на идеально отполированном лезвии. Озвучивать назначение оружия и принцип работы не было необходимости — экзаменаторы получали все в письменном документе еще до экзамена, каждый адепт сам заполнял бумаги. А вот для ребят с других факультетов каждый образец был своеобразным черным ящиком. Вот только к концу списка адепты уже подустали от однообразного оружия, которое они и сами пробовали в течение многих лет на практикумах.

После сигнала к началу подошла к манекену, снова достала катану из чехла. Сделала один круг для общей пробы оружия в руке — не преподавали нам боевую подготовку, чтобы я сразу с легкостью махала клинком. Замерла перед ударом, а затем одним молниеносным, магически ускоренным, на грани человеческого зрения движением нанесла порез на груди манекена. Замерла под вопросительные возгласы адептов. Те ждали зрелища, а получили минимальный урон, который каждый присутствующий может моментально на себе залечить даже без целителей. Возгласы, улюлюканье, свист над провалившейся адепткой быстро взбодрили аудиторию. Продолжались они секунд десять, за которые я краем глаза заметила Лианэша Датшана — тот в окружении своих друзей сидел в первом ряду и смотрел прямо на меня. Никто из них не смеялся, только заинтересованно ждали продолжения. Подарила им хитрую усмешку. Довольно быстро — боевая подготовка ведь тренирует быструю реакцию — шум в аудитории стих, когда студенты заметили, что я все еще смотрю на манекен. Заметили они и комиссию, что не спешила заполнять бланки, а тоже наблюдала за манекеном. Секунда, вторая, третья. Через пятнадцать секунд после удара всем в аудитории — а зрение у боевых направлений отменное благодаря целителям — стала заметна разрастающаяся дыра на груди. Через тридцать секунд они увидели условное сердце манекена, а через минуту — плечи, шея и голова отделились, поскольку из-за кислоты более не имели точек соприкосновения с телом. Манекен обезглавлен от бытового пореза, на который никто из магов в бою не обратил бы внимания.

Аудитория погрузилась в полную тишину, в которой легко было услышать звук убираемой в чехол катаны. Все в той же тишине положила артефакт на стол преподавателей. А вот к месту возвращалась под громогласные аплодисменты. Перед тем, как сесть на место, заметила, как Лианэша друзья хлопают по плечу. Мне конечно все равно, но какое он вообще к этому имеет отношение? Мужчина же проследил за тем, как я возвращалась в стан артефакторов, и, глядя мне в глаза, похлопал.

Катану в благодарность за одобрение патента подарила ректору — именно он выносил решение, хотя мог просто забрать себе потенциальную статью доходов. Договорились только об одном — разрешении делать это вещество в пределах академии в случае необходимости. Катану Рок на следующий год собирались внести в учебники по холодному оружию. Изготовление такого артефакта и собственный патент на новое вещество сделали меня третьей на всем артефакторском факультете. Места выше занимали ребята старше курсами по банальной причине наличия оценок по другим дисциплинам, которые я просто еще не проходила. Для шестнадцатого курса из двадцати-одного такой статус — огромное достижение.

На зимних каникулах, по обыкновению, делали артефакты с Регаром. Снова боевка, снова оружие. Сделала катану и себе, и в подарок учителю — на этот раз с расширенным функционалом. По учителю я безумно соскучилась. Пусть у меня теперь и была компания, да и артефакты занимали основную часть времени, но заниматься во сне я теперь могла не всегда. Регар часто пропадал по личным делам вечных, разбирался с ситуацией с Ульегром, а потому не всегда был доступен для астральных перемещений. Я же помнила строгое указание никогда не пытаться это сделать без него.

Второе полугодие шестнадцатого курса было однообразным по рутине, но вот на события… Мы все еще проходили теоретический курс по энергоматрицам, но по практике все наше время занимали механика, часовое дело и артефакты времени. Полноценных путешествий они дать не могли, да и имели много ограничений касательно допустимости применения. Ни один такой артефакт в целях безопасности нельзя было применять на серьезных событиях — только для ускорения монотонной работы. Профессор демонстрировал нам образец и показывал технику изготовления, но отрабатывать в аудитории не давал. Почти все время мы безвылазно сидели в одиночных лабораториях. При неверном срабатывании или сбивании механизма, нас могло отбросить немного назад или вперед по времени, что безопасно только в пустом помещении. Адепты перестали ориентироваться в происходящем, понимать, какой сейчас день, и тем более час. Мы везде опаздывали или приходили рано, нарушали режим сна и еды, а потому за пределами мастерской все больше напоминали сомнамбул. По давней традиции каждому на помощь приставили по одному добровольцу с младших курсов, которые следили за графиком и выводили нас из мастерских на перекус и сон.

* * *

Датнаш нервничал. Они с Элизой совсем не общались на каникулах, поскольку она снова отклонила приглашение провести эти две недели вместе. Он предлагал поместье, королевский дворец, просто видеться в студенческом городке, поехать вместе на виноградники на юге — девчонка отклонила все. Даже если он обещал на все это время предоставить ей возможность заниматься артефактами, жить в отдельной спальне, гарантировал, что не притронется и пальцем, пусть она только проведет время рядом с ним. Лорд обещал себе быть терпеливым и не напирать, а потому дал личное пространство. Они по своему обыкновению встретились в первые выходные с начала учебы, мужчина вручил ей цветы и мешочек с образцами редких горных пород Нармы. Получил в ответ прекрасную улыбку с ямочками на щеках и решил, что все налаживается. Но вот настал выходной второй недели, а она не пришла.

— Что это с ним? — Ромар как всегда не замечал ничего выше подолов коротеньких юбок адепток, а потому включился позже всех и вынужден был шепотом спрашивать о происходящем у соседа.

— А ты не замечаешь? — и, видя непонимание, уточнил. — Изменение в нашем утреннем составе. Точнее отсутствие кое-кого.

Боевику, так быстро придумывающему остроумный ответ, который бы гарантировал приятный вечер в женской компании, время на размышления нужно было в двух случаях — на уроках и для формирования выводов. Но вот через минуту на адепта снизошло понимание, и он, опять не подумав, ляпнул:

— Забыла, может?

Родственник короля бросил на него такой взгляд, что парень подавился. Обычно синие глаза, типичные для местной аристократии, налились красным, пока он пытался откашляться. Стоило отдышаться и сесть, как Лианэш резко вскочил со стула и молниеносно вылетел из столовой. Даже туго соображающему Ромару было ясно, куда он.

— Да, попал мужик.

Парни согласно кивнули. И в обед снова сидели напряженно и тихо, опасаясь гнева своего лидера. По аккуратным расспросам морально более стойкого Кассиана и безбашенного Ромара постепенно узнали подробности. На артефакторский факультет чужаков не пускали. Вообще. Даже королевской крови. Только сказали, что Элиза Рок в корпусе, сегодня не выходила. Жива, здорова, большего сообщить не могут. Позвать также не могли — она за работой, а артефакторов в этот момент запрещено отвлекать всем. Декан и ректор на это могли только руками развести — без крайней нужды артефакторов от работы они отвлекать тоже не в праве, слишком серьезная работа и слишком опасные последствия в случае ошибки. Влияния Датнаша и угроз разнести все к проклятой Тьме хватило, чтобы разгневанного адепта провели до дверей мастерской, показали, мол, она там, но подходить, стучать, говорить или пытаться открыть запретили. Только когда сама выйдет или если ее защитный артефакт подаст сигнал о помощи.

Она объявилась на следующее утро. Придя на полчаса позже обычного, в другой день, набрала еды в поднос и молча села рядом с мрачным Датнашем, которого опасалась уже вся группа. Раскрыла газету и застывшим взглядом уставилась на заголовок. Не ела и не читала.

Естественно, Лиа набросился на нее с вопросами вроде “где была”, “почему не предупредила”. Девушка же просидела еще секунд пятнадцать без движения и только на повторном рыке “Элиза!” медленно перевела взгляд на боевика, теперь уже двадцатитрехлетнего.

— А? — пустой взгляд встретился с разъяренным.

— Почему ты не пришла вчера? — парень схватил Ли за плечи.

— Вчера? — ответ был даже не тихим, едва слышимым. До Датнаша начало доходить, что что-то не так, и злость быстро прошла.

— Да, вчера, когда мы обычно завтракаем вместе. — и голубые глаза подозрительно прищурились. — Что с тобой?

Вместо ответа адептка медленно моргнула, затем еще раз. Смотрела на лицо сидящего рядом. Остальные за столом и раньше прислушивались к разговору, но теперь странную картину изучали во все глаза. Только через минуту она отреагировала и спросила, словно в пустоту:

— А какой сегодня день?

Теперь уже до всех стала доходить неправильность ситуации. Кассиан начал оглядываться в поисках кого-нибудь с целительского факультета.

— Второй выходной, первый весенний месяц, девятое число. Милая, что с тобой? Ответь. — Лианэш легонько потряс девушку за плечи, но она снова не реагировала. Только начала отворачиваться ко вчерашней газете. Лениво придвинула и стала вглядываться в дату.

Еще через несколько минут смогла ответить, когда Ромар подошел, тоже склонился над ней и провел рукой между ее лицом и газетой. Только тогда девушка очнулась и прошелестела:

— Но тут написано, что сегодня первый выходной.

— Кас, целителя найди, — Датнаш заметно побледнел, но старался говорить спокойно. — Не волнуйся милая, мы сейчас все исправим. Лекаря найдем, — парень взял безвольную руку с холодными пальцами и поцеловал. Продолжил уже не ей. — Что с ней, черт возьми? Кто-нибудь знает?

— Кхм, простите? Мне нужно Ли отвести, — разговор боевиков и начавшиеся шевеления остановила четырнадцатилетняя девушка с русыми волосами, едва заметными веснушками и каре-зелеными глазами.

— Ты кто такая? — Лианэш встал со стула, продолжая держать брюнетку за руку и грозно смотря на незнакомку. — Это ты с ней сделала?!

— Нет, что вы, — девочка испуганно отступила, — я помощница. Слежу за Ли, пока она… ну… не очень осознает происходящее. Я привела ее позавтракать.

— Не осознает происходящее? — и уже спокойнее, садясь обратно за стол. — Объясни нормально.

— И подробно, — добавил Кассиан, с улыбкой предлагая девочке присесть к ним за стол.

Девочка приняла приглашение, но села не на указанное место, а рядом с Элизой, вкладывая в руку вилку и направляя к тарелке. Это послужило толчком к сработавшим рефлексам, и адептка старшей ступени наконец начала есть. Пусть все так же бездумно и отстраненно.

— У шестнадцатого курса сейчас артефакты времени. Всех особенностей я не знаю, но делать их сложно. Для работы с часовыми механизмами особый навык нужен, нарабатывается долго, а при каждой ошибке — дает скачок во времени назад или вперед. Один раз не страшно, но они за день так по нескольку десятков раз перемещаются. Поэтому весь курс сейчас… вот такой. — светловолосая девочка пододвинула к адептке чашку с напитком.

— И ты помогаешь им?

— Только Ли. К каждому адепту приставили кого-то из младших. Мы напоминаем, когда пора есть или спать и провожаем.

— Хорошо же ты за ней сейчас следила. А если бы с ней что-то случилось в твое отсутствие? — лорд начал закипать.

— Я знала, что она возьмет завтрак и спокойно сядет за стол. Я не первый день за ней слежу, вообще-то, — девочка гордо вздернула острый носик, — и мне нужно было взять у целителей свежих трав для Ли. Ой, точно. И она высыпала в кружку чая травяной порошок и размешала, пододвигая к адептке. Та выпила, не глядя и не спрашивая.

— И долго она будет… такая? — Лианэш благодарно посмотрел на друга, когда тот озвучил его собственные мысли.

— Станет лучше через несколько минут, травы должны подействовать.

И Риаллин, как позже представилась девочка, оказалась права. Не прошло и пяти минут, как взгляд Элизы стал осознаннее, движения немного ускорились, а руки потянулись за приборами уже без напоминания.

— Я перепутала дни, потому вчера не пришла.

— Ничего страшного, — лорд не удержался и положил ладонь девушке на спину, большим пальцем оглаживая зону между лопаток.

— Наверное мне стоит этот семестр завтракать на факультете и…

— Нет, — оборвал ее Лианэш, нахмурившись. — Даже не обсуждается.

— Из меня едва ли получится нормальный собеседник.

— Так ты и раньше в беседе участвовать не стремилась, — боевик сместил руку со спины дальше на талию. — Потерплю.

В будни я постигала в основном часовые механизмы, по ночам сил на астральные перемещения не оставалось, и Регар прекрасно это понимал, только заботливо кивая, по выходным я сидела в компании боевиков теперь уже четвертого курса или убегала к учителю. В моем состоянии заниматься артефактами было бы безумством, а потому учитель расширял мои знания теории по артефактам времени и просто развлекал историями о создании петли времени, где и поселились вечные. Наверное, именно на этих рассказах Регар подумал, что необходимо сделать и для меня схрон души на случай смерти оболочки. Именно этим он и планировал заняться в моем будущем учебном году, сразу после совместных летних каникул.

Под конец года самые успевающие из учеников группы перестали делать ошибки и, так сказать, набили руку на механизмах. Наградой стала возможность перестать ходить безвольным овощем. К тому моменту помощники Деймона и Сиа по их же просьбе решили водить ребят вместе со мной на неартефакторский завтрак — смена обстановки нужна была всем и срочно. Трем ребятам с восьмого курса такая мысль пришлась по вкусу. Теперь они могли распределить обязанности — пока двое следили за подопечными, третий бегал за травами. И метод, и идея завтракать не в нашем корпусе давала плоды — мы возвращались к практическим занятиям гораздо более посвежевшими и соображающими, восстанавливались лучше. А потому первыми и освоили новый навык работы. Даже по окончании самого сложного этапа практики ребята изъявили желание позавтракать подальше от корпуса, а потому в первый выходной мы теперь приходили втроем. Адепты боевого факультета ничего не сказали против, а сказали бы — я не рвалась с ними завтракать, могла и отсесть за другой стол. Лианэш это тоже понимал и не возражал даже взглядом. Когда в последний месяц учебы мы пришли на завтрак уже сами, боевики это сразу заметили.

— Боги, — выдохнул он, беря у меня из рук поднос, — я соскучился по твоему осмысленному взгляду, — на эмоциях Лианэш стремительно поцеловал меня в щеку и сам протянул мне газету.

Газета тоже не подвела, пестря фотографией со свадьбы лорда Риана Тьера и Дэи Риате на первой странице. За спиной, как третий лишний, стоял лорд Даррэн Эллохар и смотрел на поцелуй молодоженов, пытаясь сохранить каменное лицо. Оба лица мне, разумеется, были знакомы, в личностях моей случайной встречи в шесть лет можно было не сомневаться. Новость была удостоена небольшого обсуждения. Точнее не столько новость, сколько личность невесты. Разумеется, девушка из простого люда замужем за верхушкой аристократии вызывала у благородных лордов-боевиков недоумение. Датнаш задумчиво молчал, оглаживая мою руку, а вот я решила высказаться.

— Согласна, двор едва ли примет такой мезальянс. Члену правящего рода супруга нужна соответствующая, как минимум аристократка, — и продолжила спокойно завтракать, переворачивая страницу и читая следующую статью, на этот раз об анализе изменения политических и экономических взаимоотношений между ДарГарайским двором и Даррантом. Ничего нового, раздутые заключения на пустом месте. Автор же находится не на месте, а марает бумагу в четвертом человеческом королевстве.

— Ситуации все же бывают разные, — Лианэш подался вперед, разворачиваясь ко мне корпусом, — и девушке не обязательно происходить из благородного рода, чтобы вписаться в высшее общество. Это вопрос образования и, скажем, дарованного титула леди за определенные заслуги.

Нужен ли мне титул леди? Чтобы наш безумец-король мог распоряжаться моей дальнейшей судьбой как незамужней девушки?

— Нет, она все равно всегда будет белой вороной, — я оторвалась от газеты и с нажимом посмотрела в глаза мужчине, — всегда. — И, возвращаясь к чтению, сделала вид, что мы все еще говорим о Темной Империи. — На месте лорда Тьера я бы пожалела девушку и оставила в покое. Аристократия склюет ее заживо за такую связь. Мне девушку искренне жаль.

— Жаль? — Кассиан вмешался. — Да она, должно быть, счастлива, что подцепила птицу настолько высокого полета. — парень скептически поднял бровь и откинулся на спинку стула, явно заканчивая трапезу.

— Уверена, обычно так и есть. Чаще всего тот, кто ниже по положению, и изъявляет желание повысить статус. Но в этой ситуации, — я еще раз открыла фото и долго, внимательно изучала новобрачных, — уверена, что девушку втянули в отношения насильно.

И Кассиан, и Ромар, и еще несколько адептов, что собирались что-то высказать, быстро закрыли рты и задумчиво на меня посмотрели. Не сомневаюсь, какую корреляцию они сейчас мысленно проводили. На том диалог и завершили.

