Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
|
Примечания:
Будет публиковаться долго и редко. Я зарекалась публиковать онгоинги. И вот опять. Всем здравствуйте.
Пограничный Лес спал. Спали лесные звери, спали егеря-мигуны, спали даже растения. Не спали только гномы — малочисленный народец, уединённо живущий среди Пограничного Леса и в отрогах Кругосветных гор. Они не спали, потому что просыпалась их госпожа.
В пещере всегда горел слабый огонёк сальной лампадки. Всегда там было тихо и спокойно. Но сейчас пещера была погружена во мрак — недавно мощный вздох пронёсся под каменными сводами. Гномы бежали к пещере, чтобы увидеть грандиозное событие, то, чего никогда не должно было произойти.
Арахна просыпалась.
* * *
Волшебная Страна не всегда была Волшебной. На самом деле, она была вплоне обычной — её населяли обычные люди, на ней росли обычные деревья, по обычным низинам бежали обычные реки.
Но однажды в этой стране произошло необычное событие.
С неба упал дом.
Даже не так — настоящий дворец, сияющий серебром, с грохотом и скрежетом появился на поляне у реки. А из этого дворца вышагнул прекрасный человек. Его богатый ало-золотой наряд с великолепным искусно сделанным воротом сиял в солнечных лучах. Его лучистые, медового цвета глаза полнились мудростью, а волосы цвета летнего заката искрились при каждом движении головы.
— Да, — проговорил человек, обозрев место, в которое он попал: — Здесь будет приятно уединиться!
Он вернулся в свой дворец, но не стал закрывать дверь. Он, глядя на улицу, проговорил:
— Первая Стадия!
И вдали появились пики гор.
— Вторая Стадия! — продолжал человек.
И через секунду он знал, что за горами лежит непреодолима пустыня.
— Третья Стадия! — заключил человек, и спустя пару мгновений этот кусочек мира, окружённый великими горами и грандиозной пустошью, стал недосягаем для вторжения из соседних стран. Теперь любой, рождённый на этой планете, не мог по земле, по воде или по воздуху проникнуть в страну и нарушить уединение. Теперь наконец можно было уйти в отпуск.
Мужчина вышел из своего дворца на сочную траву, склонился к ней, с некоторым удивлением изучая ладонью текстуру листьев, и вдруг вскинул голову: в зарослях цикория он заметил местное население.
— Выйдите на поляну, — попросил мужчина.
— А вы не будете нас убивать, господин волшебник? — спросил, очевидно, самый смелый.
Этот вопрос необычайно развеселил «господина волшебника» — а также его развеселил титул, каким его изволили величать.
— Я не убиваю невинных, — ответил рыжеволосый. — Выйдите же и скажите, почему вы считаете меня волшебником.
— Вы ведь прибыли из ниоткуда и двумя словами сотворили горы вокруг лесов и полей, — ответил человек, выходя из зарослей. Он был на голову ниже визитёра, темноволос, молод. Ещё несколько таких же, как он, особей скрывались в кустах. — Вы, очевидно, очень могучий волшебник. И вы будете нами править?
Рыжеволосый улыбнулся. Он никогда не испытывал тяги к продавливанию тронных подушек своим венценосным, кхм, седалищем. Но этот человечек говорил искренне и почтительно, что не могло не сделать честь ему и его стране. Эта манера говорить очень расположила волшебника к местному народцу.
— Я буду не правителем, но учителем, — ответил мужчина. — Если уж я волшебник по вашему разумению, пусть будет так. На самом деле я — нечто совершенно иное, что-то, что выходит пока за пределы вашего понимания. Но это не помешает мне остаться и направлять вас в вашем развитии. Сейчас идите в своё поселение и скажите, что бояться нечего — мои, кхем, магические обряды не причинят вреда живым.
— Как скажете, господин волшебник, — абориген поклонился. — Но как же вас величать? Кого мы должны славить?
— Славить меня пока не за что, — ответил рыжеволосый. — А звать меня… Зовите меня Гуррикап(1). Думаю, это имя подходит.
Аборигены, кланяясь, ушли. А Гуррикап, улыбаясь и похихикивая, вернулся в своё волшебное жилище. Раз уж его здесь избрали правителем и будут безмерно уважать, жить надо с соответствующим размахом.
Уже через пятнадцать минут на полянке стоял настоящий замок — с высокой Астрономической башней, на плоской крыше которой Гуррикап собирался составлять астрокарты и наблюдать за околопланетным пространством, с крытыми и открытыми галереями, спускающимися к земле и поднимающимися к вершине жилой башни, с богатой библиотекой, в которой хранились недоступные многим мудрецам реальности знания и сырыми казематами, предназначенными для устрашения оступившихся и содержания неисправимых…
И Гуррикап зажил в уединении — его нельзя было считать полным из-за постоянного присутствия местных жителей. Но это общество было не в тягость волшебнику — он изучал их быт и культуру, обучал их письменности и высшей математике, улучшал конструкцию телег и искоренял необходимость в войне. Не прекращались и колдовские экзерсисы — в один день животные и птицы начали говорить. Когда же люди и звери пришли к Гуррикапу за ответами, он лишь рассмеялся:
— Но ведь так, право, станет гораздо удобнее. Вместо постоянной кровавой борьбы за клочок земли в лесу можно будет договориться! И я успел убедиться, что животные разумны, а каждое разумное существо имеет право на выражение своих мыслей и чувств! И кто я такой, чтобы этому препятствовать?
Сначала умы людей и животных были смущены такой речью, но вскоре они нашли это действительно удобным — больше человеку не нужно было бороться с природой, можно было договориться с ней и мирно сосуществовать с взаимной выгодой.
Но на этом не закончились чудеса. Прошло лето, должна была наступить осень — но шли недели, месяцы, однако в стране не становилось холоднее. И снова пришли к Гуррикапу с вопросами. А он, весело улыбаясь, ответил:
— А чем же вам не угодило лето? Неужели вы хотите мёрзнуть, забившись в плохо отапливаемые домики? Да, сейчас природе будет нелегко, но она приспособится. А пока доставайте из запасов своё зерно, распахивайте поля рядом с теми, что только убрали, засейте их так, как сеете весной, и готовьтесь собрать урожай через четыре месяца. Люди удивились, но послушались. И посеянные зёрна проросли и взошли тяжёлым колосом, на смену опавших с деревьев листьев выросли новые, и в третий раз распахали и посеяли поле, и снова оно взошло.
Голод и холод не грозили больше этой стране, и трижды восславили её жители Гуррикапа.
* * *
Годы шли, ветшал замок. Гуррикап из рыжеволосого юноши превратился в седого старца. Его волшебный дом соответствовал его состоянию — старый, поблекший, он не мог обеспечить окружающему миру защиту от того зла, что крылось внутри.
В один день, такой же прекрасный, как множество других, Гуррикап обнаружил, что единственный обитаемый каземат в его замке пуст. Великим горем это могло обернуться для всей Волшебной Страны — в этом каземате содержалось существо едва ли не равное по могуществу, а возможно, и превосходящее Гуррикапа. Даже имя её несло опасность, потому Гуррикап нарёк пленницу Арахна.
Волшебник бросил всю свою мощь на поиск беглянки. Он обнаружил её в центре страны — своим магическим искусством она превратила себя в быстроногого волка и удирала от жилища Гуррикапа так быстро, как только могла. Гуррикап бросился в погоню. Сутки без остановки длилась гонка, и возле Кругосветных Гор Гуррикап наконец настиг Арахну. Началась битва, какой не видел свет. Заклинания летели одно за другим, вспыхивали молнии, покрывались льдом камни. Три дня и три ночи тянулся страшный бой. И в один миг Гуррикап не выдержал: человек, который не терпел убийств, был готов использовать смертельное заклинание. Он поднял свою волшебную палочку и уже открыл рот, но в последний миг изменил решение и усыпил Арахну смертным сном.
Женщина рухнула на землю, как подрубленная. Глаза её закатились и она благополучно захрапела.
Гуррикап отёр пот со лба и присел рядом с телом колдуньи. Он сделал всё верно, подумалось ему. Осталось только отнести Арахну в каземат и улучшить защиту камеры…
— Господин Волшебник! — вдруг Гуррикапа дёрнули за рукав, и ему пришлось перевести взгляд с белых облаков на небе вниз к земле.
Рядом с ним стоял гном. Самый обычный, полуметровый бородатый гном. Он почтительно поклонился Гуррикапу и спросил:
— Господин Волшебник, вы усыпили эту женщину надолго?
— А что? — Гуррикап протёр морщинистый лоб, словно стирая желание поспать.
— Понимаете, волшебник, она неосторожно бросила смертельное заклинание не в ту сторону, в которую стоило. И оно убило нашу правительницу, Ридию Безжалостную.
— Мне кажется, или вы расстроены? — Гуррикап внимательно посмотрел на гнома.
— Вовсе нет, волшебник, — ответил гном. — Но, понимаете ли, давным-давно народ гномов прокляли. Согласно этому проклятию, мы должны служить нашим правителям, какими бы ужасными они ни были. Когда колдунья убила Ридию, она получила право повелевать нами — народом, завоёванным магической силой. Разбудите её, пожалуйста. Нам никак нельзя не служить правителю, а служить телу, что недвижно лежит на земле, довольно сложно…
Гуррикап осмотрел поле боя — сломанные деревья, изрытые оврагами луга, нагромождение пудовых камней, которыми Арахна швыряла в него. С терраформированием придётся возиться суток трое кряду, чтобы исправить последствия битвы. Если на его шее не будет при этом висеть забота об Арахне — можно справиться и побыстрее.
Волшебник вздохнул и поглядел на гнома:
— Вот что, старец. Я наложил на колдунью заклятие смертного сна. Вероятность того, что она от него воспрянет, примерно равна вероятности того, что среди всех песчинок всех пустынь планеты найдётся одна песчинка, сделанная из чистого золота. Она умрёт мирно, во сне. До тех же пор, пока она жива, старайтесь поддерживать её в достойном состоянии. Штопайте стареющую ткань платья, отгоняйте комаров, не позволяйте хищникам растащить её тело на консервы. Это ли не забота? И вам не придётся служить её злым делам. Как вам такой вариант?
Гном от радости аж подпрыгнул:
— Вы и вправду великий мудрец, как говорят Высокорослые, — он почтительно поклонился Гуррикапу. — Разрешите начать?
— Конечно, — Гуррикап встал с травы и медленно побрёл домой.
А гномы развили бурную деятельность. Они собрались едва ли не всем населением, переложили женщину на маленькие телеги и отвезли к пещере, в которой жила их бывшая правительница. Оттуда убрали все трофеи завоевательницы, пыточные инструменты и оружие. На каменный выступ, который служил Ридии кроватью, настелили мягкой соломы и уложили тёплые ткани. Немного пораскинув мозгами и спросив совета у Высокорослых в ближайшей деревушке, гномы соорудили систему блоков и подняли Арахну на её ложе. Так началось их служение новой правительнице, что в летописи народца было занесено как «Начало Великого Сна».
И сон действительно был великим — сменились поколения гномов и людей, пропал Гуррикап и даже память о нём начала стираться из памяти жителей Волшебной Страны, даже сами гномы не помнили, зачем и с каких пор спала Арахна — а она всё спала и спала. В Большом Мире построили Великие Пирамиды и атомную бомбу — а Арахна всё спала. Её сон был непоколебим, как сама земная твердь — до одной знаменательной ночи.
* * *
Колдунья открыла глаза с рассветом. Села, огляделась вокруг, почти панически водя взглядом по сторонам. Пещера. Темно. Что-то копошится внизу.
— Госпожа проснулась! — вдруг раздался крик снизу. И тут же десятки голосов эхом отозвались, покатили волну крика из пещеры на улицу: — Госпожа проснулась! Проснулась! Госпожа открыла глаза!
Арахна села на каменной кровати, достаточно опасливо озираясь. Наконец она рассмотрела визитёров пещеры. Маленькие человечки, всего полметра ростом, заполняли всё помещение и, похоже стояли на улице у входа. Разноцветные колпаки, длинные бороды, умные лица — после минуты раздумья Арахна опознала в них гномов, о которых когда-то читала.
Женщина напрягла разум. Как она оказалась здесь? Последнее, что она помнит — Гуррикап, стоя в паре сотен метров от неё, во всю глотку орёт вокабулярно-кодирующую форму, она пытается поднять щит, а потом — ничего… И вот она здесь.
— Кто вы? — подавив первое желание убить всех стоящих здесь, Арахна склонилась к гномам. — И где мы находимся?
— Мы — гномы, о Великая, — ответил стоящий впереди всех гном с окладистой белой бородой. — Я — Кастальо, старейшина народа, готового вам служить. Это — Ваша пещера, и мы находимся на окраине Фиолетовой Страны, у самого подножия Кругосветных Гор, в стране, испокон веков принадлежавшей нашему народу и Вам.
Арахна потёрла лоб, собираясь с мыслями. Очевидно, она многое пропустила.
— Что ты знаешь обо мне? — продолжала женщина. Нужно как-то осваиваться в новых обстоятельствах, а для этого нужно узнать всё, что возможно.
— Вы — Спящая Колдунья, повелительница, уснувшая много лет назад, — ответил Кастальо. — В летописях упомянуто, что после безжалостного боя с колдуном Гуррикапом Вы погрузились в нерушимый сон и спали пятьдесят веков.
— Пятьдесят веков… — повторила Арахна эхом. Даже для неё это было потрясением. Но потом она расхохоталась: — Умер! Гуррикап умер! Даже эти заносчивые недоумки с Галлифрея столько не живут! Это победа! Кастальо, — обратилась она к гному: — Раз уж я — ваша повелительница, я повелеваю устроить небольшой пир по случаю моего пробуждения. Также я приказываю принести мне все ваши летописи, чтобы я изучила всё, что проспала. И ещё… — она ненадолго задумалась. — Скажи мне, старейшина, почему народ гномов служит мне?
— Это результат старой магии, — ответил Кастальо спокойно. — Вы правите народом, завоёванным магией. Потому мы всецело принадлежим Вашей воле, госпожа.
Ответ удовлетворил Арахну.
— Отлично. Я жду исполнения моих приказов, — она встала с каменного ложа и вышла из пещеры.
Несмотря на то, что за века заботы о своей госпоже гномы исхитрились устроить в пещере постоянную вентиляцию и обогревали каменное помещение практически круглосуточно, открывшееся взору колдуньи сводило с ума. Тёплый летний воздух, запахи трав, цветов и фруктов, свежесть горных родников и речушек, рассвет, окрашивающий скалы и деревья в нежно-розовое и сочно-пурпурное… Арахна раскинула руки и рассмеялась в лицо этому новому, невинному миру. Уж теперь, когда Гуррикапа нет, никто не сможет ей помешать…
1) с древнешобоганского переводится как «пришедший издалека, инородный»
К завтраку подали месячный запас еды для обычной семьи гномов. Так как со времён Ридии Безжалостной вся бытовая утварь сгнила или разбилась, гномам пришлось сервировать полянку в долине. На низкой, но густой траве расстелили плотное полотно, сотканное заботливыми руками низкорослых домохозяек, и уже на это полотно ставили корзины с хлебом, кадки с вяленным мясом и чаны с горячим супом. Арахна, усевшаяся на полотно так, словно это был великолепный трон, отведала сначала того, потом другого, затем — третьего… Аппетит приходил к ней во время еды — оказывается, за время сна она ужасно проголодалась… Жуя кусок мяса, женщина думала о том, с чего ей следует начать. Безусловно, нужно прочитать летописи. Ну а потом? Вырываться с этой планеты или же воцариться для начала здесь?
Вот кстати, для воцарения надо бы проверить, не пропала ли её сила.
Арахна поискала взглядом, на чём — или на ком — провести бы эксперимент. Вот гном ставит на стол корзинку яблок — гадкие фрукты. А гнома лучше не трогать пока — неизвестно, что за «старая магия», о которой говорил Кастальо, наложена на этот народец. Может случиться, что ей очень сильно достанется. Тогда… Вот оно!
— Всё будет так как я хочу — вино я в воду обращу, — проговорила Арахна, проводя рукой над кадкой с водой. Прозрачная жидкость в миг окрасилась в алое. Женщина зачерпнула ковшом немного, отхлебнула — и удовлетворённо улыбнулась. Магия работала. Чуть позже она проверит свой магический арсенал. Колдунья чуть прищурилась и продолжила жевать.
— Госпожа, вот летописи, о которых вы спросили, — Кастальо, почтительно поклонившись, остановился возле пиршественного полотна. По взмаху его руки молодые гномы начали складывать на край покрывала туго скрученные свитки из бычьей кожи, на которых была записана история народа гномов и история всей страны. Незаметные и проворные, гномы давно следили за всем, происходящем в мире внутри Кругосветных Гор. Для начала и это было неплохо.
— Отлично. Начну с самых древних, — Арахна протянула руку, и в её ладонь лёг старые, слежавшийся в форме рулона свиток, чуть истлевший уже по краям. Она легко распутала завязки и начала читать.
* * *
Гуррикап вернулся в свой замок, оглядел с открытой галереи окрестности. Волшебная страна перед ним раскинулась, как на ладони — рощи, поля, страны… Вот там, левее снежной горы — королевство айланов, высоких и сильных людей, мастеров рудного дела и великолепных горцев. Гуррикап до сих пор не доискался, почему они так высоко прыгают со скалы на скалу… А прямо напротив, в долине реки — его, Гуррикапа, цветочный питомник, в котором цветут самые красивые цветы со всей этой планеты. Сейчас, одолев Арахну, Гуррикап понял, как хрупок и неустойчив мир в этой стране, как легко обрушить процветание в упадок; если стоять в стороне, замки превратятся в руины, а цветы будут втоптаны в грязь. Он не допустит этого. Уже двести лет он охраняет этот кусочек реальности от бед и забот, уже двести лет он проводит «политику вмешательства», как он сам называет это. Это и его страна тоже. Нужно сохранить её любой ценой.
Гуррикап вошёл в замок, в его особую комнату. Там ничего не изменилось с того памятного дня, в который Гуррикап прибыл в эту страну. Мужчина погладил белые панели, чуть тёплые и словно живые, пробежал пальцами по кнопкам. Интерфейс его корабля уловил его желания — работа переходила в полностью автономный режим, охранные системы теперь работали на полную мощность. Гуррикап снова проверил всё — при обнаружении инопланетной формы жизни система оповестит его и начнёт процедуру отслеживания и обезвреживания в случае, если стране грозит опасность. Климат сохраняется в текущем положении. Телепатическое поле поддерживает контакт людей и животных. Экранирование от вторжения работает теперь на все сто процентов от возможной мощности. Отлично. Теперь можно и умирать…
Когда правитель соседней страны, согласно сложившейся традиции, прибыл в замок Гуррикапа для ежегодного диалога о будущем его государства, он нашёл лишь пустующий замок. Всё сохраняло своё великолепие — резные панели на стенах, гобелены и ковры — но хозяин покинул свой дом, и вместе с ним замок покинула жизнь. Ещё некоторое время разные люди посещали замок, но затем это случалось всё реже, реже, и прекратилось совсем. Замок ветшал, галереи рушились, в крышах башен зияли дыры, а окна смотрели слепыми проёмами без стёкол. На месте старых королевств возникали новые, на смену айланам пришли таукены, на смену таукенам — барганы, за ними — ещё череда народов, не оставивших после себя даже имени. Они строили свои страны, разрушали соседние, оказывались под ударом сами… Но цвели древние цветы — многообразие их уступило силе одного сорта, большим алым макам с сильным дурманящим запахом. И были Великие Руины — достаточно хорошо сохранившийся замок, огромный снаружи и обычный внутри. Никто не помнил, кому он принадлежал, но всё же его избегали. И сами не понимали, почему.
* * *
Приблизительно пятьсот лет назад в Волшебной стране случилось знаменательное событие — вдруг в ней появились волшебницы. Количеством четыре штуки, они объявились словно из ниоткуда. И встретились в центре окружённой горами земли, вдали от поселений местных жителей — наверное, чтобы не смущать их умы.
Но, разумеется, вездесущие гномы не упустили их из виду.
Они отличались каждая от другой, как отличается палка-копалка от гончарного станка с педальным приводом. Первая их них, старшая, была чем-то неуловимо похожа на Гуррикапа — ныне неизвестного в этом мире. Её золотистое платье струилось от плеч к ногам во множестве складок, а снежно-белые волосы, убранные в затейливую причёску, ниспадали по спине до самого пояса. Она была величественна и прекрасна, хоть на лице беспощадно отпечатались морщинами долгие годы её жизни.
Вторая была моложе. Красивая особой, хищной красотой, с тонким профилем, немного напоминающим ястребиный, в богатом бархатном платье, тем не менее она была почти ощутимо ледяной, неживой. В руках она нервно крутила свою серебряную волшебную палочку, настороженно поглядывая на соперниц.
Прямо напротив этой женщины стояла подобная ей — темноволосая, статная, такая же ледяная. Её красивое лицо пересекал страшный шрам, а одну глазницу прикрывала чёрная повязка. Но одного-единственного глаза ей хватало, чтобы взглядом повергнуть человека в панику.
Четвёртая же была мила и добра, и при взгляде на неё на ум почему-то приходил клубничный зефир. Совсем юная девочка в розовом шёлковом платье, расслабленно наблюдающая за своими новыми знакомыми, казалась лишней в кругу великих и величественных волшебниц.
— Итак, — женщина в золотом заговорила первая. — Мы очень удачно встретились, дамы.
— Это уж как посмотреть, — процедила одноглазая колдунья. — Лично я никого из вас не рада видеть.
— Не дерзи, — отозвалась колдунья с палочкой. — Я ведь могу тебе для симметрии второй глаз убрать.
— Девочки, не ссорьтесь, — заулыбалась молодая волшебница. — В конце концов, от войны пользы не будет.
— Детей не спрашивали, — бросила резко одноглазая.
— Вот и молчите тогда, — тон златовласки в розовом резко сменился на ледяной, а в глазах сверкнули недобрые жёлтые искры. Женщина в золотом рассмеялась:
— Хорошенькая же подобралась компания… Беглянка из Штормкейджа, жертва евгеники альтернативной Земли и темпоральная аномалия…
— И полукровка, позор дома Пеналарит из Патрекса, — проговорила женщина с палочкой. — Не думай, что ты здесь самая умная и всё знаешь, Виллина.
— А я и не думаю так, Гингема, — ответила спокойно женщина. — Я просто констатирую факт — компания интересная. И вряд ли мы, сойдясь в войне, получим многое… Хотя… У кого-то из нас есть все шансы…
От её загадочной улыбочки колдуньям стало не по себе.
— Что же ты предлагаешь? — спросил одноглазая холодно. — Пожать друг другу руки и разойтись в разные стороны?
— А почему нет? — девушка пожала плечами. — Пока я летела над страной, я прикинула в уме её площадь. Не менее семи тысяч салтусов(1)…
— Семь тысяч шестьсот тридцать два, — проговорила Виллина. — Впечатляюще, Стелла.
— Спасибо, — улыбнулась девушка.
— Действительно, Бастинда, все вместе мы легко здесь уместимся, — Виллина подняла голову. — Давайте разделим страну честно. Те её части, к которым мы стоим спиной, навсегда останутся за нашими спинами. Их мы будем защищать своими силами и своими телами. А эта часть, на которой мы стоим, центр этого клочка земли, будет чем-то вроде нейтральной территории.
— Думаешь, истинный хозяин этих земель не захочет привести наше самоуправство к порядку? — спросила Гингема, легко перебрасывая палочку меж пальцами. — Или тебя не трепало, как тряпку под ветром, когда ты прибыла сюда?
— Поверь, я бы беспокоилась, если бы мне было, о чём беспокоиться, — процедила Виллина. — Разрешите откланяться.
Она хлопнула в ладоши и растворилась в воздухе.
— Чёртовы таймлорды, — фыркнула Гингема: — Птинг с ней, в конце концов, ей достался степной север, те ещё места… Прощайте, дамы.
Она взмахнула палочкой и исчезла в неяркой вспышке. Переглянувшись, Стелла и Бастинда также покинули нейтральную зону, направившись в свои новые наделы по вектору, определённому пожилой волшебницей.
* * *
— Только их не хватало, — процедила Арахна, вгрызаясь в сочное зелёное яблоко. Она читала записи гнома, видевшего и слышавшего разговор волшебниц, и теперь гадала, что ей стоит делать. Только порадовалась, что один волшебник отправился к праотцам — и нате вам, ещё четырёх завезли!
Женщина отложила свиток и принялась за следующий.
… Намного ближе к нашим дням в Волшебной Стране произошло ещё одно знаменательное событие. Гингема в процессе своих магических практик создала ураган невиданной силы, способный прорваться через Кругосветные Горы и Великую Пустыню и натворить дел в Большом Мире. Виллина с помощью своей магии обратила ураган вспять и вернула его в Волшебную Страну, предварительно погоняв над пустыней и истощив его. Но, когда штормовые тучи вернулись в Волшебную Страну и пролились на почву обильным дождём, оказалось, что ураган захватил воздушный шар с пассажиром внутри. Этот шар уцелел в буре и смог приземлиться в центре Зелёной Страны, в которой жили без волшебника свободные люди.
Сначала от шара разбежались и стар, и млад. Но потом, когда из него выбрался человек в зелёном пиджаке, зелёном же котелке и клетчатых штанах, люди мало-помалу выбрались из кустов и оврагов.
— Не бойтесь, добрые люди! Я не причиню вам зла! — провозгласил человек. — Не подскажете, где я оказался?
— Вы в Зелёной Стране, господин, — ответил человеку один фермер, самый смелый, с вилами наперевес.
— А-ха, не похоже на Гренландию(2)… — пробормотал незнакомец, а потом сказал громче: — А что за страны рядом? Пролетая под облаками, я видел прекрасный дворец из яшмы и янтаря…
— Это Жёлтая Страна, вотчина волшебницы Виллины, — ответил фермер. — Налево от нас — владения Гингемы, то есть, Голубая Страна, край жевунов. Направо — Фиолетовая Страна, там живут мигуны и Бастинда. А за моей спиной — дом Болтунов и волшебницы Стеллы.
— Волшебницы… — буркнул мужчина. — А здесь в правителях есть волшебница или волшебник? Что-то не вижу великолепного дворца.
Фермер вздохнул, после чего ответил:
— Нет. Здесь есть только деревни, каждой из которых управляет свой старейшина.
— Можете больше не вздыхать так грустно, — улыбнулся господин в котелке. — У вас теперь есть свой собственный волшебник. Волшебник Гудвин, Великий… — он снял котелок, чуть театрально кланяясь. Он провёл ладонью над шляпой, а потом сжал руку в кулак, и из кулака вырвался язык пламени. Хорошо, что он держал в аварийной коробочке воздушного шара зажигалку и смог её незаметно достать. — …и Ужасный.
— Ещё чего… — процедила Арахна, метко швыряя огрызок в кусты. — Ещё один… Что ж им всем тут мёдом намазано…
За остаток дня Арахне пришлось ещё немало раз испытать горькое удивление — ведь страну облюбовал для визитов ещё один волшебник.
— Да сколько ж можно, — когда её глаза прочли первые строки о «Волшебнике Синего Ящика», женщина с досады швырнула свиток вслед за огрызком. — Лезут и лезут эти…
Один из гномов, дежуривший неподалёку, вытащил свиток из кустов и вложил в нетерпеливо протянутую руку Арахны.
— Надо же разобраться, что тут к чему… — буркнула она, словно извиняясь за минутный порыв.
Арахна внимательно прочитала всё, что гномы смогли узнать об этом волшебнике и его приключениях здесь. Какие-то детали они упускали, порой весь рассказ состоял из «Волшебник покинул Великую Пещеру с большой победой над злом, а потом пропал, как не бывало».
— Доктор этот… Привязался, как репей к… — Арахна свернула свиток о последнем Великом Потрясении, как называли подобные события в Волшебной Стране, и проговорила: — Но у меня появилась идея… Скажи Кастальо — пусть он отправит кого-нибудь в Голубую Страну к одному человеку… А я отправлюсь в небольшое путешествие.
* * *
Урфин Джюс взмахнул лопатой, разбивая ком земли. Огород в его новой усадьбе требовал приращения, чтобы он смог спокойно реализовывать классическое трёхполье, традиционное для землепашцев в Волшебной Стране. Филин Гуамоко сидел на ограде компостной ямы, приоткрыв один глаз.
— А что ж, Гуамоколатокинт, этой ночью тебе насплетничали сороки? — спросил столяр.
— Как обычно, Хозяин, — Гуамоко повёл крыльями, словно пожимая плечами. — Волшебница Стелла приняла участие в постройке новой деревни в своей стране. Волшебница Виллина совершила визит по своим землям, везде встречая почтение и любовь подданных. Рудокопы в шахтах выкопали какой-то интересный самоцветный камень, ярко-алый, и подарили ожерелье с ним Волшебнице Стелле. Она была восхищена. Изумрудный Остров готовится в празднованию Дня Основания…
— А что ж мигуны? — спросил Джюс, вгоняя лопату в землю и выворачивая ещё ком земли.
— Никаких ярких событий, Хозяин, — ответил Гуамоко. — Хотя новости от них доходят до нас намного медленнее, как-никак, отдалённая от нас страна…
— Действительно, — мужчина выпрямился, воткнул лопату в землю и откинуло со лба чёрные волосы. — Уже начинает припекать. Пора в дом.
Он неспешно пошёл к своему новому дому — меньше, но уютнее прежнего, с острой крышей и резными наличниками на окнах. Он обустраивал этот домик с большой любовью, и каждый раз он радовал глаз Урфина. Под окнами буйно цвели розовые пионы — подарок волшебницы Стеллы на его, Урфина, день рождения. Начищенный до блеска бронзовый флюгер в виде быстрокрылой ласточки с лёгким скрипом вертелся на оси, показывая направление ветра с востока. «Смазать бы надо», — подумал Джюс, взглядывая на крышу. Он приобрёл эту прелесть вместе с другими инструментами для хозяйства у рудокопов, отдав взамен новенький ткацкий станок, изготовленный вместо привезённого на ремонт старого с треснувшей рамой.
— Хозяин, я смог поймать только три рыбины, — Топотун уже ждал Джюса у входа в дом, переминаясь с лапы на лапу. В корзинке, с какой медведь ходил на рыбалку, лежали три жирных карпа.
— Всё равно отлично, Топотун, — Джюс небрежно потрепал медведя по голове и подхватил корзинку. — Сейчас запеку их с морковкой и луком…
Разительные перемены произошли за полтора года, прошедшие с того злополучного дня, когда Джюс в очередной раз рухнул со своего шаткого трона. Теперь диктатор был смиренным огородником и столяром, жил плодами огорода, леса и ближайшей речушки, торговал с деревушкой жевунов, до которой было чуть меньше дня пешего хода, и порой в самых страшных кошмарах видел, как снова бежит к Изумрудному Трону.
— Гудвин тогда меня проклял, — говорил он себе, просыпаясь от страшного сна и умываясь ключевой водой, чтобы прогнать сон. — Наложил заклятие, чтобы я никогда не занял его трона снова. Я дерзнул — и снова рухнул в самый низ. Я снова поднимусь, но лезть в заоблачные выси не стану. Я только человек, что уж тягаться с волшебником…
С этими словами Урфин одевался, брал в руки лопату или грабли и шёл на огород. Он научился радоваться простым вещам, говорил с Гуамоко и Топотуном, как с друзьями, и даже сплетниц-соек не гонял от своего небольшого пока, но удивительно плодоносного сада.
— Ешьте вишню, — говорил он обычно сойкам, сидящем недалеко от его участка. — Но так, чтобы я не видел. Увижу — камнем запущу.
Сойки стрекотали о хамстве, злости и неисправимости Урфина, но вишню ели. А столяр держал обещание и не прогонял птиц, если в его присутствии они не притрагивались к плодам.
Джюс ловко разделал рыбу, сложил в жаростойкий поднос, пересыпал солью, добытой в Пещере, полил лимонным соком, добавил мелко нарубленные овощи. Он так увлёкся, нарезая ароматную черемшу, что не заметил, как скрипнула дверь в дом. Но коснувшееся его плеча жаркое солнце заставило мужчину отвлечься от мирных мыслей о печёной рыбе.
— Гуамоколатокинт, я помню, что тебе нравится морковь, но это не повод отбирать её у меня из рук, — буркнул Джюс незлобиво. — Сейчас я поставлю рыбу в печь и угощу тебя.
— Вы ошиблись, господин Урфин Джюс, — раздался от двери незнакомый голос. — Я не Гуамоколатокинт.
Урфин взглянул на дверь, забыв выпустить из руки нож. В его дом пожаловал мужчина средних лет, с аккуратной бородкой, в ладно сшитом костюме и забавном колпачке. Всё было нормально — кроме роста визитёра в полметра от пола.
Незнакомец вежливо поклонился и проговорил:
— Я прибыл к Вам по поручению могущественной волшебницы Арахны, повелительницы моего народа! Она знает вас как смелого и решительного человека.
— Это лестно, — отозвался Урфин, откладывая нож. — Но я не знаю её, и не могу вернуть ей комплимента. Однако уверен, она могучая волшебница.
«Только всё время где-то сидела, как мышь под метлой», — подумал Урфин. — «Или только сейчас появилась в стране».
— Моя повелительница послала меня к вам с деловым предложением, — продолжал гном. — Ей известно, что вы два раза предпринимали попытки занять место… Несколько выше теперешнего. Если Вы примете её предложение к совместной работе — несомненно, ваша цель будет достигнута.
Урфин и бровью не повёл. Авантюры его неплохо закалили, научился играть лицом. Ну да это дело полезное… Особенно когда закручивается такое.
— Моя цель? — переспросил он. — Вы имеете ввиду…
— Трон Изумрудного Города, конечно же, — отозвался гном, уверенный, что Урфин клюнул. Он заметил, что этот темноволосый великан смотрит на него невидящим, потерянным взглядом, словно смотрит сквозь гнома на что-то ещё, что видимо только для Урфина. Наверное, это были зелёный трон, изумруды, малахиты, зелёная бирюза, преклонение народа…
Урфин чуть покривил губы. Он видел своё позорное пленение на поле с иван-чаем, он видел бегство из пустого города, он видел голодные дни в лесу. Видел, как ночью крался сквозь деревню и, воровато озираясь, рылся в корзинке, полной домашнего хлеба и вяленой рыбы…
Так отплатить людям, проявившим к нему доброту после всего, что он причинил им? После дуболомов, марранов, после двух падений, снова попытаться вознестись в самые верхи? И снова оттуда пребольно навернуться? Ну уж нет, хватит! Урфин многое понял. Многое изменилось.
— Простите, любезный господин, но я стал стар на подъем и неповоротлив, — ответил Джюс, взвешивая каждое слово. — К тому же я решительно не знаю, что могу предложить Вашей Госпоже, кроме рассказов о моих двух позорных поражениях. Разве что запечённых карпов?
Гном помотал головой и проговорил:
— В таком случае разрешите откланяться.
Хорошо держался посланник, не стал угрожать или подкупать. Достойный собеседник… Хотя на предложение рыбы слюнки немного пустил…
— Надеюсь, мой отказ не обидит Вашу госпожу, — проговорил Джюс. — А вы, получается, зря сюда шли. Давайте я вам пирога, что ли, отрежу…
Столяр развернулся к обеденному столу, на котором с завтрака стоял яблочный пирог — Джюс опробовал рецепт одной жевуньи, и результат его впечатлил. Теперь столяр мог пробавляться долей пекаря, если сильно прижмёт…
— Вам побольше начинки? — Джюс занёс над пирогом нож и повернулся ко входу. Но гнома уже и след простыл.
