Wonder-land 4: Можем повторить! (джен)

— Доктор, ты же не собираешься на Землю? — когда Доктор с серьёзным лицом начал настраивать координаты путём наведения «крестика» на что-то, что было очень похоже на солнечную систему, Сара забеспокоилась.

— Именно туда я и собираюсь, Сара, — ответил спокойно таймлорд. — Не волнуйся, я не буду выгонять тебя прочь. Мы летим не в Лондон.

— А куда? — когда Доктор не ответил, журналистка подошла ближе: — О, Доктор, давай же, хотя бы намекни.

— Оз! — Доктор быстро взглянул на Сару и снова уставился на консоль.

— Что? — Смит нахмурила брови.

— Ты читала сказку о Волшебнике Страны Оз? — спросил Доктор, завершая настройку панелей. — Она списана с реальности и я наконец вычислил точное местоположение Волшебной Страны!

— Ты, должно быть, шутишь, — улыбнулась девушка.

— Шучу? Шучу?! Я похож на шутника? Конечно я не похож на шутника, я серьёзный человек, мне семьсот лет, — Доктор перевёл рычаг запуска двигателя в позицию, соответствующую полёту корабля. — Видишь ли, Сара, меня пару раз туда заносило на ТАРДИС, и я не придавал этому значения, но когда мы с Джо попали туда на лодке — я задумался и вычислил точное местоположение! Это похоже на карманную вселенную, в которой почему-то искажены законы мироздания. Если я прав, а я обычно прав, через десять минут мы прибудем на место, так что пойди переоденься в что-нибудь практичное, нам придётся очень много бегать и исследовать страну.

С этими словами Доктор уставился на экран, считывая показания приборов о полёте корабля. Сара, посмотрев в спину таймлорда, пошла в гардероб.

* * *

ТАРДИС приземлилась в лесочке самого живописного вида. Доктор, убедившись, что гравитация стабильна, а координаты неопределимы, разблокировал дверь.

— Сара! — позвал таймлорд, всматриваясь в картинку сканера. Может, за ближайшим кустом найдётся синяя остроконечная шляпа — модный у жевунов аксессуар. А может, из какого-нибудь дупла выглянет говорящая ворона. Главное, чтобы в небе не пролетел агрессивный рудокоп на дрессированном драконе.

— Иду! — девушка почти выбежала в консольную, на ходу застёгивая пуговки на комбинезоне. Доктор, окинув взглядом спутницу и чуть задержавшись на приманчивом декольте, пока не застёгнутом тонкими пальчиками, кивнул:

— Сойдёт. Если я не промахнулся, мы приземлились недалеко от страны Жевунов, чуть южнее и ближе к Кругосветным Горам. Значит, до Жёлтой Дороги нам придётся идти около двух дней. Или прогуляться до Розового Дворца? Уверен, Стелла будет рада нас видеть.

— Я не понимаю смысла этих фраз, но я согласна на всё, — Сара повязала на шею розовый платок, закрывая декольте — пришивать оторванные пуговицы ей было некогда, и она решила обойтись платком — и подошла к двери: — Выпустишь меня?

— Только после меня! Там может быть опасно, — Доктор отпер двери и первый вышагнул из ТАРДИС, аккуратно отодвинув Сару с пути. Журналистка нахмурилась и поспешила следом.

Мягкая зелёная трава и тёплый, полный ароматов цветов ветер были совершенно земными. Сара огляделась, ища злых колдуний и добрых фей, и, не найдя таковых, повернулась к Доктору:

— Ты уверен, что это — Страна Оз?

— Конечно же это не страна Оз, Сара, мы же не в книге, — ответил Доктор, обходя ТАРДИС по периметру, чтобы убедиться, что корабль в порядке. — Это Волшебная страна, вроде бы разница в одно слово, но у этих стран есть масса отличий! Я расскажу тебе по дороге.

Таймлорд поднял ладонь к солнцу, высунул язык, определяя направление ветра, присел на корточки и заключил:

— Нам нужно углубиться в лес в юго-западном направлении, чтобы выйти к Розовой Стране. В прошлые разы я не заглядывал в гости к Стелле и Виллине, это непростительное пренебрежение!

Он встал с травы и пошагал в лес, легко перешагивая через поваленные деревья и папоротниковые кусты. Сара поспешила следом, радуясь, что надела ботинки вроде военных, а не аккуратные туфельки на платформе, которые так ей нравились.

— Но как же ты тут оказался, Доктор? — спросила Сара, догоняя таймлорда. Тот, заметив, что девушка не поспевает за ним, сбавил темп и улыбнулся:

— Это было почти шестьсот лет назад, я был молод и наивен. Путешествуя с внучкой и её учителями… — Доктор углубился в рассказ. Он словно заново переживал события тех дней, и Сара будто бы погружалась в его рассказ, и вот она сама уже и Сьюзен, и Иэн, и Гудвин…

— Как интересно! — девушка покачала головой и подпрыгнула, чтобы Доктор, забравшийся на поваленный дуб, подхватил её и перенёс через толстый ствол.

— Это ещё не конец, Сара, — таймлорд слез с дуба и поправил шарф. — Во второй раз я попал сюда абсолютно случайно, но оказалось, что я был нужен тут…

За рассказом Доктора время летело. Девушка забыла о том, куда и зачем они идут, она только слушала о кознях Урфина и шагала вперёд. Не забывал о цели их похода Доктор — несмотря на повествование, он смог на ходу набрать орехов и ягод, чтобы Саре было, чем перекусить. У ручейка они сделали небольшой привал и напились чистой прохладной воды.

— А как же ты оказался тут с Джо? — спросила Смит, жуя лесную землянику.

— О, это было крайне неожиданно, — Доктор усмехнулся. — Я расскажу по пути, нечего рассиживаться, если мы хотим дойти до Розовой Страны до заката…

Он встал с бережка, поднял Сару и пошёл вперёд:

— Всё началось с того, что в Америке обнаружились силурианцы, и нас, как опытных в контакте с этим видом людей, вызвали на помощь.

— Нас — это кого? — уточнила Сара.

— Меня, Джо и Бригадира, — ответил Доктор. — Мы шли по тоннелям парами, и тот, в котором были мы с Джо, оказался отрезан от основного массива обвалом. Уверен, силурианцы постарались. Но они не знали, куда нас приведёт тот тоннель. Так вот, мы направились в недра вашей планеты и попа-а-а… — внезапно Доктор ухнул вниз, кубарем прокатился через папоротник и остановился уже в самом низу неожиданно возникшего среди леса овражка.

— Доктор! — Сара подбежала к обрыву и, плюхнувшись на живот, осторожно выглянула за край.

— Я жив, Сара, если ты об этом! — раздался крик таймлорда снизу. Он лежал на земле, умудрившись даже не потерять шляпу. — Судя по ощущениям, я сломал лодыжку в двух местах! Не прыгай за мной, от тебя вообще ничего не останется!

Кровь в венах Сары похолодела. Доктор сломал лодыжку в лесу. От ТАРДИС они отошли на порядочное расстояние, да и она не умеет управлять ей так, чтобы передвинуть её к этому оврагу. В лесу она выживать умеет плохо. Перенести таймлорда в более обитаемые места она тоже не сможет, несмотря на её феминистические взгляды, таймлорд был неравноправно тяжёлым для неё.

Словно прочитав её панические мысли, Доктор проговорил:

— Не паникуй, Сара, и продолжай путь. Я постараюсь вправить кости на надлежащее место и обязательно дождусь тебя. В первой же деревне попроси помощи, очень хорошо, что ты повязала розовый платок…

— Ты уверен? — девушка нахмурилась.

— Не беспокойся обо мне! Иди вдоль оврага, обогни его и следуй вперёд! — таймлорд подобрал лежащую рядом с головой шляпу и помахал ею. Сара вздохнула и отползла от края.

Овражек тянулся примерно на полмили. Девушка обошла его, поборола искушение спуститься по достаточно пологому склону к Доктору и, вернувшись на ту же долготу и широту, оставляя Доктора точно за спиной, пошла вперёд.

Идти одной было тяжело. Она не была уверена, что не сбилась с пути, она боялась, как бы Доктора не скушал местный мишка или волчок, переживала, сможет ли она выйти из леса хотя бы к утру… Она перелезала через валежник, обходила ямы и продирались через кусты. И вдруг она вышагнула на поляну, полную лис. Рыжие и чёрные спины, хвосты и уши были везде. Увидев человека, лисы как по команде бросились врассыпную. Остался на месте лишь один лис — рыжий, большой, холёный, как домашний кот. Он взирал на Сару испуганно и жалобно. И спустя секунду Сара поняла, почему — левая передняя лапа животного попала в старый, ржавый капкан.

— Кто вы? Хозяин капкана? — проговорил медленно Лис. Сара слышавшая от Доктора, что в волшебной стране животные говорят, не стала замирать, удивлённая. Она подошла к лису ближе и опустилась на корточки рядом:

— Нет, я не ставила этот капкан. Я здесь только пару часов.

— Тогда, быть может, вы поможете мне раздвинуть тиски? — Лис поглядел в глаза Саре. Это разумный взгляд пробрал до мурашек. И девушка кивнула:

— Сейчас найду ветку подлиннее… — она встала, отошла от лиса и начала обходить поляну по кругу. Лисы смотрели на неё из кустов. Когда Сара подняла длинную палку с земли и обломала с неё тонкие веточки, лисы тревожно запричитали. Они просили девушку не убивать Тонконюха — видимо, так звали пленника — а некоторые лисы выскочили из кустов и встали на его защиту.

— Господа лисы, — Сара опустила палку и поглядела на охрану: — Я не собираюсь никого убивать. Палка будет использоваться как рычаг для разжимания тисков. Пожалуйста, дайте мне подойти.

Лисы постояли ещё немного, и отошли только после реплики Тонконюха:

— Если она причинит мне вред — разорвите её на куски. Но если она поможет — мы сделаем всё, о чём она попросит.

Лисы расступились, но не ушли. Сара осторожно подкралась к капкану, всунула один конец палки в щель между тисками капкана, возле самой лапы, и скомандовала:

— Когда я разожму — тащите лапу! — и изо всех сил налегла на рычаг. Механизм со скрипом раздвинулся, лис вытащил лапку, грохнулся на бок, прижимая раненую конечность к себе. Лисы на поляне от переизбытка чувств затявкали — они очень переживали за товарища.

— Можно я осмотрю лапу? — Сара присела рядом с рыжим лисом, что недавно был жалким пленником. Он осторожно протянул лапу Саре, а сам отвернулся, чтобы не видеть травм.

— Нужно промыть рану чистой водой, — девушка сняла с шеи платок и перевязала рану, чтобы в неё не попала грязь. — И не тревожить её некоторое время.

— Спасибо, — лис склонил морду на миг, будто кланяясь, а потом поглядел на девушку: — Как благодарить вас? Вы, леди, спасли Тонконюха Четырнадцатого, правителя Лисьей Долины! Династия и страна обязаны вам!

Смит думала всего секунду.

— Не так далеко позади остался мой друг. Он травмирован и не может двигаться сам. Прошу, не дайте ему умереть с голоду, пока я не приведу на помощь людей, — попросила она.

— Пухохвост, Остроглазка! — по зову Тонконюха из толпы лисов вышли двое — черно-бурый лис и рыжая лисичка. — Найдите этого господина и помогайте ему выжить. А мне пора вернуться домой…

Тонконюх встал на здоровые лапы и попытался сделать шаг. В следующий миг крик боли превратился в жалобное тявканье.

— Ну нет, Ваше Величество, так не пойдёт, — фыркнула Сара, подходя к лису и поднимая его на руки. Весило Его Величество примерно как пятилетний ребёнок, и девушка даже пожалела, что она разгильдяйски относилась в своё время к предложениям Бригадира посетить курсы физической подготовки агентов Ю.Н.И.Т.

Лисы вокруг запрыгали, попытались вознести хвалу мисс Смит, но запнулись на её пока неизвестном для них имени и затихли.

— Покажите, куда идти, Ваше Величество, — попросила Сара, стараясь перехватить лиса удобнее.

— Одну секунду… — Тонконюх сам перебрался на её плечи и лёг там на манер воротника. Раненую лапу он держал на отлёте, тремя живыми же крепко ухватился за Сару. — Да, так мне значительно удобнее.

Лисы выстроились цепочкой и бежали впереди, показывая, куда идти. Пухохвост и Остроглазка, обнюхав ботинки Сары, убежали в лес. Девушка надеялась, что они и правда позаботятся о Докторе.

Шли довольно долго, но вскоре стало заметно, что лес обитаем — аккуратные полянки, ухоженные кустики, собранные в правильные кучки ветки. Лисы, видевшие процессию, привставали на лапки и почтительно кланялись.

— Это ваша страна? — Сара с удивлением смотрела на холмы, изрытые дырами-норами и на ровные грядки, усыпанные странными грушевидными плодами.

— Лисья Долина, да, — Тонконюх заёрзал на плечах девушки — словно приосанился. — Не побоюсь показаться нескромным, сказав, что это самая мирная страна во всей волшебной земле! Нет различия по цвету шерсти, по длине хвоста, по остроте ушей. Видите гряды? Это мясные фрукты, возделываемые здесь испокон веков. Моему народу всегда хватает мяса. Насыпные холмы дают нам приют, и мы насыпаем новые, если это нужно. Тем временем вы, болтуны, сплетничаете и соревнуетесь, привередничаете и тому подобное.

— Но я не из народа Болтунов, — ответила Сара, поворачивая, согласно подсказке, направо и огибая рощицу. — Я прибыла сюда с Доктором, может быть, вы слышали о нём…

— О нём слышала вся Волшебная страна! — рассмеялся Тонконюх. — Этот удивительный волшебник, значит, вернулся к нам снова? Уже сложилась легенда, что он появляется в минуты самых тяжких испытаний, и это заставляет меня тревожиться…

— Поверьте, нас сюда привело только любопытство. Доктор… — Сара подняла глаза и замерла. Холм, что оказался прямо перед ней, явно был королевским дворцом — она могла пройти в нору, лишь немного пригнувшись, и вокруг было не просто убрано — очень красиво. Лисы высадили у входа лесные цветы, чуть дальше — папоротники, на декоративном валежнике росли явно настоящие опята, а дальше были ёлочки, снова цветы…

— Проходите, не стесняйтесь, — попросил Тонконюх. — Так что там Доктор делал?

— Он хотел узнать, как дела у его давних друзей, — ответила Сара, проходя в недра холма.

Лис-проводник привёл её в обширный зал — если сесть на пол, пригибаться не придётся вовсе — где Сара уложила Тонконюха на специальное возвышение. Рыжая лиса на задних лапках принесла чистые листья лопуха и ключевую воду, и журналистка показала, как нужно промывать рану.

— Спасибо, — повторил венценосный лис, укладываясь поудобнее. — Полагаю, вы могли бы остаться на ужин. В честь моего спасения планируется небольшой пир.

— Простите, Ваше Величество, но я не могу, — ответила Сара. — Мне нужно вытащить Доктора из этого оврага, и нельзя медлить…

— О, не волнуйтесь! Мои подданные уже занимаются, кхм, доставкой вашего друга в Лисоград, — ответил Тонконюх. — Наверняка кто-то из пары искателей уже на пути в город, за носилками и помощниками. Не беспокойтесь, к вечеру Доктор будет здесь, и вы сможете о нём позаботиться. Но, леди, скажите ваше имя. Мы так и не познакомились в дороге.

— Меня зовут Сара Джейн Смит. Но вы, Ваше Величество, можете звать меня просто «Сара», — девушка подумала секунду и поклонилась.

— Конечно, Сара, я буду звать вас так, — улыбнулся Тонконюх. Ровный ряд белых зубов блеснул в полумраке норы и тут же скрылся: — Вы не голодны? Я вот — очень.

— Нет, я не голодна. Но пообедаю с вами, если хотите, — Смит постепенно осваивалась здесь — уже не так странно было говорить с лисом, и привычным стало обращение «Ваше Величество».

— Очень хочу. И, раз вы не будете уплетать за обе щеки, вы сможете рассказать мне, из каких же неведомых краёв прибывает волшебный синий ящик волшебника Доктора?

Да, в лисьем государстве Тонконюх был непререкаемым авторитетом — Сара не успела начать, а в комнату уже вносились миски — явно выменянные у людей — с орехами, мясо на листьях, похожих на листья лопуха, бледные лепёшки, фрукты.

— Приятного аппетита, — учтиво проговорил лис, прежде чем запустить зубы в тёмно-красный кусок мяса. Сара, уставившись на тарелку с яблоками и выбирая посимпатичнее, начала рассказ о Лондоне, о Земле, о бесчисленных мирах и временах, о Далеках, о Сутекхе, о Зайгонах… Она постепенно увлеклась, вошла в раж, и забыла о придворных приличиях — чертила на аккуратно выметенном земляном полу тростинкой планы, маршруты и виды неизвестных планет. И Тонконюх с увлечением следил за её рассказом, не отрывая взгляда от кончика палочки на полу.

— Положительно, несчётны чудеса мира, — заключил он, когда Сара закончила рассказ. — Не только наша страна полна волшебства и загадок, там, за Кругосветными Горами, мир ещё чудеснее. Хотел бы я там побывать…

— Вряд ли вам там понравится, Ваше Величество, — вздохнула Сара. — Среди чудесных изобретений и удивительных событий есть немало печалей и бед. Войны, голод, неравенство, злодейство… Здесь же такое очень и очень редко случается, только если какой-нибудь Урфин Джюс найдёт Волшебный Порошок.

— Да, верно, — кивнул Тонконюх. — Нашу страну войны не касаются вовсе… Только Саблезубые Тигры порой нападают, но это редкость, от них избавляют леса дуболомы Урфина Джюса.

— Да, Доктор рассказывал, что они теперь служат добру, — девушка вздохнула: — Может быть, мне всё же следует пойти и помочь вашим подданным тащить Доктора сюда?

— Вы, очевидно, очень привязаны к нему, — улыбнулся Тонконюх. — Идите. Но я вас всегда здесь жду.

Сара встала в полный рост, почтительно поклонилась и, не разгибаясь, пошла на выход из пещерного дворца.

Лисоград действительно был замечательным местом. Девушка шагала между грядок с мясными фруктами, огибала холмы, изрытые норами, вежливо раскланивалась с лисами всех оттенков шерсти, от сочного рыжего до густого чернобурого. Но шаг становился всё быстрее — она прекрасно помнила, что Доктор сломал лодыжку в двух местах.

Тонконюх не ошибся. Уже на выходе из города Сара встретила процессию — несколько сильных лисов тащили на плетёных носилках Доктора. Тот старался не мешать лисам и не шевелился.

— О, Сара, как славно, что ты в порядке! — увидев спутницу, Доктор заулыбался и помахал ей рукой. — Эти господа были крайне добры ко мне! Неужели ты правда спасла их короля?

— Правда, — кивнула девушка. — Господа лисы, вам нужна помощь?

— Спасибо, госпожа, но мы справимся, — ответил один из лисов, очевидно, главный. — Уже немного осталось.

Процессия вернулась к дворцу Тонконюха. Доктора оставили у стены, очевидно, опасаясь заносить на широких носилках в узкие и низкие коридоры дворца.

— Уважаемые лисы, я боюсь злоупотреблять вашей добротой, но мне не помешали бы несколько крепких досок или хотя бы веток, материалы для перевязки и… И, пожалуй, кое-какой столярный инструмент, — Доктор поглядел на того самого лиса, что командовал его транспортировкой в лисий город.

— Всё будет предоставлено, — раздался голос от входа во дворец. Тонконюх где-то раздобыл подобие коляски для малышей и теперь перемещался на ней, уложив больную лапу на бархатную подушку. — Для нас честь встретить Великого Волшебника Доктора в нашей стране, и мы не откажем в любой помощи!

— Благодарю вас! — Доктор, как мог, почтительно поклонился. Он сразу понял, что перед ним непростой лис. — Вот видишь, Сара, а ты боялась!

Сара не сказала бы, что она боялась, но промолчала. Доктора очень сложно переубедить.

Волшебная Страна была чудесным местом. Жаркое солнце согревало плодородные земли, фруктовые деревья и богатые пашни дарили жителям пропитание, руды в недрах и леса на поверхности полностью покрывали потребность в строительном материале и сырье. Жители страны существовали без забот, не ведая бед. Конечно, порой случались разные события вроде героического уничтожения злых ведьм пришлым волшебником или исход из подземелий народа рудокопов, или, тьфу-тьфу, приходил завоеватель с армией деревянных людей, но это случалось очень и очень редко.

Потому жизнь в кольце Кругосветных Гор напоминала приятный сон.

— Ску-у-учно! — протянул Гудвин во весь голос, развалившись на троне. Прошёл год с того момента, как рудокопы свергли прежнее правительство и установили, по примеру Жевунов и Мигунов, самоуправление. Уже полгода всё население Пещеры жило наверху, они обустраивались потихоньку, продолжали работы в шахтах, знакомились с земледелием в традиции поверхности, пытались приспособить Шестилапых к полевым работам… И Гудвин абсолютно никак не мог в этом принять участие. Ружеро и Арриго прекрасно справлялись без его помощи.

— Ску-чно, — раздельно, по слогам повторил Гудвин. Страшила, за столом у окна переписывающий заметки Гудвина каллиграфическим почерком опытного писца, отозвался:

— Вам нужна какая-нибудь большая работа. Что-то, что займёт ваш разум без остатка. Когда на меня находит подобное состояние, я перемножаю в уме трёхзначные числа.

— Это ещё скучнее, чем моя теперешняя жизнь, — фыркнул Гудвин, садясь на троне ровно, но потом сползая с него в неприличной для правителя позе. — А работа… Решительно не могу ничего придумать. Не строить же мне новый Изумрудный Город через сто метров от старого…

— Большая стройка — большие заботы и большие развлечения, — ответил Страшила. — Если прикажете, я придумаю что-нибудь для вас.

— Постарайся, дружок, — ответил мужчина, вздыхая. — Но ты прав — нужна какая-нибудь большая стройка… Что я могу построить? Город уже был, мост через Большую Реку уже наводится… Идея!

Волшебник вскочил с трона, подбежал к Страшиле, аккуратно извлёк из его пальцев стилос, выдернул из стопки чистый лист пергамента и быстро нарисовал небольшую схему — замок, окружённый стеной, находился на острове неправильной формы, окружённом каналом около четверти километра шириной.

— Как тебе проектик? — проговорил правитель Изумрудного Города. — У стен разобьём парк, аллеи и беседки, посадим кое-где фруктовые деревья, чтобы дети голодными не бегали, парочку уголков для влюблённых сообразим, напротив ворот будет паромная переправа, а по каналу будут плавать лодки и яхточки…

Он говорил и рисовал, детализируя схему. Скоро перед Страшилой лежал не схематичный чертёж, а довольно аккуратный рисунок, иллюстрирующий замысел Гудвина.

— Вы хотите превратить Изумрудный Город в… Изумрудный Остров? — проговорило пугало, переводя взгляд с рисунка на его автора.

— Именно! — ответил Гудвин. — Стройка затянется на годы, но как будет весело… Пойдём к министрам и старшим ремесленных артелей, нужно сделать несколько консультаций…

* * *

Загораясь какой-то идеей, Гудвин становился неудержимым. Он за день сам оббежал весь город, уточнил, есть ли в городе мастера подходящих специальностей, а потом засел за расчёты и планирование. Вместе со Страшилой они, вооружившись картой города и ближайших окрестностей, прикинули, как всё это будет выглядеть на местности, от каких речек стоит запитать канал, какой формы сделать остров… Утро же началось с того, что Гудвин собрал десяток землемеров и, возглавив небольшой отряд, пошёл отмечать, где начать рыть канал, где сделать поворот, где оборудовать спуск для купающихся… Страшила следовал за правителем и прилежно записывал все требующие документирования детали работы.

— Канал повысит нашу обороноспособность, — говорил Гудвин. — Помните, как под стенами стояли дуболомы Урфина? Второго раза лично мне не хочется, а вам?

Мастера отвечали, что им тоже как-то не улыбается подобное и делали свою работу.

Как волшебник и предполагал, работа затянулась на месяцы, а потом они незаметно слились в год. Копали канал неутомимые дуболомы, извлечённую из него землю увозили на подсыпку полей и отправляли на обустройство парка. Лучшие садоводы, огородники, цветоводы и лесники свозили со всей страны лучшие саженцы. Горожане активно помогали, разбивая клумбы, высаживая бархатцы и гвоздики в прихотливых узорах, которые придумывали всем городом. Кусты разноцветных акаций перемешивались в строго продуманном беспорядке, яблони, вишни и сливы в причудливом танце чередовались с орешником, рябинами, облепихами и кедрами, небольшие беседки обсаживали сиренью и жасмином, а кое-где даже высадили дубы, которые через несколько лет обещали дать обширную тень, в которой было бы приятно отдохнуть…

Не было теперь времени для скуки! Гудвин, сбросив свой сюртук и засучив рукава, ожесточённо спорил со старшиной дуболомов, доказывая, что они копают недостаточно глубоко на этом участке, потом проверял укладку камней на одной из главных аллей парка, и даже лично высадил несколько кустов роз, присланных волшебницей Стеллой.

И вот настал день, когда всё было готово. Дуболомы полностью закончили рытьё канала и подводящего протока, оставив лишь небольшую полоску земли. Гудвину предстояла честь лично убрать эту последнюю преграду на пути воды в канал.

На такое событие собрался посмотреть весь город и окрестные фермеры. Гудвин с киркой в руках спустился в проток, поплевал на ладони по привычке всех работяг, и, размахнувшись, всадил инструмент в землю, чтобы через пару секунд дёрнуть его на себя.

Когда в плотной земле появилось малейшее слабое место, бурная река Аффира незамедлительно бросила свои воды на него. В считанные секунды перешеек рухнул, и Гудвина хорошенько окатило водой. Старшина дуболомов быстро выдернул правителя из воды и поставил на твёрдый берег. Мокрый, но довольный Гудвин с радостным смехом следил, как вода бежит по вырытому руслу в канал.

— Теперь наш Город стал островной крепостью! Пусть теперь зовётся Изумрудный Остров! — воскликнул он.

Толпа зрителей загудела что-то одобрительно-радостное, а потом сильные руки горожан подхватили волшебника и начали качать, провозглашая «Ура» его идее. Втайне жители Изумрудной Страны очень гордились тем, что их правитель — выдумщик и немного чудак. Правители Жёлтой и Розовой стран были куда скучнее и обычнее их правителя, а уж Мигуны и Жевуны не шли ни в какое сравнение.

* * *

Скука отступила ненадолго. Примерно три месяца после открытия канала Гудвин следил за работой искусственной акватории, гулял по парку, даже совершил несколько прогулок на небольшой лодочке. Но потом правитель начал уставать от одного и того же. И отчаянно искал развлечения, то объезжая пригород с проверками, то запуская салюты с серебряной пылью и вызывая дождь в какой-то области страны. В один из таких визитов он встретил Кагги-Карр, отдыхающую на пугале одного из фермеров.

— О, доброго дня, Ваше Величество, — проговорила ворона. — А я к вам с докладом из Страны Жевунов летела…

— Не торопись рассказывать, Кагги-Карр, — махнул рукой Гудвин. — Отдышись.

— Стара я уже стала, — вздохнула ворона. — И жарковатая погодка сегодня.

— Завтра я тут грозу устрою, — пообещал волшебник. — А вот с твоим возрастом ничего поделать не могу. Я не Стелла, вечную молодость постичь не смог.

— Жаль, но ничего не поделаешь, — Кагги-Карр пошевелила крыльями. — Старость не лечится, это давно известно. Ну, ладно, слушай, как дела у жевунов…

Через две недели, после возвращения в Изумрудный Дворец, Гудвин вызвал Кагги-Карр к себе на чайный час. Правитель лично нарезал сочные груши на маленькие кусочки и разложил печенье так, чтобы вороне было удобно его хватать клювом. Кагги-Карр явилась в назначенный час, такая же встрёпанная и недовольная, как в большинство своих рабочих дней.

— Что случилось, Ваше Величество? — спросила она, устраиваясь на столе. — Куда-то нужно слетать с секретной миссией?

— Вовсе нет, скорее, даже наоборот, — ответил Гудвин. — Я подумал, что тебе стоит поменьше летать и побольше наслаждаться жизнью…

— На покой меня спровадить хотите? — каркнула ворона, щуря чёрные бусинки глаз.

— Кагги-Карр! — Гудвин укоризненно покачал головой. — Ещё чего! Лишиться такого верного и умного друга, к тому же, по собственной воле! Да ни за что! Я тебе предлагаю твой опыт связи улучшить и развить. А тебя саму повысить до министра связи.

Такой расклад ворону более чем устраивал, и она сменила гнев на милость. И даже извинилась за вспышку обиды.

— Не переживай, небольшое недопонимание, и всего-то, я за такое не испепеляю, — хихикнул мужчина, отпивая немного ромашкового чая. — До сих пор ты одна собирала новости в Голубой Стране и болтала с подругами из других стран, узнавая новости от них. Но что, если такой сбор новостей будут производить десятки и сотни птиц?

Видя, что Кагги-Карр пристально слушает его, Гудвин рассказал черновую структуру «Птичьей Сети» — вся Волшебная Страна разбивается на сектора, в каждом назначается птица-сортировщик, отделяющая простые сплетни от того, что может представлять угрозу. Самые выносливые и быстрые назначаются информаторами особой важности и летают только с новостями, от которых может зависеть судьба Волшебной Страны. Связь устанавливается многосторонняя и по согласию всех стран. Может, Виллине и Стелле и ни к чему будет такая развитая «Птичья Сеть», но и у них такое стоит сделать, с их согласия…

— Ваше Величество, да ты представляешь, сколько хорошего выйдет? — спросила мудрая ворона, немного опешившая от объёма работ и масштаба проекта.

— Прикинул немного, — скромно улыбнулся Гудвин. — Немало.

— Я сейчас же начну собирать желающих поработать! — Кагги-Карр подскочила на месте.

— А мы со Страшилой подготовим полный проект «Птичьей Сети», — кивнул мужчина.

Призрак скуки снова отступил от Гудвина, и он был этому очень рад.

* * *

Мощным ударом лопаты Джюс разбил ком земли, только что им вывернутый из ровной зелёной глади. Он давно хотел расширить свои сельскохозяйственные угодья, и наконец у него до этого дошли руки.

За прошедшие с его сокрушительного поражения семь лет Джюс почти не изменился. Всё так же он немного горбился, идя куда-то, и такими же лохматыми были его чёрные волосы. Также его глаза метали искры злобы, а рот также кривился в презрительной гримасе вместо улыбки.

Урфин склонился к земле, тщательно выбирая траву из почвы. Пару лет назад он сдался, не придумал ничего нового и откопал запас живительного порошка. Но время сделало своё дело — теперь у Джюса было несколько вёдер отличного перегноя, и столяр пустил его в дело без особых раздумий. Теперь же он тщательно искал в траве странные семена или хотя бы побеги. Но тщетно.

Урфин ткнул лопату в землю, наступил на полотно, вгоняя её глубже, и только хотел надавить на рукоять, как с неба раздался клёкот. Два орла в небе бились не на жизнь, а насмерть, то разлетаясь на приличное расстояние, то сплетаясь в дикий клубок перьев и крыльев.

«Да они же огромные…», — подумал вдруг Урфин. Действительно, птицы находились очень высоко в небе, но Урфин видел их так, как видел бы филина Гуамоко, сидящего на заборе в ста метрах от Джюса.

Задрав голову, столяр наблюдал за битвой. В ней наметился явный перевес — один из орлов одерживал верх. Он бил соперника крыльями, рвал когтями и клювом, и, наконец, сбил оппонента с неба. Исполинский орёл, неловко взмахивая крыльями, обрушился с неба вниз. Он становился всё больше, больше, больше… Урфин сдавленно вскрикнул и прыгнул в сторону, прикрывая голову руками. Через несколько секунд орёл рухнул на свежевскопанные грядки.

Урфин привстал, взглядывая на орла, и поднял лицо к небу. Победитель кружил на порядочной высоте, распластав огромные крылья.

Гора перьев тяжело колыхнулась, и Урфин отважился встать с земли. Орёл, кажется, был жив.

Столяр подкрался к исполинской птице, обошёл её так, чтобы увидеть её голову. На него вдруг взглянули огромные жёлтые глаза.

— Вы добьёте меня? — спросил орёл, глядя на Джюса без тени страха, скорее, обречённо. — Имеете право. Жить с позором будет тяжелее, чем умереть от рук человека. Как зовут вас, палач?

Джюс покривил губы и проговорил:

— Меня зовут Урфин Джюс, если тебе это о чём-то говорит.

— А должно говорить? Я не знаю о людских делах… Что ж, господин Джюс, бейте! Всё равно, если я не буду мёртв, Аррахес найдёт и добьёт меня сам…

Урфин взял в руки лопату, прикидывая, как вообще можно убить орла размером с дом, и вдруг представил, как она этом самом орле он подлетает к Изумрудному Дворцу, а горожане в панике разбегаются…

— Вот что, — проговорил он. — Я сейчас разыграю твои похороны. Выкопаю яму и сделаю вид, что закапываю тебя в ней. Ночью придумаем, что делать.

Столяр обошёл орла и с силой вогнал лопату в землю.

Манёвр сработал блестяще. Когда последняя горсть земли нашла своё место в могиле, орёл в небе взмыл выше и направился к кругосветным горам. Урфин выждал час, а потом начал раскапывать могучую птицу. Это было не так уж тяжело — орёл сам жаждал выбраться из ямы, и уже через полчаса Джюс сбрасывал излишки земли в пустую могилу.

— Чем же ты ему насолил? — процедил мужчина, глядя на то, как орёл осматривает страшные раны, теперь чуть припорошённые землёй. — Не трогай, их надо промыть.

Он сходил к ближайшему ключу, бодро бьющему из земли, набрал ведро чистой воды и вернулся к орлу. Пока Джюс промывал раны и перевязывал их, орёл рассказал свою историю.

К северу отсюда, недалеко от Великих Руин, находится Орлиная Долина. С незапамятных времён в ней жили гигантские орлы. Численность орлиного племени с тех же незапамятных времён была строго регламентирована и крутилась около цифры «100». Орлов могло быть незначительно меньше, но никогда — больше. Он, Карфакс, был в самом расцвете сил — ему было всего 80 лет — и готовился вывести птенца согласно очереди со своей любимой орлицей. Но у вождя племени, орла Аррахеса, буквально месяц назад в погоне за горным туром погиб единственный сын, наследник и опора. И правящий орёл заявил, что выведет птенца вне очереди. Конечно же, Карфаксу это не понравилось, как и многим другим орлиным семьям. Завязалась ссора, переросшая в потасовку. Всё кончилось тем, что Карфакса вытеснили за пределы Кругосветных Гор и, пользуясь его молодостью и относительной неопытностью, почти убили.

— Моя жена погибла в первые минуты внезапной битвы, — закончил рассказ Карфакс. — О судьбе моих друзей мне ничего не известно. Попытайся я вернуться в пределы гор — Аррахес узнает об этом и убьёт меня. Ты лишь отложил мою казнь, человек Урфин Джюс.

— Ты выздоровеешь и отомстишь Аррахесу, — процедил Джюс. — И он пожалеет, что противостоял тебе, ты заставишь его молить о пощаде, вырвешь их его горла смертный хрип…

— Ты злой человек, — проговорил орёл. — В тебе растёт злоба. Почему же ты не убил меня? Такие люди не знают жалости. Ты странный.

— Ты прав, я зол. Но я зол, в основном, на себя, — в процессе рассказа Карфакса Джюс понял, что птица немного подвинута на теме чести и достоинства. Если он станет лебезить и врать — орёл разорвёт его на куски. Но если у Джюса хватит красноречия и хитрости… — Понимаешь, я давно мечтаю стать любимым народом правителем. Хочу вести народ к созиданию и процветанию. Но…

— Но? — переспросил Карфакс.

— Я уже пробовал однажды, — ответил Джюс. — Но остальные люди решили, что я стремлюсь к этому из честолюбия и алчности. А я ни изумрудика не тронул, ни монетки! Я лишь хотел, чтобы меня уважали, ценили, любили! Я создал неутомимых деревянных людей, прекрасных рабочих, которые могли бы пахать поля и рубить лес. Но их заклеймили неубиваемыми солдатами, а меня — жестоким завоевателем… Я так зол, что не смог показать им свой истинный нрав и что сижу здесь, трачу свою жизнь на огород и бездарные поделки из дерева… В общем, ерунда. Не будем об этом.

«Главное — не завраться случайно», — думал Урфин, промывая последнюю рану на теле Карфакса. — «Иначе мне не жить!»

* * *

Шли дни. Джюс, изучив строение крыла Гуамоколатокинта и осмотрев правое крыло Карфакса, сделал для его левого крыла, вывихнутого при падении, специальный каркас, и сам вправил травму. Так как Карфакс, хищник по своей природе, не мог есть морковку, выращенную Урфином, Джюсу пришлось изрядно потрудиться, рыская по лесам и добывая орлу зайцев пожирнее. И порой, за ужином, Урфин заводил свою шарманку о своём бескорыстном желании облагодетельствовать человечество. Сначала это были лёгкие обмолвки, потом, когда Карфакс выразил интерес к мыслям Джюса, в ход пошли детальные планы — которые, если честно, Джюс и правда привёл бы в действие, займи он какой-нибудь трон. Джюс увлечённо чертил палочкой на чисто выметенной земле дворика проект большого арочного моста, который можно было бы перекинуть через Большую Реку в любом месте вне зависимости от глубины, рассказывал, как помогло бы использование не только водяных, но и ветряных мельниц — ведь в степях Жёлтой Страны иногда довольно ветрено — и как он бы спроектировал собственный дом, чтобы извлечь максимум пользы при минимальных затратах.

— Камень, друг Карфакс — отличный материал для строительства, — говорил Джюс. — Не зря Гудвин возвёл свой город из камней и малахита. Я бы тоже построил себе каменный…

— Город? — спросила птица быстро.

— Дом, — отмахнулся Джюс. — Двухэтажный, возможно, чтобы на первом этаже разместить столярную мастерскую и склад с поделками. В сарае я привык, но очень уж там темно, окна не дают того света, а вот в каменном доме можно устроить освещение лампадками и не бояться, что помещение сгорит.

— Ты прав, огонь и дерево плохо совместимы, — проговорил Карфакс. — Я видел однажды, в юности, как в разгар горной грозы вспыхнул, как пучок соломы, простой деревянный шалашик Марранов, а те бежали, охваченные ужасом…

— Марранов? — Джюс весь подался вперёд. — Кто это?

— Это люди вроде тебя, только живут восточнее, в горном отроге возле Великой Реки, — проговорил Карфакс. — Однажды я был там, и я видел, что их племя довольно велико и вместе с тем довольно звероподобно. Они живут в смешных шалашах и носят шкуры горных туров, вроде тех, каких едим мы. Когда я подлетел к их долине достаточно близко, чтобы всё разглядеть, в меня полетели десятки камней. Несчастные, я бы мог им помочь…

Урфина подбросило на месте. Многочисленные, агрессивные и примитивные. Почти дуболомы, только вытёсывать их не надо!

— Карфакс! — воскликнул он. — Ты представляешь, что мне рассказал?

Видя, что орёл смотрит на него с непониманием, столяр продолжил:

— Это же идеальный народ для моего над ними правления! Посуди сам: у них нет ценностей, на которые я могу прельститься. У них нет плодородных почв или богатых пастбищ, которые я мог бы сделать своими. Получается, моё над ними правление будет бескорыстным актом доброй воли, желания помочь! Они не умеют строить дома — но я-то умею и могу научить их! А помнишь, я угостил тебя жареным зайцем — насколько вкусным может быть мясо, приготовленное на огне! Судя по тому, что ты рассказал мне, они огня не знают и боятся — я приручу огонь для них! Наконец я смогу стать тем, кого будут уважать, принимать и любить, наконец я стану для кого-то значим и полезен!

Глядя в глаза Джюса, горящие огненным блеском, Карфакс склонил голову и щёлкнул клювом.

— Я помогу тебе, Урфин, как ты помог мне. Теперь мы с тобой связаны, ты спас мне жизнь, и мой долг — помочь тебе устроить твою собственную жизнь, — сказал он величественно.

— Спасибо, Карфакс, — улыбнулся Урфин, осознавая, что наконец судьба улыбнулась ему.

За ночь Доктор смог сделал лангетку для себя, Его Величества Тонконюха, а также соорудил вполне удобные костыли, с помощью которых принялся рассекать по Лисограду со скоростью гоночного болида.

По его словам, перелом должен будет зажить всего через семь дней, потому Саре не о чем беспокоиться. И Сара действительно старалась не беспокоиться, вместо этого занимая себя беседами с Его Величеством. Тонконюх живо интересовался привычным для волшебницы миром и очень внимательно слушал рассказы Сары об их с Доктором приключениях.

— Как опасно быть волшебником или его подругой, — покачал головой лис после того, как Сара рассказала о приключении с Далеками, которое они пережили по поручению повелителей времени. — Наши проблемы с тигром — сущий пустяк…

— Какие проблемы, Ваше Величество? — спросила Сара, чуть хмурясь.

— В лесу, через который проходит основной торговый тракт для сообщения с Жевунами и Болтунами, поселился какой-то непонятный зверь, — ответил Тонконюх. — Сначала он нападал на караваны с нашими мясными фруктами, но, когда мы две недели назад перестали провозить их там, он начал выходить из леса и нападать на одиноких путников. Послы в Розовую и Голубую страны уже отправились в путь, но я не знаю, как долго нам ждать помощи.

Сара чуть задумалась, а потом спросила:

— А Доктор не сможет вам помочь с этой проблемой?

— О, я не смею просить его об этом, — ответил король лисьего народа. — Сейчас ему лучше волноваться о своём выздоровлении. Я его понимаю, как никто, иметь повреждённую лапу крайне неприятно…

— Доктор не оставит вас в беде, это уж точно, — проговорила девушка. — Но если вы не решаетесь попросить его — это сделаю я.

— Госпожа Сара Джейн, не стоит… — лис опустил взгляд. — Будет выглядеть скверно: мы помогаем попавшему в беду путнику, а потом просим с него «плату» в виде шкуры опасного зверя. Как-то невежливо.

— Да, Ваше Величество, с этой точки зрения… — Смит вздохнула, а потом продолжила разговор на отвлечённую тему.

Она решила сама поговорить с Доктором.

Что и сделала в ближайший вечер. Таймлорд, растянувшись на травке возле входа в нору, которую им любезно выделил Тонконюх, обучал маленьких лисят разным считалкам вроде «Жили-были три китайца» и «Вышел немец из тумана». Лисята не понимали, что такое «китаец» или «немец», но на ус мотали всё.

— А, Сара, как твой день проходит? — таймлорд улыбнулся и помахал спутнице. Лисята бросились врассыпную и уселись на почтительном отдалении.

— Неплохо, но есть пара деталей, — девушка села на траву рядом с таймлордом и рассказала ему, какая проблема нависла над Лисьей Долиной.

— Как я поняла, этот торговый тракт — единственный путь в обитаемые людьми места, — добавила Сара, закончив рассказ. — А идти по лесам, как показала практика — очень опасно.

— Да, пожалуй, по дороге нам идти было бы значительно удобнее, — кивнул Доктор. — Помоги мне, пожалуйста, встать, мы пойдём разрабатывать операцию с Тонконюхом сейчас же! Я думаю, что в лесу нашёл приют блудный Саблезубый Тигр. Джейми рассказывал мне о саблезубых тиграх…

— Кто? — Сара придержала Доктора, когда тот принимал вертикальное положение с опорой на костыли, и отряхнула его сюртук от сора.

— Джейми. Я не рассказывал тебе о нём? — удивился Доктор. — Славный малый с во-от таким ножом за голенищем, имел скверную привычку совать его в местных опасных зверей…

Уже через час Доктор представил Его Величеству свой план по избавлению местных лесов от такого негостеприимного квартиранта.

— Вы уверены, что это сработает? — спросил Тонконюх.

— Не вижу причин, почему это не сработало бы, — ответил таймлорд. — Однако я предпочёл бы сначала поговорить с этим тигром. Я, Ваше Лисичество, привык видеть во всех хорошее, и надеюсь, что этот тигр послушает меня и уйдёт добровольно.

— Сомневаюсь, что он имеет хоть каплю почтения к волшебникам, Доктор, — проворчал лис. — Но не думаю, что станет хуже.

— В таком случае я бы хотел сейчас же пойти к опушке того леса, где живёт наш оппонент, — таймлорд встал и взмахнул костылём: — Чем скорее ваши караваны пойдут по торговому маршруту, тем лучше. Идём, Сара.

Тонконюх не отпустил волшебников одних. Он направил с ними стражу, а потом, немного подумав, поехал и сам. Наплевав на королевский этикет, он ехал чуть позади людей и пояснял, как именно и где зверь нападает.

— Лучше говорить отсюда, — когда до первых сосен оставалось не больше десятка метров, Тонконюх остановил спутников. — Иначе он может броситься и разорвать.

— Что ж, пожалуй, стоит начинать, — Доктор опёрся на костыли поудобнее, сложил руки рупором возле лица и крикнул:

— Эге-гей, господин хищник, можно с вами поговорить?

Некоторое время в лесу было тихо, но потом раздался хриплый ответ:

— Чего надо?

— О, не знал, что они действительно говорящие… — пробормотал Доктор, а потом крикнул: — А вы знаете, что убивать лис и разорять торговые караваны невежливо?

— Уходите! — ответил голос из леса. — Я не буду вам подчиняться!

— Забавно… — проговорил таймлорд, поворачиваясь к Саре. — Могу поклясться, что я уже слышал этот голос раньше, но не могу вспомнить, где… Кхм, товарищ, а может, поговорим с глазу на глаз, как мужчина с… Ну, кто вы там, — Доктор усмехнулся. — Я пока не могу определить ваш биологический вид, не хотелось бы опрометчивых суждений…

Зверь молчал.

— Мне кажется, пора переходить к радикальным мерам, — проговорил Тонконюх.