К лету я по сложившейся традиции отказалась поехать с Лианэшем и вместе провести время. Каждый период экзаменов проходит в ощущении мощного дежавю с перечислением всех заманчивых мест для проведения каникул. Я же, попрощавшись со всеми, отправилась с Регаром порталами до границы с Темной Империей. Преодолевали отслеживаемую границу морским путем, минуя порты и пытаясь пришвартоваться, не разбившись о скалы. Лодочка была небольшой, но навешанной артефактами по самый флагшток. Ну не моряки мы с Регаром, не моряки. Остаток каникул бродили по Приграничным лесам в поисках наименее отслеживаемой зоны с достаточным магическим фоном, способным замаскировать портал. Запаса еды хватало на две недели, но вечера были сложными. Приграничье — это вам не теплые уютные леса дриад, это зима девять месяцев в году. Пусть у нас были летние каникулы, вечерами температура уже приближалась к минусу.

Мы бродили днем, осматривая территории. Вечерами делали артефакты. Все та же боевка от Регара и мой подарок Рие. Учитель поначалу был недоволен, но я девочке была очень благодарна за помощь во время учебы. Наставник согласился, когда услышал мои мысли о приставаниях отчима к девочке — такой подарок фактической сироте с хорошим приданым не помешал бы. Сделала Рие браслет, что активировался от специального касания — необходимо было обвести пальцем по кругу третий хрусталик слева. Немного перенаправления потоков, ощутимая доля целительской магии, которую не остановит защита, и мы получаем крайне незаметный тонкий браслетик из простого металла, который постепенно убирает сексуальное желание у всех людей вокруг. Достаточно медленно, чтобы жертва сочла это за естественную реакцию. Если же негодяй напирал, то отсутствие желания понемногу перерастало в диаррею. Излучение артефакта я погасила, но не полностью — такая технология была личной разработкой Регара. И я не могла предать доверие учителя, передав подобное другому артефактору. Учитель и так не обязан был рассказывать подобный секрет работы мне. Но рассказал, показал, научил делать самой и разрешил устанавливать технологию двустороннего щита энергоматрицы в свои разработки, чтобы в будущем артефакт в изделии не смог определить никто. Именно эту технологию я применяла в Эль-Таиме и именно поэтому никто на факультете еще не засек у меня столь мощный артефакт — излучение было нулевым.

По ночам, когда не была занята попыткой абстрагироваться от холода и уснуть, я отбивалась от лесных обитателей. Регар конечно страховал и следил за моей сохранностью, но драться с рварами и загрызнями предлагал самой. Навыки владения изготовленным за последние два года оружием возросли в разы. Несколько раз я не смогла уследить за когтями рвара и получала разорванный бок или бедро. Тогда учитель вступал в бой с моей подарочной катаной на перевес — двухметровой, под рост и габариты учителя. Быстро срубал голову зверю и бежал меня лечить, приговаривая: “Моя бедная кхамори, потерпи” или “С твоей скоростью и силой что-то надо будет сделать.”

Точку для портала нашли, артефакт установили и на этом официально закончили создание пути отхода. От меня требовалось в случае опасности найти способ добраться до портала и выбрать точку выхода. Поставить порталы почаще или поближе мы не могли — заметно, могут повредить участок земли, скачки энергии при перемещении слишком заметны. Будь это временно срабатывающий портал, мы могли бы попытаться скрыть следы, но в стационарном — увы, нет.

Подарок вручила Риаллин еще до учебы. Девочка не то еще не набралась мудрости не пускать близко к своим артефактам чужаков, не то мне излишне доверяла, но привела она меня к себе в комнату. От подарка расплакалась. Успокаивала я бедную девочку в течение часа, увела пить какао в столовую, а после, снова в комнате, объясняла, что это ненадолго, что нужно давать отпор отчиму, но максимально незаметно и осторожно. Он не должен заподозрить действие артефактов, но пускать их в ход точно надо. Причем необходимо сделать несколько таких, которые бы сработали даже при заблокированной магии — вдруг дознаватели решат не снять блокирующие магию наручники. Риа, смутившись, призналась, что лорд Нардаш так однажды и сделал. Еще намекнула бедняжке, что раз отчим настолько старается, то вероятно наследство гораздо больше того, что Риаллин привыкла считать. Словам вняла, как и моему совету больше не пускать чужих в свою комнату.

— Я отчетливо вижу, где ты прячешь артефакты и какие, Риаллин. Даже зависайку в кармане. Не смей выносить за пределы комнаты, преподаватели засекут, — я строго посмотрела на девушку пятнадцати лет. Милая она, но жутко наивная, даже приставания отчима не вразумили.

— Хорошо. Спасибо тебе, Ли, — Риа на последок еще раз взглянула с благодарностью, и я, не выдержав, снова заключила малышку в объятия. — Только не называй меня полным именем, пожалуйста.

— Почему?

— Так меня отчим называет всегда, — она потупила взор.

— Как скажешь, Ри. Но, чтобы ты знала, имя очень красивое и дано тебе не отчимом, а любящими родителями. Проблема здесь не в имени, а в этом ублюдке, что домогается до ребенка, о котором должен заботиться.

И я ушла, оставив задумчивого ребенка внимать всему, сказанному во время встречи.

Семнадцатый курс ознаменовался третьим блоком теории по высшим артефактам, где в том числе коротко сообщалось о мощных, но запретных изделиях. Редкие материалы вызывали улыбку даже у наших безэмоциональных адептов, когда профессор — талантливый, но слишком пристрастившийся к алкоголю — выдавал очередной перл. На практике первым предметом была починка артефактов — финальный блок. Поэтому с середины курса администрация выдала нам официальное разрешение чинить (или пытаться чинить) артефакты других адептов с их согласия и при условии, что мы заранее предупреждаем, что предмет пока изучали только в теории. Практика была нужна, а в академии стольких сломанных артефактов не имелось. Большинство одногруппников выло от отчаяния, поскольку никто из адептов не собирался отдавать недоучкам ценную вещь. Мне повезло — весь пятый курс боевиков проявил безграничное доверие и с радостью принес мне все артефакты и амулеты, что были у них в роду. Еще раз напомнила, что я еще не получила оценку за курс починки, а потому считаюсь недоучкой — не нужны мне в будущем скандалы с аристократией. Парни покивали, поулыбались и сказали, что во мне не сомневаются. Приятно, однако.

Починила и улучшила все, даже отполировала каждый для красоты. По просьбе некоторых ребят еще и украсила часть артефактов дополнительной инкрустацией, резьбой, орнаментом или гравировкой. Получалось симпатично. Парни предлагали деньги в оплату, но я смогла их удивить. Сообщила, что хотела бы от каждого личную расписку, что выполнила починку артефакта или его украшение, попросила приложить список тех артефактов, что они готовы афишировать, и письма от имени рода с заверением, что работой довольны. За семь папок документов от каждого из адептов и личное письмо от имени королевского рода мне автоматом поставили высший балл за починку артефактов и предстоящий в следующем полугодии курс по ювелирному искусству. От практики, конечно, не освободили, но вот финальный проект делать было не обязательно. Так я стала второй лучшей студенткой на факультете. Первое место занимал выпускник, протеже декана. Если никто меня не обгонит, то со следующего года я — лучший адепт-артефактор академии. Боевики сильно удивились, но мою благодарность приняли, предложив отметить. Зазывали в кабак. Сказала, что кабаки не моя история, но попросила их хорошо провести время. В целом, отношения с этой компанией начинали складываться дружеские, только Лианэш чудил.

Он сделал еще один заказ, на этот раз на магические доспехи с абсолютной защитой. Работа долгая, кропотливая, долженствующая занять чуть ли не весь учебный год. А главное, она требовала постоянного контакта с заказчиком для снятия мерок, личной настройки, синхронизации с телом и самое важное — изготавливаться должна с добавлением магии заказчика на каждом этапе. Поначалу я не видела смысла отказываться. Сделать просто так можно только себе — а я такие доспехи не хотела, не боевик я, чтобы в латах щеголять. Сделать другому можно только на заказ, как сейчас, а изготовление таких лат не только бесценный опыт, но и статус для артефактора. К тому же оплата впечатляющая — две с половиной тысячи золотых. На эти деньги можно было купить дом. К тому же, валюта была общей для большинства территорий — я могла взять запасы потом в Темную Империю.

Так я и согласилась, но не учла одного — я теперь почти каждый день проводила свободное время у Лианэша. Этот хитрый жук явно знал, что заказывает, так как в первый же день, когда я заработалась допоздна и пропустила комендантский час, сообщил, что для меня уже подготовлена отдельная спальня. Выбора у меня не было, возвращаться в это время в корпус значило потерять доступ к лабораториям на две недели, что было крайне неприятно. Осталась, но не спала и работала всю ночь, чтобы избежать казусов в виде несанкционированного проникновения мужчины в мою спальню. Зря, Лианэш просто пожелал доброй ночи и только утром пришел разбудить меня с чашкой кофе в постель. Расстроился, увидев, что я вообще не спала. Пытался настоять, чтобы я не шла в таком состоянии на занятия, но артефакторам подобный режим работы был не в новинку. И Лианэш это вскоре понял, увидев своими глазами.

Дело было в том семестре, когда я взялась за починку их артефактов. Ремонт иногда требовал консультации, согласования дизайна, к тому же заказчики имели право следить за ходом работы, а это значило одно — Лианэш сотоварищи получили право посещать наше здание. И, разумеется, попросили экскурсию, и не одну. Что-то было ожидаемо — адепты, что все время занимались работой, в любом уголке что-то вырезая, компонуя, чертя и в целом занимаясь делом. Столкнулись однажды с двумя адептами, что ковыряли что-то в одной из дверей.

— Ребят, советую отойти, сейчас тут запахнет жареным, — предупредил нас один из них.

Я отвела боевиков в сторонку и мы все вместе с любопытством смотрели на происходящее. Заодно решила пояснить:

— Это из старших групп. Они уже давно эту каморку взломать пытаются. Ходят слухи, что там один из профессоров запас личного алкоголя прячет.

Адепты провалились. Буквально. Пол пропал и адепты свалились в коридор этажом ниже. Гости поржали, я спросила взломщиков, в порядке ли они, и после утвердительного ответа из-под завалов пошла проводить экскурсию дальше.

Удивлялись парни многому — атмосфере, уютно обставленным коридорам со множеством цветов и диванчиков с расшитыми подушками и пледами, тому, как все с улыбкой друг друга приветствовали. Поразились табличкам “не беспокоить, идет работа” и тому, как профессора на цыпочках проходили мимо таких дверей в общежитии учеников. Попросили показать те кабинеты на нижних этажах, что адепты обустроили под спальни. И, разумеется, увидели режим дня артефакторов — половина спит когда и где придется, не появляясь в своей спальне неделями. Дружеская атмосфера на факультете сделала свое дело — многие досыпают в перерывах между занятиями, а преподаватели, что спешат в аудиторию к ученикам, по дороге мягко будят спящего в коридоре адепта, если тот проспал начало занятия — звонков в нашем корпусе не было, чтобы не сбивать концентрацию. Артефакторы вообще способны заснуть, где угодно — на полу, за столом в мастерской, на расчищенной парте, на сложенных вместе стульях в столовой, на подоконниках, но самое частое — на диванчиках в коридорах, укрываясь все теми же пледами. Вот боевики и ходили шокированные, когда в очередном уголке мирно спал адепт, а все вокруг, даже преподаватели, беседовали исключительно шепотом.

Половину времени я училась, половину — ковала доспехи для Лианэша. Оттого половину дней ночевала у него же. Мужчина предусмотрительно держал дистанцию в благодарность, что я не встретила его предложение категорическим отказом. Причина же была в ином — Регар занимался изготовлением кристалла-хранилища моей души, чтобы я имела слепок души, памяти, разума и ауры для восстановления тела в случае непредвиденного. Сделать сама я пока была не способна, да и место требовалось отдаленное. Потому по ночам, когда Регар брался за работу, он призывал мое астральное тело и подробно объяснял теорию с демонстрацией. Работа заняла полгода, которые мы виделись только для таких ночных уроков. В дни работы у Лиа бежать обратно в корпус — значило потерять возможное время от объяснений учителя и задерживать его работу.

Четвертым предметом в семестре было изготовление горючих и взрывчатых веществ. Производство нервное, фатальное в случае серьезной ошибки. Занимались мы исключительно под надзором преподавателя и пяти личных лаборантов, но это не спасало от стресса. Группа только оправилась после артефактов времени, не все даже наработали достаточный навык, чтобы избегать ошибок. Только семеро лучших в группе из пятнадцати адептов перестали страдать от постоянных скачков во времени к концу курса. И только у нас в лицензии после выпуска будет пометка о разрешении на работу с артефактами данной группы. За лето мы только пришли в себя, чтобы с нового семестра ходить с нервным тиком и вскакивать от каждого громкого звука. Мой заказ на латы в таких условиях сильно усложнял задачу, поскольку требовал постоянного стука молота о наковальню. Когда мы с Регаром заканчивали занятие, у меня еще был час или два на обычный сон. Но вскакивала я с утра от кошмаров. Лианэш заметил и теперь вместо кофе дожидался моего пробуждения с успокаивающим отваром. Провожал утром до дверей корпуса и уходил на свои пары.

Перед вторым полугодием, опять отказавшись от приглашения лорда и сославшись на дела, отправилась с Регаром в его поместье. Предварительно выпроводив всю прислугу на две недели, наставник привел меня в лаборатории. Дал изучить кристалл, объяснил принцип работы и повел в сокровищницу. Допуск на меня уже был настроен, но теперь мы основную часть каникул занимались созданием тайника в тайнике — скрытой комнатки, настроенной исключительно на меня и предназначенной для хранения кристалла, пока я не определюсь с другим подходящим местом.

В перерывах Регар проводил экскурсию и настраивал для меня допуск во все зоны, что этот допуск вообще требовали — даже в пыточную и арсенал под землей. К концу каникул я имела полнейший контроль над замком. “Что мое — твое, кхамори,” любил повторять он, гладя меня по волосам. Особенно радовал не арсенал, не лаборатории, а библиотека с копиями всех книг отступников по артефакторике и многим другим. Вечерами я сидела в библиотеке с чашкой ароматного какао, пока учитель разбирался с бумагами и документами в своем кабинете. Теперь я уже знала, что бумаги были по внутренним делам отступников. Регар Сторм руководил артефакторским направлением научной ветви — Рекьеммы. Такое положение требовало регулярного контакта с другими артефакторами ордена, консультаций, выделения материалов и координации работы. Пусть вечные и вели жизнь более размеренную и со стороны более хаотичную, но структура и иерархия там были, как и у всех. Оттого у учителя и была настолько полная библиотека. Он не только является главой артефакторов, а потому и финальным редактором всех научных трудов, но и был ранее главой Рекьеммы — Морун Рекьеммаром — в течение семидесяти пяти лет.

К концу каникул, когда пора было возвращаться в четвертое королевство, Регар надел мне на палец фамильное кольцо рода Сторм.

— Я всегда буду твоим учителем, кхамори. Но я никогда не женюсь, потому и в обручальном кольце необходимости нет. Оно завязано на мой кристалл. Если ты почувствуешь разрыв связи в своем кулоне, то погибла моя оболочка. Если же разрыв связи будет в кольце — уничтожили мой кристалл.

А я уже знала, что для вечного уничтожение кристалла — смерть, на этот раз навсегда. Кольцо было скрыто от всех посторонних глаз, как и любое творение Регара.

Второе полугодие семнадцатого курса в двух словах — Санта Барбара. Мне уже было восемнадцать, и Лианэш Датнаш откровенно млел от факта моего частого нахождения у него дома. Приближался его день рождения, но подарки он, почему-то, дарил мне. Начал с обустройства спальни, что считалась моей на время изготовления заказа. Мужчина при входе в дом долго просил закрыть глаза. Стоило сдаться, как я тут же была подхвачена на руки. Топот ног явно о ступени лестницы на второй этаж, недолгая качка, распахнутая его плечом дверь и, получив разрешение открыть глаза, я увидела ту же спальню, но с обилием мебели, ковров, мягких подушек, огромного букета роз на кровати, некоторыми артефакторскими инструментами, книжными полками с учебниками и, как ни странно, художественной литературой и пристроенной личной ванной. Пока удивленно осматривалась, не заметила, что на пол меня так и не опустили.

— Нравится? Если что-то не так, и ты захочешь внести изменения, мастера все быстро исправят. Можешь тут оставаться хоть каждый день. — не заметить нотки надежды в голосе было трудно. — Или вообще переехать сюда. Я тебя в этой комнате не побеспокою.