1) салтус — древнеримская мера площади, в одном салтусе приблизительно 2014560 кв. метров.
2) Созвучно с Green-land — зелёная земля.
Пока гонец Кастальо искал Урфина Джюса, Арахна не сидела зря. Она старательно проверяла границы своих магических сил. Превращать воду в вино может какой угодно мало-мальски способный к магии индивидуум, к подлинной же магии нужно подходить обстоятельнее. Нужны сложные заклинания и серьёзные приготовления.
Но кое-что Арахна могла и без последнего. Например, лёжа на солнышке после сытного обеда, она наслала на поле с пшеницей неподалёку слабый дождик. Он брызнул пару раз, создал радугу и пропал восвояси. Затем Арахна сменила цвет домотканого платья с буро-серого на нежно-персиковый и задумалась над более серьёзными чарами.
Сомкнув пальцы в колдовской жест, она произнесла: «От чар недобрых увернусь и быстрой птицей обернусь». Она любила оборачиваться в животных — сразу появлялись способности летать, чуять скрытые запахи, видеть в темноте и на много миль вдаль, которых порой так недоставало в простом теле.
Но прошла секунда, вторая, третья. Ничего не происходило. Тело не скручивали судороги, перья не пробивались сквозь кожу, кости не трещали, видоизменяясь.
Арахна нахмурилась и повторила заклинание. Потом ещё. И ещё.
Стало ясно, что оно не работает.
Что-то неприятное завозилось в груди Арахны. Женщина села на траве и произнесла заклинание обращения в волка, оленя, мышь-полёвку и медведя. Ни одно не работало. Потом она повторила его с другими формами колдовских жестов. Вдруг она перепутала?
Но нет, дело было явно не в этом. Арахна не знала, но за те годы, что она спала, источник её магической энергии оказался истощён и изолирован от мира, в котором она находилась. На слабое колдовство хватало тех крошек магии, что остались в ней, но на серьёзное колдовство магии уже не хватало.
Такими темпами на мировое господство рассчитывать было нечего. Но перебиваться скромной долей королевы гномов колдунье не улыбалось. Может быть, её магических сил хватит, чтобы покорить какой-нибудь небольшой отсталый народец?
Арахна протянула руку в сторону и щёлкнула пальцами. Тут же к ней подбежал подручный Кастальо, один из многочисленных его помощников. Колдунья не сочла нужным учить имена всех гномов племени, потом отрывисто приказала:
— Принеси мне записи о тех… Как их там, Прыгунах.
Судя по тому, что она читала о войне Изумрудного Волшебника с этим народцем, завоевание Прыгунов займёт около двадцати минут.
Перечитав свиток, колдунья сократила время до пятнадцати минут. Но неужели ей придётся топать в страну Марранов пешком и карабкаться по горам на своих двоих?
— А скажи-ка мне, — проговорила она медленно, возвращая свиток гному. — У вашей прошлой правительницы, Ридии Безжалостной, не было ли какого-нибудь волшебного транспорта?
Гном только развёл руками.
Арахна цыкнула. Не хотелось ей тратить волшебство на всякие глупости, но, видимо, придётся…
— А есть у вас большое полотнище? — спросила она. Она вроде бы помнила, как делаются ковры-самолёты.
…Спустя полчаса Арахна сидела на большом коричневом полотне, наспех обмётанном по краям хозяюшками гномьего народа. Она простёрла руки над тканью и проговорила:
— Доколе я на ткани сей, не будет властвовать над ней ни сила тяжести земной ни дух хороший иль плохой.
Ткань дёрнулась, натянулась, и Арахна медленно поднялась на ней над землёй.
— Неси меня в страну марранов! — приказала она, и её самодельный ковёр-самолёт, натужно трепыхая углами, полетел к виднеющейся вдали горной цепи Марран-аль-Тори.
Летописи гномов были довольно подробными, но не слишком актуальными. После прочитанных Арахной событий прошло немало времени, и долина Марранов преобразилась. В доме, где когда-то жил Урфин Джюс, открыли школу. Там учили не только писать, читать и считать, но и играть в волейбол. Он стал национальным спортом марранов, и ежемесячно люди племени воздавали хвалу Фее спорта. Каждый уважающий себя мужчина теперь просто обязан был хотя бы раз в жизни сыграть матч. Юноши показывали свою удаль, забивая блестящие мячи со ста, пятисот метров, а ловкач Бойс установил рекорд, попав в обозначенный красным квадрат с семи сотен метров! И девушки тоже не уступали своим друзьям.
На смену навесам и шалашам пришли маленькие, но уютные каменные домики с деревянной крышей и печными трубами. Хранитель Огня Крааг обучал способную молодёжь печному делу, а князь Торм штурмовал подаренную Фрегозой поваренную книгу, представляя на суд народа новые и новые яства, приготовленные на огне или в печи.
Марраны уже не были тем отсталым племенем, какое одурманил громкими речами Урфин Джюс. Но Арахна об этом не подозревала, и летела в горы, уверенная в своей победе.
Её прибытие не прошло незамеченным — детишки, игравшие на окраине долины, издалека заметили человека на летающей тряпице и побежали рассказывать взрослым. Взрослые, уже имевшие опыт общения с летающим — правда, на птице — человеком, быстро переглянулись меж собой и пошли к Арахне. Периодически к ним подбегали детишки, но взрослые их отсылали назад после пары секунд резкой беседы. Мальчишки отбегали в стороны, но снова подбегали, и их снова прогоняли…
Но за границей поселения дети отстали. Осталось только пятьдесят молодых, сильных мужчин. Арахна, чаще видевшая в роли правителей немощное старичьё, покривила губы. Приятно, всё же, когда свидетельствовать о своём почтении и преклонении приходят те, кто достаточно силён и крепок, чтобы не склоняться.
— Народ Марранов, — когда представители племени остановились в двадцати шагах от неё и выстроились в две линии, полукругами, Арахна начала говорить. — Не так давно вы пережили войну. В ней вы проиграли, и согласились на позорный мир. Вас загнали сюда, в негостеприимные горы, хотя вы могли нежиться на равнинах. Но если вы присягнёте на верность мне — вы будете по праву обладать всем, что имеют — пока что имеют! — жители равнин.
— У нас не только война была, — проговорил Бойс, стоящий в центре первого полукруга. — У нас и полководец был. И тоже обещал нам процветание и блага. Но довольно с нас лживых богов и жестокий царей. Пли!
И тут же в воздухе засвистели камни. В мирное время марраны не переставали быть пращниками, потому камешки, которые искали дети на всём пути представительства, били точно в цель. От одного у Арахны появился бланш под глазом, второй рассёк её лоб, около десятка врезались в тело, грозя раздробить кости.
— Вверх! — воскликнула колдунья, закрывая руками голову. Полотнище под её ногами натянулось, взмыло вверх, и уже через минуту горная долина внизу была не больше ногтя на мизинце Арахны.
Лишь тогда она остановила ковёр. Остановила его и принялась ругаться, да так цветасто, забористо и изобретательно, что ей позавидовал бы любой отпетый прапорщик самого дальнего военного гарнизона на Земле. Негодованию колдуньи не было предела.
— Наглецы! Насекомые! Ничтожества! — это были самые приличные слова, что она исторгала. От злости она решила сравнять горы Прыгунов с землёй, и даже припомнила заклинание. Но магия, и до того скверно слушавшаяся колдунью, в этот раз подвела её — вместо трещины в земной коре и брызжущей лавы у неё получилось только устроить небольшой обвал в горах, в самой деревне Прыгунов задрожала на полках посуда, а стоявший на краю стола кувшин с молоком упал на пол и разбился. Тем всё и ограничилось.
— Ну ничего, — процедила Арахна, отводя взгляд от непокорённых гор. — Ничего, есть ещё две страны, в которых я могу воцариться.
Она поправила волосы, потёрла наливающийся кровью отёк под глазом и полетела к столице страны рудокопов. У них там нет одного правителя, а что легче, чем захватить власть над кучкой честолюбцев?
* * *
Чего не знали ни Арахна, ни вездесущие гномы, так это того, что птичья связь очень быстро и легко превращалась в птичью разведку. И вместо рутинного сбора сплетен, новостей и фактов маленькие воробьи и солидные филины слаженным механизмом несли самые достоверные сведения в стратегически важные точки страны — в столицы, поселения на больших дорогах и к отдалённым деревушкам, в которых можно было спрятать всё население страны так, что его не доищется даже магия волшебника Доктора, которую он называет «биосканер».
Сейчас птицы летели от гор марранов в Когиду, опережая Арахну и её ковёр, в четырёх местах пробитый пущенными верной рукой камнями, на добрых три часа. Арахна только перелетела Большую Реку — а вестовая сойка уже миновала половину пути от реки к столице, и не собиралась останавливаться.
Ещё Арахна не знала, что миролюбивые жевуны после нескольких лет общения с прямолинейными и решительными рудокопами отрастили кое-какие зубы. А их соседи, полюбившие жизнь на поверхности, не собирались её ограничивать поклонением каким-то там пришлым правителям. Соединённая страна Жевунов и Рудокопов узнала о готовящемся визите колдуньи и активно к нему готовилась. От птиц соправитель Арриго узнал, что колдунья пыталась захватить власть в горах Марранов и, получив на орехи, летит жутко злая. Потому первым делом Арриго отправил весточку к Летучей Страже, а потом уже предупредил своих коллег по управлению страной, что пора прятать население по оврагам. Мало ли, что учинит колдунья, узнав, что ей не хотят подчиниться.
Арахна прилетела в столицу поседений рудокопов к обеду. Она ужасно хотела есть, но ещё больше она хотела наконец разобраться с этой затеей, причём единственным финалом ей виделась её полная победа.
Но вместо коленопреклонённой толпы почитателей или хотя бы благоговейного ужаса обывателей она увидела опустевшее поселение. Она приказала ковру снизиться и пролетела по улицам. Было видно, что дома покидали в спешке, причём, что характерно, из них пропала вся еда — как корова языком слизнула. Остались мука, сырая греча, сушёные грибы, приправы из сухих трав — но ни солений, ни супов, ни мяса не было. Даже краюху хлеба Арахна не смогла найти.
Но тут в конце улицы раздался какой-то странный звук. Арахна вывела свой ковёр-самолёт из дома и полетела на звук.
В конце улицы была навалена куча мешков и ящиков. Но, стоило Арахне приблизиться к ней, как из кучи вырвалась чешуйчатая голова на длинной шее и попыталась оттяпать колдунье голову!
Конечно, голова была Арахне дорога. Хотя бы как память о прежних деньках. Потому Арахна крикнула ковру: «Вверх!» и попыталась увести его прочь. Попыталась — это потому, что дракон ухватил зубами кусок полотнища и теперь тянул его на себя.
Конечно, Арахна заколдовала ковёр на сопротивление гравитации, доброму и злому волшебству, но Ойххо ведь не был волшебным — он был обычным драконом, самым послушным и смышлёным из всего гарнизона Летучей Стражи.
Арахна поняла, что ей не спастись. Магия ковра не может одолеть грубую силу. Потому она прошептала короткое заклинание, провела ногтем по ткани, срезая полукруг возле морды Ойххо — и ткань разошлась, как под скальпелем. Ковёр, освобождённый от хватки зубов, взмыл вверх, и Арахну опрокинуло на спину.
«Ещё одно такое воцарение — и меня придётся хоронить», — подумала колдунья. — «Но ничего, на пути домой лежит ещё одна страна без волшебника на троне. Правило трёх никогда не ошибается!»
Она села поудобнее, чтобы не было опасности свалиться с накренившегося ковра, и полетела в страну Мигунов.
* * *
Тут автор сделает маленькое лирическое отступление. Как-то исторически сложилось, что страна была разделена на пять областей. Причём это было задолго до появления волшебниц-правительниц. Так случилось, что на западе было много лесов, и жившие там народы предпочитали собирательство и рыбалку. Они мирно сосуществовали с лесом, возделывали пашни и разводили сады. Это были спокойные, степенные фермеры. Конечно, правление Гингемы нанесло им много психологических травм, следы которых до сих пор сохранялись как жевание, но в целом жевуны остались теми же степенными и миролюбивыми огородниками и собирателями.
Разительно от них отличались степняки севера. Это были молчаливые, но умные и очень рассудительные люди. Они какое-то время кочевали от рощицы к рощице, ставили возле них палатки, путешествовал вдоль ручьёв, ища что-то, что помогло бы им улучшить их жизнь. Виллина в своё прибытие застала народ Жёлтой Страны за постройкой передвижного города — несколько общин объединились в одну и теперь хотели сделать так, чтобы они могли в любой момент, когда ветер сменит направление, отправиться в путь и найти тихое местечко. Они изобрели парус, но Виллина подсказала им мельницы. А дальше всё наладилось само — поняв, что можно не склоняться перед природой, а формировать её, жители страны прорыли каналы от полноводных горных рек, заполнили плодородные степи водой и засеяли рожью, построили ветряные мельницы, а потом и другие ремесленные дома оснастили ветряным приводом. Не было нужды искать готовые блага — их можно было создавать. И кочевники осели на одном месте, с упоением улучшая и улучшая свою страну под чутким руководством правительницы.
На диаметрально противоположном конце волшебных земель, на юге, жил народ весёлый и легкомысленный. Даже споры они разрешали не кулаками и даже не криками, а песнями и танцами. Споёшь громче — значит, тебя выслушают в первую очередь. Но редкими были споры и разногласия — эстеты с Юга проводили дни в создании красивых вещей, потом меняли их на еду или инструменты, и снова делали красивые вещи. А можно ли делить, подобно земле или деньгам, красоту? Прибытие Вечно Юной Стеллы, Феи Красоты, сделало болтунов поистине счастливым народом. Их правительница очень любила красивые вещи, и свой новый дворец обставляла с большим вкусом, от каждого рода приняв по дару в виде мебели, картин или нарядов. И в дальнейшем она поощряла веселье и ремёсла, и радовала подданных официальными собраниями для разговоров, танцев и песен. Болтуны разводили цветы — ведь что может быть красивее цветов? — создавали мебельные ансамбли, заканчивали гигантские пейзажные полотна, а потом могли собраться в столице, чтобы обсудить это между собой и даже с Феей Стеллой. Жизнь была для них легка и приятна.
На востоке лежал край гористый, изрезанный реками, и жили там люди немного грубые, но практичные и в общем-то незлобивые. Они часто находили под ногами поблёскивающие камни, и в какой-то момент из этих камней они начали выплавлять железо. А железо было в цене во всех областях страны. И тогда они начали развивать именно это направление. Они копали шахты, находя руды, они плавили руды, создавая сначала простые инструменты, а потом всё сложнее и сложнее, и в конце концов они стали Мигунами — часто моргающими, чтобы не ослепнуть от огня плавилен и не пустить в глаза мелкую металлическую стружку, мастерами металлических дел. Они были похожи на металл — можно согнуть, но почти невозможно сломать. Бастинда убедилась в этом на собственном опыте. Сжатая пружина терпения мигунов в один миг распрямилась и выкинула её с трона.
А люди изумрудной страны сочетали в той или иной степени все эти качества. Они были миролюбивы, как жевуны, но могли постоять за себя, как закалённые в Пещере рудокопы или по-железному крепкие характером мигуны. Они были умны, как жители Жёлтой Страны, но порой легкомысленны, как жители Розовой.
Если бы Арахна учитывала все эти особенности народов, она был поняла, что ей нигде и ничего не светит. Не было ни в одной стране народа, что привык бы к рабству, что хотел бы быть покорённым, что был бы настолько беспомощен, что нуждался бы в правителе под угрозой собственного краха. У них было недостатки и достоинства, но они не были теми, над кем можно властвовать по праву силы.
Но всё это было Арахне неведомо, и она летела в Фиолетовую страну, думая, что уж там-то её наконец примут с должным почётом.
«Почёт» действительно готовили. Старую, но пока не сгнившую, деревянную пушку, что в своё время показала дуболомам, где раки зимуют, перевели из разряда музейных экспонатов в ряды действующего вооружения. Мастера набили на ствол железные обручи, литейщики быстро соорудили разрывающееся ядро, которое наполнили горящей ветошью и гнутыми гвоздями. Простые граждане из молодого орешника делали луки, а ветераны войн и восстания выискивали по дальним кладовкам мечи и копья. Мигуны не собирались отдавать свою свободу.
На подлёте к городу Арахна заметила какие-то приготовления. Потому она решила приземлиться в нескольких сотнях метров от города, немного понаблюдать и уже потом выйти к потенциальным подданным.
Зрение у неё всегда было хорошим, так что Арахна довольно скоро увидела в руках мигунов оружие — палки с блестящими наконечниками и какие-то гнутые тросточки в руках. Какие же жители планеты примитивные — за всё то время, пока Арахна спала, они не продвинулись ни на шаг дальше того, что их полуживотные предки пытались воткнуть в неё, когда она убегала от Гуррикапа через десятки миров галактики. Отвратительно.
Но всё же, это дреколье может ей навредить. А чтобы этого не случилось, нужно немного магии…
Спустя минуту из рощи вышла, чуть пригибаясь, колдунья ростом в 30 локтей. На это заклинание ушла почти вся магическая сила, потому Арахна чувствовала себя вымотанной. А с учётом того, что всё, чего она касалась в момент колдовства, тоже увеличилось, ситуация сложилась совсем печальная — ковёр тоже увеличился, ведь Арахна на нём сидела. И пропорционально размерам ковра увеличилась магическая сила, потребная для его полёта. В общем, плюсы при сопоставлении с минусами нивелировались до нуля.
Арахна прикинула, во что она превратится, если позволит ковру пить из неё магические силы, фыркнула и повязала свой транспорт за спину, на манер плаща. Надеясь, что выглядит не слишком глупо, колдунья гордо подняла голову и пошла к городу.
Но тут с волшебницей сыграли злую шутку сразу два фактора: во-первых, её невнимательность и, во-вторых, длительность сна. В своё время Арахна бывала в мирах намного более развитых, чем этот, и видела разное оружие, даже такое, что не выглядит, как оружие. Она знала, что разумные медленно развиваются и сначала пуляются камнями, потом приматывают острые камешки к палкам, а затем создают что-нибудь посмертоноснее. Но Арахна за всё время своих путешествий не видела пушек и не знала, до чего можно додуматься за пять тысяч лет! И думала, что от копий и мечей люди как-то плавно переходят к лазерным бластерам и виброножам. Потому она шла к толпе мигунов, теперь ничтожно маленьких, без страха. Копья и стрелы не могли сделать теперь ей ничего серьёзного, а направленных излучателей сверхгорячей плазмы Арахна тут не видела.
Она остановилась в шаге (своём теперешнем шаге) от топлы с копьями и луками. И провозгласила:
— Народ мигунов, я — Арахна, и я объявляю себя вашей правительницей!
«Лучше сразу взять быка за рога», — подумала она. — «А там уже пусть попробуют рот раскрыть!»
— Рады вас видеть! — крикнул весело мужчина, стоящий на лафете пушки. — Разрешите дать в честь вас праздничный салют!
С этими словами он коснулся раскалённым угольком короткого фитиля. Тот вспыхнул, прогорел, огонь ушёл в ствол пушки, и раздался взрыв. Лестар с лафета, разумеется, благополучно слетел, но его поймали и поставили на ноги.
А вот Арахне пришлось не так сладко. Её словно ударил в грудь какой-то разъярённый великан, и она, сражённая и ударом, и чудовищным рёвом, упала на спину. Не подумайте, она вовсе не потеряла сознание от испуга! Просто удар был такой силы, что Арахна почему-то на миг перестала чувствовать что-то, кроме боли в груди, в том числе — собственные ноги и равновесие. Потому она рухнула на дорогу и замерла, переводя дух и обдумывая стратегию дальнейших действий.
— Вяжи её! — крикнул кто-то, и к волшебнице побежали ополченцы с верёвками. Но когда её начали опутывать верёвками, Арахна пришла в себя, вскочила с земли, размётывая мигунов, и… бежала. О, она не просто бежала — она бежала, прыгала, пролетала с помощью издыхающего ковра-самолёта несколько метров, и снова бежала.
А мигуны улюлюкали ей вслед, пока колдунья не скрылась из виду.
* * *
Добравшись до своей пещеры к ночи, разгневанная Арахна не могла успокоиться ещё несколько часов. Она в бешенстве ходила возле входа в пещеру, затем пыталась пинать траву, затем стучала кулаками по скалам. Похоже, просто так эти народы сдаваться не желают. Ну ничего, она знает, как их извести! Они будут на коленях перед ней ползать, тропинки вылизывать, лишь бы она выслушала их мольбы…
Арахна тряхнула волосами и пошла к границе своих владений. Она отлично поняла по рассказам Кастальо, где находится граница меж её владениями и страной мигунов.
Дойдя до границы, она задумалась. Это было очень серьёзное волшебство, и оно потребило бы остатки её магических сил. А она ещё не привела себя в порядок и не вернула себе обычный рост. Но этих непокорных дураков следует наказать сразу, чтобы они поняли, с кем имеют дело… Решено! Быть великаншей не так уж плохо, по крайней мере, никто не посмотрит свысока.
Арахна наломала деревьев в ближайшем лесу, прошептала заклинание и развела костёр. Водя над ним руками она проговорила заклинание на древнем запретном языке:
— Убуру-курубуру, магала-адагала, призываю Жёлтую Смерть на страны марранов, рудокопов, жевунов и мигунов! Харанга-танга!
Движения руками становились резче, быстрее, но ничего не происходило.
Колдунья рыкнула и ударила пламя рукой:
— В чём дело?
Это же так просто! Едкий туман опускается на описанную ей область, и не пропадает, пока она не прикажет обратного!
Посидев у пламени и немного подумав, Арахна сделала вывод, что это потому, что она описала две отдельные области. Страна рудокопов и жевунов была надёжно отделена от мигунов и марранов двумя странами, которыми управляли волшебники. Если она хочет, чтобы Жёлтая Смерть настигла все указанные ею страны, ей придётся добавить в список ещё одну — Изумрудную или Розовую.
— Обижать сестру мне не с руки, — пробормотала Арахна. — Волшебницы должны быть заодно. А вот волшебник в Изумрудном Городе… Посмотрим, чего он стоит.
Арахна повторила заклинание, но теперь в список стран попала ещё одна — Изумрудная. Она, будто мостик, соединила две страны, что нанесли Арахне смертельную обиду. То, что горы Марранов относятся к землям Стеллы, её мало волновало.
— Вот теперь они увидят, — процедила колдунья. — И поплатятся.
* * *
— Ваше Величество, мы не можем это остановить! — заключил Страшила, когда Гудвин вбежал в тронный зал дворца.
— Я уже понял! Ликвидируйте панику! Я вызову помощь!
Пугало выбежало из зала, стуча деревянным телом об углы на поворотах. А Гудвин забрался в свою тайную комнатушку за троном, покопался там и извлёк наружу небольшой чемоданчик. Отнёс его к чайному столику в углу зала, открыл защёлки. Внутри был небольшой экран, клавиатура вроде печатной машинки и большая кнопка «Отправить сигнал». Гудвин облизнул губы, торопливо набрал сообщение и нажал на кнопку отправки.
Теперь остаётся только ждать.
Примечания:
Я в ужасной запаре, но я стараюсь ??
— Доктор, ты вообще собираешься возвращать меня в Хитроу? — Тиган шагала за Доктором, гневно буравя его взглядом.
— Если ты не заметила, мы каждый раз всё ближе к месту назначения, — улыбнулся таймлорд, толкая дверь в консольную. — Адрик, Нисса, как дела?
— Всё в порядке, работа ТАРДИС стабильна, — ответил Адрик.
— Я нашла семнадцать фактических ошибок в старых статьях, — добавила Нисса. — Твоя база данных нуждается в доработке.
— О, всё никак не долечу до библиотеки, — Доктор подошёл к консоли, бросил взгляд на приборы, щёлкнул парой тумблеров, проверяя реакцию цепей. — Прекрасно. Очередной спокойный денёк, когда можно…
Что же «можно», Доктор не договорил. Пронзительная трель сигнала тревоги прервала его речь. Мужчина тут же перебежал к другой консоли и вывел на экран показания приборов.
— Что случилось? — Тиган подошла к Доктору и заглянула ему через плечо. Правда, это не помогло ей понять ситуацию — на экране переплетались в странном танце замысловатые круги.
— Это подпространственный телеграф, он связан с моим, пространственно-временным, — пояснил быстро Доктор. — Как странно, я оставлял телеграф только… Да, это он.
На экране вместо кругов появлялись строчки обычного текста.
«Доктор, у нас катастрофа. Воздух отравлен. Нужна твоя помощь. Гудвин».
— Что случилось? — нахмурилась Нисса, тоже заглянувшая в экран.
— Катастрофа. Правда, не могу понять, что Гудвин имеет ввиду, — ответил Доктор, переходя к другой панели. — Адрик, я сам введу координаты… Держитесь крепче, будет немного трясти…
Пассажиры послушно ухватились за то, что было прикреплено к полу или стенам. Если уж Доктор предупреждает о тряске — это будет очень и очень сильная тряска.
— Куда мы направляемся? — крикнула Тиган, пытаясь перекричать скрип ротора над консолью. Доктор бегал от панели к панели, раскачиваясь, как матрос в лютый шторм, но находил возможность поддержать диалог.
— Немного северо-западнее Канзаса… Не знаю, каким конкретно образом… Расположена Волшебная Страна… Пять небольших государств… И очень приветливое народонаселение. Я там кто-то вроде… — ТАРДИС накренилась, но через секунду встала ровно, и Доктор договорил с очаровательной улыбкой: — Национального героя. Так… Гудвин говорил, что воздух отравлен. Посмотрим…
Таймлорд перешёл к панели с датчиками окружающей среды, включил внешние камеры и, не глядя на экран, начал размышлять:
— Плотность — 2.4 килограмма на метр в кубе, странно, похоже на своего рода смог, высокое содержание серы и углекислого газа… Вулкан? Но в Волшебной Стране нет вулканов!
— Доктор, смотри! — Тиган уставилась на стенной экран. Он отображал лишь жёлтую густую мглу, в которой были различимы силуэты вещей и людей. — Это выглядит так жутко…
— Оу, — таймлорд взглянул на экран и вздохнул: — Нам понадобятся шлемы с кислородом. Адрик, ты знаешь, где они лежат.
— Сейчас принесу! — алзарианец бросился во внутренние помещения ТАРДИС.
— А, вот и Гудвин, — Доктор разглядел в жёлтом сумраке фигурку в котелке неразличимого сейчас цвета, и чуть улыбнулся: — Снова придётся что-то расхлёбывать.
— Ты видел когда-нибудь подобные… Явления? — Нисса перевела взгляд с экрана на Доктора.
— Ни разу в жизни, — ответил Доктор. — Тем интереснее. А, вот и шлемы. Как их использовать, вы уже знаете. Идём!
Он разблокировал двери и, на ходу натягивая шлем с кислородной генерацией, пошёл наружу.
Изумрудный Дворец выглядел плачевно. Все помещения затянуло этим странным жёлтым дымом, а за окнами не было видно ни зги. Доктор, прекрасно помнивший вид из окна тронного зала Гудвина почувствовал происходящее ненастоящим, не узрев стрельчатой крыши башенки и крытой галереи, уходящей к внешним стенам замка.
В этот раз его старые знакомцы изменили традиции, введённой Великим и Ужасным при постройке города: зелёные очки, которые все и всегда носили на лице, сейчас были небрежно засунуты в карман или брошены на столе, среди бумаг. Сидящий возле столика с телеграфом Фарамант, единственный в комнате не снявший очков, выглядел смирившимся с неизбежным злом.
— Доктор? — Гудвин в своём неизменном зелёном котелке и новеньком зелёном пиджаке, скроенном, видимо, по образцу его прежнего, подошёл к ТАРДИС, вгляделся в лица визитёров. Он верно определил среди прибывших Доктора — уже каким-то шестым чувством научился определять, какое из новых лиц принадлежит в этот раз Доктору.
— Привет, дружище, — таймлорд пожал Гудвину руку, махнул корпящему над какими-то бумагами Страшиле, кивнул Фараманту и Дину Гиору. Историк стоял у окна и пытался что-то высмотреть в жёлтой завесе. — Что у вас случилось?
— Мы сами толком не понимаем, — ответил Гудвин. — Потому и позвали тебя.
— О, понятно, — Доктор повернулся к спутникам: — Можете снимать шлемы, они всё равно не очень помогают.
— Да уж, — Тиган стянула с головы неудобную конструкцию и поморщилась: — Гадкий воздух…
— Тут всегда так? — спросила Нисса.
— Скорее совсем наоборот, — ответил Доктор. — Так, быстро: это Адрик, это Нисса, это Тиган, — он указывал на своих спутников, и те поочерёдно кивали Гудвину. — Это — Джеймс Гудвин, правитель Изумрудной Страны. У стола — его Первый Министр Страшила, у телеграфа сидит Фарамант, а… А куда смотрит господин Гиор? — таймлорд взглянул на Длиннобородого Историка и нахмурился.
— Он пытается высмотреть в этой гадости Кагги-Карр, — ответил Гудвин за своего временного военного министра. — Старушка сама заведует доставкой новостей в последнее время.
— Ага, — протянул Доктор. — Рассказывайте, что у вас случилось, когда и как?
Гудвин вздохнул и вкратце пересказал злополучный — позавчерашний — день: до большого праздника — Дня основания города — оставалось около недели. Гудвин, как вошло у него не так давно в привычку, носился по городу лично, проверяя украшения и аттракционы, размещал в заранее задуманных местах самолично сделанные салюты, петарды и «огненные фонтанчики», которые разбрызгивали неопасные искры на несколько метров в высоту. День был солнечный и очень тихий. А потом, примерно за полчаса до полудня, грянуло. Воздух стал уплотняться и сгущаться, и потом словно кто-то включил жёлтый фильтр, превращая мир в неясное мутное нечто.
— Панику удалось погасить с большим трудом, — проговорил Гудвин. — Жители сидят по домам и носа наружу не высовывают. Насколько мне известно, это затронуло в полной мере Голубую и Фиолетовую страны, «обложило» Марран-аль-Тори с трёх сторон, хотя до самой долины не добралось, и совершенно не коснулось стран Виллины и Стеллы, как и кое-каких долин возле гор. Птицы пока не отовсюду вернулись, но парочку «просветов» возле границы Голубой и Жёлтой стран мы нашли. Думаю, Великие руины тоже не затронуло…
— Есть пострадавшие? — спросил таймлорд быстро.
— К счастью, всё обошлось «малой кровью». Пара человек не вписалась в углы в этой дрянной желтизне, один мальчишка в панике бежал домой и споткнулся на лестнице, рука сломана, но не более того. Пока что… — Гудвин потёр лоб, сдвинув котелок на затылок.
— Всё равно скверно, — Доктор втянул воздух, пожевал губами, будто пробуя его на вкус. — Это не природный феномен.
— Уж точно, господин волшебник, — ответил Дин Гиор, не отводя взгляда от жёлтого неба. — Я все летописи перетряхнул, до самых первых источников. Будь это природный… Как вы его там называли, он бы хоть раз, да повторился!
Доктор подошёл к историку, выглянул в окно, посмотрел по сторонам, затем — вниз, а потом — в небо. Мутно-красный круг совершенно не слепил глаза, внизу смутно угадывался квадрат внутреннего дворика и стены дворцового сарая, в котором лежали нужные в быту, но невостребованные сейчас вещи. Справа и слева тонули в желтизне поросшие мхом каменные стены.
— Как высоко тянется это… Явление? — спросил Доктор.
— Птицы те ещё арифметики, — фыркнул Гудвин, подходя к Доктору. — Но из их объяснений я прикинул, что никак не меньше полумили над нами эта дрянь ещё тянется…
— Скверно, — кивнул Доктор. — Итак, Нисса, ты умеешь работать с газоанализаторами?
Девушка, чуть помедлив, кивнула:
— Случалось один раз.
— Отлично, нам нужно проанализировать воздух и понять, что делать, — кивнул Доктор. — Тиган, стюардесс не учили, что делать в подобных ситуациях?
— Задымление самолёта… Но тут нет кислородных масок, — Джованка растерянно развела руками. — Хотя даже простая не помешала бы…
— Вот. Вы с Адриком займётесь этим. Составьте эскиз, схему, что угодно, и со Страшилой навесьте это на местных портных, пусть шьют, — одобрительно заулыбался Доктор.
— И скопируйте эскизы для жевунов и мигунов, — добавил Гудвин. — Не будем забывать о соседях.
— Кагги-Карр! — вдруг воскликнул Дин Гиор, отворачиваясь от окна. — Летит! И не одна!
Действительно, в мутном мареве проявлялись две тёмных точки — одна была поменьше и являлась вороной Кагги-Карр, а вторая была не просто точкой, а самим Гуамоколатокинтом. Филин летел в Изумрудный Дворец с самого начала происшествия, но старость и сытая жизнь сделали своё дело — филин отяжелел до неприличия.
— С докладом, — бросила Кагги-Карр, влетая в помещение и садясь на вовремя оставленную в сторону руку Страшилы. Гуамоколатокинт угнездился на подоконнике, тяжело переводя дух.
— Проверка гр-раниц завершена, — проговорила ворона. — Великие Р-руины не затронуло, область в виде кр-руга возле них не затянута туманом. Орлиная Долина чиста, встр-ретила по пути их вождя, Карфакса.
— Понял тебя… — Страшила взял в руки стилос и очертил область распространения тумана согласно последним данным. — Запад ограничили. Ждём итоги Востока.
— Гуамоколатокинт… Говорит, что у него есть важные сведения, — добавила Кагги-Карр, переминаясь на деревянной руке.
— О, правда? — Гудвин приподнял бровь. Он помнил эту хитрую птицу, и относился настороженно к его появлению и той информации, что филин имел им сообщить.
— В этот раз, господин Гудвин, не до старых распрей, — проговорил филин степенно. — За три дня до появления этого странного дыма произошло одно событие…
— Слушаю тебя, — кивнул Гудвин.
— Как вы, наверное, знаете, мы с хозяином Урфином живём на западе Голубой Страны, в отдалении от деревень. Почти пять дней назад мы, как обычно, занимались хозяйством, и во время обеда в дом вошёл маленький мужчина.
— Ребёнок? Мальчишка из деревни? — быстро спросил Доктор, не дав Гудвину и рта раскрыть.
— Нет, господин, именно взрослый мужчина с бородой, и именно маленький, такой, что под этот стол зайдёт и затылком его не заденет, — Гуамоколатокинт взглянул на рабочий стол Страшилы. — Они о чём-то говорили с хозяином, а потом этот странный человек ушёл. Потом Урфин сказал, что в стране обнаружилась какая-то колдунья, и попросил Топотуна гнать в шею визитёров вроде того, что приходил в обед, и что он больше не хочет ввязываться во всякую дрянь с магией и восстаниями. Ну, а когда случилось это — долго мы не думали, — филин приосанился. — Было решено сообщить о том, что это может быть делом рук неизвестной колдуньи, и я лично отправился сюда.
— Вот оно что… — протянул Гудвин. Неизвестная колдунья. Очень плохо. Конечно, они с Доктором тоже те ещё маги и трюкачи, но этот непонятный туман — явно не дешёвый фокус.
— Скажи, Гуамоколатокинт, — Доктор подошёл к птице поближе. — Урфин действительно отказался от сотрудничества с этой колдуньей?