Доктор шикнул на него, взмахивая рукой. Костыль упал на землю, но таймлорд спокойно опёрся на другой, ни на миг не потеряв равновесия:

— Скажите, а мы не могли встречаться раньше? Возможно, в другом месте в другое время? Я в последнее время страдаю небольшими провалами в памяти, пожалуй, это из-за недостатка магния в рационе…

Лес молчал.

— Ну же, господин неизвестный, скажите что-нибудь, — попросил таймлорд. — Хотя бы из уважения к моему местному статусу Волшебника.

— Вы тоже волшебник? Как мой Повелитель? — отозвался голос из леса.

— А, — Доктор довольно улыбнулся и проговорил: — Медведь Урфина Джюса! Вот так встреча!

— Топотун меня зовут, — прогудел медведь, благоразумно не показываясь из кустов. — А вы ещё что за волшебники?

— Ну, может быть, я немного постарел с нашей последней встречи, — Доктор чуть дёрнул плечами. — Меня зовут Доктор.

И тут кусты затряслись, и из них рванула к Доктору бесформенная тёмная куча меха. Топотун спешил отомстить Доктору за хозяина, которого до сих пор не мог найти и с которым не мог воссоединиться.

Таймлорд одной рукой опёрся на плечо стоящей рядом Сары и быстрым движением поднял свой костыль. Острие его воткнулось точно в нос медведя, и в полутора метрах от Доктора Топотун был остановлен. Инерция набитого опилками зверя была такой, что туша рухнула прямо к ногам таймлорда, а он сам чуть не упал. И всё же волшебник был доволен собой.

— И что ты хотел этим сказать, Топотун? Что рад меня видеть? — Доктор нагнулся к зверю, щёлкнул его по лбу и подобрал с земли второй костыль, после чего потыкал медведя им: — Ты сейчас в моей магической власти. Как я понимаю, ты не от сытой жизни тут сидишь. Что ж, я могу тебе предложить встать на путь исправления. Присоединись ко мне — и, как минимум, сидеть по кустам в лесу не придётся.

— Не вы меня создали, — прогудел Топотун. — Не вам и приказывать.

— Что ж, у тебя есть мнение, — кивнул Доктор. — Верность — штука важная. Но подумай — как я понимаю, не вчера и не неделю назад ополчение разбило армию дуболомов. Неужели Джюс за все эти годы не вспомнил о тебе, не попытался тебя найти? Его самый верный слуга скитается по лесам, брошенный собственным хозяином… Так ли нужно хранить верность тому, кто её не способен оценить по достоинству?

Топотун молчал.

— Хорошо, не буду настаивать на немедленной присяге волшебнику Синего Ящика, — Доктор похлопал Топотуна по лапе костылём: — Мы можем заключить соглашение: я вывожу тебя в обитаемые места, из которых ты сможешь выйти к своему обожаемому господину, а взамен ты перестаёшь охотиться на лис и их караваны.

— Хорошо, — ответил медведь. — Всё равно есть мне их не хотелось, так, дань прежней жизни…

На том и порешили.

* * *

Таймлорд не ошибся. Уже через семь дней он был вполне способен идти на своих ногах. В связи с чем через неделю после прибытия в Лисью Долину путники отбывали далее, в Розовую Страну. В день перед датой отбытия Тонконюх попросил Доктора и Сару посетить его дворец. Путешественники с радостью отозвались на просьбу и вечером пришли к холму-дворцу. Чёрно-бурая лиса, встав на задние лапки, поклонилась визитёрам и проводила их в тронный зал. Все лисы, которых Доктор и Сара встречали по пути, также кланялись им.

— Кажется, Его Величество устроил нам прощальный приём, — прошептала негромко Сара, подвигаясь к Доктору.

— Это очень мило с его стороны, — кивнул таймлорд.

Наконец они вошли в тронный зал, где уже собрались все самые высокопоставленные лисы. Король Тонконюх XIV сидел на своём троне, положив раненую лапу на бархатную подушечку. Сара давно уже получила назад свой красивый розовый платок, но всё же Тонконюх выставлял на показ перевязанную обычной белой тканью лапу.

— Почтенные гости! Волшебник Доктор и фея Сара Джейн, — проговорил Тонконюх, глядя на гостей. — Вы прибыли в нашу страну по воле судьбы или случая, но вы сделали для нас за короткий срок немало добра. Воистину, жевуны были правы, восхваляя Волшебника Синего Ящика! Вы спасли страну от смены короля и, возможно, целой династии! Вы открыли основной торговый тракт, ведущий к странам Жевунов и Болтунов. Этот пир — в вашу честь! Я знаю, вы покидаете нас, так позвольте вас хорошенько отблагодарить!

После этих слов лисы на задних лапках внесли подносы с едой. Здесь были лучшие яства лисьего королевства: зайчатина в разных видах приготовления, не требующих разведения огня, мясо тетерева в тех же видах приготовления, плоды мясных деревьев, чудесных растений, что культивировались в Лисьей Долине и природу которых Доктор с удовольствием бы изучил, если бы у него было время и не было бы цели посетить сначала Волшебницу Стеллу, и много, много разных фруктов, орехов, съедобных трав…

Когда первая перемена блюд завершилась, Тонконюх снова взял слово:

— А теперь позвольте мне сказать кое-что ещё. Госпожа Фея, прошу вас подойти ко мне.

Лисий король махнул здоровой лапой, и черно-бурая лисица поднесла ему на бархатной подушке изумительной работы тиару из серебра, с тонкой работы звёздочкой из большого рубина. Сара, быстро вытерев руки о лопух, подошла к Его Лисичеству.

— Помогите мне, сиятельная фея, — попросил Тонконюх, склоняя голову. Сара, догадавшись, что нужно сделать, взяла тиару с подушечки и водрузила на голову лиса. Тонконюх выпрямился, гордо оглядел помещение и коснулся здоровой лапой рубина.

И исчез вместе с троном.

— Ваше Величество? — ахнула Сара. Доктор извлёк из кармана отвёртку и направил её на то место, где находился трон.

— Материальный объект сохраняется, структура довольно стабильна, — проговорил таймлорд.

— Надеюсь, это не заклинание? — раздался из пустоты голос Тонконюха. Он возник через секунду на прежнем месте — очевидно, нажав на рубин лапой опять.

— О, нет, Ваше Величество, просто магический жаргон, — ответил Доктор, убирая отвёртку. — Очень интересная тиара.

— Прошу, госпожа Сара Джейн, примерьте, — Тонконюх подвинулся к девушке.

Сара сняла тиару с головы Тонконюха, неуверенно покрутила её в руках и надела на голову. Нажала на рубин — он чуть качнулся в своей оправе.

— Действительно, волшебная вещь, — проговорил таймлорд, снова направляя свою отвёртку в сторону невидимого существа. — Я думаю, эта вещь очень нам пригодится в Хэллоуин, можно играть в приведений…

— Доктор, ну разве нам можно будет пользоваться такой чудесной вещью? — спросила девушка, ощупывая себя. Она сама себя видела, и чувствовала своё тело точно так, как прежде. Но, как она сама недавно увидела, остальные не могут обнаружить её с помощью взгляда. Интересно…

— Это дар вам, госпожа, — ответил Тонконюх. — Вы спасли меня и всю страну. Наклонитесь, пожалуйста, ко мне…

Сара нажала на рубин и, не снимая тиары, склонилась к лису, и король прошептал:

— К тому же, мой двоюродный брат, принц Кривоног, планирует выкрасть этот обруч и захватить власть с его помощью… Это будет ещё одно доброе дело великих волшебников.

Сара быстро покосилась на Доктора, и тот едва заметно кивнул.

Раз уж Доктор одобряет…

— Я принимаю этот ценный подарок, Ваше Величество, — проговорила девушка, кланяясь.

— Ну а теперь давайте продолжим пировать! — воскликнул Тонконюх, взглядывая на тарелку с мастерски освежеванным зайцем, которую только что подали к столу.

* * *

Утром направились в путь. Доктор шагал, помахивая зажатой в правой руке шляпой. Сара красовалась с тиарой на голове, и почти каждые десять минут девушка проверяла, на месте ли ценный подарок. Сзади грузно тащился Топотун, трудами щедрых лисов нагруженный плодами особого кроличьего дерева по самые уши. Медведь был недоволен, но не роптал. Он за семь лет не смог выйти в то место, где находился его повелитель Урфин Джюс, потому решил, что без Доктора ему действительно не справиться.

— Я думаю, Сара, мы очень скоро выйдем во владения Стеллы! — Доктор на ходу сорвал веточку пахучей сирени, сверкающей нежным розовым цветом. — Посмотри на сирень! Я отлично помню своё предыдущее появление в Розовой Стране, и помню чудесный сад, разбитый у стен дворца Её Величества. О, сколько там было роз! «Есть роза дивная: она пред изумленною Киферой цветет, румяна и пышна, благословенная Венерой…»

— Сам написал? — спросила Сара, стараясь поддержать разговор. Она обожала моменты вроде этого, когда мысли Доктора поднимались в заоблачные выси и можно было его легонько дразнить. Хотя вдруг Доктор ещё и поэт?

— Это Пушкин! — отозвался Доктор с ноткой возмущения. — Неужели ты не читала его стихов?

— Кажется, его упоминали в школьном курсе зарубежной литературы, — пожала плечами девушка. Она никогда не питала пылкой любви к русской поэзии, как, впрочем, и к английской. Больше её занимала проза жизни в штате тайной организации по борьбе с инопланетными угрозами.

— О, ты так много упустила! Просто послушай: «Что в имени тебе моем? Оно умрет, как шум печальный волны, плеснувшей в берег дальный…» — Доктор шагал, пристраивая сирень на шляпу, и читал стихотворение с выражением, патетикой и всеми необходимыми паузами. Он разбивал лесную тишину своим звучным голосом, и под стихотворения шагалось веселее и легче. Сара сама не заметила, как они прошли несколько миль и вышли из лесочка.

— А, вот и деревня, — Доктор поглядел вдаль и улыбнулся: — А вот там, на горизонте — дворец Стеллы. К обеду доберёмся.

— А привал будет? — спросила девушка. Всё же она порядком устала и успела проголодаться.

— Конечно. Идём, думаю, в деревне нас не обидят, — таймлорд нахлобучил шляпу на кудрявую голову и пошагал по чуть заросшей травой тропинке в сторону розовых домиков.

Таймлорд немного просчитался: во дворце они оказались даже раньше, чем наступило озвученное таймлордом «к обеду». Как и в прошлый раз, едва познакомившись с жителями деревни и передав им подарки лисьего народа, Доктор и Сара узрели гонца от Стеллы. Буквально за десять минут до появления путников прибыла посланница от Стеллы, уполномоченная встретить волшебников и проводить их во дворец.

— Приветствую, господин Доктор, — девушка в розовой гвардейской форме почтительно поклонилась, совсем незаметно стирая с губ крошки от кекса. Работа — работой, а обед всё же должен быть по расписанию. Таймлорд тактично сделал вид, что ничего не заметил. — Мы рады видеть Вас и Вашу спутницу в нашей стране.

— Благодарю за тёплый приём, — Доктор вежливо приподнял шляпу. — Должно быть, дар всевидения госпожи Стеллы — та причина, по которой нас встречают.

— Совершенно верно. В последнее время госпожа ежедневно осматривает Розовую Страну с помощью своего шара, — кивнула девушка. — Когда она увидела в нём Вас, она немедленно направила меня сюда. Желаете отправиться во дворец немедленно?

— О, нет, нет, я думаю, обеденный перерыв не сделает погоды, не так ли, Сара? — дождавшись кивка подруги, таймлорд кивнул: — Это госпожа Сара Джейн, моя подруга и… Ученица. Она осваивает магию, как вы можете видеть, даже получила свой магический артефакт…

Девушка уловила подтекст и почтительно поклонилась и госпоже Саре Джейн.

— Тогда, возможно, пообедаем все вместе? — улыбнулась новоиспечённая ученица волшебника Доктора.

— Определённо стоит это сделать, — кивнул Доктор. — Но скажите мне, леди, с каких пор Стелла, уподобляясь Бастинде, земля ей пухом, осматривает свои владения каждый день?

— С самого начала войны, — ответила посланница Стеллы, пожимая плечами. Словно говоря о чём-то само собой разумеющемся.

— Какой войны? — ахнул Доктор, замирая на месте.

— Войны Марранов с Мигунами, — ответила девушка. — Вы разве не поэтому прибыли к нам, господин Волшебник?

Доктор посмотрел на Сару, а потом бросил отрывисто:

— Едем во дворец без промедлений. Сара, собери нашу еду, перекусим по дороге. Топотун, следуй за нами.

— Так уж и быть, — проворчал медведь.

Теперь жизнь Джюса кардинально изменилась. Он жил мыслями о правлении Марранами, он спал и видел, как стоит перед коленопрелонной толпой, как во тьме горной долины пляшет и сияет пламя.

Да, пламя. Неистовый, ревущий огонь — вот его новая сила! Если Марраны не знают огня, тот, кто огонь приручит, станет для них едва ли не богом. А он огонь очень даже может приручить…

Когда-то Урфин от скуки ходил по покоям Волшебника Гудвина, и даже заглядывал в его шкафы. Так, в одной из тумбочек под рабочим столом он нашёл занятную вещицу — непрозрачную железную коробочку с кнопкой. После нажатия на эту кнопку Джюс испуганно отбросил коробочку — из неё вдруг вырвался язык пламени и обжёг узурпатору палец. Урфин с досады хотел растоптать коробочку и пнуть под кровать, но потом подобрал с пола и прибрал в карман — у дуболома хватит ума забраться сюда и найти эту волшебную вещицу…

Так она и осталась с Джюсом, когда он пошёл на решающий бой и был позорно разбит. Коробочка покоилась во внутреннем кармане его сюртука и добралась с ним до его дома. Урфин с удивлением обнаружил её существование, когда стянул с себя затёртый в пути сюртук для стирки. Обнаружил и положил на полку — обладание магическим артефактом на первых порах тешило самолюбие Джюса. Но шли дни, появлялись новые заботы, и о коробочке Джюс забыл.

Но в этот день он вспомнил о её существовании, нашёл и проверил.

И артефакт работал! Он выплюнул язычок пламени и сохранял его, пока Урфин не отпустил кнопку.

Теперь Урфин мог извлекать огонь из руки!

— Теперь они признают меня богом, — шептал Урфин себе под нос, когда оставался наедине. Он не доверял даже Гуамоко — хитрая птица всегда была себе на уме — и уж тем более не допускал, чтобы его рассуждения услышал Карфакс. Помешанная на чести птица перекусила бы его пополам за один щелчок клювом!

Урфин готовился к роли бога основательно. Он приобрёл новый комплект одежды и выкрасил его в радикально красный цвет. Он соорудил удобное седло, чтобы с комфортом добраться верхом на Карфаксе до уединённой долины. Джюс даже придумал и отрепетировал речь. Подготовка затянулась на несколько недель, но это не тяготило столяра.

Ещё одним этапом подготовки была небольшая разведка. Урфин отправил Гуамоколатокинта в горы Марранов, чтобы он там немного посмотрел, послушал и подумал. Он не ожидал, что филин будет очень рад такого рода вылазке, и удивился, когда пернатый прохвост согласился и, более того, вернулся через неделю отсутствия.

— Ужасные дикари, Хозяин, — рассказывал Гуамоко после того, как разделался один с довольно жирным зайцем, которого приготовил по случаю его возвращения Урфин. — Когда я был там, как раз случилась гроза — они забились под скудные навесы и попрятались в соломенных шалашах. В один ударила молния — они бросились с визгами врассыпную. На одном шкура загорелась — так бегал с воем по округе, пока дождь не загасил пламя.

— Это прекрасно… Таких накорми жареным зайцем — ноги будут целовать, — проговорил Урфин. — Ты узнал их имена?

— Как ты и приказывал, Хозяин. Князя зовут Торм, его жену — Юма. Ещё у них там есть кто-то вроде штатного волшебника, его зовут Первосвященник Крааг. На мой взгляд, он скорее шут, и магии в нём ещё меньше, чем в булыжнике у калитки.

— Просто превосходно, — улыбнулся Урфин своим радостным оскалом. — Совсем скоро они будут в моей власти. Карфаксу ни слова, иначе он и тебя, и меня, в живых не оставит. Тебя даже скорее сглотнёт, в приступе яростного негодования от того, что ты ему сообщил.

Гуамоколатокинт кивнул и вернулся к косточкам зайца — там ещё осталось немного сочного мяса.

…Настал день, в который Урфин был готов предстать перед Марранами. Он заседлал Карфакса, разместил несколько сумок с запасами на первое время под грудью птицы, с особым тщанием собрал свои столярные инструменты. Он разделил свои запасы на три набора — самые лучшие он брал с собой в новую жизнь. Те, что были чуть хуже, бросил в погреб, где оставались сушёные грибы, вёдра и посуда для варенья. Может, когда-нибудь жевуны придут сюда и найдут следы жизни человека — великого человека! А самые плохие он оставил в мастерской, где когда-то создавал дуболомов.

Джюс разложил по дому и мастерской пучки соломы, ветошь и даже несколько поленьев. Он вывел дорожку из соломы во двор и, подпалив обмотанную старыми тряпками палку от волшебной коробочки Гудвина, мужчина воскликнул:

— В огне сгорит моя старая жизнь! В огне я начну новую жизнь! И пусть огонь пожрёт всех тех, кто воспротивится!

С этими словами Джюс бросил горящую палку в сторону дома, в два прыжка достиг стоящего на подворье Карфакса, взобрался в седло и уцепился за луку. Орёл расправил крылья, тяжело взмахнул ими и медленно поднялся в небо, держа курс в страну Марранов.

* * *

Князь Торм закинул в рот кусочек сырой рыбы, с тоской глядя на жирных уток посреди озера. Испокон веков их нельзя было истреблять полностью — первые князья ввели строжайший запрет. Когда уток становилось меньше, чем Марранов — нужно было выждать, пока их число не увеличится вдвое. Сейчас уток только-только перестали отстреливать охотники-пращники, и князю приходилось перебиваться рыбой, выловленной в горном озере. Через две полных луны для него снова начнут добывать уток, но две полных луны — это так долго…

Дожевав, Торм улёгся на солому, подтянув ноги к груди. Его жена, Юма, лежала рядом, обняв себя руками и замотавшись в шкуру горного козла. Торм подвинулся к ней, набросил на себя такую же шкуру и сжался под ней. Закат красил пики гор в оранжевое, и совсем скоро можно будет спокойно уснуть до утра. А там — торговый день с Болтунами, как раз удалось собрать достаточно шкур, чтобы обменять их на пять раз по десять мешков зерна.

Краски дня медленно гасли, но прежде, чем марраны уснули крепким, пусть и голодным, сном, над долиной пролетела исполинская птица. Она заложила крутой вираж, начала снижаться — а над ней сверкало и плясало что-то небольшое, но похожее на закатное солнце.

Марраны выбрались из своих шалашей, внимательно глядя на невиданное явление. Птица медленно спускалась с неба, а на ней стоял в полный рост мужчина в алом одеянии. В руке он держал жарко горящий факел.

— Дети мои, возлюбленные мои Марраны! — воскликнул Джюс. — Не бойтесь! Я пришёл к вам лишь с добром, не с бедами! Князь Торм, сиятельная Юма, мудрейший Крааг, прошу, подойдите ко мне!

Столяр спрыгнул со спины орла — толпа испуганно отхлынула. Названные Джюсом люди остались на месте, хотя им было не по себе.

— Достойнейшие из марранов, — Джюс сам подошёл к ним. — Вы видите огонь в моих руках. Тот самый небесный огонь, что поражает вас по воле богов. Я дарю его вам. Теперь огонь будет вашим другом.

— Огонь — карающий бог, — отозвался первосвященник. — С ним невозможно дружить, его можно лишь бояться и задабривать жертвами.

— Человеческими? — процедил Джюс. По лицу Краага было видно, что Урфин угадал.

Джюс цыкнул и бросил факел под ноги. Марраны отскочили, а Урфин остался на месте, незыблемый, как скала. Он протянул сжатую в кулак руку к правящей верхушке племени, сделал неуловимое движение пальцами — и над его кулаком заплясал длинный язычок пламени.

Поражённые, марраны пали ниц. Кто-то прикрывал голову руками, кто-то пытался уползти. Джюс обвёл взглядом коленопреклонённую толпу дикарей и крикнул во всю силу голоса:

— Я — Урфин Джюс, бог огня, и я отныне поведу ваше племя в новую жизнь!

* * *

Сменились времена в долине Марранов. Теперь не было дел до привычных развлечений простого народа, кулачных боёв или купаний в озере. Новый Бог вводил новые порядки — первым делом он приказал раздобыть древесины и камня, после чего сложил очаг прямо под открытым небом. Вокруг столпились семья Торма, Крааг, старшие в основных родах марранов мужчины.

— Сбейте уточку пожирнее, — распорядился Урфин, когда до окончания работы оставалось не более десятка камней.

— Но сейчас нельзя… — начал Крааг.

— Бог приказывает, — Урфин поднял взгляд на Краага. — Что-то непонятно?

— Испокон веков… Время голода… — заговорил Крааг торопливо. — Утка — слишком маленькая жертва…

— А жертвы тут ни при чём, — Джюс выпрямился и быстро достал из кармана красного кафтана волшебную коробочку: — Не для вашего ума обсуждать желания бога! Делайте, или сожгу!

Щелчок кнопкой — и Крааг, прикрывая обожжённый нос, отскочил в сторону. А марраны побежали к озеру, обгоняя друг друга, на ходу подбирая камни и доставая свои пращи.

Уже через десять секунд молодой марран, склонившийся в поклоне, принёс Урфину утку.

— Отлично, — улыбнулся Джюс. — Пусть эту утку ощиплют и принесут мне.

Княгиня Юма лично выхватила птицу из рук охотника и принялась её ощипывать. А Урфин в это время доделал очаг и развёл огонь. Когда пламя жарко вспыхнуло, пожирая дрова, Урфину подали ощипанную утку.

Мужчина критически осмотрел её, после чего достал из кармана коробок соли, смешанной с сушёной черемшой и петрушкой, посыпал её на утку.

Марраны наблюдали за священнодействием, затаив дыхание. А Урфин сунул птицу в свой старый котелок, в котором дома варил суп и который захватил в новую жизнь, и закрыл крышку. Жир вытопится из утки и не позволит ей пригореть, а в жарком воздухе внутри котелка птица быстро приготовится… Через некоторое время стоит долить воды…

Через два часа суп был полностью готов. Дивные ароматы будоражили умы собравшихся, а особо чувствительные уже истекли слюнками. Джюс извлёк утку на свет божий и положил на свежесорванный лист лопуха. После чего, отломав ножку, протянул её княжеской чете:

— Вкусите пищу богов, Марраны!

Торм принял угощение с трепетом, осторожно попробовал варёное мясо, а затем едва нашёл в себе силы оставить немного своей жене.

— И ты, Крааг, попробуй то, что огонь приготовил для меня, — вторую ножку Урфин вручил первосвященнику, и после того, как Крааг вкусил пищу богов, столяр понял, что старый шарлатан с потрохами ему продался за утиную ножку. Сколько обожания было сейчас в глазах маррана, столько восхищения и почтения…

Урфин разделил утку меж старейшинами знатных родов, не забыв забрать себе самые сочные кусочки, а бульон приказал смешать с мукой и раздать простолюдинам.

С этого пира и началось подлинное правление Джюса. Теперь Марраны свято верили в божественность Урфина, из утки сделавшего кулинарный шедевр. Джюс, во избежание своего превращения в кухарку, объявил такие блюда праздничными и настрого запретил их готовить кому-нибудь кроме себя самого или же тех, кому он дарует милостивое разрешение. Конечно же, это разрешение получили Торм, Юма, Крааг и все старейшины родов. Снова начался отстрел птицы, который, правда, всё же ограничили семью особями в месяц.

Но не только варёными утками решил Джюс облагодетельствовать Марранов. Через три дня после своего появления он собрал молодых марранов и распорядился о доставке на возвышенность камней и дерева. Он объяснял, как укладывать камни, как сооружать стены дома и как навести крышу. За неделю многочисленное племя построило Джюсу просторных особняк с двумя этажами. По сравнению с неказистыми шалашами Марранов это был дворец даже пышнее Изумрудного Дворца, над созданием которого Гудвин трудился не один год.

— Великолепный чертог, достойный бога, — кивнул Джюс, глядя на своё новое, правда, временное жилище. — Приглашаю вас, господа, завтра вечером на праздник новоселья.

Стоявшие здесь же знатные марраны поражённо воззрились на своего бога.

— Великий Бог, — проговорил Крааг почтительно. — Но ведь твой чертог ещё пуст и неуютен… Разреши нам обустроить его шкурами и тюками для сидения…

— Мой милый, наивный Крааг, — Джюс покривил губы в улыбке. — Богу ничего не стоит уже завтра вечером создать в земном чертоге великолепие, сравнимое с моим небесным домом. Приходите в назначенный час — и убедитесь в этом сами.

Правда состояла в том, что на протяжении всего строительства Джюс активно торговал с Болтунами. В первый же день своего пребывания здесь он увидел, как детишки швыряют друг в друга цветные камешки, в которых при близком рассмотрении столяр опознал драгоценные и полудрагоценные самоцветы. Он тайно добыл около килограмма разных камней и в одну из ночей спустился с гор в ближайшую деревушку болтунов. Там жили давно уже привычные к торговле с Прыгунами люди, правда, список покупок их удивил. Однако через две ночи Урфин всё же получил необходимое и сложил в тайной пещере на полпути к стране Болтунов.

В ночь перед праздником Джюс не спал, перетаскивая в свой дом ковры, стулья, гобелены и вазоны. К рассвету столяр совершенно выдохся, но дом больше не напоминал пустую коробку — всё было обустроено с большим вкусом и выглядело неимоверно роскошно.

Действительно, в глазах оборванных марранов это — жилище Бога.

Урфин не прогадал. Ещё на пороге знатные марраны поражённо застыли, не смея ступить грязными босыми ногами на пурпурный коврик у двери. Джюс оказался доволен произведённым эффектом.

Единственным его беспокойством теперь был Карфакс. Птица явно начала что-то подозревать.

«Сегодня вечером всё решу», — думал Джюс, проводя марранам мини-экскурсию. — «Дальше мне орёл не нужен, дальше — или всё, или ничего!»

Мысли о неизбежном зле, то есть, о разборках с Карфаксом, омрачили праздник Урфина. Но он не позволял себе расклеиться и старательно подводил марранов к нужным ему самому мыслям.

— Во славу нашего Бога! — алкоголя марраны не знали, потому Торм говорил тост с утиным бёдрышком в руках. — Ты показал нам силу огня, ты приручил его для нас, ты показал нам, как живут боги! Слава тебе, великий Урфин.

— Так достойны жить и вы, — проговорил Джюс, когда возгласы поддержки князя стихли. — Мои дорогие, обожаемые марраны, я не знаю народа честнее и достойнее вас. Всё, что вы видите вокруг — лишь бледное подобие моего дома. Это всё, что мне под силу создать на земле. В такой роскоши живут правители других стран — пытаясь уподобиться своим ложным богам они строят дворцы и замки. Вы, Торм, могли бы иметь свой дворец!

Джюс обдуманно выждал минуту, ожидая, когда слова окажут на князя нужный эффект, и продолжил:

— Но разве можно в этой скудной, недружелюбной долине без божественных сил создать свой уютный дворец? Нет, на это у вас уйдут годы и десятки лет. Только если… — Урфин словно задумался. Марраны ждали его реплики, и следующие слова упали в благодатную почву: — Только если… Если всё, чем обладают другие народы, перейдёт в наше владение.

Слова столяра вызвали в душах марранов бурю. Это были знатные марраны, старейшины родов, и не зря Урфин собрал именно их — они привыкли к оказываемому почёту и хотели большего. А Урфин подсказал, как это «большее» можно получить.

— Веди нас, Бог! — со своего места вскочил один из старейшин. — Веди нас в лучшую жизнь! Пойдём за тобой в огонь!

— Наша жизнь — твоя жизнь! — поддержал его другой марран.

— Одно слово — и умрём, но сделаем! — воскликнул третий.

Урфин жестом призвал их замолчать и проговорил с точно выверенной долей сомнения:

— Но разве же мы можем, друзья мои, покорить всех этих людей?

— Можем! Можем! — был ему ответ.

Урфин не мог поверить, что всё сработало. Лучше и желать нельзя. Как красноречив он, оказывается, если того требует ситуация!

Окрылённые мыслью о дальних странах, несметных богатствах и поддержке Бога, марраны вскоре покинули жилище Джюса. А сам столяр вышел на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом. Нет сомнения, Карфакс где-то здесь…

Захлопали крылья, и на землю у дворца опустился гигантский орёл. Как и думал Урфин, поборник чести и честности не мог больше наблюдать за тем, как столяр дурит дикарей. Карфакс всё это время получал почёт и уважение, но сердце его тяготел факт причастности к воцарению Урфина и всем последующим его действиям. Конечно, он показал марранам, как готовить утку и строить дома. Но утиное мясо попробовали только самые знатные, а участь бедняков — ютиться в прежних шалашах и питаться безвкусной тюрей. Ведь уток на всех не хватает…

— А, вот и ты, — Урфин поглядел в темноту, туда, где слабо белели перья орла. — Наверное, пришёл выяснять отношения. Начинай.

— Человек Урфин Джюс, — Карфакс действительно был расстроен и рассержен. Он наблюдал всё это время, наблюдал за фактами и настроениями, и сегодня, когда вожди во всеуслышание заявляли, что пойдут войной на остальной мир во славу своего Бога, чаша терпения переполнилась. — Помнишь ли ты, что говорил мне недавно, в своём прежнем доме? Не отвечай, наверняка ты помнишь. Ты говорил, что будешь благодетелем, что править хочешь ради блага народа. Но вместо мирного существования твои подданные уже готовятся к твоей войне. Почему не строятся дома для всех, но готов дворец для тебя? И откуда взялось эксклюзивное право на отлов птицы, если ты хотел накормить всех голодающих?

— Я тебя обманул. И их обманываю, — ответил Джюс, глядя в глаза орла. — И хочу лишь завоевать то, что у меня было отнято.

Он говорил и неспешно расстёгивал кафтан. А потом, убрав алую ткань с груди, добавил:

— Только после того, как убьёшь меня, унеси тело и сбрось в какое-нибудь ущелье. А то будет слишком много вопросов о физической оболочке бога и причинах тленности его тела.

Урфин говорил всё это уставшим, безразличным голосом, но ему было страшно. Карфакс мог и впрямь убить его. Оставалось надеяться, что эта честность немного подкупит птицу.

Клюв просвистел над головой Джюса, щёлкнул оглушительно:

— Я бы убил тебя! — воскликнул Карфакс. — Если бы не был обязан тебе жизнью! Но я проклинаю тебя! Проклинаю тебя, человек Урфин Джюс! Ты снова не сможешь достичь того, чего так жаждешь!

Орёл резко взмахнул крыльями, взлетая с места. Сметённый воздушным потоком, Джюс рухнул на землю и здорово извалялся в пыли. И лишь когда птица скрылась в ночи, мужчина смог перевести дух.

— Да чтобы я ещё раз связался с кем-то… — прошептал он, растягиваясь на земле и закатывая глаза. — Ни за что.

* * *

Теперь ничто не могло помешать Джюсу. Вспомнив свою подготовку дуболомов, он собрал войско из двух тысяч молодых марранов и начал тренировки. Разбил свою армию на роты и взводы, назначил старшими на каждом взводе самых задиристых и бойких марранов. Большим плюсом служило то, что марраны были азартными людьми и не знали игры лучше, чем кулачные бои. Любой жевун, встретившийся с марраном, гарантированно получил бы пролом в черепе, точно повторяющий размер и форму кулака маррана. Воины Джюса не боялись синяков или ссадин, а сойдясь в кулачном бою не успокаивались, пока не падали без сил. Глядя на них столяр не мог нарадоваться. Готовить солдат ему было почти не нужно — стоило только заготовить побольше вкусной еды для себя-любимого и соорудить паланкин, в котором он собирался передвигаться в походе. Марраны будут питаться «подножным кормом» вроде ягод и фруктов, а вот Урфину стоит кушать мясо и только мясо. На то он и бог.

В поход выступили всего через месяц с момента появления Джюса в долине Марранов. Переправа через реку заняла у войска около суток — оказывается, неподалёку был удобный брод. А Джюс уже на полном серьёзе думал, как же строить плоты или мост. Это бы затянулось на недели — а промедление было тем, чего Урфин всем сердцем желал избежать. Нужно уподобиться лесному пожару — и прокатиться по стране, пожрав Изумрудный Город…

— Пойдём вдоль реки, — распорядился Джюс, когда его алый паланкин перенесли на другой берег. — А потом повернём на север!

Столяр слышал о Звериной Чащобе, расположенной неподалёку от Гор Прыгунов. В этой Чащобе обитали медведи, волки и гигантские кабаны-секачи, а в последнее время, по слухам, там засел сбежавший из Саблезубого Заповедника тигр… От мысли о страшном звере мужчина поёжился и прикрикнул на носильщиков.

Марраны шли нестройной колонной вдоль реки, весело помахивая дубинками. Их занимало всё, что они видели — ведь на их родине не было бабочек, ярких птичек, мышек-полёвок, и таких высоких деревьев.

— О, Великий, а что это? — когда колонна приблизилась к подступающей к самой реке рощице, спросил у Урфина Крааг.

Джюс чуть прищурился, наклонился вперёд и ответил:

— А, это всего лишь фруктовая роща. Передай по взводам: мои славные воины могут сбить с деревьев плоды и полакомиться ими.

Знал бы Урфин, что начнётся после этого!

Марраны набросились на рощу, как саранча на пшеничное поле. Они глотали яблоки, не жуя, впивались зубами в неспелые, твёрдые груши, плакали и давились, но продолжали грызть лимоны… Не прошло и получаса — а изобильная роща теперь ничем не напоминала рощу Волшебной Страны, больше походя на скудную лесопосадку у шоссе в какой-нибудь стране Большого Мира. Урфин одобрил аппетиты войска и скомандовал окончание привала.

Но уже через час, когда армия проходила поле с ромашками, пришлось надолго остановиться. Виной тому были, во-первых, диковинные цветы, от которых было очень весело отрывать лепестки по одному, а во-вторых, настигшее жадных марранов несварение желудка. Наивные горцы съели все фрукты в роще, даже неспелые! Джюс злился, но ничего не мог поделать — Марраны были наказаны за жадность самой природой!

— Впредь будете осмотрительнее, — проворчал Джюс. — Останавливаемся на ночлег!

Если он что-нибудь понимал в географии, уже завтра они должны были дойти до первой слободы Мигунов… И начнётся война.

Это было, конечно, вопиющим нарушением этикета, но Доктор попросил немедленно передать волшебнице Стелле, что им нужно поговорить. К счастью, волшебница уже успела распорядиться, и проблем с этим не возникло.

Они быстро прошли по коридорам розового мрамора и малиновых шелков, пролетели в дверной проём и ворвались в тронный зал. Доктор бежал впереди, Сара старалась не отставать.

Стелла сидела на троне и всматривалась в висящий перед ней стеклянный шар. В розовом тумане проступали смутные образы.

— Рада видеть вас, Доктор, — Стелла повела рукой, и шар отлетел в сторону. Сама она подняла голову и поглядела на визитёров. — Какие у вас есть идеи по решению ситуации?

— Госпожа Стелла, крайне рад вас видеть, но в ситуации я понимаю не так много, — таймлорд снял с головы шляпу, небрежно сунул её в карман и подошёл к Стелле, выдерживая расстояние между собой и троном в один шаг: — Что за война? Ваша провожатая не смогла ничего толком объяснить.

— Мы и сами ничего толком не понимаем, — ответила Стелла, взмахивая рукой. С лёгким стуком в центре тронного зала возник чайный столик с тремя стульями. На нём уже стояли тарелка с пряниками и сервиз для чаепития. — Давайте присядем, и я всё вам расскажу.

Доктор и Сара повиновались. Стелла опустилась на один из стульев, сделанный чуть более роскошно, и налила гостям чая:

— Давайте разберёмся, что же вы уже знаете, — проговорила она. — Вы прибыли сюда неделю назад, и оказались в Лисограде. Но я не смогла углядеть там вашу Синюю Коробку. Как же вы добрались?

— Коробка в лесу, чуть западнее города, — ответил Доктор. — Мы прибыли, честно сказать, в гости. Знаете, иногда хочется навестить старых друзей, поболтать о прошлом. Но ваша подданная была уверена, что мы прибыли останавливать войну…

— Если честно, я тоже подумала так, — ответила Стелла. — Гелла получила такую информацию от меня. Как раз неделю назад Марраны выступили в поход. И вы появились неделю назад…

— Логично… — кивнул таймлорд. — Но о том, что идёт война, я узнал час назад. Что же случилось?

— Я расскажу. А вы пейте чай, — ответила Стелла.

* * *

Всё началось восемь дней назад. Иногда Стелла забавлялась с шаром всевидения, заставляя его показывать разные места и события. Так она узнала и о том, что Гудвин превращает город в остров, так она следила за обустройством рудокопов на поверхности, удовлетворяя праздное любопытство, иногда она осматривала отдалённые земли и уединённые долины возле гор… Осматривая близлежащую горную цепь, носящую название Марран-аль-Тори, она с удивлением заметила, что многочисленное племя Марранов изменилось до неузнаваемости. В центре их долины возвышался пусть не роскошный, но довольно приличный дом, а перед строением происходило то, что не могло назваться иначе, чем построение войска. Тысячи молодых марранов выстраивались в колонны, и командовал всем этим темноволосый мужчина в алом наряде.

— С тех пор я ежедневно следила за ситуацией, — продолжала Стелла. — Сначала марраны опустошили фруктовую рощу, потом чуть не вытоптали поле с ромашками, и было их путешествие безобидными и милым… Но потом они дошли до Песчаной Слободы.

Она шевельнула рукой, и шар подплыл к столу, завис над ним, показывая названную слободу. Глядя на руины домов, уничтоженные изгороди и по обычаю ремесленников маленькие, теперь вытоптанные, огородики, Сара дрожащим голосом спросила:

— Но зачем им это?

— Мне тоже интересно, — процедил Доктор. Его голос неуловимо изменился.

— Они полностью разорили уже четыре таких слободы. Спасает Мигунов то, что они селятся, в основном, у рек, там, где можно использовать водяные мельницы, — проговорила Стелла. — Но Марраны — как пожар, они доберутся и туда…

— Вы можете показать их командира сейчас? — спросил Доктор. — Мне нужно убедиться.

— В чём? — волшебница подняла одну бровь.

— Что это мой старый знакомый, — таймлорд выпрямился на стуле, вгляделся в шар.

Стелла прикрыла глаза, и картинка изменилась. Теперь шар показывал авангард войска, крепких марранов с дубинками в руках, щеголяющих в украденных у Мигунов костюмах, алый паланкин, мужчину рядом с ним.

— Джюс, — процедил таймлорд. — Да, как я и думал.

Он не мог не узнать мужчину в красном кафтане. Тот постарел, немного осунулся, но был, без сомнения, тем же столяром-завоевателем.

— Урфин Джюс? Тот самый? — уточнила Стелла.

— Тот самый Урфин Джюс? — спросила Сара.

— Именно, Сара, — отозвался Доктор. — Скажите, госпожа, вы можете что-нибудь сделать? Как-то воздействовать на них отсюда?

— Не могу, — вздохнула девушка. — Иначе я не сидела бы здесь сложа руки.

— Но должно же быть что-то… Неужели в вашем магическом арсенале ничего нет? Все эти магические шары и остальная крибли-крабли-чепуха — всего лишь мусор и дешёвые фокусы? — спросил таймлорд. — Я знаю вас как могучую фею, и мой друг Гудвин очень уважительно отзывался о вашей способности останавливать время…

— Вот как? — Стелла удивлённо распахнула глаза.

— Для этого нужны сложные технические устройства, однако, насколько я знаю, вы действительно Вечно Юная Стелла, — проговорил таймлорд. — Неужели способная остановить старение фея не сможет остановить честолюбивого диктатора?

— Вы не понимаете, кто я такая, — девушка отставила свою чашку и протянула к Доктору руку. — Дайте мне свою руку, Доктор.

Мужчина быстро взглянул на Сару и вложил свою ладонь в ладонь волшебницы. Та приложила её к складкам розового шёлка на груди и спросила:

— Слышите? — глядя, как приподнимаются брови таймлорда, она удовлетворённо улыбнулась: — Я не старею, потому что я не могу. Я выброшена из времени. Тонкий срез реальности в промежутке между двумя ударами сердца. Такова цена.

— Цена чего? — спросил таймлорд, глядя в глаза девушки.

— Моей силы, — волшебница отпустила руку таймлорда. — Когда-то я была простой девушкой из далёкой страны, вряд ли вы слышали её название… И я попала в приключение, опасное и захватывающее. Вы, наверное, его почувствовали… Я впитала в себя ненадолго Вихрь Времени.

— Я почувствовал, — отозвался Доктор шёпотом.

— В этот миг Вселенная раскололась, и один осколок был отброшен далеко назад, оказался на Земле девятого века до нынешней эры. Я долго скиталась, но потом нашла это место. Я научилась владеть срезом Вихря, и оттуда черпаю свою мощь. Но Вы, как никто другой, должны понимать, что случится, если эта сила вырвется на свободу…

Доктор опустил взгляд.

— Прошу прощения, — проговорил он негромко. — Но…

— По мне и не скажешь, что я — невозможное существо? — хмыкнула Стелла. — Да, пожалуй. Я ведь совсем чуть-чуть необычная. Я всё ещё человек. И уже забыла почти всё, что было со мной. Только моя страна напоминает мне, кто я.

— Как? — вырвалось у Сары. Было невообразимо грустно случать эту печальную, пусть и не совсем понятную, историю жизни.

— Своим цветом, — ответила девушка. — И своими садами. Я обожаю разводить цветы, особенно розы. Розы и Розовый — в них есть частичка моего имени… Я не помню, такой ли я была всегда, я не помню, сколько я живу. Но я помню, что не должна отпускать дикого золотого волка внутри, чтобы он не разорвал мир на куски.

— Что мы можем сделать? — проговорил таймлорд, откидываясь на спинку стула и буравя взглядом тарелку с пряниками.

— Наблюдать, — ответила Стелла. — И готовиться к обороне.

— Но вы же… Вы можете помочь им, ударить с тыла… — предложила Сара. Она помнила учения, которые проводил сержант Бентон для рядовых в ЮНИТе, и немного разбиралась в войне.

— В войске марранов около двух тысяч молодых сильных мужчин, — ответила Стелла. — Моя Гвардия Роз насчитывает всего тысячу девушек от 16 до 25 лет, и функции у неё всегда были больше декоративные, чем военные. Они великолепно владеют луком и копьями, забавляются с мечами, будто с волшебными палочками, в танцах и художественных парадах им нет равных. Но представьте, какая будет резня, если они атакуют Марранов.

— Ваша позиция мне понятна, Ваше Величество, — кивнул Доктор. — И я не могу вас осуждать за неё. Но вопрос сейчас стоит так: вы поможете нам?

— Вы собираетесь отправиться туда, Доктор? — спросила девушка. — И потащить молодую спутницу за собой?

— Я в стороне не останусь, и Сара не станет сидеть в тихом замке, — проговорил таймлорд. — Мы можем добраться до Изумрудного Города, пока Урфин забавляется в Фиолетовой Стране — а в Городе есть дуболомы. Придётся использовать их против их создателя.

— Если вы пойдёте завтра с рассветом, задержка будет приемлемой? — спросила Стелла.

— Вполне, — кивнул Доктор. — Тем временем… — он поглядел на Сару: — Моя спутница займётся продовольственным обеспечением для похода. К тому же, с нами — ручной медведь Урфина, Топотун. Надо бы присмотреть за ним, чтобы не сбежал. А мы с вами, госпожа Стелла, немного побеседуем…

Таймлорд поглядел на волшебный шар, чуть улыбаясь. Его посетила одна интересная идея…

* * *

К превеликому удивлению Доктора, Стелла прекрасно уловила его идею. Создание магического шара вроде того, каким она пользовалась сама, но немного меньшего по размеру, заключение его в ящик из розового дерева и снабжение одной из стенок специальной линзой, чтобы изображение было увеличенным и прямым. Не чудо телевизионной инженерии, но очень даже удобно для слежки за Урфином.

— Я не уверена, что он будет стабильно работать, — проговорила Стелла, глядя на то, как Доктор закрепляет заднюю стенку ящика тонкими гвоздями. — Но я сделала всё, что в этом виде магии могу.

— Уже и на этом — большое спасибо, — проговорил таймлорд. — Лучшего мы не могли желать.

— Гелла проводит вас до границы и поможет переправиться через реку, — продолжала девушка. — О медведе я позабочусь, думаю, узнав спокойную жизнь при добром хозяине он и сам не захочет возвращаться к создателю.

— Благодарю, — таймлорд забил последний гвоздь и развернул прибор стеклом к себе: — Итак, калибровка… Как вы «включаете» свой шар?

— Силой мысли, — Стелла пожала плечами. — Именно потому, что он мой. Он — часть меня. Но новый шар настроен на вас и на вашу подругу, вы можете «придумать», как вызвать в нём видения, и он примет условия. Не знаю, будет ли он работать в чьих-то ещё руках…

— В теперешних условиях это преимущество, вам не кажется? — улыбнулся Доктор. — Кхм, думаю, надо придумать слова для запуска нашего чудо-прибора… Голосовая идентификация и кодовая фраза — что может быть лучше?..

— Доктор, всё готово, — Сара вошла в тронный зал без стука — благо, Стелла к этому относилась сегодня снисходительно. — Собрала продуктов на три дня пути, есть запасная одежда, немного чистой белой ткани для перевязки ран, а ещё мне подарили кинжал, им очень удобно резать ябло… О, вы уже закончили?

— Гвардия Роз оказывает на тебя дурное влияние, Сара, при такой скорости разговора мозгу может не хватать кислорода, — таймлорд оглянулся на Сару и улыбнулся: — Мы уже закончили. Иди сюда, будем настраивать нашу чудо-машину.

— О, и что мы должны сделать? — спросила девушка, подходя к Доктору. — Что-то я не вижу тут шатающейся проволочной антенны.