Несмотря на последние слова, я четко ощущала — катастрофа. Ситуация явно серьезнее, чем я думала. Пыталась с ним поговорить и напомнить о беседе два года назад, когда я делала ему артефакт удачи. Нет, комната потрясающая, но я не та, для кого он должен был так стараться. И нет, наличие у него артефакта удачи не позволит меня заполучить. Как минимум из-за не влияния на создателя, как максимум из-за недостаточной силы артефакта для сотворения чувств. А чувств у меня не было и, как у артефактора, не будет. Их в любом случае быстро погасит отвар. Пусть последнее и не было правдой, но Датнашу об этом знать не стоило.

— Но после выпуска ты не обязана будешь его пить! — Лианэш возражал.

— Не обязана, поскольку к этому моменту эффект станет постоянным, — Лианэш молча грохнулся в кресло. Недолгое размышление явно позитива не добавило, поскольку мужчина просто уперся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях, глухо простонав.

— Чертовы артефакторы. Прости, малышка, я не про тебя. — я на такое только безразлично пожала плечами, а Лиа выдохнул. — Такое поведение ведь нормально для друзей, ты так не считаешь? — молча кивнула. — Вот и считай это дружеским жестом в благодарность за твою работу. Повода отказываться у тебя нет, Ли.

— На что ты надеешься?

— Не забивай себе этим голову, малышка. Лучше отдохни в гостях у, — следующее слова он выделил, — друга, а затем приступим к моему артефакту, договорились?

Поведение мужчины не изменилось от слова совсем. Дешевый трюк, но такое решение сработало. Подчеркнутый статус друзей позволил немного расслабиться в его присутствии и не уворачиваться от любого проявления заботы. Даже с учетом того, что я прекрасно понимала, почему он так поступил. Датнаш продолжал задаривать меня подарками в виде украшений, материалов для артефактов, нарядов, сладостей, косметики и парфюма — тот максимум, что допустим этикетом для подарка женщине-артефактору при отсутствии романтических отношений. Я честно пыталась отпираться, но оставленные на кровати в моей спальне подарки мужчина принимать назад наотрез отказывался и мотивировал все той же благодарностью за упорную работу. Даже напоминание, что в конечном счете он мне за это платит, не помогло. “Ты могла меньше стараться за те же деньги, но не стала.”

Раз в неделю снова начал выводить меня в свет. Опять же, “друзья должны помогать заводить ценные знакомства”. Любая попытка отказаться встречала непробиваемую логику, что я сама согласилась на дружбу, а отказ может обидеть. Фраза “мы же друзья” вообще стала его слоганом, которому Лианэш следовал во всем, даже в поведении со мной. Он позволял себе объятия, поцелуй в щеку, но крайне редко и больше покровительственно, чем действительно романтично.

Датнаш договорился с ректором и деканом о моем отгуле на выходные и огорошил новостью — друзья обязаны присутствовать на дне рождении друг друга. А потому выходные я должна провести в его поместье вместе со всеми гостями. Увернуться было нельзя, пропуск трех дней для практики мне не зачтут в табеле, дана неделя на сборы. Заранее купленные слугами платья и наряды для всех мероприятий Датнаш уже сложил у себя, от меня требовалось подумать только о личных вещах. И, конечно, о подарке. Думала подарить что-то похожее на свои очки, но тогда мужчина стал бы видеть сквозь мою иллюзию, и так уже державшуюся на добром слове после всех преобразований во внешности и походов в салоны красоты. Я сделала расширитель резерва — специальное приспособление на основе отзеркаливания выходного магического потока, которое увеличивало выходящее количество магии. Если раньше одно заклинание брало у него условные 5-10 процентов резерва, то теперь — 1-2 процента. Значительное преимущество для боевика.

Лианэш подарок высоко оценил и, впервые за долгое время позволив себе вольность, прижал к себе намного дольше обычного. Так и стоял, держа за талию, прижимая к груди и вдыхая запах моих волос. Поцеловал в уголок губ и оставил осваиваться в выделенных мне комнатах. Кто бы удивился — соседних с его, состоящих из гостиной, спальни, гардеробной и ванной. После размещения смогла пройтись по особняку, где все вопило о принадлежности хозяина к верхушке местной аристократии — мириады колонн и балюстрад во внешней отделке, мрамор и золото — во внутренней, обещанные сады латта и парковые зоны, и райская бухта южного моря в подножье холма, на котором мы расположились. Один из лучших видов на бухту открывался аккурат с балкончика моих покоев. И, когда по приказу хозяина поместья на закате слуги принесли мне туда чайник и вазу с собранным сегодня в саду латтом в шоколаде, я была готова признать, что появление здесь все же не было плохой идеей. Возможно, это именно тот отдых, что был мне настолько необходим. Даже учитель настаивал, что мне надо отвлечься.

Несмотря на мое довольство чаепитием, выходные прошли, простите за каламбур, буднично. Примерно такого я и ожидала от сборища аристократии. Званые приемы пищи, скачки, охота, пикники на берегу моря, концерты в латтовых садах, балы по вечерам — первое время интересно увидеть незнакомый мир, но быстро приедалось. Лианэш старался держать меня поблизости и всячески рекламировал место. Даже забавно стало от такого старания. Аристократы уже перестали удивляться отношению ко мне лорда Датнаша. Особенно, когда компанию нам стал составлять лорд Дастел старший. Очень интересный собеседник оказался, мог многое сказать о политике и подковерных играх при дворе. Датнаш, стоило нам снова завести дискуссию о статьях дохода и расхода королевства, часто скучал, после пытался вникнуть. Однако перечить старшему в роду Веридан не смел, да и видимого недовольства не испытывал, радуясь, видимо, что глава рода доволен моей компанией, личностью и кандидатурой. Мы же с лордом Дастелом ощутимо сдружились.

На балу в последний выходной людей значительно прибавилось — последнее мероприятие празднества являлось собственно официальной частью праздника. Именно в этот вечер присоединялись те члены семьи, что были заняты делами больше остальных. Или, будем откровенны, просто не хотели тратить все выходные, что более вероятно и логично на мой циничный взгляд. Среди таких гостей оказались и видные сановники, фотографии которых я видела в газетах, и знакомые мне по канону личности — король, Артанаэш Гаэр-аш и Нортаэш Дастел Веридан. Последние, войдя в зал, сразу приблизились к нашей компании, с удивлением замечая степень оживленности нашей беседы с лордом Дастелом старшим.

— Отец?

— Ах, сын, племянник, трупов. Миледи, — один из двух внешне абсолютно одинаковых Дастелов снова обернулся ко мне и представил новоприбывших, — позвольте представить вам моего сына, лорда Нортаэша Дастел Веридан, адепта Некроса, и моего троюродного племянника и ректора Некроса, лорда Артанаэша Гаэр-аша. — два острых взгляда вперились в меня с самого начала разговора. Порадовалась, что книксен в меня профессор по этикету вбила идеальный. — Лорды, перед вами талантливый и со следующего года лучший артефактор Академии Прикладной Магии, госпожа Элиза Рок. — мужчины синхронно поклонились, уже чуть более заинтересовано. — И, признаюсь, госпожа Рок оказалась единственной причиной, по которой я не сошел с ума на всех этих светских раутах. Не в обиду тебе, Лианэш, праздник великолепный. Просто я не любитель подобных мероприятий.

Во время представления воспользовалась возможностью лицезреть мужскую половину рода Веридан и не могла не заметить внешнего сходства. Все, как на подбор, высокие, бледнокожие, черноволосые, с голубыми или черными глазами, острыми чертами лица и цепким взглядом. Даже убрав волосы и рост, по одним чертам лица родство можно определить невооруженным глазом — по густым черным бровям с одним заломом ближе к внешнему краю, по тонкой переносице, не очень высокому лбу, средней пухлости губам с выраженным губным желобком, по ямочке на подбородке и четко очерченной линии челюсти — порезаться можно. К слову, у них в семье явно было принято ходить с гладко выбритым лицом.

— Отчего же ты тогда провел тут три дня, если мог, как и мы, присоединиться только сегодня? — Гаэр-аш скептически посмотрел на родственника, поправляя запонки в виде черепов.

— Пришел в первый день, да так увлекся беседой с юным артефактором, — мне подмигнули, — что решил остаться.

На этих словах оба некроманта удивленно посмотрели на меня. Я и сама не сдержала легкого удивления, но благодарно кивнула:

— Очень приятно это слышать, лорд Дастел Веридан.

— Что вы, госпожа Рок. Надеюсь, в скором времени вы сможете звать меня дядей. — Каюсь, улыбка моя на этих словах слегка померкла и стала натянутой. Зато Норт Дастел слегка засмеялся, мгновенно скрыв улыбку за бокалом вина.

— Не думаю, что до этого дойдет. Прошу прощения, я удалюсь ненадолго, — и это не побег, а тактическое отступление.

* * *

Стоило девушке спешно отойти на достаточное расстояние, пытаясь замаскировать бег под степенный шаг, как единственный боевой маг, пусть и не закончивший академию, спросил:

— И зачем это было?

— Пусть девочка знает, что глава рода одобрил ее кандидатуру, — глава службы дознавателей довольно отпил вина, провожая взглядом хрупкую фигурку в красном платье, — меньше переживать будет.

— Меньше?! — трое некромантов скривились, да и сам боевик заметил, сколько внимания привлек своим криком, потому повторил вопрос уже обычным голосом. — Меньше?

— Конечно. Я же в курсе, как долго ты пытался уговорить ее на этот визит, — хитрый взгляд и сто первый намек, что агенты лорда Дастела найдутся буквально везде. — Почти два года потратил, чтобы просто домой девушку привести, — лорд впервые показал свое истинное лицо, позволив себе выразить весь яд и презрение наедине с мужчинами рода. — Хотя признаю, девчонка не глупа, таких уговорить сложнее.

Нортаэш поперхнулся от комплимента. Отец? Женщине?

— Да будут знать твои агенты, что она не неодобрения рода боялась, — боевик начинал закипать.

Улыбка дознавателя померкла, а брови нахмурились. Как учил его дед — поражение начинается с недостоверной информации.

— А чего же?

— Замуж не хочет, — от таких слов глава рода только распахнул в удивлении глаза, а вот Гаэр-аш слегка приподнял уголок рта.

Что Норта, что Гаэр-аша эта тема выгодных браков порядком утомила. Гаэр-аш и вовсе каждый раз кривился, вспоминая пробуждение рядом с трупом. И они бы искренне сочувствовали родственнику, тем более что последнее время он явно менялся в лучшую сторону и более не вызывал отвращения своей безалаберностью и жадностью, но тот явно и сам был не против возможного брака. А потому только начали думать, как решить проблему.

— Дай ей набегаться, потом сама придет, — глава Некроса дал совет за всех. Датнаш только задумчиво кивнул.

— Как бы не увели артефактора, пока она где-то… бегает, — целитель задумчиво протянул.

— Я прослежу, — закончил глава службы дознавателей. А с его количеством подчиненных нельзя было сомневаться, что он да… проследит. — Но позаботься, чтобы каникулы она проводила с тобой.

— А где она их проводит, ты выяснил? — Датнаш наконец высказал давно мучавший его вопрос. Сколько бы он ни пытался выяснить, на что она каждый раз меняет общество родственника короля, девушка все время ссылалась на дела. Знай он, смог бы придумать, как ее уговорить.

— Нет. Как сквозь землю проваливается.

Все трое собеседников только в изумлении открыли рты, глядя на крайне недовольного главу рода. Сегодня воистину день открытий — знаменитый Глава Службы Дознавателей чего-то не знает о человеке.

— Я не смогу уговорить ее проводить со мной каникулы, пока не узнаю, куда она предпочитает уезжать. Или с кем.

— Знаю, — отрезал Ингормаш, — я работаю над этим.

* * *

Выйдя из дамской комнаты, постаралась найти самый неприметный угол и, дождавшись окончания официального мероприятия, сбежать в комнату. Однако все мечты и чаяния на тихий остаток вечера разбились лордом Гаэр-ашем.

— Госпожа Рок, Вы не подарите мне танец? — некромант поклонился, протягивая ладонь.

— Прошу прощения, лорд Гаэр-аш. Боюсь, я не умею танцевать. Танцем только опозорю и вас, и себя.

Мужчина опустил руку, выпрямился и, усмехнувшись, сделал шаг ближе, говоря теперь достаточно тихо, чтобы слышала только я.

— Не переживайте, леди. Уверен, уроков придворных танцев в течение восьми лет и достойно танцующего партнера достаточно, чтобы не опозориться, — и вместо того, чтобы снова протянуть руку, глава Некроса сразу взял меня за ладонь и талию, закручивая в танце по направлению к центру комнаты.

Танцующих пар было немного, а потому я стала ловить на нашей некоторые взгляды. Круг Вериданов, с которыми меня замечали провожающей время, множился в эти выходные в геометрической прогрессии. Буквально. Один, два, теперь четыре. Не хватало еще короля.

Первые несколько па мы выполнили в молчании, приноравливаясь друг к другу. Потом поняла, что меня просто сильно напрягает ситуация с родом Дастел, не давая успокоиться. Расслабилась, стала просто следовать за партнером, поддаваясь направлению рук. Ощущения, к слову, оказались крайне приятные — следовать по течению и наслаждаться молчаливой компанией. Мужчина если и удивился поначалу, то после нескольких плавных шагов успокоился и тоже явно получал удовольствие.

— Дастел старший приказал нам провести вас к нему, если найдем. Но я решил дать вам небольшую отсрочку на время танца. — я только угукнула, показывая, что услышала. — И даже не скажете спасибо? — он вопросительно поднял брови.

— Вы могли сделать вид, что не заметили меня, и пройти мимо. Могли предупредить и позволить выйти из зала. Тогда вы бы несомненно удостоились моей благодарности.

Поворот под его рукой, вернуться в исходное положение и снова посмотреть во внимательные глаза. Серые, а я сначала приняла за голубые.

— Глава дознавателей не привык отпускать так просто. И я не только про сегодняшний вечер.

Я могла бы сделать вид, что целенаправленно сделала загадочную паузу. Но в реальности я просто не знала, что ответить. Ситуация угнетала, и это отразилось на лице.

— Вам нечего опасаться. Глава одного из самых могущественных родов семи королевств вам благоволит. К тому же, представитель верхушки аристократии хочет жениться, и даже не станет настаивать на прекращении учебы и любимой работы. Многие бы все отдали ради такого расклада.

— Вы об этом же думали, когда проснулись рядом с мертвой невестой? — я скептически вскинула бровь, но после вспомнила о мстительности всех некромантов в целом и этого конкретного индивида в частности и пожалела. — Извините, это не мое дело.

Мужчина нахмурился, закручивая в очередном пируэте и наклоняя назад. Время, что я находилась в прогибе и физически не могла продолжить в беседу, дало Гаэр-ашу возможность остыть. При возвращении в вертикальное положение предполагалось, что расстояние между партнерами сократится. Но я точно не ожидала, что мы окажемся практически нос к носу. Я могла разглядеть темные крапинки его радужки и почувствовать дыхание на своем лице, когда мы говорили. Чтобы локоть не свисал неудобно сбоку, его полагалось чуть выпрямить. Но тогда из-за слишком близкого положения руку придется положить не на ближайшее плечо мужчины, а на середину спины, обнимая его. В смятении я наткнулась на насмешливый взгляд, словно берущий на слабо. Вспомнила, что артефакторы с эмоциями на вы, и выпрямила локоть. Ладонь заскользила по мягкому черному мундиру, и было сложно не заметить, насколько довольным стало лицо партнера по танцу.

— Вам ничего не угрожает. Род доволен и будет рад принять, а потому и просыпаться вы будете гарантировано в добром здравии. Наш семейный целитель об этом позаботится.

Я в ответ только фыркнула, высказывая все свое мнение о подобном раскладе. На деле же я пыталась замаскировать смущение — близость во время танца привела к буквально всеобъемлющему контакту, когда при ходьбе наши бедра начали соприкасаться и скользить друг по другу. Отвар не справлялся от слова совсем, а я наконец осознала, что тело выросло и стало подавать отнюдь не детские реакции.

— Потрясающие перспективы. Многие бы все отдали за такую возможность, — иронию в моем голосе можно было черпать не ложкой — половником.

— Не рады?

— Так заметно? — сарказм, признаю.

— Боюсь, у вас нет выбора.

— Я над этим работаю.

Ответом мне послужил внимательный взгляд. Не злой, не удивленный, не скептический. Просто изучающий. Глаза в глаза на расстоянии примерно десятка сантиметров, а потому сильно расширившиеся зрачки стальных глаз были четко видны. И я только надеялась, что мои не выдают настолько открыто получаемое удовольствие от танца.

— Есть еще один плюс в таком раскладе, — мужчина сделал шаг в сторону, замер на секунду, а потом, следуя схеме танца, закружил нас в обратном направлении. Руки напряглись на долю секунды, чтобы я не последовала инерции, а замерла вместе с ним. Обычно на занятиях я помнила о слабости рук одногруппников, а потому, как и все девушки, останавливалась сама. Но обстановка и возможность расслабиться заставили забыть о нюансах и просто отдаться танцу, как и должно быть в идеальном исполнении и с хорошим партнером. А потому на паузе в мелодии я не старалась так явно замереть и просто позволила крепким рукам меня остановить. Сильные мужские пальцы были словно разряды тока, что оставляли после себя полностью расслабленные мышцы. Приходилось собираться с мыслями, чтобы не повиснуть лужицей на мужском плече.