Филин поглядел на мужчину, а потом протянул:
— Стар я стал, да разум не растерял… Не иначе, господин Доктор опять пожаловал к нам. И правда, случись что-то — жди Доктора… Правда, отказался. Он уже давно не хочет ни чинов, ни тронов, хочет только, чтобы капусту гусеницы не портили и Топотун рыбу пожирнее ловил. Зрелость, что сказать. Даже самые дерзкие птенцы в тяжёлом пере становятся осторожнее и приземлённее.
— Это ты про себя, что ли? — каркнула ворона весело. Она сейчас была на своей территории, в месте, где она — начальник птичьей связи, а Гуамоколатокинт — друг бывшего узурпатора и дважды свергнутого лжеправителя.
— И про себя, и про тебя, и про всех нас, — ответил Гуамоко.
— А что ты знаешь про эту колдунью? — спросил Гудвин задумчиво.
— Только то, что она хотела предложить хозяину дружбу и помощь в возвышении, — отозвался филин.
— По описанию этот маленький человек похож на гнома, — Джованка подошла к Доктору поближе. — Ты когда-нибудь слышал о гномах?
— Читал, — кивнул таймлорд. — Неужели они остались здесь?..
— Если я правильно поняла, мы сейчас боремся с… Волшебницей… И гномами, — проговорила Тиган. — О, Доктор, почему с тобой всегда происходит что-нибудь необычное?
— Выясним это позже. У вас есть дела, — Доктор взглянул на стюардессу. — Идите. У нас на счету каждый час.
— Всё так серьёзно? — спросил Гудвин.
— Я не знаю, — прошептал Доктор едва слышно.
* * *
После нападения марранов страна Мигунов оправилась почти в полном объёме. Восстановили деревни и слободы, построили в крупных поселениях спортивные площадки — наследие идеи Феи Спорта. В стране воцарились мир и благодать. А теперь визит колдуньи, и вот это…
Лестар поморщился, глядя на багровый диск в небе. Из-за этой жёлтой погани на страну опустились ранние сумерки, и приходилось напрягать зрение, чтобы хоть что-то разглядеть. Вот и сейчас он поглядел на мощёную дорожку, уходящую в туман, и прислушался. Кажется, кто-то шёл к нему…
Но нет, это хлопали крылья. Молодая ворона, старшая помощница Кагги-Карр в этой стране, искала дом Лестара по дорогам, которые помнила с лучших времён. Она летела над самыми камнями, и вместо приземления на плечо Лестара она остановилась на земле. Тряхнула крыльями и проговорила:
— Волшебница Виллина не понимает, что это за магия. Она находится у границы уже два дня, и её магия не имеет эффекта или даёт слабую реакцию с туманом. Но она готова помочь нам ресурсами и приютить у себя наших женщин и детей.
— Отлично, — кивнул Лестар. — Спасибо за работу. Твои помощницы сообщили это остальным членам Совета? — дождавшись кивка, Лестар добавил: — Мы не знаем, насколько это опасное явление, мы должны предполагать худшее. Останутся только самые сильные молодые мужчины, всех остальных лучше эвакуировать в безопасные районы… Что у Гудвина?
— Он пока не получил ответа, — ответила ворона, — но Доктор не всегда прибывает точно в момент начала беды.
— Я знаю, — кивнул Лестар. — Но он всегда прибывает.
Он всем сердцем верил, что со дня на день в Волшебной Стране появится синяя коробка с белыми окнами.
* * *
Волшебник и его друзья включились в работу. Доктор просканировал атмосферу с помощью детекторов ТАРДИС, Нисса занялась работой с газоанализатором, который нашёлся в одной из кладовок корабля. Тиган и Адрик активно занимались изобретением респираторов. Ну, а пока его спутники работали, Доктор узнавал у старых знакомых подробности их жизни.
— Ты всё моложе и моложе с каждым днём, — усмехнулся Гудвин, разглядывая Доктора без привычного уже его глазу зелёного фильтра. — В следующий раз ждать ребёнка?
Доктор усмехнулся и покачал головой:
— Регенерация — всегда лотерея… Я не знаю. Но, как бы то ни было — всегда ждите меня, если что-то случится. Я приду.
— Спасибо, — Гудвин коротко кивнул, и в его глазах было столько признательности, что никакие другие слова не были нужны.
— А как там Ружеро и Арриго? — спросил Доктор. — Справились с ассимиляцией марранов?
Разговор о былых временах был прерван внезапным появлением Адрика. Он вбежал в зал и на ходу снимая простую повязку из зелёной ткани, заговорил:
— Доктор, там, у ворот… Там какой-то невысокий человек, мы с Тиган проходили мимо…
— Доктор! Я видела гнома! — в зал вбежала Тиган. Ей, очевидно, было неудобно бегать на каблуках, но она очень старалась не отстать от Адрика. — Настоящего!
— Успокойтесь и расскажите, что произошло, — попросил Доктор, подходя к спутникам.
— Мы пошли к Стражу Ворот, чтобы отнести ему несколько сменных повязок, — Тиган сдвинула ткань на подбородок. — У него в будке пусть и не так много окон, но всё равно жёлтый дым просачивается и запах отвратный… И когда он предлагал нам очки, за воротами появился гном…
— Как он выглядел? — Гудвин подошёл к Тиган ближе.
— Он… Вот такого роста, — Адрик приложил ребро ладони к своей ноге чуть повыше колена, — но выглядит как старик. С бородой, морщинами и умным взглядом. Он спросил, может ли Волшебник Гудвин принять его и сказал, что его направили переговорщиком.
— И что с ним стало? — спросил Доктор, опережая Гудвина.
— Фарамант сказал, что ему необходимо зарегистрироваться и получить очки. А тем временем о нём доложат, — Тиган пожала плечами. — Он нам многозначительно кивнул, и мы побежали к вам.
— Вы поступили правильно, — улыбнулся Гудвин. — Фарамант решил немного потянуть время, но, наверное, уже скоро мы с этим переговорщиком познакомимся…
Действительно, не прошло и десяти минут, как в дверь тронного зала постучали. Гудвин прокашлялся и отозвался со всей возможной величественностью:
— Входите!
Фарамант распахнул створки двери и пропустил вперёд визитёра. В тронный зал в самом деле вошёл гном — в простом светло-зелёном костюме, в красном колпачке, с окладистой бородой. Он оглядел собравшихся, коротко поклонился и замер, ожидая разрешения говорить. Гудвин это понял и начал разговор сам:
— Кто ты и что привело тебя к Великому и Могущественному Гудвину?
«Всё же опустил свой «Ужасный» титул», — подумалось Доктору совсем некстати.
— Я Кастальо, старейшина народа Гномов, — ответил степенно старичок. — И пришёл сюда говорить от имени могущественной колдуньи Арахны.
— Приветствую тебя, Кастальо, — кивнул правитель Изумрудного Острова. — О чём же ты хочешь поговорить от имени колдуньи Арахны?
— Моя госпожа, как вы могли заметить, предприняла попытки вернуть себе причитающуюся ей власть над здешними землями, но встретила сопротивление, — ответил Кастальо. — Тогда, как средство борьбы со строптивостью людей, она использовала Жёлтый Туман. Дабы доказать, что это результат её магии, а также чтобы заверить вас, что после вашей присяги на верность госпоже туман исчезнет, моя повелительница снимет туман ровно в полдень и ровно на пять минут, после чего вернёт его на прежнее место. Госпожа даже готова сделать вас своими наместниками в случае вашего согласия.
— А если мы и после этого откажемся от её владычества? — спросил Гудвин, буравя гнома взглядом.
— Госпожа терпелива. Она согласна ждать столько, сколько потребуется, — Кастальо пожал плечами.
Доктор взглянул на Гудвина, взметнув брови вверх. Ирландец понял его немой вопрос и процедил:
— Мы тоже достаточно терпеливы, Кастальо. Но вместе с тем мы не враждебны, и мы с удовольствием подождём до полудня. Я могу распорядиться, чтобы вам заварили чая. Знаете, настоящий травяной чай мне нравится намного больше, чем магически создаваемый…
Пока Гудвин забалтывал Кастальо, Доктор нырнул в ТАРДИС. Если гном не лгал — необходимо зафиксировать как момент исчезновения тумана, так и момент его возвращения.
До полудня оставалась минута, когда в ТАРДИС заглянула Тиган:
— Доктор! Ты вознамерился сбежать? — ахнула она, увидев Доктора у консоли. — И бросить нас с Адриком там?
— Тиган, встань возле того синего рычага, и следи за прорезью принтера, — попросил Доктор, включая все сканеры. — Если туман пропадёт и вернётся — будут необходимые для анализа данные! Мы должны их зафиксировать и не перепутать! Готовься забирать карточки!
Строгий тон и сосредоточенное лицо заставили Тиган повиноваться. Она подошла к нужному месту и уставилась на небольшую прорезь в белом пластике.
Доктор же не отводил взгляда от стенного экрана. На нём отображался тронный зал, подёрнутый желтоватой пеленой, и находящиеся в нём существа. До полудня пятнадцать секунд…десять…три, две, одна…
Внезапно жёлтый цвет на экране пропал, а снаружи донеслось:
— Вот это колдунья!.. — Гудвин присовокупил бы парочку интересных слов, но вовремя спохватился. Ведь он был Правителем и Волшебником, образованным и культурным человеком, а значит, ругаться не мог.
— Лови карточки! — крикнул Доктор. И это действительно понадобилось — принтер выплёвывал зелёный пластик, как тостер выплёвывает поджаренный хлеб, и Тиган хватала карточку за карточкой, стараясь складывать их по порядку.
— Доктор, ты вернулся? — в консольную вышла Нисса с переносным щупом газоанализатора. Она оглядела работу, бросила взгляд на экран и ахнула: — Туман пропал!
— Я думаю, что он скоро вернётся, так что ты ещё сможешь исследовать его, Нисса, — хмыкнул Доктор.
— Не думаю, что это большой плюс, — буркнула Тиган, хватая карточки. Их уже накопилось не менее десятка, а ведь прошла только минута…
Наконец отведённое Арахной время истекло. В тронном зале начал медленно сгущаться Жёлтый Туман, проявляясь словно бы из воздуха. Гудвин сохранял невозмутимость, хотя досадовал он нешуточно — будучи великим, по мнению подданных, волшебником, он не смог отсрочить появление тумана.
— Теперь, когда демонстрация закончена, я вынужден откланяться, — едва в комнате восстановилась та же жёлтая мгла, что была шесть минут назад, Кастальо сдержанно поклонился. — Моя госпожа приказала мне явиться назад как можно скорее.
— Что ж, Кастальо, не буду задерживать, — кивнул Гудвин. — Фарамант, отряди дуболома отвезти Кастальо туда, куда он укажет.
Стоявший у дверей Страж Ворот кивнул:
— Будет сделано. Господин Кастальо, пройдёмте.
Когда гном покинул помещение, Доктор медленно вышел из ТАРДИС. Вид у него был немного потерянный.
— Ну, что? — спросил Гудвин. — Что твоя чудо-коробка помогла тебе узнать?
Таймлорд поглядел на Джеймса, в его ожидающие ответа глаза, отвёл взгляд на Адрика, затем на Страшилу, потом — на Дина Гиора… Везде он встречал тот же взгляд.
— Судя по показаниям ТАРДИС, — начал Доктор медленно, — за последние семь минут сама реальность изменилась дважды.
Примечания:
тя.же.ло.
— Как это «сама реальность изменилась»? — спросил Гудвин, неотрывно глядя на Доктора.
— Ну, я вряд ли могу это объяснить… — Доктор вздохнул. То, что он видел, не просто выходило за рамки нормы — ломало их на мелкие щепки.
— Попробуй, — попросил Гудвин.
— Все вы знаете, что в этом мире или любом другом есть определённые законы физики, — начал таймлорд. — Для Земли они достаточно стабильны и давно мной изучены. Некоторые вы ещё не открыли, некоторые трактуете превратно, но они не меняются по щелчку пальцев, но только что они поменялись два раза! — в интонациях Доктора появились нотки паники. — И я не знаю такой силы, что способна менять реальность, это возможно только в сказках или снах!
— Могу ущипнуть тебя, чтобы ты проснулся, — проворчал Гудвин. — Что мы теперь будем делать? Сдадимся этой карге-колдунье, как там её зовут? Или возьмём себя в руки и попробуем избавиться от тумана? Говорят, если колдунью убить, наложенная ею магия пропадёт вместе с ней.
— Сомневаюсь, что это так работает, — возразил Доктор. — Но, кажется, это наш единственный пока что выход… У меня есть двое суток? Нужно поработать.
— У тебя всё время мира, Доктор, если это нам поможет, — заверил таймлорда Гудвин.
— В таком случае я попросил бы Страшилу пройти со мной. Есть достаточно обширный массив необходимых вычислений, и чтобы разобраться с ним быстрее, Адрик и Страшила будут работать вместе. Нисса уже настраивает газоанализатор, он немного совершеннее, чем бортовой, а Тиган… Тиган поможет вам. Если я что-то понимаю, её учили действовать в неординарных ситуациях, — Доктор потёр руки. Теперь перед ним был небольшой план на ближайшее время. — Адрик, Страшила, пойдёмте! Нельзя терять времени!
* * *
Спустя сутки удалось определить, с чем столкнулись жители Волшебной Страны. В базах данных ТАРДИС удалось найти химическую формулу этого странного жёлтого вещества. Галлифрейцы знали это под названием в три строки длинной, оканчивающимся на «-оксид». Таймлорд поглядел на название, почесал в затылке и решил ограничиться в работе просторечным названием «Жёлтый Туман».
— Итак, мы знаем, что у нас есть, — Доктор смотрел на формулу тумана, написанную на пергаменте. — Это явление, знакомое моей расе. Правда, с ним не боролись, его только фиксировали в рамках изучения одного далёкого мира.
— Значит, мы на стартовой позиции? — уточнил Гудвин. — В активе — ноль без палочки, и нет никаких идей?
— Я бы так не сказал, — ответил Доктор. — Одна идея у меня есть. То, что не внесено в базы данных ТАРДИС, можно найти в других базах данных. Виллина, насколько я помню, владеет силой всезнания и волшебной книгой, в которой есть все ответы на все вопросы?
— Ты хочешь попросить помощи у неё? — Гудвин кивнул. — Что ж, хотя бы какая-то идея. Может, ещё и Стеллу привлечь?
— Позже, если Виллина не поможет, — ответил Доктор. Вихрь Времени, разумеется, стёр бы Жёлтый Туман из реальности. Но вместе с ним мог случайно стереть и то, над чем туман простирается. — Пока меня не будет — продолжайте работу как ни в чём не бывало. Все знают, что делать.
Действительно, работы было довольно. Тиган, Фарамант и Дин Гиор организовали создание масок для лица. В них можно было спокойно дышать около часа — потом мерзкий запах прорывался сквозь ткань, и надо было стирать повязку. Но это было не так уж страшно.
Нисса проводила газоанализ, а Страшила и Адрик помогали ей с разбором результатов. Были установлены точные пропорции всех веществ, а также уточнялось их воздействие на организмы разных рас и видов.
Лишь Гудвин был бы теперь, с отъездом Доктора, не у дел — администрирование города, который замер, и всей страны, словно уснувшей в жёлтых сумерках, не отнимало много сил и времени.
— Договорились, — кивнул ирландец. — Сейчас организуем дуболома с тележкой, и поедешь. Он тебя за пару часов домчит до границы.
— Спасибо, Джеймс, — кивнул Доктор, теребя в руках пергамент с формулой.
На эту поездку он, сказать по правде, делал большие ставки. Сейчас он не видел ни выхода, ни даже направления, в какую сторону этот выход нужно пробивать. Он был, вот уж действительно, в тумане.
Но Виллина знала многое, и, стоит надеяться, её волшебные знания если не решат ситуацию, то подтолкнут Доктора в правильную сторону. Пока что идея по борьбе с Жёлтым Туманом была высказана только одна: убить Арахну и надеяться, что туман куда-нибудь денется. Но таймлорд крепко сомневался, что это «денется» произойдёт само собой. Скорее им придётся строить какую-нибудь самолётную турбину и сдувать эту гадость в пустыню через горы, или вроде того.
Доктор продолжал тяжёлые думы и по дороге в Жёлтую Страну. Дуболом бодро вёз лёгкую тележку с обитой тканью лавочкой внутри и тканевой крышей. Обычно в таких по стране перемещались послы правителей, везущие важные документы, и простые почтальоны с рутинной корреспонденцией или посылками. При всём достоинстве Птичьей Связи, лапы уставали, и птицы могли выронить свиток. Да и аэродинамика страдала серьёзно… А что уж говорить о посылках, тут помогали только тележки и дуболомы.
Тележка подскочила на ухабе, и Доктор, вырванный из тяжких дум, ухватился за корпус. Дуболом бежал со скоростью хорошего паровоза, но Доктор не пытался его остановить. Чем быстрее — тем лучше. Быстро заглянет к Виллине и назад…
Только сейчас Доктор с удивлением заметил, что вокруг него не лес, а лесостепь, причём не слишком зелёная. Одинокие берёзки панически сбрасывали чуть пожелтелые листья, а трава подозрительно приникала к земле, напоминая цветом бурую грязь.
«Неужели ночью были заморозки?!» — подумал Доктор. И разум его заработал с новой силой. Благодатный климат в Волшебной Стране объяснению не поддавался. Проливные дожди были идеально сбалансированы с жаркими солнечными днями, и никогда, на памяти Доктора, тут не было холоднее трёхсот градусов по Кельвину. Сейчас таймлорд чувствовал себя вполне комфортно, но если сделать поправку на физиологию, разность широт и особенности рельефа… Да, пожалуй, тут могли быть заморозки ночью, а сейчас температура окружающей среды была в районе 288 по Кельвину. Плохое открытие.
Таймлорд вжался в бортики тележки и снова погрузился в размышления.
В крае вечного лета начиналась осень.
Волшебная Страна шла к своей гибели.
* * *
О прибытии Доктора Виллина, разумеется, знала. Она знала, как, по какой дороге и когда тот прибудет. Так что именно возле этой дороги был разбит временный лагерь — в нём жили беженцы из Изумрудной Страны и находилась сама Виллина. Она пожелала изучить туман и теперь пыталась применить свои силы для его устранения. Но никакие старания успеха не возымели.
— Он прибывает, — когда в очередной раз Виллина не преуспела, она отошла от плотной завесы тумана к своему советнику и первому министру, устало опустилась в кресло рядом с ним. — А мы ничего не достигли.
— А твоя книга? — средних лет мужчина протянул волшебнице чашку чая. — Она ничего не говорит?
— Я не могу понять, что в ней написано, — покачала головой женщина. Она лгала. Когда она пыталась узнать, что ждёт их в ближайшем будущем (в рамках пары месяцев), книга твердила: «Смерть, смерть, смерть, смерть…» Потому Виллина не открывала книгу уже три дня.
— Эта жёлтая погань тебе книгу сломала, — фыркнул министр, отпивая свой чай.
Загрохотали вдалеке тяжёлые шаги. Искажённые туманом, они порой напоминали пулемётную очередь, но стоит прислушаться — нет, просто шаги.
— Сейчас выскочит, — проговорил негромко мужчина. И действительно, не прошло и минуты, как из стены тумана вылетел дуболом-извозчик с тележкой за спиной. Пассажир крикнул ему что-то, деревянный человек упёрся ногами в дорогу и через пару метров затормозил.
Доктор стоял в тележке, прикрывая глаза ладонью. Адаптация к свету после тумана заняла больше, чем он предполагал. Но даже так он смог различить палатки и людей прямо по курсу бегущего дуболома, и, кажется, успел отреагировать…
Да, дуболом остановился. Жители временного лагеря отступили в стороны, а к его тележке приближались двое. Виллину он узнал сразу, а вот её спутник Доктору не был знаком.
— Здравствуйте, Ваше Величество, — Доктор вылез из тележки, подошёл к Виллине и почтительно ей поклонился. — Я безумно рад видеть вас.
— Годы вам к лицу, Доктор, — Виллина подала Доктору руку, и таймлорд её аккуратно пожал. Пожилая волшебница почти не изменилась за прошедшие годы.
— Да и пиджачок что надо, сразу видно, к визиту в какую страну готовился, — добавил первый министр. — Привет, Тета.
Доктор оторопело уставился на мужчину справа от Виллины, а потом улыбнулся:
— Дракс? Откуда ты тут?
— Рухнул в горах неподалёку с десяток лет назад, — ответил мужчина, пожимая плечами. — Немного пошалил, ну, знаешь, безобидные штучки, а потом я отправился сюда, и на меня совершенно случайно упал мельничный винт. Собственно, до регенерации дело не дошло, но кататься мне ещё лет триста. Как тебе мой гоночный болид? — Дракс взялся за поручни на колёсах и покрутил своё кресло, демонстрируя средство передвижения. Конечно, ни о каком электроприводе речи не шло, но кресло было подозрительно похоже на то, что было у Доктора в ТАРДИС.
— Вижу, вы знакомы, — Виллина улыбнулась. — На самом деле, я бы никогда не подумала, что «Тета-Угоню-Что-Угодно-Сигма» — это именно вы, Доктор.
— Все мы в детстве бываем непослушными, — таймлорд улыбнулся. — Я так рад увидеть вас, правда, но, Ваше Величество…
— И вы тоже заняты Жёлтым Туманом, — кивнула Виллина. — Давайте пройдём в наш шатёр, и поговорим подробно об этом. Хотите чаю?
За чашкой чая Доктор рассказал, как он прибыл, что узнал и что смог зафиксировать. Дракс пролистал ту часть карточек с данными, что Доктор взял с собой, и предположил, что эта штука хорошо горит.
— При концентрации в три пейтона(1) на куб — да, — кивнул Доктор, убирая карточки. — Но такая концентрация была зафиксирована экспедицией Академии на планете, гравитация которой в семь раз выше земной.
— А что вообще могло вызвать туман? — уточнил Дракс.
— Мы склоняемся к мысли, что это — новая волшебница, Арахна, — ответил Доктор. — Вы что-нибудь знаете о ней, Ваше Величество?
— Совсем немного, — ответила женщина, доставая из кармана свою магическую книгу. — Но сейчас попробую узнать больше.
Она уложила том на колени, и он начал увеличиваться на глазах. Достигнув размеров внушительного фолианта, книга перестала расти, а Виллина открыла её почти на середине.
Доктор наблюдал за тем, как Виллина водит пальцем по строкам, и как вслед за пальцем бегут, сплетаясь в слова, буквы.
— Хорошая штука, а? — хмыкнул Дракс. — Никогда не удавалось вырастить психобумагу, даже клочок, а тут целая книга.
— Да, у меня тоже не получалось, — ответил Доктор.
— Арахна, — проговорила Виллина, показывая разворот книги своим товарищам. — Статус — королева гномов. Вот, тут список особенностей и характеристик.
— Сколько-сколько метров? — присвистнул Дракс. — Тета, уж прости, ты рядом с ней — насекомое.
— Предположительный возраст — семь тысяч лет, — прочитал Доктор. — Это что же такое древнее?
— А Омега её пойми, — фыркнул Дракс. — На разных планетах столько разных существ, божеств, полубожеств, ложных божеств, псиоников, телекинетов, типа-кинетов… Даже блудный таймлорд может прожить до десяти тысяч лет, если будет, конечно, хорошо себя вести.
— Древнее существо… Творящее заклинания, — проговорил Доктор, чуть хмурясь.
— Вы что-то поняли, Доктор? — уточнила Виллина.
— Дракс, почему ты называешь меня Тета? — спросил таймлорд, смотря куда-то сквозь Дракса. Он думал. И почти додумался.
— Ну, это же твоё школьное погоняло, — пожал плечами мужчина.
— Не имя, — кивнул Доктор. Ответ крутился на кончике языка, и таймлорд надеялся, что с одной из реплик он наконец выскочит. — И сейчас я называю себя «Доктор», хотя это нельзя назвать именем. Но почему мы используем не имена, а прозвища?
— Отец говорил мне, очень давно, — проговорила Виллина, — что если кто-то узнает истинное имя, он сможет тобой управлять. Потому есть личное, публичное, официальное, родовое и истинное имена.
— Точно! Это галлифрейская традиция! И вроде бы тянется со времён Пифии(2) или кого-то такого же древнего, — кивнул Дракс. — Кажется, я понял, к чему ты клонишь.
— Сила слова, магия слова. Они были подвластны в древние времена только одной известной мне расе. Карриониты, — закончил Доктор цепочку рассуждений. — Мы противопоставим её словам свои.
— Если удастся докричаться, — вздохнула Виллина.
— Я попробую, — кивнул Доктор серьёзно.
* * *
Виллина уговорила Доктора остаться в лагере до утра, и лишь потом ехать назад. Но всю ночь таймлорд ворочался и думал, сколько у них в распоряжении есть времени.
Если в Волшебной стране начнётся зима — можно считать, что страна уничтожена. Здесь нет ни центрального отопления, ни отапливающих печей, даже тёплой одежды не найти. А укрыться в Розовой и Жёлтой стране все не смогут. А если смогут, возникнет дефицит ресурсов…
Ему нужно разобраться с Арахной как можно скорее.
Утром Доктор попросил у Виллины карту страны. Волшебница предоставила ему аккуратно выполненную карту, на которой в разные цвета были окрашены государства волшебного края. Алым карандашом Доктор по памяти разметил границы распространения тумана, и поглядел на волшебницу:
— Итак, если я прав, Арахна живёт вот тут, — он ткнул карандашом в обширную область на самом востоке страны Мигунов. — И отсюда до этого места около семи часов пути…
— Вы собираетесь туда? А как же ваши друзья в Изумрудном городе? — удивилась волшебница.
— Пошлите им сойку с приветом от меня, — улыбнулся Доктор, складывая карту и засовывая её в карман. — Я быстро. Возможно, даже пришлю открытку.
С этими словами он поклонился пожилой правительнице и пошёл к своему личному водителю — дуболому из числа служащих при дворце Гудвина. Всё это время он спокойно грелся на солнышке неподалёку от лагеря.
Доктор уселся в тележку и достал из кармана карту, ещё раз внимательно изучил её. Двигаться по дороге, потом свернуть, потом ещё раз свернуть… Ага, вроде бы, понятно.
— Поехали. Я буду указывать, где повернуть, — сказал он дуболому. Тот равнодушно ухватился за оглобли и потянул тележку по мощёной жёлтым песчаником дороге.
Доктор двигался на восток. Навстречу своему врагу.
Примечания:
Никогда. Не поступайте. На физмат. Оно вас сожрёт. Как меня.
1) величина, используемая в полиорганической химии Галлифрея. Автор её выдумал. Забейте.
2) Пифия — одновременно и имя, и титул лидера-матриарха, правящего Галлифреем в древние времена, до Рассилона.
Примечания:
Вот закрою сессию, вот как понапишу...
К погружению в туман Доктор был готов. Он крепко держал в руках карту и попросил дуболома бежать в умеренном темпе, чтобы они не пропустили нужный поворот в этой жёлтой мгле. К счастью, эти предосторожности были излишни — мигуны придумали различные виды мощения дорог разного назначения, и глядя на камни под ногами можно было понять, куда ты движешься. Различались большие дороги между странами, дороги между слободами, дороги, ведущие от слобод к городу… Дуболом, уже однажды побывавший с деловой поездкой Према Кокуса по Фиолетовой Стране прекрасно запомнил разные узоры мощения и нюансы материалов, и уверенно бежал по дороге, что вела к городу, ни разу не сбиваясь и не сомневаясь.
Доктор не спал с самого прибытия в Изумрудный Город, но это было сейчас ему в радость — он мог всё обдумать без ущерба другим делам. Пока Дракс и Виллина рассказывали ему, как они боролись с туманом, он одним полушарием анализировал их речь, а вторым думал. Когда на Жёлтую Страну опускалась ночь, он частью разума выискивал в небе уже знакомые созвездия, а другой частью предлагал самому себе варианты решения проблемы. И сейчас, когда впору прикрыть глаза, закутаться в сюртук и вздремнуть под мерную тряску кибитки, Доктор тоже думал.
Внезапный скачок роста у Арахны объяснялся только магией. С учётом того, что она была из расы каррионитов, а значит, могла вокабулярно кодировать окружающую реальность и саму себя. Правда, сила слова — это палка о двух концах. И другим концом Арахну можно и нужно сильно так потыкать. Но он — только таймлорд, ему всего семьсот девяносто два, и за ним не стоит ни всей мощи Руки Омеги, ни массив знаний Матрицы Галлифрея, ни даже какого-нибудь увечного далека. Всё, что он может противопоставить Арахне — это он сам, его убеждения, разум, руки и ноги, в конце концов, которыми он упрётся, если понадобится, изо всех сил.
Он может противопоставить ей это… И людей. Всех тех людей, что ждали и надеялись на то, что добрый Волшебник Доктор мановением руки сдует туман, а заодно подарит небывалый урожай, воздвигнет радужный мост от гор до гор без всяких гроз и сотворит что-нибудь ещё приятное и волшебное.
Он не может предать людей. Конечно, он бывал тут редко, «наездами», но успел по-своему полюбить этот дивный край и его жителей. Это была и его страна тоже. А значит, для её спасения он сделает всё. Они сделают всё. Вместе.
Дуболом сбавил скорость, как и приказывал таймлорд, когда до города оставалось не более пятнадцати минут бегом. Доктор припомнил карту города, которую видел когда-то, проложил мысленно маршрут и приказал своему вознице:
— Теперь двигайся медленно и точно по моим инструкциям, иначе мы проплутаем в этом тумане вечность!
* * *
Лестар не ожидал гостей. Он занимался работой — даже в своём отпуске как правителя он оставался мастером, и сейчас ремонтировал своего старого друга. Железный Керни переносил туман отвратительно — тот оседал на его механических суставах, изъедал железо ржавчиной и оставлял на полированных деталях ужасные разводы окислов.
— Уже масло заканчивается, — жаловался Керни, пока Лестар осторожно чистил и смазывал его локтевой шарнир. — А ведь всего две недели назад новую бочку вскрыл!
— Гудвин недавно писал, что вызывает Доктора, — поделился мастер новостями. — Уже несколько дней прошло. Надеюсь, он получил ответ или получит его уже совсем скоро.
— Было бы славно, — буркнул Керни. — Думаю вот: как бы не пришлось мне корпус менять. Того парня, что сделал мне его, ищи в поле с ветром, а вам, мастерам, не один день понадобится, чтобы всё подогнать и повторить…
— Справимся, если что, — Лестар отложил щётку и принялся проливать шарнир маслом. — Но лучше бы, конечно, не менять… Слышал?
За окном, в жёлтой хмари, раздалось то ли карканье, то ли стук деревянных колёс по мостовой.
— Слышал, — кивнул Керни, поворачиваясь к двери. За окном колыхнулась жёлтая тень, прогрохотала по крыльцу дробь шагов, и в дом ворвался юноша в светлом костюме с встрёпанными пшеничного цвета волосами. Он оглядел комнату, людей в ней и улыбнулся:
— Кажется, сама Удача на моей стороне. Доброго дня, Лестар, Дровосек Керни… У меня один вопрос: вы как-нибудь боролись с Арахной?
Лестар помотал головой, а потом спросил:
— А что это изменило бы… Доктор?
— Вы бы показали свои возможности, а сейчас важно хранить их в тайне, — Доктор затворил дверь и повернулся к мастерам: — Видите ли, я прямиком из Жёлтой Страны, и я знаю пару слабых мест Арахны. Но только знаниями её не сокрушить. Мне нужна помощь оружейников и литейщиков, а может, и ещё чья-нибудь.
— Располагайте нами, — Керни встал со стула, надрывно скрипя, протянул Доктору левую руку: — Что от нас нужно?
— Я пока над этим думаю, но общее понимание уже имеется, — ответил Доктор, пожимая руку Керни и улыбаясь: — Я невероятно рад, что вы здесь и вы готовы.
— Как же иначе? — спроси Лестар, чуть пожимая плечами. — Давайте я заварю чая, а вы нам всё расскажете.
Теперь работа скрашивалась рассказом Доктора. Он вкратце описал своё прибытие в Изумрудный Город, уделил особое внимание визиту гнома (правда, в детали его просвещали непосредственные свидетели, и таймлорд мог сказать с их слов не так много), остановился на своих размышлениях об изменении климата и увенчал повествование встречей с Виллиной и Драксом.
— Значит, вот где тот волшебник, что спас меня в своё время, — проговорил Керни, чуть хмурясь. — Не ходит, вы говорите? Но почему он не соорудит себе что-то вроде того, что сделал мне?
Док чуть не поперхнулся изюмом. Он не доискивался причин, следствий и истоков тела Дровосека, но сейчас вопрос встал ребром: откуда Дракс притащил в Волшебную Страну тело киборга?
— К себе самому, — начал Доктор, одним полушарием обдумывая данный вопрос, а вторым подбирая ответ. Не разоблачать же Дракса, заслужившего тут титул колдуна! — Надо применять волшебство с осторожностью и умением.
— Ну, у вас-то умения хватает, — хмыкнул Лестар. — Что вы придумали?
— Думаю, нам не повредит гигантский арбалет, — отозвался таймлорд, переводя размышления с чести волшебников на прозу жизни. — Что-то вроде охотничьего лука, но большое, мощное и на колёсах. Чтобы вогнать снаряд Арахне в грудь. Мой народ однажды так боролся с Великими Вампирами: пробивая их насквозь.
— Да уж, для такого-то роста понадобится что-то покрупнее наших мечей и пушек, — кивнул мастер. — Говорите, ар-ба-лет? Надо будет обдумать эту идею, кажется, что-то такое мы когда-то пытались придумать. После нашествия дуболомов баловались идеями по альтернативному сокрушению деревянных армий. Так, Керни, теперь разожми кулак, займусь ладонью…
Железный Мастер со скрипом разжал пальцы, чтобы Лестар мог их почистить. Док жевал изюм и смотрел на работу Лестара, беззвучно шевеля губами.
— А может… — бормотал он иногда. — Но тогда… Хотя… Точно! — таймлорд улыбнулся и наклонился к мастерам: — Как думаете, мы сможем построить робота?
Судя по взглядам мастеров, Доктору бы сначала не помешало объяснить, что такое «робот».
— Представьте: уже описанное мной оружие не тащат на телегах, а несут в руках. Огромных железных руках огромного железного человека, управляемого изнутри хитрой системой рычагов, пружин и шестерён, — Доктор поглядел на Керни. — Железный Мастер, но большой и чуть-чуть менее добросердечный. Как вам такой противник Арахны?
— Безумно смелая идея, — проговорил Дровосек. — В вашем духе. В хорошем смысле.
— Думаете, мы сможем создать что-то такое? — с сомнением спросил Лестар. — Это не водопровод какой-нибудь. Для такого масштаба нужно много волшебства. Настоящего, а не того, каким мы дурили головы пещерных королей.
— А мы с Гудвином вам на что? — спросил Доктор невинно. — Я не настаиваю. Узнайте у знакомых, как много литейных, слесарных и кузнечных мастерских готовы помочь нам, сколько понадобится материала. Я за ночь подготовлю примерный чертёж, чтобы у нас было представление, что будем строить.
— А точное? — цепко уточнил мастер Лестар.
— Точное мне помогут рассчитать Адрик и Страшила, но они в Изумрудном Городе, — ответил Доктор. — И в таком тумане они будут добираться пару дней.
Мастер помолчал немного, а потом предложил:
— Отправляйтесь в Изумрудный Город и попробуйте проработать эту идею в деталях. В течение трёх дней я постараюсь дать точный ответ, что мы сможем сделать. И свяжитесь с рудокопами, возможно, получится достать побольше железа у них.
— Мы сделаем всё, чтобы одолеть Арахну, — добавил Керни. — Даже этого вашего «робота», чем бы он ни был.