— Могу её приделать специально для тебя, — проговорил таймлорд, пожимая плечами. — Но начнём с волшебной фразы, включающей вещание. Достаточно обычный голосовой замок, может быть, ты помнишь парочку подобных из наших приключений. Что думаешь насчёт «Силой синего ящика приказываю включиться?»

— Звучит пафосно, но очень долго, — Сара пожала плечами. — Если нам нужно будет быстро увидеть что-то — не очень удобно это выговаривать…

— Но если мы придумаем что-то небольшое, слово можно будет угадать или просто подобрать, — возразил Доктор.

— Хм… Мы можем использовать фамилии! Не думаю, что здесь знают Пушкина или Шекспира! — улыбнулась Смит. — Даже если захотеть — не подобрать!

— Да, пожалуй, фамилии нам подойдут… — Доктор кивнул. — Так, положи руку на стекло… — он сам положил руку на толстое стекло телевизора.

— Зачем? — девушка приложила ладошку к стеклу и воззрилась на таймлорда.

— Какая фамилия у Бригадира? — спросил Доктор, чуть улыбаясь.

— Летбридж-Стюарт… — Сара сначала нахмурилась, а потом улыбнулась в ответ: — И его тут тоже никто не знает!

— И не выговорит, — добавил Доктор. — Давай, сосредоточься на том, как после этих слов появляется картинка. Ещё раз: «Летбридж-Стюарт»…

Экран осветился изнутри розовым, и сквозь клубы розового дыма проступали очертания Изумрудного Дворца.

— Я подумал, нам стоит увидеть, что там происходит, — Доктор чуть пожал плечами. — О, кажется, они уже знают и готовятся… О, они делают луки! Довольно действенно, не дуболомы же идут…

— А теперь попробуйте увидеть что-нибудь ещё, — предложила Стелла. — В рамках проверки работы.

— Сара, попробуй управлять этим прибором, — проговорил таймлорд. — На случай, если я буду лежать без сознания или попаду в плен, ты должна уметь использовать наш телевизор.

— Не шути так… Кхм… Покажите нам предводителя войска, — проговорила Сара, взглядывая на экран.

Картинка на миг подёрнулась розовой дымкой, а потом показала армию, остановившуюся в ста шагах от деревни. Красный паланкин поставили на землю, и из него вышла всё та же фигурка в алом. Лицо Урфина было искажено смесью презрения и торжества. Оно не понравилось Саре чрезвычайно.

— Эй, вы! — крикнул Джюс. — Перед атакой предлагаю сдаться добровольно!

— Не дождёшься, проклятый Урфин Джюс! — раздался звонкий голос. Доктор подался вперёд всем телом и прошептал:

— Покажи Лестара!

Картинка изменилась. Теперь деревня, к которой подошло войско марранов, находилась не в центре экрана, а возле его нижнего края. Волшебный телевизор показывал молодого мужчину в фиолетовом костюме и лёгкой кольчуге, стоящего на крыше возле фиолетового полотнища.

— Стоим до конца! Победа или смерть! — Лестар поднял вверх меч, и раздались голоса не видимых сейчас защитников деревни.

А в следующий миг раздался свист, грохот, треск. Флаг покачнулся и начал заваливаться назад. Лестар сделал шаг вперёд, очевидно, намереваясь броситься на неприятеля, а в следующий миг словно наткнулся на невидимую стену, оступился и рухнул с крыши.

Стелла ахнула, отшатываясь от телевизора. Сара прикрыла рот ладошками. Фигурка мигуна лежала у фундамента дома недвижно.

Доктор молча потянул Сару за правое запястье, положил её ладонь на экран и проговорил немного охрипшим голосом «Бентон».

Экран погас, отвечая мысленной команде Доктора.

— Это ужасно… — проговорила Сара, находя в себе силы нарушить тишину. — Они… Убили его?

— Видимо, да… — отозвалась Стелла. — Доктор, мне жаль, я знаю, он был вашим хорошим другом…

— Где мы можем найти Геллу? — спросил Доктор тихо. — Нам пора отправляться.

Переправляться пришлось намного выше по реке, чтобы не угодить случайно в окрестности Марран-аль-Тори. Гелла помогла путникам выбраться из лодки и вытащить волшебный телевизор.

— Вы уверены, что пойдёте туда вдвоём? — спросила девушка.

— Если Стелла не будет ругаться — отправляйтесь с нами, — улыбнулся Доктор. — Как-нибудь прокормимся.

Видя неуверенность Геллы, он добавил быстро:

— Но я не смею просить вас рисковать собой. Мы идём в пасть льва, и он сомкнёт челюсти в любой момент. Передайте Стелле, чтобы она следила за ситуацией как можно чаще, всё может измениться в любую секунду. Сара, идём.

Мужчина подхватил ящик, который поместил в удобную плетёную авоську, наскоро сооружённую придворными служанками, и пошагал вперёд, в светлую рощу, выдерживая направление строго на север. Сара, благодарно кивнув Гелле, поспешила следом, придерживая на плече розовую сумку с необходимым в дороге.

Известие о появлении на этом берегу реки чего-то, крайне похожего на организованное ополчение — после инцидента с Урфином Лестар одолжил у Дина Гиора старинные летописи о войнах и всё прилежно изучил, потому разбирался в этом и видел, что до армии пришельцам далеко — встревожило мигуна. Уже около семи лет не было в жизни Волшебной Страны того, что как-то само собой начало называться Великими Потрясениями. А это было, похоже, что-то в этом духе. Причём со знаком «минус» — последнее Великое Потрясение относилось к Исходу народа Пещеры на поверхность, и нельзя сказать, что это было плохое потрясение. Наоборот, рудознатцы наверху здоровели и отъедались, наладили быт и контакты с другими странами, их небольшие сообщества появлялись уже не только у самого входа в Пещеру, но и довольно далеко от неё, даже в Жёлтой Стране. Возможно, они слишком расслабились…

— Нужно созвать Совет Мастеров, — проговорил Лестар вслух, для себя самого. И, надвинув откинутую за спину фиолетовую накидку на плечи, пошагал в зал Совета.

Совет собрался за неполных полчаса — несмотря на то, что подобных ситуаций не случалось уже давненько, мастера не успели забыть, как это — быть порабощёнными. Правление Бастинды наложило слишком глубокий отпечаток, чтобы какой-то десяток лет стёр его.

— Нужно начать эвакуацию наших юго-восточных деревень, — предлагали мастера. — Необходимо подготовить город к осаде и попросить помощи у Изумрудного Города. Мы помогли им однажды, и они не оставят нас сейчас.

— Почтовая ворона уже улетела, — кивнул Лестар. — Я взял инициативу в этом на себя. Гудвин предупреждён.

— Кто ведёт этих солдат к нам? — спросил Керни, по привычке сидящий в углу обширного зала, сложив руки на рукояти своего рабочего молота. Он уже три года входил в Совет, и сейчас, едва заслышав об экстренном сборе, прибежал прямо с рабочего места — с дороги к лесоповалу у границы с владениями Виллины, которую мостили силами железного эксперта, способного раздробить любой камень играючи.

— Достоверно неизвестно, но это мужчина, темноволосый, средних лет, одетый в алое, — проговорил Лестар, пожимая плечами. — Вряд ли выскочка из народа Болтунов, хотя исключать нельзя.

— Необходимо подготовить город к осаде, — председатель этого месяца, мастер Нартин, стукнул кулаком по столу. — Вилы метать в них будем, из кос мечи слепим, но не отдадим своей свободы! Подготовить город к осаде, эвакуировать деревни и хутора в окрестностях и на пути этой толпы завоевателей.

— Разрешите добавить, — Лестар поднял руку и, дождавшись кивка, продолжил: — Нам стоит занять оборону на некотором расстоянии от столицы, например, в одной из слобод на пути армии. В случае нашего поражения у остальных будет время укрыться.

— Отличная идея, друг Лестар, — кивнул мастер. — Приступаем прямо сейчас.

* * *

Действительно, после того, как армия с рассветом двинулась в дальнейший путь, небольшая слобода показалась уже через пару часов. Пращники набрали камней помассивнее, остальные поудобнее перехватили дубинки. Армия остановилась в паре сотен метров от границ деревни. Урфин видел, что над кузницей начал куриться дымок, что закрутились бодрее огромные колёса водяных мельниц, что среди зелени замелькали яркие фигурки мигунов. И отправил на захват деревни отряд отборных драчунов.

Дальнейшие часы Мигуны сначала запомнили на всю жизнь, а потом прочно забыли, как и бывает, когда срабатывает защита от психологических травм. В Песчаную Слободу ворвалась сотня скудно одетых мужчин, и они, дико крича и гикая, как сумасшедшие, принялись крушить дома и колотить подвернувшихся под руки мужчин. Женщин и детей щадили, но те, перепуганные до смерти, едва добрались до ближайшего оврага, откуда не могли выйти ещё около двух недель. Отходив мигунов кулаками и дубинками марраны пинками выпроводили их за околицу и принялись грабить. О, это было настоящее искусство и в то же время это был истинный хаос. Марраны врывались в дома через окна, двери, крыши, и пытались захватить себе как можно больше диковинных вещей. В слободе было ровно девяносто семь одеял, и все они были порваны ровно на сто пятьдесят три кусочка. Глиняная посуда с алыми цветочками на белой глазури не пережила процесса дележа, как не выжили в нём несколько кафтанов получше и сарай. Марраны так увлеклись, что Урфину пришлось лично отправляться в деревню и вразумлять своих солдат.

Увиденное привело узурпатора в ужас. Марраны заняли дома…и не собирались оттуда уходить!

— Я буду тут жить! — орал один солдат, пытаясь спровадить на другой порог своего вчерашнего друга.

— Ещё чего! Я первый увидел этот шалаш! — орал не тише соперника другой марран.

Около суток потребовалось Урфину на то, чтобы втолковать обрадованным дикарям, что дальше их ждут богатство, красота и роскошь. Марраны в упор не понимали, зачем идти куда-то, когда прямо перед тобой — маленький дворец по подобию дворца Бога. Пришлось пригрозить небесным огнём и поджечь от своего кулака сиреневое платье, которым размахивал в процессе спора старшина сотни. Подействовало.

Но всё же Марраны взяли очень, очень много трофеев. Горшки с цветами, подушки, вышитые полотенца и вилки — всё марраны унесли с собой. Два особо расторопных ухватили кровать — и тащили её, отдуваясь и ругаясь, позади своего взвода.

«Ничего», — думал Урфин, сидя в паланкине и наблюдая за семенящим рядышком князем Тормом. Венценосный марран тащил кузнечные меха — лёгкий, но ужасно громоздкий предмет. — «Ничего, наиграются и бросят».

И действительно, вскоре на обочины дороги полетели кровати, котелки и табуреты. В погоне за трофеями марраны не рассчитали своих сил и, к тому же, совершенно забыли о пропитании. К закату животы воинов урчали так, что птицы на деревьях пугливо озирались и высматривали пути побега из опасной области.

Пришлось Урфину выбирать отряд гонцов в ближайшую рощу. Не без злорадства он отобрал в этот отряд именно тех, кто сильнее всего мучался вчера несварением. Уж эти точно не повторят ошибки, и утром отряд будет здоров и полон сил…

Действительно, гонцы вернулись с самыми спелыми фруктами. Но что такое фрукты для двух тысяч молодых здоровых мужчин? Они не помогли, скорее, усугубили голод, и марраны легли спать с чувством внутренней пустоты.

После первой захваченной деревни Урфин выработал чёткую инструкцию по захвату поселений: Марраны должны сгребать все съестные припасы, ловить мелкий домашний скот вроде гусей и баранов и тащить в лагерь. Горцы были неимоверно прожорливы, потому изжаренных на больших кострах баранов и гусей хватало как раз до следующей деревни. Хлеб, печенье и фрукты не доживали до утра. В общем, пока что поход Урфина Джюса выглядел больше как организованный гастрономический туризм, в котором Марраны пробовали неизвестные доселе чудесные яства. Многие солдаты и все поголовно капралы рот и старшие взводов щеголяли отнятыми у Мигунов вещами сочно-фиолетового цвета. Несмотря на то, что птицы оперативно облетели все деревни, лежащие на пути захватчиков, и предупредили жителей, всё же Марраны часто врывались в слободы и деревеньки и грабили, а не просто обчищали пустующие дома.

«Пока всё хорошо… Но мы всё ближе к столице…» — думал Урфин, когда его несли в его огненно-алом паланкине по дороге, сразу после первой колонны войска. — «Только бы не наткнуться на какой-нибудь заградительный отряд или что-то вроде…»

И наконец смутные предчувствия Урфина оправдались. В один из дней он, как обычно, пошёл в разведку с лучшими солдатами Марранов, они встретили сопротивление. Ну, или подобие оного.

В полукилометре от лагеря расположился Железный Керни. Его отправили на относительную передовую — примерно в трёхдневном переходе от столицы он остановился в палатке и, ожидая армию неизвестного завоевателя, развлекал себя тем, что корчевал пни и дробил камни на недалёкой от дороги вырубке. Металлический силач обожал такого рода работу — к тому же, она совсем не напрягала его железное тело. Его боевой топор лежал в пятидесяти шагах от мастера, рабочий молот — в сорока шагах левее топора, а он сам, орудуя толстой жердью, корчевал массивный пень.

— Это Керни… — прошептал Джюс. — Железный Керни… Нужно узнать, где его инструменты…

Гуамоко, всё это время сидевший на плече у одного из марранов-разведчиков, взмыл в небо. Спустя пять минут он вернулся и доложил:

— Топор и молот не менее чем в сорока шагах от хозяина.

— Отлично! — прошипел Урфин. — Десять человек — обходите слева, ещё десять — справа. Блокируйте оружие. Остальные — за мной!

И он, подавая пример, пополз в сторону мастера Керни.

Подсознательно Железный Керни ожидал нападения. Потому, когда на него бросился первый десяток марранов, он взмахнул жердью, расшвыривая нападавших. Но тут же на него накинулись ещё десятки людей. Керни сбросил нескольких с себя, вновь взмахнул жердью, но на место прежних бросились новые атакующие, а жердь стала непомерно тяжёлой от того, что на ней повисли по меньшей мере пятеро мужчин.

«К топору!» — мелькнула мысль, но, едва мужчина оглянулся, он застонал от бессильной досады: десять марранов уволакивали его оружие в дальние кусты. Ещё десять волокли в ту же сторону его молот. И мастер Керни рухнул на колени, сражённый, с одной стороны, осознанием своего глупого поражения, а с другой стороны — весом навалившихся на него солдат.

Поваленного на землю мастера быстро связали самыми крепкими верёвками, да так, что он напоминал скорее мумию, чем пленника. И лишь тогда Джюс рискнул подойти к нему.

— Ты! — едва увидев лицо человека в алом, Керни моментально его узнал. — Как?

— Силой магии, — ответил Джюс. — То есть, очень просто. Принесите носилки, возьмём пленника с собой.

Керни покосился на небо. Над ними кружили две птицы — одной из них была сама Кагги-Карр. Что ж, и Мигуны, и даже Изумрудный Город будет предупреждён. Хоть что-то.

— Не радуйся раньше времени, — процедил Железный Дровосек, когда его укладывали на прочные носилки.

— Твои угрозы меня не страшат, — процедил Урфин. — Несите его в лагерь. Выступим с завтрашним рассветом!

… Весть о пленении Керни разнеслась по стране со скоростью полёта птицы. И занявшие позиции в полностью эвакуированной слободе ополченцы мысленно приготовились к скорому бою.

— Победа или смерть, друзья, — проговорил Лестар за скудным ужином. — За нашими спинами — столица.

— Ни шагу назад! — поддержали его товарищи — сплошь молодые мужчины от 18 до 30 лет. — Победа или смерть!

— Будьте готовы в любой миг встать к оружию, — добавил Лестар. — После ужина — по позициям!

Он сам доел домашнюю лепёшку с котлетой и пошёл на свою позицию — на чердак крайнего в слободе дома, того, что находился практически прямо на большой дороге. Там был его наблюдательный пункт, из которого он видел далеко вперёд.

Проходя по слободе, он оглядывал их приготовления. Три линии обороны: третья — из телег, ящиков и бочек, заполненных камнями. Вторая — сваленные в кучу стволы деревьев и камни покрупнее. Первая — остро наточенные колья, сбитые этакими колючими многогранниками так, чтобы острия торчали во всем стороны. И это, конечно, не считая нескольких сотен мигунов, наводнивших небольшое поселение на пятьдесят дворов.

До самого рассвета в этом поселении кипела потаённая жизнь. А на рассвете над домом, в котором сидел на чердаке Лестар, поднялось фиолетовое полотнище — сигнал того, что враг показался на горизонте. Войско Урфина остановилось в ста шагах от деревни — этого хватало с запасом, чтобы талантливые пращники смогли стрелять. Мигуны стояли на улицах плотной цепью, десятки других скрывались в домах и сараях, готовые выскочить на улицу, некоторые забрались на сами баррикады.

— Эй, вы! — Урфин ради такого случая, как взятие деревни под фиолетовым знаменем, покинул свой паланкин. — Перед атакой предлагаю сдаться добровольно!

Лестар, услышавший знакомый голос, выбрался на крышу и, помахивая раскопанным в дальней кладовке мечом, закричал:

— Не дождёшься, проклятый Урфин Джюс! Стоим до конца! Победа или смерть!

И в тот же миг десятки камней были выпущены первой цепью марранов. Они полетели в людей и дома, врезались в стены домов и окна, точным ударом перебили древко фиолетового флага, и цветная ткань скользнула вниз, на дорогу между домами. Один из камней, особенно увесистый, ударил точно в висок Лестара, и мастер, выпустив меч из руки, покатился с крыши вниз.

И ополчение, стоявшее прежде крепко и нерушимо, как камень, дрогнуло. А первая линия марранов, расстреляв свой запас камней, бросилась в деревню, открывая поле для обстрела следующей линии.

Кто-то кричал: «За смерть Лестара мстим!», «Кровь за кровь!», но всё же мигуны не действовали так слаженно, как могли бы.

Через час всё было кончено, и Урфин вошёл в деревню, победно подняв голову и без всякого внутреннего борения переступая через лежащих на земле мигунов. Лишь перед первым из них, в котором с трудом можно было теперь узнать мастера Лестара, Урфин приостановился. Глядя на залитое кровью лицо мигуна, Джюс почувствовал в душе какой-то необычный трепет.

— Так будет с каждым, кто встанет у меня на пути, — проговорил он хрипло, делая шаг через мигуна.

У города не было и шанса. Нартин это понимал. Но была надежда, что армия не пойдёт дальше на север — именно туда спешно отбыли пожилые мужчины, женщины и дети. Как донесла птичья разведка, армией командовал Урфин Джюс — тот самый волшебник, ожививший деревянных людей. Если предположить, что Урфин снова питает надежду стать повелителем, он вряд ли остановится в Фиолетовой Стране надолго, любого в такой ситуации манил бы Изумрудный Остров… Потому Нартин приказал на всякий случай эвакуировать все слободы на дороге в Изумрудную Страну. Просто на всякий случай.

— Теперь мы — последний рубеж и пункт назначения, — говорил он на совете. — Но мне кажется, мы не сможем удерживать город долго.

— У нас в достатке провизии и оружия, — возразил один из мастеров. — Мы можем держать осаду месяц.

— Если нас не перебьют в первые два дня, — подала голос Фрегоза — некогда личная служанка Бастинды, а теперь — лучшая повариха города, старшая гильдии поваров и представительница этой гильдии на совете. — Сколько людей погибнет, пока мы будем держать город. А если они решат держать нас в осаде? За продуктами они домой не пойдут.

— Фрегоза права, — раздались голоса. — Они пойдут в окрестные слободы! Нужно защитить их, не пустить прыгунов дальше города.

— Мастера, старшие гильдий, — Нартин оглядел собравшихся. — Я думаю, будет мудрым решением сдать город.

Повисла тишина, оглушающе-громкая, осуждающая, давящая.

— Мы отойдём в слободы и займём оборону в ключевых поселениях, — продолжал Нартин. — Мы сможем рассеять армию на сотни и десятки. Если они захотят истребить нас — им придётся постараться.

— А город? — спросил молодой часовщик, выходец из народа рудокопов. — Они его уничтожат?

— Если останемся в живых — отстроим город и лучше, — Нартин придал голосу уверенности. — Самое главное — не оставить в городе ни крошки, ни зёрнышка. Судя по докладам птиц — главной добычей на хуторах является еда. С пустым желудком они далеко не уйдут, и станут слабее. Тут-то и будет наша очередь нападать.

— Если бы всё так и вышло… — Фрегоза вздохнула. — Сейчас нам бы не помешала помощь Волшебников…

— Их нет, — ответил резко рудокоп. — Они покинули Волшебную Страну и не вернутся. Мы справимся без них. Сделаем как сказал мастер Нартин. Оставим им пустой город, каменные коробки. Пусть узнают вкус голода! А потом ударим! За слободы и за мастера Лестара!

На том и порешили.

… Начался Великий Переход. Были быстро определены слободы, в которые эвакуируются городские жители, и начались сборы. Мигуны бросали кованые подсвечники и пейзажи страны — но выметали начисто чуланы, чтобы не оставить ни щепотки муки захватчикам. До последнего работали пекарни — Фрегоза снабжала уходящие обозы сдобными булками и сытным хлебом, пуская в ход уже замешанное тесто. В слободах сараи и мастерские превращались в склады продуктов. Дома на семью превращались в общежития на пятьдесят человек. Дороги загораживали поваленными деревьями и искусственными валами. Мигуны готовились к приходу Урфина Джюса в город.

И он пришёл.

Привал решено было сделать на живописной лесной полянке. Доктор любезно расстелил свою крутку, чтобы Сара могла сидеть на тёплой ткани, и нарвал немного спелых груш. Сара сделала бутерброды.

— Мы уже вошли в границы страны Мигунов? — спросила девушка, жуя бутерброд.

— Должны были, — кивнул мужчина, критически оглядывая свою добычу и выбирая грушу посочнее. — Но мы пройдём мимо, едва захватив их территорию. План прост — не дать Урфину захватить Изумрудный Город. Если ему придётся сначала идти в атаку, потом держать осаду — войско может взбунтоваться. Как ты помнишь, Гелла нам по пути рассказала, что это за народ такой — Прыгуны.

— Неужели они и правда так агрессивны? — удивилась девушка.

— Я как-то проплывал мимо их гор, — Доктор пожал плечами. — Гематома потом два месяца держалась, и это при моей-то скорости восстановления. А ведь мы просто проплывали!

Таймлорду было стыдно признаться, что он честно заработал упомянутую гематому едкими насмешками. Но в остальном он не лукавил — ещё долго следы знакомства с Прыгунами напоминали о приключении на реке.

— Как же мы будем бороться с ними? — Сара доела бутерброд и тоже нацелилась на груши.

— Как и всегда, — таймлорд наконец выбрал фрукт получше. — Но в этот раз добавим немного магии.

— Я не верю в магию, — девушка пожала плечами. — Я с тобой давно уже поняла — всякая магия это либо инопланетные технологии, либо этот твой друг, которого Бригадир хочет расстрелять…

Доктор поперхнулся кусочком груши.

— Надеюсь, Мастер не объявится здесь, — пробормотал таймлорд.

Разговор не складывался. Доктор был удручён сложившимся положением дел и раздумывал, успеют ли они добраться до Изумрудного Города. Потому, закончив обед, они пошагали дальше. Согласно выданной Доктору карте Волшебной Страны, они уже вступили в границы того, что было обозначено как «Звериная Чащоба». Доктор планировал обойти её по краю, потому шли неспешно и постоянно забирая вправо, не углубляясь в лес и держась опушки леса. Ни таймлорду, ни его спутнице не хотелось познакомиться с обитателями чащобы ближе. Тем более после рассказа о Саблезубых Тиграх.

Однако худшие опасения Сары насчёт жителей Чащобы оправдались через час ходьбы. В редколесье издалека был заметен палево-рыжий лев. Он увлечённо изучал что-то, лежащее на земле, и Доктору, подошедшему к замершей у берёзы Саре с высоты его роста было видно, что это человек в фиолетовой одежде.

— Что там? — спросила Сара шёпотом.

— Один из моментов естественного отбора, — проговорил Доктор тихо. — Главное теперь — не стать частью пищевой цепи. Идём…

Он потянул девушку за рукав и постарался увести окольным путём подальше от полянки с природной драмой. Но когда пара путников проходила в ста метрах от полянки по самым безопасным кустам, на их пути возник давешний лев. Он выпрыгнул на траву перед ними и замер, внимательно смотря на путешественников.

— Не бойся, Сара, и будь готова бежать, — прошептал Доктор.

— Люди, — проговорил лев медленно. — Вы видели? Там, позади меня, лежит один из вас. Он ранен и слаб. Помогите ему. Или добейте.

— Он жив? — уточнил Доктор. И, едва получив кивок, продолжил: — И вы не собираетесь есть его или нас?

— Я не вмешиваюсь в мир людей ради еды, — ответил лев. — Не бойтесь. Идите за мной.

Зверь совсем по-человечески двинул головой и пошагал сквозь кусты назад на поляну. Доктор, переглянувшись с Сарой, поспешил следом.

Мигун лежал на прежнем месте, лицом вниз. Он, очевидно, пытался ползти, пока совсем не обессилел. Док поставил на землю прибор всевидения, рухнул на колени возле мужчины, приложил ухо к его спине, считая удары сердца. А потом, убедившись, что Сара рядом и готова помогать, а лев сидит на краю поляны и наблюдает издалека, аккуратно перевернул несчастного на спину.

— Лестар! — вырвался из губ Доктора удивлённый возглас. Он своими глазами видел, как Лестар замертво падает с крыши! Ах, вот в чём дело… Лицо мужчины было залито кровью, а левый висок разбит камнем. Кровь уже запеклась, но размеры корки всё равно ужасали. Какого же размера рана под ней? И как Лестар выжил, если ему так досталось камнем по голове?

— Но ведь мы видели… — проговорила Сара поражённо.

— Да, — таймлорд ещё раз проверил, бьётся ли сердце мигуна. — Это чудо, Сара. Достань фляжку, смоем немного кровь и грязь…

— Сейчас… — девушка порылась в сумке и достала фляжку с водой. — Но как он может быть здесь, Доктор? Почему?

— Он, вероятнее всего, был контужен или получил сотрясение мозга, и его действия не были осознанными, — ответил Доктор, доставая из кармана сюртука носовой платок, щедро смачивая его водой и начиная процедуру очистки лица Лестара от крови, песка и хвои. — Он уходил подальше от опасности — вот и всё…

Прерваться Доктора заставил шорох травы — лев шёл к ним.

— Возможно, мой вопрос покажется странным, — он остановился в паре метров от людей. — Но ответьте: «Доктор» — это переходящий титул или что-то в этом духе? Если это так, возможно, вы знаете своего предшественника, тоже Доктора…

— Предположим, знаю, — кивнул Доктор. Он пока не понимал, к чему клонит лев, но такого рода вопросы были достаточно странными. — А что?

— Когда я был львёнком, меня спас некий Доктор, — проговорил лев. — И по молодости я не поблагодарил его, как следует. Но сейчас я хотел бы попросить Вас передать ему мою благодарность.

Сара непонимающе смотрела на льва. А когда она перевела взгляд на Доктора, стало ещё непонятнее — он улыбался во все сорок четыре, хотя поводов для радости девушка не могла углядеть.

— Насколько я знаю, тот Доктор вам сказал, молодой человек, — интонации Доктора неуловимо изменились. Он, не убирая улыбки с лица и не отрывая взгляда от льва, продолжил: — «Бесстрашие — это отсутствие страха, то есть патология. Существо без страха не имеет инстинкта самосохранения, а значит, имеет низкую выживаемость. Смелый же человек умеет обуздать страхи и поступать вопреки им, если того требует ситуация.» Исправьте меня, если я ошибся в каком-то слове. Считайте, что ваша благодарность передана.

— Неужели… Это вы? — лев медленно подошёл к Доктору, заставив Сару испуганно отшатнуться, и вдумчиво обнюхал таймлорда. После чего отошёл на шаг назад и поклонился. Неловко, по-звериному, но очень почтительно.

— Ну-ну, не стоит, — Доктор похлопал льва по гриве. — Я рад узнать, что маленький львёнок вырос большим и сильным. Как сложились дела после нашего расставания? Сара, не бойся, меня съедят первым, так что пока можно посидеть на месте…

— Я не буду вас есть, — проговорил лев, ложась на траву и довольно жмурясь. — Что касается нашего прощания… Я вернулся в родной лес, но с течением времени там было всё тяжелее жить. Потому я взял на себя смелость покинуть его и отправиться в другое место, где я смог бы мирно жить.

— И, как я понимаю, поиски оказались успешными? — спросил Доктор, возвращаясь к помощи Лестару. Кровь оттиралась скверно, но теперь лицо было похоже на лицо, а не на гротескную страшную маску.

— Да, — лев поглядел на Доктора. — Когда я прибыл в Чащобу, положение дел было печальным — сюда забрёл Саблезубый Тигр. По приказу Гудвина Тигровый Лес объявлен заповедником и огорожен добротным забором, а границы патрулируются дуболомами. Но один тигр, достаточно матёрый, ускользнул сюда. Он держал в страхе местных зверей и не было никого, кто мог бы бросить ему вызов. Никого — кроме меня.

— И вы победили? — Смит наконец поверила, что лев не будет нападать, и вступила в разговор.

— Битва была жестокой, но я победил, — ответил лев. — И с тех пор считаюсь правителем Звериной Чащобы.

— Поздравляю, Ваше Величество, — проговорил дипломатично Доктор.

— Зовите меня просто Лев, — ответил венценосный зверь. — Я тут единственный лев. А формальные титулы — глупость. Никогда не просил их и вряд ли привыкну.

— Что ж, тогда так тому и быть… — Док закончил возиться с платком и аккуратно потянул Лестара к себе, чтобы придать мигуну вертикальное положение. — Сара, фляжку… Попробуем дать ему немного воды. Давай, как Бригадир учил…

Сара, действительно вспомнив курсы первой помощи, осторожно надавила на подбородок мужчины, приложила фляжку к его губам и влила в его рот глоток воды. Доктор похлопал пострадавшего по щекам, бурча:

— Давай, не время валяться без сознания…

И терапия возымела действие. Лестар закашлялся, дёрнулся, пытаясь вывернуться из хватки Доктора, и безвольно повис на таймлорде, тяжело дыша.

— Гудвин… Урфин… — бессвязный шёпот Лестара свидетельствовал о сотрясении мозга или, по крайней мере, о помутнении сознания. Поэтому Доктор ещё разок применил старинный метод приведения гуманоида в чувство:

— Лестар, всё в порядке, ты на грани смерти, но мы о тебе позаботимся. Это Сара, а я — Доктор… Ты в безопасности, тут ни Гудвина, ни Урфина.

— Доктор… Доктор? — взгляд Лестара стал осмысленным, он даже повернул голову и посмотрел на Доктора. Чуть нахмурился, изучая незнакомое лицо.

— Доктор, Доктор, — закивал таймлорд. — Лев, можно я уложу Лестара на тебя? Ага, спасибо… — Доктор устроил Лестара в полусидячем положении, с опорой на могучий бок зверя, и занялся осмотром товарища: — Как ты добрался сюда? Тебе камнем по голове заехали. Спасибо, Сара…

— Не за что, — девушка передала Доктору материалы для перевязки, и таймлорд тут же принялся бинтовать голову друга.

— Доктор… Это правда ты? Ты вовремя… Урфин, он… — мастер попытался встать, но не смог даже дёрнуться.

— Тише, Доктор поможет, а потом всё расскажете, — девушка дала Лестару воды. — Доктор, мне кажется, он слишком слаб для рассказов о произошедшем.

— Глупости, Сара, Лестар крепче, чем выглядит, — Доктор затянул узелки на повязке и критически осмотрел белую ткань на голове мигуна. — Я могу попробовать восстановить цепочку событий, а от тебя, Лестар, требуется кивать и соглашаться. Итак, Урфин напал на ту деревню, и ты пал обмороком храбрых. Потом очнулся, не вполне осознавая, что произошло, и пошёл, куда глаза глядят. Так? Но зачем?

— Гудвин… Урфин не остановится… — после воды речь мигуна стала внятнее. — И пойдёт дальше нас.

— А, — глубокомысленно изрёк мужчина. — Ты прав. Урфин пойдёт дальше. Именно поэтому мы тоже идём к Гудвину. Правда, мы с Сарой не надеялись встретить тебя. Мы думали, ты погиб.

— Я сам так некоторое время думал, — ответил Лестар, кривя губы в улыбке. — Как думаете… Что сейчас происходит? Докуда дошёл Джюс?

— Десять минут — и узнаем, — ответил таймлорд, переходя к проверке целостности остальных костей мастера. — Сначала нужно убедиться, что ты не собираешься умирать от переломов. Ага… Так… — последним средством Доктор испробовал свою звуковую отвёртку, что была засунута в самый глубокий карман во избежание потери. Мужчина просканировал Лестара и удовлетворённо кивнул: — Внутреннего кровотечения тоже нет. Ты просто счастливчик, Лестар. Сара, у кого там девять жизней на вашей планете?

— У кошки, — ответила Смит. — Но это фигура речи.

— Фигурально выражаясь, Лестар, ты — кошка, — заключил Доктор. — Сара, можешь подвинуть к нам телевизор?

Девушка послушно подтянула прибор поближе и сама включила его.

— Мы хотим видеть Урфина Джюса, — проговорила она важно, надеясь, что её команда будет выполнена этим странным устройством.

Экран затуманился на несколько секунд, и вскоре в тумане проступили очертания военного лагеря марранов.

— Магия, — проговорил Лестар хрипло, не отрывая глаз от экрана.

— Есть немного, — кивнул Доктор. — Что это за места, Лестар? Я не так хорошо знаю окрестности.

— Серая Слобода, — ответил Лестар. — Там добывают горючие травы, вроде высохшего мха. Они уже туда дошли…

— Это очень плохо? — спросила Сара.

— Теперь им остались всего сутки хода до столицы, — ответил мастер.

— Есть ещё старина Керни и его топор, — рассуждал Доктор. — И пушка. Вы ведь не пустили её на дрова?

— Керни схватили, — Лестар покачал головой. — А пушка стоит, как памятник, в саду возле дворца, в, можно сказать, «разобранном» виде.

— Ага… — таймлорд задумчиво кивнул. — А теперь мы хотим видеть столицу страны!

Экран снова помутился. А когда стал ясным, Доктор и его друзья увидели только пустые улицы и уходящие по торговой северной дороге последние телеги с жителями и запасами.

— Они отступают? — Лестар вскочил, но резко возникшее головокружение уложило его обратно. — Почему?

— Они решили стратегически верно. Отступить, рассеять силы и ресурсы… — таймлорд чуть прищурился. — Лестар, кто командует армией мигунов?

— В этом месяце председательствует мастер Нартин, — ответил мигун. — Но, возможно, он уже тоже…

— А это мы сейчас выясним, — Доктор положил ладонь на стекло. — Покажи мастера Нартина.

На экране возник мастер Нартин, отдающий последние указания молодому человеку:

— Птичья разведка будет прибывать каждый час, каждые четыре часа связывайтесь с нами и с соседней слободой. Когда люди наберутся сил для дальнейшего движения — отправляйте их в дальние слободы.

— Справимся, мастер, — кивнул юноша. — Берегите себя в пути.

— И вы берегите себя, все вы, — Нартин кивнул. — До встречи, Мерето.

С этими словами Нартин пошагал вслед уходящему вдаль обозу — последнему из всех выехавших из города.

— Они уходят в слободы, — прокомментировал Доктор. — Что ж, это всё, что нам нужно было знать. Лестар, ты сможешь идти? Хотя бы с опорой на меня? Нам нужно добраться до Изумрудного Города прежде, чем туда дойдёт Урфин.

— Я не думаю, что это получится, — покачал головой мастер. — Мы находимся на юге страны, пока обойдём Чащобу, пока достигнем центра Изумрудной Страны… Скорее Урфин схватит нас в дороге.

— Лестару нужен отдых, — добавила Сара. — Я могу остаться с ним здесь. Надеюсь, здесь нам не грозит опасность. Потом мы выйдем к мигунам и организуем партизанскую войну.

— Это опасно, — таймлорд взглянул на Сару. — Вы не справитесь.

— Значит, ползать по вентиляционным шахтам с риском застрять и умереть мне можно, а провести Лестара к его друзьям мне нельзя? — фыркнула Смит.

— Там в тебя никто не мог метнуть камень!

— На Скаро в меня могли метнуть пулю! И не руками, а пулемётом!

— Не ссорьтесь! — воскликнул Лестар. — Идите вместе в Изумрудный Город, а я поползу в сторону Розовой Страны.

— Ты абсолютно точно никуда не поползёшь! — огрызнулся Доктор.

— Доктор, без нас ты будешь двигаться намного быстрее, — Сара решила надавить на логику. — Ты успеешь дойти до своих друзей на сутки или двое раньше армии, если мы не будем висеть обузой. Мы отсидимся здесь, в лесу, если его Львиное Величество разрешит. Лестар поправится и мы присоединимся к тебе!

— Так-то лучше, — Доктор вздохнул. — Ты решительно настроена разделиться, Сара Джейн Смит?

Получив кивок, таймлорд проговорил:

— Тогда я оставлю вам телевизор. Он слишком громоздкий, чтобы я мог его нести с собой, а вам пригодится. Каждый полдень я буду сообщать вам о своих успехах. Не один раз, но так, чтобы вы точно получили моё сообщение. Обратной связи быть не может, но я надеюсь на твоё благоразумие. Когда Лестар поправится, а дорога будет безопасна, идите к Изумрудному Городу. Я буду ждать вас там.

Сара кивнула. Ну а что тут сказать?

— Также я бы попросил на время твою волшебную тиару, — Доктор чуть улыбнулся: — Мне кажется, для Волшебной Страны это тело слишком высокое и заметное.

Тут уже нельзя было возразить, поэтому Сара сняла с головы подарок Тонконюха. Доктор покрутил его в руках, нахлобучил на голову и нажал на рубин. И скрылся с глаз долой. Лев тревожно пошевелил ушами, но принюхался и успокоился.

— Магия… — проговорил Лестар, таращась на то место, где только что находился Доктор.

— И очень полезная, как можно видеть, — раздался голос Доктора из пустоты. — Правда, к тиаре стоит приделать завязки, чтобы она не слетела случайно в дороге. А перед отправлением давайте поедим! Сара, выключи телевизор, наблюдать за путешествием обоза с мигунами довольно скучно. Или нет! Лучше давайте посмотрим, как дела в Изумрудном Городе…

Никогда ещё развлечения Гудвина не приносили столько пользы. Проект Птичьей Связи, отогнавший скуку на целый месяц, спустя несколько лет дал неожиданные плоды. Едва на этом берегу реки появились колонны Прыгунов, быстрые сойки полетели к мигунам, на Изумрудный Остров и даже к жевунам. Потому Гудвин знал о происходящем в Фиолетовой Стране с задержкой в сутки, не более.

Сначала к армии отнеслись настороженно, но без особой тревоги. Но когда стало известно, что именно творится на юго-востоке… Кагги-Карр отправилась на передовую, давно забыв, что уже год находится в почётной отставке и только заправляет работой сети. Именно она опознала полководца и передала самые важные, пожалуй, сведения о кампании. На зрение ворона никогда не жаловалась, потому вопрос, не обозналась ли она, даже не поднимали.

— Значит, Джюсу снова на месте не сидится, — Гудвин мерил шагами свой тронный зал, обдумывая сложившееся положение. — У меня есть все основания предполагать, что он не остановится в Фиолетовой Стране.

— Подтверждаю, — Дин Гиор, выдернутый из своей любимой библиотеки, нежно погладил свиток пергамента. — Записи показывают, что подобные кампании затевались с целью победы там, где было получено поражение. К счастью, в записях также есть несколько путей борьбы.

— Какие? — Гудвин резко остановился и взглянул на историка — временно повышенного до военного министра.

— Вот, — мужчина протянул Гудвину свиток. — Я расположил их в порядке убывания — от самого оптимального к самому невыгодному.

Джеймс вчитался в ровные строчки, кивнул:

— Первая в списке — осада. Как ты там говорил, давно? «При длительной осаде крепости осаждённых начинают одолевать голод, эпидемии и внутренние брожения»?

— Тем не менее, это наименее кровавый путь, — ответил Дин Гиор. — Если мы выйдем за канал — есть риск напрасно погубить людей.

— Тоже верно… Вот что. Нужно сейчас же оповестить все деревни, пусть все укроются за стенами, и привезут побольше провизии, — кивнул Гудвин. — Кагги-Карр докладывала, что Прыгуны выгребают всё до последней крошки хлеба. Видимо, они слишком прожорливы и, лишив их возможности поживиться едой в деревне, мы можем заставить их снять осаду. Месяц или два мы удержимся, а вот они — сомневаюсь.

— План стратегически верен, но не забывайте о Голубой Стране, — добавил историк. — Урфин может пойти за едой и туда.

— Думаю, ту же осаду можно организовать и в Пещере, — Гудвин пожал плечами. — Нужно написать Прему Кокусу и рудокопам, пусть пакуют вещи. Голодная армия не воюет долго, а голод им мы обеспечим.

С нашествия дуболомов прошло чуть меньше восьми лет. Жители успели восстановить вытоптанные огороды, перекрыть черепичные крыши и подзабыть ужасы войны. Но всё же они вняли зову правителя страны — воспоминания не стёрлись бесследно. В город потянулись телеги с овощами и зерном, уезжали к знакомым и родственникам на дальние хутора женщины и дети. А народ посмелее, в основном молодёжь обоих полов шла в город и, стучась в каморку Фараманта, говорила: «Запишите меня в ополчение».

Гудвин был немало удивлён, когда к нему на приём попросился десяток молодых людей, из которых трое были к тому же девушками. Все они хотели защищать город и были готовы обучаться военному делу. Великий и Ужасный припомнил, что лица некоторых знакомы ему по прежнему нашествию на город — тогда, чтобы одурачить Урфина и его дуболомов, он просил помощи у детишек. Те носили чучела, имитирующие дозоры из взрослых воинов.

«Вреда от этого не будет, пусть станут дозорными», — подумал Гудвин и создал полк «Последнего рубежа оповещения». Входящие в полк должны были находиться на стенах и в случае приближения неприятеля к городу оповестить Гудвина. Птицы были прекрасными разведчиками, но от дополнительных глаз вреда точно не будет.

За первыми разведчиками вскоре подтянулись ещё, потом ещё, и ещё… Горожане шли прямиком во дворец и просили аудиенции, а жители деревень донимали Фараманта, и без того загруженного приёмом провизии. Прилежный привратник, даже в военное время строго контролировавший ввозимое и вывозимое, наверное, получил бы нервный срыв, если бы к нему в помощь не направили Страшилу. Советник Гудвина заменил Фараманта в сторожке у ворот, чтобы привратник мог заняться растаможиванием и учётом запасов. Запасы приумножались, и приумножались защитники крепости — вскоре были созданы два полка стрелков, которым спешно делали луки и стрелы. Охотники сдавали своё оружие в пользу города, и даже из страны Жевунов прибыл гонец-дуболом с дрожками, полными луков и стрел. С ним же Гудвину передали записку:

«Правителю Изумрудного Острова от правителей Голубой Страны и поселений Рудокопов!

Мы благодарны за беспокойство о нашей участи и признательны за предупреждение о грядущей опасности. Мы заверяем Вас в том, что не дадим себя в обиду, напротив, даже готовы оказать вам посильную помощь. Завтра прибудет телега с ручным оружием и сливовым джемом. Да пребудет с вами удача.

Прем Кокус, правитель страны Жевунов.

Ружеро, соправитель поселений Рудокопов.

Арриго, соправитель поселений Рудокопов.»

— Надеюсь, они знают, о чём они говорят, — пробурчал Гудвин, засовывая записку в карман сюртука и отправляясь на стены.

* * *

Доктор выдвинулся в путь с рассветом, пока Сара и Лестар спали. Царственный Лев оставался с ними весь день, и не пропустил ухода своего старого знакомого.

— Уходите, не прощаясь? — спросил он, поднимаясь на лапы и потягиваясь совершенно по-кошачьи.

— Нельзя терять времени, — ответил Доктор. — Проводите, пожалуйста, Сару и Лестара до границы леса, когда придёт их время отправляться в путь.

— Разумеется, — кивнул Лев. — Удачи вам, господин Доктор.

— К чёрту, — хмыкнул Доктор, закрепляя тиару на голове и закрепляя на узел завязочки под подбородком. После этого таймлорд коснулся рубиновой звёздочки и, абсолютно невидимый, пошагал на опушку леса, надеясь обойти его до вечера и выйти на прямую дорогу к Изумрудному Городу. Он не стал забирать у Сары карту страны, лишь внимательно посмотрел на неё вчера вечером и хорошо запомнил путь.

Сара села на траве и посмотрела в ту сторону, где шуршали кусты. Даже невидимый, Доктор был ужасно заметен.

— Госпожа Сара Джейн, мы вас разбудили? — Лев повернулся на звук и поглядел на Сару.

— Нет, я не спала, — соврала девушка. — Доктор ушёл? Это в его духе.

— Его смелость граничит с безумием, — Лев покачал головой. — Может, догнать его и остановить?

— Бесполезно, — Сара покачала головой. — Он всё уже решил. И я тоже решила. Когда Лестар проснётся, мы тоже начнём действовать.

— Вы собираетесь отправиться к Мигунам, как и планировали? — уточнил Лев.

— Именно, — отозвалась Смит. — Если мы пойдём за Доктором через некоторое время, нас могут схватить в пути. Но если мы затаимся в слободах, организуем атаку сзади… Бригадир говорил, что это «война на два фронта», и что она очень быстро исчерпывает ресурсы стороны, втянутой в такую войну.

— Звучит мудро, — кивнул Лев, немного поразмыслив. — Тогда давайте ждать пробуждения Лестара.

Когда мастер проснулся, Сара изложила ему свой план. После того, как его накормили, напоили и дали выспаться, Лестар чувствовал себя намного лучше, а сотрясение не замутнило разум и рассуждал мигун ясно.