— И какой же?

— У меня будет возможность еще с вами потанцевать. Редко можно найти достойную партнершу… по танцам.

Фанатка Елены Звездной во мне кричит о намеке на свадьбу и детишек и громогласном рыке “моя женщина”, циник говорит о намеке на обычный секс или максимум статусе любовницы, ультра циник говорит, что так Гаэр-аш старается заманить в род перспективного артефактора. Я же, зная, что в любом случае сбегу после выпуска, просто позволила себе пофлиртовать с понравившимся мужчиной. Когда еще таких встретишь?

— Боюсь, мой опыт ограничивается только артефакторами, поэтому и судить мне сложно. Но точно могу заметить, что с вами гораздо приятнее… танцевать. — однозначно на звание героини из книг Звездной я не тяну с их наивностью и непониманием флирта. И, помня канон, могу предположить, что именно такой типаж и привлекает всех этих лордов вроде Гаэр-аша, Тьера, Эллохара. Но я не рафинированная мисс чистота. И очень надеюсь, что этот расслабленный и немного возбужденный взгляд, которым меня окинул мужчина, был искренним.

— Откуда такие выводы? — мужчина едва ли не мурлыкнул. Мне показалось, или рука на талии сжалась немного сильнее?

— Они обычно держат в руках только инструменты.

— А я — трупы.

Вероятно Гаэр-аш надеялся меня припугнуть — такие шутки точно не распространены ни в светском обществе, ни где-либо, кроме самих некромантов. Им по профессии положено черный юмор любить. Но вопреки ожиданиям я улыбнулась, открыто и весело.

— Это угроза?

— Просто специфика работы, — мужчина и сам расслабился, когда не увидел негативной реакции на шутку.

Мы так и протанцевали до конца песни — предельно близко и периодически флиртуя. Лианэш был мрачнее тучи, Дастел старший — невозмутим, Дастел младший — сдерживал смех, Гаэр-аш — как кот, объевшийся сметаны, особенно когда под недовольным взглядом боевика за руку вывел меня из танцевальной зоны к столикам. Если после такого выступления род Веридан сочтет меня продажной и разорвет связи — даже не пикну против.

За время нашего танца к компании мужчин присоединились еще двое — пожилой, но все еще крепкий мужчина и… король. Накаркала.

— Как себя вести с королем, знаешь? — Гаэр-аш перехватил мою ладонь в другую руку, чтобы ближайшая могла лечь на спину. Так мужчине стало удобнее лавировать между людьми и удостовериться, что я по пути ни в кого не врежусь.

— Реверанс, обращаться на Ваше Величество, не смотреть в глаза, не говорить, пока не спросят, — отрапортовала я, как на опросе по этике.

— Умница, — большой палец едва заметно погладил под лопатками.

За разговором мы подошли к группе мужчин, и в близи стало очевидно, что все они родственники. Еще двоих для прогрессии не хватает, пока только шесть. Я присела в реверансе, приветствуя короля, и ждала в этом положении две минуты, пока тот не соблаговолит со мной заговорить. Скотина, но на всякий случай, плохого не думаем — вдруг мысли или эмоции читает.

— Встань, милая, дай выбор внука оценить, — донесся до меня властный голос, и я смогла распрямить колени и спину. Выяснила, что нахожусь теперь между Гаэр-ашем и Лианэшем. Справа от главы Некроса незнакомый мужчина, затем король, слева от Лианэша Норт, а затем и лорд Дастел старший. Таким образом, получалось, что король практически напротив меня.

— Дедушка, мы с Элизой не… — начал было Лианэш, кладя руку мне на спину ровно туда же, где совсем недавно была рука его родственника.

— А я и не про тебя, Лианэш, — король того резко и со смешком оборвал, смотря на мужчину справа от меня, — или я не прав, Арташенька?

Напряжение возросло, и я только молилась об одном — чтобы меня не втянули разговор, а лучше просто позволили уйти… из поместья и высшего общества в целом, к артефактам. Некромант выпрямился еще больше обычного, лицо каменное. Лишь бы глупостей не сказал.

— Не понимаю о чем вы, Ваше Величество.

— Ну как же, вы же не далее, чем несколько минут назад так мило флиртовали. Я даже в любовь с первого взгляда готов был поверить, не знай я тебя. А вы что скажете, милая? Общество какого из моих внуков в эти выходные вам понравилось больше?

— Ваше Величество, нас учат прежде всего ценить общество артефактов, — лучше слегка оскорбить двух мужчин, чем показаться королю посягающей на чистоту его рода.

— Ах, знаю-знаю, какая любовь к артефактам у вас на факультете. Особенно в нижних лабораториях.

Я вовремя осеклась, чтобы не ответить — вопроса в этой фразе не было. Но намек неприятен не то, как грязь, не то — слизь.

— Почему же молчите? — а вот теперь можно и сказать.

— Эта сторона любви к артефактам прошла мимо меня.

— Вот как, — боже, мы можем сменить тему? — Что же, вы не изволите потанцевать со мной?

Я хотела сменить тему? Верните прошлую, неплохо было. Отказаться было невозможно. Я присела в реверансе и проговорила что-то вроде “сочту за честь, Ваше Величество”. Король мог видеть только мою макушку, особенно с высоты своего роста — не такого высокого, как молодое поколение, но тоже значительно рослее меня, — но стоящие по бокам мужчины явно заметили, как мои глаза в ужасе распахнулись, а челюсти сжались. Но выпрямилась и взяла под локоть короля, уже сохраняя внешнее спокойствие. По дороге к танцполу — ага, тектоник спляшем, — со мной связался Регар по мысленной связи. Я редко испытывала такой страх, а потому наставник забеспокоился. Я пришла в себя к тому моменту, как король положил ладонь на талию — Регар успокоил. Если убьют, я в кристалле очнусь, посадят в тюрьму — Регар и сам вытащит, либо опять же, могу покончить с собой, заставить меня что-то сделать своей кровью влияющей не сможет — у меня Эль-Таим с высшим уровнем защиты. В крайнем случае очнусь в кристалле, подыщем новое тело и переедем сразу в Темную Империю с Регаром. А там и своя академия артефакторов есть, если диплом захочу.

— Вы прекрасно танцуете.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Не удивлен тем, что Артан во время танца выглядел таким довольным.

Без вопроса не отвечать, в глаза не смотреть.

— Вам понравилось проведенное время в этом поместье? — я краем глаза все время танца ощущала направленный мне на лицо колючий взгляд. Глаза казались мутными, водянистыми, но на деле вовсе не были старческими.

— Поместье прекрасно, но, не сочтите за наглость, Ваше Величество, мне действительно комфортнее в одиночестве с артефактами. Светская жизнь не для меня, — намек был прозрачнее некуда.

— Надо же. Многие дамы готовы убить ради такой возможности, не то что, например, изготовить приворотный артефакт.

Намек короля был тоже самый что ни на есть прозрачный, но от того не менее опасный. От смысла сказанного я забыла, что не могу говорить без дозволения.

— Никогда не изготавливала приворотных артефактов или любых артефактов влияния. Готова подтвердить это под чем угодно, Ваше Величество. Как и покляться, что не буду применять в будущем.

— Посмотрите мне в глаза.

Мы так и протанцевали до конца, глядя друг другу в глаза. Король периодически хмурился, словно выискивая что-то в моих глазах и не находя. Спустя несколько минут мы вернулись в мужскую компанию. Все, кроме незнакомого мужчины, стояли напряженные и внимательно следили за мной. Мужчины продолжили беседу, говоря о внутренних делах. Король поздравил внука с двадцати четырёхлетием. Я бы хотела удалиться, но завершать аудиенцию с королем, пусть и такую бесполезную, не имела права. Но вот король удалился вместе с так и не представленным мне лордом и главой дознавателей. Честно, я обрадовалась — теперь можно уйти в комнату, а после покинуть и это довольно обременительное общество. Доделаю латы для Лианэша и надо бежать от Вериданов подальше.

— Лорды, благодарю за вечер. Доброй ночи, — я сделала книксен во время этих слов и развернулась к выходу, когда оба плеча были перехвачены мужскими руками.

— Стой! — Лианэш заволновался.

— Не так быстро! — добавил грозно Гаэр-аш.

— Подождите! — а вот что Нортаэшу понадобилось, я не ведала.

Все трое стушевались, когда поняли, что отреагировали одновременно.

— Лиа, найди нам кабинет, — Норт вышел вперед, освободил меня от хватки обоих лордов и повел к выходу, предварительно положив ладонь на сгиб своего локтя. Трое Вериданов, звучит даже страшнее, чем расклад Рии из книги.

Лиа проводил нас в какой-то удаленный кабинет, до которого не доходили звуки бала. Нортаэш жестом указал мне на одно из кресел, пока Датнаш зажигал магией огонь в камине. Гаэр-аш на это усмехнулся и щелчком пальцев создал несколько магических светильников под потолком. Ничего иного, кроме как сесть, не оставалось. Ожидала, если честно, разговора или расспросов. Но не того, как Нортаэш под спокойным взглядом двух лордов скажет “не двигайся” и запустит пальцы в прическу. Я так и осталась с шокированным от наглости лорда выражением лица и собиралась возмутиться, пока не вспомнила, что он целитель. Поняла, как неприятно себя ощущала Риа, когда мужчина вот так спонтанно позволяет себе разорвать дистанцию. Что могло сподвигнуть их на осмотр целителя? Голова… Они думают я под влиянием короля? Кстати, вполне логичный вариант. Только я ничего не чувствую, да и Эль-Таим в случае проваленной защиты начал бы вибрировать или даже трескаться — я бы ощутила.

— Ничего не ощущаю, нужен дед.

— Он тебе не дед, Норт, — Гаэр-аш отвернулся от окна, когда проверка закончилась, — и он не поможет. По крайней мере сегодня, в такой близости от короля.

— Ли, — Датнаш сел передо мной на корточки, — скажи, тебе король что-нибудь странное говорил? Приказывал может?

— Она не сможет сказать, если приказ прозвучал. А может, даже и не помнит его, — из-за спины раздался голос целителя. Тот начал новую проверку, на этот раз положив ладони мне на плечи.

— Если вы о ментальном воздействии, то ничего не было. Если бы моя защита не справилась, то точно дала бы знать.

— Защита? — Гаэр-аш сел в кресло напротив, рядом с Лианэшем.

— Какого рода? — спросил Норт, обхватывая шею.

Я снова удивилась поведению мужчины, но лордов напротив ничего не смущало. Только взгляд обоих остановился не то на шее, не то на губах.

— Защитный артефакт, мощный. Большего сказать не могу.

— Не густо, — глава Некроса усмехнулся.

Решила абстрагироваться и просто смотреть в огонь, пока проверка не закончится.

— Давай по-другому, — снова Гаэр-аш, — есть ли какие-то непреодолимые желания? Навязчивые мысли? Необъяснимый порыв что-то сделать?

— Вернуться в академию.

— Так, — все трое подобрались, ожидая моего ответа.

— И вернуться за работу, забыв о высшем обществе. Только вот это желание у меня было и до встречи с Его Величеством, — я съязвила и наконец смогла откинуться на спинку кресла, когда маг закончил осмотр и сел в кресло сбоку. Хотя это мне только показалось, что закончил.

— Дай руку, — Норт протянул ладонь на встречу. Взял мою ладошку и стал внимательно осматривать с обеих сторон, а после и каждый палец. Я подобралась, размышляя, увидит ли тот артефакты. Помолвочное кольцо и ключ от замка Регара были на левой руке, а на правой, которую лорд Дастел и изучал, остались кольцо-кастет и печатка с запасным ключом от сундука, равно как и вживленная под кожу предплечья метка для порталов. Все артефакты были скрыты, но кто разберется в возможностях недоцелителей-недотемныхлордов?

— Чего вы так пугаетесь? Боитесь, Норт артефакты отследит на пальцах? — Гаэр-аш сегодня решил стать просто вселенским разрушителем надежд.

— Там есть артефакты? — Норт поднял взгляд от руки. — Вы не могли бы снять? Так результаты проверки будут надежнее.

— Нет, — я только закинула ногу на ногу для мнимой защищенности и скептически подняла бровь. Даже комментировать не стала.

— Нет? — целитель нахмурился. — Да не украду я ваши артефакты, леди.

Я продолжила смотреть. Затем отвернулась к камину и в сложившейся тишине начала покачивать ногой с безразличным видом. Дастел ощутимо скрипнул зубами, посмотрел на сидящих напротив и провожающих покачивающуюся ножку взглядом и вздохнул — разговаривать было не с кем. Сам он посмотрел на туфельку еще пять секунд и, тряхнув головой, вернулся к осмотру, решив более не просить снять артефакты.

Датнаш с начала разговора так и не проронил больше одной фразы, только сел напротив и буравил девушку взглядом. Первым пришел в себя Гаэр-аш.

— Насколько вы доверяете своей защите? — взгляд мужчины при этом до неприличия медленно проскользил по каждому участку тела собеседницы. Не из бесстыдства, а в попытке отследить артефакты. Отследил только один. — Артефакт Сирилла королю не помеха.

— Я и не про Сирилла говорила, — артефактор подперла голову ладошкой, оперевшись о подлокотник кресла, а некромант напротив прошелся взглядом еще раз. На этот раз в разы медленнее и внимательнее.

Девушка только отвернулась, смотря на пламя. Спать хотелось все больше, как и вернуться в уют личной комнаты в общежитии.

— Артан, ты имел бы приличия. Ты тут вообще-то не один, — на этих словах Норта Лианэш тоже повернулся посмотреть на родственника и наконец заметил, как детально тот разглядывает декольте Элизы.

— Артан, ты совсем уже страх потерял со своей вседозволенностью? Думаешь, раз король тебе благоволит, можешь творить что угодно?! — боевик, как и все представители его профессии, был легок на эмоции, в частности на ярость. Некромантов же это часто забавляло.

— Думаешь я беру желаемое из-за расположения короля? — Артанаэш только вальяжнее раскинулся в кресле, закидывая ногу на ногу, но не отрывая взгляда на этот раз от той ладони девушки, что лениво подпирала щеку. Адептка же, поправив каштановые с огненными в свете камина бликами волосы, закрыла глаза, не то давая им отдых, не то просто засыпая. Гаэр-аш засмотрелся и чуть не пропустил ответ родственника.

— Я это знаю! — Лианэш вскочил, подходя вплотную к соседнему креслу.

— Так проверь. Рад буду тебе показать, почему некромантов боятся сильнее боевиков, — глава, собственно, академии некромантии четвертого королевства оторвал взгляд от девушки и медленно встал. Мужчины продолжили препираться, подойдя в плотную, периодически толкая друг друга в грудь и сверкая магически окрашенными глазами — синими у боевика и зелеными у некроманта.

Норт попытался вразумить двоих баранов, даже попытался вклиниться между ними, когда толчки стали сильнее и грозили перерасти в полноценные удары. Обернулся на девушку, чтобы проверить, в порядке ли та и не ведет себя странно после ментального внушения. Мужчина никогда не думал, что в компании наставника примерит на себя роль курицы-наседки не только за Гаэр-ашем, но и понравившейся ему девушкой. Увидев, что все в порядке, повернулся обратно, чтобы предотвратить драку. Замер на полпути. Еще раз обернулся на девушку, решив, что ему померещилось. Она спала. Целитель, наплевав на происходящее между лордами, тихонько подошел поближе и потряс девушку за плечо.

— Элиза, — прошептал парень, — вы в порядке?

Надвигающейся драки как и не было, лорды умолкли и посмотрели на единственное занятое кресло. Элиза сидела в том же положении, подперев щеку рукой. Только теперь тело расслабилось и щека стала чуть приплюснутой, приподнимая уголок губ.

— Она… уснула что ли? — Артанаэш чуть не засмеялся вслух, Датнаш остановил.

— Да, — прошептал он, — артефакторы в любом месте уснуть способны. Были у них в корпусе, там один вообще на столярном станке отключился.

— Эээ… это как? — не врубился Дастел.

— Горизонтально, — Датнаш подошел к креслу, взял на руки спящую девушку и направился к двери, — уложу ее. Завтра продолжим, сегодня посмотрю, чтобы никакой приказ короля не сработал.

Минутная пауза, когда старший из некромантов задумчиво смотрел на огонь. Со словами “не доверяю я этому слюнтяю, сам послежу” вылетел из комнаты. Оставшийся в одиночестве Норт взмахом руки прибрался в помещении, уничтожил магические светильники и направился вслед за родственниками. Рядом с потенциальной марионеткой должен оказаться хоть кто-то здравомыслящий.