* * *
Доктор вернулся в Изумрудный Город, когда там уже начали немного волноваться. Фарамант в своей каморке сидел, стуча зубами и закутавшись в одеяло, которым обычно укрывался только по ночам.
— А в-вот и вы, — проговорил он, отпирая калитку и вручая Доктору зелёные очки. — С п-прибытием.
— Как обстановка? — спросил Доктор, сжимая очки в ладони. И без них в жёлтой хмари ничего не разглядеть, а уж в них даже таймлорду придётся несладко.
— Отвратительно, — пожаловался привратник. — Гудвин разрешил не носить очки на улице и обязал использовать маски. Но не слишком помогает. Да и всё остальное так себе. Холодает, — ответил Фарамант, ёжась под одеялом. — Холоднее, чем в дождливую ночь. А вчера шёл снег.
Доктора будто током шарахнуло.
— Снег? — переспросил он.
— Да, Тиган назвала это так. С неба падали белые хлопья. Холодные такие. Они растаяли, но после этого Гудвин и ваши друзья совсем упали духом. Всё так плохо, да? — последний вопрос Фарамант задал тихо, словно боясь, что Доктор его услышит.
Доктор помолчал немного, а потом проговорил:
— Я буду во дворце. Закройте двери поплотнее и оденьтесь теплее.
Таймлорд сунул очки в карман и бросился к дворцу, по памяти ориентируясь на затянутых жёлтым улицах. Сердца колотились где-то в районе гортани. Вчера шёл снег. В этот раз он растаял, ведь земля ещё достаточно тёплая. Но в следующий раз он останется сугробом.
— Сколько минут шёл снег? — спросил Доктор, влетев в тронный зал, не здороваясь. Сидевший за рабочим столом Страшилы Гудвин поднял на него взгляд и хотел было спросить, где Доктора носило всё это время, но быстро поменял пластинку: таймлорду явно было не до рассказов о своей поездке.
— Около получаса. Он падал и таял, — сообщил Джеймс. — В городе были попытки поднять панику, но я её быстро погасил, потребовав провести инвентаризацию одежды и попросив сдать очки Фараманту, чтобы люди хоть что-то видели в этой погани. Сейчас всё вроде бы тихо, но некоторые уже спрашивают, что это значит.
— Это значит, что нам нужно действовать быстрее, — Док подошёл к столу, нашёл чистый лист пергамента и стилос, размашисто написал короткую записку Лестару: — Ты знаком с понятием «центральное отопление»? Нам нужны трубы и дворцовая кухонная печь. Где мои друзья?
— Нисса в ТАРДИС, — ответил Гудвин. — Адрик и Страшила на крыше, рассчитывают коэффициент рассеяния тумана и зависимость его от высоты. Понятия не имею, зачем им это, но пусть работают. Тиган сейчас в городе, командует пошивом
и распределением тёплой одежды.
Таймлорд поглядел в сторону окна, немного задумался, узрев там плотную изумрудного цвета штору. Затем в два шага достиг её, распахнул — за ней сидели, нахохлившись, пять почтовых птиц. Между закрытым окном и шторой постарались создать что-то вроде тёплых сеней, чтобы почтальоны не мёрзли на улице, но могли лететь в любой момент с любым поручением. Доктор привязал своё послание к лапке одной из соек, проинструктировал её, кому предназначено письмо, затем открыл лёгкую раму, и птица, расправив крылья, отправилась сквозь жёлтую мглу к адресату.
— Итак, у нас не так много времени до зимы, — проговорил Доктор, задёрнув шторы и возвращаясь к рабочему столу Гудвина. — И вот что я придумал относительно её источника…
Гудвин весь подался вперёд, готовый внимать самым безумным предложениям по рассеянию тумана. От огромных вентиляторов до настоящей магии. И был озадачен идеей Доктора.
— Что-то железное, механическое, устрашающее… Этакий металлический дуболом… — Джеймс потёр подбородок, встретился взглядом с Доктором.
— Урфин Джюс! — выпалили оба одновременно. Действительно, у них всегда был козырь в рукаве, точнее — столяр в изгнании. Он вполне мог помочь им, по опыту своему подсказав, как лучше создавать солдата. К тому же он, вероятно, страдал от тумана не меньше остальной страны, и так же яро хотел избавиться от Арахны. Он сообщил им ценные сведения о колдунье — не поможет ли он свергнуть её?
Следующая сойка полетела уже в Голубую страну, в домик изгнанника-Джюса. Гудвин справедливо рассудил, что один, посреди гипотетических сугробов и жёлтого тумана столяр очень и очень скоро «загнётся», как выразился волшебник. Потому он приглашал Урфина в Изумрудный Город, чтобы выживать вместе и бороться с Арахной.
* * *
Столяр сидел у жаровни, закутавшись в свой старый рабочий сюртук, и грел руки над густым дымом. Хоть он и был отшельником, ум и сметливость у него никуда не делись. Примерно на третий день появления тумана Джюс понял, что туман просачивается в его жилище. Он забил все щелочки в стенах сухим мхом, но туман лез из-под двери. Законопатить дверной проём полностью Джюсу показалось верхом отчаяния и глупости. Потому он нашёл старые тряпки, намочил их и плотно заткнул пространство между дверью и порогом. Затем он пытался убрать туман в доме, размахивая мокрым полотенцем, но вскоре понял, что надо действовать хитрее. Жёлтая взвесь плавала в воздухе, потому что была такой же температуры. А если в комнате развести небольшой костерок — горячий дым утянет туман вверх, под потолок! Уж кому-кому, как не бывшему богу огня (неофициально), знать о свойствах дыма!
Потому Джюс притащил в дом подаренную на его день рождения — надо же, знают! — рудокопами жаровню, набросал в неё сухой травы и щепок и развёл костерок. Густой травяной дым начал тяжело подниматься вверх, потом оседать вниз… И жёлтая мгла сменилась сизой дымкой! Дым остывал и оседал, и утаскивал туман за собой вниз! Джюсу оставалось только протирать полы от жёлтой жижи с острым запахом гари.
Сейчас Джюс грелся у жаровни не просто так. Как бы она ни была хороша, она не могла создать в доме то же тепло, что было до тумана. Потому Урфин достал из дальней кладовки запасы заячьих шкурок, которые оставались у него после разделки добычи Топотуна, и принялся шить себе тулуп. Получалось неуклюже — Джюс шил тёплую одежду впервые в жизни, и его швейные навыки ограничивались пришиванием заплат на локти сюртука — но столяр не сдавался. Он уже пришил шкурки к своим новеньким синим штанам и теперь старался облагородить серый кафтан рудокопов. Филин Гуамоколатокинт сидел рядом, нахохлившись, и притворялся спящим. Топотун сидел в углу комнаты, бессмысленно пялясь на хозяина. Джюс мог бы оставить шкуру снаружи, в конце концов, замёрзнуть насмерть медведю не грозит, он и так мёртвый, но всё же что-то внутри противилось мысли о сугробе со стеклянными глазками, сидящем у входной двери в ожидании хозяина. Да и мыть потом шкуру от жёлтого тумана…
Урфин наконец приладил шкурку на плечо и только-только начал пришивать её, как в окно постучали. Столяр вскочил: это явно был стук клюва почтовой птицы. Он откинул кафтан в сторону, в два шага добрался до двери и в один прыжок выскочил за порог, захлопывая за собой дверь, чтобы не напустить тумана. Тонкий слой белой крупки заскрипел под ногами, но Урфин не обратил особого внимания на это — он успел наудивляться всласть сегодня утром. Он подхватил с подоконника почтовую сойку, прижал её к себе и так же быстро вернулся в дом, после чего старательно заткнул все щели у двери.
Усадив птицу греться неподалёку от жаровни, Джюс аккуратно стащил с её лапки привязанное послание и развернул холодный пергамент. Незнакомый Джюсу, убористый почерк, ложился ровными строками и призывал его, пока страну не накрыло белое покрывало непролазных сугробов, добраться до Изумрудного Города или хотя бы до Кариги, и переждать тяжёлое время там. А если Джюс выберет Изумрудный Город в качестве места жительства на зиму, ему предложат не только кров и тёплый уголок, но и место временного советника Гудвина по делам проектирования крупногабаритных объектов. Последнюю фразу Джюс прочитал трижды, прежде чем до него начал понемногу доходить смысл написанных слов. Кажется, его приглашали что-то строить.
Джюс дочитал послание до конца, внимательно и даже с лёгкой укоризной посмотрел на аккуратную подпись «Доктор, Волшебник Синего ящика», и пошёл искать стилос. Он написал на обратной стороне того же пергамента следующее:
«Доброго вам дня, господин Волшебник. Ваше предложение щедрое и доброе, и не принять его — верх хамства. Но я на этот верх залезу. Я останусь дома. Во-первых, переход даже до Кариги долог и в теперешних условиях опасен, а во-вторых, я решительно не представляю, как могу помочь двум могучим волшебникам. Вы не хуже меня знаете, за кем сила. Могу только сказать, что в уединении мне ничего не грозит, я отапливаю дом жаровней и ею же чищу воздух в доме, сжигая сырую траву, дающую много дыма. У меня есть запас еды в погребе и достаточно много топлива для жаровни. В конце концов, есть мебель… Если я действительно буду вам необходим, вы можете вызвать меня ещё раз, в любой форме. Но решительно не представляю, как мои знания столяра могут помочь. Желаю всего наилучшего и победы над Арахной».
Когда сойка отогрелась, Джюс дал ей пожевать сушёных яблок, привязал к её лапе ответ и вынес на улицу. Глядя на уносящуюся в жёлтую хмарь птицу, нелюдимый столяр думал, что поступил правильно. Волшебники справятся и без него.
* * *
Один раз страна Жевунов уже была похожа на пустые декорации к фильму — когда отряд марранов шёл её завоёвывать. Робкие жевуны тогда попрятались в чащобы, а жевуны посмелее и рудокопы остались, чтобы поучить захватчиков уму-разуму. Но сейчас отступали все — как победить то, что не имеет ни тела, ни формы, ни полководца?
А когда с неба начало падать белое и холодное, стало ясно — больше медлить нельзя. Нужно уходить.
Спуск в Пещеру пробудил в рудокопах не самые приятные воспоминания, но они держались стойко. Жевуны вертели головами, глядя на мир, про который часто рассказывали их добрые соседи. И все они несли с собой скромные пожитки и все запасы еды, какие нашлись на хуторах и в посёлках. Предполагая худший расклад, две страны приняли решение спуститься в Пещеру на максимально возможный срок.
Заранее были установлены нормы дневного продовольствия, составлен новый график работы в шахтах и на подземных полях, дающих скудный урожай. Рудокопы были все как натянутая струна — напряжены и собраны. Жевуны были подавлены. Особенно тяжело было детишкам — сначала мир стал жёлтым, а потом им пришлось спускаться в мрачное подземное царство.
— Это на самом деле такая игра, — объясняла младшему составу детского хора Тётушка Раффида. — Нам с вами предстоит играть в древних рудокопов, изгнанных с поверхности глупым королём. Мы будем усердно трудиться, прилежно учиться и не забывать, что мы однажды выйдем на поверхность.
— А нам тоже придётся тут жить много-много лет и свергать королей? — спросил мальчик в аккуратном костюмчике солиста хора.
— Нет, Тевальдо, конечно же нет, — женщина улыбнулась и присела, обнимая одной рукой мальчика. — Идите ко мне, все, скорее.
Детишки обняли Тётушку Раффиду, доверчиво прижимаясь к ней. А она накрыла их своими руками, надеясь, что они не видят стоящих в её глазах слёз.
— Ну всё, мои хорошие, нам пора, — она подождала немного и встала: — Разбираем вещи, освобождаем место для следующего груза и идём в наши новые жилища. Песню запевай!
Детишки похватали свои узелки с вещами, выстроились по парам и пошагали за Раффидой по вымощенной стёртыми камнями дороге, слаженно распевая песню о прелести солнечного дня и тёплых дней в Волшебной Стране. Детишки постарше, помогавшие родителям нести что-то более-менее тяжёлое, слыша эту песню, немного приободрялись, да и взрослые улыбались. Однажды они увидят эти дни снова.
Примечания:
Паровоз летел колёса тёрлися, если ждали — радуйтесь, мы припёрлися
Как бы мало ни осталось в Арахне волшебства, кое-что она ещё могла. Например, даже когда она не могла сотворить самое паршивое колдовство вроде штопки дырки на платье, она могла чувствовать Жёлтый Туман. Собственно, где-то через несколько дней после того, как она наложила этот туман, Арахна проснулась от стойкого ощущения, что что-то не так. Она села на траве, потянулась, с ноткой зависти вспоминая своё пробуждение в пещере (в которую ныне она не влезала даже изрядно согнувшись), и сосредоточилась. С туманом было неладно на юго-западе от её владений. Арахна вспомнила карту из летописей гномов — это было примерно там, где смыкались границы трёх владений — её самой, Стеллы и мигунов.
Колдунья скинула с себя одеяло, сшитое гномами из почти сотни малюсеньких гномьих одеял, встала на ноги и зашагала туда, где творилось что-то нехорошее. На её отныне длинных ногах переход не занял много времени — тем более кое-где волшебница почти бежала. Даже через реку она перебралась без проблем — удалось быстро найти брод, где вода доставала колдунье до плеч.
Смутные ощущения не обманули её — возле стены тумана, врезающейся в гущу полевых цветов точно в соответствии с официальными границами стран, стояла миловидная блондинка в розовом шёлковом платье. Чуть поодаль стояли девушки в розовых мундирах, и при виде Арахны они ощетинились копьями и мечами.
— Госпожа, берегитесь! — крикнула одна из них.
«Госпожа?» — подумала Арахна, глядя на блондинку. Наверное, это и есть фея Стелла, Вечно-Слишком-Юная-Волшебница, или как там гномы написали её титул.
— Не волнуйтесь, — ответила Стелла спокойно. — Я могу постоять за себя.
Она без страха смотрела на высокорослую волшебницу, чуть щуря глаза.
— Итак, Арахна. Приятно познакомиться, — проговорила Стелла. — Твоих рук дело?
— Не «твоих», а «Ваших», — процедила Арахна, быстро оценивая девушку. Блондинка и есть блондинка, особого впечатления она не произвела. Но было в ней что-то… Волчье.
— Тогда за собой Вы сами уберёте? — спросила Стелла, и её голос сразу стал железно-холодным.
— Не понимаю, как я причинила неудобства Розовой Волшебнице, — отозвалась Арахна. — Туман не затрагивает ваши территории, не влияет на ваших подданных и ваши земли. Цвет не нравится?
— Он противоестественен, — ответила Стелла. Её глаза зажглись недобрым светом. — Не уберёте сами — я его уберу. И вас, возможно, тоже.
— Попробуйте убрать его, — Арахна осклабилась. — Я вас прошу об этом.
Стелла протянула руку к стене тумана и очертила пальцем в воздухе квадрат. За её пальцем тянулся светящийся след, а когда контур квадрата замкнулся, в стене тумана засветился точно такой же квадрат. Стелла надавила на контур рукой из квадрата выдавливая куб, и такой же светящийся куб появился в тумане. Стелла сжала ладонь в кулак — её куб исчез, а в тумане вместо жёлтой хмари появилась идеально кубическая пустота. Правда, спустя секунду или две в ней начали самопроизвольно появляться жёлтые капельки, через пять секунд заполнившие чистый куб.
— Убедительно? — спросила Арахна, скаля зубы на Стеллу. — Поумерьте строптивость и самоуверенность. Знаете, я выбирала, чью страну подвергнуть туману — Изумрудную или вашу. И начала сомневаться в правильности выбора. Может быть, стоит изменить решение?
Юная волшебница взглянула на Арахну. И прыгнула.
Золотой Волк легко пересёк воображаемую границу между странами. Его глаза горели янтарным огнём, а земля под лапами оказывалась обожжённой и спёкшейся в плотную корку. С каждым шагом Волк рос, и вскоре он был пропорционален Арахне.
Колдунья внутренне содрогнулась. Это было по-настоящему ужасное зрелище — потому что Мелкая Стелла оказалась по-настоящему могучей волшебницей. Она не произносила заклинаний, не делала пассов руками — она просто была Волком. И сейчас этот волк бежал на неё, Арахну, с явно кровожадной целью.
И Арахна бросилась прочь. Она бежала, не оглядываясь, и на ходу вспоминала смертельное заклинание. Оно же было в её арсенале, крутилось на языке, она хотела бросить его в Гуррикапа, когда он погрузил её в сон…
Вот оно!
Арахна пробормотала несколько слов и словно бросила что-то через плечо. Но, во-первых, она перепутала слова в заклинании местами. Во-вторых, магии в Арахне не успело скопиться на колдовство серьёзнее подогрева чая. И, в-третьих, в этот момент Арахна уже стояла одной ногой в воде, а текущая вода, как известно всем колдуньям, уносит магию с собой. Или хотя бы часть магической силы.
Но магия есть магия. Заклинание попало в Волка и ударило его, прыгнувшего на Арахну, в грудь. Волк вздрогнул, свалился на траву, покатился по ней, остановившись у самой воды. Секунда — и Волка нет, есть лишь лежащая на земле девушка в розовом.
— Госпожа! — Гелла бросилась с госпоже, сунув меч в ножны на поясе. — Все за мной!
К тому моменту, как Гвардия Роз подбежала к Стелле, та уже сидела, опираясь на руку, и залечивала разбитую губу, чтобы никакие шрамы не портили прелестное личико.
— Я в порядке, — она приняла помощь подданных и встала на ноги. Пока девушки отряхивали шёлковое платье, Стелла поглядела вслед убегающей без оглядки Арахне, и процедила полузабытые слова из времён до своего существования. Они были непонятны свите Стеллы, но явно были ругательными.
— Что будем делать, госпожа? — спросила Гелла, вглядываясь в глаза госпожи.
— Выведем марранов в наши поселения. Долго в окружении тумана они не протянут. Они чудом оказались вне досягаемости этой напасти, — ответила волшебница, глядя на вырастающую в нескольких десятках метров от неё стену жёлтой хмари. Выше и дальше, врезаясь в синеву неба, высились пики Марран-аль-Тори. Где-то там, ниже этих пиков, прячутся по своим домам марраны. Их долина окружена туманом, и вряд ли горцам удастся долго обходиться без половины пашен, части горной реки и больше чем трети шахт, в которых они добывают самоцветы и руды для обмена.
— А Арахна? — уточнила Гелла. — Мы могли бы…
— Не надо, — ответила Стелла резко. — Пока рано. Я уверена — мы с ней ещё сойдёмся. И вот тогда преимущество будет за нами.
* * *
Лестар дал ответ на исходе третьего дня. Молодая ворона опустилась на подоконник окна в тронном зале, пристроила рядом свиток и, придушенно кашляя, сообщила о том, что принесла послание из Фиолетовой Страны.
Доктор, не дослушав птицу, схватил свиток и развернул его, пробегая глазами по диагонали написанного текста, стараясь прочитать быстро и сохранив при этом суть.
— Что там? — Гудвин, просматривавший отчёты по остаткам продовольствия в городе, вытянул шею, пытаясь заглянуть в свиток из-за своего стола.
Вместо ответа Доктор подал послание ему в руки. Джеймс отложил свои бумаги и вчитался в строки письма:
«Доктор, это уже не безумие. Наши мастера готовы запустить практически все плавильни, запасы железа позволяют создать «Большого Керни» высотой в пятьдесят локтей. Ремесленники как один готовы создавать детали, шарниры, оружие. Ждём детальных чертежей и расчётов, чтобы начать работу. Лестар.»
— Это же хорошо! — воскликнул Гудвин.
— Это время, — возразил Доктор, сложив руки за спиной и глядя на карту Волшебной Страны. — Изначально я думал собирать нашего большого друга в Изумрудном Городе. Это дальше от владений Арахны, которые мы определили юго-востоке страны Мигунов, и мы сохранили бы всё в тайне дольше. Но логистика всё убивает.
— К чёрту тайны, — ответил Гудвин. — Если что — соберём его там, по частям, ногу — отдельно, голову — отдельно, а потом будем сцеплять всё вместе хоть где, хоть в лесу, хоть в столице!
— А если он не оживёт, как дуболом? Ведь у Джюса был оживляющий порошок, — таймлорд вздохнул: — В таком случае нам понадобится оператор, который будет управлять роботом изнутри, используя механические передачи, рычаги, реле.
— Лестар не согласится? — Гудвин отбросил письмо к своим бумагам: — Знай, что я готов выучиться на оператора, если будет нужно. Мы не позволим Арахне и её жёлтой погани нас победить! Я лично всем займусь, если ты сомневаешься в успехе этой операции.
Доктор смотрел на Гудвина, словно впервые его увидев. На миг ему показалось, что это не его старый друг, а какой-то очень на него похожий, но чужой человек. Но спустя секунду Гудвин добавил:
— В конце концов, кому, как не могучему волшебнику Изумрудного Города напихать наглой колдунье? Надо же мне поддерживать репутацию. Давай сделаем так: на тебе вся техническая часть и работа с Лестаром, а я сделаю всё остальное.
Доктор только механически кивнул. Это стойкое ощущение, что сейчас он увидел доселе скрытого от мира Гудвина, не покидало таймлорда и, признаться, пробирало его до мурашек.
— И всё у нас будет хорошо, — Джеймс улыбнулся Доктору, порылся среди бумаг и, найдя чистый лист, принялся писать ответ Лестару, чтобы высказать своё желание обучиться управлению механическим титаном.
* * *
Работа закипела всего через две недели после появления Доктора в Волшебной стране. Запылали печи в плавильнях, от поселений рудокопов потянулись гружёные рудой телеги, и десятки дуболомов бежали, подобно челнокам в ткацком станке, сначала по Жёлтой дороге, потом по чёрным булыжникам, которыми вымостили дорогу в страну Мигунов, а с неё сбегали, подобно диковинным тараканам, в маленькие слободы и поселеньица, распределяя ресурсы согласно детально проработанному плану. Звенели молоты кузнецов, из слитков железа формируя заготовки под детали, и жужжали токарные станки, вырезая из железа шестерни и зубчатые валы. Гружёные всем этим телеги тянулись в Изумрудный Город, в котором на заднем дворике Изумрудного Дворца был организован сборочный цех.
Доктор, ночи напролёт в компании Адрика и Страшилы рассчитывавший, сколько металла понадобится и как его скреплять, в первую же ночь понял, что клепальный аппарат изобретать и использовать в Волшебной стране — дело гиблое, потому вытащил из недр ТАРДИС промышленный электросварочный аппарат (совершенно случайно доставшийся ему триста лет назад абсолютно бесплатно), и обучил работе на нём бригаду мастеров-мигунов. День и ночь мастера посменно из небольших листочков железа сваривали листочки побольше, здесь же, в другом конце дворика, кузнецы изгибали их молотками по нужной форме, и снова отправляли на сварку.
Из цельнометаллических конструкций собирали каркас железного человека. Прибывший по вызову Доктора Дракс с энтузиазмом взялся за работу, с ходу подправив пару чертежей и перераспределив рабочую нагрузку робота для достижения максимальной эффективности. В город приехали Мерето и пожилой Ружеро, не растерявший ни рабочей хватки, ни желания бороться за счастливое будущее. Они занимались разработкой оптимального передающего механизма, который позволил бы управлять роботом изнутри. Двор теперь напоминал Доктору Священную Пещеру — спорилась тайная, безумно важная и совершенно неволшебная работа, хоть и могло так казаться со стороны.
Плохо было то, что работа спорилась, несмотря на всю допустимую спешку, слишком медленно. Каркас робота был готов лишь спустя две недели. За это время трижды шёл снег, укрывая белым покрывалом землю. На площадке были организованы костры для обогрева, но дрова ведь не были бесконечны, а насушить новых в тумане было невозможно.
Примерно в это же время начали обнаруживаться пагубные свойства тумана, проявлявшиеся в долгом, удушливом кашле. Если Доктор прекрасно справлялся с фильтрованием воздуха, то его друзьям приходилось хуже — тканевые маски приходили в полную негодность через два дня ношения, и нужны были новые. Ещё хуже было вестовым птицам — им-то маску на клюв не натянешь! Нисса делала всё, чтобы найти нейтрализатор тумана на открытом воздухе, но пока что её эксперименты успехом не увенчались. Тиган валилась с ног, организовывая с Фарамантом и добровольцами отапливаемые ночлежки для оставшихся в городе и стараясь найти хотя бы ещё триста метров пригодной для пошива масок ткани. Адрик даже во сне производил расчёты, потому иногда бормотал: «Сопротивление стали… Коэффициент 0.73… Интегрируя по экспоненте…». Даже верный друг Гудвина, повар Балуоль, оставшийся в городе, отощал до неприличия, ведь питался только запахом гречневой каши, которую варил рабочим. Лишь, пожалуй, Гудвин чувствовал себя относительно нормально: бегал по городу с прежней скоростью, проверяя работу и иногда её немного выправляя в более подходящую к ситуации сторону, спал по два часа в сутки и совершенно не носил масок, ведь через ткань его хуже слышно.
И вместе с волшебниками и их помощниками, с городом, работала вся страна — Пещера поставляла руды, фермеры — запасы продуктов из погребов, мастера — детали. Волшебницы принимали на время заболевших от холодов жителей в тёплых странах и лечили их, а животные по мере сил старались не высовывать носа и скрыться от бед.
Каркас полностью закончили ночью. Доктор и Гудвин принимали работу, и в общем-то таймлорд остался доволен. Над «скелетом» железного специалиста работали слишком много отличных мастеров, чтобы он вдруг не получился. Гудвин каждому пожал руку и поблагодарил за старания. Мастера отмахивались, бурча, что это их долг, а Дракс, как бригадир сварщиков, даже позволил себе колкость:
— Я вас обоих сейчас пну, ваши магические величества, — он выразительно посмотрел на свои замотанные в старую куртку ноги. — Они довольно больно бьются, смею надеяться. Не за что пока меня благодарить.
— А у тебя всё ещё нет почтения к разным высокопоставленным личностям, — вздохнул Доктор, искоса поглядывая на Гудвина. Тот не обиделся, но всё же, не стоило опускать таких фразочек в его адрес.
— Его Величество нормальный мужик, свой, — парировал Дракс. — С нами пашет, ничуть не меньше. Ящики волочет, если надо, и гречей не давится, как иные царедворцы у нас дома. Почтение у меня есть, нету попыток подлизаться.
— Спасибо на добром слове, — Гудвин кивнул Драксу и зевнул во всю челюсть. — Теперь ставим тяжи и пружины?
— Да, — кивнул Доктор, взглядывая на исполина у стены. Опутанный паутиной верёвочных лесенок, закованный в колодки непрочных строительных лесов, этот издевательски-хрупкий, будто палочный каркас человека казался насмешкой над их планами. Но уже прибыло несколько партий пружин, была в пути телега простых поршней, и началось изготовление оружия для гиганта — огромного топора, подобного рабочему инструменту мастера Керни. Этому топору предстояло снести голову Арахне.
Представив, как этот робот сделает своё дело, Доктор внутренне содрогнулся. Он всегда был противником насилия, а сейчас участвовал в создании абсолютного оружия. Этот робот сможет уничтожить всю Волшебную страну в считанные дни. Что делать с ним, когда он исполнит своё предназначение?
Радость от завершения очередного этапа работы уступила место вине и сомнениям. Думая о ближайшем будущем, Доктор забрёл в тронный зал, бегло проглядел свежие расчёты, допил свой совершенно остывший чай — точнее, воду с добавлением пары капель травяного отвара — и взглянул на притулившуюся в углу ТАРДИС. Она словно смотрела на него с немым укором. И он понимал её.
Но у них просто не было другого выхода.
Доктор присел на ступеньку у Изумрудного Трона, положил руки на колени и задумался. Один вариант он не предусмотрел доселе — вдруг их железные рыцарь оживёт и окажется добрым? Его за глаза величают «Керни Побольше», и если он возьмёт лучшие качества от «Керни Поменьше» — жить Арахне ещё лет тысячу, а то и две. Любые жертвы, даже самые, казалось бы, незначительные, вроде раздавленного ненароком жука, вызывали у Дровосека слёзы, а такие бытовые сцены, как поимка кошкой упитанной домашней мыши, и вовсе разрывали тряпичное сердце добряка.
Представить, что их робот будет рыдать в три ручья над им же самим обезглавленным (или простреленным, или разорванным, или переломанном пополам, там уже придётся смотреть по ситуации) телом Арахны, Доктор решительно не мог, хотя воображение имел живое и старался целых десять минут. Но и машину, способную без всякого душевного колебания свернуть шею (или, опять же, как получится) живому существу, пусть и довольно злокозненному, Доктор в Волшебной Стране не хотел.
— О, Док, — Джеймс Гудвин, заглянувший в раскрытые двери, подошёл к таймлорду. — Что случилось?
— А что-то случилось? — спросил Доктор, поднимая взгляд на товарища. Вместо ответа Гудвин плюхнулся рядом с таймлордом и поглядел на него:
— Рассказывай. Вместе решим.
И так уверенно он звучал, что Доктор разом выложил ему все сомнения. Джеймс задумался, а потом ответил:
— Пожалуй, займёмся его воспитанием. Как маленького ребёнка. Помнишь, как мы работали с дуболомами? Думаю, у нашего «ребёночка» тоже будет большая зависимость от того, что мы сделаем с его лицом. Голова ведь уже приехала?
Доктор кивнул. Части головы, которые предстояло собрать воедино, уже привезли из Фиолетовой Страны, и согласно графику должны были начать сваривать её уже через два дня.
— Понимаю, к чему ты клонишь, — отозвался он. — Тут важно не прогадать с выражением лица. И суметь потом перерисовать злое лицо на доброе. Это не дуболом, его не обездвижишь.
— Давай подумаем об этом завтра с утра? — предложил Гудвин, зевая. — Думаю, мы что-нибудь придумаем. Пока Дракс, Лестар и Ружеро возятся с техникой — мы займёмся магией воспитания. Не думал, что скажу такое, но видимо придётся стать нянькой нашему роботу на первых порах.
— Если он оживёт, — Доктор взглянул на Джеймса. — Может быть, лучше будет, если он не оживёт, как ожил Страшила.
— Соберём — увидим, — Гудвин сказал это так уверенно, что сам почти поверил. — Пошли спать.
Таймлорд вздохнул и встал со ступеньки. Гудвин прав. Сначала надо собрать, а потом — увидеть. И решить, что делать. Раз уж Джеймс так категорично заявил, что будет тянуть лямку воспитателя железного воина наравне с Доктором — уже легче. С плечом друга рядом никакие беды не страшны.
Примечания:
Если сессия меня не убьёт — однажды я эту историю закончу.
Это было, наверное, самое долгое пребывание Доктора в Волшебной Стране. Он сомневался, стоит ли считать в рамки этой продолжительности дни, проведённые с пещере с Джо до того, как они увидели под потолком золотые облака, но, пожалуй, скоро они не будут существенно влиять. Жёлтые дни сливались в такие же жёлтые недели, а недели как-то незаметно слиплись в месяц и медленно, но верно стремились разрастись до двух. Страну сковали сугробы, а во дворце наконец оборудовали центральное отопление, и все оставшиеся в городе пятьдесят человек переехали на временное проживание за стены Изумрудного Дворца. Тиган ходила с непрекращающимся насморком. После полусотни экспериментов Нисса выяснила, что синтезированный ею горючий порошок может на короткое время нейтрализовать туман, и костры на рабочем дворе жгли не только для обогрева, но и для очистки воздуха. Адрик, полностью покончивший со всеми возможными расчётами, помогал в сборке железного великана, подавая молотки, шестерни и пружины и постепенно осваивая механическое ремесло под руководством молодого Мерето. На робота монтировали внешнюю броню, а корпус к тому же тщательно расписывали стойкой краской. Глядя, как болтается на подвесных качелях Сьюзен, Доктор осведомился:
— А ей не страшно?
— Маленькая да удаленькая, — хмыкнул Лестар, сверяющийся с чертежом руки гиганта. — У нас всего два художника, и посменная работа — оптимальный выход. Я стараюсь не волноваться за неё сильно, но не получается.
— Понимаю, — ответил Доктор, глядя на девочку на качелях, ловко орудующей большой кистью и выполняющей работу в соответствии с заранее нанесёнными Доктором метками. — Я тоже когда-то был отцом. И буду. У волшебников вроде меня с этим сложно.
— Отцовство это всегда сложно, — ответил Лестар, отодвигая свиток. — Не могу разобрать, что это за слова. Поможете?
Он указал в угол листка и показал его Доктору. Таймлорд вчитался и нервно хмыкнул. Явно постарался Дракс.
— Это читается как «модель автоматона ΘΣ(1)-1». В общем, это вроде как имя нашего здоровяка, — пояснил Доктор.
— Хорошее имя, — решил Лестар. — Звучное и доброе, даже похоже немного на имена жевунов.
— Да, пожалуй, — Доктору было неловко, что робот будет теперь называться так, как его назвал Дракс во всех принятых чертежах, но если никто не будет знать, в честь кого он так назван… Пусть уж эта маленькая штука останется. Сейчас и так мало поводов для улыбок. — Как прогресс?
— Через трое суток полностью закончим, — ответил Лестар. — Самое сложное позади. Теперь осталось укрепить обшивку и дооборудовать кабину оператора. Ведь нет гарантий, что вашей магии хватит, чтобы его оживить, как Страшилу.
— Управлять, скорее всего, придётся вам, — проговорил таймлорд, задумчиво на полусобранного робота. Тета Сигма, уже скоро тебе придётся знакомиться с миром, который нужно спасти. Не подведи.
— Всё так плохо? — осведомился мастер, но получил лишь неопределённое пожатие плечами.
— Пойду проверю, — таймлорд в последний на сегодня раз окинул робота взглядом и поспешил во дворец.
Вчера Гудвин слёг. Замолк на полуслове, хрипло вздохнул и рухнул в руки едва успевшего подхватить волшебника Ружеро. Два главных городских врача, Бориль и Айлита дружно пришли к выводу, что Гудвин заболел, а дистанционный биосканер Доктора подтвердил, что у Гудвина на фоне пробежек по зимним улицам в расстёгнутой лёгкой куртке, а зачастую и вовсе без оной, привели к простуде, которую ядовитый туман довёл до полноценной пневмонии.
Ниссе пришлось срочно переквалифицироваться в фармацевта, отыскать в аптечке ТАРДИС подходящие лекарства, рассчитать дозу и вместе с врачами Волшебной Страны составить план лечения волшебника. В помощники отрядили Страшилу, который денно и нощно все последние сутки сбивал температуру правителя холодными компрессами, а когда тот наконец пришёл в сознание, пичкал Гудвина бедненьким куриным бульоном и кормил лечебными средствами строго в соответствии с оставленными инструкциями. Вроде бы Гудвин пошёл на поправку — сознание прояснилось, температура не поднималась выше значения 37,6, но кашель… Кашель убивал всё. Удушливый, продолжительный, он разрушал все надежды на быстрое выздоровление.
Сейчас Доктор шёл проведать товарища, и надеялся, что за те четыре часа, что Доктор провёл в городе и на стройплощадке, Гудвину полегчало.
Он, к счастью, не спал, и сам уплетал бульон с ложкой разваренной гречи, пока Страшила отчитывался ему о продвижении работ.
— О, доброго вечера, — проговорил Гудвин, проглотив очередную ложку варева. — Как дела на площадке?
— Хорошо, — ответил Доктор мгновенно, садясь на край кровати Гудвина. Он всё ещё был болезненно-бледным, но уже думал о работе, а значит, шёл на поправку. — Ты как?