— Это выглядит выполнимо, — кивнул мужчина, когда Сара рассказала ему все детали. — И даже безопаснее, чем предложение Доктора. Дайте карту, я прикину, в какую сторону нам двигаться.

— В город никак нельзя? — предложил лев.

Лестар покачал головой:

— Скорее всего, он уже штурмуется и будет захвачен в ближайшие дни. Безопаснее подготовить что-то вроде базы где-нибудь в окрестностях. Мы сможем снова увидеть, что происходит в слободах?

— Конечно, — Сара подвинулась к волшебному ящику и включила его. — Кого показать?

— Начнём… С Доктора, — проговорил Лестар.

На экране отобразился живописный лужок. Кое-где трава шевелилась не так, как обычно её шевелит ветер. Если прислушаться, можно было услышать тихое пение: «Бывает всё на свете хорошо, в чём дело — сразу не поймёшь…».

— Он уже далеко от Чащобы, — кивнул Лестар сам себе. — Теперь посмотрим, как дела у моих друзей.

Он называл имена, Сара их повторяла. Лестар осмотрел около двадцати слобод, после чего попросил минуту на размышления. Сара в это время решила соорудить бутерброды. Еды оставалось только на два дня, но она надеялась придумать что-нибудь.

— Вот что, — проговорил Лестар задумчиво. — Нам стоит пойти к Нартину. Он остался в ближайшем к городу поселении. Оттуда будет очень удобно наступать.

— Наступать? Так сразу? — удивилась Сара.

— Джюс не остановится у нас надолго. Он пойдёт в Изумрудную Страну, и это только вопрос времени, — пояснил Лестар. — И будет лучше, если мы в этот момент нападём. Вместе. Армия и мы с вами.

— А вы сможете идти? — спросила Сара.

— Смогу, — Лестар встал в полный рост, даже не пошатнувшись. — Возможно, у меня будет немного кружиться голова первые пару часов пути, но потом я втянусь в ритм. Сейчас не время болеть.

— Поешьте, — Сара протянула ему бутерброд. — А в полдень, после сеанса связи с Доктором, пойдём к мигунам.

* * *

Армия медленно входила в город.

Марраны были поражены сначала размерами «деревни», а потом и её пустотой. Двери не были заперты, вещи в домах были брошены. Но не было ни следа жизни человека. Никто не прятался по углам, не убегал с криком. Марранам сделалось жутко. Да и Урфину было не по себе. Пустой город пугал его, и сердце точило недоброе предчувствие.

— Что ж, похоже, мы их здорово напугали, Гуамоколатокинт, — проговорил Джюс, оглядывая улицу, по которой его несли.

— Похоже на то, Повелитель, — ответил лениво филин. Он сидел на специальной жёрдочке, и пытался поспать. Окружённый благоговением марранов, он свободно летал, где вздумается, иногда помогал Джюсу по мелочам — но всё ещё не считал, что жизнь хороша. Он почти не разговаривал с Урфином и даже жалел, что потащился с узурпатором в далёкие дали, что ввязался в войну, даже на пока выигрывающей стороне.

Урфин постучал по раме паланкина, и вымуштрованные им марраны остановились. Джюс вылез наружу, самодовольно улыбнулся. Город лежал у его ног — и это ещё без единого пущенного камня. Великолепно.

— Своей властью я объявляю город частью моей великой империи, — проговорил Джюс. — Здесь останется пятьдесят моих лучших воинов, я сам выберу их. А сейчас пройдите по домам и принесите всё самое вкусное и сытное. Отправляю на это дело… Взвод Бойса.

Названный марран захохотал и, потрясая дубинкой, крикнул:

— За мной! Отберём всё самое лучшее!

Марраны, гомоня и хохоча, разбежались в дома. Видя, что остальные две сотни вошедших с ним в город хотят последовать примеру Бойса и его ребят, Урфин скомандовал:

— Возвращаемся в лагерь за городом. Выставить дозоры!

С этими словами он залез в паланкин и стукнул по раме.

Дозоры… Не так давно выяснилось, что ночью марраны спят беспробудным сном, и никакие издевательства, вроде крика в ухо или болезненных щипков не помогали. Урфин однажды проснулся ночью попить водички и обнаружил, что караул храпит во всю маррановскую, рухнув прямо на постах.

В приступе злости Урфин около часа изгалялся в попытках разбудить своих солдат, но успеха не достиг. Марраны проснулись с рассветом и искренне не понимали, почему у них болят щёки, звенит в ушах, а кафтаны и волосы мокрые от воды.

«Мигуны готовят что-то страшное», — размышлял Урфин. Он прекрасно помнил, как эти талантливые мастера рубили в труху его деревянную армию, крича и плача от страха, бросались на деревянных солдат и в полубезумном ожесточении вгрызались топорами в деревянные тела. Джюс не мог поверить, что эти люди, так расправившиеся с ним в прошлый раз, теперь просто бегут. Хотя…

Тогда с ними были волшебники. Гудвин и Доктор. Два негодяя, они, возможно, сделали из мигунов жестоких воинов на короткое время, необходимое лишь для уничтожения армии Джюса. А сейчас к мигунам могла вернуться их природная робость… Урфин едва сдержался от плевка. Все они — Жевуны, Мигуны — трусы и слабаки, добряки и глупцы. Даже после того, как он завоевал их, по прошествии пары лет, встречные грибники начали здороваться с Урфином и даже приглашать на базарные дни. И, вот умора — он приходил… Пожалуй, Урфин не удивился бы, если бы через пару лет после начала его славного правления покорённые народы начнут говорить «Ну пришёл он к нам с войной, и что? Сейчас не воюем, и спасибо ему на том» или что-то вроде этого.

Но рано, рано думать о том, что будет. Сначала нужно решить, что делать сейчас. Оставаться тут на несколько дней, укрепляться, или же нестись дальше, словно влекомый ветром лист, в Изумрудную Страну?

Изумрудная Страна… Урфин вспомнил, что говорили о ней жевуны. Гудвин затеял там большое дело — вырыл вокруг города огромный канал, а потом заполнил его водой, чтобы развлекаться плаваньем на лодках. Ходили сплетни, что в канале живут волшебные рыбы, а на самом дне обитает страшное чудовище, способное сожрать в мгновение ока любого злодея, стоит ему только помыслить о совершении зла… К этим словам Джюс относился с долей здорового скептицизма, как-никак, он сам тоже был ровно настолько же богом, насколько тот проходимец в чудной шляпе — настоящим Гудвином, а значит, чудовища нет… Но лучше будет не попадать в воду канала.

Рота Бойса не вернулась через час. Пришёл лишь один молодой марран — он весь трясся от страха. Урфин, приподняв бровь, строго спросил:

— И где ты растерял товарищей?

Марран потупился и проговорил, запинаясь после каждого слова:

— О, Бог… Они… Они не нашли ни крошки. Весь город… Он опустошён до нас. Бойс и остальные продолжают поиски…

Урфин не сдержал резкого вздоха. Коварные мигуны! Так вот что они приготовили армии Джюса! Голодную смерть!

Наивные…

— Вот оно что, — совладав с собой, проговорил Урфин. — В таком случае, нечего нам делать в этом городе. Пусть взвод Бойса остаётся в городе и поддерживает порядок. Рядом достаточно фруктовых рощ, к тому же, можно охотиться или рыбачить. Возвращайся к ним и передай мои слова, храбрец.

Когда марран ушёл, Джюс оглянулся на старших взводов и крикнул:

— Один город мы заняли. Враг думает, что перехитрил нас. Но мы хитрее. Выдвигаемся на запад! Нас ждёт город богаче и сытнее, намного лучше этих каменных нор!

Марраны были смущены и растеряны — всего пятьдесят марранов останутся в городе, где могла бы разместиться вся армия! Но Бог приказывал идти, и они шли. Они слишком верили в божественность Урфина Джюса, чтобы ослушаться.

Они пришли к городу с рассветом, а на закате уже были в пути, ведомые алчным пламенем честолюбия своего бога.

Примечания:

К сожалению, моё отчаливание на работу в лагерь не позволяет мне в таком темпе выпускать главы. Прошу отнестись с пониманием?♥️

Доктор двигался по стране под защитой невидимости. Ему так казалось надёжнее. Он в невидимом состоянии шёл по полям и рощам, а выйдя на дорогу от Фиолетовой страны к Изумрудной, двинулся по ней. Изредка ему попадались деревеньки с зелёными крышами и милыми резными изгородями, но не было заметно активной жизни. Фермеры продолжали возделывать огороды, но на них было не так много грядок, основная часть была уже убрана и не было похоже, что там уже что-то посадили.

«Готовятся к нашествию», — рассудил Доктор. Что ж, это соответствовало тому, что он успел увидеть в своём волшебном телевизоре.

Таймлорд шёл и не догадывался, что у него было огромнейшее преимущество над армией марранов. Всё было просто — он шёл круглосуточно. Организм таймлорда был намного совершеннее человеческого и того, что Доктор вздремнул в Лисограде в последний день их с Сарой там пребывания, ему более чем хватало, чтобы дойти до Изумрудного Города. Доктор на ходу жевал дикие яблоки и груши, метко пуляясь огрызками в кусты погуще, и уже через двое суток пришёл к Изумрудному Городу.

И, забыв о необходимой конспирации, хмыкнул:

— Ну, Джеймс, ну даёшь!

Город был окружён каналом в полмили шириной. По водной глади не плавали больше лодочки и яхты, а паром, нагруженный зерном выше допустимой осадки, медленно полз к противоположному от Доктора берегу.

Медлить было нельзя. Таймлорд был уверен, что армия самое большее через сутки будет здесь. Нужно было или пробираться в город до того, как его осадили, или оставаться на месте и устраивать диверсии. Но Доктор не мог гарантировать, что его невидимое сопротивление и то, что Гудвин здорово окопался, сломит Джюса и его армию. Потому мужчина спрятал шляпу в карман, перевязал шарф удобнее и сиганул в воды канала. Сначала его потянуло на дно, но потом подняло к поверхности воды. Мужчина, не всплывая, проплыл под водой около ста метров, вынырнул, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, снова нырнул… В этот раз ему хватило сил и воздуха доплыть до другого берега канала, и Доктор вылез на сушу вдали от ворот в город.

«Надо высушить одежду. Лужи на мостовой, в отличие от меня, достаточно видимые», — подумал Доктор, растягиваясь на песке благоустроенного пляжа, по случаю грядущей войны абсолютно пустого. Теперь он в любом случае успеет на приём к Великому Гудвину…

Через час таймлорд аккуратно проскользнул в ворота Изумрудного Города, ловко увернувшись от спешащего к новому грузу Фараманта. Доктор вполне мог раскрыть своё инкогнито прямо сейчас, но город готовится к войне, и его могут, как в прошлое появление среди ночи без должного предупреждения, не мудрствуя лукаво ударить по голове чем потяжелее, связать и доставить во дворец. А это отнимет время.

Таймлорд шагал по улицам города. Везде кипела деловитая, быстрая жизнь: ходили двойки патрульных, дуболомы загружали в пустующие дома эвакуировавшихся в провинцию семей ящики с кабачками и мешки зерна, бегали придворные и сами министры, координируя работу. Доктору приходилось очень стараться, чтобы не задеть никого в толпе. Будет странно, если тебя толкнёт пустое место, правда?

Но наконец ему удалось пробраться к Изумрудному дворцу. Двери в него также были открыты, но возле них появилась пара молодых людей с шашками, наспех переделанными из кос. Таймлорд аккуратно миновал их и привычной дорогой отправился в ту часть дворца, где обитал Великий и Ужасный.

Гудвин действительно был там, где Доктор ожидал его застать. Правитель города не закрыл дверь в свой тронный зал, потому от самой лестницы был слышен ровный голос Дина Гиора:

— Таким образом, запасы позволят нам продержаться около четырёх месяцев без малейшего дискомфорта. В городе осталось полторы тысячи человек, остальные, преимущественно женщины с детьми, уехали по знакомым и родственникам за стены. Молодёжное ополчение за прошедшие сутки увеличилось на пятьдесят шесть человек, пришли юноши и девушки из северных деревень…

Доктор, стараясь ступать беззвучно, прошёл в Тронный Зал. Гудвин стоял у окна. В одной руке у него был бутерброд, во второй — чашка чая. Не переставая жевать, мужчина одобрительно кивнул и спросил:

— Куда определили?

— В помощь дуболомам, таскают что полегче, — ответил Дин Гиор. — Но просятся к оружию.

— Молодёжь, — пробурчал Джеймс, закидывая в рот остатки бутерброда и запивая их чаем. — Не понимают, что лучший исход — когда не придётся воевать… Что-нибудь ещё?

— Нет, это всё, — ответил историк.

— Жаль, — проговорил Гудвин. — Я думал, наконец появится ещё одна новость.

— Боюсь, в этот раз не стоит ждать, Ваше Величество, — Дин Гиор развёл руками. — Доктор не может знать, что происходит у нас, и не может придти на помощь.

— Жаль, что мы не можем позвать его, — проговорил Гудвин, поджимая губы.

— А ваша магия не работает? — спросил Гиор.

Доктор отлично видел, как Джеймс покривил спрятанные за чашкой чая губы. И понимал, почему голос Гудвина звучит расстроенно:

— К сожалению, Доктор не внемлет моему зову. Похоже, он находится где-то за пределами досягаемости моей магии. О его появлении можно только мечтать.

— Коль сердце наполняешь ты мечтою — мечта тотчас встаёт перед тобою, — продекламировал Доктор, стягивая с головы тиару и мгновенно становясь видимым. — Не помню, кто автор, но сказано с душой.

Дин Гиор был в шаге от падения в обморок. Гудвин выронил пустую чашку, и она грохнулась на пол. Перешагнув через осколки, Джеймс подошёл к Доктору и аккуратно ткнул в него пальцем.

— Настоящий… — прошептал Гудвин.

— Конечно настоящий, меня пытались подделать, но поддельный я взрываюсь через пять минут после включения розетки в сеть, — хмыкнул таймлорд. — Неужели ты не рад видеть старого друга?

— Не рад? — взревел Гудвин некормленным медведем. — Не будь ты Доктором и не будь ты в этот раз такой каланчой, я бы тебе в глаз дал! Влез в мой город перед атакой неприятеля, невидимым пролез в мой тронный зал, а теперь ещё и издевается!

После этой тирады Гудвин выдохнул, быстро обхватил Доктора руками и сжал в объятиях:

— Я не знаю, как ты это сделал, но ты очень вовремя, дружище.

— Ну-ну, господин волшебник, подданные могут не так понять, — Доктор похлопал Гудвина по спине. — Кстати, с добрым утром вас, господин историк!

Дин Гиор, совладав с собой, кивнул:

— Здравствуйте… Доктор.

— Как давно ты тут стоишь? — Гудвин отпустил Доктора и поглядел в его лицо, всё ещё стараясь выглядеть строгим. Таймлорда это позабавило, но он ответил со всей серьёзностью:

— Про оставшихся в городе я уже слышал.

— Что ж, в таком случае быстро расскажу, чего ты не слышал, — кивнул Гудвин и повернулся к Дину Гиору: — Попроси на кухне согреть нам воды для чая. Думаю, Доктор может выпить за беседой чашку чая…

Таймлорд кивнул и словно невзначай втянул носом воздух. Да, ему не показалось — от Гудвина явственно разило ромашкой пополам с валерьянкой. Вот какие чаи завёл себе волшебник…

— Конечно могу, — ответил Доктор. — Но только чашечку.

* * *

Шли достаточно быстро. Сара не ожидала от контуженного мигуна скорости и выносливости, какую демонстрировал Лестар. Он настолько хорошо почувствовал себя к полудню, что даже сам нёс тяжёлый ящик-телевизор. Сеанс связи с Доктором был малоинформативен — таймлорд только подходил к границам Изумрудной Страны. Сара и Лестар ждали около часа, но Доктор, похоже, слишком увлёкся путешествием и забыл сообщить товарищам какие-нибудь сведения. После долгого ожидания Сара решительно выключила телевизор и скомандовала:

— Отправляемся. Вы сможете идти?

— Да, смогу, — Лестар встал с травы, на которой сидел весь сеанс связи, и будничным движением отряхнул брюки, некогда бывшие фиолетовыми.

— Не стоит, — проговорила Смит. — Не отряхивайте. Серый цвет менее заметен издалека.

— Мы в принципе заметны, — ответил мужчина. — Мы идём по опустевшей стране средь бела дня.

— Вот именно. По опустевшей, — кивнула Сара. — И нас не увидит никто. Мы дойдём до рощи у реки и ночью пойдём дальше на север вдоль берега.

— И река приведёт нас в слободы, — кивнул Лестар, повторяя их план. — Хорошо. Отправляемся.

Сейчас пара путников заканчивала опасный переход по открытому пространству. Дикое поле, с травой до пояса и редкими кустиками ромашек, великолепно просматривалось и, будь невдалеке отряд марранов, Саре и Лестару было бы несдобровать. Был бы с ними Лев — было бы легче, но он остался защищать свою Чащобу…

В рощу пришли позже, чем рассчитывали, потому Лестар предложил выйти к реке и заночевать уже там. Сара, безумно уставшая не столько идти, сколько бояться нападения, согласилась остановиться там и по крайней мере час-другой отдохнуть.

— Мы немного посидим и пойдём, — девушка помогла Лестару пристроить телевизор к поваленной липе и села на ствол сама. — Возможно, перекусим фруктами с того дерева, что видели по дороге. Хотите фруктов?

— Хочу немного посидеть, — отозвался Лестар, плюхаясь на мох у дерева. — Я не замечал, как сильно я устал… Наверное, волшебникам такие переходы даются намного легче.

— Я в этом отношении не отличаюсь от людей, — ответила Смит. — И в целом волшебница из меня никудышная.

— Наверное, вы ещё только учитесь, — ответил Лестар вежливо. — До вас у Доктора была другая ученица, госпожа Джозефина. Думаю, за семь лет Доктор её отлично выучил, раз взял в обучение вас…

Сара хмыкнула. С Джо её сравнивали неоднократно, но чтобы ещё и тут…

— Джо выбрала замужество, — ответила Сара. — И бросила Доктора.

Некоторое время Лестар молчал. А потом проговорил:

— Что ж, у каждого в этой жизни свой путь. Ваш — постижение магических наук? — мастеру показалось, что слова о замужестве Джо Сара произнесла не очень радостно, скорее с ноткой раздражения. И задал вопрос исходя из этого ощущения.

— Мой путь рядом с Доктором, — девушка пожала плечами. — В магии, в космосе — где угодно.

— Понятно… — Лестар снова замолчал, а потом рывком встал: — Пойду нарву фруктов.

— А я посторожу ящик, — Сара хлопнула прибор по деревянному корпусу и медленно сползла на мягкий мох возле дерева. — Чтобы не свалился.

— Хорошо, — мужчина кивнул и пошёл за фруктами. Но когда он вернулся, девушка уже крепко спала, растянувшись возле ствола и обняв себя руками. Лестар чуть улыбнулся и, положив фрукты возле головы Сары, лёг рядом с ней. Утром они тоже дойдут до слободы, где заправляет Фрегоза, а оттуда попасть к Нартину — дело полусуток…

* * *

Бойкая повариха действительно «заправляла» в слободе, куда эвакуировалась часть горожан. Так как большинство мужчин остались в слободах на торговых дорогах, готовые отразить атаку Джюса, Фрегозе приходилось организовать жизнь с привлечением всех возможных сил. Она сама, два старика покрепче и десяток мальчишек постарше составляли оборонительную мощь слободы. Она заведовала расселением, провизией, связью с другими слободами. Пока что получалось неплохо.

Когда девушка обходила дома с эвакуированными, чтобы узнать, не случилось ли чего-нибудь, требующего её вмешательства, на плечо Фрегозы опустилась проворная синичка. Эта птица жила возле дома старшего мастера слободы, в дупле старой яблони, и была незаменимой помощницей Фрегозы в деле разведки. Она ежеутренне облетала окрестности и рассказывала обо всех новостях.

— Что нового сегодня, Желтогрудка? — спросила Фрегоза, останавливаясь у одного дома и присаживаясь на деревянное крыльцо. — Марраны не идут?

— Не знаю, марраны или нет, но ниже по течению реки я видела двоих, — ответила синичка. — Мужчину и женщину. Они спали на берегу реки, в районе Черничных Полян. При них я заметила странный ящик, возможно, в нём они несут награбленное или какое-нибудь оружие.

— Спасибо, Желтогрудка. Значит, Черничные Поляны? — уточнила Фрегоза. Двое — всё-таки не армия, но что, если у них в ящике действительно какое-нибудь оружие? Или, что ещё хуже, магический инвентарь? Будучи личной служанкой Бастинды, Фрегоза немало нахваталась магических вершков. В ящике могли быть зловредные зелья, проклятые амулеты и уйма вещей, чьё единственное предназначение — нести людям зло.

— Именно, — ответила синичка.

— Тогда сейчас я соберу добровольцев и мы пойдём знакомиться с этими путниками, — Фрегоза встала и отряхнула юбку. — Лучше встретить их вне границ деревни и, если они враждебны, уничтожить, верно?

… Уже через полчаса Фрегоза, старый кузнец и самые взрослые мальчики вышли в сторону Черничных Полян. Мигуны готовились к худшему, потому взяли остро наточенные колья и косы, переделанные под копья.

Место стоянки мигуны нашли легко. Более того — странные путники не покинули его. Мужчина ещё спал, а девушка с розовым платком на шее нарезала сорванные вечером яблоки и колола кинжалом орехи.

— С добрым утром, просыпайтесь, мастер, — позвала девушка. — Завтрак готов.

— Перерыв на сон был плохой идеей, — отозвался мужчина, садясь на земле и потягиваясь. — Голова гудит как тогда, после нашего поражения…

— Поешьте — и всё пройдёт, — ответила девушка, протягивая спутнику горсть орехов. — Вегетарианское меню, но что поделать.

— Веге-какое? — переспросил названный Лестаром.

— Это значит «не содержащее животных продуктов», — объяснила девушка. — Там, откуда я родом, это достаточно популярное направление питания.

— Я могу поймать нам рыбы, — мужчина наконец повернулся лицом к кустам, в которых затаилась Фрегоза, и она едва сдержала удивлённый вскрик — это был Лестар! Но ведь Лестара убили марраны. Это морок, призрак? Или сведения были неверны?

— Не думаю, что нам стоит задерживаться ради рыбы, — возразила спутница Лестара. — Доктору может понадобиться наша помощь. Сейчас посмотрим, как у него дела, и двинемся в путь.

Фрегоза видела, как странная девушка подвинулась к ящику, приложила ладонь к одной из его стенок, к сожалению, смотрящей не в сторону Фрегозы, и сказала странные слова. Лестар подсел к ней, вгляделся в стенку ящика.

— Он уже на подходе к Изумрудному Острову, — кивнул мастер. — Теперь ему осталась пара часов пути. Ну-ка, а где Урфин?

Они ещё немного посмотрели в стенку ящика, после чего девушка положила ладонь на него и прочла другое заклинание.

— Значит, он теперь опустошает не только кладовые с едой, — проговорил Лестар задумчиво. — Но зачем им старые доски и куски штакетника?

— Мост! — воскликнула девушка. — Если Изумрудный Город превратился в остров, вокруг него вода. А вдруг марраны не умеют плавать? Топить собственную армию — это сумасшествие.

— Похоже, вы правы, госпожа Сара Джейн, — кивнул Лестар. — Ладно. Сейчас позавтракаем и пойдём к Фрегозе. С ней вместе мы что-нибудь придумаем.

— Нет нужды, — девушка сжала в руке свою косу и вышла из кустов. — Фрегоза сама пришла к вам. Кто вы? Колдуны? Выходцы из Болтунов? Или переодетые прыгуны?

— Фрегоза! — Лестар вскочил на ноги — правда, после этого ему пришлось опереться на дерево. — Это же я! Мастер Лестар!

— Мастера Лестара убило камнем из пращи прыгунов, — отозвалась девушка, поднимая косу. — Либо ты ходячий мертвец, либо лжец, похожий на Лестара.

— Да живой я! Живой и настоящий! — ответил мастер, благоразумно не пытаясь подойти к вооружённой поварихе. — Я потерял сознание, и мне помогли волшебник Доктор и госпожа Сара Джейн!

— И где же сам волшебник? — спросила Фрегоза. — Где гарантия, что ты не лжёшь?

— Гарантия, что я не лгу? — повторил Лестар. Как доказать Фрегозе, что он — это он? Какая глупость — доказывать, что ты — это ты. Но Лестар понимал её. Отлично понимал, что в условиях войны нельзя верить никому, кроме себя.

Лестар подумал немного, а потом сказал:

— Я когда-то подарил тебе чеканную пластинку со словами «Спасла страну, открыв двери», — мастер чуть улыбнулся: — Это ведь ты не заперла спальню Бастинды, чтобы Сьюзен могла войти туда и уничтожить магический инвентарь ведьмы. И это ты потом поклялась, что никогда больше не ступишь в жилое крыло Фиолетовго дворца, ведь там жила страшная госпожа… Тебе тогда было шестнадцать лет, если я правильно помню?

— Шестнадцать, — кивнула девушка. — Говоришь убедительно… Может, и вправду случилось чудо, и ты — настоящий Лестар, наш Лестар?

— И вправду случилось чудо, — кивнул мигун. — Отведи нас в слободу, дай чистый кафтан и позволь умыться, и тогда сомнений не останется.

Фрегоза поджала губы, а потом махнула товарищам в кустах:

— Ведите их. Пока что мы не можем поверить окончательно, но и радикальных мер не будет. Просто ведите себя хорошо.

— Ну, что ж, госпожа Сара Джейн, мы, по крайней мере, не будем сами тащить ваш волшебный ящик, — хмыкнул Лестар, глядя, как из кустов выбираются помощники Фрегозы.

Жизнь словно притаилась, притихла, стараясь не привлекать внимания. Мигуны в основном сидели по домам, а по улице сновали только занятые делами люди. Когда Лестара и Сару вели по улице к дому старшего мастера слободы, их не видели толпы людей, а попадавшиеся на пути подростки спешили уступить дорогу. Только один юноша, тащивший связку хвороста для растопки кухонных печей, застыл на пути процессии, а потом бросил хворост на землю и бросился к пленникам:

— Мастер Лестар! Живой! А я не верил, что вас убили!

— Витт! — воскликнул Лестар, узнавая в юнце своего молодого ассистента. — Как я рад тебя видеть!

Мальчишка подбежал к Лестару и обнял его прежде, чем охрана смогла этому помешать.

— А я знал, что мы победим! С мастером мы победим! — Витт заулыбался. — Госпожа Фрегоза, неужели вы не узнали Лестара?

— А вдруг это только похожий на Лестара человек? — спросила девушка строго. — Вдруг он послан убить нас?

— Если бы я был таким человеком, я бы был в более подходящей для нападения компании, — ответил Лестар и покосился на Сару: — Не обижайтесь, госпожа Сара Джейн.

— Да я уже привыкла к шовинизму, — буркнула девушка.

— Это точно наш мастер Лестар, — повторил настойчиво Витт. — И с ним мы точно победим Джюса!

— Если двум людям кажется одно и то же — это уже не кажется, — проговорила Фрегоза тихо, а громче добавила: — В таком случае, мастер Лестар, поздравляю вас с тем, что вы — настоящий.

— Спасибо, — ответил мастер серьёзно. — А теперь можно мы с госпожой Сарой Джейн отдохнём немного? Среди друзей и отдых приятнее.

— Можно, — Фрегоза наконец опустила своё оружие. — Идите за мной. Позавтракаем и поговорим.

Рассказ Гудвина был чётким, коротким и лишённым ненужных подробностей. Потому их беседа длилась ровно одну чашку чая.

— Значит, Джюс собрал армию прыгунов и идёт забирать Изумрудный Город себе, — подытожил таймлорд рассказ друга.

— Посмотрю я, как у него это получится, — ответил Гудвин язвительно.

— Меня беспокоит одна вещь, — Доктор поставил аккуратную чашечку на стол, задумчиво взял в руки баранку, покрутил её на пальце. — Как Джюс получил власть над тысячами молодых, сообразительных парней?

— Судя по докладам Кагги-Карр и её лучших агентов, он представился богом, — Гудвин развёл руками: — Мы не восстановили всех деталей, но прыгуны считают Джюса богом огня или чего-то близкого к этому.

— Что ж, тогда мой вопрос преображается, — Доктор подкинул баранку и поймал её другой рукой, ловко нанизав на палец прямо в полёте: — Как долго Джюс будет сохранять свою божественность?

Гудвин не мог ответить на этот вопрос, поэтому просто пожал плечами.

— Время работает на нас, дружище, — проговорил таймлорд. — И, боюсь, мне придётся покинуть город в ближайшее время.

— Но ты только пришёл! — Гудвин вскочил со своего стула.

— Да, а армия Джюса пока что тащится далеко позади, — кивнул Доктор. — И мне лучше быть в их лагере, когда они придут, мне лучше раскрыть им глаза на обман, которым Джюс пичкает их каждый день. В конце концов, — таймлорд нахлобучил тиару на голову и нажал на рубин: — В голосе из пустоты божественного побольше, чем в напыщенном столяре!

— Как мы сможем держать связь? — спросил Гудвин, понимая, что Доктора переубедить не получится.

— Думаю, так же, как вы с мигунами — с помощью птиц, — ответил Доктор, не показываясь на глаза Гудвину: — Пока нет ничего лучше старой доброй вороньей связи. Кстати, когда Кагги-Карр прилетает с докладом?

— Вообще-то у нас нет точного времени, но сегодня она пока не появлялась, хотя утренний отчёт должна дать до полудня, — Гудвин быстро взглянул на часы. — У неё остаётся минута.

— Минута? — переспросил Доктор. Он нажал на рубиновую звёздочку, выглянул в окно, ориентируясь по сторонам света, оценил, с какой стороны дует ветер и уставился в стену. По его расчётам именно в той стороне, далеко от города, находились Сара и Лестар.

Когда часы пробили полдень, Доктор отсчитал вслух пять секунд и проговорил:

— Сара, положение не так уж плачевно, но вам с Лестаром лучше оставаться на месте. Город будет держать осаду. Я остаюсь в Изумрудной Стране. Повторяю: положение не так уж плачевно…

— Что ты делаешь? — спросил Гудвин, глядя на болтающего со стеной Доктора.

— Отправляю сообщение своей подруге, — ответил Доктор, переводя взгляд на товарища. — Мы заглянули в гости к Стелле и случайно изобрели телевизор. Не важно, — мужчина снова повернулся к стене: — Сара, надеюсь, к этому моменту ты точно включила телевизор. По возможности и если вам очень сильно захочется куда-то вляпаться — отправляйтесь вдоль реки в Голубую Страну. Думаю, Смелый Лев поможет найти Према Кокуса или кого-нибудь из рудокопов. Передайте им привет и действуйте вместе. Прячьтесь в Пещере или устраивайте ловушки. Не вступайте в прямую конфронтацию, пока что это не нужно. Если удастся поговорить с марранами — лучше говорите с самыми толковыми. Работайте миссионерами. Их лжебог засиделся на троне. Я не знаю, поняла ты меня или нет, но я повторю сказанное после обеденного перерыва.

С этими словами Доктор сунул баранку в рот.

* * *

Через полчаса после прибытия Лестара и Сары в цивилизованные места Лестар официально был признан воскресшим, и новость об этом была отправлена во все окрестные слободы. С чистой повязкой, закрывающей рану на голове, мастер узнавал детали отступления и прикидывал, что они могут сделать с армией Урфина. Сара сидела у телевизора, следя за передвижениями армии.

— Скоро ли полдень? — спросила она у вошедшего в комнату Витта. Парень сложил на стол буханку хлеба, кусок вяленой рыбы и мешочек сушёных слив, отряхнул руки:

— Да уже должен быть. А что?

Не отвечая, Сара повернулась к телевизору и скомандовала:

— Покажи Доктора!

Экран отобразил требуемое. Доктор крутил в руках баранку и рассуждал о птичьей связи.

— Надеюсь, мы успели, — вздохнула Сара. — Лестар, Фрегоза, идите сюда. Садись, Витт.

Она подвинулась ближе к телевизору, вслушиваясь в разговор Доктора с Гудвином. Они действительно успели — Доктор не начинал пока своего доклада. Глядя на его приготовления, Смит позволила себе лёгкую улыбку: Доктор, как обычно, действовал не очень обычно.

— Потрясающе, — прошептала Фрегоза, глядя на экран. — Молодой Доктор… В ящике.

— Не знаю как, но этот ящик показывает то, что находится далеко, — прошептал в ответ Лестар. Сара шикнула на них, вслушиваясь в рекомендации Доктора.

— Идти в Голубую Страну, — повторила девушка. Но на карте эта страна находится точно напротив Фиолетовой, и эти страны разделены Изумрудной, в которой сейчас бесчинствует Джюс!

— В этом есть смысл, — когда Доктор начал грызть баранку, Витт почесал в затылке. — Рудокопы не из слабаков, и кирки у них остро наточены.

— Никуда мы не пойдём, кроме как в столицу, — ответила Сара. — Отобьём её у захватчиков — а там уже будем думать, как действовать дальше.

— А мы точно сможем это сделать? — спросила Фрегоза.

— Пока не попробуем — не узнаем, — отозвалась Сара. — Нам нужно всё продумать и предусмотреть.

— И необходимо связаться с остальными мастерами, — добавил Лестар. — Мне очень не хватает смелых идей Мерето, если честно…

Сара не стала выключать волшебный телевизор после того, как Доктор рассказал всё, что мог. Она внимательно осмотрела столицу Фиолетовой Страны, а сидящая рядом Фрегоза давала бесценные комментарии.

— Такое ощущение, что их там всего три десятка, — проговорила девушка, вглядываясь в экран.

— Очень может быть, не три десятка, но явно не тысяча, — ответила Сара, жуя изюм. — Вряд ли Урфин стал рассеивать свои силы перед главным боем. Я не очень внимательно в своё время слушала Бригадира, но немного разбираюсь в военном деле. Только полный идиот разделит армию надвое, когда нужно собрать все силы для одного удара. Прыгунов не будет много. Сколько человек сейчас в деревнях и слободах? Если так прикинуть?

— Около полутора тысяч молодых мужчин, ещё сколько же мужчин постарше, насколько я знаю, эвакуировались из города с нами, — ответила Фрегоза. — Если подождём подхода жителей окраин — соберём около десяти тысяч мужчин…

— А женщины? — спросила девушка.

— А они тут причём? — спросила Фрегоза.

— Неужели на них не хватит оружия? — Сара закинула в рот горсть изюма.

— Женщины и война плохо совместимы, госпожа Сара Джейн, — Фрегоза вздохнула.

— Это не помешало двум женщинам в своё время наподдать Бастинде, — парировала Сара, вспомнив рассказ Доктора.

— Не сравнивайте нас с волшебницами, — попросила повариха. — Мы с вами очень разнимся.

— Если мы в чём и разнимся — так в силе духа, — ответила Смит, сверкая тёмными глазами. — У меня его хватает, чтобы пойти защищать вашу страну, а у вас — не очень.

Получилось. Коварство присуще не только злым волшебницам — журналистки его тоже не лишены. Фрегоза попалась на подначку Сары, взвилась:

— Вы, госпожа волшебница, невысокого мнения о нашем народе. А зря! Очень зря!

— Тогда покажите это, — отозвалась девушка. — Покажите, что вы несокрушимы, что вы — единый народ, а не разбитые на кучки существа. Покажите это и нападите вместе с нами!

* * *

Джюс готовился к осаде. Он знал, что Изумрудный Город превращён в островную крепость, а судя по тому, что все встречные фермы были опустошены — с точки зрения чисто гастрономической — его защитники собирались держаться до конца. Но Урфин не унывал — он собирал доски, брёвна и кое-какой пиломатериал и нагружал им свою армию. Ведь преодолеть канал — половина дела, нужно ещё преодолеть стены…

С учётом грабежа фермеров и беспробудного сна армии на дорогу до Изумрудного Острова ушло четыре дня. Не так уж плохо — его победоносный поход действительно напоминал лесной пожар.

Путешествие за горы было парадом чудес для марранов. Сначала они перешли бурную реку, затем вкусили фруктов и узнали, что такое дома и одежда. Сейчас они узрели Остров.

Город, построенный Гудвином, всегда внушал уважение и даже благоговение смотрящему на него. Сейчас же это благоговение преумножилось в сотни, если не тысячи, раз: марраны не видели ничего даже отдалённо напоминающего зелёный город, заключённый в объятия воды.

Но Джюс не дал им удивляться. Он приказал разбить лагерь и начать строительство моста по его инструкциям.

Над этим мостом Джюс думал всю дорогу от гор до Изумрудного Города. Он знал, что Гудвин соорудил канал, но не мог представить его ширины. И столяр похвалил себя за то, что запасся деревом.

Ещё на подходе к городу Джюс заметил на берегу острова движение. Фигурки людей бегали вдоль берега, возле тёмных пятен — немного погодя Джюс признал в них лодки и паром. Сначала людей там было около десятка, но потом остался один, с палкой в руках. Он бросил палку на лодки, и они медленно, словно нехотя, начали гореть.

— Господин, — первосвященник подковылял к паланкину, — господин, там, за водой — огонь… Неужели они могут создавать огонь сами?

«Они начали думать. Очень плохо», — подумал Урфин, а вслух сказал:

— Я обрушил пламя на их примитивные средства передвижения, чтобы никто не смог сбежать от наших камней и дубинок.

Крааг, удовлетворённый таким ответом, удалился. А Урфин пошёл распоряжаться постройкой моста.

«Они начали думать», — размышлял он. — «Нельзя терять времени!»

Урфин внимательно следил за настроениями войска всё время похода. Он мог бы показаться заботливым отцом своим воинам, чутким покровителем и любящим свой народ богом — если бы за этим не стоял его безумный страх бунта. Урфин просыпался по ночам, вздрагивал от шороха за стенками своего шатра. Ему казалось, что в темноте к нему крадутся убийцы, личные стражники Гудвина и даже тот коротышка в смешных штанах, Волшебник Доктор, вернувшийся, чтобы покарать дерзкого захватчика.

На четвёртый день постройки моста у Урфина, не спавшего ночами, окончательно сдали нервы. Вслушиваясь в жизнь лагеря марранов, он чётко услышал тяжёлые шаги. Они двигались по берегу, прогрохотали по первому пролёту, который навели в максимально возможной спешке.

«Да он прыгает!» — подумал Джюс, слушая скрип досок и стук набоек на ботинках.

Мужчина наощупь нашёл среди мягких шкур и украденных перин свои инструменты, немного подумав, вооружился остро наточенной стамеской. И аккуратно выбрался из шатра.

Лагерь был пустынен и безмолвен. Загадочный лазутчик скрылся.

— Эй, ты! — позвал Урфин, прекрасно понимая, что марраны его не услышат и в глупом положении перед ними он не предстанет. Сейчас он мог без страха — по крайней мере, проявляющегося внешне — говорить с ночным гостем. — Я слышал, как ты ходишь. Я знаю, что ты здесь. Если ты добровольно выйдешь ко мне — я просто пленю тебя. Если же я прикажу найти тебя моим марранам — не надейся уйти живым.

— Если они проснутся, — раздался голос со стороны сложенных в кучу досок для моста. Урфин, выхватив из специального крепления факел — он приказал всегда освещать вход в его жилище огнём, в том числе, чтобы сразу заметить тень крадущегося к нему убийцы — бросился туда, стремясь разглядеть незваного посетителя. Но куча была пуста, никого не было ни на ней, ни у её подножия.

— Я бы поосторожнее обращался с огнём, — прокомментировал голос. — Он, знаете, ну, опасен.

— Покажись сейчас же! — Урфин взмахнул факелом, надеясь осветить наконец источник звука.

— А я не могу, — ответил голос. — Я вам кажусь, господин бог. Видите ли… — голос ненадолго замолчал, так как его обладателю пришлось спешно уворачиваться от факела. — …у сумасшествия нет определённого облика. Обычно оно предстаёт в виде голоса из ниоткуда.

— Это всё магические уловки Гудвина, — процедил Джюс. — Я в своём уме!

— С учётом происходящего — сомневаюсь, — Доктор присел, и факел пролетел над его головой. После этого таймлорд разогнулся, прыгнул вперёд, сбивая Джюса с ног.

Столяр с криком выронил факел на песок, попытался ткнуть стамеской нападающего, но его руку перехватил кто-то невидимый, потянул в сторону и с силой, сравнимой с силой дуболома, швырнул на кучу мирно спящих марранов.

Джюс встал на ноги, постарался нашарить невидимку руками, но опоздал — раздался топот ног по жёлтым кирпичам мощёной дороги, шорох травы, развалился поставленный на просушку штакетник, задетый чьим-то невидимым плечом.

— Передай Гудвину и его помощничкам — я приду! — Джюс выбежал на дорогу и погрозил рукой уходящим во мрак кирпичам: — Я приду и сотру всех в пыль!

В эту ночь Джюсу снова не удалось уснуть.

Едва марраны проснулись, Джюс собрал своих отборных воинов и приказал:

— Мои верные, бравые воины, вам нужно выполнить ещё одно важное дело. Мы остановились на дороге из жёлтого кирпича, ведущей к этому городу из страны моих врагов. Вы — моя надежда и опора, мои самые сильные солдаты. Я хочу, чтобы вы прошли по жёлтой дороге и привели страну, в которую она вас приведёт, к покорности. Вас три сотни — но каждый из вас стоит десятка жителей той страны. Покажите им, как велик ваш народ и ваш Бог!

— Во славу твою! — крикнул старший взвода, чемпион кулачных боёв Харт. Он очень напоминал Джюсу Бойса, оставшегося в Фиолетовой Стране. И неудивительно — чемпионами драк в долине марранов были три брата — Бойс, Харт и Клем, и всех троих Джюс за взрывной характер и тяжёлые кулаки сделал командирами самых лучших отрядов и взводов. Глядя на этот восторг от предстоящей битвы Урфин удовлетворённо кивнул. Уж этот-то наведёт в голубой Стране порядок. А если поймает невидимого лазутчика — ещё того лучше.

Отправив три сотни марранов в Голубую Страну Урфин вернулся к постройке моста. Он был уверен, что невидимый лазутчик убрался подальше от лагеря, и потому достаточно спокойно продолжал прежнюю работу. Только зевал он чаще обычного.

* * *

На следующее утро после чудесного возвращения Лестара в слободу прибыли Нартин и Мерето. Лестар тепло приветствовал своих друзей и представил им Сару. Девушка ввела мужчин в курс дела и показала им текущее положение дел в городе. Нартин не сразу освоился с магией ящика, а Мерето держался спокойно и даже небрежно:

— От Доктора и его подруги я другого и не ожидал. А можно увидеть поселения Рудокопов? А господина Ружеро?

Сара пожала плечами и попросила прибор показать Ружеро.

Экран отобразил поселение рудокопов, стоящее у самой Жёлтой Дороги. Последняя была перегорожена самодельной баррикадой, на которой стояли двое.

— Точно не будем вытаскивать из заповедника какого-нибудь матёрого тигра? — спросил мужчина в синей клетчатой повязке на голове. — Или хотя бы делать соломенное чучело из старой шкуры?

— Нет нужды, друг Прем, — отвечал пожилой рудокоп. — Наши три сюрприза сработают лучше всяких тигров.

— Ну, раз вы так говорите, друг Ружеро — обойдёмся без тигров, — кивнул жевун.

— Лучше было бы, если б Урфин остановился на Изумрудном городе. Но чует сердце — он дальше пойдёт, — вздохнул Ружеро. — Надо будет встретить его, как подобает. К счастью, Доктор научил нас бороться за свободу.

— Как и нас научили за неё бороться, — кивнул Кокус. — «От паршивых англичан до заколдованных кукол» — вот как нам говорил Волшебник Джейми. Теперь, похоже — «от заколдованных кукол до безумных дикарей».

— И, надеюсь, не дальше, — ответил задумчиво Ружеро.

— Они неплохо обустроили оборону, — проговорил Нартин, заглядывая в экран. — Правда, я не могу понять, зачем там эти шланги, но раз есть — значит, нужны.

— Так, развлекательные сеансы закончены, — Сара приложила руку к стеклу. — Уже пора настроить связь на Доктора. До полудня три минуты.

Слова девушки подействовали магическим образом — вокруг телевизора сразу образовался полукруг из временного военного правления. Когда все собрались, Сара попросила показать Доктора.

Таймлорд валялся на травке, подставив лицо солнцу, и совершенно не заботился о маскировке, оставаясь видимым. Более того — он пел. Не очень громко, но всё же, в этой регенерации голосище был — дай Боже.

— Сара улыбнётся и тогда сияет улыбка как звезда, — мурлыкал Доктор, болтая закинутой на ногу ногой. — Знает ли, что я связан с ней навсегда? Надеюсь, к концу песни она включит телевизор… — покосившись на солнце, Доктор затянул второй куплет.

— Это надолго, — вздохнула Смит, стараясь не краснеть под цепким взглядом Лестара. — Дайте мне бутерброд, пожалуйста. Пока что можно перекусить.

Бутерброды закончились как раз на последних строчках песни. Доктор поаплодировал сам себе и начал рассказ:

— Итак, для начала — привет, Сара, привет, Лестар. Если вы пока не пошли в Голубую Страну — лучше не идите, я утром слышал, как Урфин отправил туда три сотни своих солдат. Надеюсь, рудокопы и жевуны смогут выдержать удар или хотя бы увернутся от него… Так, вторая важная новость — марраны не такие уж непобедимые. Я вчера гулял по их лагерю, здорово повалял Урфина в грязи. А марраны спали. Совсем спали, как экипаж станции «Нерва» в наше первое там появление. Помнишь, Сара? Я пытался разбудить парочку марранов, возможно, у них сегодня появятся синяки от моих щипков. Пока марраны спят, их можно тормошить, бить по щекам, даже перекладывать…

— Или связывать, — добавил Лестар.