* * *

Проснулась как от толчка, садясь на кровати. Комната условно моя, если в поместье Датнаша что-то может быть моим. Моя сумка, разложенные слугами повседневный наряд и ночнушка, косметика на столе. И трое спящих мужчин в непонятно откуда взятых креслах. Трое лордов Веридан развалились на мебели максимально приближенным к горизонтальному положению способом. Датнаш закинул руку за голову и сместился немного набок, Дастел подпирал щеку кулаком, Гаэр-аш использовал спинку стула как подушку, съехав побольше вниз. Пожалела, что в этом мире нет мобильных телефонов, фотокамеры или хотя бы думосброса, уж очень милой была картина.

Но задерживаться в этом обществе не стала, ведь время было уже позднее. Собралась и намеревалась выйти со своей сумкой и спуститься к порталу, но остановилась у дверей. Они вчера переживали, что король оказал на меня влияние. Вот и здесь сидели явно следя, чтобы ночью ничего не произошло. Было бы некрасиво уйти без предупреждения. Пока я размышляла между идеей разбудить кого-то или оставить записку, зашевелился Норт. Потрясла парня за плечо и, встретив осмысленный взгляд, жестом показала ему быть потише.

— Элиза? Ты в порядке? — прошептал парень.

— Да, — я тоже шептала, — доброе утро. Я в порядке, ментального воздействия нет, ушла на пары в академию. Идите спать уже. В свои кровати, — я оглядела остальных, а вот Нортаэш смутился. — Рада была знакомству, пока.

И, помахав рукой, вышла, не дожидаясь ответа. Норт нагнал уже в коридоре. Вызвался проводить, расспросил еще раз о самочувствии. Пересказал ситуацию вчера, когда те двое чуть не подрались, а я уснула в кресле. После, как выяснилось, меня перенесли в спальню, а эти три героя вызвались проследить. В итоге Нортаэш еще несколько раз меня осматривал, два барана — рогами мерялись, то есть продолжали ссору. Но выходить драться на улицу не желали, хотя целитель и предлагал. Обошлись шепотом, что позабавило нас обоих. Дастел предположил, что они после моего ухода подерутся. Так за разговорами о мелочах Дастел проводил до портала, затем по студенческому городку до дверей корпуса.

— Значит, это и есть место учебы артефакторов?

— Да, — я с улыбкой посмотрела на здание из светлого камня. Утром, особенно перед летом, солнце очень красиво освещало верхние этажи. Я залюбовалась, прищурившись и сделав рукой козырек от яркого света.— Извини, пригласить внутрь не могу. Посторонним только декан и ректор могут допуск выдать.

— Ничего, как-нибудь в другой раз, — парень светло улыбнулся, блеснув ямочками на щеках. Не ожидала, что они вообще есть при таких острых чертах лица. — Тебе нравится тут учиться? — Некромант указал в сторону скамейки в небольшом сквере у корпуса. Там, среди цветущих в это время года растений, пряталась от любопытных глаз статуя Сирилла, в честь которого и названа наша АПМ.

— Очень, — выдохнула я, — это волшебное место. И очень уютное.

— Правда? Почему же? — я дошла до скамейки, держа парня под локоть. Тот перехватил мою ладонь и усадил в тени, а сам сел на солнечной части. Предусмотрительно, здесь аристократки предпочитают сохранять бледный оттенок кожи, и даже простой люд привык за ними повторять.

— Не считая артефактов, которые я обожаю? — я усмехнулась. — Атмосфера. Здесь буквально каждый уголок пропитан любовью к артефактам. И этой любви так много, что все ходят счастливые, пусть со стороны это и не очень видно. Никаких козней, интриг, подлостей, сплетен и попыток испортить жизнь другому. Ни от адептов, ни от профессоров. Все просто рады заниматься любимым делом. На мой взгляд, таким и должно быть любое общество, — я обернулась на внимательно следящего за моим лицом некроманта. Тот снова улыбнулся.

— Действительно, волшебное. Не удивлен, что вы предпочитаете это место поместью моего родственника, — слепящее солнце, казалось, ему совсем не мешало. Продолжил, когда понял, что я не собираюсь отвечать. — Вы действительно не хотите за него замуж?

— Мм, скажем так: я не хочу замуж в целом, лорд Дастел, не хочу замуж за аристократа в частности и не хочу выходить за Лианэша в принципе.

— Поясните?

— Что именно?

— Для начала про замужество в целом, — взгляд черных глаз все так же не отрывался от моего лица.

— Отнимет много времени, придется переставлять приоритеты. Обустройство жилища, требующий внимания супруг, дети. Обязанностей много, преимуществ лично для меня никаких.

— Мм, а как же защита? Забота? Поддержка? Деньги? Любящий мужчина, наконец?

— Деньги и защиту я способна обеспечить себе сама. Заботу и поддержку не каждый супруг способен дать. Что касается любящего мужчины… если встречу, то брак для этого не обязателен.

Норт закашлялся. Отвел глаза, в прострации посмотрел на статую великого артефактора. Вернул взгляд ко мне и еще немного помолчал.

— Неожиданно, однако. Я понял ваш настрой. Аристократы вам чем не угодили?

Я молча указала на здание академии и только после пояснила:

— Наличием интриг, козней, сплетен и тому подобного. И это не считая невероятно скучных раутов и неумения проводить праздники.

— Туше, — и мы оба рассмеялись. — Даже поспорить не могу ни с одним пунктом.

Мы еще посидели немного на скамейке. К фонтанчику перед нами прилетели две летние птички с ярко-синими оперением и начали плескаться. Картина до умопомрачения мирная, так что мы залюбовались. Ну как можно не любить это место, где каждый закуток кричит об уюте и умиротворении?

— А Лианэш?

— Мм? — я повернулась к собеседнику. Тот, судя по позе, уже некоторое время смотрел не на виды вокруг, а на меня. Никакой агрессии во взгляде или недовольства. Просто любопытный, открытый взгляд.

— Почему за моего кузена вы замуж не хотите в принципе?

— Характер, взгляды на жизнь, отношение к окружающим и своему будущему, нежелание узнавать новое? О чем говорить с таким супругом?

— Я понял, — тон собеседника слегка помрачнел.

— Извините, если оскорбила.

— Меня? Что вы. Просто огорчился, что снова не с чем спорить. Хотя он в последнее время стал меняться к лучшему. Полагаю, и вы в этом сыграли значительную роль.

— Изменения может и есть, но не кардинальные. Другим человеком Лианэш от этого не стал, — я поднялась, разворачиваясь к сидящему некроманту лицом. Тот встал, смотря на меня теперь сверху вниз. — Боюсь, мне пора идти, если не хочу опоздать на занятия.

— Миледи, был невероятно рад знакомству, — Нортаэш взял мою ладонь в намерении поцеловать, но задержался. Мы так и стояли — в метре друг от друга, моя ладонь в его, Дастел смотрит мне в глаза с высоты своего роста с теплотой, я в его — с немым вопросом. Но следующие слова все расставили по местам. — Могу я в будущем обращаться к вам по вашим профессиональным вопросам?

— Речь о консультации, ремонте, украшении или чем-либо более существенном? — все, стоило услышать о работе, как про руку я успешно забыла. Та расслаблено осталась лежать в крепкой и по причине регулярных тренировок мозолистой мужской ладони.

— Мм, есть разница?

— Что-то более существенное не выпустившимся адептам, увы, изготавливать на заказ нельзя, — я печально вздохнула, опустив очи долу, но, снова взглянув на Дастела с хитрой улыбкой, добавила, — в академии за этим очень пристально следят, — и я со все той же хитрой улыбкой увела взгляд в сторону выхода из территории.

Парень намек понял и подыграл.

— Какая жалость. Что ж, если по работе нельзя, то просто при следующем визите в столицу надеюсь пригласить вас на дружескую прогулку.

Ладонь, что до сих пор лежала в мужской руке, Дастел поцеловал на прощание и ушел назад к коттеджу родственника.

* * *

Предметов у нас было три: теория по рунам и глифам — легко, просто учебник почитать, ювелирное дело — у меня уже отлично за финальный экзамен, мне просто нужно идти по курсу и делать задания, целительские артефакты — чуть сложнее, но у меня уже обширный опыт работы с ними. Освободившееся время пожирали заказ Датнаша и мой собственный проект. Последние события показали, какие проблемы меня поджидают за пределами академии. Если раньше я опасалась быть запертой после выпуска, то теперь основной угрозой стали внимание лордов, их матримониальные планы и последующая за этим немилость короля. Под немилостью я имею в виду возможные попытки убийства ради предотвращения мезальянса.

Поэтому нашим с Регаром следующим проектом стал портящий внешность артефакт. Используемая мной ранее иллюзия явно не справлялась, к тому же требовала снятия на время нанесения макияжа, тем самым нивелируя все успехи. Я предложила идти по иному пути — сделать артефакт не на основе иллюзий, а взять целительскую магию. Пусть это будет не наложенная сверху картинка, а мое строение лица действительно будет меняться. Тогда макияжа и спа процедур можно будет не опасаться. К концу года мы создали проект, решив приурочить внедрение к экзаменационной подготовке. Скажу, что при изготовлении целительский артефакт дал страшный сбой и изменил лицо, уродуя его — такое возможно, пусть и редко. Рядом никого для помощи не было, артефакт мощный, а потому результат необратим.

Я закончила заказ на доспехи, получила оплату от Лианэша. От свиданий отказалась, сославшись на подготовку к экзаменам. Другие подарки отклонила, он и так их уже много подарил. На вопрос о совместных каникулах только улыбнулась, ожидая, когда он озвучит ответ за меня: “Знаю, у тебя дела.” Вернулась к себе в общежитие — буду немного скучать по собственной ванной комнате, но возможность быть в полном одиночестве того стоит. Стала готовиться к изготовлению артефакта. Все выходные мы вместе с учителем реализовывали мой проект — пирсинг под язык с пятнадцатью уровнями в энергоматрице. Сложнейшая, филигранная работа. С двусторонним щитом, причем внутренняя прослойка максимально толстая, чтобы ни один датчик или маг не смог отыскать у меня во рту артефакт или в целом какой-либо предмет. Большинство уровней временно перемещают клетки и ткани отдельных частей лица, образуя менее привлекательную форму — менее пропорциональную, более рыхлую и немного неоднородную по цвету.

Легенда сработала. Администрация отправила меня к целителям, но те ничего не смогли исправить. Я так и осталась с крупным широким носом с горбинкой, нависшими бровными дугами, без скул, с тонкой полоской губ. Не баба яга, от которой дети шарахаются, но по местным стандартам, да и моим земным, что-то среднее между несимпатичной и страшненькой — без слез не взглянешь. Было немного неприятно и обидно видеть такое в зеркале. Вспомнился танец с Гаэр-ашем. Учитель увидел мое выражение лица, потрепал по макушке и напомнил, что после выпуска мы сбежим в Темную Империю. Обеспечим мне еще несколько артефактов высшей защиты, натаскаем по искусству боя, сменим имя, Регара будем представлять, как моего отца. Поселимся где-нибудь, и тогда я смогу снять артефакт. Мне оставалось потерпеть четыре года. Зато с такой мордашкой Лианэш, да и никто другой жениться на мне не захочет.

На завтраки в главный корпус я ходить перестала, отыгрывая стеснение. Декану, как выяснилось, тоже слуги приносили газету в выходные. Тот явно меня жалел и просьбу приносить не одну, а две газеты, воспринял с пониманием. Рию попросила пересказать историю Лианэшу. Боевик не поверил. Или решил, что все не так страшно. Убедился у входа в корпус, когда попросил меня позвать. Я, как назло, только вышла из лаборатории и не могла отбрыкаться. Внял моему внешнему виду и молча ушел. И радостно, что своего добилась, и немного тоскливо от того, как легко от меня отказались. Ошиблась. К началу каникул вернулся, сказал, что существуют артефакты иллюзий. Он может мне купить такой.

— Я и сама их делаю, Лианэш. Но носить не стану.

— Почему? Тебе что, самой нравится ходить такой?

— Такой? Я теперь такая, хочешь ты того или нет. И никакой артефакт это не исправит! — уверенно отыгрываем истерику, мужчины такое не любят. Да, вот он скривился. — Я тебе и раньше говорила, что между нами ничего не будет. Иди ищи другого артефактора для рода! — и убежать в корпус.

Приходил Нортаэш, просил выйти. Пригласил в ресторан, даже не прокомментировав мой внешний вид. Было приятно ненадолго забыть о внешности. Болтали, смеялись. Поинтересовался, может ли он проконсультироваться со мной по поводу артефактов. Рассказал про Яду и попросил дать совета, какие вообще артефакты можно для нее изготовить и какие это даст преимущества и недостатки. Без личного осмотра нежити сказать я могла немного — нужно было на свойства чешуи и энергетический фон смотреть. После обеда Дастел перенес нас временным порталом в Некрос — силен некромант, ничего не скажешь. Редкий человеческий маг в принципе способен на такое мощное заклинание, да и концентрации требует невероятной. Посмотрели на Яду, я сделала выписку характеристик в двух экземплярах — одну себе на будущее с разрешения владельца, а одну самому Норту, если тот захочет у другого артефактора заказ сделать. Заодно с Ядой подружилась, раз я пришла в компании ее хозяина. Милая, даже погладила гештьяру несколько раз и за ушком почесала. Не знаю, от чего глаза некроманта стали такими круглыми — от моей спокойной реакции на нежить или от того, что она, оказывается, любит почесушки за ушком. Скорее все вместе.

В комнате в общежитии Дастел уже заготовил книги по запрещенным артефактам. Для меня все талмуды либо были уже знакомы, либо просто не рассказывали никакой новой информации. Пролистала, поставила закладки на тех страницах, что могли сгодиться. Везде вложила по тетрадному листу с пользой и всеми недостатками от заметности до нарушений прочности суставов гештьяры.

Под конец пришел ректор. Он, как выяснилось, о моем приходе знал заранее, поскольку именно он выдавал допуск чужакам на территорию. Книги по артефакторике проигнорировал, смотрел только на меня. Точнее только на новое лицо. “Уже слышал, хотел сам увидеть.” Норт сообщил, что уже осмотрел, вылечить не может. И когда только успел? Ректор вздохнул и предложил экскурсию по кампусу. Мрачно — темный камень и почти полное отсутствие окон в помещениях были полной противоположностью моего корпуса.

— Снаружи действительно красивая архитектура, внутри — не хватает дневного света.

— Здесь он, увы, серый. В окнах смысла особого нет.

— Не обижайтесь, но в таких условиях мало у кого депрессия не начнется.

— Полностью согласен, место не самое приятное, но для меня оно семь лет было домом, — мужчина улыбнулся.

— Значит, вам нравится тут работать?

— Ни в коем случае. Мне хватило семи лет здесь, лучше я буду скучать на расстоянии. К тому же работу ректором я не выбирал, а эта должность забирает очень много времени и энергии.

— Мне жаль. И кто же с вами так жестоко обошелся?

— Род. По крайней мере, альтернатива была еще хуже.

Комментировать я не стала, прекрасно зная эту историю из книги. Ректор, закончив экскурсию, проводил меня до своего кабинета и, усадив в одно из двух кресел у камина, лично заварил нам чай. За это время я решила, что лучше будет удостовериться в правильности информации из книг, и в целом не полагаться на этот источник информации так часто. Тем более, когда лорд сам завел этот разговор.

— Можно узнать, за что род к вам так несправедлив?

— Не думаю, что это было несправедливо, — мужчина с легкой улыбкой посмотрел на меня, на секунду отрываясь от подноса с чаем. — Но боюсь я не имею права выносить это за пределы семьи.

А Рие в книге сказал, обидно. Впрочем, не мое дело. Я просто уставилась в камин. Задавать еще один вопрос в таких условиях выглядело бы, как попытка вытянуть информацию. Стала любоваться огнем, на секунду оторвавшись, когда мне протянули сервиз. Уютно. Даже сидеть вот так, молча, было приятно. Из стены выбрались два привидения, начав парить по комнате. Обычно с такой скоростью и траекторией по комнате парят пылинки в свете солнца, а тут призраки. Забавная аналогия позволила расслабить мышцы и откинуть голову на мягкую спинку кресла. Я стала провожать взглядом приведения.

— Поразительно.

— Мм? — я перевела взгляд на хозяина кабинета, все также держа голову на спинке.

— Вы приведений не боитесь, — мужчина пристально смотрел на меня, когда я вернулась глазами к приведениям.

— Вы же на них не отреагировали.

— Это что-то меняет?

— Это же ваш кабинет, лорд Гаэр-аш. Будь у некроманта в кабинете незнакомые призраки, стал бы он спокойно пить чай?

— Справедливо, — мужчина задумчиво покрутил чашку на блюдце.