— Некогда болеть, — хмыкнул Джеймс. — Так что выздоравливаю. Правда кашель этот мерзкий… Никак не избавлюсь.
— Лекарства помогут, — ответил Доктор. — Как думаешь, к обучению Теты Сигмы стоит привлекать Ружеро? У него большой опыт в обучении людей.
Гудвин чуть не поперхнулся супом:
— Кого-кого обучении? Тета-Что-Там? Это ты выдумал?
— Дракс, — ответил таймлорд, почти не покривив душой. — Пока ты на постельном режиме, Ружеро тебя подменит, и я буду работать с ним. Надеюсь, у меня получится не хуже, чем в прошлый раз.
— Я в тебе уверен, — кивнул Гудвин. — Но не торопись с выводами. Я крепкий орешек. Послезавтра буду на ногах, а мы как раз послезавтра крепим и расписываем лицо.
— Я уполномочен господином Борилем привязывать вас к кровати, Ваше Величество, если попытаетесь встать раньше выздоровления, — подал голос Страшила. Гудвин погрозил ему ложкой:
— Вот что за подданного ты мне сделал, дружище? Мало того — хамит, так ещё к кровати собирается привязывать.
— Ваше здоровье важнее сроков сдачи объекта, — отрезал Страшила. — Робота мы сделаем позже, а вас вылечить надо сейчас.
— Не советую спорить, — влез Доктор. — Страшила тоже своего рода робот, а с роботами спорить невозможно.
— Страшила больше, чем просто робот, — мгновенно смягчился Гудвин. Глубоко в душе он обожал своего секретаря и ученика. Хотя признаваться в этом не собирался. — Он просто соломенный человек. И всего-то.
— Да, действительно, — криво улыбнулся Доктор. О, Время, сотвори чудо и создай ещё одного человека. Пусть он будет в этот раз механическим. Всего-то.
… Выйдя из покоев Гудвина, Доктор прошагал по коридору, беззвучно что-то шепча, а потом зашёл в свою комнату, прикрыл дверь и сполз по ней вниз, зажмуривая глаза и с силой сжимая веки. Он слышал, что такое бывает, но никогда не испытывал сам. Космическая тоска охватила его и поглотила целиком, чтобы через минуту выплюнуть назад в обычный мир.
Таймлорд раскрыл глаза и стиснул зубы. Они должны справиться. У них нет дороги никуда, кроме как вперёд.
* * *
Расписывать лицо робота должен был волшебник. Это, как-никак, была самая главная часть их операции, от этого зависело, будет ли Тета Сигма достаточно человекоподобным для того, чтобы ожить. Доктор забрался на лёгкие качельки, проверил, крепко ли обвязана вокруг его пояса верёвка, прицепил вёдра с краской к специальным крючкам возле сиденья и, взяв в руки кисть покрепче, крикнул:
— Поднимай!
Сразу же мастера налегли на рычаг, сматывая канат, и скамеечка рванулась вверх вдоль наполовину снятых лесов, к закреплённой на железных плечах голове. Доктор держался за верёвки и старался не раскачиваться, чтобы не слететь на землю. Его стремительный взлёт занял полминуты, а затем мастера остановили подъём и крикнули:
— Стабильно! Начинайте!
Доктор вздохнул и обмакнул кисть в ведро белой краски, чтобы провести первые штрихи по заранее оставленным меткам. Страшила ожил, когда Сьюзен рисовала ему лицо. Теперь Тета Сигма, полностью собранный, ждал, когда же нарисуют его лицо. Доктор двигал рукой уверенно, твёрдо — как-никак, его учил один хороший художник из Винчи, которого потом выставляли в музее (неспроста же!). Один штрих, второй, третий — они сплетались в черты бровей, носа, губ возле аккуратной прорези в лицевой пластине. Последними Доктор рисовал глаза — очень тщательно и трепетно. Глаза — зеркало души. Будет ли у Теты душа?
Закончив, таймлорд отложил кисть на край скамейки и крикнул:
— Опускайте!
Пожалуйста, оживи, пожалуйста!
Тета Сигма смотрел перед собой свеженарисованными глазами. И не оживал.
— Дохлый номер, — проговорил Дракс едва слышно, так, чтобы только стоящий рядом Гудвин понял его слова. Джеймс, кутаясь в толстое пальто, вздохнул:
— Колдовство иногда проявляет себя не сразу. Надеюсь, это именно такой случай.
— Колдовство это хитрая технология, — возразил Дракс. — И она не сработала. Полезешь в робота?
— А куда деваться? — фыркнул Гудвин. Из всех присутствующих только он, Нисса, да, пожалуй, дочь Лестара, Сьюзен, могли бы поместиться в маленькой кабинке управления, находящейся в груди великана. В кабинке установили вертящееся кресло и мириады рычагов, поворотных рулей и рычажных передач. В них прекрасно разбирался Лестар, и быть бы ему оператором, но обилие механизмов и их масштаб сократили пространство кабинки до минимума, и у мастера в операторском кресле либо колени подпирали уши, либо не закрывалась дверь кабины. Ни то, ни то, успешной работе робота не способствовало. Потому Гудвин обучился базовым операциям и был готов доучиваться в процессе.
Дуболомы принесли лёгкую лесенку, и Джеймс, периодически хрипло покашливая, залез в кабинку. Уселся в кресло, установил ноги на специальные педали, протянул руку и задвинул дверь кабинки. Теперь ему был доступен для обзора небольшой ломтик пространства, видимый через чудом найденный Доктором в недрах ТАРДИС кусок бронированного стекла. Гудвин досчитал до двадцати — чтобы мастера убрали остатки лесов и блочных систем — и потянул за рычаги управления согласно инструкции, сдвигая робота с места.
Тяжело заскрипели пружины, напряглись тяжи, завыл металл обшивки. Тета Сигма приподнял левую ногу, выдвинул её вперёд и сделал шаг.
А потом странно вздрогнул всем корпусом, немного опустил голову и спросил грудным, густым баритоном:
— А что здесь происходит?
Доктор судорожно схватился за спинку кресла Дракса, надеясь, что никто не обратит внимания на его состояние. Оживший Тета Сигма — это было невероятное облегчение.
Изобретатель приподнялся в кресле, опёршись на поручни, и захохотал:
— Живой! Живо-о-ой, Рассилонову бабку по пяти измерениям!
— Волшебство, — прошептал Лестар, прижимая к себе испуганную дочь.
— Механическая магия, — с оттенком непонятной гордости произнёс Ружеро.
Доктор к этому моменту достаточно совладал с собой, чтобы управлять ситуацией. Он вышел вперёд и, сложив руки у рта, крикнул:
— Тета Сигма! Поздравляю с приобретением сознания! Меня зовут Доктор, и я…
— Я знаю, кто вы, и не надо так кричать, я всех вас слышу, — перебил волшебника гигант. — Сейчас, когда я осматриваюсь вокруг, я вспоминаю всё больше. Когда я ещё не был, я слышал вас, ваши разговоры, ваши идеи и планы. Когда я был, но спал, я начал собирать это воедино. Сейчас я это осознаю. Вы — волшебник Доктор, у вас есть трое друзей. Рядом с вами — мастер Лестар, мастер Ружеро, мастер Дракс, — он указывал пальцем на каждого, кого называл. — А волшебник Гудвин…
Тета Сигма потянулся к груди, аккуратно уцепился за крошечную ручку дверцы и распахнул её. Гудвин вцепился в рычаги, но, поняв, что его не собираются давить, как жука, прямо в операторском кресле, уже спустя пару секунд выглянул наружу.
— Да, вот и вы, — кивнул удовлетворённо Тета Сигма. — Рад видеть вас глазами!
— Я не понял половины того, что он сказал, — проговорил Дракс, поворачивая голову к Доктору. — Когда это он «не был, но был»?
— Наверное, когда он был выкован, но не был собран, — ответил Доктор. — Это интересно… У Страшилы всё было иначе.
— У Теты Сигмы инженерный склад ума, — проговорил Ружеро. — И изъясняется он не так возвышенно, как учёные советники. Но, думаю, это и к лучшему. Поможете мне объяснить нашему юному другу детали нашей миссии?
«Делал людей из королей — теперь надо попробовать сделать человека из робота», — подумал Доктор. и ответил:
— Все мы поможем.
* * *
Весть об успешном оживлении железного великана разнеслась по стране со скоростью простуженной птицы. Посыльные несли новость сквозь морозы и снегопады, передавали их вестовым в лесах и деревнях, и вести летели дальше, до тёплых краёв. И по мере распространения новости в жителях крепла уверенность — уж теперь-то недолго осталось Арахне и её злому волшебству!
Оказалось, что Тета Сигма знает намного больше, чем ожидалось. Он уверенно сообщил, что его создали для победы над злой волшебницей и его создатели — механики и волшебники — для него непререкаемый авторитет. Но на этом познания Теты о мире вокруг заканчивались, и нужно было вмешательство профессионала.
— Не думал, что на старости лет вспомню старую работу, — бурчал Ружеро беззлобно, раскладывая на земле во дворике старый, но добротный домотканый ковёр с подробной картой страны. Его сделали давно, ещё после первого визита Доктора в Волшебную страну. Ещё не выткан мост через Большую Реку, и не обозначена самостоятельной долина в Марран-аль-Тори, не обозначены поселения Рудокопов на поверхности. Но один ловкий ткач уже начал работу над новой картой, так что вскоре информация станет актуальной.
— Мастер Ружеро, зачем это? — спросил железный великан, со скуки заглядывавший в окна дворца и иногда махавший и подмигивавший выглядывающим оттуда людям.
— Сейчас объясню, — ответил Ружеро. — Подойти сюда, Тета. Пора начать твоё обучение.
Тета дисциплинированно подошёл. Своих создателей он слушался беспрекословно. Он склонился над Ружеро и ковриком, и бывший Хранитель Времени начал урок.
— Вот тут, в центре страны, находится Изумрудный Город и мы. Вот тут — Жёлтая страна, где правит Мудрая Виллина. Вот это — Розовая Страна, там властвует Юная Стелла. Здесь — Голубая Страна, вот тут — поселения моего народа, а тут — земли жевунов. А здесь…
— Мастер Ружеро, — нетерпеливо перебил Тета, нависавший над создателем подобно гигантскому коршуну над маленькой мышкой. — Изображение не соответствует действительности. Всё слишком цветное, хотя мир вокруг явно имеет жёлтый оттенок.
Рудокоп вздохнул. В самое сердце ударил, не смотри, что ему по сути четыре часа от роду.
— Это — причина, по которой мы тебя создали, Тета Сигма, — проговорил Ружеро. — Мир вокруг никогда не был жёлтым. Таким его сделала колдунья Арахна. И твоя задача — сделать так, чтобы она убрала туман и вернула миру все его краски.
Тета помолчал немного, а потом спросил:
— А каким мир должен быть?
Мужчина улыбнулся. Он вдруг проникся невозможной симпатией к механическому великану — ведь он был так похож на них, рудокопов, что выходили в своё время из Пещеры. Даже не так — Тета Сигма всё ещё находился в Пещере, и ему только предстояло увидеть Свет.
— Изумрудный город вокруг нас заиграл бы своими красками, всеми оттенками зелёного. На крышах города изумруды, и в ясный день издалека кажется, что весь город горит. За стенами раскинулся пышный сад с плодовыми деревьями, цветочными кустами и яркими клумбами. За каналом раскидываются зелёные луга и коричневые, вспаханные под зерно поля, и среди них тут и там разбросаны деревеньки с зелёными черепичными крышами…
Ружеро описывал свою первую деловую поездку по Дороге, вымощенной жёлтым кирпичом. Это случилось через полгода после начала Исхода. Тогда Гудвин справился о делах в поселениях Рудокопов и пригласил Ружеро к себе для официальной передачи в пользование его народом доброго куска леса, нескольких лугов и пригодных под пашню земель. К тому времени Ружеро пообвыкся наверху, и две недели как снял затемняющие очки. И вид Изумрудной Страны поразил его. Особенно вид Изумрудного Города в лучах утреннего нежного солнца.
Тета Сигма слушал Ружеро, и перед ним словно живые восставали описываемые картины, нарисованные глаза загорались мечтательным огнём. Когда Ружеро замолчал, Тета немного помолчал, а потом с горячностью воскликнул:
— Ради того, чтобы увидеть это, я сделаю с Арахной что угодно!
1) Тета Сигма
Примечания:
Автор сидит в домике Джюса в полной изоляции. Но он борется, честно.
Пока Ружеро обучал Тету основам географии и геополитики, в Тронном Зале собрался военный совет. Дин Гиор, закинув бороду за спину, изучал карту страны. Жирным крестом там обозначили область, где, согласно донесениям птичьей разведки, находилась пещера Арахны. Решалась важнейшая задача — разработка операции по взятию Арахны в плен.
— Местность удобная, — проговорил Гиор через минуту изучения карты. — Открытое пространство, удобное для боя, и в то же время можно подобраться к пещере Арахны и зажать её там, закрыв вот эти скалы. Всего-то надо не пустить её вот сюда, в горы, тогда она наша.
— Не надо забывать, что она — каррионит, — добавил Доктор. — Это древняя, могущественная раса, использующая слова для изменения реальности.
— Волшебники? — уточнил Гудвин быстро. Лечение дало свой эффект — правитель даже почти не кашлял.
— Почти, — кивнул Доктор, продолжая: — Но сила слова — палка о двух концах. Которой мы, теоретически, тоже можем её здорово ткнуть.
— Как? — удивился Дракс.
— Циклическая вокабулярная кодировка с повторяющимися лингворитмами, входящее в реверсивный консонанс с её собственными заклятиями, — ответил Доктор. — Проще говоря — нам нужны стихи, совпадающие по силлабо-тоническому рисунку с её заклинаниями.
— Упростил, — буркнул Гудвин недовольно.
— Вы забываете ещё об одной детали, — Страшила, сидевший с краю стола, подвинулся чуть ближе. — Летающий ковёр. Арахна явилась к Марранам верхом на летающем ковре, на нём же пыталась захватить власть в стране Рудокопов. Ружеро рассказывал, что у Арриго теперь есть летающий половичок.
— Она ж от нас смоется в любую сторону, и догоняй её пешком! — Дракс мгновенно уловил, к чему клонит Страшила. — С этим надо что-то делать.
— Сжечь? — предложил Гиор.
— Возможно, она сумеет восстановить его из пепла, — ответил Доктор. — Я не знаю границ способностей каррионита, поэтому будем предполагать самое худшее.
— Значит нужно сделать так, чтобы от него не осталось даже пепла, — решил Гудвин.
— Если бы мы только могли подсмотреть решение, — вздохнул Дракс. — Но решебника для таких задачек пока не придумали.
— Подсмотреть… — повторил Доктор. А он ведь так уже подсматривал! — Рамина!
— Что «Рамина»? — Гудвин пока не понял, что задумал таймлорд, но оживился.
— Рамина умеет предвидеть будущее, — ответил Доктор, расстёгивая ворот рубашки и ища на шее цепочку со свистком. — Мы можем уточнить у неё, будет ли Арахна располагать своим ковром и из этого постараемся выяснить, как именно он был уничтожен.
— А если ковёр у неё будет? Мы же этого тогда не изменим! — напомнил Дракс. Он, конечно, не всегда был внимательным учеником, но законы Времени в Академии вдолбили даже в него. — Если ты сделаешь реальным самое плохое будущее, попросив сейчас Рамину прочитать его…
— А если нет? — перебил таймлорда Гудвин. — Зови, Доктор, а там разберёмся. Арбалет сделать мигуны, я думаю, ещё успеют.
Таймлорд приложил свисток к губам и коротко дунул. Затопали по столу маленькие лапки, и точно посередине карты появилась Её Величество Рамина, Королева полевых мышей всего мира. Она взглянула на Доктора и кивнула, даже почти поклонилась:
— Доброго дня, волшебник Доктор. Я знала, что рано или поздно мы воссоединимся для борьбы с Жёлтым Туманом.
— Уверен, Ваше Величество, вместе мы его быстро победим, — ответил Доктор. — Надеюсь, он не принёс вашему народу значительного урона.
— Мы укрылись в безопасных местах, — ответила Рамина. — Волшебницы Юга и Севера любезно приютили некоторую часть моегой народа у себя, а мыши Изумрудной Страны ушли в подземный ход, что ведёт к Пещере, и спустились к Рудокопам и Жевунам. Впроголодь, но хотя бы живые.
— Хорошо, что никто не погиб, — Доктор улыбнулся. — Но нам нужна Ваша помощь, и потому…
— Не могли бы ваши подданные, Ваше Величество, — бесцеремонно влез в разговор Гудвин, осенённый внезапной идеей, — съесть летающий ковёр Арахны?
Доктор с трудом удержал челюсть на месте.
— Простите, вырвалось, — проговорил Гудвин, смутившись. — Эта идея пришла мне в голову только что, и показалась хорошей.
— Как же такая идея вообще в вашей голове появилась? — Рамина повернулась к Гудвину. Они были старые знакомцы, и она простила ему подобную наглость, как влезание в разговор без приветствия.
— Мы тут думаем, как блокировать Арахну и не дать ей сбежать, Ваше Величество, — Дракс неловко склонился в кресле. — Советник Виллины, Дракс. Лично вам не рекомендован, но человек, смею надеяться, достойный диалога с царственной мышью.
— Действительно, нашей операции по поиске Арахны пока мешает только наличие у неё волшебного ковра, — кивнул Доктор. — В остальном Гиор уверен, что операция будет успешна.
Рамина пытливо посмотрела на военного министра, задумалась на миг, закрыв глазки-бусинки, и ответила:
— Я сейчас посещу своих министров во всех наших убежищах, чтобы уточнить, сколько мышей я могу вам предоставить. В какие сроки Арахна должна лишиться ковра?
— Не дальше трёх недель, — ответил Гиор. — К тому времени обучение нашего главного помощника в борьбе, Теты Сигмы, будет завершено, и мы намерены выступить немедленно. Будет прекрасно, если Арахна лишится ковра как раз перед главной битвой.
— Хорошо, — Рамина вильнула хвостиком и пропала.
— Думаете, мыши сожрут эту летучую тряпку? — уточнил Дракс, глядя то на Гудвина, то на Доктора.
— Исходя из рассказов мастера Лестара о визите Арахны в их страну, — подал голос Страшила, — и по моим подсчётам, площадь ковра приблизительно равна восьмистам локтям квадратным, при этом нитки там должны быть достаточно грубыми, чтобы не рваться под весом человека даже при движении на большой скорости. Чтобы уничтожить такой ковёр, необходимо…
Подсчёт длился ровно десять секунд — Страшила и раньше очень хорошо считал, а общение с Адриком пошло только на пользу.
— Никак не меньше полусотни тысяч мышей, — заключил советник Гудвина.
— Получается, мыши должны грызть поочерёдно, — кивнул Доктор. — И постоянно сменяться, чтобы все успели максимально эффективно попортить ткань.
— Думаю, популяция полёвок в Волшебной Стране насчитывает несколько сотен тысяч мышей, так что расчёт вполне реален, — добавил Гудвин. — Остаётся только ждать вердикта Рамины.
— И придумывать альтернативный план по уничтожению ковра, — добавил Дракс. — Если бы только эти гномы, про которых вы рассказывали, перешли на нашу сторону…
— Об этом мечтать не стоит, — ответил Доктор. — Старая магия, согласно законам которой они служат Арахне — очень опасная вещь, ещё и потому, что работает по неизвестным нам законам физики.
— Понял тебя, — советник Виллины стукнул кулаком по колену: — Неомеговая(1) область физики, что б её…
— Господа, я знаете ещё о чём подумал, — Гудвин подтянул к себе карту. — От нас до Арахны топать и топать. Тета, по предварительным расчётам, пройдёт это расстояние в трое суток. Но мы так широко шагать не можем, штаны не выдержат. Как вам идея построить домик на колёсах? Человек этак на пять-семь, самых нужных на передовой, и таким составом отправиться к колдунье?
— Мысль неплохая, — изрёк Гиор. — Передвижной штаб для координации решений в полевых условиях.
— Ставка главнокомандующего, — поправил историка Дракс. — На большинстве планет это так называется.
— А состав экипажа: здесь присутствующие и..? — уточнил Доктор.
— Не все здесь присутствующие, — ответил Гудвин. — Кому-то надо за городом присматривать. Кризисный Комитет с этим в моё отсутствие справится. Так что поедем ты, Доктор, я, мастер Дракс, Ружеро, Лестар и Бориль. Врач всегда нужен на поле боя, я склонен предполагать худшее. Шесть человек и резерв, на всякий случай. Кагги-Карр не считаю, она много места не займёт, будем честными.
— Да вы меня просто сзади к оглобле привяжите, сам доеду, — буркнул Дракс. — Меня вычёркивай, Ваше Величество, я уже накатался. Тут посижу, не переломаюсь. Жалко, конечно, такое шоу пропускать, но тащить меня вам не стоит. Мерето лучше возьмите, толковый пацан, его б к нашим учителям на курс прикладного машиностроения… Пользы больше будет.
— Тогда Адрик, Нисса, Тиган и ТАРДИС останутся здесь, — Доктор пожал плечами: — Они вам помогут и будут в безопасности.
Едва этот вопрос был решён, на прежнем месте появилась Рамина. Она выглядела запыхавшейся, но довольной.
— У меня добрые вести. По предварительным сведениям, мне удастся собрать не менее полутора сотен тысяч мышей. Мои министры ещё соберут точные сведения к вечеру, но уже сейчас с вами готовы идти самые молодые и сильные мыши, — сообщила она.
— Благодарю вас, Ваше Величество! — воскликнул Гудвин. — уже теперь-то Арахна никуда не денется от нашего Теты Сигмы!
— Господин Гудвин, к сожалению, этот расчёт неточен пока что, — ответила Рамина. — Мои подданные, укрывшиеся в подземных ходах, готовы помочь, но пока что неясно, какой будет погода в дни перехода, и сможем ли мы вообще выйти из укрытия.
— Разумно, — кивнул Доктор. — Если случится снегопад или буран, мыши могут заплутать. А если не учитывать эту часть добровольцев?
Рамина пошевелила усами, подсчитывая.
— Семьдесят тысяч. Не больше. В основном мои подданные селятся в Изумрудной Стране, и многие предпочли подземное укрытие тёплым странам, — сообщила она.
— Вполовину меньше, — заключил Дракс. — А что, если ковёр будет прочнее ожидаемого и есть его придётся дольше?
— Резерв не помешал бы, — кивнул Гудвин. — Но мышам нужен проводник и помощник.
— Я пойду, — Страшила поднялся со своего стула. — Я выведу часть мышиной армии из Изумрудной Страны во владения Арахны.
— А как же город? — ахнул Гиор. Заместитель Гудвина собрался слинять именно тогда, когда правитель покидает свой замок для важного дела!
— Пойдём от противного, — пугало склонилось над столом. — Снаружи — холод и отравляющий туман. Но я не живой, меня не отравишь. Мне не нужны сон, еда и тепло. Я могу идти с лопатой впереди войска и расчищать дорогу вашим подданным, госпожа Рамина. А в это же время из двух других областей к границе владений колдуньи потянутся ещё семьдесят тысяч мышей. На границе вы соединитесь, и я смогу вернуться назад ещё до отбытия Теты Сигмы на войну.
Гудвин помолчал, а потом проговорил:
— Ваше Величество, господа, прошу нас извинить. Тут внеплановое совещание правителя с министрами наметилось.
Он встал со своего стула, дёрнул головой в сторону выхода из Тронного Зала, и Страшила покорно пошагал за начальником. Дин Гиор, провожавший его взглядом, напоролся на ожидающий взор Гудвина и так же поспешил к двери.
Рамина проводила троицу насмешливым взглядом и повернулась к Доктору:
— Раз уж так вышло, что нам нужно немного подождать, расскажите, Доктор, как же поживает Фея Сара, моя добрая подруга?
— О, она в порядке, — Доктор улыбнулся. — Я присматриваю за ней, она отлично справляется.
— Значит, и в этот раз, помимо нового лица, вы завели себе новых учеников, — заключила Рамина. — Не окажете ли честь познакомить нас при случае?
— С удовольствием, — улыбнулся Доктор шире прежнего. Но спустя секунду улыбка с его лица пропала: — Хотя, возможно, Тиган боится мышей.
Рамина лишь пошевелила усами в тихой усмешке. Даже могучие волшебницы не лишены досадных недостатков. Но не стоит на это обижаться, тем более такой царственной особе.
* * *
Арахна растянулась на лужку, наслаждаясь ароматом полевых цветов и запахами, доносящимися от поселения гномов. Вернуть себе прежний размер колдунье не удалось — заклинания упорно не желали работать, как бы она ни старалась. Единственной радостью женщины теперь был летучий ковёр — он работал исправно, и поднимал Арахну на достойную высоту несмотря на изменение габаритов. Правда, после пары дней полётов на Арахну наваливалась жуткая слабость, но после первого же плотного ужина всё проходило.
Вот и сейчас гномы готовили Арахне ужин. Хозяйки варили кашу и супы, а хозяева, обустроив на границе деревни огромную жаровню, жарили там на вертелах гусей, уток и прочую домашнюю живность, что испокон веков разводили в изобилии. Детишки гномьего народа обшаривали лес в поисках фруктов и ягод, а специальная бригада тащила домой грибы, чтобы вскоре у госпожи была вкусная добавка к гарнирам и вторым блюдам. Уже запекалась в печах рыба, и ждали своего часа компоты с соками.
Пропорционально росту Арахны увеличились и её аппетиты, и это тревожило Кастальо. Но он никому не говорил о своих тревогах, вместо этого выполняя свою привычную работу старейшины народа. Он проверил, как выполняется поручение по подготовке ужина для госпожи, и отправился к ней с отчётом.
— Госпожа, — гном остановился на почтительном расстоянии от своей повелительницы, чтобы та его случайно не раздавила, и позвал её во всю мощь своих лёгких: — Госпожа!
— Да слышу я тебя, — ответила Арахна, не поворачивая головы. — Что стряслось?
— Подготовка трапезы близится к завершению, — ответил гном. — Прикажете сервировать стол?
— Ты хотел сказать, поляну у рощи? — съязвила Арахна. Она не помещалась в пещеру, в которой могла разместиться у каменного выступа, пригодного для работы столом, и во всей Волшебной Стране не нашлось бы сейчас столяра, способного изготовить для неё стол. Изгой Джюс, в общем-то, мог бы это сделать, если бы покорился Арахне и пошёл к ней на службу. А сейчас он, наверное, давно умер в своём далёком домике, замёрзнув насмерть и задохнувшись в ядовитом тумане. Ну и поделом ему. Надо было сразу думать.
— Как вам будет угодно, — ответил Кастальо, поворачиваясь, чтобы уйти. Но Арахна окликнула его:
— Стой, Кастальо, — когда гном остановился, она продолжила: — Я призвала туман давно, но до сих пор не вижу делегаций сломленных и угнетённых новых подданных. Организуй-ка что-то вроде слежки за покорёнными территориями и, в особенности — за теми наглецами в Изумрудном Городе, о которых ты мне рассказывал.
— Слушаюсь, госпожа, — Кастальо поклонился и удалился.
Это не было сложным поручением — во все времена гномы тайно следили за происходящим в стране. Так они и составляли подробные летописи, которые Арахна имела счастье изучать. Гном, отправленный в разведку, брал с собой немного пожитков и серый плащ. Если завернуться в такой — можно легко притвориться камнем или старым бревном. Сотни и тысячи таких камней лежали вдоль дорог, когда дуболомы Урфина направлялись к Изумрудному Городу или когда Доктор под покровом невидимости с песней шагал к осаждённому городу. И сейчас Кастальо направлял гномов на привычное им задание — следить и узнавать. Доставлять же сведения от разведчиков должны были гномы на диких котах. Эти коты давно жили в землях Арахны, и часто помогали гномом-сборщикам объезжать посты разведки и собирать свежие новости. Гномий шаг был очень мал, а дикие коты за день могли легко преодолеть расстояние от края гор до столицы Фиолетовой Страны, на которое даже у мигунов уходило больше, чем полдня.
— Записывайте всё, что увидите, — наказывал Кастальо гномам. — И помечайте, что вы об этом думаете. Помните, что выполняете волю госпожи Арахны. В добрый путь, и да хранит вас Гуррикап.
Гномы коротко поклонились старейшине и, на ходу поплотнее запахивая серые плащи, цепочкой поспешили в рощу, где обитали ездовые коты.
Теперь противники Арахны будут находиться под неусыпным и самым плотным наблюдением. И никакое действие не укроется от зорких глаз маленького народа.
1) как неевклидовая математика, но неомеговая физика. Специфика науки Повелителей Времени.
Поздней ночью, плавно переходящей в очень раннее утро, калитка в воротах Изумрудного Города распахнулась, и из неё вышагнул закутанный в тёплые одежды человек. Несмотря на то, что Страшиле, действительно, не страшны были холод и туман, его всё же обрядили в самые тёплые вещи, какие смогли найти. Под слоями кафтанов и кардиганов были скрыты перевязочные материалы, небольшой тюбик столярного клея на случай поломки и несколько найденных в одной из лабораторий ТАРДИС термосов. Их заполнили горячим сладким чаем, чтобы в случае надобности Страшила отпаивал замёрзших мышей прямо в дороге. В руках у пугала чернела сколоченная мигунами лопата для расчистки снега, а на боку болталась сумка с зерном для мышиного войска.
Фарамант, провожавший Страшилу, смотрел тому вслед, пока фигура пугала не растворилась в грязно-жёлтой хмари, и только прошептал:
— Вернись живым, юноша.
В кармане на груди, там, где у среднестатистических жителей Земли находится сердце, путешествовала со Страшилой Рамина. Она прекрасно знала свои земли, и помогала Страшиле ориентироваться, изредка вылезая из своего укрытия и сообщая, когда нужно повернуть на подходящую тропку. Порой эти тропки приходилось выкапывать, но деревянный ассистент волшебника работы не боялся — лопата летала в его руках, как тростинка, а плотный снежный ковёр рассыпался бело-золотыми искрами по обе стороны его пути. Ко входу в подземные туннели, расположенному в старой башне, Страшила добрался с рассветом. Не без труда открыл приржавевшую дверь, повозился со второй дверью, закрывающей проход в подземелье, и наконец ступил под каменные своды. Рамина выбралась из своего убежища и проговорила:
— Ступайте осторожнее, пожалуйста, не раздавите моих подданных!
Страшила взглянул вниз — нарисованные глаза отлично видели в темноте, и он обнаружил, что под его ногами колышется ковёр из серых спинок мышей! Они заполнили верхний этаж и, скорее всего, нижние также не остались без их присутствия. Если прикинуть площадь, занимаемую одной мышью…
Пока Страшила вычислял, сколько полёвок на этом уровне, Рамина вылезла на его шапку, устроилась на самом видном месте и проговорила, воздев передние лапки вверх:
— Слушайте внимательно, мои мыши! Мои министры уже спросили, кто готов идти сквозь снега на битву с колдуньей. Если кто-то передумал или что-то случилось — у вас есть время спуститься в Пещеру. Если же вы не изменили своего решения — останьтесь здесь, но прижмитесь к стенам, чтобы наш проводник мог пройти до другого выхода и вести нас оттуда.
Тут же мыши хлынули к стенам, и посередине коридора образовался проход. Страшила аккуратно, но поспешно пошагал вперёд. Рамина направляла его, и вскоре они упёрлись в рукотворную стену — сколоченную из досок стенку и дверь, которую неплотно прикрыли спасавшиеся подданные Рамины. Представив, каких усилий мышам стоило это, Страшила только покачал головой.
Пришлось подождать около пятнадцати минут, прежде чем министры отчитались Рамине об итоговых цифрах добровольцев и королева скомандовала выдвижение армии. Страшила запахнул поплотнее верхний кафтан, положил руку на насквозь промерзшую древесину и надавил. Дверь со скрипом поддалась, поползла вперёд и… Застряла, упёршись в сугроб.
— Стойте здесь, — проговорил заместитель Гудвина, доставая из карманов специально выданные Доктором кожаные варежки. — Я быстро. Госпожа Рамина, попрошу указывать мне путь.
Царственная мышь тут же забралась на плечо пугала и устроилась в складках шарфа, обмотанного вокруг шеи и головы Страшилы. Она была готова помогать лично и почитала за честь вести войско вперёд. А Страшила перехватил лопату поудобнее, протиснулся в проём и уже привычными движениями принялся раскидывать снег.
* * *
Наконец мигуны выполнили последнюю свою большую работу: создали топор для Теты Сигмы. От идеи арбалета в конце концов отказались: легче и надёжнее сделать простое холодное оружие, а не сложный прибор и запас зарядов к нему. Вместе с ним привезли и Волшебный Ящик из розового дерева, что остался Лестару от феи Спорта. Он стоял всё это время как памятная безделушка — Лестар ведь не мог включать его, волшебный ящик слушался только Доктора и его ученицу Сару. Но сейчас он мог пригодиться, и таймлорд попросил привезти его в Изумрудный Город. Мало ли, вдруг им удастся незаметно подглядывать за Арахной? Сканеры ТАРДИС в этом отвратительном тумане начали барахлить, похоже, придётся в итоге заменить основные камеры, но магический-то телевизор, работающий на волшебных силах Стеллы, должен работать без сбоев.
От уроков географии Тета перешёл к урокам фехтованию и ближнему бою. Дин Гиор, заткнув бороду за пояс, с юношеской лёгкостью размахивал полноразмерным деревянным макетом боевого топора, а Тета Сигма, привыкающий к своему новому оружию, старался повторить все эти движения. Вместе с ними занимался фехтованием и Гудвин — он дублировал всё, что делает Тета, с помощью рычагов, чтобы в критический момент помочь железному великану сдержать удар.
Несмотря на то, что волшебники не могли выступить, пред-походное напряжение витало в воздухе. Свободные от дел мигуны сооружали передвижную ставку главнокомандующего. Ловко сколачивали подмёрзшие доски, составляли их на обозной телеге в стены, наводили косую крышу, чтобы с неё легко было сбивать снег… Работа, в общем-то, шла неспешно: пока мыши не доберутся до владений Арахны, они не смогут выступать в поход. Даже если Тета прекрасно освоит все приёмы учителя.
Доктор смотрел на всё это без особой радости. Зима в Волшебной Стране поселила в обоих его сердцах космических размеров тоску, плавно так мутирующую в полномасштабную депрессию. Он сделал всё, что мог, и приходилось только ждать. А ожидание убивало.
— Доктор? — Тиган, только с мороза, румяная, в бордовом демисезонном пальто из недр ТАРДИС, подошла к угрюмо стоящему у окна изумрудной гостиной Доктору. — Ты тут стоишь все три часа, пока меня не было?
— А тебя не было три часа? — ответил таймлорд ей в тон, не отрывая взгляда от того кусочка дворика, что он видел сквозь туман.
— Иди сюда, — Джованка ухватила таймлорда за локоть и поволокла к дивану, упираясь каблуками форменных туфелек. Доктор покорно потащился, не видя смысла в сопротивлении и только надеясь на то, что Тиган обойдётся без пошлой жалости. Он очень ценил, на самом деле, некоторый цинизм своей спутницы: если Нисса всегда видела его в ванильно-розовых тонах, преувеличивала его способности и преуменьшала различные недостатки, а Адрик был слишком простодушен и добр для предположений, что в глубинах души Доктора есть вообще хоть что-то плохое, вроде тоски или неверия, то Тиган оценивала всё здраво. Может быть, сейчас она здраво оценит текущее состояние дел и разделит его чувства?
— Так, — девушка усадила Доктора на диван, села рядом, сбросив пальто на стоящее рядом кресло. — У нас всё идёт по плану.