— Или связывать, — Доктор словно услышал слова мастера. — Правда, я при всём желании не смогу связать всех солдат за ночь. Но, по крайней мере, когда я буду выносить связанного Урфина из лагеря, никто не поднимет тревогу. Да, его стоит вынести, связанного, в соседний лесок. Марраны строят мост — и строят его быстро. За три дня они навели первый пролёт — а их, по моим расчётам, понадобится всего восемь. Нехитрая арифметика — им нужен месяц для перехода на ту сторону. Нам нельзя дать им этот месяц. Вряд ли марраны без Джюса смогут так же быстро работать.

Доктор ненадолго замолчал и проговорил, глядя на плывущие над головой облака:

— Иногда я думаю, что вам стоило бы поднять Мигунов на революцию. Но потом я смотрю на то, как пращники сбивают диких уток — и мне становится жаль ваши лбы. Череп Лестара точно не выдержит второго попадания.

Мастер машинально коснулся белой повязки на голове.

— Ну вот, в общем-то, и всё, — проговорил Доктор. — На случай, если ты включила телевизор на середине моего монолога — подожди пару минут, я повторю его с самого начала.

— Итак, друзья, Доктор сказал одну очень важную вещь, — проговорила Сара, отодвигаясь от волшебного ящика подальше. — Марраны спят по ночам.

— Мы тоже спим по ночам, — Фрегоза пожала плечами.

— Если я правильно поняла Доктора, сон марранов напоминает анабиозный сон, — Смит нахмурилась, пытаясь объяснить товарищам космические понятия. — Это когда все функции организма приостановлены, дыхания нет, сердце не бьётся, но при этом человек жив и может в какой-то момент после проведения над ним определённых действий проснуться.

— А, понял, это как волшебный сон под воздействием Усыпляющей Воды, — кивнул Мерето.

— Если марраны действительно спят так крепко, мы можем их связать и вынести из города, как говорил Доктор про Джюса, — хмыкнул Нартин.

— Или запереть в амбаре с крепкой дверью! — воскликнул Лестар. — Если дружно возьмёмся — за ночь управимся!

— Нужно совершить вылазку в город ночью, — добавил Нартин. — И проверить, верны ли сведения от Доктора.

— Заодно узнаем, сколько всего марранов в городе! — добавила Фрегоза.

— А в следующую ночь с численным превосходством всех их схватим, — резюмировал Лестар.

— Когда будете формировать отряд разведки — включите в него меня, — попросила Сара. И, увидев, как Нартин открывает рот для замечания, быстро сказала: — И это не обсуждается.

— Договорились, — кивнул Лестар, кладя руку на плечо товарища и останавливая его реплику. — Пойдём в город ближайшей же ночью.

Примечания:

Четыр, поющий рандомные песенки — канон. (Panic! At the Disco — Sarah Smiles, если захотите подпеть кудрявому)

Опасения подтвердились. Птичья разведка сообщила о трёх сотнях прыгунов, идущих к столице Голубой Страны. Между Когидой и Изумрудным Городом было три дня пути для марранов — а ещё между Когидой и Изумрудным Городом находились поселения рудокопов. За годы, прошедшие с памятного дня свержения монархии жители Пещеры обвыклись наверху, поздоровели, и многие даже перестали носить тёмные очки днём. Но время не стёрло из их памяти ужасных картин рабства под пятой семи самодуров. Как не стёрло оно из памяти жевунов нашествие Урфина и его деревянных людей. Сейчас эти два таких далёких прежде народа были как одно целое, в едином порыве, в едином желании отстоять свою свободу слившиеся в один большой организм, готовились к атаке противника.

Прем Кокус находился на передовой — ему не сиделось в тихой и мирной Когиде. С клетчатой повязкой на голове — символом отваги и борьбы за свободу — он принимал активное участие в подготовке линий обороны. Не дремали и Ружеро с Арриго — талантливый часовщик намотал на воображаемый ус знания, которые дал ему в своё время Волшебник Доктор, и постарался применить их на практике в это нелёгкое время. В баррикаде, сооружённой из телег, частей забора, мешков с песком и заполненных камнями бочек, оставались маленькие проёмы — в них просунули шланги, подведённые к колодцам и окрестным ручьям, а старший ловчий Шестилапых отобрал в пещерных питомниках самых больших и свирепо выглядящих зверей. Ещё Кередо-Путешественник, кажется, был замешан в подготовке, но он только улыбался загадочно, если его об этом спрашивали.

Марраны шли с песнями. Им понравилось воевать — они приходили в пустые или полупустые деревни, забирали всё, что хотели, и шли дальше. Правда, пару раз они видели странное явление в деревнях — в печах за железной дверцей горел огонь, подобный тому, что их Бог мог держать на ладони. Но как они могли получить огонь, если Всесильный Урфин дарует его только марранам? Или, может быть, эти люди тоже почитают его? Как же тогда можно грабить их?

Нужно сказать, что такие мысли забредали в головы солдат редко и поодиночке, никогда не формируясь в определённые образы. Потому молодые воины, хохоча и на ходу жуя отобранные плюшки, быстро продвигались в Голубую Страну.

На второй день пути они достигли странного сооружения, полностью перекрывавшего дорогу. На сооружении стояли двое — мужчина в сером костюме и простых затемняющих очках и его товарищ в голубом наряде жевуна с клетчатой повязкой на голове.

— Эй, вы, там! — у Харта было хорошее настроение. Так что перед нападением он решил поговорить. — А ну сдавайтесь на милость армии Огненного Бога!

— Огненного? — насмешливо переспросил мужчина в очках. — Отлично, мы весьма кстати. Пли!

И тут же из незаметных проёмов в баррикаде хлынула ледяная вода. Рудокопы и жевуны качали воду, и тугие струи заливали авангард армии. Первую линию сбило с ног — и за ней холодный душ приняла вторая линия…

— Надеюсь, мы вас немного охладили, — крикнул марранам мужчина в очках.

Марраны бежали с дороги прочь, уворачиваясь от струй воды и скользя на мокрой земле. Горцы поступили хитро, отбежав на расстояние слишком большое для водяных струй и засев в кустах попросторнее. За баррикадой хохотали и кричали защитники страны. Лишь мужчина в повязке о чём-то негромко переговаривался с мужчиной в очках.

— Ничего, друг Прем, всё будет хорошо, — отозвался последний.

— Уж хотелось бы, друг Ружеро, — пробурчал Прем Кокус.

Спустя два часа сидения в кустах марраны просохли и согрелись. И пошли на второй приступ. Они подбирали на дороге камни и брошенные дубинки, готовые хорошенько воздать защитникам страны за их мокрую атаку.

Когда до баррикады оставалось не больше пятидесяти шагов, за баррикадами раздался ужасающий рёв, и через них, с лёгкостью преодолевая нагромождение брёвен, досок и бочек на марранов начали наступление неведомые горцам животные. Белая спутанная шерсть висела на них клочьями, а вокруг круглых голов были повязаны тёмные ткани. На спинах диковинных зверей сидели мужчины в серых одеждах и затемняющих очках. Они ловко управляли зверями, направляя их на марранов. Смелые воины Урфина, схватив дубинки покрепче, принялись отступать, а самые отчаянные запустили в необычную кавалерию пару камней. Тогда Ружеро обернулся и оглушительно свистнул. И тут же в небо взмыло невообразимое создание, в разы больше и страшнее той птицы, которая привезла в долину Марранов приснопамятного Великого Урфина. Три сотни отборных воинов бросились врассыпную с дикими криками, а Ойххо, тот самый смелый дракон, что бросил вызов Великой Пустыне, опустился пониже к дороге и зарычал. Даже смельчак Харт рухнул на дорогу и пополз к кустам на четвереньках, бросив всё своё оружие. А что уж говорить об остальных марранах, не таких закалённых драчунах и отважных воинах?

Через десять минут Ойххо вернулся к баррикадам, и Кередо, управлявший драконом, выпрыгнул из седла и кивнул Ружеро:

— Бегут, растеряв всё оружие. Мне кажется, некоторые даже повредились в уме.

— Отлично, Кередо, — проговорил Ружеро. — Теперь-то они сюда не сунутся.

А за баррикадами хлопали и хохотали защитники страны — рудокопы и жевуны. И раздавался многоголосый хор: «От деревянных солдат до паршивых захватчиков! Ха!»

* * *

Диверсии — дело хитрое. Доктор это понял давно. Потому он не бросался, очертя голову, на отряды марранов с топориками в руках. Он бродил по лагерю, прикарманивая припасы, выискивал слабые места в и без того скверной обороне и примеривался, как бы ловчее разоблачить лжебога. Для него стало нормой сидеть на берегу неподалёку от возводимого марранами моста, трапезничать из общего котла — правда, на порядочном отдалении от развесёлых воинов — и заглядывать в палатки, примечая всякие полезные в партизанской войне с захватчиками вещи. И на третий час таких гостеваний в одной из палаток он увидел лежащего на крепких носилках человека, укрытого фиолетовым одеялом по пояс. Рядом с носилками, как раз под левой рукой пленника, стоял поднос с бледными лепёшками и плошка воды.

— Дровосек! — ахнул Доктор, забыв о всякой конспирации. Старый друг осунулся, был бледен, и занимал себя тем, что смотрел апатично в потолок. Услышав оклик, он повернул голову и чуть прищурился, смотря на приподнятый полог мрачного шатра.

— Кто здесь? — спросил он хрипло, пытаясь приподняться на одной руке.

Доктор скользнул в шатёр, прикрыл полог плотнее, сунул руку под шляпу и нажал на рубин.

«Моя видимость прямо пропорциональна диаметру глаз смотрящего», — отметил Доктор не без весёлости, глядя на старого знакомого.

— Угадай, кто я, — сказал таймлорд громким шёпотом, подходя к дровосеку и садясь рядом с его носилками.

— Только один вариант, — Керни улыбнулся и протянул Доктору левую руку: — Добро пожаловать снова, Волшебник Доктор. Опять в новом облике.

— Нравится мне наряжаться, — Доктор пожал руку дровосека и повёл плечами. — Но обо мне поговорим потом. Как ты тут оказался? И почему лежишь, как отдыхающий на пляже?

— Джюс напал, — ответил Керни, чуть кривя губы. — Я не был полностью готов, и меня удалось связать. Но и я в долгу не остался, по крайней мере три десятка марранов от меня хорошо получили!.. Меня связали и несли за Джюсом. Он не дурак, хотя хотелось бы обратного. Он приказал стереть со всех моих деталей смазку, а потом ещё и регулярно лил на железо воду. В общем, когда я хорошо подзаржавел — меня развязали и устроили тут, — внезапно Железный Мастер взглянул на Доктора резко и зло: — Он мне предлагал присягнуть! Мне! Присягнуть захватчику! Представляешь, друг Доктор?

— Не кричи, — попросил Доктор. — Нас могут услышать. Мне нельзя показываться.

Он был готов в любую секунду нажать рубиновую звезду на тиаре. Но, похоже, никто не услышал слов мастера Керни.

— Прости, я не хотел привлекать внимание, — Дровосек снизил голос до шёпота. — Но ты представляешь — предлагал мне перейти на его сторону! Обещал вычистить и смазать все соединения, а ещё дать в подчинение роту марранов! Я отказался.

— И правильно, — кивнул таймлорд. Он не допускал, что этот честный работяга даст притворное согласие, а потом расшвыряет воинов Урфина, как слепых мышат. Слишком уж благородным был Гуд Керни — как, впрочем, и все жители Волшебной Страны. За редкими, досадными исключениями, разумеется…

— Теперь, если вы снова прибыли к нам, господин волшебник, Урфину стоит поберечься, — продолжал Керни шёпотом. — Как только начнёте действовать — я помогу всем, чем смогу. Заржавел я или нет — это мне не помешает хоть парочку марранов одолеть!

— Пока что не стоит поднимать шума, — отозвался Доктор. — Видишь ли, дружище, Урфин притворяется богом. Очень сильным волшебником. Но он таковым не является, хотя бы потому что не умеет делать так, — с этими словами Доктор коснулся рубина под шляпой и стал невидимым. И в таком состоянии продолжил вещать: — И я собираюсь открыть марранам глаза на его человечность в самое ближайшее время. Тогда воины, конечно же, захотят отыграться за обман, и изгонят Урфина сами. Я наблюдал за марранами. Они не злые по натуре своей, они очень ведомы, наивны, комфорт любят, ну, это в человеческой природе всегда было. Только квартирный вопрос их испортил.

— Значит, после того, как Урфина разоблачат, они вернутся в свои горы? — уточнил Керни.

— Вероятнее всего, — таймлорд пожал плечами. — Теперь весь вопрос — в разоблачении. Но я над этим работаю.

— Спасибо, — кивнул Керни. — С надеждой живётся легче. А теперь надежда появилась.

* * *

Мигуны отправились на разведку вечером. Лестар опытными руками намотал на разведчиков тряпки потемнее, оставив видимыми только глаза, сам собрал необходимую экипировку. Мерето ещё раз повторил план города, чтобы провести Сару в темноте. Фрегоза раздобыла пару мастерков и даже большой лом, который можно было бы использовать в качестве дубинки.

— Итак, — группа разведчиков под светом закатного солнца добралась до ближайшей к дорогу слободы, пустой по случаю военного положения, и остановилась там до ночи. — Мы проходим в город, проходим по кварталу кузнецов, огибаем улицы пекарен и заходим к дворцу с противоположной от нас стороны, — Мерето прикрыл дверь в домик и сел на пол возле неё. Так рудокопу было спокойнее — он знал, что дверь не распахнётся внезапно.

— Вы уверены, что не будет никаких дозоров из Прыгунов? — уточнил Лестар. — Я бы, на их месте, выставил дозоры.

— Если они будут — мы их обойдём, — уверенно заявила Сара. — Они, может, хорошо дерутся, но вряд ли быстро бегают.

— Не зря их зовут «Прыгуны», — возразила Фрегоза. — Может, бегают плохо, а прыгают высоко и далеко, кто их знает.

— Не забывайте, что сказал Доктор, — добавила Смит. — Марраны очень крепко спят. Это будет нам на руку.

Тяжкое ожидание закончилось с громким боем часов на самой высокой башне дворца. Надёжный механизм даже сейчас отмерял время, и он дал сигнал для разведчиков. С первым ударом колокола Мерето открыл дверь, а с последним, десятым ударом, четверо разведчиков уже спешили по улицам, оглядываясь по сторонам и стараясь держаться у стен домов.

Саре было страшно. Почти так же страшно, как на Скаро, или станции, полной киберлюдей, может быть, чуть менее страшно, чем когда её брали в плен ходячие сонтаранские картофелины. Но тогда рядом — или хотя бы в пределах досягаемости — был Доктор. Мудрый и умелый таймлорд с кучей тузов в рукаве, козырей за воротом и связкой отмычек в кармане. А здесь она сама была для этих людей Доктором. Она не умаляла их опыта, но всё же именно на ней стараниями таймлорда лежал титул Феи или кого-то в этом роде. Так что именно ей отвечать за успех операции. Или за провал.

— Сюда! — Лестар обогнал группу и свернул за угол, в неприметный переулок.

Сара, Фрегоза и Мерето нырнули следом. Молодой рудокоп героически закрыл товарищей собой, стараясь спрятать Сару и Фрегозу за своей спиной.

— Что ты увидел? — спросила Фрегоза тихо.

— Люди. Идут через перкрёсток, — ответил Лестар. — Доктор ошибся.

— А мы не могли ошибиться? — спросила Сара. — Это точно Прыгуны?

— А кто это ещё может быть? — Лестар пожал плечами. — Поворачиваем назад?

— Нет уж, — Смит покачала головой. — Вы как хотите, а я пойду. Я верю Доктору и думаю, что это не прыгуны. А если так — договориться мы с ними сможем. Как говорит один мой усатый знакомый, «враг моего врага — мой друг». Не знаю, за кем он повторяет, но сказано верно. Мерето, отойди.

Она с силой отодвинула рудокопа с дороги и, прижимаясь спиной к стене дома, пошла в сторону виднеющегося уже недалеко дворца, бывшего некогда обиталищем злой колдуньи.

Фрегоза и Мерето уставились на старшего группы. Одна — просяще, второй — недоумевающе.

Мастер Лестар вздохнул, а потом кивнул:

— Идём за ней. Бросать одну не будем.

Уже на третьем доме от переулка они смогли догнать Сару. Из-за угрозы быть обнаруженными они двигались медленнее прежнего, но всё же через двадцать минут они были уже на территории дворцового парка.

— Есть подозрение, что все прыгуны там, — Фрегоза указала на окна жилого крыла. — В домах, как вы сами видели, никого.

— В таком случае не будет особых проблем, — кивнул Лестар. — Механизм отработан уже давно.

— Я бы проверила, — Сара сделала шаг к дворцу, но Мерето ухватил её поперёк талии и затащил на прежнюю позицию, за угол продуктового склада.

— Слышишь? Это идут те, которых видел мастер Лестар, — прошипел он, и в ночной тишине действительно послышались ритмичные шаги и постукивание дерева о каменные стены домов.

Процессия из десяти человек ступила на аллеи парка, медленно продвинулась, проверяя каждый куст топориками и косами. Когда незнакомцы шли мимо статуи мастера-кузнеца, воздвигнутой два года назад, Лестар высунулся из-за угла и вгляделся в лица людей.

— Нартин, — прошептал он, прячась обратно. — Он пошёл за нами, и людей взял. Там все мои знакомые… Но высовываться не будем, с перепугу получить можем…

Ждать пришлось около двадцати минут. Уходя, группа Нартина разговаривала достаточно громко, чтобы Лестар и компания услышала их.

— Заперлись, как в тюрьме, — Нартин качал головой. — Когда Лестар вернётся — расскажем ему обо всём. Надеюсь, он вернётся.

— Он очень глупо поступил, уйдя с юнцом и двумя девушками. Пусть даже одна из них волшебница, — поддержал его один мастер. — Хорошо, что прыгуны так крепко спят.

Вдруг Лестар, прежде спокойно сидевший на земле, встал и вышел из-за продуктового склада, в три шага-прыжка преодолел задний дворик дворца и выскочил в сад.

— Нартин! — крикнул он, стягивая с головы маскирующие тряпки. — Стой!

Мастер остановился, вглядываясь в темноту. Узнав Лестара, он опустил тяпку, которой вооружился сегодня, и сделал к нему шаг:

— Вы прошли спокойно? Не наткнулись на дозоры?

— Даже если бы наткнулись — дозор бы спал, — проговорил Лестар. — Вы видели, что Прыгуны спят?

— Слышали их храп, — кивнул Нартин. — Шум такой, что стёкла позвякивали.

— Отлично. Друзья, выходите! — крикнул Лестар. — В своё время мы штурмом взяли дворец. Думаю, в запертую комнату пробраться труда не составит.

Никогда ещё дворец Бастинды не казался таким покинутым. До её свержения он дышал злой жизнью, и при воспоминании об этих днях у Фрегозы бежали по спине мурашки. После победоносного выступления мигунов дворец стал центром принятия всех решений, зданием парламента, если выражаться языком людей из-за гор. Лестару он казался сначала давяще-большим, а потом, когда он привык к нему, уютно-просторным и постоянно оживлённым — ремонтировали заброшенное крыло, облагораживали парк, приводили в порядок кладовые… Сейчас же путники видели тихий, пустой дворец. Шаги разведчиков отдавались гулким эхом, а любой шёпот усиливался в тысячи раз, превращаясь в оглушающий крик. Тишина давила, поэтому путники не разговаривали. Нартин вёл группу по тому маршруту, каким сам десять минут назад вышел к комнате, в которой спали Прыгуны.

Действительно, на подходе к комнате можно было услышать богатырский храп. Лестар жестом попросил всех остановиться в пяти шагах от комнаты, подошёл к дверям и постучал в дверь кулаком, со страхом ожидая результата.

Результатом был прежний спокойный храп. Прыгуны полностью проигнорировали ночной визит.

— Кажется, действительно очень крепко спят, — рассудил мастер. — Можно подходить.

Сам он присел перед дверью, изучая взглядом замочную скважину. Хитрые мастера мигуны уже несколько лет как изобрели врезные пружинные замки, которые открываются отдельным ключом. Прыгуны, хоть и были дикарями, дураками не являлись. Они быстро сообразили, что комната с казной надёжно запирается, открывается только ключом и переждать ночь внутри можно без проблем. А утром изнутри отпереть комнату и выйти. И сейчас изобретение мигунов обернулось против них самих.

— Итак, друзья, — Лестар обвёл собравшихся взглядом: — Нет ли у кого-нибудь с собой второго ключа от казны?

Нартин машинально охлопал карманы, но потом покачал головой.

— Скорее всего, он остался в слободе, — пояснил председатель совета мастеров.

— Значит, днём нужно будет найти его, и в следующую ночь мы придём ещё раз, — кивнул Лестар.

— Ждите, если хотите, — Сара пожала плечами и потянулась к затылку. — А я не буду ждать.

Она покопалась в волосах и достала небольшую дамскую шпильку. Каштановые волосы рассыпались по её плечам, и девушка, тряхнув ими немного, присела у двери.

— Сейчас, пожалуйста, не шумите, — попросила она, разгибая тонкую проволоку. Иногда журналисткам нужно проникать в закрытые помещения, потому Смит давно уже освоила ремесло вскрытия замков попроще. Один раз на спор почти открыла сейф Бригадира с алкоголем. Так что этот замок вполне возможно могла бы открыть. — Лестар, в сторону.

Она подвинулась на самое удобное место у двери и начала работу.

— Это какая-то магия? — спросила тихо Фрегоза.

— Один из видов, — кивнула Сара. — Тихо, почти получилось…

Спустя полминуты замок тихо щёлкнул, и дверь подалась чуть вперёд.

Сара облегчённо вздохнула. Всё получилось. Она не подвела своих товарищей.

Мерето толкнул дверь и заглянул в комнату. Прыгуны вповалку спали на полу, обняв свои дубинки. Вторжение им ничуть не помешало.

Около десяти минут ушло у мигунов на то, чтобы убедиться в том, что марранов не удастся так просто разбудить. Когда же в это окончательно поверили, мастера разошлись по дворцу, ища крепкие верёвки. Фрегоза и Сара сняли с карнизов фиолетовые шторы и порвали их на тонкие тканевые полоски, Мерето приспособил под кандалы забытую уздечку, остальные мастера раздобыли верёвки разной толщины и прочности. Лестар и Нартин связывали марранов чем придётся, стараясь совместить спешку с качеством. Связанных марранов оттаскивали на продуктовый склад на заднем дворе. Работа, казавшаяся опасной и кое-где неподъёмной, совместными усилиями была закончена к рассвету.

Примечания:

Паровоз летел колёса тёрлися

Вы не ждали нас а мы припёрлися

Урфин не щадил своих подданных. Он требовал, чтобы мост был готов как можно скорее. И его очень, очень бесили постоянные задержки в виде беспробудного сна марранов.

Ситуацию видел хитрый филин. Он прекрасно знал, что Джюс не спит ночами, а потом клюёт носом в полдень, что марраны падают там, где стояли, если Урфин заставляет их работать после заката. И, хоть Гуамоколатокинт всегда был себе на уме, он решил помочь. Не так давно ему не удалось поймать зайца пожирнее, и ему пришлось перебиться сладкими орехами. Только вот после этих орехов Гуамоколатокинт трое суток не мог сомкнуть глаз.

Сейчас он принёс Урфину лист с дерева, на котором росли орехи, и положил его перед обедающим Джюсом, едва ли не прямо в тарелку похлёбки.

— И что это? — осведомился Джюс холодно, продолжая жевать хлебную лепёшку.

Гуамоко рассказал свою историю и добавил:

— Кажется, твоим воинам не помешает той бодрости, какую даруют эти орехи.

Урфин вскочил с места, едва не поперхнувшись лепёшкой. Он был готов расцеловать Гуамоко, произвести его в первые министры, кормить с рук отборной дичью. Филин сделал ему такой подарок — орехи бодрости! Теперь-то его марраны будут стоять дозором, а может, и работать ночью…

— А это — лист с дерева, где растут эти орехи? — уточнил Джюс. Получив в ответ кивок, узурпатор расхохотался: — Превосходно! Сейчас же позвать ко мне Краага и десяток самых расторопных марранов!

Приказ был исполнен через минуту. Одиннадцать марранов явились по зову своего бога и внимали его словам.

— Мои верные марраны, — Джюс крутил в руках листок, глядя на своих подданных торжественно и радостно. — Я хочу сделать вам подарок, который вам позволит немного приблизиться к образу жизни богов.

Марраны поражённо молчали.

— Боги могут не спать день и ночь. Вы же, жители волшебной страны, ночами крепко спите. Вам недоступны великолепное звёздное небо, пение соловьёв перед рассветом. Вы не можете искупаться в нагретой за день реке или увидеть чудо появления солнца утром, — продолжал Джюс, наслаждаясь своим красноречием. — Но я нашёл средство, способное вам дать немного божественности. Вот это, — мужчина показал марранам лист с дерева, который ему принёс Гуамоколатокинт, — лист с волшебного дерева. На нём растут дары неба, дающие смертным толику силы богов. Но… — Урфин вздохнул, в глубине души надеясь, что его голос прозвучит достаточно трагично: — За всё надо платить, друзья мои. Пока вы будете бодры и веселы ночью — буду, подобно вам, простым смертным, спать сном обычных людей. Но на эту жертву я готов ради вас.

Крааг, чуть хмурясь, спросил:

— Ты хочешь, о Бог, уподобиться нам, когда мы уподобимся тебе?

— Для меня важнее то, что вы будете чуть ближе к образу жизни богов, мои дорогие марраны, — ответил Джюс. — Если мне в оплату этого чуда придётся принять образ жизни смертного — я на это готов.

— Что нужно от нас, о Всесильный? — спросил один из вызванных марранов.

— Нужно найти деревья с такими листьями, — столяр повернулся к говорящему, — и собрать с них орехи. Принесите сегодня десять корзин, и постарайтесь успеть до того, как солнце начнёт клониться к закату.

Джюс вручил лист старшему в десятке и отпустил марранов восвояси. Крааг вышел последним, и до той самой секунды, пока полог не коснулся земли, он порывался что-то спросить. Но Урфин не дал ему шанса сделать это. Он раздумывал, как оптимизировать постройку моста.

Орехи доставили к обеду, и Джюс лично приготовил отвар из орехов, по идее, дарующий бодрость потребителю. Испытать варево на себе Урфин заставил князя Торма. Тот безропотно выпил приторно-сладкое зелье и даже похвалил его вкус, стараясь не кривиться. Джюс улыбнулся, выдал по кружке ещё пяти десяткам марранов и принялся ждать.

Солнце покраснело, зашло за горизонт, сгинуло без следа. Крааг, зевая, устроился в своей палатке и заснул через минуту, о чём известил лагерь похрапыванием. Рухнули, где стояли, любопытные марраны, не отведавшие зелья. Даже Гуамоколатокинт, весь день наблюдавший за экспериментом, задремал. Не спал, держать из последних сил, Урфин, и не спали марраны, попробовавшие отвар.

— Не хотите ли вы спать, мои марраны? — спросил Джюс, подавляя зевок.

— Спать? — хмыкнул Торм. — Пусть спят те, кого мы завоюем! Я не чувствовал себя бодрее, о Великий! Прикажи — и мы прямо сейчас выйдем в поход!

— Не нужно похода, — ответил Джюс. — Лучше пусть два маррана охраняют вход в мою палатку, а остальные продолжат строительство моста. Самое время накрыть наведённый пролёт досками.

Когда его приказание начали выполнять, Урфин отправился в палатку и заснул крепким, спокойным и глубоким сном без сновидений.

* * *

Что вы знаете о неприятных сюрпризах? Это не тогда, когда ты обнаруживаешь, что кто-то слопал кусок пирога, о котором ты мечтал весь день на работе. И не тогда, когда на мирный саммит инопланетян прилетает один невысокий диверсант с эспаньолкой и желанием выжечь вселенную дотла. Это когда ты в своей каморке привратника готовишься ко сну, допиваешь фруктовый чай, укрываешься одеялом и в сонной тишине слышишь стук молотков.

В этот самый момент Фарамант понял, что происходит что-то нехорошее.

Он спрыгнул со своей узкой койки, поправил зелёные очки на носу и приоткрыл дверцу в калитке, через которую всегда смотрел на посетителей, желавших аудиенции.

Взору привратника предстал около полусотни посетителей. Они так жаждали аудиенции, что возводили через канал мост. Ночью.

Кровь в венах Фараманта похолодела. Наблюдения давно показали — марраны ночью спят беспробудно, и полученные от Доктора через птиц сообщения это подтверждали. Но если молотки стучат…

Фарамант захлопнул дверцу, на всякий случай подпёр калитку стулом и, как был, бросился во дворец к Гудвину.

Привратник бежал по улицам города, перепрыгивая через поребрики и лужи, ловко лавировал между нагромождениями ящиков с фруктами и солониной, а на сформированные из молодёжи двойки стражников рявкал некормленным медведем.

Мужчина достиг покоев Гудвина за рекордные двадцать минут бега по городу. Он ворвался в них без стука и выпалил со всей возможной в данный момент весомостью:

— Они продолжают строить после заката!

Гудвин тоже готовился ко сну. Он перечитывал документы о продовольственных запасах, сидя в кровати. Услышав новость, волшебник на секунду замер, глядя на Фараманта непонимающе, а потом вскочил на ноги, подбежал к товарищу и, схватив за плечи, хорошенько того встряхнул:

— Умоляю, скажи, что тебе приснился кошмар. Скажи, или я за себя не ручаюсь… — прохрипел Джеймс.

— Хотел бы я, чтобы это мне приснилось, — отозвался Фарамант убито, болтаясь в руках правителя, как тряпичная кукла.

Гудвин отпустил привратника, набросил на пижаму свой пиджак и бросился прочь из дворца. Он достиг городских стен быстрее, установив новый рекорд бега по городу в семнадцать минут. За две он преодолел каменную лестницу, ведущую на стену, и добежал до площадки над воротами. Действительно, там, вдалеке, где плескалась прохладная вода, между двумя небольшими каменными пристанями горели факелы и стучали молотки. Марраны продолжали строить.

— Ну вот вам и война, — прошептал Джеймс. — Вот вам и осада… Фарамант!

— Я тут! — привратник за две пробежки по ночному городу совершенно выдохся и сейчас находился где-то в начале лестницы.

— Поднимай на ноги Кризисный Комитет, — скомандовал Гудвин. Он придумал этот термин только что. — Дина Гиора, Страшилу и, по возможности, Кагги-Карр — сюда. Соберёмся в твоей каморке на совещание.

Сам Великий и Ужасный оглядел лагерь на другой стороне канала ещё раз и поспешил вниз по лестнице. Он хотел выставить на стенах дозоры из патриотично настроенной молодёжи. Возможно, стоит использовать гуманитарную помощь от жевунов и рудокопов… И нужно будет обязательно связаться с Доктором.

* * *

Ходить за фруктами на обед, когда ты работаешь шпионом-диверсантом — очень, очень плохая идея. Конечно, теперь у Доктора были груши — но у Урфина за то время, пока Доктор эти груши собирал, появился какой-то волшебный чай, благодаря которому марраны преодолели свою обычную сонливость и уже три часа кряду достраивали второй пролёт моста.

Таймлорд прицелился и запустил незрелую грушу в затылок стоящего у края моста князя Торма. Марран вскрикнул, схватился за быстро наливающуюся шишку — но Доктор уже нырнул в палатку к Дровосеку. Керни видел десятый сон, совершенно не реагируя на окружающий мир. Честные люди всегда спят слишком крепко, чтобы услышать стук молотков по ночам.

— Пора переходить к членовредительству, — проговорил вслух таймлорд. Он не так давно позаимствовал у Джюса прекрасную ножовку, и, похоже, пришло самое время пустить её в дело. Подпилить сваи, искупать немного марранов — для начала сойдёт. Раз уж теперь он не может выволочь Урфина из лагеря, аккуратно обходя спящих солдат, придётся немного сменить методы.

Надо раздобыть масла для Дровосека… Но это позже.

Доктор сунул ножовку под пальто, снял шляпу и шарф, сунул их под одеяло спящему другу и вышел из палатки. Проскользнул мимо груды досок, обошёл Торма, поносящего невидимого стрелка на чём свет стоит, аккуратно, не создавая брызг, опустился в воду. И, подплыв к дальним сваям, принялся аккуратно, под водой, пилить старые брёвна.

«Будет тебе урок, Урфин — не разбирай изгороди на пиломатериал», — подумал таймлорд, водя ножовкой туда-сюда. Было бы неплохо, если бы сам Урфин искупался, но и его молодчиков освежить — тоже полезное дело.

На одну балку ушло около часа. Пилить дерево под водой оказалось не очень лёгким занятием. Но опор у моста было всего три — а значит, у таймлорда оставалось всего два часа работы.

Пока марраны наводили настил — Доктор пилил. Пока они сколачивали символические невысокие перила — Доктор врезался ножовкой в разбухшее дерево. Когда пришло время на заготовленные ранее сваи третьего пролёта бросать продольные поддерживающие брусья, работа была закончена. Доктор отплыл в сторону и подвсплыл, чтобы над водой торчали только глаза и нос. Он смотрел, как марраны проверяют устойчивость перил, довольно хохочут и поплёвывают в реку.

— Мосту уже тяжело стоять, — проговорил таймлорд вслух. — До обрушения осталось три, два…

Пятёрка крепких марранов внесла на пролёт длинный брус. Они раскачали его, прицелились и набросили его на толстое бревно, торчащее из воды. Попали, и теперь они держали в руках только один конец. Старший в пятёрке кивнул, и марраны разжали руки, бросая бревно на пролёт.

— … один, — закончил Доктор обратный отсчёт.

Бревно с гулким грохотом опустилось на доски, что-то хрустнуло, и мост начал медленно заваливаться вниз. Марраны с криками бросились к берегу — но куда там! Они свалились в воду быстрее, чем успели преодолеть хотя бы половину длины пролёта.

Выбравшись на берег, Доктор с удовольствием наблюдал, как разбуженный Урфин носится возле моста, кричит на марранов, угрожает сжечь их. Наблюдал и жевал грушу. Ему нужны были снаряды для метания в затылок узурпатора.

* * *

— Если Урфин — бог огня, — рассуждал Доктор негромко, сидя в палатке Дровосека и жуя лепёшку, — нужно либо сделать марранов атеистами, либо дать им нового, более могучего бога. Я склоняюсь ко второму.

— Почему? — спросил Керни, чуть хмурясь.

— Пока что, на мой взгляд, революция не будет успешна. Для революции нужно долгое недовольство властью, — пояснил таймлорд. — А марраны кушают хорошо, живут в палатках, и даже работают в две смены, а не до упаду. Реформа тут будет логичнее — придёт новый бог. Возможно, мы с Джюсом наставим друг другу хороших синяков.

Он помолчал немного, а потом проговорил:

— Хотя мне не нравятся темпы работы Джюса. Он решил построить наплавной мост вместо капитального, с таким количеством человек он справится за пару суток… Скажи, ты готов отплатить за то, что тебя пленили?

— Дай мне масла для тела и палку подлиннее — и сам увидишь, — мрачно пообещал дровосек.

— Отлично, — кивнул таймлорд. — Я утащил с кухни немного масла, думаю, пора пустить его в ход…

С этими словами Доктор достал из кармана пальто горшочек сливочного масла, явно украденный марранами с какой-то из окрестных ферм. В глазах дровосека вспыхнула надежда:

— Будем громить врага, да? — он попытался подняться, но железное тело было слишком неповоротливым сейчас. Керни снова рухнул на носилки, и те жалобно заскрипели.

— Обязательно будем. Только пока что посидим тихо, — кивнул Доктор, извлекая из внутреннего кармана пальто сначала йо-йо, потом куклу Барби, потом небольшую фотографию Бригадира на фоне искорёженного далека, серебряную ложку, рогатку и, наконец, носовой платок. Сложив его в подобие губки, Доктор щедро смочил платок подтопленным маслом и начал смазывать шарниры правой руки. Потом плавно перешёл на локоть и плечо. Когда к руке вернулась подвижность, Керни расхохотался и взмахнул рукой:

— Теперь-то Джюс пусть побережётся! Я всё доделаю дальше, друг Доктор, не в первый раз.

Он аккуратно забрал из рук Доктора горшочек и платок и принялся работать над поясными шарнирами.

— Тогда я разведаю обстановку и найду палку подлиннее, — улыбнулся Доктор, поправляя тиару на голове и выходя из палатки. Он сделал несколько шагов по направлению к каналу, огляделся вокруг. Все заняты работой, только пара стражников у палатки Джюса почему-то смотрят в его сторону, разинув рот.

Таймлорд стукнул себя по лбу, целясь в рубиновую звёздочку, и бросился прочь из лагеря.

Как он мог так глупо показаться?! Теперь марраны поднимут тревогу, и, возможно, пойдут к Керни. Нужно предупредить его.

— Кого вы видели? — раздался позади рык Джюса. — Какого ещё «Великана»? Не бывает великанов! Я сказал! Оцепить лагерь! Не дайте ему уйти!

Перед Доктором открылось два пути: остаться в кольце марранов и постоянно ходить на грани поимки или же убежать за границы лагеря и оказаться отрезанным от возможности совершения диверсий.

— Живым или мёртвым! — надрывался Джюс. — А вы — продолжать строительство! Ничто не должно задержать наведение моста! Сегодня же он должен быть готов!

Таймлорд подобрал концы шарфа и пробежал мимо формирующейся поисковой десятки марранов, как ураган. Сбежать из заточения намного проще, если снаружи есть сообщник. Дровосека он сможет вытащить в любом случае. А вот что касается моста и Изумрудного Города…

Доктор добежал до канала, плюхнулся в воду и поплыл на остров. На том берегу были друзья и, по крайней мере, кое-какая безопасность. Надо думать, у Гудвина по стенам расставлены дозоры…

Доплыв до берега, Доктор нажал рубиновую звёздочку и поспешил к воротам. Проскочил меж молодых деревьев, перепрыгнул пару клумб и добрался до ворот. Постучал в калитку привратника, надеясь, что на него сверху не сбросят какой-нибудь шальной кирпич. Ему сейчас совершенно не нужны были кирпич на голову и незапланированная регенерация.

Дверца в калитке приоткрылась немного, и в темноте щели блеснули солнечным бликом зелёные очки.

— Фарамант! Рад видеть, — Доктор постарался беззаботно улыбнуться: — Урфин хочет сегодня закончить мост. Я пришёл удостовериться, что у вас готовы оборонные меры и всё подо…

Договорить таймлорду помешал просвистевший у его виска камень. Он со стуком ударился в ворота и отскочил на мощёную кирпичом дорогу.

Доктор обернулся. На уже построенном мосту стоял, сложив руки на груди, Урфин Джюс, а рядом два маррана раскручивали пращи.

— Это был первый выстрел! — Доктор нажал на звёздочку и залёг под воротами: — Они начали атаку!

Окошечко закрылось, а сверху, со стен, раздалось:

— Нас атакуют! На позиции! Готовьсь! Целься… Залп!

Командовал историк Гиор. По его команде раздались сухие щелчки, лёгкий свист, и со стен в марранов полетело не менее десятка стрел. Остро наточенные палочки обрушились на авангард, больше пугая марранов, чем калеча. Одна стрела, пущенная верной рукой, сшибла с Джюса алый колпак бога и пригвоздила его к мосту.

— Так его, друг Страшила! — воскликнул Дин Гиор. — Пусть только попробуют ещё раз выстрелить! Теперь постоянно держите мост под обстрелом, если они сунутся его достраивать — узнают, как к нам приходить с войной!

Марраны отступили на берег, покинули зону досягаемости стрел и лишь возбуждённо кричали что-то, размахивали руками, ругались. Джюс, эвакуировавшийся с моста в первых рядах, осматривал доставленный ему пробитый насквозь колпак. Что ж, он узнал врага в лицо — издалека, но всё же увидел, кто ему противостоит — и теперь крепко подозревал, что высокий кудрявый негодяй — волшебник Доктор в новом облике. Если это так… Если это так, мост нужно достроить до вечера.

— Слушайте меня, — Джюс повернулся к солдатам, и те постепенно замолчали. — Мои марраны. Вы видели только что, как ведут себя ослеплённые ложными богами и ложной верой люди. Они посмели напасть на вас и, что важнее — на вашего Бога.

Марраны внимали. В них закипали непонимание и обида, постепенно переходящие в злобу.

— Сегодня или никогда, мои марраны. Мы перейдём канал сегодня! А чтобы их глупые палочки не мешали нам — мы сделаем щиты. Пусть они пускают эти прутики сотнями — ни один не достигнет нас! Сейчас же пятьдесят человек начнут сооружать лёгкие щиты. Я покажу вам, как нужно. Остальные — готовьте материалы для моста, совсем скоро мы вернёмся к строительству. Нас ничто не остановит!

… Когда стрельба стихла, Фарамант отпер калитку и выглянул в неё:

— Доктор? Можно заходить, пока они не начали метать камни опять.

Никто не ответил ему.

— Доктор? — позвал привратник.

Доктор не отозвался. У ворот никого не было.

* * *

К вечеру мост действительно был готов. Марраны закрывались от стрел щитами, сколоченными из остатков досок и жердей. Под этими же щитами они шли по мосту на приступ. Но Гудвин, вышедший на стены сразу после дерзкого метания камней в ворота города, был готов к подобному повороту. Отряд лучников стоял на городской стене, и рядом стояли по два колчана стрел у каждого — обычные стрелы и специальные, с намотанными на остриях просмоленными тряпками.

Сейчас именно такими стрелами целилась первая линия лучников. Гудвин внимательно смотрел, как идёт от моста колонна марранов, как они, прикрываясь щитами, сходят на землю, а потом кивнул и взмахнул факелом, поджигая стрелы лучников. Дин Гиор с другой стороны первой линии сделал то же самое, и первая дюжина стрел сорвалась с луков, падая огненным дождём на щиты марранов. Лучники выстрелили — и пригнулись, чтобы вторая линия могла выпустить свой град простых стрел.

Страшила снова сбил с Джюса его колпак, что вызвало одобрительные смешки на стенах.

— Джюса разрешаю живым не брать! — крикнул Гудвин погромче, чтобы внизу его слышали. — Ну-ка, ребята, пли!

Вторая волна огненных стрел полетела вниз. Строй марранов сломался, рассыпался, превращаясь в толпу. Урфин всерьёз подумывал об отступлении.

— А теперь… — когда в рядах войск Гудвин уловил желание отступить, волшебник достал из кармана пиджака самодельный фейерверк — свою лучшую работу, которую он хотел сберечь на особый праздник. Джеймс поджёг фитиль, прицелился и бросил бумажный цилиндр в центр войска. Фейерверк скользнул под ноги марранам, полежал там пару секунд и взорвался, разбрызгивая алые, зелёные и жёлтые пучки искр. Солдаты Джюса, пребывая в совершенно расстроенных чувствах, бросились назад к мосту. Но за секунду до этого, напуганный громким хлопком, Урфин взвыл:

— Отступаем!

Вслед армии летели стрелы и насмешки защитников крепости. Гудвин провожал марранов недобрым взглядом.

Доктор сидел в палатке дровосека, тщетно пытаясь высушить пальто. Ему начало надоедать постоянное плавание через канал.

— Сегодня или никогда, дружище, — проговорил таймлорд. — Марраны сейчас пошли к городу. Думаю, волшебник Гудвин даст им на орехи. Тут-то и мы поможем. Нет времени на разоблачения — будем использовать стратегию захвата в плен. Если их лидер будет у нас в руках — марраны уже не будут так опасны.

— Согласен как никогда, — Керни сидел на своих носилках. Под правой рукой лежала толстая и длинная жердь — новое оружие железного мастера. Любовно погладив её, мужчина спросил: — Когда выходим?

Доктор прислушался, настраиваясь на звуки вдали, уловил обрывки реплик, и кивнул:

— Сейчас! Они отступают. Не пустим их в лагерь!

Керни вскочил, схватил в руки свою дубину и в два шага достиг выхода из палатки. Распахнул полог, вышагал наружу и, грозно хмурясь, пошёл к мосту.

Марраны бежали как зайцы на охоте. Уже около двадцати выбежало на берег с моста. Завидев железного человека, они схватились за свои дубинки и пращи. Керни тоже их увидел и, легко взмахнув жердью над головой, словно тростиночкой, пошагал на врага. Урфин, остановившийся на середине моста, на секунду замер с искажённым ужасом лицом, а потом завопил:

— Атаковать Дровосека! Не щадить! Живым брать, но избить! Бог приказывает!

Стыд и обида за отступление, страх и азарт от битвы нашли новую мишень. Марраны бросились на Керни, не истратившие запаса камней пращники стреляли в него прямо с моста, а те, у кого камней не осталось, с дубинками наперевес бежали навстречу бою. Дровосек теперь точно знал, что нужно непрерывно атаковать и отбиваться от десятков марранов — потому не позволял себе отвлекаться на окружающий мир, методично сбрасывая с себя особенно отчаянных солдат и раздавая направо и налево тумаки своим новым оружием. Кто-то отлетал в канал, кто-то — в толпу товарищей. А Керни медленно шёл через толпу марранов к Джюсу. И на лице его была написана такая решимость, что ноги столяра сами собой сделали несколько шагов назад, под обстрел подданных Гудвина.

Чего не знали ни Урфин, ни Гуд Керни, ни марраны — к Джюсу уже шло возмездие. Высокое, кудрявое и невидимое. Доктор жалел о своём промедлении и хотел теперь захватить Джюса в плен. Он обошёл самую горячую точку в лагере и, наматывая на руки шарф поудобнее, пробрался на мост. Подкрался к Джюсу, стараясь ступать неслышно и, как когда-то ночью, бросился на узурпатора в прыжке. Набросил на него шарф, ловко перевернулся, заматывая шарф в петлю и притягивая Урфина к себе, и перевалился через перила спиной вперёд, утягивая лжебога за собой в воды канала. Тут же отпустил конец шарфа, освобождая Джюса. У Доктора не было цели убивать, и случайно топить врага он не хотел. Вместо этого он вцепился в руку Урфина, от испуга пошедшего ко дну, дёрнул его наверх, к воздуху, и толкнул на торчащие из воды сваи капитального моста. Прижал Урфина к ней, толкнул пару раз спиной на бревно и спросил:

— Ещё не хочешь сдаться?