Был второй выходной недели, мы просидели до позднего вечера, болтая о магии, некромантах и стереотипах вокруг них, о зданиях учебных заведений, о том, что кабинет может сказать о характере его обладателя, о том, что хуже — требовательный аристократический род или жизнь сиротой. Я была уверена, что первое, а Гаэр-аш считал, что сиротой жить страшнее. Так друг друга и не переубедили, даже когда некромант порталом вернул меня к стенам академии у той же скамейки, где мы когда-то сидели с Нортаэшем. Лорд поцеловал в щеку. На мой удивленный взгляд только улыбнулся, демонстрируя морщинки в уголках глаз. Впервые с нашей встречи сегодня в комнате Нортаэша вспомнила, что у меня теперь измененная внешность. Расстроилась, не до конца понимая, почему.

От свидания на следующий день я отказалась.

— Ни к чему хорошему это не приведет, лорд Гаэр-аш.

— Я вас не из-за внешности приглашаю, Элиза, — глава Некроса точно не привык ходить вокруг да около и искать обходные формулировки.

— И я не из-за внешности отказываюсь, лорд Гаэр-аш, — по имени я его звать не буду, пусть и хочется. Полагаться на канон полностью я не собиралась, но вероятность, что он станет темным лордом, не исключала. И тогда увернуться от этой канители с кругами доступа уже не получится.

— Тогда из-за чего? — лорд начинал хмуриться.

— Закономерного недовольства некоторых ваших родственников, — я тоже нахмурилась, встретив его взгляд. Гаэр-аш продолжал смотреть на меня безотрывно, словно что-то для себя решая.

Мы помолчали, стоя почти в обнимку в полумраке сквера, спрятанные деревьями от случайных прохожих.

— У меня комендантский час скоро, — я продолжала стоять, глядя мужчине в глаза.

— Насколько скоро? — рука переместилась мне на талию в подсознательной попытке остановить.

— Через шесть минут. С половиной, — я подняла руку, чтобы посмотреть на часы. Но вместо того, чтобы снова ее опустить, медленно положила ладонь на грудь мужчины. Пальцем провела по пуговице темно-синего мундира.

Я смотрела на пуговицу, некромант — на меня.

— Значит, тебе нужно идти? — мужской голос стал приглушенным.

— Точнее бежать, — я и сама перешла на шепот.

— Очень нужно? — вторая ладонь легла мне на спину, придвигая чуть ближе. Теперь я могла телом ощутить прикосновение к его одежде.

— Иначе потеряю доступ в лаборатории на две недели. Перед экзаменами это — большая проблема, — мой палец нашел вторую пуговицу, на этот раз повыше. Теперь в поле моего зрения был острый подбородок с ямочкой. Я видела, как она двигается вверх и вниз, а кадык дергается при следующих словах.

— И долго до корпуса?

— Минута ходьбы, то здание, — я повернулась в сторону легко видимого отсюда корпуса.

— У выхода из сквера? — мужчина наклонился, почти прижимаясь щекой к моей. Так делают, желая увидеть что-то с точки обзора другого человека. И пытайся мы увидеть какой-то объект вдали, действие было бы логичным. Но здание закрывало почти весь обзор, только входные двери были немного спрятаны деревьями.

— Да, — я уже даже шептала едва слышно. Скорее выдыхала, поворачиваясь обратно к мужчине. Он повторил жест. Вот только из-за близкого положения практически щека к щеке, наши лица оказались на крайне коротком расстоянии, едва ли не касаясь носами.

— Значит тебе там нужно быть через, — он взял мою ладонь, придвигая часы, — пять минут и сорок секунд.

— Верно, — я выдохнула, в то время как мужчина поцеловал мою ладонь. Перевернул и поцеловал на этот раз запястье с внутренней стороны, глядя мне в глаза. Положил мою ладонь себе на плечо и опустил руку вниз. Но мужская рука, вместо того, чтобы лечь на талию со своей же стороны, ушла за спину, дальше, прикасаясь к талии уже с другой стороны и заключая меня в кольцо. Едва ощутимо лорд потянул на себя, поясница неосознанно прогнулась, вынуждая прижаться сильнее к мужскому телу и второй рукой опереться о его грудь. Ладонь напряглась, не то отталкивая, не то просто выражая эмоции, но четко ощущая крепкие мышцы под плотной тканью.

Секунды текли густым медом, пока Артанаэш медленно наклонялся, давая почувствовать дыхание на губах. Живот сладко скрутило от бабочек еще до того мгновения, когда наши губы соприкоснулись. Стало плевать на запрокинутую шею, не совсем удобно стоящие ноги, мысли о растрепавшихся на ветру волосах, нехватку дыхания. Моя рука плавно проскользила вверх по груди до голого участка мужской шеи, большой палец лег на челюсть, кончик указательного — на линию волос сзади. Некромант явно был доволен действием, прижимая меня к себе еще сильнее — так, чтобы наши бедра тоже соприкоснулись, — и раскрывая мне рот поцелуем. На этой секунде я поплыла, перестав отслеживать происходящее. Мужские руки исследовали талию и спину, мои ладони зарылись в его волосы, дыхания не хватало обоим. В один момент он прикусил мою нижнюю губу, чтобы сразу же провести языком по месту укуса, и я едва слышно простонала в поцелуй. Мужчина повторил действие, вырывая более громкий стон.

Но вот Гаэр-аш рыкнул, разорвал поцелуй, мгновенно перекинул меня через плечо и побежал. Через пятнадцать секунд дикой тряски аккуратно поставил за порогом корпуса. На часах у входа стрелка приняла вертикальное положение, и раздался звон.

Точно, комендантский час.

Гаэр-аш поставил меня спиной ко входу и поприветствовал удивленную комендантшу, давая мне время привести себя в порядок и собраться с мыслями. Увидев мой осоловелый и не соображающий взгляд, открыто улыбнулся.

— Про род я тебя услышал, — Гаэр-аш вернул себе серьезный вид, — доброй ночи, — и, церемониально поцеловав костяшки пальцев, удалился в сторону выхода из академии.

* * *

Норт, Эдвин и Дан, как обычно выли на личных тренировках с Гаэр-ашем. За эти четыре года они так и не привыкли к кровавым мозолям, полному магическому истощению и сломанным костям, которые были закономерным результатом занятий с Мастером Меча и в целом сильнейшим некромантом семи королевств. Однако сегодня случилось невероятное — они вышли на своих двоих с полигона, получив разрешение отправляться на отдых и, о Тьма, услышав похвалу. Дан и Эдвин в силу отсутствия родственных связей вообще не были уверены, что Гаэр-аш был способен на положительные эмоции, будь то улыбка или комплимент.

— Неожиданно, — высказался Эдвин.

— Это значит, мы растем? — рыжий высказал надежду, но стушевался под ироничным взглядом ректора.

— Сомневаюсь, — Норт закончил пить и внимательнее посмотрел на родственника. — Хорошо вчера прошло?

— Отлично, — даже Дастел поразился, впервые увидев широкую улыбку от уха до уха на ректорском лице. — Дальнейшие занятия на сегодня отменяются.

Капитану команды Некроса пришлось оставить озадаченных парней и поспешить за Гаэр-ашем. Успел аккурат к тому моменту, как родственник энергичным шагом приблизился к стене за ангаром, скинул мундир с плеч, оставаясь в черной полурастегнутой рубашке, и принялся чертить символ для попадания в вены Некроса.

— Артан, настолько хорошо? Ты не думаешь, что отменять тренировки из-за свиданий это несколько…

— Она отказалась от свидания, — устало оборвал ученика Гаэр-аш. Дастел захлопнул челюсть, поразмыслил минуту и предположил.

— Опасается короля?

Некромант только кивнул, прожигая взглядом стену.

— Справедливое опасение.

В тишине полигона раздался треск ткани. Глава Некроса с удивлением посмотрел на свои побелевшие костяшки, а затем и на пальцы, оставившие дырки в дорогой ткани. Нервным движением лорд перекинул верхнюю одежду через плечо и мрачно ответил.

— Королю придется потерпеть.

— Он слишком силен, Артан. Не подвергай девочку опасности.

— Я разберусь.

— Как?

— Для начала охрану ей найму.

Норт кивнул, понимая, куда отправится ректор вместо вечерней тренировки.

— Думаешь четырех представителей гильдии Наемников будет достаточно, пока она в академии сидит? — и не дожидаясь ответа от скептически настроенного родственника, Гаэр-аш заключил. — Согласен, лучше шесть.

И, кивнув своим мыслям, продолжил вырисовывать символ для открытия прохода.

— Все равно до ее выпуска лучше не рисковать. Там на нее могут надавить, да и отравить легко, — Норт говорил осторожно, не особо понимая, как доносить мысль, пока мужчина в таком состоянии.

— Сам понимаю, — и тот ушел, не попрощавшись.

* * *

Артефакт готов, заказ сделан, экзамены сданы. Регар только усмехнулся, и спросил, что же вызвало такой поток эмоций. Рассказал о прошлом плане некоторых отступников касательно Гаэр-аша. Ничего нового не услышала, но память освежила: внедрение леди Кеалир дас Эмоа в окружение Артанаэша Гаэр-аша, ее становление любовницей и невозможность привлечь внимание на тот момент ветренного некроманта. Отступникам действительно тогда пришла в голову идея влить женщине кровь Кошек Хаоса, чтобы пробудить в племяннике короля темнолордовское пламя. И в игру планировали ввести брата Ульгера Шерарна в качестве исполнителя. В любом случае план не удался, кровь до отступницы не дошла, а Тадор Шерарн пропал. Логично предположить, что Тадор, как и в книге, решил влить полученную кровь своей воспитаннице.

Летом мы решили не путешествовать — портал до Темной Империи готов, срочная надобность отпала. Регар перенес нас в свой дом, где мы целый месяц занимались исследованиями. У меня появилась новая идея, стоило увидеть учебный план на будущий год — теоретический блок по интеграции артефактов и живого в течение всего курса, и в первом семестре к ним добавляются энергетические артефакты. При слове “вживление” в поурочном плане теоретического предмета я почему-то подумала о татуировке. Пришлось объяснять концепт Регару, но понял тот быстро.

— В Хаосе подобные рисунки используют, чтобы обозначить статус или принадлежность к клану. Многие территории имеют отличительный символ, который размещают на лице, вроде кланов шайген и Хедуши.

Не зря мы со Стормом так легко находим общий язык — его так же легко заинтересовать и замотивировать, как и меня. Учитель был в восторге — идея давала просто невероятный простор для усиления тела. Для начала мы занялись тату машинкой, которая бы позволяла опускать покрытую краской иглу под кожу с достаточной скоростью. Орудовать обычной иглой нам обоим не улыбалось. Примерную схему набросали только к концу каникул, что меня лично немного огорчало. А я, наивная, уже видела, как мы с учителем с ходу решаем задачку и на следующий год я прихожу с апгрейдом.

Весь семестр мы разбирались с составом красок. Предполагался один масштабный рисунок на спине, куда будет заложен целостный целительский комплекс, восстанавливающий абсолютно все и стимулирующий здоровое деление клеток, очищение организма, увеличение прочности тканей и в целом усиление всех характеристик тела. Эдакий суперсолдат вроде Капитана Америки, но с магией. Мы решили добиваться этого не столько рунами, сколько свойствами краски и накладываемой в процессе нанесения татуировки энергоматрицей на рисунок. Рисунок на спине будет отвечать за целительскую составляющую, а вот дополнительные свойства можно было получить, набивая отдельные рисунки с другой краской. Так что мы думали о составе, внедряя травы и их эссенции, некоторые частицы металла с предварительной изоляцией вредных свойств, эфиры, измельченные драгоценные камни.

Весь семестр астральное тело проводило ночи с Регаром, нормальное тело будни проводило на занятиях и в мастерской, один из выходных — за завтраком с боевиками. Лианэш почему-то настоял на продолжении традиции. Приставаний и намеков более не было, но дружеское общение он сохранил. Даже его друзья ничуть не изменили манеру общения, совсем не прокомментировав мои изменения во внешности. Вероятно, получили заранее внушение от Датнаша.

Один раз Деймон и Сиа с моего курса попросили консультации. Зная, как ценно для артефакторов личное время, предлагали разного рода помощь, но не деньги — оба были из простых семей. Деймон был третьим по успеваемости учеником в группе, Сиа — пятой. Деймон по причине банальной нехватки денег подрабатывал, помогая профессору Леррону, что вел у нас практикум энергетическим артефактам. Согласилась помочь за предоставление мне на сутки одной из книг из его личной коллекции, если мой совет окажется полезным.

Единственное время, когда мы могли нормально пересечься, выпало на мой традиционный неартефакторский завтрак в первый выходной недели. Я бы, может, и осталась в корпусе для беседы, но привычка, желание взять газету и последующие настойчивые расспросы Лианэша быстро отмели эту идею. Предложила ребятам прогуляться со мной, заодно перекусить в главном корпусе. От традиции завтракать не у своих ребята отказались сразу после семестра работы с артефактами времени. Видимо, думали, что и я тоже. Если и удивились, то с расспросами повременили, с первой секунды встречи заваливая объяснением своего проекта. Да, завтрак будет далек от неартефакторского, потому пообещала себе небольшую прогулку по площади после еды.

Всю дорогу ребята объясняли суть своего итогового проекта, расписывали концепцию и свой примерный список материалов и результаты первых попыток. За это время мы дошли до корпуса, взяли газету и зашли в столовую. Намного раньше обычного, завтрак только начался. Обычно я приходила позже просто из-за неспешного шага, который я держала специально для очищения головы от учебы. Но, заболтавшись с однокурсниками автоматически взяла темп, принятый в нашем корпусе — крайне быстрый шаг. Перебивать ребят и просить идти медленнее было неприлично. Да, я могла бы специально замедлиться, вынуждая и их сбросить темп, но стадный инстинкт — он такой. Когда ребята заканчивали рассказ, в столовую уже зашли боевики.

— Ты сегодня не одна? — Лианэш положил сумку и мантию на стул рядом и демонстративно положил руку мне на плечо, бегло посмотрев на Сиа и задержавшись взглядом на сидящем напротив Деймоне.

— Да, нам по учебе обсудить дела надо. Другого общего времени нет, — я отвечала уже привычно, а вот Деймона и Сиа присутствие старшекурсников-боевиков явно если не смутило, то озадачило.

— Ты их знаешь? — спросила Сиа, когда парни, оставив сумки, пошли за едой.

— Да, завтракаем вместе последние пару лет. Вы же сами с ними за одним столом сидели на шестнадцатом курсе.

— Так я с того семестра не помню почти ничего, кроме собственно артефактов времени. Никогда не замечал, что ты завтракаешь не в корпусе. Кроме того семестра, разумеется.

— Да, раз в неделю. Хорошая привычка, помогает мозг разгрузить.

— В самом деле? — Деймон призадумался. — Чем это?

Ответ казался само собой разумеющимся, потому я не ожидала вопроса. Я пожала плечами:

— Тут нет артефактов и чего-либо с этим связанного. Смена обстановки и деятельности сильно помогает вернуть концентрацию. Часто после этого легче найти недочеты, да и работа потом быстрее идет. Так что этим я экономлю много времени в лаборатории.

— Никогда об этом не думала, — Сиа была явно озадачена. Она бы точно не поверила, не будь я лучшей на факультете. — И что, ты просто завтракаешь здесь раз в неделю и все?

— Да. И обязательно не думая об артефактах.

— Но ты же сейчас о них думаешь, — Деймон скептически на меня посмотрел, пальцем указывая между мной и ими.

— Верно, поэтому после завтрака я схожу прогуляться.

— Значит, у тебя запланирована прогулка? Я присоединюсь, — за нашей беседой не заметила, как подошел Лианэш. Поставил поднос со своей едой и две чашки кофе — ему и мне.

— Спасибо, — я кивком головы указала на кофе.

— Не за что, малышка, — и вот зачем ему надо было выбрать такое обращение при однокурсниках, если все время он обходился обычным именем?

Парни уселись, все перездоровались, представились, и боевики продолжили свой разговор. Я кивнула ребятам, прося продолжать.

— В общем, мы запустили энергию по верхней оболочке. Три раза сгорала до состояния углей, а в чем ошибка — хоть убей не поняли.

— Вам как: ответ, совет или дать самим подумать?

— Сначала наши идеи оценить. Нам Рейдо сказал, если еще раз запорем материалы, поставит отработки на месяц, — Сиа бросила недовольный взгляд на Деймона, но продолжать мысль не стала.

— Я думал убрать уровень саморегуляции из энергоматрицы. Отказаться от функции, — и Деймон бросил на меня вопросительный взгляд, ожидая реакции.

— Все равно сгорит.

— Мм, значит еще заменить клапаны Кейса на защелки Штона.

— Все равно сгорит, — я уже даже на них не смотрела, примериваясь к омлету.

— Предварительно вымочить древесину в валериане или пустырнике?

Я на секунду задумалась, но все равно была вынуждена разбить надежды однокурсника:

— Для улучшения баланса? — И, дождавшись кивка, продолжила. — Если в пустырнике, то возгорание все равно произойдет, но перед этим древесину сплющит. А вот если в валериане, — я задумалась снова, — взорвется.