— Как в песне Летова, — буркнул Доктор.
— Что? — Тиган наморщила брови, то таймлорд лишь махнул рукой, и она продолжила: — Мы организовали центральное отопление во дворце и самых больших домах, где разместились оставшиеся горожане. Местные медики успешно лечат заболевших остатками травяных сборов. Тета Сигма машет мечом как настоящий рыцарь. У нас всё хорошо!
— Мы всё ещё в зиме, — проговорил Доктор. — Каждый день край вечного лета умирает, всё сильнее и сильнее. Мы ждём, ждут Мигуны у своих печей на литейных мануфактурах, ждут Жевуны в Пещере, ждут звери, птицы, насекомые. Ждут горожане, не понимающие, почему великий волшебник Доктор, взяв Гудвина под ручку, не творит великое чудо спасения от Тумана. Мы должны ждать, когда уничтожат ковёр, ждать, когда Страшила приведёт мышей в страну Арахны, ждать, когда Тета Сигма закончит обучение. Слишком много ожидания…
Он ведь, если задуматься, никогда не ждал. Никогда не стоял на месте так долго. Вся его жизнь (или большая её часть) прошла на бегу. Новые планеты, новые времена, удивительные миры и умопомрачительные приключения. Действия, движение, события. Всё это было так насыщено и ярко в жизни Доктора, что сейчас, вынужденный ждать нового шага, нового поворота судьбы он испытывал какое-то подобие ломки.
— Мне кажется, продолжить обучение можно и в пути, если ещё не достаточно того, чему успели обучить нашего робота, — заявила Тиган. — Если тебе так не терпится — можно выехать прямо сейчас. Дорога в таких условиях займёт около недели, если я правильно понимаю, к тому же, мы можем остановиться в столице Фиолетовой страны, если ковёр не будет к тому времени уничтожен. Как только ваш фургончик построят — пакуем вещи и выдвигаемся. Так тебе станет легче?
Она действительно была потрясающей. Не поучала, не упрекала. Просто помогала. Предлагала решения. Сочла допустимым отправиться сейчас, хотя разумнее всего было бы подождать. Земляне… Такие недальновидные. Но всё же, будем честны, Доктора это в них больше привлекает, чем раздражает. Если вообще когда-нибудь раздражало.
— Я думал об этом, — ответил таймлорд. — Но мы не можем выступать, пока мыши не уничтожили ковёр.
— Вообще-то, — Тиган важно подняла палец: — Мы станем отвлекающим манёвром. Арахна будет бояться нас и совершенно не будет ожидать, что мыши нападут первыми.
Доктор помолчал, обдумывая. Звучало это разумно.
— Вообще-то, — проговорил он. — Это интересная точка зрения. Если Дин Гиор сочтёт это стратегически верным, то так и поступим.
— Но одно условие: ты не пойдёшь один, — добавила Тиган быстро.
— Я и так не пойду один, нас едет почти десять человек, — ответил Доктор.
Джованка не стала гадать, это он так изящно уклоняется от прямого ответа или действительно не понял, и продолжила:
— Я еду с тобой. И лучше тебе согласиться по-хорошему.
Зная Джованку, Доктор решил не думать о «по-плохому». Эта девушка была действительно непредсказуема, когда идёт к какой-то цели. Не опасна, конечно, но непредсказуема. Может, действительно будет лучше, если Тиган будет у него на виду, а не где-то в снегах, потерявшаяся при самостоятельной попытке добраться до Арахны.
— Там опасно, — напомнил таймлорд невинным тоном.
— Все наши путешествия научили меня одному: тебя нельзя выпускать из виду, — парировала стюардесса. — Ничего страшного не случится, если ты возьмёшь меня с собой.
— Мы будем ехать почти неделю по таким условиям, — проговорил Доктор, пытаясь дать девушке последний шанс передумать. — Ты будешь совсем одна в компании ворчащих волшебников и механиков, да ещё и в тесноте. У нас, конечно, есть резерв места, но Лестар вознамерился взять запчасти для Теты Сигмы…
— Бориль может остаться в городе, — предложила Тиган. — Врачи тут всегда нужны, а первую помощь смогу оказать и я. Вы же не собираетесь лезть в пекло и получать серьёзные травмы?
Этот вопрос прозвучал так холодно и резко, что Доктор даже не подумал бы после него никуда лезть.
— Вероятнее всего, Тета Сигма будет отправлен на поле боя один, — ответил таймлорд, даже не покривив душой. Там великан приведёт Арахну в полную небоеспособность, а Доктор и Гудвин потом, если окажется, что она действительно каррионит, используют «магию слов» и устроят поэтический вечер с лишением колдуньи силы. В идеальном варианте она отправится на перевоспитание к Урфину, полоть грядки с морковкой.
— В таком случае нет причин отказать мне, Доктор, — проговорила Джованка. — Ну а попробую ускорить нашу подготовку.
Она встала с диванчика, набросила на плечи пальто и поспешила прочь. А Доктор с ужасом осознал, что перенёс на себе действие каких-то женских чар и совершенно не мог с этим поделать, ведь и магии не было — лишь психология и сила убеждения. И теперь попробуй откажи. Мало того, что всё равно поедет, так ещё и смертельно обидится. Такова уж Тиган, и этого не изменить.
Главное, чтобы теперь никто из его спутников не увязался вслед за ними. Подвергать опасности ещё и Ниссу с Адриком Доктор не мог. Тиган-то взрослая женщина, а это — подростки, которым Доктор, кстати, по сути заменяет родителей и законных опекунов. Так что на этих правах он их должен оставить в безопасном городе. Любыми путями.
* * *
Как человек слова, Тиган ускорила подготовку как могла. Готовившая город к холодам вместе с Фарамантом, она прекрасно знала баланс припасов, топлива и тёплых вещей, а также осталась в добрых отношениях с дуболомами, которые помогали всё вышеуказанное загрузить и укомплектовать, так что когда Джованка по мере своих возможностей попыталась пришпорить подготовку, два десятка деревянных людей за пару часов принесли к временной ставке всё необходимое, а ещё через час, когда мигуны старательно застеклили маленькие окошки и тщательно замазали все щели глиняно-крахмальной смесью, быстро загрузили вещи в телегу. Оставалось лишь зайти людям, и можно было выдвигаться — эти же самые дуболомы были готовы круглосуточно тащить колёсный домик по дорогам, предварительно раскидывая снег на пути. Таймлорд проинспектировал работу Тиган, и ему пришлось признать, что она сделала всё для того, чтобы отряд выдвигался сейчас и не умер по пути.
— Вроде бы уже стоит успокоиться, а ты всё творишь чудеса и творишь, — хмыкнул беззлобно Гудвин, подходя к фургончику. — Так не терпится, Доктор?
— Зачем откладывать? — спросила стоящая рядом Тиган. — У Теты неплохо с успеваемостью, а практика в походе ему только поможет. Можно выехать сейчас и напасть внезапно сразу с двух фронтов — мышиного и механического.
— Стратегия, — протянул Гудвин серьёзно. — Но и правда, Тета Сигма большой молодец. Дин Гиор спит по три часа, ведь наш железный дружок требует все больше внимания и знаний. Тогда завтра утром выдвигаемся. Соберём всех по списку, и поедем.
Тиган проглядела на Доктора, задумчиво осматривавшего крепление крыши к стенам, и тот едва заметно ей подмигнул. В конце концов, они действительно не полезут в пекло, и Тиган будет в безопасности в фургоне.
Это меньшее зло, которое Доктор должен принять в плату за ускорение хода событий.
Только бы теперь всё прошло гладко.
* * *
Арахну начало беспокоить её магическое бессилие.
Прошло уже немало времени с тех пор, как она последний раз произнесла работающее заклинание. И обычно, если она исчерпывала свой магический ресурс, он полностью восстанавливался после недели отдыха. Но пошла уже третья неделя, а Арахна всё не могла сотворить даже мелкого чуда. Она пыталась превратить яблоко в грушу, сменить цвет своих волос, даже попыталась заставить одного из гномов левитировать. Но ничего из этих слабых шалостей не работало, что уж говорить о более серьёзном колдовстве вроде обращения животное или призыв стихийных сил. Арахна ходила всё мрачнее и мрачнее с каждым днём. Это не могло укрыться от проницательного старейшины гномов, и Кастальо, когда Арахна без особого аппетита опрокинула в рот тазик солёных груздей, спросил:
— Госпожа моя, вам не нравятся угощения? Может быть, изволите варенья?
— Изволю чтобы вы убрались глаз долой, — процедила колдунья. Гномы, сервировавшие стол, тут же ретировались. Кастальо тоже ушёл, правда, не так спешно и не слишком далеко. Он затаился за ближайшими кустами, завернувшись в серый плащ с головы до ног.
Арахна некоторое время задумчиво грызла ножку быка, а потом вдруг проговорила:
— Посколь луна и звёзды в небе, слова мои как вольный ветер. Летают вкруг земли они, несут потоки магии. Как только голос замолчит — пусть чародейство заискрит. Сактус, верис, мирс! Да будет так!
Говоря слова силы, Арахна делала пассы руками. После этого заклинания руки её должны были запылать, остатки мяса — обуглиться, а во все стороны из её глаз полететь смертоносные искры собранной из окружающего пространства стихийной магии.
Но мясо осталось мясом, руки — руками, а из глаз даже маленькая капелька слёз не вылетела.
Колдунья зарычала и бросила окорочок в пустую кастрюльку от супа.
— Почему я лишилась магии? — прошипела она не хуже кипящего чайника. — Почему сейчас?
Она некоторое время посидела молча, а потом крикнула:
— Гномы!
Кастальо скинул плащ, подождал пару секунд, будто он не торчал рядом всё это время, и со всех ног бросился к госпоже:
— Что нужно, повелительница? — спросил он, подбегая и на бегу почтительно склоняясь.
— Мне нужны пергамент и стилос, — приказала колдунья. — Приготовь это к ночи, и стой неподалёку с факелами наготове, разожжёшь пламя, когда я скажу.
Кастальо поклонился и проговорил:
— Будет исполнено.
Ночью Арахна смотрела на звёзды и вычерчивала на бумаге точки, линии, кривые. Что-то считала, шевеля губами, что-то прикидывала, выставив ладони к небу. Работа её тянулась уже пару часов, но Кастальо не смел роптать, лишь молча стоял рядом и ждал, когда же его госпожа закончит. Наконец она отложила стилос и махнула рукой. Гном чиркнул спичкой, зажёг факел.
Колдунья принялась раскладывать листки пергамента на земле в каком-то порядке, известном ей одной. Потом перехватила у гнома факел, аккуратно держа его двумя пальцами, осветила листки.
— Стой вот тут, — Арахна протянула руку с факелом к нужному месту, и гном быстро перехватил его, вставая там, где приказали. Колдунья снова начала что-то рисовать на листках, но в этот раз её работа не затянулась надолго. Она провела с десяток линий, а потом отбросила стилос в траву и прошептала:
— Так вот оно что…
Она умела читать по звёздам — гравитационно-магнетическое резонирование являлось одной из основ вокабулярного кодирования. От положения звёзд зависела сила магии слов и специфика вносимых изменений в окружающий мир. И сейчас звёзды говорили ей, что её родная планета, Рексел, отлично видимая из того участка космоса, где она оказалась, не влияет на движение других небесных тел. А значит, более не существует.
Вдруг колдунья вцепилась в свои волосы, взвыла и ударила кулаками по своим заметкам. Это оказалось выше её сил — узнать, что она осталась последней в своём роде. Это было хуже сна в пятьдесят веков, это было хуже, чем смертельное заклинание, которое мог бросить в неё Гуррикап. Это было отложенное на тысячелетия страдание одиночества и всепоглощающей пустоты. Арахна отдала бы всё, чтобы умереть вместе с сородичами или же возродить хотя бы кого-то с её родной планеты. Она сделала бы что угодно, чтобы это страдание отступило от неё. Но если нет Рексел — значит, нет и магии, питающей её, значит, нет и возможности что-то изменить.
— Госпожа? — спросил Кастальо, предусмотрительно отскакивая на пару метров подальше.
Арахна медленно выпрямилась, откинула волосы назад. Проклятый Гуррикап переиграл её. Но ничего, то, что она успела сотворить, уничтожит всё, что этот недоумок так любил. Может быть, она и умрёт в одиночестве, но и его обожаемой стране не жить. Уж её жёлтый туман об этом позаботится.
— Принесите воды, — приказала колдунья хрипло, и вдалеке затопали ноги слуг-гномов. — Кастальо, подойди.
Гном подошёл, аккуратно освещая факелом титаническую фигуру госпожи. Черты лица её заострились, напоминая вороньи, и даже тёмные волосы словно стали чернее чёрного, словно поглощали свет и взгляд. Арахна была сейчас поистине устрашающей колдуньей.
— Вот что, Кастальо, — проговорила женщина. — Мне нужны точные сведения о местоположении непокорных людишек. Хватит им сидеть в своём городишке. Раз уж они не идут ко мне, я пойду к ним сама. И сотру их в пыль.
От тона, каким это было сказано, от блеска глаз Арахны, гном внутренне содрогнулся. Но древняя магия всё ещё имела над гномами силу, и потому голос его звучал ровно, а факел не дрогнул, когда старейшина склонился в поклоне:
— Как прикажете, госпожа.
Шестерёнки закрутились. Механизм начал свою работу. Армия Гудвина выдвигалась на войну.
Это произошло достаточно тихо и буднично, ранним утром, когда алое, не греющее солнце едва лизнуло своим кругом линию горизонта. Отяжелевшие от жёлтой влаги дуболомы открыли городские ворота пошире, а Тета Сигма аккуратно улёгся на железный живот и, стараясь не скрипеть, в два толчка сильных механических конечностей оказался на улице. Свежевыпавший снег радушно принял его в свои объятия и помог не повредить обшивку и механизмы. Сидевший в кабинке управления Гудвин, тщательно пристёгнутый ремнями, схватился за рычаги, чтобы поднять гиганта из снега. Завыли пружины — железный исполин поднимался, а за ним, по снеговому жёлобу, оставленному телом, усердные дуболомы тащили передвижную ставку. Стуча зубами, Фарамант помог оставшимся в городе дуболомам запереть ворота и долго, долго смотрел вслед уходящей маленькой армии, даже когда они уже скрылись из виду.
Теперь им оставалось только ждать.
Не зная усталости, двигалась армия вперёд, на восток от Изумрудного города, к стране Мигунов. Тета Сигма шагал, шаркая железными ногами по земле, расчищая дорогу для фургончика, и внимательно посматривал по сторонам. Именно поэтому он заметил в вечерней хмари тумана титаническую фигуру, скрывающуюся среди деревьев.
— Слева по курсу! — прогрохотал он, спрыгивая с дороги и бросаясь к недалёкой роще. Силуэт отделился от дерева, метнулся вглубь леса и взмыл в небо на клочке материи, мгновенно растворяясь в тумане.
Данная акция, разумеется, исчерпала остатки той магии, что сохранялись в волшебном летающем ковре до сих пор, и он едва ли смог бы поднять даже мышь, но ясно дали Арахне понять — ничтожные людишки взялись за неё всерьёз, и она их значительно недооценила. Видимо, этот Гудвин, про которого рассказывал Кастальо, не просто шарлатан, а, скорее, пришелец с более развитой планеты, как минимум такой, на которой умеют строить человекоподобных роботов.
К счастью, Арахна умела бросать в такие механизмы камни. Всего один лёгкий удар по такому роботу чаще всего полностью приводил в негодность тончайшие схемы и спайки, после чего робот превращался в металлолом. Как и всё, что пыталась в тщетных потугах исторгнуть из себя так называемая «наука». А уж камней Арахна может найти достаточно.
Последние километры до своих владений Арахна шла пешком, замотавшись в ковёр. Ноги её сводило от холода, но в груди её пылала решимость: стереть в порошок всё, до чего она дотянется. Всё и всех. Если ей суждено умереть здесь, в этой дыре, она заберёт с собой как можно больше всего. И людей, и земель, и материи. Чтобы смерть последней из Каррионитов запомнили и прописали в звёздах.
Когда Тета вернулся из леса, покачивая обнажённым мечом, Доктор уже выскочил из фургона и стоял по пояс в снегу на обочине, напряжённо глядя в сторону деревьев.
— Я видел там высокую фигуру, — пояснил Тета, склоняясь к Доктору. — Но упустил её. Фигура ростом с меня, пропорционального сложения. Предположительно — это была Арахна.
— Значит, она начала действовать, — Доктор оглянулся на фургончик. — Нам нужно торопиться.
Спешно вернувшись в фургон, Доктор уселся в уголке и потянул из-за ворота цепочку со свистком. Нужно узнать, как дела у мышиного войска.
Рамина появилась с небольшой задержкой. На усах таял снег, серая шубка была мокрой. Но эти мелочи никак не повлияли на её королевское достоинство: она всё ещё гордо держала голову с крохотной короной и, казалось, вовсе не замечала изменений в своём внешнем виде.
— Ваше Величество, — Доктор склонил голову. — Доброго дня. Как обстоят дела у Вас и Вашей армии?
— Вы удивительно вовремя, Доктор, решили со мной связаться, — проговорила Рамина. — Этим утром наше войско попало в снежный шторм на границе с землями Арахны. Я только закончила подводить итоги наших потерь.
Все, сидевшие в фургончике, навострили уши, боясь дышать слишком громко.
— Надеюсь, всё обошлось… Без особенных потерь, — проговорил Доктор, уже мысленно прикидывая, во что им встанет этот снежный шторм.
— По нашим подсчётам, пропали без вести три тысячи мышей, ещё пятнадцать тысяч — поранились или заблудились и обморозились. Сейчас самые сильные мыши и господин Страшила занимаются их эвакуацией в тёплые районы, — ответила Рамина.
Лестар, а затем и остальные, выразили глубокие соболезнования королеве. Казалось бы — только мыши, каких в мире миллиарды. Просто мыши, которые портят зерно и подгрызают корни посадок на полях. Но ведь они шли сквозь мороз и туман в неизвестность, не думая ни секунды, они оставили свои норы и убежища в Пещере, и откликнулись на зов своей королевы, чтобы сокрушить колдунью-великаншу Арахну. И три тысячи не смогли завершить своё дело.
— Я искренне соболезную Вам, — проговорил Доктор. — И я обещаю: Арахна ответит за страдания, что пали на долю жителей Волшебной страны и ваших подданных.
Его голубые глаза потемнели и теперь напоминали холодные воды северного океана. Всё меньше Доктор думал о милосердии в борьбе с колдуньей, всё больше верил, что они поступают правильно, бросая в схватку с ней боевого робота.
— Мы будем готовы к операции через сутки, самое большее — двое, — проговорила королева полевых мышей, незаметно отряхивая усики. — Моим мышам нужно отдохнуть и отогреться, а голод даже пойдёт на пользу, мы сможем съесть больше шерсти.
— В таком случае, мы задержимся в столице Мигунов, — кивнул Доктор. — И будем ждать вашего сигнала.
— Тогда я вернусь к моей армии, — ответила Рамина. — Позовите меня, когда доберётесь до города, сверим наши новости к тому времени.
С этими словами царственная мышь махнула хвостиком и пропала, как не бывало.
Повисло молчание, и лишь через минуту Мерето процедил:
— Не ковёр нужно сгрызать, а Арахну. Живьём.
— Тише, Мерето, — проговорил Лестар. Голос его звучал ровно, но глаза блестели сталью, как когда-то давно, когда на Фиолетовую страну двигалась армия дуболомов. — Арахну ждёт участь пострашнее.
Он говорил эти слова, глядя на Доктора, словно читая будущее колдуньи в лице таймлорда. Доктор сунул свисток за ворот и откинулся назад, опираясь затылком о стену фургончика.
Пока они едут на восток, ему нужно обдумать перспективы боя.
* * *
Карриониты — древняя раса, раса легенд, с которой когда-то, на заре истории, воевали Повелители Времени. Сначала всё было достаточно мило и безобидно — карриониты и таймлорды, налетев с двух сторон, уничтожали Великих Вампиров, раскачивая шаткий трон то туда, то сюда, до тех пор, пока он не рухнул. Но потом недавние соратники сцепились между собой. Карриониты не хотели уступать молодой наглой расе, что возомнила себя могущественной, и жаждали поставить на место этих дерзких детей, что поставили под сомнение власть Слова.
Пифианское правительство боролось с каррионитами силой слова и ритма, но существенную победу одержали корабли Омеги, ведомые компьютерами, микрочипами, пилотами и роботами. А полную ликвидацию обеспечила стратегия Рассилона, опирающаяся на данные разведки и законы мультипространственной физики. В конце концов Рексел, родная планета Каррионитов, канула в небытие, радиант её энергетического воздействия распался, и лишь слабые отголоски этого события порой проявляются в галактике, локально меняя законы физики и периодически превращая астероиды в какую-нибудь нетипичную для космоса материю.
Если предположить, что Арахна — каррионит времён Вампирских Войн, то она — полноправный каррионит. Её сила измерению не поддаётся, по крайней мере, без надлежащей лаборатории и крепких наручников. К тому же, здесь нет ни десятка парализующих ружей, ни темпоральных капканов-повторителей, ни даже плохонького виброножа. Есть Тета, Доктор и колдовство. Ритмика слова в правильный день и час должна сделать то, что не смогут сделать руки и мечи.
Это будет битва волшебников, и Доктору, похоже, придётся наконец оправдать этот титул.
— Среди равнин и плоскогорий, с тобою встретимся мы вскоре… — пробормотал Доктор себе под нос.
— А? — сидевшая рядом Тиган повернулась к Доктору. — О чём ты?
— Я пытаюсь подобрать формулу для борьбы с Арахной, — ответил таймлорд. — Ритмическая картина будет достаточно скудна, я не знаю, с каким размером работает она, и какая частота войдёт в негативную интерференцию с её воздействием.
— Я могу помочь? — уточнила Джованка.
Доктор подумал немного, а потом прошептал так, чтобы никто, кроме Тиган, не услышал:
— Думаю, только ты и сможешь. Ночью расскажу.
Ночью, когда их небольшая армия погрузилась в сон, Доктор подобрался к Тиган, растолкал её и спросил:
— Ты ведь хорошо умеешь оказывать первую помощь?
— Конечно, этому учат всех стюардесс, — ответила девушка. Пока она не понимала, куда Доктор клонит, но насторожилась. — И я тут заменяю Бориля, если ты забыл.
— А как у тебя с рифмой? — продолжал таймлорд свой мини-опрос. Тиган немного задумалась.
— В школе я не любила учить стихи, — заключила она. — И с тех пор мало что изменилось.
— Созвучное с «морковь»? — уточнил Доктор.
— Любовь, — автоматически ляпнула Тиган, особо не задумываясь.
— Сойдёт, — Доктор улыбнулся и похлопал девушку по плечу. — Тогда мы с тобой пойдём вперёд и лишим Арахну магии, а Тета Сигма доделает остальное.
— Что? — вскрикнула Тиган, но Доктор быстро зажал ей рот. Никто не проснулся, и таймлорд, всё ещё держа Тиган в своей уверенной, но мягкой хватке, продолжил:
— Если Арахна будет силой слова обрушивать на нас гром небесный, пользы не будет, — пояснил таймлорд терпеливо. — Мы пройдём в её лагерь заранее, за пятнадцать минут до появления там Теты Сигмы. И проведём небольшой поэтический поединок. Есть древние правила, им следуют даже до-временные боги. Если я призову её к ответу, она не сможет уклониться. И самое главное — подобрать верные слова. Ты спрячешься в кустах на случай, если меня придётся после этого реанимировать. И пока ты будешь меня реанимировать, на помощь придёт Тета. Ну а если даже не придётся меня спасать — ты сможешь мне подсказывать рифмы. Возражения?
Тиган осторожно намекнула Доктору, что он зашёл далековато, укусив его за пальцы. Таймлорд отдёрнул руку, и Джованка проговорила:
— Ты уверен, что мы не можем поступить как-то по-другому?
— Я могу пойти один, — предложил Доктор, пожимая плечами. — Но это хуже.
— Ты умеешь уговаривать, — фыркнула девушка. — Осталось объяснить твой план остальным.
— Осталось дойти до земель Арахны без проблем, — в тон отозвался Доктор. То, что колдунья появилась здесь, на границе Изумрудной и Фиолетовой стран, его обеспокоило больше, чем он готов был показать кому-либо, даже себе. — Давай спать. А завтра разберёмся.
* * *
В столице Фиолетовой страны пришлось остановиться на небольшой ремонт — оси повозки не выдержали работы в условиях зимы и начали опасно поскрипывать. Мерето это не удовлетворило, и он настоял на ремонте. Благо, мастера в столице оставались, и, разумеется, были готовы произвести быстрый ремонт.
Передвижную ставку разгрузили, составив ящики с деталями на снег, и Тета по просьбе мастеров аккуратно взял её железными руками и перевернул вверх дном.
Что-то небольшое, с кошку размером, метнулось со дна повозки и попыталось скрыться в поленнице. Но Гудвин в неожиданно проворном прыжке схватил его нечто и покатился с ним по снегу, держа добычу в охапке.
— Что там? — вскрикнула Тиган, глядя на Гудвина.
— Поосторожнее бы ты, старина, — проворчал Лестар, подбегая к Гудвину и пытаясь достать его из снега.
— У нас всё это время был «заяц», — ответил Гудвин, торжественно показывая товарищам гнома в сером плаще с меховым подбоем. Он бережно, но достаточно крепко держал гнома возле груди, как дети держат кукол — обняв и перехватив поперёк туловища. Гном не сопротивлялся — понимал, что попытка побега с треском провалилась.
— Откуда? Он подцепился, когда мы видели Арахну? — ахнул Мерето.
— Скорее, он с нами едет из самого Изумрудного Города, — ответил ему Доктор, подходя к Гудвину и склоняясь к гному: — Добрый день, господин шпион, как поживаете?
— Неплохо, господин Доктор, хотя замёрз до ужаса, — ответил гном. Совсем молодой, но уже с окладистой бородой, он не выглядел ни напуганным, ни злым. Он был просто жертвой приказа своей госпожи, и таймлорд это отлично понимал. Поэтому Доктор болтал с гномом как со старым другом:
— Может, хотите чая? Нам обещали чай, а ещё у нас есть бутерброды, — добавил Доктор.
— Доктор! Это вражеский лазутчик! — воскликнула Тиган. Она не могла понять, почему Доктор так церемонится с этим гномом. В наручники (а есть они тут, гномьего-то размера?) и оставить под арестом в надёжной комнате. А Доктор что-то несёт про чай с бутербродами.
— Не думаю, что он рвался на место под днищем нашей ставки, — хмыкнул Доктор.
— Вы совершенно правы, — ответил гном. — И мне действительно жаль было за вами шпионить. Даже стыдно, в какой-то мере.
— Ага, плакал, давился, но продолжал есть кактус, — кивнул Гудвин понимающе.
Гном тактично сделал вид, что понял аналогию Гудвина и на всякий случай не обиделся.
— Понимаете, господа, я не могу ослушаться приказа госпожи Арахны, иначе меня покарает древняя магия, — пояснил он. — Мои глаза вылезут из орбит, кровь вскипит и брызнет из ушей, кожа начнёт плавиться и слезет, а мышцы полопаются и отвалятся от костей.
Тиган нервно вздохнула, живо представив эту картину. Мерето скривился. Лестар покачал головой:
— Ну уж прямо и отвалятся…
— Отвалятся, — ответил гном. — Так случилось пять с лишним тысяч лет назад, в 29 год правления Ридии Безжалостной, когда один из предков теперешнего старейшины Кастальо ослушался приказа госпожи. Это случилось на глазах старейшин родов и летописцев, всё было зафиксировано в летописях. Гном был похоронен втайне от Ридии с почестями, и до сих пор считается пусть и глупым, но символом гордости и самостоятельности гномьего народа.
— А вы не в восторге от своего подчинённого положения, — хмыкнул Гудвин.
— А мы не в праве роптать на госпожу, — гном, как мог, пожал плечами. — Мы жить хотим. И, желательно, подольше.
— И что, Арахна тоже вам глаза из орбит успела достать? — уточнил Лестар.
— Пока нет, и, надеюсь, не успеет, — ответил гном. — Вы ведь уже на полпути к её землям.
Волшебники переглянулись. Кажется, или гном намекал на то, что они ждут прихода Теты и армии Изумрудного Города как освободителей?
— Ты хочешь сказать, что вы ждёте свержения Арахны? — спросил Доктор, надеясь, что гном переживёт ответ на этот вопрос.
— Давным-давно мы были прокляты, и обречены служить трём правителям, какими бы они ни были, — туманно ответил гном. И добавил, чуть щурясь: — И наш народ уже пережил двух до Арахны.
Гудвин и Доктор переглянулись. Осталась одна, и гномы будут свободны. А вот что они будут делать, обретя свободу…
— К сожалению, я не могу вам рассказать ничего более детального, не умерев при этом, — проговорил гном. — Но буду рад чаю с бутербродами и возвращению меня под телегу, когда вы закончите ремонт. Обещаю не подслушивать вас подробно.
— Почему мы не можем оставить тебя тут? — спросила Тиган язвительно.
— Потому что лучше держать врага ближе, даже если это враг поневоле, — ответил Доктор. — Пойдёмте выпьем чая все вместе. Но вас, господин шпион, мы всё-таки свяжем. На всякий случай.
Лестар и Мерето на всякий случай перехватили руки гнома и так, втроём, они с Гудвином, отправились в кухни старого дворца, чтобы отогреться и связать гнома понадёжнее. Тиган подошла к Доктору и прошептала:
— Он же слышал наш ночной разговор! Ты уверен, что его нельзя оставить его запертым тут?
— Ничего он не слышал, — ответил Доктор. — Я подозревал, что Арахна так или иначе за нами следит. Поэтому наш разговор тебе приснился. Я могу ограниченно включаться в сны других существ, и мы поговорили внутри твоего разума. Всё в порядке.
— Если ты так говоришь… Но всё же, Доктор, с остальными-то мы будем обсуждать план вслух! — девушка покачала головой. — Это не слишком хорошая идея.
— Он явно не в восторге от Арахны как от правительницы, и вряд ли он один. Кастальо тоже особенного пиетета к госпоже не питал, — напомнил Доктор. — Есть предположение, что там, в стране Арахны, нас ждёт тихое сопротивление колдунье. Или, хотя бы, не яростное нам противостояние. Любые действия против нашего неучтённого члена экипажа могут вызвать непредсказуемую реакцию, и в первую очередь — с враждебным оттенком. Нам этого не надо. Ни сейчас, ни в дальнейшей перспективе. Мы улетим — а Гудвин и остальные останутся.
— Ты прав. Пойдём внутрь, — Тиган поёжилась, и Доктор, более не терзая спутницу воспитательными разговорами о стратегии, повёл девушку во дворец. Правда на входе девушка вспомнила ещё кое-что важное: — Подожди-ка, ты залез ко мне в сон без разрешения?
— Пойдём, пока не кончились бутерброды! — Доктор прибавил шагу, стараясь не смотреть на спутницу.
* * *
Кастальо получил донесение от лучшего лазутчика на следующий вечер. Аккуратно развернул подмокшее от снега донесение, вчитался в условные знаки, чуть размазанные при письме. Сквозь угольную пыль и смазанные пятна Кастальо смог рассмотреть:
«Волшебники едут. Продолжаю на том же месте. Всё хорошо. Знают, наблюдают»
Гном поджал губы, отчего борода смешно дёрнулась. Значит, их шпиона обнаружили, но… Оставили на том же месте? Странно.
Значит, волшебники не питают враждебности к гномам, а, возможно, будут кормить лазутчика дезинформацией, уверенные, что абсолютно всё доносится Арахне. В то же время она лишь приказала следить за местоположением армии и докладывать об изменениях в составе их отряда. Изменений нет, волшебники и их железный великан остановились в столице страны Мигунов на ремонт — значит, можно сказать, что все без изменений.
Это не действие против Арахны. Он просто выполняет приказ и докладывает только о том, что интересует колдунью. А то, что ей неинтересно, можно и не докладывать.
Магия, знаете ли, это закон. Но закон, как любая юридическая сущность, имеет массу лазеек, неточностей, обтекаемостей и прорех. Обычно такие прорехи латают подзаконными актами, распоряжениями или другими законами. Но в магии, тем более — древней, такие прорехи, во-первых, сразу не углядишь, а во-вторых, так просто не залатаешь. За века проклятия гномы эти прорехи обнаружили (конечно, методом проб и ошибок, и вечная посмертная слава тем, кто их обнаружил и уточнил их границы) и научились использовать.
Так жили гномы пятьдесят веков — они не будили Арахну, чтобы ей служить в полном смысле этого слова, но при этом оберегали вход в пещеру, не пуская туда зверей, шили ей новые наряды каждые сто лет, и меняли на них истлевшие платья прошлого. Они переворачивали колдунью с боку на бок, чтобы у неё не было пролежней и не приходилось возиться с обработкой ран. Это было их служением — и проклятие это устраивало. Кары за несоблюдение обязанностей по служению не было.
Кастальо погладил бороду. Магическая казуистика, всё же, хорошая вещь. Быть может, она и в последнем противостоянии сыграет свою важную роль.
С отбытием армии весь город погрузился в нервное, оцепеневшее от холода, ожидание. Большинство жителей, помогавших строить и поддерживать работу мастеров, благополучно переправились в тëплые края с окончанием строительства, и оставались в стенах замка лишь самые упрямые — Дракс, Гиор, Балуоль и Фарамант. И, конечно, Нисса и Адрик. Юные спутники Доктора в первый же день похода смертельно обиделись на то, что мужчина, во-первых, не взял их с собой, при этом взяв Тиган, и, во-вторых, не попрощался перед отъездом. Это было ужасно не вежливо.
— Мне кажется, Доктор нас недооценивает, — расссудил Адрик, попивая слабенький травяной настой с шиповником. Алзарианец плохо переносил продолжительный холод, потому, закутанный в найденную в ТАРДИС шубу, он получал первую народную помощь от простуды в изумрудной гостиной.
Нисса, расписывавшая рецепт генерации таблеток от возможной пневмонии Адрика, оторвалась от расчётов и проговорила:
— Мне кажется, теперь уже ничего не поменять, и нам не стоит нервничать зря, — хоть девушке было ничуть не менее обидно, что Доктор оставил их в арьергарде, она понимала, что на передовой пользы никто из них не принёс бы. К тому же, если так рассудить, они — дети. Ей самой до тракенского совершеннолетия оставалось полгода — но оставалось же! А Адрику… Сколько бы ни оставалось, он иногда вёл себя как пятилетний мальчуган!
— Я не могу сидеть тут, сложа руки, — вздохнул юноша. — Неужели мы никак не можем ему помочь?
— Ты собираешься дистанционно сразить эту Арахну? — поинтересовалась Нисса.
— Я на все готов! Но я не могу убить её, а пока она жива, и этот туман никуда не денется, — Адрик посмотрел на Ниссу: — Туман!
— Что? — Нисса оторвалась от расчётов. Сложно работать, когда рядом болтает Адрик.
— Помнишь, ты готовила порошок, при сжигании которого воздух во дворе немного очищался? — спросил Адрик. И продолжил, не дожидаясь ответа: — Если мы сделаем достаточно, и запустим в атмосферу на нужную высоту, мы сможем выжечь этот туман! Сначала над городом, а потом и над остальной страной!
— У нас закончились компоненты для смеси, — проговорила Нисса. Действительно, сульфат кальция в ТАРДИС не хранился в промышленных масштабах, и того, что Нисса нашла, хватило едва-едва на очистку воздуха при постройке. И даже если они найдут нужное количество, марганцовки, которую Нисса подсыпала в пламя для увеличения температуры его горения, тоже уже осталось слишком мало.