— Тебе не запугать меня, Доктор, — прохрипел Джюс, отплёвывая речную воду. — И твоим друзьям в городе тоже. Я отомщу за всё! Я добьюсь своего!

— Что тебе оно даст? — спросил Доктор, вжимая Урфина в бревно. — Что это даст твоим солдатам? Если назвался богом — так сделай им райскую жизнь. Посели на равнине возле реки, научи земледелию, охоте, рыбалке. Не войне.

— Не учите меня жить! — Урфин изловчился и пнул Доктора под водой. Таймлорд охнул и отпустил столяра. Тот ухватился за плечи Доктора и навалился на него всем своим весом, заставляя таймлорда погрузиться под воду. Доктор с этим был крайне не согласен, поэтому окунул с головой и самого Джюса.

Борьба с взаимными попытками утопить противника продолжалась минуты две, после чего Урфин случайно зарядил локтем в левую ключицу Доктора. Взрыв боли заставил волшебника с криком отпустить Джюса, и хитрый столяр воспользовался моментом, схватив Доктора и изо всех сил толкнул его ко дну. Доктор взмахнул руками, дёрнулся, пытаясь сбросить с себя противника, но Джюс бился теперь не на жизнь, а насмерть, потому хватки не ослабил и давления не снизил. Доктор выпустил цепочку пузырьков воздуха и, перестав барахтаться, начал погружаться на дно. Джюс отпустил его и изо всех сил замолотил ногами, поднимаясь к поверхности.

Когда он выбрался на берег, в лагере уже стихал бой. Марраны снова взяли числом — и немного применили хитрость. Трое марранов держали у самого лица Керни факелы, а остальные марраны связывали руки и ноги жевуна, обматывая своего врага верёвкой. При любой попытке Дровосека двинуться марраны подносили факелы ближе, немного обжигая мужчину. Потому Керни покорно ждал, пока его свяжут. По лицу мужчины текли бессильные слёзы досады — он подвёл Доктора и друзей в Изумрудном Городе.

— Повелитель! — князь Торм завидел Урфина первым и бросился к нему. — Мы пленили его! Повелитель? Что случилось? Ваше лицо…

Урфин поглядел на Торма, потом взглянул в воду канала, уставился на своё отражение. Он был бледен, как поганка в лесу, и, кажется, немного поседел…

— Я убил волшебника, — прохрипел Джюс. Затем он перевёл взгляд на марранов, что связывали Дровосека, и выдавил из себя подобие улыбки: — Молодцы. Осталось ещё одно дело, и можно отправляться спать. Вы заслужили сегодня самый крепкий сон, мои дорогие марраны.

Урфин отдал Торму последние на сегодня распоряжения и пошагал к своей палатке. Он спиной чувствовал тяжёлый взгляд, словно упирающийся между лопаток.

Он убил волшебника. А значит, нужно захватить город до того, как беспокойный дух Доктора начнёт ему мстить.

Город медленно возвращался к жизни. Нартин вызвал в город несколько сотен боеспособных мужчин на случай, если марраны будут буянить. И разрешил медленно возвращаться в город простому народу — портным, пекарям, гончарам, столярам. После совещания с остальными мастерами, входящими в Совет, было решено отрезать Фиолетовую страну от Изумрудной, разрушив дорогу, ведущую от одной столицы к другой. В три дня был сооружён широкий ров, преграждающий путь захватчикам, а на дно натыкали, как в охотничьих ловушках, остро наточенные колья.

Прыгуны, захватившие город, были крайне удивлены, обнаружив, что за ночь их перенесли в другое помещение и связали. На крики пленных сбежались тогда все, кто остался во дворце — группа разведчиков во главе с Лестаром и группа Нартина, с перепугу решившего, что марраны начали бой.

Лестар попытался поначалу провести переговоры. Но Бойс, старший этой полусотни, ничего не хотел слушать, требовал развязать его и в честном поединке решить, кто прав.

— Я тут не просто так! — кричал марран, дёргая крепко связанными руками. — Я наместник Огненного Бога!

— Похоже, это безнадёжно, — шепнул Лестар стоявшей рядом Саре. — Он слишком упрям, чтобы послушать и услышать нас.

— Кажется, я знаю, как его убедить… — девушка чуть прищурилась. — Только нужно доставить сюда волшебный розовый ящик.

— Что ты задумала, госпожа Сара? — спросил Лестар тихо, отходя от марранов подальше.

— Если этому Бойсу так нужен верховенствующий бог, которому нужно подчиняться — мы создадим этого бога сами, — ответила Смит. — Идём. Я всё расскажу в более подходящем месте.

План Сары понравился Лестару необычайно. И его привели в действие почти сразу, как только волшебный ящик доставили в столицу.

В этот день Бойса привели в Фиолетовый Дворец, предусмотрительно не развязав его полностью.

Сара играла роль могучей феи. Специально для неё отыскали самое роскошное кресло, способное сойти за трон, пошили по её собственному рисунку красивое платье, и украсили зал Совета, бывший некогда тронным залом, самыми красивыми вазами, цветами в горшках и гирляндами из флажков и лент.

Рядом с троном на специальном столике стоял волшебный ящик. Сара, уложив на него руку, восседала в кресле и смотрела на то, как пленного маррана ведут к трону. В паре шагов от него Мерето — а именно он и выполнял роль конвоира — остановил Бойса.

— Итак, Бойс, здравствуй, — проговорила Сара. — Ты знаешь, кто я?

— Не знаю, — ответил марран. — Но я видел тебя с этими негодяями-мигунами.

— Повежливее с Феей, — Мерето ткнул маррана под лопатку. — Не с деревенщиной сиволапой говоришь.

— Тише, Мерето, не надо накалять обстановку, — попросила Сара. — Нет ничего удивительного в том, что наш гость враждебно настроен. Лучше развяжи ему руки. За дверью достаточно охраны, чтобы не случилось глупостей.

Мерето послушно развязал маррана. Бойс зло взглянул на рудокопа и принялся растирать затёкшие запястья.

— Итак, Бойс, ты так яро рвёшься в бой, — Сара наклонилась немного к маррану: — Почему?

— Потому что мне повелели, — Бойс вздёрнул подбородок. — А приказ моего Бога — закон.

— А, ты про Джюса, — Смит демонстративно зевнула. — Этот самозванец просто запудрил вам мозги. Никакой он не бог.

— Да как ты смеешь так говорить? — Бойс мгновенно вскипел. Кулаки сжались, лицо покраснело — хоть прикуривай. — Урфин велик, он щедр, и…

— И бросил вас на милость противнику, — закончила Сара жёстко. — Что ваш Урфин может? Огонь из ладони? Мерето, покажи.

Рудокоп достал из кармана своего сюртука небольшую коробочку, из неё достал палочку с каким-то тёмным веществом на конце. Провёл этим тёмным концом по коробочке — и на его руке заплясало пламя.

Бойс отступил на шаг, непонимающе глядя на огонёк. Неужели это тоже — огненный бог?

— Простые спички, — пояснила Сара. — Грошовый фокус, с таким даже в самый дешёвый балаган не возьмут. Настоящая магия — здесь, — она постучала пальцами по своему ящику. — Подойди сюда, Бойс.

Всё показное спокойствие и эта небрежная уверенность стоили Саре внутренней дрожи и трёх чашек успокаивающего чая. Начни марран махать кулаками — ей несдобровать, но Мерето рядом, и за дверью действительно полно хорошо вооружённых мигунов…

Бойс подошёл. Он был растерян и даже не думал нападать.

Смит коснулась экрана пальцами и проговорила:

— Покажи горы марранов.

Ящик послушно отобразил горную долину с озерцом в центре. Глаза Бойса расширились, рот приоткрылся.

— Назови любое имя, — продолжала Сара, — и ты увидишь этого человека в моём магическом ящике.

— Кама, — проговорил мужчина, не моргая.

— Покажи Каму, — приказала Сара ящику.

Тут же на экране отобразилась молодая светловолосая марранка в хорошо скроенном платье из шкуры горного козла. Она старательно мешала тюрю в старой глиняной миске с розовыми цветочками на стенках.

— Твоя любимая? — спросила девушка понимающе, видя, как смягчились черты лица Бойса. — Я могу так увидеть кого угодно. Например, вашего ложного бога, Урфина Джюса. Покажи.

Ящик отобразил Урфина, подрёмывающего в своей царской палатке в послеобеденный час.

— Хорош бог — завалился спать, пока нормальные люди трудятся, — прокомментировал Мерето.

— Бойс, к сожалению, Урфин обманул вас, — девушка смотрела на маррана так пристально, чтобы он посмотрел в её глаза. — Он — не бог, он просто человек, который умеет красиво говорить. Я не знаю, что он обещал вам, но подумай сам: вы это получили? Что имеют те пятьдесят человек, что остались здесь, с тобой? К этому ли вы шли?

— Урфин обещал нам тёплые дома и сытую жизнь, — ответил Бойс. — Роскошь и комфорт, подобный быту богов.

— На продуктовом складе это есть? — уточнила Смит педантично. Боже, как же она научилась говорить в свою бытность журналисткой — хоть в дипломаты иди!

Когда марран помотал головой, девушка продолжила:

— У вас есть выбор. Верить лжи Урфина и оставаться на продуктовом складе навечно, или же постараться понять истину и уже исходя из неё выбирать свой путь. С этого дня ровно один раз в день вас будут выводить на прогулку во внутреннем дворике дворца. Пока что это будет прогулка с охраной. Если всё будет хорошо — со временем мы дадим вам больше свободы передвижений. А пока, Мерето, завяжи ему руки опять. Пока что у нас нет оснований доверять тем, кто шёл на нас войной.

— Как прикажете, госпожа Фея, — ответил Мерето, ловко заламывая руки маррана за спину и связывая. Сражённый калейдоскопом событий, Бойс не сопротивлялся.

Когда за марраном закрылась дверь, Сара облегчённо выдохнула и развалилась в кресле, слабо улыбаясь.

Портьера в дальнем углу зала зашевелилась, и из-за неё выглянул Лестар:

— Ты в порядке, госпожа Фея?

— В полном, — ответила Смит. — Кажется, мы смогли его зацепить.

— Теперь остаётся ждать? — Лестар подошёл к креслу и сел рядом на пол, укладывая меч под кресло.

— Только ждать, — кивнула Сара. — И посмотреть, как дела у Доктора.

Она коснулась экрана телевизора, отдавая приказ. На экране отобразился кудрявый мужчина, сидящий в палатке с платком и глиняным горшочком в руках. Внизу экрана можно было заметить ещё одного человека, лежащего под фиолетовым одеялом.

— Железный Керни, — Лестар улыбнулся краем рта. — Живой. И с Доктором, что радует особенно. Кажется, Доктор смазывает руку дровосека… Похоже, они начали готовиться к атаке.

— Для них будет приятным сюрпризом, если мы перевоспитаем марранов, — улыбнулась девушка. — Нужно подготовить всё к послеобеденной прогулке наших пленников. Идём.

Она встала с кресла, одёрнула роскошное платье и пошагала к двери. Лестар, хмыкнув тихо, поспешил за ней.

Ему казалось, что из Сары вышла бы неплохая Фея-Председательница.

* * *

С большим удивлением мигуны встретили смиренных и покорных пленников. Они послушно выходили на прогулку по заднему дворику при дворце, не пытались убежать или упрыгать. Хотя, возможно, причиной этому были стоящие по периметру двора люди с оружием.

План Сары приводился в действие неспешно, но эффектно. Одним днём охотники вернулись со славной добычей — огромным секачом. Он в мирное время доставлял немало хлопот мигунам, а в последнее время и вовсе распоясался. Но охотники смогли остановить разорение огородов и сараев и привезли добычу в город, чтобы задать пир.

— Отлично, — Нартин, принимавший кабана, одобрительно похлопал старшего охотника по плечу: — Помогите разделать зверя. Устроим праздник в честь нашей победы! И этим, — он оглянулся на марранов, стоящих неподалёку плотной кучкой: — дадим по кусочку. Пусть узнают пищу нормальных людей!

Весь день до самого вечера мигуны возились с кабаном. Из его мяса сделали пироги, котлеты, накрутили колбас впрок, Сара подсказала идею шашлыка — жареного на открытом огне цельного мяса со специями. В город постепенно возвращалось население — прибыли и повара, готовые из потрохов варить похлёбки, а из мяса и сала делать изысканные блюда. Фрегоза, вернувшаяся к роли старшины гильдии поваров, с большим удовольствием командовала работами.

— Привезли ли муку? — спрашивала она у посыльных-птиц. — Лука для колбас хватает? Принесите ещё дров для мяса!

— Она такая счастливая, — хмыкнула Сара, наблюдая за происходящим.

— Мы будем такими же, когда отведаем хорошо зажаренных котлет, — кивнул Лестар. — Или этого вашего мяса на огне. Когда-то давно, в седой древности, наши предки жарили мясо так, прямо в пламени костра. И мы сейчас отбрасываем годы развития в кулинарной сфере…

— Не всегда прошлое — плохое, — отозвалась Смит. — И нашим пленникам, думаю, понравится. Давайте выпустим их.

— Надеюсь, голод умерит их пыл, — кивнул Лестар. — Мне кажется, им не нравятся овощные салаты.

Через пять минут пленников вывели наружу и даже развязали им руки, крепко смотанные за спиной. Марраны были растеряны — Бойс рассказал им то, что видел, и на протяжении нескольких дней на прогулках пленники видели, как простые люди разводят небольшие костры чтобы вскипятить воды или обработать оружие после заточки. Они видели десятки огненных богов, против которых ещё недавно сражались.

Они были растеряны и неорганизованы. Они не собирались убегать.

К этому времени была готова первая порция мяса. Фрегоза забрала тонкие железные иглы с жаровни и снимала с них мясо на большую тарелку. Увидев голодные лица марранов и одобряющий кивок Сары, девушка улыбнулась:

— Берите. Всем по одному кусочку, пока не подоспеют пироги. По одному, чтобы всем хватило!

Марраны боязливо оглядели кучу мяса, вырастающую всё выше и выше, а потом Бойс, как предводитель, взял один кусочек и закинул в рот. Пожевал немного, и в паре простых жестов объяснил товарищам, насколько вкусны эти небольшие кусочки мяса. Марраны набросились на угощение и в один миг смели его, как саранча сметает посевы.

— Хорошо придумано, Сара Джейн, — Фрегоза сняла на тарелку ещё немного мяса. — Возьмите и вы кусочек, госпожа Фея.

Сара подошла к столу ближе, взяла кусочек мяса и откусила немного. Без сомнения, в её родном мире шашлык был вкуснее — но не всё сразу. Она расскажет рецептуру, покажет пару раз, как нужно делать это экзотическое блюдо, а потом дело пойдёт. Уж Фрегоза-то доведёт шашлык до совершенства.

Не подозревая, что только что изобрела новое национальное блюдо, девушка кушала шашлык в компании пленных горцев. Когда Бойс заметил девушку, он замер на секунду, а потом улыбнулся и поклонился ей. Сара ответила кивком и дружелюбной улыбкой — хотя с куском шашлыка во рту улыбаться было проблематично.

Дело сдвинулось с мёртвой точки.

* * *

Перевоспитание марранов шло ударными темпами. Когда мигуны кололи дрова для дворцовой кухни, Бойс и ещё пара марранов попросили у охранника их тюрьмы выпустить их и дать в руки инструмент. Посовещавшись с Нартином и Сарой, инструмент был выдан, а марраны — выпущены. Им объяснили, как именно нужно наколоть дрова, и горцы дружно взялись за дело. Они без устали махали топорами, с лёгкостью раскалывая поленья на половинки, а половинки — на четвертинки. Но вскоре мигуны заметили, что работа перерастает в нечто нездоровое. Марраны, переглядываясь друг с другом, хватали новые и новые поленья, били топорами всё сильнее и быстрее, словно стараясь наколоть больше дров, чем товарищи. Сара, всегда наблюдавшая за сеансами перевоспитания марранов, нахмурилась и спросила у стоящего рядом Нартина:

— Мне кажется, или они пытаются превзойти друг друга в количестве наколотых дров?

— Похоже на то, — кивнул мастер. — Ещё пару минут — и у них топоры развалятся. Надо это прекращать.

— Да, пожалуй. Идём, — Смит коснулась руки мастера и пошагала к марранам.

Успокоить их получилось не сразу — все трое горячились и хотели продолжить работу, чтобы наколоть больше дров. Саре стоило больших трудов объяснить им, что теперь дров хватит не только для дворца, но и для той части городских печей, что уже возобновили работу. Пообещав позвать их снова, когда нужно будет наколоть ещё дров, Нартин увёл троицу работников.

— Тяжело нам с ними будет, — вздохнул мастер, вернувшись к Саре. — Совершенно не знают, когда нужно остановиться. Боюсь, если мы их выпустим на свободу — передерутся сами и нам достанется из-за каких-нибудь пустяковин.

— У них очень сильный соревновательный дух, — кивнула девушка. — Надо как-то его усмирить. Я подумаю над этим.

Нартин был прав. Марраны были незлобивы, но ужасно любили соревноваться. Даже кулачные бои в своей долине они устраивали только потому, что хотели показать свою удаль и превзойти своих товарищей. Уже после битвы, подкрашивая синяки красной глиной, недавние враги дружески хлопали друг друга по спине и обсуждали славную драку. И сейчас соревнование не несло в себе какого-то злого умысла — просто каждый хотел показать, что он научился колоть дрова и делает это лучше, чем остальные.

Вернувшись в продуктовый склад, троица дровосеков оживлённо обсуждала произошедшее с товарищами и даже показала, как нужно колоть дрова. Правда, они использовали воображаемые топор, дрова и чурбак, но воображение у марранов было достаточно живым, чтобы вообразить всё необходимое. Однако вскоре горцы потеряли к новому делу интерес — когда все помахали воображаемым топором вдоволь, они разошлись по углам склада, задумчиво грызя яблоки, выданные им в качестве перекуса.

— Быстро увлекаются, но потом так же быстро теряют интерес, — прокомментировала Сара, наблюдающая за жизнью в стенах импровизированной тюрьмы через небольшое вентиляционное окошко под самой крышей. Она устроила себе там наблюдательный пункт, притащив к стене длинную лестницу и накрыв верхнюю перекладину тонким тюфяком для удобного сидения. — Интересно…

Идея озарила девушку после ужина. Сара, окрылённая этой идеей, проработала до поздней ночи над планами и рано утром пришла к Нартину.

— Спорт! — воскликнула она, проходя через весь зал Совета, приведённый в божеский вид, и укладывая на стол стопку пергамента с планами. — Мы можем дать выход их соревновательному пылу!

— Как? — спросил Нартин, отрываясь от отчёта о проверке южных слобод, тех, по которым прошлись ураганом марраны.

— Вы знаете, что такое спортивные игры? Разные соревнования, чемпионаты? — не получив кивка, Сара подвинула к Нартину свои записи. — Там, откуда мы с Доктором прибыли, есть такое занятие — дружеское соревнование по определённым правилам в некоторых дисциплинах. Можно сшить небольшой шар из кожи, надуть его хорошенько, и использовать в нескольких видах соревнований… Вот, это называется футбол, это — волейбол, вот ещё баскетбол… Можно сделать площадку для игры в крикет и «городки», или устроить им эстафету по городу с полезными грузами! Например, тот, кто доставит все нужные грузы на нужные точки — получает какой-то небольшой приз! Они будут помогать и вместе с тем их постоянная жажда деятельности будет удовлетворена!

Нартин выслушал Сару, прочитал её записи, а потом поглядел на девушку и улыбнулся:

— Сара Джейн, это — чудесная идея! И она придётся по вкусу не только марранам! Это — ещё один способ наладить отношения с ними! Если устроить этот… Чемпионат, правильно? Чемпионат между командами прыгунов и мигунов, а потом сделать смешанные команды, в которых они подружатся с нашими молодыми мастерами… Это шанс!

— Мы можем привлечь марранов к обустройству площадок, — добавила Смит.

— И уже на этом этапе организовать смешанные бригады, — кивнул Нартин. — Большая радость, что ваш светлый ум с нами. Распоряжайтесь в этом деле как сочтёте нужным. Я доверяю всё вам.

— Спасибо, мастер Нартин, — улыбнулась Сара, собирая бумаги. — Я этим займусь.

Когда дверь продуктового склада открылась, Бойс вскочил на ноги первым. Сара стояла в дверном проёме, чуть щурясь в полумрак склада. Она сменила платье на свой прежний наряд, но даже в нём она казалась марранам прекрасной феей.

— Кто-то хотел поработать руками, насколько я знаю, — проговорила она важно, находя наконец лицо Бойса и обращаясь, в основном, к нему. — Я могу дать вам всем интересную работу. Намного лучше, чем прозябание в этом каменном ящике.

— Это уж точно, — проворчал Бойс. — Что надо?

— В этой стране намечаются соревнования, — ответила Сара. Заметив, что это слово вызвало эмоциональный отклик на лицах пленников, девушка продолжила: — Большие соревнования, к которым нужно хорошенько подготовиться. Подготовка должна была начаться как раз во время вашего вторжения. Но теперь вы можете нам помочь и даже поучаствовать в этих соревнованиях.

— Хо-хо, да нет никого сильнее нас в любых соревнованиях! Хоть один на один, хоть толпа на толпу — наши кулаки сразят всех! — начали кричать марраны. Сара, собрав всё своё спокойствие в кулак, аккуратно подняла ладонь вверх, призывая марранов к тишине. Через минуту они наконец замолчали.

— На кулаках любой дурак драться может, а вот умный, ловкий и сильный парень сможет одолеть противника в более сложном противостоянии, — продолжила девушка, используя простейшую манипуляцию. Марраны поймались — дураком показаться никто не хотел. — Мы начнём готовить площадки, а потом я объясню вам правила. Подготовка затянется на несколько дней, и вы сможете их выучить и понять. Кто готов пойти со мной и начать работу?

Марраны переглянулись и дружно шагнули вперёд.

Смит торжествующе улыбнулась. У неё получилось сделать маленькое чудо. Пока что — одно из многих предстоящих чудес в деле перевоспитания захватчиков.

Ночью, в самый тёмный и тихий час, когда луну закрыли плотные облака, у ворот города началось движение. Калитка в воротах приоткрылась, и из города выскользнул невысокий человек в тёмной одежде. Он, крадучись двигаясь от куста к кусту, приблизился к берегу, достал из-за пазухи ветошь и бутылочку горючей жидкости, смочил ею ткань и потянулся за спичками. План Гудвина был прост, как табуретка: поджечь мост и обратить старания Урфина в прах. Мост, конечно, наплавной, но это не значит, что он совсем не будет гореть.

Мужчина нашёл коробок, огляделся и аккуратно поджёг ткань. Ветошь занялась неохотно, но потом огонь разгорелся жарче. Гудвин улыбнулся и замахнулся бутылкой, чтобы разбить её на брёвнах моста и потом поджечь лужу ветошью, но застыл с занесённой рукой: моста не было. Точнее, он был отведён к противоположному берегу канала и болтался на крепящихся к сваям первого мостового пролёта канатах точно по течению реки.

В ночи раздалась отборная ирландская ругань.

* * *

Утром Урфин снова пошёл на приступ. Хитро манипулируя верёвками, Джюс снова навёл мост на прежнее место. Ночь для него прошла без сна, но мужчина придумал, как одолеть горожан.

Снаружи город не взять, это подтвердил ещё первый его поход за властью. Тогда ему открыли двери корыстные и алчные честолюбцы из числа мелких сошек при дворе. Но вряд ли Гудвин оставил их в городе, скорее всего он провёл массированную чистку и избавился от всех, кто мог открыть сейчас Джюсу ворота.

Если внутри города нет того, кто откроет ворота — нужно его туда поместить. Но марраны не перепрыгнут стены, даже если будут стараться. Однако, если усилить их прыгучесть — всё может получиться… Эти мысли крутились в голове Джюса всю ночь и к утру оформились в конкретную идею: использовать подобие детских качелей, чтобы отправить марранов за стены. Джюс даже провёл испытание с небольшим снарядом — положил на бревно длинную доску, на один её конец поместил свой молоток, а на другой, поднятый в воздух, наступил изо всех сил. Молоток поднялся в воздух, описал красивую дугу и грохнулся на песок в паре метров от точки запуска.

Марранам эксперименты Джюса казались священнодействием пополам с сумасшествием. Но когда Урфин объяснил, почему он с самого утра топчется по доске, солдаты с восторгом приняли идею оказаться в городе трусливых стрелков и там их научить, как надо воевать.

Новый приступ встречали стрелами. Защитники города ни на миг не оставляли стены и, едва марраны вошли в зону поражения, горожане обрушили на них дождь стрел. Но марраны не испугались — перед ними появился конкретный способ попасть в город и подраться там с врагом, и они спешили этим способом воспользоваться. Около десятка марранов несли брёвна, ещё столько же — доски, остальные бежали с дубинками наперевес, грозно крича.

— Зачем им весь этот хлам? — поинтересовался Фарамант, подавая новую пачку недавно сделанных стрел Страшиле.

— Не знаю, — ответило пугало. — Вряд ли для щитов.

— Брёвна и доски, — Гудвин высунулся из-за каменного зубца, вглядываясь в толпу бегущих людей. — Тараны?

— Катапульты, — сообщил Дин Гиор упавшим голосом. — Примитивные катапульты рычажного действия.

— Он будет бомбардировать нас прыгунами! — Гудвин вцепился в свои волосы. — Как противодействовали этому? Что мы можем предпринять?

— Только отбиваться от тех солдат, которые попадут за стены, — ответил историк. — Надеюсь, внизу найдётся что-то вроде меча… — с этими словами он поспешил к лестнице вниз.

— Страшила, — Гудвин подошёл к своему помощнику. — Ты можешь… Попасть в Джюса? Совсем попасть?

Страшила нахмурил нарисованные брови:

— Попытаться могу. Но не обещаю.

— Постарайся, — кивнул Джеймс. — Похоже, это наш единственный выход.

— Доктор бы не одобрил, — Страшила выпустил простую стрелу в толпу марранов и наложил на тетиву стрелу с железным наконечником — одну из тех, что прислали охотники страны Жевунов. — Вы уверены, господин волшебник?

— Нет, — отозвался Гудвин. — Но другого выхода я не вижу. Стреляй.

Страшила прищурил нарисованные глаза и отпустил туго натянутую тетиву. Стрела сорвалась в полёт, устремляясь в сторону алого пятна на мосту. Джюс, шедший прямо и гордо, вдруг нырнул вниз, толпа отпрянула в стороны, и Гудвин подпрыгнул на месте:

— Попал?!

— Не уверен, — ответил Страшила. — Не вижу…

И вдруг Джюс поднялся во весь рост и поспешил вперёд, петляя между марранов, мешая целиться.

— Да он заговорённый! — воскликнул Великий и Ужасный, ударяя в досаде кулаком по стене. — Как? Как он смог это сделать?

— Похоже, уклонился в самый последний момент, — Страшила наложил на тетиву новую стрелу. — На плече кафтан распорот и постепенно темнеет возле разреза. Я его зацепил. Прикажете продолжать?

— Ты можешь зацепить кого-то ещё, — Гудвин пригнулся, уворачиваясь от пущенного каким-то прыгуном камня. — Давай простыми стрелами.

Марраны не теряли времени. Они ойкали от попаданий стрел, но не отступали. Катапульты были поставлены под самыми стенами, чтобы по ним было не так удобно стрелять, и на доски встала первая партия марранов. Джюс, придерживая раненое плечо, крикнул:

— Пли! — и одновременно с его криком на другие концы досок прыгнуло сразу по три маррана. Несчастные десантники взмыли в небо, с воплями описали дугу, проносясь над стеной, и посыпались вниз, как спелые груши с дерева. Они падали на крыши домов, цеплялись за фонари, особенно повезло тем, кто врезался в деревья и повис на ветках.

На улицах начались стычки, в которых, разумеется, победили талантливые бойцы на кулаках. Второй волной были отправлены марраны с особым заданием — пробиться к воротам и открыть их. Предотвратить это должны были пятьдесят защитников города с Дином Гиором во главе. Историк с растрепавшейся бородой стоял в авангарде с граблями наперевес. Против пятидесяти человек Джюс выставил всего дюжину своих солдат — и, разумеется, не собирался проиграть при таком раскладе. Действительно, несмотря на получаемые со всех сторон удары и тумаки, марраны дрались с двумя, а то и тремя противниками сразу. Бой был долгим, но победу одержала грубая сила и тяжёлые кулаки. Защитники города смогли одолеть половину марранов, направленных к воротам, но сами все без исключения были сражены наповал.

Не имея сил встать с земли, шипя от боли и досады, они наблюдали, как марраны снимают толстые запирающие брусья и бросают их прямо у ворот, громко смеясь. Затем раздался скрип ворот, и в город бурным потоком хлынула река дикарей. В этой реке, окружённый почётным кругом в один метр, шагал Джюс. Он держался за левое плечо, и через плотно сжатые пальцы сочилась кровь. Но, несмотря на рану, бледность и головокружение, Джюс был счастлив. Его марраны бежали по улицам, врывались в дома, спешили на стены, чтобы наподдать тем, кто стрелял в них издалека, боясь выйти на честный кулачный бой.

— Никаких убийств! — скомандовал Урфин своим подданным. И добавил: — Я сам решу, кого лишать жизни, а кому её подарить. Это — удел Бога!

Ответом мужчине был довольный невнятный рёв толпы.

Всё решилось в считанные минуты. Когда марраны ворвались на стену, стало решительно невозможно стрелять — ведь можно было задеть товарища.

— Мы сдаёмся, — крикнул Гудвин. — Ваш командир только что сказал: «Никаких убийств». Поэтому будьте верны ему и его словам. Уведите всех нас спокойно, не избивая.

— Большая храбрость нужна, чтобы пытаться командовать победителями, — расхохотался марран, стоявший впереди всех. Это был Клем — закалённый боец на кулаках и один их старшин в армии Джюса. Его уважали и боялись другие марраны, и то, что с ним говорят, как с равным и даже как с подчинённым, раздразнило молодого воина, заставило его кровь забурлить. — Почему же ты не показал её раньше? Почему вы не вышли к нам на честный бой?

— А честно ли врываться в город превосходящим числом? — спросил Гудвин. — Толпой-то батьку бить легче, но как-то это нечестно.

Клем вскипел. Его обвиняют в бесчестии? Сейчас этот дурак поплатится…

Марран занёс кулак для удара, но его настиг резкий окрик Джюса:

— Клем! Стены блокированы? Вести всех ко мне!

Приказа Бога марран ослушаться не мог. Потому он сгрёб Гудвина за шиворот и потянул к лестнице:

— Не заставляй бога ждать!

— Друзья, поспешим к Его Светлости во всём смирении! — крикнул Гудвин, оборачиваясь на товарищей. — Надеюсь, наша покорность сохранит наши кости целыми!

* * *

Чёрные дни начались для Изумрудного Города. С тоской некоторые вспоминали прежний приход Джюса. Тогда его деревянные солдаты не выгоняли никого из домов, не отбирали хлеб, не глумились над беззащитными. Марраны же, войдя в город, начали творить сущие бесчинства. Опьянённые победой, не боящиеся наказания, они захватили самые роскошные дома, а из остальных просто выгнали всех жителей. Молодых мужчин марраны заставляли участвовать в кулачных боях — где горцы, разумеется, выигрывали — и после проигрыша выдворяли из города с позором. К молодым женщинам марраны проявляли не очень приличные знаки внимания. Правда, были и те, кто по всей чести посватался к понравившейся горожанке и даже обратился к её родителям с просьбой о заключении брака, но таких было ничтожно мало.

Урфин торжествовал. Город снова был у его ног. Правда, в этот раз в нём не нашлось предателей, подобных Руфу Билану и прочим прихвостням, потому пышный двор Джюса состоял из Краага, Торма и Гуамоколатокинта.

Джюса радовала победа. Радовало обладание городом, радовала власть над его населением. Но больше всего его радовало то, что все его враги оказались в одном месте. Гудвин и его прихлебатели были заперты в погребе, а железный монстр Керни был связан самыми прочными верёвками и дополнительно закован в деревянные колодки. Джюсу дорого дался тот день и час, когда дровосек каким-то чудом вернулся в боеспособное состояние. Он не хотел повторения трагедии.

Вдоволь насладившись властью в течение целых трёх дней Джюс приступил к рутине. Ему нужно было разобраться с пленниками. С самого захвата города он приказал запереть их в дворцовом подвале и кормить раз в день самой простой едой. Теперь, когда лепёшки и вода приелись Гудвину и его компании, Урфин хотел начать торг. Улучшение условий содержания в обмен на подчинение и повиновение. Чем лучше подчиняешься — тем лучше условия, всё просто. Не будет вульгарщины с тюремной башней — тем более, что она ненадёжна…

Голос Торма вывел Урфина из размышлений:

— Мы привели их, господин, — с этими словами марран открыл двери в тронный зал пошире, чтобы рядовые марраны ввели в помещение пленников.

Первым шагал Гудвин. Он старался сохранять достоинство, хотя в глазах блестела тревога. В первый день он ждал неожиданного появления Доктора и резкого, блестящего поворота ситуации в выигрышную для них сторону. На второй день Джеймс начал беспокоиться, не сделал ли Джюс могучего волшебника своим пленником. Сегодня Великий и Ужасный совершенно перестал понимать, чего ждать от будущего.

Следом ввели Страшилу. В процессе конвоирования марраны заметили, что один из пленников не является человеком в том понимании, к какому они в горах привыкли. Потому деревянное тело пугала вызвало живейший интерес. Любопытные марраны в процессе осмотра немного не рассчитали сил, и левая кисть, на которой Доктор с таким тщанием в своё время вырезал деревянные пальцы, покоилась теперь в кармане зелёного кафтана Страшилы, а нарисованные черты лица оказались немного размазаны.

Фарамант выглядел ещё плачевнее. Его очки треснули от попадания мелкого камешка, и Стражу Ворот нечем было их заменить — остальные очки растащили те же любопытные, что изучали Страшилу.

Далее шагал Дин Гиор. Мужчина хромал — в пылу драки ему здорово зарядили по ноге. Но, увидев, что Джюс носит левую руку на перевязи, а его алый кафтан скверно выстиран и бездарно заштопан, историк приободрился и постарался идти ровно.

Последним внесли Дровосека. Ему снова сделали экспресс-обездвиживание — пересыпали все детали и суставы песком и потом залили водой, превращая смесь песка и масла в ужасную грязь. Керни не мог двинуться без жуткого скрипа, хруста и скрежета, потому он предпочитал лежать на носилках и не пытаться драться. Всё равно с такой ограниченной подвижностью, когда сжатие руки в кулак требует целой минуты, он обречён.

— Итак, — Джюс пересчитал своих противников глазами. — Вот мы все тут и собрались. Все мои враги…

— Глаза тебя обманывают, — возразил Гудвин. — Тут не все.

Урфин вопросительно приподнял бровь, а потом оскалился насмешливо:

— Вытащить тело Доктора со дна канала пока не удалось. Похоже, волшебники после смерти действительно обращаются в пену и лёгкий ветерок…

Гудвин покачнулся, и Страшила поспешил поддержать правителя своей работоспособной рукой.

— Доктор умер? — проговорил железный мастер упавшим голосом. Его тряпичное сердце задрожало и сжалось, как настоящее. Невыносимая вина сковала Дровосека похлеще грязи и ржавчины.

— К сожалению, я его убил, — ответил Урфин, очевидно, не испытывая никакого сожаления. — У вас есть возможность с ним воссоединиться. А есть возможность подольше не видеться. Если вы все выразите мне полное почтение, будете покорны и публично признаете своё поражение — я буду милостив. Если вы продолжите глупое сопротивление — я вам припомню всё. И прошлую осаду, и разгром на том поле, и позорное шествие, на которое вы меня обрекли…

— Мой ответ ты знаешь, подлый Урфин Джюс, — процедил с носилок Керни. — Умру, но не подчинюсь.

— Первое я тебе обеспечу, — кивнул Джюс спокойно, в который раз благодаря все возможные высшие силы за то, что железный мастер обездвижен. — Остальные? Ваше мнение?

— Наверное, так называемый Бог, ты хотел нас сломить известием о смерти друга, — проговорил Гудвин. Его голос звучал спокойно и вкрадчиво. Каких сил стоила Великому Прохвосту эта интонация! — Ты думал, мы потеряем надежду и капитулируем. Но есть такая вещь, как месть. Ты, очевидно, пришёл мстить нам за прошлое. Мы тебе будем мстить за Доктора. И однажды, поверь, ты будешь жалеть о том, что сделал. Это говорю тебе я, Волшебник Изумрудного Города!

В конце Гудвин сорвался на крик и сделал к Джюсу шаг. Тут же марран-конвоир схватил его за плечи и дёрнул назад. Урфин отпрянул, но затем совладал с собой:

— Что ж, уже двое. Остальные? Обещаю жизнь, свободу передвижений и что-нибудь повкуснее лепёшек. Для начала. С другой стороны…

— Моё место — рядом с господином Гудвином, — ответил Страшила. — Если не нравится — переломайте мне все жерди. Мнения не изменю.

— Не склонялся прежде — не склонюсь и сейчас, — отрезал Дин Гиор.

— Я скорее зелёные очки носить перестану, — добавил Фарамант.

— Что ж… — Джюс кивнул сам себе. — Увести. Сократить довольствие на половину. На голодный желудок думается всегда лучше.

Марраны исполнили приказание.

* * *

Когда дверь в кладовку, теперь служащую камерой, захлопнулась, Гудвин принялся расхаживать по тесному помещению, заложив руки за спину.

— Надо что-то делать, — бормотал он. — Надо что-то придумать.

— Что придумать? Мы заперты тут, как бочки с солониной, — отозвался Дин Гиор, садясь на пол возле носилок. Керни, недвижно лёжа на спине, беззвучно плакал. Он считал смерть Доктора полностью своей виной и переживал всем сердцем.

— В этот раз Балуоль нас в бочках не вывезет, — вздохнул Фарамант, усаживаясь возле Гиора. — Если он вообще в городе остался…

— Мы даже не можем связаться с мигунами и узнать, как у них дела, — Страшила присел возле лица дровосека и принялся стирать слёзы своим зелёным шейным платком.

— Джюс блефует, — резко бросил Гудвин. — Доктора не так-то просто убить. И нас он убивать не станет. Он не такой человек. Он трус, честолюбец — но не убийца. По глазам видно — он не перешагнёт через труп. Мы можем тянуть время. Уверен, рано или поздно нам придут на помощь.

— Связаться с мигунами, действительно, было бы очень полезно, — рассудил Дин Гиор. — Они рассеяны по стране, но не разбиты и боеспособности не потеряли. Если бы удалось отвести остатки нашего ополчения в их страну, объединиться и ударить…

— Это невозможно сделать отсюда, — проговорил Керни. — А выбраться мы отсюда тоже не сможем. Мы заперты здесь, и мы полностью во власти подлеца Джюса…

— Отчаиваться рано, — ответил Гудвин твёрдо. — Пока мы живы и мы вместе — есть надежда и есть варианты. Я вам обещаю — мы ещё побарахтаемся!

* * *

Захват Изумрудного Города сопровождался ещё одной маленькой трагедией, которую в суматохе никто не заметил.

Из города пропали дуболомы.

А было это так — пока марраны с погромами шли ко дворцу, бойкая ворона Кагги-Карр собрала дуболомов в одном месте и начала, выражаясь языком стран за Кругосветными Горами, антивоенный митинг.

— Ну вот и случилось, — каркнула она, расхаживая перед дуболомами на земле. — Пр-ришёл этот негодяй Джюс. Помните Джюса? Помните, какие злодеяния творили под его р-руководством?

— Помним, — ответил за всех Лан Пирот — некогда генерал деревянной армии, а теперь — учитель танцев в городской школе для детишек.

— Гудвин и Доктор подарили вам новую жизнь, жизнь, полную уважения, пр-риязни и признания, — продолжала ворона. — А Ур-рфин, без сомнений, захочет вернуть вас в своё подданство и снова вырежет вам злые р-рожи. Хотите опять стать злыми грубиянами, котор-рых все ненавидят?

— Не хотим! Долой старую жизнь! — загомонили деревянные люди. — Нам понравилась добрая жизнь!

— Тогда боритесь за эту жизнь! — каркнула Кагги-Карр, взлетая на голову Пирота. — Сейчас же все перебираемся чер-рез стену и уходим в Голубую стр-рану! Пусть Джюс попробует вас там достать!

Речь Кагги-Карр нашла живейший отклик. Дуболомы, как один, пошагали к стене, через которую под командованием вороны быстро переправились. Они прыгали в канал и, отдавшись течению реки, плыли навстречу партизанской жизни в лесах Голубой Страны.

Урфин, действительно, хватился своих дуболомов немного погодя. Но ни одного не удалось найти в городе. И тут переиграли наглого захватчика!

— Ну ничего, — пробормотал Джюс. — Ничего, победа всё равно за мной. Победа навсегда теперь за мной!

Урфин был очень доволен. С Востока не поступало никаких печальных вестей. Похоже, Мигуны разбиты наголову и не принесут ему никаких проблем. На Западе тоже всё тихо, а значит, Харт наводит там порядок.

Беспокоило Урфина только то, что его солдаты постепенно проявляли привыкание к орехам нух-нух. Он приказал выдавать отвар только дежурным стражникам, но часто в очереди за кружкой волшебного напитка стояли только закончившие дежурство марраны или те, кого бог особой милостью отправил на выходной. Поговорив с ними, Джюс обнаружил, что без отвара марранам тоскливо и одиноко, а выпив кружечку, они приободряются. Приободрённые, они слышат странные звуки и видят странные тени в углах комнат, но это всё — мелочи, и нечего Богу об этом волноваться…

Такие речи очень встревожили Джюса, и он сам на свой страх и риск отведал пару глотков варева. Сначала всё было хорошо — он испытал прилив бодрости и сил. Затем ему начало казаться, что за ним кто-то наблюдает. Урфин не был уверен, что это — последствия употребления отвара. В конце концов, не так давно насильственной смертью умер волшебник, и ещё один, правда, не совсем настоящий, сидит в подвале.

К середине ночи — а для чистоты эксперимента Урфин выпил отвар на ночь — Джюс начал слышать слабые постукивания и скрежет. Словно огромное племя невидимых мышей решило враз источить каменный дворец в крошку. Чтобы развеять наваждение, Урфин вышел на балкон тронного зала, подставил лицо ласковому ветру и посмотрел вниз, на пустой парк у стен дворца, с аккуратно подстриженными живыми изгородями, беседкой с зелёной крышей и живописным прудиком. Созерцание успокоило нервы Джюса, и он спокойно выдохнул: нет никаких побочных эффектов, просто воображение разыгралось от стресса. Ни мышей, ни духа Доктора тут нет и в помине, да и вообще, если бы это действительно был волшебник Доктор, он не дал бы так просто себя утопить…

Урфин улыбнулся и хихикнул. Похоже, настоящих волшебников в Волшебной Стране нужно считать вымирающим видом. Осталось всего-то две волшебницы, и то, кто его знает, может быть и они тоже не такие уж могучие, как стараются показаться…

Джюс уже хотел уходить, но его внимание привлекло движение внизу. По парку кто-то крался.

Прищурившись, Урфин наблюдал за передвижениями неизвестного, ожидая, когда же он попадёт в пятно света от факелов. И дождался! Свет пламени выхватил из тьмы высокого кудрявого мужчину в мешковатой одежде и с длинным шарфом на шее.

У Урфина похолодело в груди, ноги подкосились, и он, испустив дикий вопль, рухнул на пол балкона. Утопленник всплыл и вышел мстить за свою смерть!

Джюс бросился в здание сначала на четвереньках, а потом и на своих двоих. Распахнул дверь в тронный зал, рявкнул:

— Враг под стенами! Обыскать замок! Обыскать город! Два воина — неотлучно со мной! Проверить пленников!

Урфину никогда, пожалуй, не было так страшно. В сопровождении марранов он некоторое время находился в тронном зале, а потом отважился выйти на балкон.

Доктор стоял внизу, в парке, мокрый и немного раздувшийся. И махал Джюсу рукой — механически, как марионетка. Он неотрывно смотрел на балкон и махал рукой. А сквозь него пробегали стражники-марраны с дубинками и факелами в руках.

Джюс не вынес этого зрелища и вернулся в здание. Никогда он так не мечтал, чтобы всё происходящее было вызвано побочными эффектами отвара из орехов нух-нух.

Боясь ночного визита Доктора, Джюс тоже начал пить отвар из орехов. Он зажигал максимум лампадок и ламп в покоях и тронном зале и даже приказал раздобыть ему оружие. К страху визита убиенного им волшебника прибавился страх бунта — верный князь Торм докладывал, что в рядах марранов происходят драки, кривотолки и прочие брожения. Пристрастившиеся к отвару солдаты слоняются без дела, не могут уснуть, задирают своих товарищей. Больше счастье для жителей Изумрудного Города, что их выгнали в первый же день.

— Приведи ко мне девушку из лавки травницы, той, что на главной площади, — приказал Урфин, немного подумав. Он помнил эту лавку ещё по прошлой кампании — оттуда в него запустили склянку с дурно пахнущей жидкостью. Тогда Джюс приказал выставить девушку из города с позором, но на её место вскоре пришла другая — кажется, Айлита — которая извинилась за поведение сестры и попросила у Великого Урфина дозволения продолжить работу. Надо надеяться, эта девчонка ещё в городе…

Девушка город покидала в сильной спешке. Она скидывала в сумку самые важные снадобья и лекарства, перемешивая склянки с личными вещами. К ней уже несколько дней настойчиво сватался забияка Клем, абсолютно не понимавший простого человеческого «нет». Девушка заготовила несколько жидких вонючек, подобных той, какую её сестра Ланта в своё время вылила на Джюса, и была готова пустить их в дело, если негодяй заявится снова.

Когда в дверь постучали, девушка сжала в руке одну такую баночку, подошла к двери в лавку и аккуратно выглянула в щель.

На крыльце её ждали три здоровяка-маррана, в одном из которых девушка узнала приближённого Джюса. Кажется, Торна, или вроде того…

— Открывай! Великий Огненный Бог ждёт тебя! — рявкнул князь Торм, занося кулак над дверью.