Ребята удивились, заговорив хором:

— В смысле?

— Почему это?

— Взаимодействие валерианы и золота, разумеется.

Деймон не хотел получать готовый ответ. Нас приучали самих находить ошибку в исчислениях, ведь в научной среде и при изготовлении заказов никого не будет, чтобы нас поправить. К тому же это являлось дополнительной практикой к курсу “починки артефактов,” которую мы завершили год назад. Деймон решил проверить учебник по магическим сплавам и композитам, который мы проходили на одном из прошлых курсов. Как и все наши студенты, что изучали пространственные артефакты, он сделал сумку повместительнее, чтобы без проблем носить все материалы и, так сказать, багаж знаний, при себе. Нам было привычно, а вот боевики немного удивились, когда из плоской тонкой сумки парень вытащил пятнадцать огромных талмудов. Разделив стопку на две части, передал одну Сиа, и те вместе начали искать нужную информацию под удивленные взгляды присутствующих.

— Артефакторы, — Кассиан пожал плечами, — вечно с кучей интересных вещиц. Не боитесь, что вас ограбят?

— Нас учат устанавливать защиту еще на младшей ступени, — Деймон отвечал негромко и уткнувшись в учебник.

— И приучают добавлять ее в каждое изделие, — Сиа и сама, нахмурившись, листала записи. — Нашла! — и они оба уткнулись в учебник давая мне возможность немного поесть.

— А в чем вообще суть происходящего? — Датнаш наклонился и прошептал мне на ухо. — Ты им помогаешь?

— Консультирую, — я тоже прошептала, — помогаю найти ошибку.

Мужчина хмыкнул и вернулся к завтраку, предварительно поцеловав щеку. Поглощенные учебой, мои одногруппники ничего не заметили, а друзья Лианэша по-доброму улыбнулись. Это что-то новое. С начала года Лианэш четко держал дистанцию. Постаралась сделать вид, что ничего не было, тем более ребята дочитали информацию.

— Я понял, что валериана снимает энергетическую оболочку с золота и обнажает металл.

— Тогда по логике, — Сиа продолжила за другом, — золото при термической реакции тоже нагреется и акселерирует процесс.

— Если эта реакция вообще произойдет. Я все еще считаю, что валериана смогла бы уравновесить элементы и тогда перегрева не будет вовсе.

— Валериана не поможет, — я возразила, нанизывая овощи на вилку, — ни одно растение тут не поможет ни сжиганием, ни замачиванием. Хоть соком полей и на артефакт горшок поставь, — мы с Сиа улыбнулись, Деймон хохотнул.

— Мы в тупике.

— Хорошо, — я отложила приборы и взяла кружку кофе. Фраза получилась немного громче обычного, а потому боевики немного притихли и начали прислушиваться к разговору. — Наша основная проблема — перегрев. Что становится причиной перегрева?

Ребята начали наперебой высказывать версии:

— Сбой в энергоматрице? Слишком много клапанов? Утечка энергии? Ртуть с эссенцией в реакцию вступает?

— Ммм, давайте зайдем с другого. На каком этапе происходит перегрев?

— На тестировании.

— А точнее?

— Момент внедрения сформированной энергоматрицы, — до Деймона начало доходить понимание.

— А что может дать перегрев на этом этапе?

— Дуб, — на этот раз в разговор вступила Сиа. Глаза у девушки буквально загорелись от проблеска понимания.

— Но дуб сам по себе дает очень маленький нагрев, поэтому что-то его принимает и усиливает. И это может быть… — я дала ребятам додуматься самим, и те не подвели.

— Ртуть! — хором воскликнули они, слегка напугав сидящих за столами поблизости.

— Верно, нужно остановить цепную реакцию.

Дальше было делом техники, ребята почти все идеи высказали сами — крепить матрицу на отдельной металлической пластине, добавив уровень синхронизации элементов в мыслеформу, отделить ртуть, поместив в ее отдельные от дуба резервуары. Я предложила просто наложить руну холод. Не на матрицу, а на сам дуб еще до изготовления артефакта. Си предложила еще способ, но теперь мы с Де уже начали спорить.

— Но почему нельзя тогда наложить теплопоглотитель и подключить к маг-адаптеру?

— Да потому, милая Си, — Деймон щелкнул подругу по носу, — что он не подключится, пока мы не внедрим матрицу. А само внедрение уже и дает тепло. Теплопоглотитель не успеет включиться до появления первых повреждений.

Ромар от этого жеста заулыбался во все тридцать два и вопросительно посмотрел на меня. Только кивнула, мол “да, это то, о чем ты подумал.” Тот только в восторге открыл рот, но, к счастью, промолчал. Просто типичная девчонка, узнающая, что в их классе новая парочка для сплетен.

Мы так и просидели весь завтрак. Теперь уже болтая о всякой всячине, периодически подключаясь к беседам боевиков, иногда обсуждая свои артефакторские сплетни. Атмосфера становилась все менее напряженной, время завтрака официально прошло, но никто адептов не выгонял. Так мы и оставались сидеть всей компанией, постепенно повышая эмоциональность беседы — мы с одногруппниками так и не выпили утренний отвар, а потому стали чуть более открытыми.

— И помните, уважаемые, лучшее орудие артефактора… — Сиа наставительно подняла указательный палец вверх, пародируя мимику нашего преподавателя по редким материалам.

— … это бутыль хорошей, крепкой настойки, — хором добавили мы с Деймоном и тут же все втроем засмеялись.

Я не заметила, как Лианэш от этого зрелища замер и приклеился глазами к моему лицу.

— Уверен, он в своей подсобке целый арсенал этих бутылей припрятал, — Деймон закончил есть, но с удовольствием потягивал какао.

— Угу, и попивает после каждого занятия, — Сиа довольно откинулась на спинку стула, когда отсмеялась.

— Это он хочет, чтобы вы так думали, — я хитро взглянула на ребят из-за чашки с кофе. Разумеется, они ждали, пока я сделаю глоток и продолжу после такой интриги, — у него тайная дверца под горшком с фикусом. Выпивка там.

Ребята открыли рты и выпучили на меня глаза.

— Откуда ты…

Я молча указала на очки.

— И не взяла? — Сиа смотрела на меня, как на предательницу. — Да весь факультет мечтает понять, что это он пьет, что такие защитные контуры ставит, а ты… Интересно же!

— Он меня за такое к своему фикусу и приворожит сразу же. Вы думаете он там маячки от воров не поставил?

— Да не будет, — Деймон скрестил руки на груди, но, видя, что Сиа сидит рядом, положил все же руку ей на плечо. Девушка явно не была против. — Сандо и Хунт с двадцатого курса уже три года пытаются его дверь в подсобку взломать. Три взрыва, восемь поджогов, пять раз разнесенный класс, дважды обрушившийся пол и один подкоп. И ничего, только подбадривает этих двоих и личную оценку каждой попытке выставляет. Разве что сам материалы для взлома не выдает. Не будет он против.

— Так он потому и не против, что бутыли в другом месте лежат. Ну взломают Сандо и Хунт эту дверь. — Я развела руками и положила ногу на ногу. — И обнаружат ворох тетрадей, прищепок и горелок.

Половина боевиков просто в ступоре глядела на нас троих другая половина — с открытыми ртами облокотилась локтем на стол и подпирала щеку.

— Парни, мы так скучно живем, оказывается. Тоже подкоп за бутылями устроить, что ли?

— Погоди, Ли. Это те двое, которых мы видели во время экскурсии? — Ромар почесал затылок.

— Да, они тогда как раз под пол провалились.

Когда мы стали расходиться по факультетам, Датнаш обнял на прощание, поцеловал в щеку и прошептал на ухо:

— Вроде третий год тебя знаю, а только сегодня впервые услышал, как ты смеешься.

* * *

На каникулах мы наложили татуировку. Шикарную, дизайн мне Регар разрешил взять любой. Целительский комплекс представлял собой китайского дракона. Поскольку рисунок для артефакта должен был быть зациклен, дракон кусал себя за хвост. Краска для этого участка включала несколько десятков целебных и волшебных трав, пяток металлов и отдельные камни вроде сапфиров для зрения, алмаз для умственной концентрации или змеевик, что, как ни странно, помогает с пищеварением. Для каждого рисунка Регар настоял на добавлении своей крови в краску. Он, как выяснилось, давно думал о вливании мне своей крови, а здесь подвернулся удобный случай. Из объяснения сделала вывод, что это похоже на ситуацию Тадора и Рии — кровь измененная. Позже выяснилось, что он хотел объединения крови — теперь те артефакты, что были настроены на его кровь, стали распознавать и меня. Он мне показал схроны с образцами в колбах, которые он использовал при перерождении, чтобы вернуть крови прежние свойства и не переделывать артефакты.

Сам процесс изготовления шел весело. Я сняла абсолютно все артефакты, включая запаянный в связку под языком артефакт уродства и вживленную под кожу метку для порталов. Меня уложили на стол лицом вниз, готовя кожу к процедуре. Я за это время покинула физическое тело и уже в своей астральной форме смотрела на процесс сверху. Регару нужен был кто-то, кто будет направлять в случае отклонения рисунка от схемы — ему ведь нужно было еще удерживать энергоматрицу в голове во время работы. Справились за семь часов, рисунок был одноцветным из тонких черных линий, просто контуры. От этого, если смотреть издалека, татуировка становилась не очень заметной. Все как я хотела, воплощая давнюю мечту из прошлого мира. Лучше же поздно, чем никогда.

Регар просил меня заранее сделать чертежи других рисунков, на случай, если мы не сможем уложить некоторые свойства в изначальный комплекс. Учитель меня обманул. Решив сделать подарок за упорную учебу, он намешал множество других колбочек с красками разных свойств и хотел их внедрить отдельно. Для этого идеально подошла другая моя задумка — рукава из надписей на китайском, где каждый иероглиф находится от четырех окружающих его на расстоянии в сантиметр. Учитель брал несколько таких иероглифов из списка по порядку и внедрял в них нужные свойства — брал столько иероглифов, сколько было нужно для закрепления функционала. По сравнению с рисунком дракона на спине, это — плевая рутина. Регар очень постарался. Дело даже не в самом узоре, который и так был прекрасен, дело в функционале — я теперь едва ли могла чего-то бояться. Защита от разного рода атак, регенерация, зацикленный магический источник, ментальный блок высшего уровня. Ощущала себя то любимой дочкой, то победительницей лотереи.

С каникул вернулась другим человеком. Серьезно. Рефлексы, здоровье, скорость, сила, более мощный резерв — это все хорошо. Но больше всего радовала возросшая острота ума. Будто каждую секунду времени, данного на размышление, я могу получить еще дополнительные четыре. Скорость решения, анализ ситуации возросли. Учитель сообщил, что с такими показателями мне и драться проще — больше времени на обдумывание хода. Это не сделало меня умной, просто быстро соображающей. Знания все равно приходилось добывать обычным путем. Мы справились за полторы недели до начала семестра, а потому новый блок учебы я начала, уже привыкнув к новым характеристикам и натренировавшись не действовать слишком быстро и не ломать предметы своей силой. Показатели были не то чтобы нечеловеческими, но для хрупкой девушки точно невозможными.

Мы продолжали интеграцию артефактов и живого по теории и начали защитные и запирающие артефакты на практике. В выходной я завтракала с боевиками и Деймоном с Сиа, которые тоже переняли привычку к отдыху. На одном из выходных учитель решил сделать мне еще одно тату, а заодно попросил сделать идентичное ему — с внутренней стороны нижней губы нарисовать одну из рун Хешисаи — “воля”. “Чтобы мы оба ее не теряли, кхамори. Воля — лучший из двигателей.”

* * *

Третье королевство. Сарда

Найрина Сайрен

После появления темного лорда народ покидал площадь так, словно спасался от лестного пожара. Все бежали. Едва освобожденные маги, легко обогнав толпу, рывками умчались в городской парк. Меня их скорость не удивила — у боевых магов на первом месте физическая подготовка, и мы, целители, знали об этом лучше других адептов, потому что лечение травм и растяжений в качестве практики доверяли именно нам. И часто прямо с полигона, боевики дружной толпой ковыляли к нам, успевая как раз на второе практическое занятие.

В какой-то момент поняла, что глядя на их скоростной кросс начала тихо подхихикивать… нервы. Просто нервы, я не выдерживала всего груза обрушившихся эмоций, не могла больше. А требовалось взять себя в руки. Помнится, мама всегда говорила «Когда тебе плохо, помоги тем, кому еще хуже».

И стараясь идти ближе к стенам, чтобы не столкнуться ни с кем, я побрела в городской лечебный центр. Не поднимая головы, не оглядываясь, мучительно не замечая разрушенных стен, памятников, домов, фонарей, фонтанов… Больно, так больно и горько. Я остановилась, обняв плечи руками, медленно присела, стараясь сдержать рвущиеся рыдания.

— Как-то ты скучно рыдаешь, — вдруг произнес кто-то, и рядом со мной у стены присел на корточки высокий светловолосый мужчина. — Где истерика? Подвывания? Всхлипывания, в конце концов?

Испуганно взглянула на него, светло-синие глаза одарили насмешливым взглядом, насмешливым, но совсем не трезвым.

— Будешь? — поинтересовался незнакомец, протянув запотевшую бутыль достаточно дорогого вина. Знаю что дорогого — «Кровавый дар» редкое эльфийское вино, им ректор угощал самых дорогих гостей и мне, как одной из провинившихся адепток, доводилось убирать столы после празднеств.

— Хорошее вино, — уверенно заявил мужчина. — Давай, всего глоток и станет лучше.

— П-п-простите, — я осторожно поднялась, — не пью.

— Вообще? — пьяно изумился он.

— Да, — я огляделась.

Странное дело, на всей площади мы остались совершенно одни. Покачивались на ветру петли заготовленных висельниц, громко каркала ворона, устроившаяся на постаменте, серое промозглое утро туманом струилось меж остатков поваленных статуй… и никого вокруг, только я и совершенно невменяемый мужчина с бутылкой очень дорогого вина в руках.

— Скучно, — неожиданно произнес он, и отхлебнул прямо из горлышка.

Аристократ? Судя по одежде — из приморья, если учесть цвет волос — северянин, глаза синие — степняк, внушительный нос с горбинкой — горец?! Очень странный мужчина.

— Здесь несколько минут назад было очень весело, — сухо сказала я, делая шаг в сторону.

— Знаю, — уныло отозвался он, — казнь.

Тяжело вздохнул и сокрушенно произнес:

— Но кто же так казнит? Ни чувства стиля, ни достойного обоснования, ни красоты подхода — смешно сказать они петли из пеньковой веревки даже не смазали. Пришлось прервать этот позор на самой патетичной ноте.

Сумасшедший — сразу догадалась я. Лечебница умалишенных находилась под патронажем декана целительского факультета, возможно бывшие рабы добрались и до него. Я еще раз внимательно оглядела незнакомца — замшевые сапоги в пыли и нуждаются в чистке, черные брюки на удивление совершенно чистые, как и черная шелковая рубашка. Более на незнакомце не было ничего — что отнюдь не являлось проявлением благоразумия в достаточно промозглое и холодное утро. А еще он сидел, привалившись спиной к холодной стене.

— Знаете, вам лучше подняться, — встревожено посоветовала я.

Мужчина пьяно взглянул на меня, хлебнул еще вина и поинтересовался:

— Зачем?

Вновь нервно оглядевшись, я подумала, что самое правильное в моей ситуации — уйти не оглядываясь, но мне как целителю подобное было бы непростительно.

— Вы простудитесь, — неуверенно пояснила.

— И? — лениво вопросил мужчина.

— И заболеете, — продолжила я.

— И?

Мне показалось, что ему совершенно все равно, даже если я пригрожу смертью. Но именно это и являлось последним доводом:

— И вы можете умереть.

— И? — самым безучастным тоном произнес он.

Потом вдруг горько усмехнулся, и вновь хлебнув вина, сказал:

— Посмотри на меня, девочка, и скажи честно — я похож на того, кто жаждет продолжения танца в объятиях жизни?

Его синие глаза показались совершенно безжизненными. Абсолютно. А вдруг он тоже маг и этой страшной ночью потерял кого-то из близких? И преисполнившись сочувствием, я подошла, присела перед ним, осторожно взяла его свободную от бутылки руку в обе ладони и тихо спросила:

— Вы маг?

Незнакомец вскинул бровь, недоуменно на меня взглянул и выдал:

— Упаси Бездна, — я оторопела, а он продолжил. — С утра был магистром, до мага еще не допился. Впрочем, учитывая заданный темп…

И он как-то невесело усмехнулся. Значит магистр. Магистр чего? Все семь членов Ковена были уничтожены проклятым лордом Рианом Тьером, а более магистров в Третьем королевстве не осталось — это высшее достижение для мага, последняя ступень после архимага. Нет, похоже, действительно сумасшедший.

— Идемте, — поднявшись, осторожно потянула за собой, — вам помогут.