— Но должно же быть что-то, что мы можем сделать! — ответил Адрик. — Мы же можем подключить к этому делу твой химический синтезатор?
— Он не берёт вещи из воздуха, — пояснила Нисса, как маленькому ребенка. — Для этого нужен исходный материал, который преобразуется холодным ядерным синтезом.
Адрик задумался, ища контраргументы, а потом воскликнул:
— Мы и можем взять вещи из воздуха! Помнишь, Доктор анализировал окружающий мир и воздух? В этом тумане столько всего намешано! Если бы мы могли собрать концентрат этого тумана и залить в генератор…
— Мы можем собрать концентрат! — Нисса мгновенно уловила и развила мысль Адрика. — Очистка воздуха мокрым дымом! Он оседает на поверхности и уносит туман с собой! Гудвину писали об этом.
— Давай найдём Фараманта и какое-нибудь помещение, которое не жалко, — Адрик оставил чашку с чаем. — Нам пора действовать.
С этими словами он подобрал полы шубы и бросился прочь.
— Адрик! — крикнула Нисса ему вслед, но юноша не остановился.
Девушке ничего не оставалось, кроме как отложить блокнот и побежать следом.
Дерзкий план обсуждался с отстаками Кризисного Комитета. Дин Гиор в упор не понимал, как это может помочь. Но Фарамант, кажется, уловил смысл:
— Это какой-то подвид магии? Превращение одного в другое? Гудвин делал так в свои лучшие годы. Вы тоже можете это сделать?
— Мы попробуем, — ответила Нисса осторожно. — Одно из устройств в ТАРДИС может ограниченно перерабатывать материю и преобразовывать её в другую материю. Мы попробуем сделать материалы, которые выжгут туман.
— Но нам нужно будет спроектировать ограниченно возгорающий носитель, — добавил Адрик. — Когда мы со Страшилой считали, мы выяснили, что концентрация тумана максимальна на высоте километра над землëй. Нам нужно поднять смесь туда, а затем поджечь.
— И тогда туман выгорит так, как выгорел на дворе? — теперь и Гиор начал понимать, что к чему.
— Именно! Нам нужно какое-то помещение, в котором мы сможем концентрировать туман по методу Джюса, — кивнула Нисса. — Проведëм там пару экспериментов, а потом займëмся спасением страны!
Помещением, выделенным для экспериментов, оказалась одна из кладовой на дворе Изумрудного Дворца. Когда-то Балуоль хранил тут сухофрукты и джемы. Сейчас всё это было благополучно съедено, полки аккуратно разобрали и унесли, так что голые каменные стены не грозили пожаром в случае ошибки.
Около суток молодые люди, не отходя, возились с газоанализатором, преобразовывая его в синтезатор материи, пока Гиор и Балуоль снова и снова запускали в кладовку отравленный туманом воздух, затем в жаровне с горем пополам разжигали отсыревшее сено, чтобы тяжёлый дым унëс частички тумана на пол и стены, а затем влажными тряпками собирали эту жëлтую взвесь и выжимали в ведро.
Оно наполнилось как раз к моменту, когда Ниссе удалось перепрограммировать газоанализатор. Адрик ввёл рассчитанные пропорции веществ в воспламеняемом топливе, и молодые люди осторожно залили в аппарат собранный туман. Прибор фыркнул, чихнул, загудел надсадно, и процесс разложения состава на элементы начался. За ним последует рекомбинация, но теперь… Теперь всё будет хорошо!
— Теперь остаётся ждать, — проговорила Нисса. — Синтез займёт почти двенадцать часов.
— Это уже не так много, — отозвался Адрик. — По моим расчётам, сейчас Доктор и остальные находятся в окрестностях столицы Мигунов. До долины Арахны им ещё около двух суток пути. Возможно, когда они доберутся до границ тумана, мы как раз с ним расправимся.
— Возможно, — Нисса зевнула, прикрыв лицо ладонью. — Предлагаю поспать немного, а потом проверить прогресс.
— Спи, если хочешь, — отмахнулся юноша. — Я займусь изобретением того, что отправит наш ограниченно воспламенимый состав на нужную высоту.
С этими словами Адрик уселся за расчёты и принялся чертить в блокноте схему взрывателя с таймером. Нисса же, пожав плечами, действительно отправилась спать.
Когда состав был готов, стало ясно — отложенный взрыв техническими средствами не выполнить. Паял Адрик ужасно, Нисса — тоже не отличалась успехами, и если общий принцип они понимали, то практически создать механизм, который на нужной высоте запустит искру к содержимому капсулы взрывателя, они не могли.
— Может, все же попробуем? — Нисса смотрела на груду старых плат, из которых Доктор и так собирался выпаивать детали. — По сути нам нужен программатор и немного времени.
— Времени… Этого у нас и нет, — ответил Адрик. — У Балуоля заканчиваются твои лекарства, Дин Гиор тоже начал покашливать. И борода, кажется, плесневеет на кончике. Так что надо что-то придумать быстрее.
— Что ты предлагаешь? — спросила девушка, взглядывая на товарища.
— Быстрее создания механизма отложенного взрыва лишь механическое воздействие на капсулу, — проговорил Адрик. — То есть мы должны её разбить на километровой высоте вручную.
— И как ты это собираешься сделать? — поинтересовалась Нисса.
— Что бы сделал Доктор на нашем месте? — спросил Адрик больше у самого себя.
— Взрыватель с таймером, — подсказала ему Нисса.
— А Тиган? — уточнил Адрик.
Девушка задумалась.
— Она бы использовала имеющиеся ресурсы, — признала Нисса, поразмыслив. — И действовала бы, действительно, руками. На её планете автоматизация не в почëте.
— Доктор исходит из возможностей окружения, а Тиган иногда находит нестандартные решения, — продолжал Адрик. — Если бы мы встали на их точки зрения и совместили бы идеи…
— Как дела, юные господа? — спросил Дин Гиор, подходя к двери в тронный зал и стуча в створку отворëнных дверей. — Работает ваша волшебная машина?
Нисса с тоской поглядела на при открытую дверь ТАРДИС и выглянула наружу:
— С машиной всё в порядке. Но есть другая загвоздка.
— Ну-ка, — временный военный министр нахмурился, подходя к Ниссе. — Что нужно? Ещё этой гадости?
— Мы не можем поджечь наш заряд на нужной высоте, — ответил Адрик. Он в паре предложений описал ситуацию, и Дин Гиор задумался. Он стоял, теребя роскошные усы, и думал.
— А что, если выстрелить в этот ваш заряд? Используем горящую стрелу, Фарамант не такой меткий, как Страшила, но не слепой же, — рассудил он. — Такое вам подходит?
— Примитивное механическое воздействие, — кивнула Нисса. — Может сработать.
— Если Фарамант не промахнëтся — сделаем именно так, — решил Адрик. — Тогда я сейчас соберу аэростат для подъёма, и запустим наш выжигатель. Сможете связать имеющиеся верëвки в одну большую? Нам нужно сделать километровый якорь, чтобы обозначить местоположение аэростата с грузом.
— Хорошо, — ответил Гиор, — тогда я приведу Фараманта, и мы займёмся этим.
* * *
В маленьком домике в долине возле гор было тихо и холодно. Дрова для кухни кончились, мебель давно ушла в топку, забор — тоже, и Урфин даже разобрал навес для дров, безжалостно забросив отсыревшие доски в печь. Снег укрывал одинокую усадьбу плотным одеялом, и ничто не нарушало смертного покоя долины.
Кроме Топотуна. Похожий на оживший сугроб, неповоротливый, трещащий ледяной коркой при каждом движении, он медленно проламывал грудиной сугробы, двигался неумолимо, как ядерный ледокол, только шерстяной и медведеобразный, и нёс в пасти тощего зайца. Топотун добрался до домика, пару раз аккуратно стукнул в заледеневшую дверь лапой, бросил добычу на снег и заревел:
— Хозяин! Открывай! Медведь пришёл!
Тишина. Домик словно вымер.
Но через минуту скрипнули половицы, грохнул засов, и дверь при открылась. В цель просунулась рука в толстой варежке, сцапала зайца и скрылась, плотно захлопнув дверь и не впуская туман внутрь.
— Спасибо, Топотун, — раздался из-за двери голос Урфина. — Не знаю, что мы делали бы без тебя.
Медведь довольно заурчал. Хозяин так хвалил его за каждую, даже самую маленькую добычу. Этого зайца он выслеживал три дня, сейчас в лесах уже ничего не осталось. Видимо, пора идти в тëплые края и ловить там рыбу.
— Хозяин, я могу пойти на юг, в Розовую Страну, и наловить там рыбы? — спросил медведь. Он любил ловить рыбу, а в реках в стране Стеллы водились особенно жирные пресноводные лососи.
— Иди. На зайце мы продержимся неделю, — ответил Джюс. — Но постарайся вернуться раньше. Корзинка у порога, откопай и отправляйся.
Удовлетворëнный ответом, Топотун порыл носом снег, нашёл корзинку и, надев её ручкой на морду, поспешил в сторону границы, надеясь успеть вернуться до того, как Джюс доест зайца.
Столяр, дождавшись, пока шаги медвежьего чучела затихнут, вернулся в жилую комнату. Сел на тюфяк на полу, потрогал почти остывшую жаровню. Он свято берëг запасы дров, и сейчас в углу комнаты лежала совсем небольшая кучка чурок и колотой щепы, оставшейся от шкафа.
Рядом с Джюсом, в груде заячьих шкурок, лежал отощавший Гуамоколатокинт. В прежние дни, лет десять назад, от бедняги остались бы кучка перьев да наваристый суп. Но сейчас Джюс аккуратно отсëк заячье ухо, опалил куцую шерсть над лучинкой, торчащей из стенки жаровни, и сунул в клюв птице:
— Погрызи пока. Остальное я освежую и засолю. На варку дров нет, будем есть солëное и запивать талой водой. Потом будет рыба. Знаю, что ты её не жалуешь, но выбирать не приходится.
— Хозяин… Спасибо, — проухал филин, жуя и посасывая жилистое ухо.
— Пока ещё не за что, — буркнул Урфин. — Было бы спасибо, если б я в Изумрудный Город поехал и с Арахной помогал бороться.
С этими словами Джюс занялся свежеванием зайца. Скоро одеяло из заячьих шкурок станет чуть шире.
* * *
Новости в Пещеру приходили с опозданием в пару часов: от входа в катакомбы выстроилась живая цепочка вестовых. Жевуны и рудокопы расселили тюфяки прямо в каменных коридорах, и сидели под холодными лучами светящихся шариков, ожидая новостей. Видевший что-то у входа кричал соседу, тот передавал новость дальше и так вести шли до самого города Семи Владык, в котором разместили эвакуированных.
Ставились времянки и палатки, селились в старые дома и сараи. В Радужном дворце разместили детей и стариков, остальное же население распределилось в городе и было выведено на работы в шахтах и поле.
Издревле урожай почва Пещеры давала крайне скудный, но всё же жевуны засеяли старые пашни щавелем и черемшой, надеясь, что хотя бы трава взойдёт тут и даст хоть какую-то прибавку к пайку на душу населения.
Арриго с тоской глядел на пашни, дороги, домики, свинцово-серые воды озера неподалёку от дворца. Под сводом пещеры клубились жёлтые облака — то единственное жёлтое, что хотел оставить ловчий шестилапых в этом мире.
Раздались негромкие крики. Это сеть весовых передавала сообщение. Арриго напряг слух, и уловил фразу «Пошёл снег».
Пошёл снег… Опять. Как бы не замело вход.
Нужно распорядиться о расчистке.
Поправив серый кафтан, мужчина покинул балкон Красной части дворца. Прошёл мимо игровой, где самые маленькие дети разыгрывали финальный волейбольный матч марранов и мигунов, помахал рукой садоводу Арбусто, пытавшемуся в бедную подземную почву пристроить чахлый черенок сирени.
Прошёл мимо часовой башни, в которой до сих пор крутятся надëжные шестерни, свернул к тракту наверх. И между постами вестовых позволил себе пустить слезу.
Возвращение, даже вынужденное, вернуло его в голодную молодость. Ему всё ещё было горько. А от того, почему он вернулся, становилось ещё горше.
Он никогда не молился, в Волшебной стране вообще не было понятия «религия», скорее, тут все так или иначе поклонялись волшебникам. Не обожествляли, конечно, но понимали их влияние. И одного волшебника испокон веков помнили в Пещере — в основном, правда, придворные историки да старые бабки. Но как раз эти бабки рассказывали детворе самые красочные сказки о волшебнике Верхнего мира — Гуррикапе.
— Волшебник Гуррикап, — прошептал Арриго беззвучно, только шевеля губами. — Если ты хоть когда-то существовал, помоги им. Помоги изгнать туман из нашей страны. Не дай Арахне отнять нашу новую родину.
Вестовые растерянно глядели на бредущего мими них и беззвучно шепчущего что-то Арриго, а он лишь шагал к выходу наверх, шептал и почти незаметно плакал.
* * *
Лагерь беженцев на границе стран медленно просыпался с рассветными лучами. Повара в передвижных кухнях кипятили воду для каши, пастухи гнали овец на пастбища, изрядно победневшие в последнее время. Солнце окрашивало оранжевыми тонами крыши времянок и полотнища палаток, и в этом свете, несмотря на всю его красоту, сквозила тревога.
Виллина чувствовала отличие этого дня. Ощущала, как ощущают молнию перед ударом — словно всё тело было наэлектризовано, коснись — и посыпятся искры.
Давно уже она не ощущала этого — с самого появления тумана. Тогда она проверяла отчёты о перераспределении пастбищ на будущий год — и вдруг поняла, что что-то сейчас будет. И спустя буквально полчаса появился туман. А сейчас…
Будь рядом Дракс — они бы это обсудили. Беглый таймлорд, выброшенный в Волшебную страну после аварии в его ТАРДИС, был для Виллины не просто первым советником, но хорошим другом. Он умудрился из того, что посыпалось из ТАРДИС вместе с ним, собрать новое тело умирающему дровосеку Керни, изобрести механический нажимной капкан для отлова Саблезубых Тигров, и даже собирался заняться побегом из Волшебной страны на дельтаплане. Хорошо хоть Виллина его в этот момент всё же от следила по своей книге Всеведения и пригласила в Жëлтую страну. Там Дракс быстро освоился — Виллина любила инженерное дело, обожала архитектуру, а Дракс был великим механиком-практиком и оптимизатором. Порой женщина думала — если бы не тот мельничный винт, что перешиб Драксу позвоночник, он остался бы?
Сейчас он в Изумрудном городе. Или уже выдвинулся к Арахне. Волшебница давно зареклась использовать психобумагу, чтобы узнать что-то о своих близких. И близких-то особо не было, но всё же…
Тревога не отпускала, и женщина, накинув на ночную мантию лëгкий халат, подошла к столику с книгой. Давно уже на пожелтевших страницах она видела одно слово: «смерть». Смерть природы, смерть Волшебной страны… Она не выясняла, смерть чего именно подразумевается. Но, возможно, уже пора?
Женщина раскрыла книгу на середине, закрыв глаза, стараясь «настроиться» на нужную телепатически волну. Её «грязное», как говорили доброжелатели, происхождение, конечно, здорово ограничивало её способности как Повелителя Времени. Конечно, её очень любили и всему учили, но галлифрейкой она была лишь по отцу, а мать её была с планеты пятого уровня, о которой было почему-то запрещено говорить. Она была живорождëнной, а не сплетëнной. Особенной. Изгоем. Волшебницей.
Если задуматься, в Волшебной стране они, правители, все были изгоями. Аномалия Времени, которой нет места во Вселенной. Преступница из Штормкейджа, уничтожившая несколько планет ради науки и своей любимой расы с Миасимия Гория. Дитя из пробирки, знавшее только идею арийского превосходства и использовавшее свои искусственно выведенные способности телекинеза и телепатии во славу свою. Полукровка, ушедшая в добровольное изгнание, чтобы снять позор с Дома. Круглый сирота, выживавший в Большом мире и волей случая заброшенный сюда. Все они были одиночками, исключениями, и обрели здесь дом.
Дом, который теперь стоит на краю гибели.
Женщина вынырнула из своих размышлений и опустила глаза на страницу. Сейчас за всех, на тех, кого она помнила, за тех, кто уже покинул её память, она за всех них просила у будущего благоприятного исхода.
Смерть, смерть, смерть… Смерть Арахне.
Виллина неловко дëрнула головой, вглядываясь в сплетение линий. Те же буквы, те же слова, что и раньше, но теперь среди них есть новое слово! Смерть Арахне. Смерть Арахне!
Книга кричала, книга скандировала. Каждая страница, какую Виллина ни открыла, повторяла одно и то же. Два слова прошили весь том психобумаги, как автоматная очередь.
На трясущихся ногах женщина добралась до кресла и грохнулась в него, облегчëнно выдыхая. Смерть Арахне!
Но пока рано, рано сообщать во всеуслышание. Из её времянки хорошо была видна стена тумана в паре сотен метров от поселения. Похоже, Доктор и Гудвин только вступили в бой. И всё ещё зыбко и эфемерно.
Пусть прочитанное будущее станет реальным, о, Всевластное Время! Пусть действительно придёт конец Арахне и падут её чары с чудесного края!
Пусть будет так!
Перед границей владений Арахны, там, где, согласно картам, до её убежища оставалось не больше мили, путники остановились на привал. Здесь снег не лежал плотным ковром, тепла от согретых солнцем земель Арахны хватало, чтобы где-то пять метров вдоль линии раздела стран были бесснежными, и кеды таймлорда мгновенно утонули в грязи, едва он вышел из передвижной ставки.
Мастера тут же занялись последней проверкой Теты, и гигант сам помогал смазывать свои сочленения и механизмы.
Гудвин подошёл к границе тумана на метр, пытаясь уловить хоть толику цветочных ароматов и тёплых ветров. Но жёлтый туман поглощал всё, и они были словно стеклом отделены от благодатного солнца и ласкового ветра.
Мужчина нервно опрокинул в горло последнюю склянку с лекарством от пневмонии, которое Нисса смешала из препаратов ТАРДИС ещё в Изумрудном Городе, и зажевал это сладкой лечебной пастилой Бориля от воспаления в горле. Дальше он не будет лечиться. Дальше всё сделает волшебная сила чудесного края.
Края, который они обязательно спасут.
Проверить правильность выкладок по их наступлению сейчас предстояло Доктору. Ещё будучи в столице мигунов он попросил изготовить для него небольшую вещицу — раскладную подзорную трубу. Горного хрусталя у мигунов было в избытке, но вытачивание линз заняло много времени, и забрать оптический прибор Доктор смог только на пути из Изумрудного Города на битву с колдуньей.
Таймлорд осторожно подошёл к границе тумана, надеясь, что его проникновение не потревожит Арахну, и аккуратно переступил невидимую черту, на ходу доставая из кармана и раскладывая подзорную трубу. Да, вот и распадок, а вот там, внизу — долина Гномов, над которой возвышается груда камней — вход в пещеру Арахны…
Доктор изучал окрестности, убеждаясь, что это — лучшее место для атаки. До пещеры чуть больше километра, можно зажать Арахну возле входа… А вот и она!
Едва завидев темноволосую макушку, поднимающуюся из долины, Доктор нырнул под защиту тумана. Спрятал трубу, отошёл подальше и, приложив к губам свисток Рамины, коротко свистнул.
Госпожа Рамина появилась на островке бурой жухлой травы в сопровождении одного министра. Она коротко кивнула Доктору и спросила:
— Вы готовы выступать на следующее утро? Мы ждали Вас, чтобы провести акцию. Всё готово, мы ждём.
— У вас будет столько времени, сколько нужно, но можете начинать хоть сейчас. Мы уже проверяем Тету перед боем, — отозвался таймлорд. — Скажите, вы сможете описать окрестности жилища Арахны? На случай, если карты были неточными.
— Мы со Страшилой уже составили новую подробную карту, — ответила Рамина. — Я сейчас сообщу ему, что вы прибыли, и он сможет передать вам всё, что мы узнали.
— Хорошо, — кивнул Доктор. — Спасибо вам. Осталось недолго.
— Я знаю, Доктор. Я вижу, — ответила Рамина, исчезая через мгновение.Таймлорд даже не успел рта раскрыть, чтобы спросить, что именно видит королева полевых мышей.
— Ну? — до сих пор стоявший в стороне Гудвин подошёл к Доктору и вопросительно дёрнул головой.
— Страшила где-то неподалёку. Но Рамина обещала его отправить к нам прямо сейчас, со всеми их разведданными, — ответил Доктор. — Сейчас нам стоит подготовиться к битве и подождать уничтожения ковра.
— Хорошо, — Джеймс помолчал немного, а потом спросил: — Ты правда думаешь, что у нас всё получится?
— У нас должно получиться, — отозвался Доктор. — Но у нас будет сложный план, и в нём каждый должен будет сыграть свою роль. Пойдём к Тете и соберём остальных. Нужно обсудить стратегии и действия.
— Доктор! — Тиган помахала Доктору из фургона. Рядом с ней стоял Белиньо, гном-шпион, что ехал с ними от столицы Мигунов всё так же под днищем кибитки, но уже с запасом бутербродов и фляжкой с горячим чаем.
Доктор и Гудвин переглянулись и ускорили шаг. Всё тревожило их сейчас, когда ничто не должно было пойти не так.
— Господа, — проговорил Белиньо, едва волшебники приблизились достаточно, чтобы слышать его. — Мне пора. Я доложу господину Кастальо о произошедшем и доведу до его сведения Вашу точку зрения на ситуацию.
— Надеюсь, вы заверите старейшину, что мы не питаем к вашему народу никаких враждебных намерений, — заметил Гудвин. — И будем рады поддерживать добрые отношения впредь.
— Разумеется, — ответил гном, спрыгивая на землю. — Ну, господа, удачи! Надеюсь, всё сложится наилучшим образом.
Он поправил серый плащ и устремился к границе тумана, весело насвистывая.
— Он и правда не предаст нас, Доктор? — спросила Тиган тихо.
— Я разок поговорил с ним, когда у одного из дуболомов, Велема, выломалась нога и пришлось её менять, — ответил таймлорд. — По поводу трёх правительниц. Всё логично и возможно даже правдиво. И вот ещё… Подумайте, если Белиньо ехал с нами с Острова, значит, они могли устроить там диверсию, саботировать строительство, сжечь город дотла, в конце-то концов. Но они просто ничего не делали. Им не приказывали, а они не хотели. Они не мешали нам освобождать их. Думаю, это достаточно веское доказательство.
— Складно звучит, — ответил Гудвин. — Но всё же надо надеяться на худшее.
— Для этого у меня и есть мой план, — ответил Доктор. — Не люблю планировать, но приходится. И без вас мне не справиться. Давайте дождёмся Страшилу возле Теты и разберём, что мы будем делать.
— Итак, — таймлорд обвёл взглядом маленькую армию. — Ещё раз по ролям. Гудвин — оператор Теты. Он находится внутри всегда. Дублирует действия Теты, в случае опасности — берёт ситуацию под контроль.
— Так точно, — кивнул Гудвин.
— Лестар, Мерето, вы — наша техническая поддержка. Перед боем мы ещё раз проверим Тету. Всё должно быть в идеальном рабочем состоянии.
— Будет, — ответил Лестар коротко. — Смажем парочку шарниров в левой кисти и будет как новенький.
— Страшила, вы провели разведку с мышами, что можешь сказать? — спросил Доктор.
Страшила, аккуратно двигая плохо подклеенной рукой, развернул карту:
— Выкладки господина Гиора были неточны. Вот тут, здесь и немного рядом — обвалы, которые отрубают нам пути к изначальному плану. Остаётся только поворот к обрыву и несколько тупиков.
— Чтобы Арахна пошла в горы — нужно её отрезать от побега в лес вот тут и здесь, — заметил Ружеро негромко. — При загоне Шестилапого мы бы закрыли его с двух сторон равными силами, но у нас нет второго Теты. Поэтому Тета пойдёт со стороны леса. Тогда мы с дуболомами перекроем ей путь к деревне.
— С этой стороны буду я, — кивнул Доктор. — Здесь развернётся магический поединок, и в эту сторону Арахна не пойдёт.
— Я могу помочь с этим, — раздался голос сзади Доктора. По грязи к маленькой армии шагал гигантский волк, и под его лапами сквозь грязь пробивалась свежая трава. Голос Стеллы звучал откуда-то из груди волка: — Мы уже однажды столкнулись с Арахной, и она испугалась меня. Кажется, почувствовала, что я такое. Если понадобится, Волк вцепится ей в глотку.
— Госпожа Стелла… — Доктор растерянно выдохнул и поклонился: — Рад видеть, Ваше Величество… Но это, право, совершенно лишнее. Мы лишим Арахну магических сил и пленим, мне кажется, этого может хватить.
— И для этого вы построили Тету? — спросил волк. — В любом случае, я уже здесь. И я поквитаюсь с Арахной за её деяния.
— Ну, чем нас больше — тем лучше, — постарался сгладить углы Гудвин. — Тогда вы с Госпожой Стеллой блокируете фланги, а Тета зажимает её вот сюда, — мужчина ткнул пальцем в карту.
— Главное, чтобы мыши начали операцию вовремя, — отозвался Лестар.
— Если не ошибаюсь, они начнут с минуты на минуту, — Доктор дёрнул плечами. — Рамина была настроена решительно.
Волк негромко рыкнул.
— Теперь их не увидят, — проговорила Стелла. — Не только Арахна умеет создавать туманы.
Мышиное войско двинулось в атаку. Каждый день после утренних магических издевательств над ковром Арахна расстилала его на лужайке, чтобы ночью на нём спать. Сейчас, уже потрёпанный и совершенно неспособный Арахну куда-то унести, ковёр лежал на траве и грелся под благодатным солнцем волшебной страны.
Рамина шла в авангарде. Она заняла своё место у ковра, подождала, пока подданные рассредоточатся по периметру и передадут информацию о своей готовности.
И тут на лужок начал наползать розоватый туман, пахнущий шиповником и сиренью.
Царственная мышь была в хороших отношениях с волшебницами, коллегами по трону, и узнала магию своей доброй подруги Стеллы.
— Грызите! — воскликнула она, вонзая зубы в ткань. Под покровом тумана они должны как можно быстрее уничтожить ковёр.
Сотни и сотни мышей вгрызались в ковёр. Мыши ежеминутно сменялись, на место одних приходили другие. Сначала в ковре появились дыры, затем — крупные прорехи, а когда розовый туман начал неспешно рассеиваться — ковёр уже напоминал марлю. Мыши не просто грызли его — они вытягивали нитки и глотали их целиком, чтобы нельзя было собрать магический артефакт заново. И для этого тоже нужно было постоянное обновление грызущего авангарда — ведь в желудок мыши помещается не так много шерсти.
Наконец, когда последняя нитка нашла свой приют в животе у мыши, Рамина скомандовала отступление. Мыши слаженным строем потянулись назад, к границе стран, в живописную рощу, где армия успела обосноваться. И тут это увидела Арахна.
Из горла колдуньи вырвался рык. Рамина махнула хвостиком, перемещаясь к Доктору, и выпалила лишь одно слово:
— Пора!
Тут же всё пришло в движение. Гудвин бросился к Тете, Стелла прыжком пересекла границу тумана, остальные похватали инструменты, способные сойти за оружие. Тиган взглянула на Доктора, но тот уже бросился бежать, перепрыгивая грязь и стремясь в сторону обиталища Арахны.
Его план вокабулярно-ритмического уничтожения Арахны шёл прахом. Но Доктор не был бы Доктором, если бы это его хоть когда-нибудь останавливало.
— Дуболомы — справа! Стелла — слева! Тета — по фронту! — выкрикнул он на бегу. Согласно выкладкам Страшилы, до пещеры Арахны отсюда было не больше километра. Это было оптимальное место для атаки — и они атаковали. Доктор слышал грохот шагов Теты позади — а через минуту его бережно подхватила железная рука.
— Так будет быстрее, — пояснил гигант, размещая Доктора на своём плече. Внизу неслись весёлой гурьбой дуболомы — ставка грохотала по ухабам, и пассажиры в ней переживали не самые лучшие минуты. А прямо впереди на них надвигалось какое-то серое облако.
В миг, когда Арахна обнаружила уничтожение ковра, мыши ещё были в пределах её досягаемости. Она хотела обрушить на них небесный гром, но вовремя спохватилась и просто оглушительно свистнула. На этот свист из рощ и лугов побежали к ней дикие ездовые коты — полудомашние лесные звери, напоминающие помесь манула и рыси. Учуяв кошачий запах мыши бросились врассыпную, желая только одного — поскорее оказаться подальше.
И всё же волшебная страна была богата на чудеса. Ведь именно в этот момент остатки магии Арахны сработали — их хватало едва ли на то, чтобы поднять мышь. И мыши поднялись в небо — туда, где коты их бы не достали. Мыши поднялись — и полетели в сторону границы, в направлении столицы Фиолетовой страны, точно навстречу виднеющемуся вдалеке желтому туману и прорвавшемуся через его пелену блестящему железному гиганту. Это чудо оставило Арахну молча раскрывать рот от обиды и возмущения, а коты лишь непонимающе завопили благим кошачьим матом, вместо мышей найдя пустое место. Это быстро прервал волчий вой — звук, от которого шерсть быстро встала дыбом даже у Арахны и собравшихся неподалёку гномов. Колдунья смотрела вслед мышам — и сквозь них видела идущего к ней железного гиганта. Он был всё ближе, мыши облетели его, и ближе, и видна светлая фигурка на его плече…
— Арахна! — крикнул Доктор, цепляясь одной рукой за шлем Теты и балансируя на его броне. — Я призываю тебя к ответу, согласно Изначальным Законам и законам Слова! Я, Доктор, вызываю тебя!
Кастальо, прибежавший на вопль Арахны, удивлённо посмотрел сначала на остановившегося в паре сотен метров гиганта, а потом — на госпожу. Та бросила быстрый взгляд по сторонам: справа стояла кучка деревянных людей с дрекольем и друзья Доктора с инструментами. Один из них, с нарисованным лицом, сделал из своих пальцев и резинки рогатку и теперь целился в Арахну чем-то мелким. Ерунда. А вот слева…
Золотой волк стоял, опустив морду к земле и негромко рычал. В этот раз Арахна была уверена — бросится. И перегрызёт глотку.
Она могла бы за это время растоптать эту кучку недоумков справа, прежде, чем Стелла нападёт или железный великан добежит до неё. Но этот Доктор… Он явно знал, кто она и что она не сможет отказаться. К тому же…
— Я принимаю твой вызов, Доктор, — кивнула Арахна. Вызов работал по своим законам — довременным, допространственным. Его можно было использовать сейчас, когда Рексел пал и не питает магию её Слова. Возможно, Слово вызова будет даже мощнее… Знал ли этот Доктор, на что он подписывается?
— Тогда внемли моим словам: тебе бесчинствовать не дам, — начал Доктор, рукой делая знак Тете подойти на шаг ближе. — Покуда звёзды в небесах судьба Земли в моих руках. Я заклинаю кровь твою — тебе не выстоять в бою.
Воздух вокруг затрещал, Арахна покачнулась. По её телу прокатилась горячая волна. Слово работало.
Колдунья поджала губы и процедила:
— Ты Доктор и мнишь, что умён ты и важен, но мы сейчас правду о мире расскажем. Для Слова не значит и сотня имён, лишь воля и сила для Слова закон. Своей силой воли я правду творю: твоё сердце Словом я остановлю!
Тиган в ужасе прижала руки к лицу. Она помнила, что у Доктора двойное сердцебиение и, как он сам говорил, два сердца. Но всё же…
— Тета, лови его! — крикнул Гудвин, вцепляясь в рычаги. Он прекрасно слышал происходящее снаружи и был уверен, что сейчас мимо иллюминатора пролетит бездыханное тело в светлом сюртуке.
А Арахна не унималась:
— Своё ты спрятал имя, но другие знаю я давно. Сражу я всех твоих друзей, и будет груда лишь костей. По счёту ровному на «пять» Лестара отправляю спать.
Мастер, стоявший рядом с Тиган, мгновенно рухнул на землю, даже не успев ничего понять.
Стелла зарычала и приготовилась к прыжку.
— Нет! — крикнул Доктор, и этот крик отозвался болью в грудине. — Нельзя… Нарушать поединок… Она победит… Помоги… Им…
Тут же вокруг людей сомкнулось облако розового дыма. В этом облаке, пахнущем розами, Тиган занялась экстренной реанимацией Лестара и приведением его в чувство. Ружеро и Мерето на всякий случай нашарили на шее амулеты с мутными алмазами — теми самыми, что много лет назад помогли спасти Пещеру от семи королей. Дуболомы удивлённо на это уставились, но Страшила тут же взял на себя командование:
— Смирно! Цель — колдунье в голову!
— Как мог искусственного сына так злобно ты назвать «Страшила»? — монотонно заклинала Арахна, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. — Сейчас подправлю я мальца и все черты сотру с лица!
— Всё, старуха, — Гудвин налёг на рычаги. Тета сделал шаг.
— Стойте! — прохрипел Доктор, понемногу приходя в себя. Он выпрямился, одной рукой придерживая левый бок, а второй до побеления костяшек пальцев цепляясь за броню Теты. — Не столь умна ты и проворна, тебе шалить уже довольно. Меня пусть время сохранит — я знаю, ты Каррионит! И разрешенья не спросив тебя лишу волшебных сил!
Арахна покачнулась, как от сильного удара в грудь, и сделала несколько шагов назад. Он назвал её, он лишил её Слова — той единственной магической силы, которой она обладала.
— Вот теперь — в атаку, — улыбнулся Доктор и наконец отпустил броню Теты, сползая в заботливо подставленную великаном руку. Тета Сигма уложил Доктора на траву, плавно наклонившись, и прямо из наклона бросился на Арахну, замахиваясь своим оружием снизу и сзади. Колдунья едва увернулась. Рядом грациозно скакала Стелла — лёгкая, как пёрышко, она своей магией поменяла местами пространство, отодвигая гномов и закрытый розовым дымом арьергард на добрые полкилометра. Теперь им ничего не угрожало.
Тиган, убедившись, что с Ружеро и Мерето Лестар и Страшила будут в безопасности, бросилась к Доктору. Тот лежал на траве и пытался самостоятельно запустить левое сердце. Весь поединок оно ещё боролось, но сейчас совсем сдало, а правое не справлялось в одиночку.
А в целом, регенерировать, защищая Волшебную страну — не такая уж плохая причина.
— Я здесь, Доктор, — Тиган подбежала к таймлорду и грохнулась рядом, знатно проехавшись коленями по траве. Она расстегнула его сюртук, попыталась сдвинуть вязаную жилетку повыше, к горлу, и, сорвав пуговицы на рубашке, принялась «раскачивать» Доктора.
— Тиган, ты в порядке! Она не успела тебя нейтрализовать… — проговорил таймлорд. — Чуть левее, да, вот тут… И сильнее…
— О чём ты думал? Мы могли просто прикончить её! — воскликнула Джованка, гневно взглядывая на Доктора.
— Она каррионит, — напомнил таймлорд. — Существо, способное творить магию с помощью слов. Она бы нас всех уничтожила, если бы не этот поединок.