Девушка сдвинула засов и открыла дверь, стараясь встретить налётчиков с достоинством.

— Что ему нужно? — спросила она дерзко, глядя на марранов с неприязнью.

— Не твоего ума дело, женщина, — Торм схватил Айлита за руку и вытащил из лавки. — Идём, он скажет всё сам.

— Дайте мне запереть лавку, — отозвалась Айлита. — Руку отпусти!

Когда Торм разжал пальцы, девушка в какой-то момент хотела броситься по улице прочь. Но два солдата за спиной Торма внушали сильные опасения. Потому травница заперла двери лавки и позволила себя отконвоировать к Урфину.

Джюс ждал в тронном зале. Увидев Айлиту, он постарался дружелюбно улыбнуться и проговорил:

— Спасибо, мои марраны. А сейчас оставьте нас наедине.

Когда за марранами закрылась дверь, Урфин подошёл к Айлите ближе. У девушки перехватило дыхание. Но узурпатор не стал приближаться неприлично близко, остановился в шаге от девушки, и спросил:

— Ты ведь помнишь меня? И ты понимаешь, что я вернулся в позицию правителя и волен как казнить тебя, так и вознаградить?

Айлите не осталось ничего, кроме как кивнуть.

— Если ты поможешь мне — ты сможешь остаться в городе и торговать своими травами. Могу отсыпать тебе золота и изумрудов из казны, могу сделать тебя своей советницей… — перечислял Джюс. — Назови цену своих услуг.

— Сначала скажите, какие услуги от меня требуются, — проговорила девушка охрипшим голосом. — Возможно, цена за них слишком высока.

Джюс рассмеялся.

— Я прошу у тебя услуг травницы, девушка, и ничего более. Случайно мои марраны… Выпили больше отвара из орехов нух-нух, чем стоило, и уже три дня подряд не могут уснуть. Есть ли у тебя такое средство, что вернёт им сон?

Большое искушение испытала девушка. Сказать «да» и подсунуть Джюсу настойку на поганках для втирания в суставы, а потом, пока он ничего не понял, убежать. Но ведь он сам настойку пить не будет, а от её обмана умрут подневольные марраны. Конечно, они захватчики и сволочи ещё те, но, возможно, у них где-то там остались жёны, дети, престарелые родители. Если бы кто-нибудь убил её саму и её братьев и сестёр, во имя какой-то там победы и безопасности, можно было бы это оправдать?

— Настойка из сонных маков, — кивнула девушка. — Моя семья делает её уже несколько лет, и она отлично усыпляет.

— Она есть у тебя? Сколько её? — спросил Урфин быстро.

— Около десяти баночек размером с эту, — девушка показала пузырёк, до сих пор зажатый в её руке.

— А в этой что? — спросил Джюс подозрительно.

— Вам не понравится, — Айлита чуть улыбнулась, но потом, во избежание гнева узурпатора, добавила: — Это подарок одному назойливому прыгуну.

— Мои люди доставляют тебе неудобства? Этого не будет, — отрезал Урфин. — Скажи, кто это, и я его примерно накажу.

— Наказывать не надо, просто держите его от меня подальше, — попросила Айлита. — Это марран по имени Клем. Он мешает мне работать и постоянно предлагает всякие глупости.

— Больше он тебя не потревожит, — кивнул Джюс. — А теперь отведи меня в лавку и отдай нужные зелья. Я даже заплачу тебе по рыночной цене.

Его явно забавляла идея купить что-то в городе, где каждая пылинка принадлежит ему.

Айлита повиновалась.

В лавке она вручила Джюсу десять баночек настойки и записала рекомендации: принимать десять капель внутрь натощак или через четыре часа после последней еды. Девушка умолчала, что для простого здорового сна нужно развести три капли в кружке воды, и надеялась, что передозировка маковой настойкой не убьёт марранов, но сделает их небоеспособными. А пока они будут валяться в маковом сне или ползать подобно сонным мухам, жители объединятся и нападут. Возможно, удастся даже найти невесть куда пропавших дуболомов.

— Отлично, — Джюс прочитал предписание и заулыбался: — какую плату ты хочешь за услуги? Кроме того, что Клем не появится больше никогда рядом с тобой, и этой горстки золота?

— Отпустите меня повидаться с семьёй, — ответила Айлита. — Они живут на севере от города.

— Тебя выпустят из города и переведут по мосту, — кивнул Джюс. — Но я ожидаю тебя через три дня в твоей лавке. Возможно, мне понадобятся другие зелья.

Урфин ушёл, а Айлита, собрав сумку до конца, заперла лавку и пошла к воротам из города.

Действительно, ей не препятствовали, и даже помогли перейти по наплавному мосту. Девушка дождалась, пока марраны уйдут на другой берег и ступила на жёлтую дорогу. Она не вернётся в город, пока в нём правит Джюс. Скорее она умрёт.

Когда город остался далеко позади и напоминал лишь красивую игрушку, по дороге раздались торопливые шаги. Айлита обернулась. По дороге от города к ней бежал Клем.

— Опять ты? — крикнула она, доставая из кармана дорожного плаща склянку-вонялку.

— Я всё равно к тебе посватаюсь! Мой Бог запретил мне к тебе свататься, а я посватаюсь! — марран остановился в паре шагов от девушки и топнул ногой: — Он обещал нам счастье, а моё счастье — посвататься к тебе и создать с тобой семью. Ты красивая, умная и смелая. И я тебя добьюсь! А если моему Богу не нравится это — пусть он провалится вместе со своими запретами!

Медленно осознавая, что ради неё Клем только что предал своего правителя и бросил свой народ, девушка спросила:

— Ты… Уверен?

— Уверен, — Клем подошёл к Айлите и отобрал у неё сумку. — Мне сказали, ты идёшь к семье. Пойдём вместе. Если и они меня прогонят — я уйду. А пока пойдём вместе.

И он пошагал по дороге вперёд, уверенный, что поступает правильно.

Айлита вздохнула и сунула склянку в карман. Пусть хотя бы донесёт её сумку.

* * *

Твёрдое. Боль. Вдох. Вода.

Горло инстинктивно сжалось, лёгкие сократились, извергая воду. С большим трудом удалось повернуть лицо так, чтобы не было риска захлебнуться, и избавиться от речной воды в дыхательных путях. Бронхи жгло, но разум становился чище с каждой секундой.

Джюс. Атака. Подводная битва. Травма подключичного ведущего нерва. Утопление.

Таймлорд сплюнул остатки воды и приподнялся с песка, опираясь на локоть. Интересно, он регенерировал или нет?

Доктор аккуратно перевалился на бок и ощупал лицо. Лицо определённо было знакомым. Кудри… Да, всё ещё та же непослушная шевелюра. О, и даже тиара прочно держится на голове благодаря мокрым, но крепким завязкам! Так, дальше, шея и плечи… Телосложение то же. Отлично! Он выжил и даже остался в том же теле!

Доктор перевернулся на спину, вглядываясь в голубое небо. Интересно, как долго он тут валяется? Было бы прекрасно, если всего несколько часов… Нужно отдышаться немного и идти в город.

Мужчина медленно перевернулся на бок, потом — на живот, затем резким движением подбросил себя в воздух и встал сначала на четвереньки, а потом — в полный рост. Огляделся, пытаясь понять, куда его вынесло.

Бурная речка Аффира разлилась по долине во всю ширь и неторопливо несла свои воды на восток. В этом живописном месте, где бессознательное тело таймлорда прохладные воды вынесли на песчаную отмель, было тихо и спокойно. И не было никакого мало-мальски подходящего ориентира для привязки на местности.

Были бы звёзды — не было бы проблем. Но сейчас с неба припекало жаркое солнце волшебной страны — поэтому никакой возможности сориентироваться по звёздам у Доктора не было. И не было никого, кто ему бы подсказал. Вокруг не было видно деревушек или хуторов, не вилась в траве утоптанная тропка или — в идеале — проезжая мощёная дорога, по которой можно было бы куда-нибудь выйти. А магические силы Доктора не простирались так далеко, чтобы щёлкнуть пальцами и вызвать близнецов из ларца, неприветливых с лица, или как там было в той детской сказке…

Близнецов он вызвать не мог. Но, кажется, мог вызвать одну мышь…

Таймлорд начал торопливо выворачивать карманы, умоляя Время, Рассилона и всех древних богов, каких удалось вспомнить, чтобы свисток не выпал из кармана и сейчас послужил ему. На песок полетели рогатка, Барби, гаечный ключ, йо-йо, коробок промокших насквозь спичек, три шахматных фигуры…

Добравшись до дна карманов, Доктор пошарил по ним ещё раз, вывернул и потрусил, убеждаясь, что свисток нигде не затерялся. И сел на песок рядом с кучкой очень важных, но крайне бесполезных сейчас вещей. Как он мог потерять свисток, подаренный ему королевой мышей? Это не только досадная утрата, это ещё и чудовищное неуважение!

— Простите, госпожа Рамина, — прохрипел Доктор. Это были его первые слова, сказанные вслух после временного утопления. Звук, производимый голосовыми связками, всё ещё был недостаточно похож на прежний голос Доктора, и таймлорд постарался прокашляться, избавляясь от воды в трахее и гортани. Усиленный кашель отдавался болью в грудине, и таймлорд с досадой потёр ключицы: если бы не развитая ЦНС галлифрейцев и неудобное расположение подключичных ведущих нервов всего этого бы не было…

Доктор нахмурился и потёр грудь ещё раз. Ему не показалось — под слоями мокрой ткани он нащупал что-то твёрдое.

Ну конечно же! Где ему ещё быть?

Доктор развязал воротник рубашки, сунул пальцы под мокрую ткань и извлёк на свет божий серебряный свисток тонкой работы. Улыбнулся во все сорок четыре и, сунув свисток в губы, от души в него подул. Затопали крохотные лапки — и спустя секунду на песке появилась королева Рамина собственной персоной.

— Доброго утра, Доктор, — проговорила Рамина вежливо. — Какого рода помощь нужна?

— Здравствуйте, Ваше Величество, — Доктор встал на колени и склонился к песку, чтобы видеть мышь получше. — Я попал в затруднительное положение. Мне нужно в Изумрудный Город, но я не так хорошо ориентируюсь в этих местах…

— Нет ничего проще, — ответила Рамина. — Вы сейчас повернулись к нему правым плечом. Можно идти вверх по течению реки, но лучше выйти на дорогу к стране госпожи Виллины и идти по ней.

— Спасибо, — кивнул таймлорд. Теперь карта страны нашла примерное положение в его воображении и кое-как наложилась на местность. — У меня есть ещё одна маленькая просьба. Если только это Вас не затруднит.

— Что-то случилось? — Рамина пошевелила усами.

— Я прибыл не один, а с подругой. Но мы разделились и я совершенно не знаю, как у неё дела, — объяснил Доктор. — Её зовут Сара Джейн Смит, тёмные волосы до плеч, наглая, с большими глазами, когда я последний раз видел её, на ней были серый мужской костюм и розовый шейный платок. Она оставалась в компании мастера Лестара из Фиолетовой Страны.

— Мне будет в радость познакомиться с вашей спутницей, Доктор, — ответила Рамина. — Отправляйтесь пока в Изумрудный Город, а я начну поиски. Через час позовите меня снова, и, возможно, к тому времени у меня будут для вас хорошие новости.

— Спасибо, Ваше Величество, — Доктор аккуратно поклонился. Волшебная мышь действительно выручила его в трудную минуту — и таймлорд ещё раз подумал о том, что стоит лучше относиться к мышам и прикармливать подданных Рамины. И раздобыть ей что-нибудь вкусное к следующей их встрече.

* * *

Теперь в город попасть было несравнимо легче. Доктор, сидя в кустах, внимательно осматривал раскинувшийся вдалеке величественный город на острове. Ворота открыты, наплавной мост не убран, и по нему шагают напуганные, оборванные жители. Очевидно, марраны начали наводить свои порядки.

Захлопали крылья, и на плечо таймлорду опустилась какая-то тяжёлая птица.

— А вот и волшебник Доктор-р! — пророкотала Кагги-Карр над самым ухом таймлорда.

— А вот и ты, — кивнул Доктор, поворачивая голову. — Давно не виделись. Что произошло с момента атаки Железного Керни? Я был немного занят и упустил развитие событий.

— Джюс тебя утопил! — каркнула ворона. — Мой воробей-осведомитель слышал, как Ур-рфин этим хвастался.

— Ну, очевидно, я плаваю лучше «Титаника», утопить меня не так просто, — ответил Доктор. — Что в городе? Где Гудвин и остальные?

— Джюс их дер-ржит где-то во дворце, — объяснила ворона. — Как я поняла, все они живы. Марраны выгоняют жителей из домов, дерутся за новые жилища, в общем, бар-рдак!

— А дуболомы? Урфин уже начал переделывать их? — это тревожило Доктора больше всего. Гуманоидов ещё можно победить или переманить на свою сторону, а вот деревянных людей снова обезвредить будет очень сложно…

— Я их спр-рятала в лесу в Голубой Стране! — Кагги-Карр приосанилась, горделиво выставляя грудь. — Ар-рмия деревянных рабочих готова перейти в твоё р-распоряжение, волшебник Доктор.

— М-м, я могу им приказать целое ничего, — хмыкнул таймлорд. — Пока что эта армия бесполезна. Только если… Если их отвести в Фиолетовую страну, или направить к Саре и Лестару… Но я пока не знаю, как у них дела. Вот что. Я буду в Изумрудном Городе этим вечером. Жди меня в беседке в дворцовом парке. Я узнаю, где Джюс держит Гудвина и остальных, и вместе подумаем, как их вызволить.

Кагги-Карр кивнула и сорвалась с плеча таймлорда. А он возобновил наблюдение и ожидание. Уже прошло около часа, и Рамина должна вернуться с минуты на минуту…

Мышь действительно вскоре вернулась. Она была очень довольна своим путешествием. Сару она нашла почти сразу, но в беседе с ней время пролетело незаметно и с пользой. Рамина имела очень много вещей, которые могла сообщить Доктору.

— Простите за задержку, — проговорила Рамина, появляясь рядом с Доктором. — Но я прибыла с хорошими новостями! Ваша спутница в порядке, и господин Лестар — тоже.

— Отлично, — кивнул Доктор. — Где они? Чем занимаются?

— Они в столице Фиолетовой Страны, — ответила мышь. — Мастер Лестар занимается починкой старой пушки, а госпожа Сара Джейн перевоспитывает марранов.

Нет, конечно, подобное в её духе, но чтобы вот так, в лоб с налёта…

— Что ж, это новости хорошие, хотя и немного неожиданные, — проговорил Доктор. — Спасибо, что рассказали, где они и как себя чувствуют. Но как Сара перевоспитывает марранов? Я бы взял её опыт на заметку.

— Она сказала, что будет использовать спорт, — ответила Рамина. — Марраны искренне горят её идеей, и они уже сотрудничают с мигунами.

— Великолепно! — воскликнул Доктор. — Думаю, она справится. Благодарю вас, госпожа Рамина, за помощь, которую вы мне оказали.

— Не за что, Доктор, — королева мышей кивнула и махнула хвостом: — До встречи.

С этими словами Рамина моментально исчезла. Доктор хмыкнул и вернулся к наблюдению. Пожалуй, сейчас, когда из города выходят люди, будет удобнее всего в него попасть. Хватит рассиживаться. Дела не ждут.

* * *

Смит начала постройку спортплощадки. Не единолично, конечно, но все вопросы регулировала именно она.

С самого утра марраны были поделены на две группы и направлены на различные работы: двадцать пять с лопатами в руках перекапывали и выравнивали площадку неподалёку от города, и ещё двадцать пять занялись подготовкой снарядов и оборудованием площадок для зрителей. Они делали лавки, собирали из них трибуны, плели сеть для волейбола и обстругивали брусья для футбольных ворот. Наравне с марранами трудились и мигуны — девушки помладше плели сети, а молодые мастера сколачивали лавки и пилили брусья.

— Площадка должна быть утоптана! — напомнила Сара. Она измерила площадку шагами, проверяя ширину и длину, и сама принялась утаптывать только взрыхлённый грунт.

— Мы сами всё сделаем, госпожа Фея, — Бойс мягко отодвинул Сару от площадки. — Незачем утруждаться, если есть мы.

Эту философию Джюс вбил в свой народ в первые дни своего над ними правления: он не будет утруждаться, пока есть марраны.

— Хороший волшебник и хорошая фея не боится работать с обычным народом, — ответила девушка. — Мы тут работаем на общее благо.

— Вот и не отбирайте работу у других, — Бойс улыбнулся и легко вывернул из земли огромный булыжник. — У вас работа — показывать, как надо, а наша — делать, чтобы было, как надо.

— Кама тобой сейчас гордилась бы, — Смит помогла откатить камень подальше от площадки. — Ты отлично справляешься.

— После того разговора я понял — мир намного шире, чем мы его видели раньше, — Бойс опёрся на лопату. — Раньше я думал, что за горами и жизни-то особо нет. А тут — край чудес. Потом я думал, что за горами живут негодяи и безбожники. Но эти люди, в которых мы ещё недавно бросали камни и швыряли дубинки, простили нас и работают с нами вместе. Не помыкают, как рабами. Это ли не чудо? Разве можно было такое представить?

— Теперь вы видите вещи в реальном свете, — улыбнулась Сара. — Нет друзей или врагов. Есть просто недопонимания, которые надо преодолеть.

— И работа, которую нужно сделать, — Бойс налёг на лопату. Сара улыбнулась и отошла в сторону, чтобы охватить взглядом всю спортплощадку. Дело спорилось — они ограничили прямоугольник и теперь чистили и выравнивали середину. Уже к обеду можно будет устанавливать столбы и натягивать на них сетку, а завтра, при удаче, так же быстро будет закончено футбольное поле… А баскетбольные корзины, пожалуй, можно разместить прямо здесь, на противоположных концах поля. Надо бы ещё подумать над крикетным полем…

— Извините, госпожа, — раздался вдруг голос из травы. — Вы — Сара Джейн Смит?

— Верно, — девушка посмотрела вниз, ища источник голоса, и обнаружила мышь в золотой короне. Мышь удовлетворённо кивнула и улыбнулась, показав белые зубки:

— Как славно, что я вас так быстро нашла. Доктор очень беспокоится о вашей судьбе и попросил меня разыскать вас.

— О, так вы — знакомая Доктора! — Сара наклонилась и подставила мышке ладонь. — Меня вы знаете, но как зовут вас?

— Я — Рамина, королева полевых мышей всего мира, — мышь скромно поклонилась и забралась на ладошку Сары.

— О, простите, Ваше Величество, — девушка подняла руку и склонилась в поклоне. — Я не знала, что вы такая… Высокопоставленная мышь.

Рамина хихикнула:

— Вижу, вы в полном порядке. Доктор не знал, где вы находитесь, а вы оказались в довольно оживлённом месте, и даже в компании марранов. Неужели вы их полностью победили?

— Не совсем, Ваше Величество, — ответила Сара. — Мы просто поговорили с ними и договорились. Они поняли, что Урфин их обманывал. Как видите, мы пришли к соглашению. Скоро мы планируем окончательно помириться на спортивных соревнованиях.

Следующие полчаса Сара объясняла мыши свой замысел и показывала, как идёт подготовка к соревнованиям. Рамина подивилась изобретательности Сары и заверила её, что обязательно посетит финальный этап, чтобы увидеть, как работает волшебство спорта. Смит поблагодарила мышь и пообещала сохранять для неё самое лучшее место на всех матчах, какие будут проходить.

* * *

Таймлорд осторожно прошёл по мосту, обходя медленно бредущих горожан, и вступил в границы захваченной твердыни. Нужно найти, где Джюс держит пленников, разобраться, где в обороне марранов слабые места, и сколько ударов по голове заслужил Урфин своими выкрутасами.

Доктор шёл по улицам, прижимаясь к стенам домов. Невидимость невидимостью, но он всё ещё был осязаем. И его предосторожность дала плоды: за поворотом улицы, там, где она упиралась в главную площадь города, стояли три маррана и о чём-то ругались с девушкой. Доктор осторожно выглянул за угол и прислушался. Девушку вызывал во дворец сам Урфин. Интересно, что ему понадобилось от этой бедняжки.

Доктор аккуратно вышел из-за угла и, стараясь ступать беззвучно, подошёл ближе. И узнал несчастную девушку! Это была та самая девчушка, что чуть не потонула в реке в самое первое путешествие Доктора по Волшебной стране. Да, без сомнения, именно её в своё время Иэн вытащил на берег. Айлита, кажется… Забавно. Было бы приятнее встретить старую знакомую в других условиях, но как есть…

Марраны и Айлита выдвинулись во дворец, и таймлорд пошагал следом. Это был отличный способ подобраться к Джюсу поближе. Или, по крайней мере, попасть во дворец.

Пока Джюс торговался с Айлитой, Доктор стоял возле трона и слушал. А когда Урфин ушёл, Доктор отправился в рейд по дворцу. Ему нужно было найти, где держат пленников, и отыскать способ вызволить их. О том, чтобы сразу же вывести друзей на свободу, таймлорд и не мечтал.

Примечания:

Я ЗАКОНЧУ ИСТОРИЮ ДО ОСЕНИ

Обшарить замок быстро невозможно. Но можно пробежаться по ключевым его точкам, присмотреться, оценить обстановку. Этим Доктор и занялся. Он пробежался по жилому этажу, прислушиваясь к самым незначительным звукам. Всё было тихо. Похоже, Урфин не допускал до жизни во дворце марранов.

Тем лучше.

Дальше маршрут Доктора пролегал в крыло прислуги. Там всегда жили горничные, повара, коридорные… Но сейчас там было тихо и пусто. Либо Урфин всех разогнал, либо у него работать никто не горит желанием.

Таймлорд крался к кухне, надеясь увидеть там заочного знакомца. И действительно, толстяк Балуоль рабочего места не покинул. Правда, это скорее всего было из-за того, что в дверях стоял марран с дубинкой.

А ведь повар — это ниточка, ведущая к Джюсу. И Айлита — вторая ниточка, которая поможет завязать узелок. Но он подумает об этом позже.

Поглядев на повара ещё раз, Доктор аккуратно вышел из крыла прислуги и спустился на самый первый этаж, где располагались склады, кладовые и прочие нежилые, но необходимые во дворце пространства. Доктор раньше тут не бывал, но примерно представлял, где может быть спуск в подвалы…

— Это не может так больше продолжаться, — рассуждал чуть дребезжащий старческий голос.

— У нас нет ничего, кроме подозрений, — возразил ему кто-то.

— У нас есть факты, — отрезал первый голос. Аккуратно подкравшись к источнику звука, Доктор узрел пару марранов и первосвященника Краага собственной персоной. — Кровь как у человека, сон как у человека, голод как у человека и страх как у человека. Он — не бог, а человек!

— Это ещё ничего не значит, — ответил один из марранов. — Мы все видели деревянного человека. Он ходит, как человек, говорит, как человек, но он не становится от этого человеком.

— Что ж, — Крааг достал из кармана потёртого уже камзола мятый коробок спичек, явно украденный с кухни. — Смотрите.

Он аккуратно достал спичку, провёл ею по коричневому боку коробки — и на палочке заплясало пламя.

— Делает ли это меня богом? Это умеют почти все люди в этой стране, я проверял, — весомо проговорил Крааг. — Делает ли это их всех богами?

Марраны молчали. Крааг задул спичку и бросил её на пол.

— Подумайте над моими словами, — попросил он, пряча спички и уходя.

Доктор отскочил в сторону, вжался в стену, чтобы Крааг спокойно прошёл мимо, и проследил, как уходят в другую сторону двое марранов.

Оппозиция тоже бывает полезна, но с ней разберёмся потом. Скорее всего, его друзья где-то внизу, в одном из складов возле ледника. Нужно скорее выяснить их местоположение и выстроить план побега.

С этой мыслью Доктор шагнул во мрак уходящей вниз лестницы. Он ступал осторожно, почти беззвучно, потому хорошо расслышал, как переговариваются между собой стражники-марраны, судя по голосам — те самые, с которыми разговаривал Крааг. Охранять тыквы Джюс не будет, а значит, именно там, внизу, находятся Гудвин и остальные…

Ну, а теперь можно и в городе осмотреться.

Доктор подобрал концы шарфа и быстро пошагал к выходу из дворца.

… Во мраке ночи он шёл на условленное с Кагги-Карр место. Весь день Доктор бродил по городу и убедился: охраняется он приемлемо для Урфина, но за внешней цепью охраны, внутри самого города, царит сущая анархия. Марраны слоняются где ни попадя, дерутся, пересказывают друг другу какие-то ужасы, якобы увиденные ими на дежурстве, спят на лавочках в скверах или прямо на тротуаре. Взять такую твердыню с пятью десятками дуболомов — почти как отобрать конфетку у ребёнка. Ну, может, посложнее, например, как отобрать ЮНИТ у Бригадира. Хотя нет, это уже невыполнимо…

Таймлорд добрался до входа в придворцовый парк и прислушался. У входа во дворец о чём-то болтали марраны-стражники, ещё одна пара дежурных вышагивала позади, по главной площади города. Хорошо, что они пока что его не видят. Но его также может не увидеть Кагги-Карр, а это плохо.

Доктор крадучись подошёл к раскидистому кусту сирени, обошёл его, ступил на лужайку и коснулся рубина в тиаре. Теперь ворона увидит его, а вот марраны — нет. Большой плюс, что стража всегда стоит в пятне света, а шпионы и диверсанты действуют во тьме… Так, беседка вот там, за прудом и зарослями шиповника. Вперёд, хоть и без песни…

Доктор перебежками двигался в сторону своей цели. Он преодолел главную аллею, живую изгородь и клумбу с петуниями. А потом сверху раздался вопль.

Таймлорд не думал. В три прыжка он достиг шиповника и нырнул в хитросплетение ветвей. Забился в самый центр зарослей, перевёл дух ненадолго и прислушался. Кажется, во дворце началось движение. Что ж, темней всего под пламенем свечи. Когда стражники пробегут мимо, можно будет вылезать и красться во дворец.

Кагги-Карр, прилетевшая на условленное место заранее, с началом суматохи предпочла убраться на самую высокую крышу замка. Оттуда она следила за тем, как марраны обшаривают каждый куст и каждый камень на аллеях, и боялась даже представить, что стражники сделают с Доктором, если его найдут.

Но Доктор не находился, как бы марраны ни старались. Более того, когда они начали покидать парк и их гомон начал стихать, Кагги-Карр услышала лёгкое насвистывание оттуда, где меньше всего ожидала бы найти Доктора — с соседней крыши.

Таймлорд лежал там, упираясь ногами в водосток, и одной рукой держась за трубу воздуховода. Лежал и насвистывал «Светит звёздочка с небес», мысленно делая пометки об отличиях звёздного неба над Волшебной Страной от предполагаемых звёздных карт.

Ворона негромко каркнула и перелетела на нужную крышу.

— Вот мы и встр-ретились, — проговорила она, устраиваясь на трубе. — Как прошла р-разведка?

— Пленники в подвале. Вывести их незаметно мы не можем. Но у меня есть один план, — Доктор взглянул на ворону и улыбнулся: — Сделаем всё заметно, эффектно и с танцами. Слушай внимательно, нам нужно будет действовать очень и очень слаженно, как единому организму, причём даже на расстоянии. Отправь кого-нибудь из быстрых птиц в Фиолетовую Страну, я не могу ждать полуденного сеанса связи. Предлагаю блицкриг.

* * *

— Никогда не думал, что захочу себе флейту, как у Доктора, — Гудвин задумчиво ковырял каменную стену пальцем. — Я, по крайней мере, мог бы сыграть «Падает, падает Лондонский мост» или что-нибудь такое.

— Боюсь, мы не можем надеяться даже на чистую тряпку, — отозвался Страшила, бросая косой взгляд на лежащий на полу зелёный платок. Вчера он с достоинством проиграл бой с грязью на шарнирах Железного Мастера и теперь ушёл на вечный покой. — Не говоря уже о большем.

— Мы могли бы попытаться прорваться, — Дин Гиор дёрнул себя за бороду. — Если бы только…

— Если бы только не я, — закончил за историка Керни. — Вы можете прорваться без меня.

— Джюс тебя убьёт, — вставил Фарамант, обхватывая свои колени и вздыхая: — Хватит нам смерти Доктора.

— Да не умер он! — фыркнул Гудвин. — Вы же его знаете — его не так просто убить.

— Если бы он был жив, он бы уже подал нам знак, — Страшила покачал головой. — Однако за целых три дня мы ничего не получили.

Он был прав. И все это понимали. Высказанная Страшилой правда рассеяла слабые тени надежды.

Но так случилось, что безнадёга — вещь нестабильная и имеет короткий период полураспада. Не прошло и двух минут, как в дверь постучали, загрохотал снаружи крепкий запор, и дверь с лёгким скрипом распахнулась. Обычно так приносили еду, и пленники знатно удивились, когда к ним вошёл степенной походкой сам первосвященник Крааг.

— Закройте дверь и отойдите к лестнице, — приказал он мигунам-стражникам. Те послушно заперли дверь и, судя по топоту, действительно отошли на приличное расстояние.

— Чего пожаловал? — процедил с пола Фарамант.

— Прошу вас сохранять спокойствие и тишину, — проговорил марран. Он сам выглядел немного ошарашенным, правда, причина этого его состояния была покрыта тайной. — Нельзя, чтобы кто-то услышал ваши восторги.

— Восторги? По поводу твоего-то визита? — насмешливо уточнил Дин Гиор. Ох и рисковал сейчас старикашка — он один, а их, если не считать увечного Страшилы и парализованного Дровосека — целых трое…

— Вообще-то, — раздался глубокий баритон, и перед Краагом, посреди камеры, возник Доктор в серебряной тиаре: — Я думал, вы будете мне рады.

— Ах ты… — Гудвин спохватился и понизил голос до шёпота: — …кудрявый лис!

— Вы сейчас нас так напугали, — Фарамант шумно выдохнул.

— Так вот почему нужно соблюдать тишину, — прошипел Страшила.

— Именно! Наш любезный Крааг мне очень помог, и будет очень грустно, если из-за нашего шума Джюс ему всыпет. Итак, давайте сядем в кружок и пошепчемся, как земные девчонки. Сара рассказывала, это называется «девичник».

— И он тоже? — Гиор кивнул на Краага.

— Он — в обязательном порядке, — ответил таймлорд. — Крааг — едва ли не ключевая фигура плана по спасению страны.

— Вот это — разговор, — дровосек кое-как перевернулся на носилках так, чтобы видеть старого друга. — Когда начинаем действовать?

— Когда план станет вам ясен и когда вы все будете в боеспособном состоянии, — Доктор сунул руку в карман пальто и извлёк оттуда глиняную бутылку. — Касторовое масло. Утащил в лавке травницы на главной площади, надеюсь, оно подойдёт для железа. Итак, начнём, господа присяжные заседатели.

* * *

Быстрая сойка принесла вести рано утром. Но утро в стране Мигунов начиналось нынче с рассветом — слишком многое нужно было успеть сделать за световой день.

Вестница застала Сару за утренним умыванием и, согласно инструкции от Кагги-Карр передала ей часть плана Доктора. Через пять минут девушка уже бежала к Лестару, чтобы рассказать ему о том, что придумал Доктор.

— Он отправляет марранов сюда! — воскликнула Смит, врываясь в занимаемую Лестаром комнатку во дворце совета.

Лестар, только чудом не порезавшийся при бритье, отложил бритву и повернулся к Саре с коротким вопросом:

— Джюс?

— Хуже. Доктор, — ответила она. — Только что прилетела сойка… В общем, у него есть план.

— О, замечательно, — фыркнул мастер. — А он не планирует придти и помочь?

— Если всё пойдёт, как он описал — помощь не понадобится, — девушка вздохнула: — Я пыталась обдумать всё сама, пока бежала сюда, но у меня не получается.

— Расскажи, что ты узнала, — попросил Лестар. — Вместе разберёмся, что теперь делать с этими неожиданными марранами.

По словам Смит, через два дня армия марранов выйдет из Изумрудного Города и на вторые сутки похода будет у стен столицы. И в этот день обязательно должен пройти финал спортивного матча. Он должен пройти на глазах армии и в нём обязательно должны быть смешанные команды.

— Он спятил, — выдохнул Лестар. — Прости, Сара, но Доктор свихнулся. И не переубеждай меня.

— Мне тоже не кажутся его просьбы… Обоснованными, — отозвалась девушка осторожно. — Но он же зачем-то просит это.

— А ещё, дорогая Фея, — проговорил голос с подоконника, на котором секундой позже появилась госпожа Рамина: — Он просит вас двоих включить волшебный ящик.

… Таймлорд не ожидал, что его просьбы примут без вопросов. И на всякий случай вызвал Рамину и попросил её передать Саре, чтобы она вышла с ним на связь. Сидя на крыше, которую он облюбовал ночью, таймлорд смотрел в сторону Фиолетовой Страны и ждал возвращения королевы мышей. Та появилась спустя две минуты после своего исчезновения и кивнула:

— Я исполнила вашу маленькую просьбу. Что же дальше?

— Дальше, госпожа Рамина, немного магии, — улыбнулся Доктор. — Сара, Лестар, надеюсь, вы оба смотрите и слушаете очень внимательно. Мне жизненно важно, чтобы марраны увидели товарищеский матч по чему-нибудь спортивному и зрелищному. Например, крикету. Когда они увидят мигунов и марранов вместе, трон под Урфином рухнет с грохотом. Я всё рассчитал, а здесь уже идёт подготовка к этому краху. Через три дня, к исходу четвёртого, армия придёт к городу. В это время необходим финальный матч. Марраны заядлые болельщики, любят соревнования — они забудут о войне и будут поддерживать своих друзей в той или иной команде. А увидев мигунов бок о бок с соплеменниками, у них возникнут большие вопросы к Джюсу.

«Звучит разумно…» — прокомментировал доводы Лестар у телевизора.

— Не беспокойтесь об остальном, — попросил Доктор. — И обо мне тоже. Всё будет хорошо. Я обещаю.

* * *

— Что ж, — Сара отвела взгляд от экрана и поглядела на Лестара: — Площадки уже готовы, мы действительно можем начать товарищеские матчи. До указанного дня мы вполне успеем устроить чемпионат по волейболу.

— Это где пинают надутый курдюк? — уточнил мастер.

— Это где его отбивают руками, не давая касаться земли, — поправила девушка Лестара. — Приходите сегодня на матч, мастер Лестар.

— Приду, — кивнул мужчина. — Лишь бы всё действительно обошлось…

Первый в истории Волшебной Страны матч по волейболу встречали с восторгом и лёгким недоумением. Сара лично судила матч — лишь потому, что остальные знали правила ещё хуже неё самой. Все желающие обоих народов путём жеребьёвки были разбиты на команды и начали соревнования. Витт ассистировал Саре, записывая число забитых каждой стороной мячей и заполняя турнирную таблицу. За один день прошло сразу три матча одной восьмой финала, а четвёртый доигрывали уже в сумерках, при свете ламп, факелов и фонарей. Марраны оказались, действительно, невероятно азартными — и мигуны, как оказалось, не уступали им в этом. На трибунах страсти были ничуть не меньше, чем на поле. Болельщики придумали кричалки в поддержку своих команд, а если какая-то команда выходила из битвы за первое место и почётное звание «Мастеров мяча и сетки», немедленно примыкали к клану болельщиков другой команды. Да и проигравшие игроки не покидали поле спортивной битвы, мгновенно занимая места на трибунах и разучивая кричалки.

Когда же марраны расходились после четвёртого подряд матча, зевая и обсуждая прошедший день, к охрипшей Саре подошёл Нартин:

— Признаться, госпожа Фея, идея сработала лучше всех возможных. У марранов только и разговоров, что о матче. Да и у мигунов тоже. Пожалуй, этот спорт поможет нашим народам по-настоящему сблизиться.

— Отлично, — проскрипела Сара. — После такого сближения никакой Джюс уже раскол не посеет.

— Завтра зайдите в мастерскую на улице Сталеваров, — попросил мужчина. — Я думаю, голосоводная воронка вам завтра пригодится. А сегодня выпейте тёплого молока и отдыхайте.

— Спасибо, — девушка улыбнулась и кивнула. Она всем телом чувствовала, что закрутились шестерёнки плана, что спасение не только Фиолетовой, а, возможно, абсолютно всех стран, всё ближе.

* * *

Отсутствие вестей не продлилось долго. Уже на пятый день правления Джюса во дворец приковылял лично Харт — а за ним тянулось ещё пять побитых и униженных марранов. Они сразу же были доставлены в тронный зал и предстали пред очами Джюса.

— Итак, — проговорил он, расхаживая перед ними. — Как я понимаю, вы пришли доложить мне о полной победе?

— Господин, — начал Харт. — Мы сделали всё, что могли, но…

— Но? — рявкнул Джюс. У него в последнее время начали сдавать нервы, и выдержка была ни к чёрту. — Но? Какое «но»? Не должно быть никаких «но»! Не когда я приказываю!

— Они использовали какое-то колдовство, — оправдывался Харт. — Там были какие-то звери, мы не видели таких…

— Единственный зверь, которого вам нужно бояться — я! — воскликнул Джюс. — Я вас разорву на клочки! Вон сейчас же, и не смейте попадаться мне на глаза! А если вы расскажете кому-то о своём поражении — ваших костей не найдут никогда!

Харт и его смельчаки выходили из тронного зала, как оплёванные. У двери на лестницу их ждал, улыбаясь, первосвященник Крааг.

Он хотел многое сказать этим ребятам…

Голубая страна перед ним не склонилась. Что ж…

Урфин печально грыз кусок вяленой рыбы. Его могущество знатно померкло, в рядах марранов постоянно происходили мелкие стычки, а один раз Джюс едва не получил камнем в лоб, стоя на балконе. Он был уверен, что камень был пущен рукой маррана.

Джюс совсем сдал. Он прежнего дерзкого, уверенного в себе правителя не осталось и следа. Он пил настойку из орехов нух-нух, чередуя её с настойкой маков, постоянно боялся покушения и доверял только троим, не считая себя: филину Гуамоколатокинту, князю Торму и первосвященнику Краагу. Первый был голосом разума, который говорил Джюсу, что никого из тех, кого Урфин видит, в комнате нет. Второй охранял вход в тронный зал ночами — Урфин решил ночевать там, где есть место увернуться от клинка или камня убийцы. А третий был ушами и глазами Джюса в городе. На следующий день после того, как на приёме у правителя побывал Харт, Крааг доложил своему господину от другом визитёре — марране из Фиолетовой Страны. Заранее чувствуя себя нехорошо, Джюс приказал ему войти.

Марран вошёл. Под его глазом наливался сочный бланш, а по подбородку пролегала тёмная полоска засохшей крови. Джюс не мог знать, что это подравшийся с товарищами стражник, которого Крааг пообещал не наказывать за драку в обмен на небольшую услугу.

— Так, — процедил мужчина в алом, глядя на гостя. — И что же ты хотел мне сказать?

— Мигуны, — ответил марран, запинаясь. — Они… Они напали… Они взяли всех нас в плен, и я чудом сбежал…

— Сбежал? — Джюс вцепился в ворот старого фиолетового кафтана, встряхивая молодого маррана. — Сбежал? Позорно, как паршивая огородная крыса, удрал? Вон с глаз моих!

Он изо всех сил толкнул маррана, почти выбрасывая его в коридор, и отошёл к окну. Мигуны восстали! Не хватало теперь только восстания в городе. А этот кипящий котёл, с пока что плотно закрытой крышкой, без сомнения, рано или поздно рванёт. Убрать марранов из города? Отправить их усмирять мигунов? Но они не согласятся… Тут им тепло и сытно, а тащиться по полям и спать не земле не очень уютно.

— Крааг, как думаешь, стоит ли нам пойти вызволять этих слабаков, что сдались в плен? — спросил Джюс. — Или же это их вина и их проблема?

— Только вы вольны выбрать — жить им в плену или в свободе, которую мы им даруем, — Крааг поклонился. Джюс улыбнулся: верный первосвященник отвечал правильно, но, к сожалению, его ответы сейчас были бесполезны для Урфина.

— Оставь меня, — Джюс махнул рукой, надеясь, что получилось величественно.

Крааг удалился и вышел в богато украшенную гостиную, где гости Великого и Ужасного могли бы проводить вечера. Первосвященник опустился в кресло, в котором некогда сидел один седовласый волшебник, и проговорил негромко:

— Он поверил, что в стране Мигунов мятеж случился только что.

— Отлично, — раздался голос из пустоты, со стороны кресла, в котором в своё время сидела некая фея и внучка уже упомянутого волшебника. — Я более чем уверен — уже к обеду он прикажет готовиться к походу.

— Почему вы так уверены? — уточнил Крааг.

— Потому что недовольство копится, сомнения грызут. А если марраны «выпустят пар» на сторонних врагах, их псевдобог сможет продержаться на престоле ещё немного, — ответил голос. — На многих планетах эта схема превосходно работала по несколько столетий, и не вижу причин, чтобы Джюс не реализовал её здесь. Очевидная схема, но в этом и её беда.

— Вам лучше знать, Доктор, — кивнул Крааг. — Если это спасёт народ марранов от этой глупой тирании — да будет так.

* * *

Джюс думал до самого вечера. И склонялся к тому, что стоит отправить тысячу марранов в поход, а остальных оставить в городе. Вдруг жевуны или рудокопы позарятся на город или пойдут его отвоёвывать по наущению изгнанных жителей. Пожалуй, так и стоит сделать. А чтобы марраны точно оставили свои уютные дома и сытую жизнь, мы их немного подтолкнём…

Огненный Бог собрал марранов и в свете заходящего за горизонт алого солнца вышел к ним.

— Мои милые, дорогие марраны, — говорил Джюс хрипло. Охрип он, в основном, от страха — а ну как бросятся на него с кулаками? Но рядом стоял верный Торм с дубинкой, и это немного обнадёживало. — Горе! Горе постигло нас! Пятьдесят смельчаков, что властвовали пустым городом в восточной части страны, убиты!

Крааг дёрнулся, чтобы подойти к Джюсу и спросить, что он мелет, но невидимая сила удержала первосвященника за локоть и шикнула на него.

— Убиты все они, даже ловкий Бойс не устоял, хотя и свалил с ног десяток их солдат. Но им этого было мало! — Урфин добавил в голос надрыва. — Они надругались над их телами, разрубив на части и скормив свинь…

Окончание предложения потонуло в негодующем рёве толпы.

— Как я и сказал, — раздался над самым ухом Краага голос. — Гнев направлен вовне и так подогрет! Меня начинает беспокоить личность Джюса…

— Отомстим! — надрывались марраны. — Разорвём! Кровь за кровь!

— Сейчас же выступим! — воскликнул Торм.

— Начинайте подготовку, — кивнул Урфин ему. — Выступим с рассветом и покажем наглецам, где их место!

Марраны не слышали этих переговоров. Специфика их народа была такова: все друг другу были роднёй. То, что для жителя любой другой страны было, как говорят за горами, «седьмой водой на киселе», для любого маррана было самыми крепкими семейными узами. Толкая с горы этот камень, Джюс не представлял, какого масштаба лавина будет им вызвана.

По словам Джюса, погибло и поругано целых пятьдесят человек. Каждый имел братьев или сестёр. У сестёр были мужья, у которых были свои братья и сёстры, и также у братьев были жёны, у которых были свои братья и сёстры… Сложные переплетения браков и семейных связей отозвались сейчас таким образом, что среди полутора тысяч воинов не нашлось ни одного, кому не приходился бы какой-нибудь погибший родственником. И все эти племянники троюродной тётки прабабки двоюродного тестя пошли бы в атаку сейчас же, но половина из них, та, что давно не принимала отвара из орехов нух-нух, по прибытии домой заснула на половине подготовки к походу, а вторая никак не могла собрать первую и привести в боеспособный вид.

Джюс, увидев, что его заявление дало такой эффект, что любые последующие реплики смысла не имели и услышаны не были, вернулся во дворец и приказал войти в Тронный Зал Торму и Краагу.

— Вот и всё, мои верные марраны, — проговорил Джюс, когда Торм закрыл дверь и встал рядом с Краагом в паре шагов от Урфина. — Завтра с рассветом мы пойдём в атаку. Я от вас прошу одного — не забывайте, на чьей вы стороне, за кого и за что вы идёте в бой. Враг силён, и мы должны быть безжалостны.

— Я не оставлю камня на камне от их жилищ, — пообещал мрачно Торм.

— Я сделаю всё, что должен, — Крааг поклонился.

— Спасибо вам, — Джюс улыбнулся. — Мне кажется, только вы по-настоящему верите в своего бога. Идите, мои марраны, и отдохните этой ночью хорошенько. Нам понадобится много сил.

Торм и Крааг шагали по скудно освещённым коридорам дворца к своим комнатам. Оба жили там, где некогда размещалась прислуга, потому у них было время немного поговорить в пути.

— Торм, я бы не был так категоричен в суждениях… — начал Крааг. Он не сомневался в том, что всё закончится хорошо, но что случится между текущим моментом времени и «закончится», боялся представить. — Настолько я знаю, вестник поражения говорил о том, что их взяли в плен. Возможно, Великий Бог ошибся…

— Кто его знает, — фыркнул Торм. — Он в последнее время здорово сдал в своём могуществе. Но это уже не объяснишь нашей молодёжи. К тому же от этих равнинных негодяев этого можно было ожидать. Помнишь ту битву в деревушке с фиолетовой тряпкой на крыше? Они дрались как настоящие воины, и, не будь нас больше в несколько раз, неизвестно, кто бы победил. Мы пойдём и проверим, что к чему. Если трусишь — останься здесь.

— Я не хочу лишней крови, — ответил Крааг. — Её и так пролилось достаточно.

— Можешь не волноваться, за неё спросят не с тебя, а с нашего огненного господина, — отрезал Торм. — Доброй ночи.

* * *

Оставшись в одиночестве, Джюс раскрыл окно, чтобы свежий ночной воздух наполнял зал, и тяжело привалился к столу, за которым когда-то работал Страшила, а теперь исполнявшему роль чайного столика. Урфин брезгливо поворошил пальцем печенье и вздохнул.

— Приятного аппетита, — пожелал ему Доктор.