— Мне? — он вдруг обхватил за запястье, и вмиг я оказалась сидящей на его коленях. А мужчина, обняв, уткнулся в мое плечо и тихо простонал: — Мне никто не поможет, девочка. Настолько, что я могу теперь только упиваться в этом богом забытом городе. Даже в соседнее четвертое королевство не могу найти силы отправиться.

И я подавилась словами возмущения, хотя собиралась отчаянно вырываться из рук сумасшедшего. Слишком много в голосе было горечи и боли, слишком много отчаяния. И как-то совсем невольно я обняла его голову, погладила по светлым спутанным волосам, как погладила бы ребенка…

— Продолжай, — неожиданно произнес незнакомец.

Вздрогнув, мгновенно убрала руки.

— А что там? В четвертом королевстве? — не могла не спросить.

— Призраки прошлого и загубленная судьба, которую я не уберег.

* * *

Через месяц Регара не стало. Я сидела в мастерской, работала над замаскированным под украшение замком для итоговой работы по блоку, когда связь в кулоне оборвалась. Через минуту оборвалась связь и в кольце. Оба украшения потускнели и перестали издавать свечение, характерное для артефактов. Просто два куска металла. Я пыталась их починить, паяла, инкрустировала, рисовала руны, попутно пыталась связаться мысленно с учителем — тщетно. Очнулась уже от тряски ректора в развороченной мастерской. Мой неконтролируемый выброс магии уничтожил все инструменты и материалы вокруг. Поскольку мастерская продвинутая, да и в этом семестре не ожидалось ничего опасного, запасы тут хранились приличные: легковоспламеняющиеся материалы, заправка для немагической горелки и емкости с ртутью. Выброс магии устроил жуткий взрыв и разрушил треть этажа и оба кабинета выше и ниже. К счастью, время было ночное, а потому пострадали только три человека, и то не тяжело. Их выпустили от лекарей спустя пару дней. Если бы не татуировка, делавшая меня практически неубиваемой, я бы не выжила. А так меня, по причине мгновенной регенерации, целители отпустили сразу же, сильно удивленные. На выходе столкнулась с не менее удивленным целителем рода Веридан. Дедушка сказал, что заходил сюда по делам, но тоже не переминул меня осмотреть. Проблем, разумеется, не нашел и поспешил отпустить.

Штраф за инцидент мне не выставили, но отработки назначили. До конца года я должна была оставаться после занятий и на выходных, помогая в лаборатории. Это также означало запрет на выход из корпуса, что радовало поводом не видеть боевиков. Я впала в прострацию. Не депрессию, руна воли не позволяла этого сделать. Но действовала на автомате, перестав разговаривать или хотя бы взаимодействовать с кем бы то ни было. Даже принесенные в один вечер комендантом букет красных роз с коробкой пирожных не помогли. Хотя о личности дарителя поинтересовалась — комендант только пожала плечами и сказала, что нанятый курьер не оставлял пояснений.

Один раз столкнулась с Рией, она просила посмотреть одну свою работу и помочь советом насчет интеграции крышки. Тогда она и заметила мое странное поведение. Врать не хотелось, а потому просто сказала, что лишилась очень дорого мне человека, и попросила не рассказывать никому. Кто-кто, а Риаллин не могла не понять моих чувств. Только после стала приходить по вечерам с какао. Нарушая свое собственное табу на гостей в личных комнатах, стала впускать девочку. Так мы и сидели, молча попивая напиток. Стоило девушке уйти, как я снова доставала работы учителя и бездумно водила по ним пальцем.

Не знаю, помогла ли мне руна на губе или участие Каро, но я постепенно осознавала, что жизнь продолжается. Начала выглядывать в окно, чаще посещать мастерские и заводить разговор с Рией во время наших посиделок.

Несколько раз Лианэш приходил к моему корпусу и просил позвать меня. Во время наказания подобное не допускалось, а после — я запиралась в мастерской.

В один выходной день за несколько недель до летних каникул случился инцидент, окончательно вернувший меня к жизни. Два идиота с курса старше решили сделать голема и притащили с собой в один из кабинетов для тестирования. Я тогда убиралась рядом, отрабатывая наказание, а потому была одной из первых, кто увидел разъяренного декана и пытающихся вскрыть замок преподавателей. Не будь я в той прострации от смерти учителя, даже посмеялась бы — декан сделал стену прозрачной с нашей стороны, чтобы проверить ситуацию, а вот адепты решили воспользоваться моментом одиночества и предались плотским утехам на глазах у любопытной толпы. Только вот они забыли, что при сыром артефакте такое решение часто приводит к резонансу и изделие может выдать непредвиденные результаты. Так и получилось, голем начал плеваться лавой, чуть не убив адептов. Замок они взяли авторства одного из лучших адептов по запирающим артефактам, а потому вскрыть мы дверь не успели бы до полного обгорания парочки. Один из адептов предложил растворить стены, пол и потолок моей резинцовкой, чтобы запирающий артефакт потерял привязку. По причине полной невосприимчивости к магии, оно могло преодолеть отрицательное поле работы артефакта.

Идею поддержали, по тревоге позвали четыре старших курса — с нашего восемнадцатого по двадцать-первый, — всех профессоров и администрацию, включая декана — всех, кто по уровню квалификации мог быть допущен до работы с придуманной мной кислотой. До начала действия вещества проходило примерно пятнадцать секунд. Мы попытались выливать на стену поочередно оба ингредиента, чтобы смешение происходило уже на стене и начинало разъедать там же. Но если наливать маленькими порциями, то адепты быстрее умрут от лавы, если большими — основная часть резинцовки разливалась по полу, разъедая его вместе с нашей обувью. Пришлось вооружиться пульверизаторами и наливать туда маленькие порции вещества. Пульверизаторы разъедало тоже, поэтому младшие курсы бегали за опрыскивателями, собирая их со складов в каждом свободном корпусе, средние курсы приносили все запасы соляной кислоты и магически насыщенной азотной, заливая их по емкостям всех старших. Мы же орали, рыдали и все вместе пытались растворить эту чертову стену. Даже мне пришлось несладко — кислота слишком долго держалась на руках, тормозя регенерацию.

Меня попытались отодвинуть от происходящего несколько странно выглядящих мрачных мужчин в серых капюшонах. Не дав вырвать из моих рук флакон с кислотой, я попыталась осмотреть незнакомцев.

— Вы кто вообще такие? Отдайте флакон.

— Нам приказано вас охранять, тут небезопасно.

Меня попытались выпроводить, в хаосе и гвалте спасательной операции никто не замечал происходящего. Я только пригрозила сообщить декану и службе безопасности о нарушителях. Мужчины замерли и задумались, я же предложила:

— Хотите помочь, тогда берите флаконы и помогайте избавиться от стен.

Незнакомцы в капюшонах вняли, похватали флаконы и приступили к работе.

— Мне кажется, или она бесконечная? Тьма! — орал стоящий рядом адепт, которому свело руку судорогой, когда кислота дошла до очередного нерва.

— Идиоты взяли помещение для практикумов по взрывчатке, — кажется это уже сказал преподаватель. Это проблема, данные кабинеты напоминают скорее бункер, чем класс.

Мы работали посменно по причине недостаточного места у стены и поскольку разъедающее руки вещество на определенном этапе вызывало болевой шок. Было тесно, целители не смогли бы встать рядом, да и не успели они еще подойти. Часть адептов падало в обморок, тогда их как можно быстрее оттаскивали в сторону студенты младше восемнадцатого курса, чтобы привести в сознание целительскими артефактами и восстановить хоть немного мяса на руках до момента, когда еще один студент не свалится от боли. Через сорок минут мы вызволили двоих ублюдков, и с этим званием были согласны теперь уже все, из залитого лавой помещения. Эти два куска еле живого обгоревшего мяса вынесла личная королевская гвардия, прибывшая по сигналу тревоги. Она же потом помогала тем студентам, что не участвовали в основном действии, оттащить нас на факультет целителей для экстренной помощи.

* * *

Друзья еле посадили Лианэша Датшана поесть. Последний год удержать его на месте из-за сильно увеличившейся комплекции становилось все сложнее.

— Я что-то пропустил? — Ромар оторвался от овсянки и вопросительно оглянул компанию. Линаэш был гораздо более нервный да и вся компания оказалась необычайно мрачной.

— Не нужен мне этот завтрак, — родственник короля попытался встать, отталкивая Кассиана в сторону, но тут же получил удар кулаком по скуле.

— Прости, друг. Тебе сейчас силы нужны, или у корпуса свалишься. Тем более к ним все равно не пускают еще три часа — меры безопасности.

Боевик нехотя уселся и нервно уставился в тарелку. Парни переглянулись.

— Да что такое-то?! — не выдержал Ромар. — Умер кто?

Большинство боялось хоть что-то сказать, когда их однокурсник был в настолько неадекватном состоянии — еще сожжет кого ненароком. Осмелился объяснить ситуацию только Кассиан — они с Ромаром были единственные с достаточным уровнем силы, чтобы дать отпор сильнейшему боевику выпускного курса.

— Четыре старших курса артефакторов и весь преподавательский состав в больничном крыле. Там у кого-то артефакт неисправно сработал, все старшие и пытались остановить аварию, — все молчали, но тут Кассиан рассказал дополнительную информацию, которую никто из присутствующих не знал. — Алиссиа сказала, что в больницу попало человек сто пятьдесят — все пытались артефакт какой-то деактивировать, даже декан их. Я не до конца понял, что произошло, но всем руки разъело до локтя. Весь целительский факультет подняли по тревоге.

Парни в ужасе уставились на друга, а затем медленно перевели взгляд на побледневшего Лианэша.

* * *

Пришла я в себя в светлом помещении с множеством кроватей. Тут и там мелькали знакомые по факультету лица. Большинство было без сознания, возле остальных сидели целители, постепенно залечивая руки и общие ожоги на теле и переходя к следующим пациентам.

— Доброе утро, госпожа Рок. Напугали вы нас, конечно, сильно, — на меня смотрел смутно знакомый мужчина. Память подсказала после нескольких секунд изучения его лица — мужчина из рода Веридан, что сопровождал короля на празднике.

— Мы с вами уже встречались, но не были представлены, — я попыталась встать, но была грубо остановлена положенной мне на плечо рукой.

— Не вставайте, пожалейте мой труд. Столько сил ушло на ваше восстановление, даже не ожидал. Вам сейчас не до представлений, милочка. В себя бы прийти, да поспать хорошо. Я все восстановил, но вырастить часть тела с нуля та еще задача — организму нужно время, чтобы научиться управлять новыми тканями. Сколько — предсказать не могу. Больше упражняйтесь, физическую нагрузку себе сделайте, но вот с артефактами придется подождать. Пальцы будут дольше всего восстанавливать подвижность, а в таком состоянии заниматься артефакторикой опасно. Но я все-таки не последний целитель в королевстве, так что вы восстанóвитесь сильно раньше других адептов.

— А вы лечили…

— Только вас. Исключительно из интересов рода Веридан в отношении вашей персоны. Потому и с представлением не спешу — все равно познакомимся, когда породнимся.

— Если.

— Что, простите?

— Если породнимся, — я закашлялась, а мужчина поднес ко рту стакан воды. Хотела взять тот самостоятельно, но мужчина шлепнул по ладони.

— Говорю же, руки вас не слушаются, — мужчина покачал головой. — Точно когда, а не если. Видел я, как Арташенька на вас смотрел.

Говорить ничего не стала. Этих Вериданов переубедить сложнее, чем баранов. Мужчина же продолжил.

— И потому я, пожалуй, не стану рассказывать об инциденте живущим сейчас в Некросе. Они занервничают, да и вас проведать решат. А вам сейчас отдых нужен да покой без поцелуев, — мужчина хитро посмотрел на мой румянец. — От Лианэша, боюсь, укрыть вас не получится. Он, как и все адепты академии, уже в курсе произошедшего и…

Договорить он не успел. Двери распахнул только что упомянутый родственник.

— Элиза! — мы все скривились от крика, а целители гневно зашипели на боевика. Мужчина внял и сказал уже тише: — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

За меня о самочувствии отчитался мужчина. Осмотрел еще раз, показал упражнения для рук, дал общие рекомендации по еде, сну и стрессу, наказал Датнашу не наседать и обеспечить покой. Перед уходом спохватился, что забыл утолить любопытство — о веществе, что у нас на руках осталось.

— Никогда такого не встречал, полная невосприимчивость к магии. А как любые материалы разъедает, феноменально.

— Резинцовка. Смесь кислот.

— Ммм, а где такую приобрести можно?

— Нигде, она не продается. Мой патент.

Мужчина уставился на меня, а затем запрокинул голову и громко расхохотался, напугав этим несколько пациентов. Но ему целители перечить не могли, а потому просто продолжили лечение.

— Очень буду рад возможности побеседовать с вами подольше. И уже в добром здравии и при более приятных обстоятельствах встречи. Будьте здоровы, милая.

Держали нас в больничном крыле сутки, выпуская всех, кто смог двигать запястьями хотя бы в минимальном диапазоне. О пальцах речи для большинства пока не шло. Я свои возможности и быструю регенерацию скрывала до самой выписки, мечтая выбраться из-под опеки Лианэша и заняться наболевшим — руки восстановились без татуировок. Нужно было делать работу заново.

Пока же размышляла о личности мужчин в капюшонах. Они сказали, что получили приказ на мою охрану? Но от кого? Не верилось мне как-то, что нанял их Лианэш. С его хвастливой манерой, он бы уже сообщил о подобном решении. Поинтересовавшись у Датнаша, выяснила, что это не боевик рассказал целителю о моем плачевном состоянии, а значит, ему донесли. Могли ли это быть те телохранители, что вызвали мужчину? Вполне возможно, ибо Веридан — единственный благородный и могущественный род, с которым мне доводилось сталкиваться, причем весьма тесно. К тому же они уже высказывали желание породниться, а потому могли озаботиться сохранностью перспективного артефактора. Поэтому возвращалась в общежитие с полной уверенностью в том, что это лорд Ингормаш Дастел Веридан нанял для меня охрану.

В общежитии на кровати уже лежал очередной букет — пятьдесят ярко-алых роз со вставленной в них черной карточкой. “Рад, что ты цела,” без подписи. К букету прилагались также коробка конфет из кондитерской в центре столицы и симпатичный сборник поэзии семи королевств. То, что подарок не от Лианэша, я знала наверняка — цветы и конфеты он дарил не далее, как сегодня утром, неизменно предпочитая розовые или белые букеты, а книги в подарок и вовсе не его профиль — не разбирается парень в литературе. Других кандидатур на личность отправителя было всего две — лорд Гаэр-аш и, с большой натяжкой, Норт Дастел. В животе невольно разлетелись бабочки при мысли, что подарок мог быть от Артана. Сделав себе заметку на будущее спросить, если встречусь, занялась своими делами, то и дело с улыбкой возвращаясь к подарку.

Нас отправили в досрочные каникулы, которые для всего артефакторского факультета продлятся на месяц больше — все равно профессора без возможности продемонстрировать принципы работы с материалом не смогут многого нам дать. Я сбежала. От факультета, от Лианэша, от людей в целом. Перенеслась в замок по сохранившемуся у меня порталу и заперлась там на два месяца.

Со смертью Регара место пришло в запустение. Прислуга разошлась и разъехалась, потеряв работодателя, но разграбить дом не могла — привязка моей крови к дому передала защиту от Регара мне в момент его смерти. На столе было письмо. Регар не мог сбежать со мной в Темную Империю, пока в обиталище Вечных находился его хран — так Ульгер держал бы его на коротком поводке. Регар должен был отправиться туда, где Шерарн захватил и централизовал власть, и забрать кристалл хранения. Но, видимо, попался. Учитель все еще значился главой артефакторского направления, но попасться при попытке вынести кристалл из крипты — подозрительно и является причиной для расследования. Так его, видимо, и казнили в Секпентрисе — суде Вечных. Такие разбирательства не являются чем-то новым. С захвата власти Ульгером таких судов была целая серия — суды Секпентриона с массовыми казнями.

В отношении своей кхамори Регар позаботился обо всем. Меня никто не знал, кроме учителя, а основную часть своей памяти он сгрузил в отдельный артефакт-хранилище. Либо забрал бы после успешного дела, либо завещал мне, как и получилось. Мне оставался дом и все его содержимое вместе с хранилищем памяти учителя. Ульгар не получил от тела учителя ничего — ни способа войти к нему в дом и забрать имущество, ни артефакторских наработок, ни имен не самых преданных власти Вечных, ни информации о моем существовании. Все каникулы я занималась делом, постепенно напитываясь от руны под нижней губой. Восстановила татуировку, смешав краски по заранее записанным рецептам, кровь учителя взяла из хранилища. В последнем заодно провела ревизию, отсортировывая деньги, книги и материалы с артефактами. Перегружала себе его память, пусть и довольно хаотичную — все-таки это не жесткий диск.

Каникулы, увы, пролетели за один миг. Настала пора возвращаться.