Столяр отпрыгнул за стол, оборачиваясь лицом к трону. Доктор сидел там, фривольно развалившись и забросив ногу на ногу. Он был видимым, судя по тени от светильников — достаточно плотным и, кажется, вполне живым.

Урфин открыл рот. Закрыл. Опять открыл. Слова оттуда почему-то не вылетали. Наконец, ещё пару раз подвигав челюсть туда-сюда, Джюс наконец смог вымолвить короткое:

— Ты…?

— Я, — кивнул Доктор. — Видишь ли, Джюс, я ошибся. Ошибся, когда отложил твой разгром. Ошибся, когда не освободил Керни в первые же дни вашей стоянки. Ошибся, позволив вам навести мост до конца. Но, кажется, ошибки всё равно не повлияли на итог вычисления. Как считаешь?

— Как… ты сюда попал? — спросил Джюс. Считать он, похоже, не собирался.

— Ну, у волшебников свои методы, — улыбнулся Доктор. — У настоящих, я имею ввиду. У тебя из методов только ложь. Ты лгал марранам в начале своего пути, солгал сегодня. У тебя, на самом деле, был шанс сделать так, как я тебе предлагал. Увёл бы их домой в горы, был бы для них настоящим правителем и богом, получил бы почёт и уважение…

— Я и так уважаем и почитаем, — ответил Джюс, медленно выходя из-за стола. Он нашёл на нём вилку и был готов пустить её в дело, если представится случай. Он был уверен, что волшебник пришёл забрать его жизнь. На меньшее он сам бы не согласился, будь он на месте Доктора.

— О, особенно своими приближёнными, — хмыкнул Доктор. — Краагом, который завёл дружбу с Балуолем и научился пользоваться спичками, и Тормом, который не стал наказывать дерзкого пращника, едва не убившего тебя пару дней назад…

Джюс застыл. Не может быть…

— Врёшь! — рявкнул он.

— Ничуть, — таймлорд покачал ногой. — Всё кончено, Урфин. Теперь, после твоих слов, армию не удержать. Они придут в Фиолетовую Страну. И будет резня. Гудвин не будет никого щадить, поверь. Он, скорее всего, уже переместился в Фиолетовый Дворец…

— Этот мошенник? — фыркнул Джюс. — Не думаю.

— То, что он торчал в подвале, как ящик с кабачками, было лишь частью нашего плана, — пояснил Доктор. Он блефовал — Гудвин пока что, действительно, торчал в подвале. Но уже сегодня Доктор собирался его оттуда вытащить. — Следующая его часть — возвращение города. Стоит твоей армии выйти за пределы страны — и мы займём каждый дом, каждую улицу. Дуболомы в своём полном составе присягнули на верность мне и готовы по первому же приказу войти в границы города. Можешь представить, что они сделают со своим главным врагом?

— Зачем ты мне это всё рассказываешь? — спросил Джюс, перехватывая вилку поудобнее.

— Затем, что я всегда выступал за свободу выбора для каждого живого существа, — Доктор встал с трона и сделал шаг к Урфину. — У тебя сейчас есть выбор — отправиться с марранами и встретить смерть в бою, с народом, который ты когда-то называл своим, или же остаться здесь и получить роковой удар дубинкой по голове или вилами в живот. Я не гарантирую твою сохранность при входе в город его жителей.

— Это просто игры, Доктор, — ответил Джюс резко. — Ты не можешь утверждать того, что случится.

— Есть третий путь, — продолжал таймлорд. — Сбежать, укрыться где-нибудь. Правда, я даже не знаю, где, тебя вся страна ненавидит. Да и две соседние тоже не очень любят. До Розовой Страны ты вряд ли дойдёшь живым, а в Жёлтой Стране Виллина былого разгула тебе не позволит и, возможно, выдаст тебя Гудвину при его возвращении на трон. Высокая политика, знаешь ли… У тебя есть три пути. Выбери правильный.

Доктор приподнял шляпу, чуть кланяясь, и надавил на рубин в тиаре. Судя по расширившимся глазам Джюса — артефакт сработал.

Он сделал здесь всё, что мог.

* * *

Утром войска вышли в поход. Город покинули все марраны. Даже Крааг, в соответствии с планом Доктора, покинул границы Изумрудного Города. Джюс провожал их, стоя на балконе и опираясь на широкие малахитовые перила. Марраны уходили, и с ними, похоже, уходили надежды Урфина на долгое и славное правление.

Когда колонна воинов скрылась за горизонтом, мужчина вернулся в тронный зал, осмотрелся. Потом прошёл в свои покои, позаглядывал в шкафы. Пришёл к выводу, что там нет ничего интересного.

И, поправив измятый воротник когда-то алого кафтана, пошёл к выходу из дворца.

Как сказал Доктор, у него была свобода выбора. И он выбрал свободу.

Урфин шёл по опустевшему городу, шарахаясь от теней. На этих улицах всегда было весело и шумно, ну, или по крайней мере — грустно и не так пусто. А сейчас город был призрачно-пустым.

Ворота Джюс позорно пробежал. Он по-настоящему боялся, что в темноте каменного свода притаился убийца с кинжалом или дубинкой. Но всё прошло благополучно, и Урфин смог выйти в парк, а потом, по качающемуся наплавному мосту, перебрался на другой берег.

И пошёл к ближайшему лесу, надеясь отсидеться там до темноты и проверить, лгал ему Доктор или нет.

* * *

Сонную тишину камеры нарушили ровно в полночь. Гудвин, сидевший, по своему обыкновению, возле самой двери, не спал и ждал, вслушиваясь в ночную тишь. По случаю мрачных новостей марраны-стражники ушли готовиться к походу. Убитые приходились им семиюродными братьями, потому охрана пленников даже не помыслила о том, чтобы остаться на посту.

Когда надёжные часы в башне дворца начали отбивать полуночный бой, в дверь едва слышно постучали. Причём стук очень напоминал мотив «Падает, падает Лондонский мост».

— Что это? — насторожился Страшила, вечно бодрствующий и в свете последних событий совершенно неспособный расслабиться.

— Ничего, — отмахнулся Гудвин. — Скучно стало, вот и постукиваю.

Он лгал. Это был Доктор.

Волшебство было крайне простым и заключалось в хорошо смазанных петлях и запоре. Мужчина опустошил кухню в поисках подходящего масла и извёл на смазывание двери полбутылки, но добился совершенно бесшумного движения запора и петель. Теперь, когда остальные пленники проснутся, Гудвин скажет волшебные слова, с максимальным пафосом толкнёт дверь ногой — и та распахнётся как по волшебству.

Ведь нужно поддержать имидж Великого и Ужасного, позволившего пленить себя? Доктору это почти ничего не стоило — а Гудвин в глазах трёх своих подданных и гражданина сопредельной державы вернёт если не всё былое могущество, то хотя бы немного волшебной силы.

Когда все необходимые манипуляции были проведены, Доктор повторил свой стук и отправился на крышу, где его дожидалась Кагги-Карр. Им нужно было скоординировать действия дуболомов на случай, если в городе кто-нибудь останется.

Утро началось как обычно — обитатели погреба проснулись, повздыхали о незавидной доле военнопленных и захотели есть.

Но еду не несли.

— Похоже, в честь бунта в Фиолетовой стране нас решили заморить голодом, — пробурчал Гиор.

— Эй, вы, там, спите, что ли? — крикнул Фарамант.

— Ну всё, хватит, — Гудвин встал на ноги, выпрямился, потянулся. — Надоело. Поиграли и будет. Пошли.

Он подошёл к двери, провёл рукой, словно рисуя пентаграмму, и проговорил:

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica.

А потом аккуратно коснулся одним пальцем железной ручки и потянул на себя.

И дверь послушно поддалась, совершенно бесшумно открываясь.

— Вы всё это время могли открыть дверь? — ахнул Керни, присаживаясь на носилках с оглушающим скрипом.

— Я бы открыл, убежал — а нетранспортабельный пленник оказался бы в лапах Джюса, — ответил Гудвин важно. — Я, может, не похож на нежное безе, но и так подставлять друга не буду. А теперь пошли!

И первым вышагнул из камеры.

Дворец был пуст. Практически девственно пуст. Пятеро недавних пленников шли по пустым коридорам. Фарамант и Дин Гиор на свой страх и риск решили выбраться в город и посмотреть, не осталось ли где-нибудь небольшого отряда обороны. А вот Гудвин направлялся в свой любимый тронный зал, в котором, согласно догадкам Доктора, находился сейчас Джюс. За волшебником шагали Страшила, готовый пожертвовать второй деревянной кистью, но хорошо набить лицо столяру, и Железный Керни, своими тяжёлыми шагами железных ног сотрясающий своды дворца и ментальное спокойствие гипотетических охранников Джюса.

Каково же было удивление, когда троица вошла в абсолютно пустой зал!

— Куда он делся? — мрачно поинтересовался Керни, медленно сжимая и разжимая железные пальцы.

— Понятия не имею, — Гудвин подошёл к паре мест в зале, приложил ухо к стенам, послушал. Голосоводы должны были передать даже дыхание, даже шорох одежды, если только Урфин нашёл бы потайную комнатку и забрался туда. Волшебник подошёл к трону, отыскал дверцу и проверил хитрый запор. Запор был на месте. Стоит допустить, что внутри никого нет… Но не проверять.

— Напоследок, видимо, решил нас порадовать уборкой, — Страшила принялся подбирать с пола рассыпанные печенья, цукаты и помадки. — Кажется, уходил он в большой спешке…

— Может, он ещё недалеко ушёл, — Гудвин вышел на балкон и поглядел вниз: — Нет, не вижу… А, вон Гиор и Фарамант… Эй! — он постарался привлечь внимание пары товарищей. После пары окликов они обратили внимание на своего правителя, поглядели вверх… И почему-то захохотали, указывая выше Гудвина, на крышу дворца.

— Смотрите! — кричал Фарамант, переводя взгляд с Гудвина на крышу и обратно, разбрасывая солнечные зайчики единственным уцелевшим стеклом в очках.

— Ай да волшебник! — Дин Гиор указал на крышу пальцем, потом помахал крыше рукой, а потом на всякий случай дёрнул себя за бороду, чтобы убедиться, что это не сон.

— Что там происходит? — Гудвин прильнул к перилам, взглянул вверх, но не смог увидеть происходящего. В поле его зрения попадали только край крыши и верхушка острого шпиля.

А потом вдруг на шпиле появился флаг. Изумрудно-зелёное полотнище медленно ползло вверх, потом замерло, и свежий утренний ветер расправил шёлковые складки.

— Слава Изумрудному Городу! — крикнул Доктор с крыши.

Примечания:

* слова Доктор написал на листке и всунул в руку Гудвина во время своего визита в камеру. Откуда они взялись в голове, Доктор решительно не помнил, хотя был уверен, что слышал их в каком-то земном телешоу.

Нартин переживал. Спорт благотворно влиял на марранов, но мигуны, особенно те, что несли службу, во время своей вахты следили не за окрестностями, а за далёким гомоном болельщиков, а потом обязательно выслушивали от бегущего мимо вестника из мальчишек, какая команда победила.

В перерыве между матчами Нартин отправился на площадку, надеясь там найти зачинщицу безобразия и поговорить с ней.

Сара действительно была на площадке. Наряженная в своё платье феи, она пила отвар шиповника в тени трибун. А рядом с ней вилась девочка в рабочем кафтане подмастерья и расспрашивала с неподдельным интересом:

— А вы с господином Доктором правда живёте в Загорном Мире? И там все-все — волшебники? И там тоже волшебники правят всеми?

— Госпожа Фея, — Нартин подошёл к Саре и деликатно поклонился. — Могу я вас украсть на пару минут?

— Иди к отцу, Сьюзен, поговорим позже, — кивнула Сара девочке, и та поспешно отошла к зрительским лавкам, туда, где беседовал с симпатичной мигуньей Лестар. Нартин проводил девочку взглядом и хмыкнул:

— Наверное, каждый перерыв так. Она может иногда утомить.

— Пока что никакого утомления не чувствую, — ответила девушка, прихлёбывая отвар. — Что-то случилось, мастер Нартин?

— Меня немного беспокоит популярность этого вида спорта, — признался мужчина. — Обороноспособность упала, потому что часовые следят за матчем, а не за рубежами. Как бы не вышло у нас из-за этого неприятностей.

— Поверьте, мы будем предупреждены, если на дальних подступах появится враг, — ответила Сара. — При мне постоянно находится Волшебный Ящик, и я постоянно отслеживаю по нему ситуацию. Можете убедиться сами.

— Как? — мигун нахмурил брови.

— Провести матч рядом со мной! — ответила Смит. — Поверьте, вам понравится. Ваши бумаги никуда не денутся.

Нартин ей в последнее время очень напоминал Бригадира. Даже, пожалуй, Бригадира, в котором соединили концентрат чувства долга с вытяжкой любви к бюрократии. Мастер контролировал медленное возвращение в город жителей, лично проверял дозоры в городе и следил за перезапуском кузнечных, литейных, часовых и других важных мастерских и артелей. И всё прилежно записывал. Сара думала, что при таком образе жизни можно непременно двинуться умом, и предлагала один из способов отвлечься. В своё время это сработало на одном Бригадире, почему бы этому не сработать на его подобии из Волшебной Страны.

— Не уверен, что это хорошая идея… — мужчина покачал головой: — Работы много.

— И её прекрасно сделают другие девять мастеров. Вас двенадцать, смею напомнить. Допустим, один находится в плену, у одного выходной по случаю возвращения в город семьи, — Сара кивнула на Лестара, на руках которого болтались брат и сестра в одинаковых костюмчиках. Сьюзен стояла рядом с этим безобразием и с тоской смотрела в сторону Сары. Девушка поспешила перевести взгляд на Нартина. — А ещё один может посидеть часок-другой на спортивном мероприятии… Если хотите, это будет «обязательная инспекция».

Нартин усмехнулся:

— Ладно, уговорили. Сейчас отправлю пару мальчишек, пусть передадут некоторые поручения остальным мастерам Совета, а я, пожалуй, действительно «проинспектирую» волейбольный матч.

… Точка невозврата была пройдена после пары удачно отбитых подач. Нартин окончательно и бесповоротно стал заядлым болельщиком и с живейшим интересом следил за происходящим на поле. Он отводил взгляд от площадки даже реже Сары и к концу матча уже немного смыслил в правилах этого вида спорта. Он даже попросил Сару разъяснить ему не совсем понятные моменты и пообещал подменять её, если девушка снова сорвёт голос.

* * *

За соревнованиями время летело незаметно. Но и Сара, и Лестар помнили, что к их стране идут марраны. Поэтому на главную дорогу к столице выставили Великую Пушку — ту самую, что в своё время рассеяла ряды дуболомов. Обитая железными обручами и вновь поставленная на лафет, она размещалась почти на самом краю последнего оборонительного рва, а в пятидесяти метрах левее неё находилась та самая площадка, на которой вечером должен был состояться финал.

По идее мастера была налажена небольшая птичья разведка. В тот момент, когда войско марранов пересечёт границу двух стран, маленькая галка должна во весь дух лететь к столице и сообщить Саре, что пора начинать матч. До тех же пор должна происходить борьба за третье место на пьедестале.

Смит очень волновалась весь этот день, сидя на своём судейском кресле и поигрывая медным рупором. Она специально пригласила Фрегозу, чтобы девушка помогала ей следить за ситуацией вне поля через волшебный ящик, и периодически спрашивала у неё: «Идут? Уже близко?»

— Идут, — ответила вдруг девушка, когда Смит в очередной раз спросила известный вопрос. — Перешли границу. Теперь пара часов — и будут здесь.

— Что ж, — Смит сжала рупор в руках так, что костяшки пальцев побелели. — Будем надеяться, что Доктор не ошибся.

Она приложила прибор к губам и крикнула:

— До конца матча осталось пять минут! Затем — перерыв и финал!

На финальный матч собрались абсолютно все, кто был рядом. Даже часовые, стоящие у пушки, оставили её без присмотра — в конце концов, когда на горизонте появится армия, это будет достаточно заметно, верно?

Бились две самые сильные команды. Они были настолько сильны, что их общее количество забитых мечей было одинаковым и перевалило за сотню. Сейчас Витт обнулил все результаты всех матчей и кивнул Саре. Та, снова используя рупор, проговорила:

— Сегодня решится судьба первого места. Встречаются: команда «Неудержимые», — после этого трибуны слева разразились радостными криками и аплодисментами, — и команда «Выше гор»!

— Выше гор только мы! — завопили болельщики справа.

— Право первой подачи определяется жеребьёвкой! — продолжала Сара. — Мастер Нартин, прошу вас!

Нартин вышел на середину поля. Если раньше жеребьёвку проводил один из множества смышлёных подмастерьев, на финальном матче эту ответственную миссию доверили Мастеру-Председателю. Механизм был прост: одна ладонь Нартина была измазана углём, а ладони, сжатые в кулак, мастер держал за спиной. Капитаны команд выходили к Нартину и называли, какую ладонь они выбирают. Тот, кто выбирал измазанную — подавал первым.

Что началось после того, как жеребьёвка определила подающего! Трибуны замерли, не издавая и звука. В оглушающей тишине здоровяк Бойс прошёл с мячом на свою позицию, встал в нужную стойку и, подбросив мяч, от души по нему ударил сильным кулаком. Мяч, издав звук похожий на звук взрыва ядерной бомбы, полетел над сеткой со скоростью баллистической ракеты «Земля-Воздух». Его лихо отбил другой марран, передал мяч мигуну под сеткой, тот отправил мяч на другую сторону поля, на которой, впрочем, снаряд не задержался.

Сотни пар глаз следили за мячом. Вправо, влево. Туда, сюда. Какая подача! Какой блок! Опасный момент и… Блок! А вот ещё, и… Передача! Ещё чуть-чуть…

Счёт медленно увеличивался с удивительным постоянством: если одна из команд забивала мяч, вторая через пять минут сравнивала счёт. К моменту появления марранов на горизонте счёт был 23:23.

Сара, прищурившись, окинула тёмную полоску на горизонте взглядом. Выглядит как полный состав армии.

— Друзья, боюсь, наш матч придётся закончить немного позже. Прошу дежурных мигунов пройти на свои позиции согласно плану, — проговорила она в рупор.

— Подождёт эта глупая война! — крикнул мигун из команды «Неудержимые».

— Кто хочет драться — пусть дерётся, а мы пока доиграем! — отозвался мигун из «Выше гор».

— Кто хочет драться — пусть выходит на поле, мы ему покажем, кто тут мастер мяча! — рявкнул Бойс, и в ответ загомонили остальные игроки.

Сара беспомощно окинула взглядом трибуны и поймала взгляд Лестара. Он сидел в секторе болельщиков «Выше гор», держа на руках сына. Было видно, что он готов идти в атаку и, возможно, даже умереть за свою семью и страну, но и досмотреть матч он бы очень хотел.

— В таком случае, — проговорила Смит. — Подача!

Марраны очень удивились, не встретив сопротивления. Неужели мигуны настолько беспечны?

Их беспечность настораживала солдат ещё больше. На подходе к столице они ожидали массивных укреплений, тысячи тысяч воинов, даже, возможно, летящий с неба огонь… А обнаружили только ров, брошенную пушку и площадку, на которой происходило что-то невообразимое.

— Подача! Аут! — комментировала Сара. — Сетка! Переход подачи!

Горцы смотрели на матч как известное животное на новые ворота. Они не понимали, что происходит и как можно заниматься такими глупостями после убийства бравых воинов.

А потом кто-то узнал часть игроков.

Весть о том, что этот надутый курдюк перебрасывают никто иные, как почившие в муках марраны, разнеслась по войску быстрее лесного пожара. Марраны перелезали через ров, бежали к площадке, чтобы своими глазами увидеть своих родственников и друзей.

А им махали с трибун другие почившие родственники и друзья. И мигуны, похоже, тоже не были очень огорчены их визитом.

Пяти минут наблюдения хватило марранам чтобы понять: во-первых, мигуны никого не убивали и даже наоборот, настроены довольно дружелюбно, а во-вторых, на поле идёт какая-то ожесточённая схватка по непонятным правилам. Большего марранам не было нужно, чтобы отложить дубинки и пращи и сделаться ненадолго мирными болельщиками. Они, разумеется, ещё кое-что поняли, но пока что мысль не оформилась в конкретику и не проникла в сознания марранов глубоко.

Помочь с этим могла Сара. Она передала рупор Витту, поднаторевшему в правилах, и кивнула:

— Подмени меня.

А сама бросилась к стоящим в стороне Торму и Краагу. Все были слишком заняты, чтобы заметить исчезновение Феи Спорта. Как, впрочем, и то, что за феей со всех ног бежит сегодняшний жеребьёвщик.

— Князь Торм! Господин Крааг! — Сара остановилась возле пушки. Прямо напротив, по ту сторону рва, стояли два высокопоставленных маррана. — А мы вас ждали. Где ваш начальник?

— От остался в городе, — ответил Крааг.

— Значит, Доктор уже его захватил, — кивнула Смит. — Хорошо.

— А что тут происходит? — уточнил Торм.

— Спортивный матч, — ответил Нартин, подходя к Саре. — Как видите, там есть и ваши товарищи.

— Нам сказали — их убили, — протянул Торм задумчиво.

— А я вам скажу, что у меня лицо зелёное, — Сара наморщила нос. — Урфин вас обманывал и использовал. Но вам теперь не обязательно с ним водиться. Я бы даже настоятельно не рекомендовала это делать.

— Но, получается… — Крааг почесал в затылке. — Все живы?

— Совсем все живы, — кивнул Нартин. — Пойдёмте. Убедитесь сами и скажете своим воинам, что война смысла не имеет.

Он протянул через ров руку. И Торм, отбросив в сторону дубинку, взялся за неё своей рукой.

За время отсутствия Сары счёт вырос до 24:24. Теперь битва, фигурально выражаясь, шла не на жизнь, а насмерть. За проявленное насилие в рамках чемпионата с самого начала дисквалифицировали целые команды, потому марраны не собирались драться всерьёз, но выкрикивали кричалки и потрясали кулаками с самыми суровыми лицами. Игроки были максимально напряжены. Подачи и блоки следовали друг за другом, и в какой-то момент случилось так, что мяч взмыл над сеткой и сразу две команды решили, что могут отбить его. Два тяжёлых кулака с двух сторон ударили по мячу с максимальной силой, и мяч просто… лопнул.

От резкого звука на миг стало тихо, и Сара быстро выхватила рупор у Витта, стараясь успеть вклиниться в эту тишину:

— Похоже, сама судьба не хочет, чтобы в матче был победитель или проигравший. Как и в войне.

Девушка указала рукой на Нартина и Торма, стоящих рядом на краю поля. До этого момента они совещались, но теперь, словно окликнутые, заозирались и повернулись к трибунам и стоящим рядом с ними солдатам:

— Кхм, госпожа Фея права. Мы пришли к выводу, что Урфин Джюс лгал нам всё время своего правления. Но! — Торм, заметив, что его народ тянется к дубинкам с желанием наказать Урфина за обман, поспешил их усмирить: — Он уже поплатился за свой обман и сидит в темнице!

— Как видите, любые разногласия решаемы, — добавил Нартин. — Пример тому — сегодняшний матч. Давайте оставим прошлое в прошлом, а споры будем решать не на поле боя, а на спортивной площадке.

Марраны подавленно молчали, и только Бойс, немного опомнившийся, крикнул:

— Спорту — да, а дракам — нет! На кулаках любой дурак драться умеет, а ты попробуй по правилам!

С этим нельзя было не согласиться.

* * *

Прогнозы Доктора оказались правдивы. Уже к обеду в город потянулись горожане посмелее и шеренги дуболомов. Деревянные работники потеряли былую свирепость, но послужить добру были готовы и потому послушно шагали двумя колоннами к городу, угрожающе поигрывая дрекольем. Джюс пересидел их движение на ветвях высокого дуба, надёжно укрывшись в густой листве. Но даже после того, как дуболомы прошли мимо, Урфин не слезал.

Итак, он снова проиграл. И теперь ему некуда податься. Совсем некуда. Жизнь кончена.

«У вас осталось самое главное — ваша жизнь», сказал когда-то Гуамоколатокинт. Урфин горько усмехнулся. Что его жизнь — лишь злая шутка. Шутка, от которой смешно всем, кроме самого Урфина.

Джюс улёгся на ветку дерева животом и вздохнул. Что же ему, в самом деле, делать? Сдаться на милость Гудвина и его шайки? Нет уж, спасибо. Эти точно не будут снисходительны к Джюсу. Снисхождение мог бы проявить его вчерашний противник, волшебник Доктор. Он был слишком снисходителен достаточно долго, и это не раз выходило ему боком. Возможно, и сейчас Урфин может надеяться на снисхождение?

Нет, это было другое. Как там сказал волшебник? «Свобода выбора». Теперь Урфин, пожалуй, был слишком свободен в своём выборе. И потому он не мог выбрать ничего. У него не было ни друзей, ни дома, ни занятия. Хотя, возможно, скромной долей столяра он как-нибудь прокормится.

Инструменты… Инструменты у него остались на пепелище, в тайнике. Необходимый для начала работы набор ждал Джюса всё это время. Допустим… Допустим, это выглядит как план действий. Тогда Джюс дождётся темноты и пойдёт домой.

Как когда-то, он пешком уходил через леса и поля, потом отважился выбраться на дорогу и подойти к деревне. Его встретили пустые дома с оборванными изумрудными занавесками, разломанные изгороди, разорённые огороды. Он шёл через неухоженные пашни и заброшенные сады, избегая встреч с оборванцами, ранее бывшими его подданными.

К рассвету он пришёл в места, где жизнь была налажена получше. На одной из ферм Джюс с удивлением увидел Клема, таскающего в дом воду, и Айлиту, выпускающую на вольный выпас жирных гусей. Марран смеялся, и девушка смеялась вместе с ним. Похоже, беглый бунтарь нашёл своё счастье. Простое человеческое счастье на чужбине, после всех злодеяний, совершённых под его, Урфина, руководством.

Джюс поспешил скрыться из поля зрения пары прежде, чем его заметили, и проспал до заката. Перекусил парой яблок и пошёл дальше, через брод на реке, в Голубую Страну.

Он не боялся Саблезубого Леса, потому шёл спокойно и немного отрешённо, как автомат. Всё чаще ему попадались отстраиваемые хутора, делянки и выпасы, люди здесь были не такими оборванцами, жевуны и рудокопы работали вместе с жителями Изумрудной Страны, восстанавливая дома и деревни, и среди них Джюс мог узнать всё больше круглоголовых крепких марранов, некогда бывших его солдатами, а теперь дезертировавших из армии и живущих скромной долей фермера. Урфин, как загнанный зверь, прятался по кустам, и проходил через деревни только в тёмное время суток. И одной ночью он обнаружил на выходе из деревни, прямо посреди дороги, корзинку.

Вокруг не было ни души. Похоже, её кто-то забыл. Джюс хотел обойти её, но слабый ветер донёс до него аромат выпечки, который источала корзинка, и столяр пропал. Пришёл в себя он с куском пирога с грибами во рту и ещё двумя — в руках. Джюс быстро проглотил еду, лежащую в корзинке краюху хлеба сунул за пазуху алого кафтана и, отодвинув корзинку с остатками снеди в сторону, пошагал прочь. Ему было сложно оставить позади ещё половину вкуснейшего грибного пирога, он с живостью представлял, как этим кусочкам плохо и одиноко в корзинке, но шагал дальше. Он и так украл еду у забывчивого жителя, не надо превращаться в окончательно опустившееся создание и доедать всё.

Каково же было удивление Джюса, когда в следующей деревне история повторилась!

На выходе из деревни его ждала корзинка с домашней колбасой, краюхой хлеба и парой сочных груш.

Что-то сжалось и задрожало в груди столяра. Он понял, что это было для него.

Горячие слёзы потекли по щекам мужчины, заливая аккуратную белую салфетку, накрывавшую корзинку. Эти люди, которых он искренне презирал и ненавидел, которых угнетал и завоёвывал, оставили ему еды.

Джюс стоял над корзинкой на коленях и плакал. Он не мог даже подумать, что для него можно сделать что-то подобное.

Сколько же доброты было в этом миролюбивом народе, в жителях Волшебной Страны! Мигуны простили Марранов, Жевуны приютили Рудокопов, а сейчас жестокий узурпатор плакал и грыз с заботой собранные с дерева спелые груши. Со слезами из организма Урфина словно выходило всё зло, что копилось годами в его сердце. Он вспоминал, как после его первого похода жевуны постепенно оттаяли и общались с ним, как с другом. И вот он отправил к ним войска! Так отплатил за доброту и великодушие!

Доев груши, Джюс аккуратно переместил колбасу и хлеб за пазуху, чтобы позавтракать ими на следующий день, и пошёл дальше. Внутри у него что-то перевернулось. Словно кто-то невидимый повернул выключатель, и все пыльные чуланы души, о которых сам Урфин не имел ни малейшего понятия, оказались залиты светом. И мужчина с удивлением находил в этих чуланах то доброе воспоминание, то раскаяние, то вину…

Ему оставалось пройти Каригу, деревню, в которой он сам когда-то родился и вырос. Затаившись на подступах к деревне, Урфин думал. Как бы сложилась его жизнь, если бы его мать не умерла при родах, а отца не задрал загулявший из леса Саблезубый Тигр? Выучился бы он столярному ремеслу? Вряд ли. Скорее всего, стал бы лесорубом, как отец, или примкнул бы к многочисленной родне мамы, отправившись в далёкую Розовую страну познавать ремесло выделки тканей или садоводческие науки. Возможно, дружил бы с занудой Премом Кокусом, который теперь является, фактически, правителем всей Голубой Страны. Пожалуй, Джюс бы даже мог жениться. Но кому он нужен такой?

С наступлением темноты Урфин отбросил все эти мысли и пошёл дальше. Он обошёл деревню по одной из окраинных улиц, но также, как и прежде, там, где пешеходная утоптанная тропка превращалась в деревенскую улицу, его ждала корзинка. В ней было немного еды и… Костюм. Серый, явно позаимствованный у рудокопов. Этот подарок словно говорил: «Оставь в прошлом алый костюм и свою старую жизнь.»

Джюс чуть нахмурился. Принять костюм или отказаться? Что выбрать?

«У тебя сейчас есть выбор», прозвучал в голове Урфина голос Доктора. Это не было похоже на прошлые магические уловки или видения от орехов нух-нух. Всего лишь память услужливо предоставила Урфину один из ярких эпизодов его жизни.

Джюс закрыл глаза, вздохнул и сбросил с себя алый кафтан. Он не забудет прошлое. Он сделает из него выводы. И вступит в новую жизнь.

На пепелище Джюса ждал ещё один сюрприз. На покосившемся заборе сидел Гуамоколатокинт. У его лап, на земле, лежал задушенный заяц. Судя по лоснящейся от крови шерсти, заяц был пойман специально к прибытию Джюса.

А под старой яблоней лежал тот, о ком Джюс успел подзабыть за прошедшие годы — медведь Топотун. С розовым платком на шее, вычесанной шерстью, он был отправлен сюда Стеллой неделю назад и преданно ждал возвращения хозяина.

Урфин прошёл мимо филина, мимо медведя, оглядел то, что осталось от его прежнего дома. Головешки и куча золы были тем, что обязательно нужно оставить в прошлом. Дом зла.

— Повелитель! — наконец грузный медведь поднялся и сделал шаг к Урфину: — Простите за моё отсутствие, я…

— Всё в порядке, Топотун, я не злюсь, — Джюс прервал медведя. — И зови меня просто «Хозяин».

Погружённый в себя, Урфин достал из тайника набор инструментов, проверил его. Всё было в порядке.

Теперь перед ним действительно была полная свобода. Свобода жить так, как будет лучше.

— Гуамоколатокинт, просыпайся, — Джюс постучал кулаком по забору. — Мы уходим. Топотун, подбери зайца.

— Куда уходим? — медведь послушался. Филин, приоткрыв один глаз, лениво взмахнул крыльями и перелетел на спину медвежьего чучела.

— Домой, — ответил Урфин, толкая калитку и делая шаг с участка, на котором оставалась прошлая жизнь.

* * *

Когда война была официально закончена, можно было безопасно передвигаться по стране. Потому первым делом Гудвин пригласил в гости спутницу Доктора, с которой искренне хотел познакомиться. Официальное приглашение для неё было отправлено с Железным Мастером, который сразу же после полного возвращения города и страны её законному правителю отправился домой. Но Доктор всё же не удержался и в полдень рассказал Саре (очень при этом надеясь, что она смотрит телевизор), что её ждёт в ближайшее время.

Сам таймлорд в мирное время занимался бытовыми мелочами, вроде восстановления симметрии вытоптанных клумб в парке у дворца, рыбалки с берега Изумрудного Острова или мелких подсказок в наведении нового моста. По глубокому убеждению Доктора рецидивов со стороны Джюса ждать не стоило, потому можно было построить не паромную переправу, а мост. Но Гудвин был настроен пессимистичнее, потому с помощью Страшилы проектировал разводной мост, который можно было бы за несколько секунд привести в полную негодность.

— И всё-таки он разваливается, — заключил таймлорд, глядя в чертежи. — Он обязательно должен быть подъёмным? Может, он будет «отплывать» вниз по течению?

— А как же зрелищность? — спросил Гудвин. Они с Доктором сидели на берегу острова, в паре сотен метров от моста. По случаю обеденного перерыва непосредственное присутствие на стройплощадке главного инженера не требовалось, а напилить досок для настила дуболомы могли и под присмотром Страшилы. Пугало, которому Доктор буквально вчера починил кисть, рьяно приступило к работе. Под руководством советника Гудвина работа спорилась ничуть не хуже, чем под руководством самого Великого и Ужасного. Гудвин не мог нарадоваться.

— Зрелищность, дружище, нужна в двух случаях: когда ты отвлекаешь внимание от своих дел или когда наоборот, хочешь его максимально привлечь. Как-то раз я сражался с оккультным орденом в средневековой Италии, — Док разлёгся на траве, довольно улыбаясь. — И настоял на том, чтобы устроить пышный и зрелищный бал-маскарад в то время, когда я буду разбираться с самым главным сектантом. Жаль, тебя там не было, ты подружился бы с тамошним алхимиком. Прохвост отменный!

— О, мы бы конкурировали и перегрызлись бы, — хмыкнул Гудвин. — Да и сомневаюсь я, что ты вернул бы меня назад после этого приключения.

— Я не такой жадный, — ответил Доктор.

— Но тебя не было семь лет! — продолжал волшебник. — А у нас много всего случилось, важного и нужного. Скажи честно, ты не контролируешь свои появления здесь?

— Теперь — полностью контролирую, — Доктор поглядел на Гудвина. — Мы с Сарой прилетели умышленно и в гости.

— А ты можешь мне пообещать, что вернёшь меня назад сразу после того, как мы победим очередной оккультный орден? — спросил Гудвин. Доктор молчал. — То-то и оно. Может, я и не самый лучший волшебник, но пока местные не подняли бунт — я останусь с ними.

— Удивительно то, что мы прибыли как раз во время похода Джюса, — рассуждал вслух Доктор. — Как говорят на Земле, «тьфу-тьфу», но ведь это может не повториться…

— И что ты предлагаешь? — Джеймс отложил чертежи и уставился на таймлорда.

— Я оставлю вам небольшую тревожную кнопку, — улыбнулся мужчина. — Один мой друг, Бригадир, уже пару раз нажимал её, вызывая меня на помощь. И я прилетал. Думаю, вам эта кнопка тоже не помешает.

— А ты можешь такую сделать? — спросил Гудвин.

— Конечно, могу, — кивнул Доктор. — Но пообещай не нажимать её по пустякам. Только если угроза нависнет над страной. Или несколькими.

— Договорились, — легко согласился Гудвин.

— А теперь — дай сюда чертежи, у меня появилась ещё одна идея, — таймлорд сел, протягивая руку за чертежами, и вдруг застыл, глядя на другой берег. По другому берегу шёл десяток марранов, а с ними шагала девушка в простом комбинезоне и с фиолетовым платком на шее.

— Что? — Гудвин проследил направление взгляда друга и также узрел странную компанию.

— Позволь представить Сару Джейн Смит, — улыбнулся Доктор, не отводя взгляда от девушки. Та, похоже, тоже заметила его, потому что отбежала от своих попутчиков и замахала рукой Доктору, улыбаясь во все зубы.

Таймлорд ответил ей такой же белозубой улыбкой и такими же энергичными движениями рукой.

Примечания:

Обещала же до осени :)

Казалось бы, теперь в Волшебной Стране царил полный мир и тотальный покой. Все, кого Урфин обидел или обманул, в конце концов получили моральную (а кому повезло, и вполне материальную) компенсацию.

Все? О, да.

Потому что даже орёл Карфакс, обманутый коварным завоевателем, оказался в итоге в выигрыше.

Узнав об обмане Джюса, он жутко разозлился, а ещё больше — расстроился. И полетел из Марран-аль-Тори прочь, желая смыть позор смертью. Он полетел прямиком в Орлиную Долину — туда, куда путь ему был заказан. Там его точно убьют, и он освободится от тоски, одиночества и позора.

Уже на подлёте к долине Карфакс увидел орла. Это был Аррахес — тот орёл, что напал на Карфакса и чуть не убил его не так давно.

Аррахес узнал Карфакса. И взмыл в небо, готовясь к атаке.

И такая злость взяла вдруг благородного орла, такая сильная и яркая, что он тоже взмыл в небо и первым бросился на Аррахеса. Он атаковал и вспоминал вероломное выведение Аррахесом птенца вне очереди. Он бил клювом и вспоминал, как началась расправа над недовольными орлами и орлицами. Он рвал когтями и думал, как похожи своей подлостью человек Урфин Джюс и орёл Аррахес.

«За всех несправедливо обделённых! За ложь и хитрость!» — думал Карфакс, обрушивая на Аррахеса град ударов и не склоняясь под ответными ударами.

И вдруг сильная птица неловко взмахнула крыльями и, быстро теряя высоту, полетела в горное ущелье. Аррахес был мёртв.

«Мои друзья отомщены», — подумал Карфакс. — «А что до мира людей… Пусть люди сами накажут подлецов своего рода!»

Орёл сделал над местом гибели Аррахеса круг и полетел к орлиной долине. Отяжелевшие от крови перья хуже держали Карфакса в воздухе, но его это уже не заботило. Он смыл с себя позор клеветы и мог теперь вернуться домой. И, возможно, даже стать новым вождём. Справедливым вождём, не допускающим попрания чести и по-настоящему честным.

* * *

Временное жилище Джюса отвечало всем его текущим требованиям — защищало от дождя и ветра, в нём можно было растянуться во весь рост и даже было место для вяления рыбы.

Мужчина как раз развешивал на крепком прутике свежую порцию карасей, которых утром наловил в ближайшей речке Топотун.

Новое место жительства очень нравилось Урфину. После двух дней пути он привёл своих спутников в живописную долину возле Кругосветных Гор. Рядом была фруктовая роща, по центру долины протекала бурная, но неглубокая речка, в которой водилась уйма рыбы, а вдалеке, почти на горизонте, темнели заповедные Великие Руины. Возле опушки леса Джюс решил построить свой новый дом. Этот лес был последним, что связывало Джюса и Голубую Страну. Где-то там, за деревьями и оврагами, остались его прежние враги и друзья. Вся прошлая жизнь.

— Гуамоко, есть будешь? — спросил Джюс, когда Топотун поставил перед ним ящик для инструментов, полный рыбки.

— Буду, — отозвался филин, до того сидевший на ветке возле времянки и притворявшийся спящим.

— А можно мне? Можно? — добавил медведь.

— Ты же не сможешь её съесть, — напомнил столяр. — Только измажешься в рыбе и будешь вонять под солнцем, как гниющий пескарь. Лучше найти в лесу пару кустов черемши и принеси сюда. Я замариную парочку рыб с травами.

Топотун, получив новое задание от хозяина, удалился. Гуамоколатокинт, посмотрев на Джюса, выбирающего для птицы рыбку посимпатичнее, довольно ухнул и снова закрыл глаза. Похоже, этот неуживчивый столяр с великолепным потенциалом стать злым волшебником, выбрал свой путь. Не ему, Гуамоколатокинту, судить, но этот путь для Урфина, пожалуй, был самым правильным.

— Вот, ленивая птица, — Джюс бросил на траву под дерево самую крупную рыбу. — Ешь, не обляпайся.

Выбрать-то путь Джюс выбрал, но делал пока по нему первые шаги. Речи его были так же грубы, а взгляд суров и холоден. Но сердце начало оттаивать.

А это было самое главное.

* * *

— Долго ещё? — Гудвин перебрался через ствол поваленной давным-давно берёзы и потёр поясницу.

— Нет, уже совсем близко, — ответил Доктор, выпутывая шарф из веток молодой сосенки. — Только было бы неплохо вспомнить, где там опасный овраг.

— Второй раз я за лисьей помощью не пойду, — Сара последней перелезла через берёзку и отряхнула комбинезон.

— А я тебя, если что, спокойно донесу до ТАРДИС, — улыбнулся таймлорд. — Сюда. Я точно помню.

Их прогулка по лесу длилась уже два часа. Доктор настоял на том, чтобы обойти Лисоград и в этот раз не тревожить гостеприимный народ появлением сразу трёх волшебников в его границах. Но после блуждания по живописным зарослям Доктор наконец нашёл более-менее пригодную для пешей прогулки стёжку и повёл своих спутников по ней. И уже через десять минут за деревьями начало мелькать что-то синее.

— Мы дошли до Голубой страны, — заключил Гудвин, глядя на синий цвет меж зелёной листвы.

— Отнюдь, дружище, мы дошли только до ТАРДИС, — ответил Доктор. — Она тебе понравится.

— Наконец-то мы пришли, — Сара облегчённо вздохнула. — Я уже соскучилась по ней.

— Она по тебе — тоже, — заметил таймлорд, прибавляя шаг и на ходу доставая ключ от корабля.

— А вам там… Ну, не тесно? — спросил Джеймс, подходя к ТАРДИС и останавливаясь в двух шагах от будки.

— Меня, конечно, иногда бывает слишком много, — хмыкнул таймлорд, копаясь с замком, — но Сара никогда не жаловалась.

— Вы удивитесь, господин Гудвин, — улыбнулась Смит.

— Будь так любезна, Сара, покажи нашему гостю, как внутри тесно, — Доктор толкнул дверь будки. — А чтобы он не боялся, что я его украду и не привезу назад, я постою здесь. Вы же не улетите без меня?

— Даже не надейся, — Сара вошла в будку. Доктор галантно указал рукой на темнеющий дверной проём, и Гудвин, собрав всё мужество в кучку, шагнул следом. И попал в огромное помещение, залитое светом.

Он вышел на улицу. Посмотрел на довольного донельзя Доктора. Зашёл назад, переводя взгляд со стенных ламп на Сару, с неё — на сооружение посреди комнаты, блестящее сотнями цветных ламп и издающее тысячи звуков, потом на всякий случай опять вышел из будки и обошёл её вокруг. А потом расхохотался, сдвигая свой старый зелёный котелок на затылок:

— И ты ещё говоришь, что ты не настоящий волшебник? Будь ты ростом как два раза назад, я бы тебя побил за клевету!

— Магией зачастую называют технологию, выходящую за пределы понимания, — Доктор пожал плечами, задумчиво перекатывая в пальцах невесть откуда взявшийся пенни. — Вашей планете до понимания трансцендентных свойств пятого измерения достаточно далеко… Хотя, вообще-то, у вас есть Виллина и её относительно размерностная книга… В любом случае — мне сейчас нужно принести тебе подпространственный телеграф. Там ничего сложного — клавиатура как на печатной машинке и большая красивая кнопка отправки сообщения. Никуда не уходи, — Доктор сунул монетку в карман пальто и вошёл в ТАРДИС, не закрывая дверь. Гудвин немного напрягся. А ну как улетит, и поминай, как звали!

Но спустя минуту раздались торопливые шаги. К сожалению, вместо ожидаемой кудрявой головы таймлорда наружу высунулась всего лишь Фея Спорта.

— Господин Гудвин, можно вас просить об одолжении? — спросила Сара, вышагивая на травку.

— К вашим услугам, — кивнул Джеймс.

— Сохраните, пожалуйста, этот артефакт у себя, — девушка сняла с головы тиару с рубином, которую Доктор вернул ей в первые же минуты встречи в Изумрудном Городе. — Мне её подарил Его Величество Тонконюх Четырнадцатый. Я не знаю, как повлияет наше путешествие на магию этой тиары, поэтому думаю, что магической вещи нужно остаться в магической стране. Не хотелось бы испортить такой красивый подарок.

— Я сохраню её, мисс Смит, — Гудвин церемонно поклонился, а потом улыбнулся: — Положу на бархатную подушечку, поставлю на самое видно место, и буду брать деньги за право увидеть такую красоту.

Сара рассмеялась. Каким бы ни был Гудвин хорошим человеком, шуточки у него были плутовато-ирландские.

— А, вы здесь, — Доктор вышел из ТАРДИС и вручил Гудвину небольшой ящик с защёлкой от чемодана. — Открываешь замок — внутри прибор. Использовать только в крайнем случае.

— Хорошо. Спасибо, — Гудвин поставил ящик на землю и пожал руку Доктора. — Уверен, что не хочешь забрать ордена?

— Будет повод вернуться, — улыбнулся Доктор, пожимая руку друга. — Сара, нам пора.

Он шагнул в ТАРДИС, придержав дверь для спутницы. Сара нацепила тиару на Джеймса, а потом пожала его протянутую ладонь.

Гудвин улыбнулся и дёрнул руку на себя, хватая Сару в объятия.

— Вы великолепная фея, — проговорил он. — Я рад, что мы с вами увиделись.

— Сейчас улечу без тебя! — крикнул Доктор из недр ТАРДИС.

— Спасибо. Вы тоже отличный волшебник, — улыбнулась Смит, высвобождаясь из объятий. — До свидания.

Она вошла в будку и закрыла дверь. А спустя секунду фонарь на крыше загорелся и ТАРДИС медленно, с оглушающим скрипом исчезла, подняв сильный ветер и оставив Гудвина недоумевать в одиночестве на лесной полянке.