— Ты мог умереть! — крикнула девушка, агрессивно ударяя Доктора по груди кулаком в попытке выразить эмоции и при этом не показаться слишком уже переживающей за этого непутёвого Доктора. — Ты уже один раз упал с вышки и умер, если бы Тета тебя не поймал…
— Я бы регенерировал, — Доктор сел, заставляя Тиган отшатнуться. Удар кулаком отлично помог. А рëбра заживут, ничего страшного. Сейчас не время болеть. — Спасибо. Как Лестар и Страшила?
— Лестар спит, — ответила девушка. — Страшила дезориентирован, но, кажется, слух у него остался.
— «Сотру черты с лица»… А уши у него на голове, по бокам! — кивнул Доктор, вскакивая на ноги и поднимая Тиган. — Беги к Лестару, а мне нужно… — Доктор взглянул в сторону поля битвы. Стелла загоняла Арахну прямо под меч Теты, но колдунья с удивительной вёрткостью снова и снова избегала ранений. — Мне нужно в пещеру гномов!
С этими словами мужчина вскочил с травы и бросился в гущу событий, оставив Тиган беспомощно хлопать глазами в стороне.
— Госпожа! — вдруг один из камней под кустом развернулся и превратился в серого гнома с окладстой бородой: — Вернитесь к вашим друзьям! Оставаться тут опасно!
— Он просто невыносим! — воскликнула Тиган. Доктор всегда убегал в самое пекло, оставляя друзей позади. А потом им снова и снова приходилось спасать его!
Вот и сейчас ей придётся его спасать.
Женщина встала с травы и, оправляя пострадавшую юбку на ходу, побежала вслед, стараясь, конечно, обойти поле боя.
Гудвину приходилось несладко внутри Теты, но он стоически продолжал дублировать управление и даже не падал в обморок от головокружения. Тета атаковал, уворачивался от случайных атак Стеллы, адресованных Арахне, но попадающих в него, и теснил колдунью в сторону горных отрогов. Дуболомы неподалёку осыпали Арахну градом камней, послушно внимая командам своего нового временного генерала. Мерето сам неплохо управлялся с пращой, учился у осевших у рудокопов марранов, но в скорости стрельбы дуболомам не было равных. Град камней летел на Арахну, не столько нанося реальный вред великанов, сколько раздражая и дезориентируя.
Наконец, найдя удобный момент, колдунья ловко ушла от атаки Стеллы, заставляя её врезаться в Тету и почти повалить робота, и бросилась прочь, в горы. Она петляла меж валунов и деревьев, стараясь уйти из виду. Быстро пришедшая в себя Стелла вскочила на лапы и бросилась за ней. Прыжок — и по воздуху, в на ходу появляющемся розовом облаке летит фигурка в лëгком розовом платье. Волшебница угнездилась на своём летающем облаке и теперь висела точно над головой Арахны, куда бы колдунья не пыталась скрыться.
С усилием двигаясь рычаги, Гудвин поднял Тету в вертикальное положение. Тот и сам понимал, что оплошал, и спешил исправить ситуацию, бросившись в погоню.
Доктор проник в пустую пещеру совершенно незамеченным и сразу же принялся рыться в скудном скарбе, хранившиеся в жилище. Кадки с солëным мясом, отрезы ткани для новых платьев, запасные башмаки… Доктор искал что-то, что могло все эти годы, а может, и века, сдерживать каррионита. Что-то, что было с ней до того, как она стала королевой гномов. Белиньо говорил, что могучий волшебник держал её в своём плену — значит, должно быть что-то, чем можно её пленить… Или что её уничтожит окончательно.
— Доктор! — запыхавшаяся Тиган свалилась в пещеру как раз когда таймлорд пытался заглянуть в высокую нишу над каменным ложем Арахны. — Что ты делаешь?
— Ищу, — ответил Доктор, залезая на каменное ложе. — Тут должно быть что-то… Есть!
Он спрыгнул на пол и показал Тиган небольшую куклу, удивительно похожую на Арахну:
— Карриониты во многом похожи на ведьм, какими их помнят земные сказки. Ведьмы используют кукол вуду, чтобы проклинать других. Но и себя они тоже могут воплощать в куклах, копировать. Что сделаешь с куклой — то будет и с хозяином. Пока кукла цела, каррионит может пережить что угодно. Возможно, поэтому она тут так долго лежала и поэтому до сих пор Тета и Стелла ей ничего не могут сделать. Я заставлю её сдаться, показав эту куклу. Она — всё, что осталось от мира каррионитов, и сейчас, когда я лишил Арахну её магии, это — все, что нас отделяет от победы.
Договорив, Доктор на миг застыл, и спросил немного удивлëнно:
— Ты меня одного не отпустишь?
— Ты всё ещё обязан меня вернуть в Хитроу. И я не позволю тебе погибнуть, пока ты меня туда не довëз, — нацепив маску наглости, заявила Джованка. — Идём. Я видела, Тета теснит её в горы.
— Идём, — взяв Тиган за руку, Доктор поспешил из пещеры прочь.
* * *
В горах разгорелась смертельная схватка. На узких карнизах, над пропастью, меж отвесных стен сошлись в бою железный гигант и колдунья-великанша. И не зря Доктор предусмотрел механическое управление Тетой! Не раз Гудвину приходилось поддерживать бойца, вручную выравнивая его после жестокого удара.
Колдунья изменилась. Волосы спутались, напоминая гнездо, лицо изрезали шрамы и морщины. Арахна теперь дралась не на жизнь, а насмерть. Опьянëнная схваткой, обезумевшая от горя потери родного народа, она порой забывала о защите, делая всё, чтобы атаковать противника. В ход шли исполинские камни, она обрушивала их один за другим, и хоть Стелла, висевшая над полем битвы на своём розовом облаке, старалась их раскалывать, на Тету не раз летел град булыжников размером с хороший кочан капусты. Гудвин внутри медленно седел от ужаса и старался только не потерять самообладание и не выпустить рычаги.
— Ну же, мальчик мой, давай, мы её уже даже тесним! — бормотал Гудвин.
— Не волнуйтесь, господин Гудвин, — ответил Тета, уворачиваясь от очередного камня, пущенного Арахной. — Пока я держу меч, оператору ничего не грозит!
Арахна встрепенулась. Слово проникло в её разум сквозь багряную завесь ярости. Оператор. Робот, оператор. Убить оператора! Нужно убить оператора, убить оператора, убить оператора убить оператора убить оператора убить оператора убить оператора…
И Арахна бросилась вперёд, прямо под меч Теты. Несколько ударов камней здорово помяли металл, и дверь на груди железного рыцаря уже не прилегала так плотно. Пальцы вцепились в щель, потянули…
Тета замешкался всего на миг, пытаясь уйти от нежданной атаки, и упустил момент, когда мог ранить Арахну и удержать на расстоянии. Теперь же колдунья вцепилась в него мëртвой хваткой!
И Тета принял волевое решение. Он вцепился в горло Арахну рукой, сжимая пальцы каждую секунду чуть сильнее прежнего. Убить Арахну голыми руками он не был готов, но сейчас выбирать не приходилось.
Арахна не сдавалась, давила на дверь изо всех сил. Петли заскрипели, выгнулись… Теперь Гудвин ясно видел уродливое лицо Арахны и её глаз, чëрный, как безлунная ночь в подвале, но при этом горящий, как солнце, жаждой крови. Его крови. Крови Доктора. Крови любого жителя Волшебной страны. Крови всего мира. Дверь натужно скрипнула, её уже не держала защëлка…
Но вдруг глаз закатился, хватка ослабла, и Арахна повисла в руке Теты. Робот опустил её на землю, перехватил удобнее меч, замахнулся…
А в следующий миг Арахна, до того успешно притворившаяся мëртвой, внезапно очнулась и с силой ударила Тету ногой в коленный шарнир. Сама она взвыла от боли, но и шарнир Теты щëлкнул и заклинил в одном положении. От удара рыцарь покачнулся, но устоял, не опустив меча.
Не дожидаясь, пока лезвие опустится ей на шею, Арахна сначала на четвереньках, а потом и в полный рост бросилась бежать.
Но над её головой неумолимо написала Стелла, обрушивая обвалы на пути колдуньи и уводя её к одинокому утëсу над пропастью.
«Стелла!»
Зов о помощи?
Волшебница нахмурилась, осознавая, что с ней связался Доктор и что ему нужно. Небольшое движение рукой, будто она вздëргивает что-то в воздух — и Стелла летит дальше, и камни рушатся всё быстрее, оставляя Арахне прямой путь к гибели.
— Что? — воскликнул Гудвин, когда Тета неловко замер, а потом почти уронил меч остриëм в землю, туда, где Арахна была секунду назад.
— Она выбила шарнир, — Тета аккуратно поставил меч у каменной стены и попытался вставить шарнир обратно, с силой нажав на него сзади. — Не выходит… Я не могу пошевелить ногой!
— Так, — Джеймса как ледяной водой окатило, но он постарался не поддаваться панике. — Так, подожди… Это сюда… Это так… Попробуй ударить изнутри и сесть! Я продублирую, главное — ударь!
Тета переплëл железные руки под сломанным коленом, сцепил их в замок и с силой врезал по шарниру. Металл лязгнул о металл, и Гудвин тут же вручную опустил Тету на колени, заставляя тяжи, валы и земное притяжение защëлкнуть шарнир на место.
— А теперь в погоню! — воскликнул Гудвин. Дверь болталась на отогнутые петля, лязгая при каждом шаге, но мужчину это не волновало: теперь уж Тета не оплошает и точно проткнëт Арахну насквозь, попробуй она сунуться. А камни… Ну, от камней тоже удавалось увернуться в девяти случаях из десяти.
Доктор бежал по камням вслед за Арахной, Тетой и дуболомами. Но вскоре его бег был остановлен завалом — камни, брошенные Арахной в Тету, спровоцировали небольшой оползень и перегораживали дорогу. Дуболомы пытались расчистить завал, но рисковали сами оказаться под ним.
Но ему же позарез надо туда, к битве, к Гудвину, к Арахне…
Как ему перебраться? Он же не умеет летать…
Стелла!
Таймлорд закрыл глаза, спешно вспоминая уроки в Академии. В один миг его сознание стало огромным, захлестнуло кубические километры пространства и устремилось к одному-единственному разуму, отмеченному силой Вихря Времени.
«Стелла!» — это был и зов, и просьба о помощи, и инструкция — всё вместе. Короткое мыслесообщение дошло до адресата за миг времени, и уже спустя секунду Доктора вздëрнуло вверх появившееся возле его ног розовое облако.
Он летел шантажировать Арахну.
Когда каменные стены расступились на пути Арахны, колдунья поняла, почему ей так легко дали убежать — она бежала в смертельный тупик. Позади уже грохотал железный рыцарь. Перед ней выл ветер, обгладывая острые камни внизу ущелья.
— Что ж, Арахна, выбирай своё будущее! — раздался сверху голос Стеллы. В нём явственно слышалась насмешка. — Может быть, попросишь меня рассеять твои атомы в каждый миг времени?
Арахна натурально зарычала. Она хотела бы вцепиться в глотку Стеллы и сомкнуть острые треугольные зубы на этой издевательски-нежной коже…
— Арахна! — раздался голос издалека и сверху. Колдунья вскинула взгляд — только чтобы увидеть ненавистного и, что характерно, совершенно живого поганца Доктора, стоящего на розовом облаке и держащего в руках… Что-то маленькое, очень маленькое.
Тета остановился в основании утëса, у входа на тропу. Обнажив меч, рукой прикрывая неисправную дверь, он глядел нарисованными глазами на женщину перед собой и видел лишь учебный манекен, подобный тому, с каким бился во дворе Изумрудного Дворца историк Дин Гиор. Шаг, шаг, удар — и Арахна, отброшенная назад, рухнет в пропасть.
— Это твоя кукла! Наверное, ты сделала её ещё в самом начале, до Великого Сна, — продолжал Доктор. — И гномы её припрятали! Если ты сдашься — я с ней ничего не сделаю!
— Вы всё равно не дадите мне жить, — прорывались Арахна. — И не хотите добровольно умереть. Больше никогда!
Она отшатнулась назад, повернулась… Тета бросился вперёд, пытаясь поймать убегающую колдунью, Стелла попыталась создать внизу ещё одно облако…
Но Арахна, разбежавшись, прыгнула со скалы, пролетела пару метров вперёд и спикировала на острые скалы внизу, не проронив больше ни звука.
Доктор так и остался стоять на облаке, зажав в поднятой руке куклу с прядью волос Арахны. Сквозь пальцы сочилось красное — кукла кровоточила в точности как хозяйка.
— Победа? — Гудвин высунулся из кабины и огляделся.
— Нужно проверить, пропал ли жёлтый туман, — Стелла опустила облака ниже и подвела их к Тете: — Перебирайтесь ко мне, Доктор, и направимся назад.
— Раз колдунья прибралась — и её колдовству пора за ней на тот свет, — Джейм с плюхнулся в кресло и принялся шарить вокруг: — Странно, я же его тут оставлял…
— Кого? — спросил Доктор, перешагивая с облака на облако и садясь рядом со Стеллой. Он выглядел немного потерянным, словно не знал, что делать теперь, когда опасность наконец ликвидирована.
— Котелок! — Гудвин заглянул под кресло и внимательно осмотрел все рычаги. — Вот же… Похоже, выпал, пока мы дрались или пока бежали. Тета, смотри внимательно на тропу, подберëм по пути назад!
С этими словами правитель тронул рычаги, но железный гигант сам направился в путь.
Стелла повела рукой, поднимая облако выше и уводя его к землям гномов.
— Кажется, нам придётся сделать что-то более волшебное, — проговорила она тихо. На горизонте желтела полоса губительного тумана.
Запуск сжигателя тумана производили с балкона Тронного зала. Маленькое подобие китайского фонарика с лампадкой под куполом из тонкой бумаги теперь несло небольшой свëрток крайне горючего вещества. По расчётам Адрика, массы горючего должно было хватить для подъема на нужную высоту, а полезный груз при попадании в него горящей стрелы должен был вспыхнуть, вступить в химическую реакцию с туманом и выжечь его в радиусе километра от точки сгорания.
Стрелял Фарамант. Когда фонарик поднялся в небо, страж ворот возложил на тетиву старого охотничьего лука, что когда-то помогал отбиваться от Марранов, и поднял оружие к небу. Сквозь зелёные очки он чётко видел светящуюся точку, что удалялась, удалялась, удалялась…
— Сними очки, Фарамант, — попросил тихо Год, провожая фонарик взглядом.
— Без них будет хуже, — ответил мужчина, следя за фонариком.
— Ты в них хоть что-то видишь? — не унимался историк.
— Я только в них и вижу, — огрызнулся Фарамант. Руки начали постепенно натягивать тетиву.
— Сейчас не до упрямства и не до традиций. Великий Гудвин поймёт и простит, что ты снял очки в городе, — Дин Гиор посмотрел на товарища. — Это ведь просто традиция города. Маленький фокус ради магии.
Фарамант прикусил губу, высматривая точку в жёлтой хмари. Для них это был фокус. Для всех. А для него очки открыли окно в мир — пусть и довольно зелёный мир.
Когда-то давно, когда Гудвин только прибыл в Волшебную страну, Фарамант был ещё мальчишкой. Все считали его неуклюжим, ведь он спотыкается на ровном месте, заносчивым, потому что он не здоровался с идущими по другой стороне дороги соседями и друзьями, и глуповатым, ведь чтение вывесок на лавках ярмарки давалось ему с трудом.
А Гудвин взял два куска кварца, заточил наждаком столяра, потом отполировал хорошенько и оправил в мягкий кожух. И вручил Фараманту. Потребовалась впоследствии ккорректировка, но случилось чудо — Фарамант теперь видел. И раньше он видел, но размыто, нечётко, как во сне. Теперь же он различал людей не по голосу, а по лицам, видел камни и выборы на дорогах, и прекрасно читал, писал и считал. Первое волшебство Гудвина Фарамант нёс через все эти годы верной службой и приверженностью к очкам. И сейчас они ему помогут.
— Мудрость Гудвина я под сомнение не ставлю, — ответил привратник. — И потому очков не сниму. Поджигай!
Нисса, стоявшая рядом со спичками, принялась чиркать ими возле наконечника стрелы, обмотанного промасленной тряпкой. Пламя занялось, потянулось вверх по ветоши, и мужчина отпустил стрелу. Описав красивую дугу, та скрылась в тумане, в том же районе, куда уплыл фонарик, и спустя секунду балкон озарила вспышка.
Это было красиво. От места взрыва кругом расходились свечение, за ним — волна света ещё ярче, а затем — чистое небо…
Но лишь на миг. Через метр от границы горящего тумана, через небольшой промежуток чистого синего неба из ниоткуда снова наказывали волна жёлтого тумана. Он возникал на чистом воздухе и распространялся, как лесной пожар, как чума. Синяя волна прокатилась по небу и скоро была подавлена жёлтым цветом, вновь накрывшим мир плотным куполом.
Нисса, молча смотревшая в небо всё это время, опустила голову и выронила спички. Всё. Это конец. Они больше ничего не могут.
Адрик бессильно уронил руки вдоль тела, растерянно глядя вслед ужасающей волне чистоты. Его расчёты были верными, но неучтённая переменная сломала всё. И теперь все они во власти этой переменной, которая, похоже, уже должна считаться постоянной.
* * *
По возвращении с гор волшебников ждала непредвиденная ситуация. Всё племя гномов, подвластное злой колдунье, собралось на полянке у пещеры Арахны. Доктор, спустившийся с облака Стеллы там же, где на него поднялся — у обвала — и шедший теперь вместе с Тиган впереди, остановился в сотне шагов от толпы низкорослых людей.
— Тиган, держись позади, — попросил Доктор, оглядываясь по сторонам. Дуболомы бросили разбирать завал, и теперь толпились позади нестройной гурьбой. Ружеро безнадëжно пытался реанимировать Лестара, который благополучно спал. Мерето занимался Страшилой, угольным карандашом рисуя на его лице схематичные черты, чтобы пугало хотя бы ограниченно могло видеть и слышать.
— Рисуй. Глаза… Лучше, — просил Страшила недорисованным ртом. — Хочу… Видеть лучше.
— Я чертежник, а не художник, — проворчал юноша, доводя линию рта и возвращаясь к глазам, чтобы прорисовать их детальнее.
Облако Стеллы зависло над ними, затем плавно опустилось вниз. Волшебница тоже занялась пострадавшими.
Значит, гномов она угрозой не считает. Что ж…
С лязгом и грохотом через обвал перешагнул Тета Сигма. Он огляделся, замер, увидев толпу гномов. Насторожился, но меч не поднял.
— Что там? — Гудвин отвлёкся от поисков котелка на земле и перевёл взгляд вперёд.
Доктор оглянулся на друга, кивнул ему, одёрнул сюртук и пошёл к гномам.
Из толпы тут же вышел представительный господин с окладистой бородой — Кастальо собственной персоной.
— Приветствуем вас, господа волшебники, в наших краях. Я хотел бы сразу выразить вам всем благодарность за спасение нашего народа, — проговорил он, почтительно кланяясь поочерёдно Доктору, Гудвину и Стелле.
— Что вы имеете ввиду? — уточнил таймлорд, постепенно понимая, что Белиньо не врал.
— Когда-то давно Арахна завоевала наш народ правом волшебного убийства предыдущей правительницы. Давным-давно народ гномов прокляли, и мы обязаны были служить трём колдуньям-королевам. Арахна была третьей, и теперь мы — свободный народ. Потому вольны выбрать себе нового правителя, иного волшебника, который был бы добрее и справедливее неё, — ответил гном. Остальные одобрительно закивали.
— И моя скромная кандидатура вас заинтересовала? — проницательно спросил Доктор.
Гном скромно улыбнулся и пожал плечами.
— Видите ли, Кастальо, я был бы рад с вами познакомиться поближе, но у меня есть несколько незаконченных дел в Большом Мире, — ответил таймлорд. — Вселенная слишком велика, и в ней происходит слишком много того, что требует моего внимания. Я не могу остаться с вами надолго, а правитель, что отсутствует на рабочем месте — позор, а не правитель.
Тут гномы тоже согласно закивали. Арахна, формально, не правила, конечно, но тем не менее, её существование вносило в жизнь племени достаточно много порядка.
— Потому, я думаю, — Доктор улыбнулся без тени хитрецы: — с этой ролью справится кто-то, кто уже давно живёт с народом гномов, кто знает все беды и радости подданных, кто, в конце концов, как-то справлялся с делами, пока спала Арахна…
Кастальо понял намёк и поклонился:
— Если вы считаете это лучшим выходом — пусть будет так. Знайте, что отныне народ гномов будет вам надёжным союзником и верным другом.
Толпа гномов за спиной Кастальо одобрительно загудела.
— Надеюсь, и с другими правителями Волшебной страны вы найдёте общий язык, — улыбнулся Доктор. — А сейчас, господин Кастальо, прошу нас простить — нам нужно ещё разобраться с туманом.
— Если мы можем как-то помочь вашим спутникам — только скажите, — приговорил гном, отходя в сторону на один шаг. Гномы тут же расступились, образовав живые коридоры к пещере Арахны и к деревушке гномов.
Таймлорд ещё раз взглянул на товарищей, скользнул взглядом по толпе дуболомов, задержал взгляд на Тиган.
Пожалуй, гномы могут помочь.
Им всем нужно было хотя бы часок перевести дух. И Гудвину, что в пылу погони даже потерял свой любимый котелок, и мастеру Ружеро, у которого погоня разбередила пещерный ревматизм, и Тиган, сбившей колени и содравшей кожу рук при разборе завала. Да в конце концов, они уже почти два месяца не видели солнца, не вдыхали чистого воздуха, не ели, наконец, яблок! А яблоки в Волшебной стране были очень даже ничего.
— Кастальо, скажите, мы можем расположиться на окраине Вашей деревни на небольшую стоянку? — спросил Доктор, возвращая взгляд на старейшину.
Тот кивнул и взмахнул рукой в приглашающем жесте:
— Прошу великих волшебников и их друзей следовать за мной.
Тут же гномий народ бросился врассыпную, и спустя минуту от многочисленной делегации не осталось и следа. Кастальо остался один. Он сделал шаг в сторону деревни и предупредительно оглянулся на визитеров.
Ружеро оставил Лестара на попечение Стеллы и пошёл с дуболомами поднимать их ставку, на ухабе благополучно перевёрнувшуюся на бок. Мерето дорисовал Страшиле глаза и помог встать. Стелла бережно подняла Лестара на розовое облако. Оно летело почти у самой земли, не выше гномьего роста, но волшебница держалась стойко, не показывая усталости. Лишь черты лица чуть заострились, да рука была сжата в кулак.
— Доктор, ты уверен? — спросила Джованка, подходя к таймлорду. — Может, всё это подождёт?
— Если честно, Тиган, — проговорил Доктор медленно, едва слышно, чтобы только девушка могла услышать его слова, — я не знаю, почему туман не пропал и что с ним делать.
Уже через пятнадцать минут на окраине деревни вырос дом великанов. Дуболомы легко перенесли кибитку на новое место и установили пока на временные подпорки. Колёсам и осям требовался серьёзный ремонт, коим мастерам предполагалось заняться после обеда. Спонтанно, но гостеприимно гномы вытащили из домов одеяла, ткани и тюфяки, расстелили на траве. Хозяйки сновали меж деревней и лагерем волшебников, принося новые и новые кушания, на больших жаровнях снова жарили гусей, но теперь это была не дань госпоже — это было угощение друзьям.
Но пока что пир был не в радость — стена жёлтой хмари в километре от них давила, как верёвка на шею смертника.
— Я не знаю, что делать, — признался Доктор, не глядя на товарищей. Сейчас рядом с ним сидели Гудвин и Стелла и Рамина. Мышиное Величество закончила проверку своих серых войск, удостоверилась в их благополучии и поспешила справиться о состоянии дел с Арахной. Но прибыла в самый, пожалуй, мрачный момент кампании.
— Наше предположение, что смерти Арахны было бы достаточно, не оправдалось, — кивнул Гудвин. — Видимо, нужно придумать что-то ещё.
— Я пробовала очистить часть пространства от тумана, — начала Стелла. — Но в свободном пространстве туман появился снова. Не уверена, что так будет, если я сотру весь туман, но нет гарантий, что я не задену поселения или… Кого-то живого. Большие площади даются не так легко.
— Я не рискну спрашивать, что вы видите, Ваше Величество, — проговорил Доктор, обращаясь к Рамине. — Но спрошу, нет ли идей у вас. Может быть, что-то придёт вам на ум?
— Обычно уничтожение источника магической силы приводит к рассеиванию чар, — ответила мышь, чуть пошевелиться усами в размышлении. — Насколько я знаю, Бастинду фея Сьюзен свела с ума, и колдовство её рассеялось. Да к тому же сожгла все колдовские вещи Бастинды, закрепив успех.
— Надо узнать, не осталось ли от Арахны каких-то… — таймлорд осëкся на полуслове, а затем опустил взгляд на свою руку. Кровь уже запеклась, и из коричневой корки торчала тëмная, потерявшая форму кукла с пучком чëрных волос на макушке. — Точно! Нам нужны дрова!
— Ты что-то задумал? — насторожился Гудвин.
— Вот что держит туман здесь! — мужчина вскочил с покрывала и побежал к расположившемуся недалеко Тете Сигме. Робот стал объектом живейшего интереса детей и молодëжи гномьего народа. Железный исполин лежал на траве, а по нему ползали десятки детей посмелее. Остальные толпились вокруг и решались лишь потрогать его стальное тело украдкой.
— Тета! Нужна твоя помощь! — на бегу крикнул Доктор. Гномы бросились врассыпную, и лишь когда все малыши слезли с его тела и отошли на безопасное расстояние, Тета поднялся в свой полный рост:
— Что нужно, Доктор? — гигант звучал действительно обеспокоенно, и нарисованные глаза смотрели на Доктора с тревогой.
— Нужно наломать дров. Найди в ближайшем лесу старое дерево и принеси его на границу стран, — попросил Доктор. — Нам нужен большой костëр!
Колдовство творили на границе, почти прямо перед туманом. Доктор кратко объяснил, что им следует сделать, и на таинство совершения чуда собрались посмотреть чуть ли не все жители долины. Тета притащил сухой тополь и разломал на несколько кусков сильными железными руками. Гномы, сообразив, что нужно топливо для костра, принесли маленькие дрова и растопку из коры. Дуболомы уложили поленья в аккуратный шалаш и отошли подальше, чтобы не вспыхнуть.
Кастальо чиркнул спичкой, бросил её в растопку, отбежал в сторону. Пламя занялось, поползло по коре, перекинулось на дрова гномов, напоминающие щепу, медленно перебралось на исполинский тополь. Доктор стоял ближе всех к постепенно разгорающемуся костру. Он успел привести себя в относительный порядок после битвы, скинул сюртук на их временной стоянке и теперь, с развевающимися от ветра волосами, стоял почти у самого пламени. Гудвин аккуратно потянул друга назад за жилетку и проговорил:
— Сам сгореть решил? Отойди назад, оно сейчас сильнее загорится.
— Это не просто костёр, — проговорил Доктор, послушно делая шаг назад, но не поворачиваясь на Гудвина. — Это ритуальное кострище. Я читал о таких, когда у нас был курс по древней истории в Академии. Пламя, усиленное Словом, сможет разрушить заклятие.
— То есть? — переспросила стоящая рядом Тиган. — Мы должны заколдовать огонь, чтобы он разрушил чары Арахны?
— Вроде того, — кивнул Доктор. — У вас на Земле такое в разных текстах тоже мелькает, так что концепция, думаю, тебе знакомая.
— Кто будет колдовать? — деловито осведомилась Стелла.
— Все, — Доктор наконец обернулся на товарищей. Они стояли плечо к плечу, как перед боем, и, хоть вид был довольно потерянный, в глазах не было и тени отчаяния. Словно план действий точно должен был сработать.
— Даже не-волшебники? — уточнил Мерето с сомнением.
— Все, — повторил Доктор твёрже. — Поединок с Арахной меня чуть не убил — и у неё ведь, как я понял из рассказа господина Кастальо, не было тогда волшебных сил.
— А туман она накладывала явно их имея, — подхватил Гудвин понимающе.
— Наша суммарная магическая мощь — то единственное, что может помочь, — Доктор снова повернулся к костру. — Хоть бы в нас было достаточно волшебного…
Он простёр руки к пламени, так и держа в одной из них окровавленную куклу Арахны, и заговорил тягуче, медленно:
— Огни Галлифрея сияют над нами, огонь заклинаю своими словами: пусть каждый приложит частицу души чтоб чары Арахны навек сокрушить.
Страшила и Стелла переглянулись. Вечно Юная Фея смогла более-менее восстановить лицо пугала, и тот вполне отдавал отчёт о происходящем теперь, видел и слышал всё почти как раньше. Он подошёл к своему создателю, положил целую руку на его плечо и добавил:
— В краю волшебства был случайно рождён, и вся моя жизнь словно сказочный сон. Кошмаром туманным меня не пугай, верни безмятежный наш солнечный край! — голос сорвался на хрип: — Покуда мы живы, покуда стоим — Арахне мы жизнь нашу не отдадим!
— Не каждому в жизни дано волшебство, не каждого примет в объятья оно, — Кастальо осторожно коснулся штанины Доктора, словно желая быть причастным к действу, словно желая прикоснуться к магии физически. — Свободным народам оно ни к чему. Пускай пропадёт злое дело во тьму!
— Смотрите! — ахнула Тиган, указывая на куклу в руке Доктора. Запёкшаяся кровь, словно застывший воск под нагревом, начинала лосниться и поблёскивать, капать на траву тяжёлыми, аспидно-чёрными каплями. Кукла, словно живая, вцепилась в руку Доктора чем-то, по ощущениям похожим на клыки. Мужчина поморщился, но не издал ни звука.
— Работает! — воскликнул Гудвин, подскакивая к Страшиле и подхватывая своего советника под сломанную руку: — Уж коли решили мы магией бить, тогда нам без рифмы никак не прожить. В стихах новичок, не привык рифмовать, но злу могу смерти всегда пожелай. Пускай оно сгинет во веки веков, пускай не коснётся друзей и врагов!
Костёр плюнул в небо чёрными искрами, сменил цвет с алого на жёлтый, затем плавно перетёк к зелёному одновременно со словами Гудвина.
— Прекрасные рифмы, прекрасен наш слог, но только далёк приключений итог, — подхватил Доктор тут же. — Кострище темнеет, синеет сильней покуда нам хватит и слов, и людей.
Стелла взглянула на Тиган и ободряюще кивнула. Джованка положила руку на плечо таймлорда и добавила:
— Злой магии короток пусть будет век, пускай без неё здесь живёт человек!
На этом поэтические способности девушку оставили, но рядом оказалась Стелла:
— Рассыплются искры любви и добра, пусть яркое солнце сияет с утра, пусть дети резвятся на сочной траве, пусть жёлтый туман пропадёт на Земле! — волшебница взяла висящего на облаке Лестара за руку и аккуратно коснулась второй рукой ладони Тиган.
Костёр из зелёного стал тёмно-синим, почти чёрным. Из куклы вместе с чёрной жижей сыпались бордовые искры. Казалось, она вот-вот взорвётся.
Ружеро положил руку на плечо Гудвина, присоединяясь к цепи проводников магии:
— Под солнцем горячим на долгие годы пусть ярко сияют любовь и свобода.
Мерето бросился к отцу, на ходу крича:
— Спасём край чудесный от древнего зла, на смену зиме пусть приходит весна!
В момент касания юным механиком плеча Ружеро костёр выпустил сноп фиолетовых искр. В языках пламени заплясали уродливые фигуры. Тета Сигма оставался последним.
Доктор повернулся к стоящему рядом гиганту. Его руки жгла магия, заключённая в кукле. Она могла вырваться в любой миг, а притяжение ритуального костра не было достаточным, чтобы эту магию притянуть и поглотить.
Один взгляд создателя — и робот всё понял. Бездушная машина для убийств, каким он впервые появился в голове Доктора в миг обдумывания стратегии, большой наивный ребёнок, каким он был всё обучение, он решал теперь исход битвы. Не битвы с Арахной — битвы с законами мироздания, что спокойно спали тысячи лет и были разбужены, растревожены осколком реликтовой культуры Рексел.
— Пусть будет везде так красиво, как тут, пусть тысячи лет люди в счастье живут! — проговорил гигант и с силой, совсем не боясь высочайших температур, вогнал свой исполинский меч в самое сердце пламени. Он создавался воином. Но пусть же больше ему никогда не понадобится воевать!
Пламя стало ослепительно белым. Куклу вырвало из рук Доктора, кувыркнуло пару раз в воздухе и бросило в самый жар белого пламени. Столб света ударил вверх, в небо, казалось, в самые глубины космоса, и этот свет заставил зажмуриться всех, кто был на поляне, даже дуболомы отвернулись и прикрыли лица руками. Мгновение — и торчащий в центре костра меч разорвало, и мелкие осколки разлетелись во все стороны ослепительным дождём. Волшебников отбросило на траву, и даже Тета Сигма покачнулся от ударной волны. Пару секунд была тишина. А затем сверху, с неба, раздался шелест.
Пошёл дождь.
Тяжёлые капли падали в траву, с шорохом скользили меж листьев и травинок, падали на землю. Мощные струи воды обрушивались на сугробы, размывая белые перины в жалкие жёлто-серые кучи.
Доктор сел на траве, оглядываясь по сторонам. рядом были все его друзья, все целы, здоровы, шокированы, но это бывает, когда разрушаешь древние заклятия. Он взглянул на свою руку, и с удовлетворением обнаружил, что укус куклы уж практически затянулся и даже шрама остаться не должно. А затем он увидел, что жёлтый туман смывается мощным, но скоротечным летним дождём.
— Получилось, — выдохнул он беззвучно. Если честно, он не знал, сработает ли это. Он просто верил обоими сердцами.
— Вы сделали это? — спросил Кастальо, садясь на траве и шаря вокруг в поисках своего алого колпака.
— Мы сделали это, друг Кастальо, — поправил гнома Гудвин. — Мы все.
— Вот теперь можно вернуться в Изумрудный Город, — Доктор вскочил на ноги и помог встать с травы Тиган. — Думаю, чары Арахны больше никого и никогда не побеспокоят.
— Счастливой дороги вам, — улыбнулась Стелла. Она грациозно встала с земли, отряхнула платье от пыли и травинок и в один лёгкий прыжок оказалась на транспортном облаке: — Или же вас подбросить?
— Спасибо, госпожа Стелла, но мы сами, — ответил Гудвин. — Тут всего три дня пешком.
— Мы что, пойдём на своих ногах? — ужаснулся Мерето.
— Почему нет? — пожал плечами правитель Изумрудной Страны. — Разве же не хочется прогуляться по стране, которую ты спас? Даже по двум, исходя из географических особенностей.
— О чём вы все говорите? — раздалось из кустов дикой смородины, и оттуда, придерживая гудящую голову, выбрался Лестар. — И что произошло?
Доктор улыбнулся, огляделся и ответил, подняв глаза к разрывающим облака лучам жаркого солнца Волшебной страны:
— Восходит солнце, и я говорю: «Это прекрасно».
— Это «Битлз»? — переспросила Тиган, искавшая вместе с Кастальо его колпак.
— Всегда, — кивнул таймлорд с широкой улыбкой.
* * *
Они действительно шли пешком, и на их глазах Волшебная страна возвращалась к жизни. Таял под жаркими лучами солнца снег, и сквозь промёрзшую землю стремилась прорасти буйная зелёная трава. Бежали вдоль тропинок ручьи, спешили в родные края стройные колонны подданных Рамины, а в чистом голубом небе вились стаи птиц.
А руководила их полётами старая лохматая ворона. Она показалась на горизонте через пару часов пути волшебников, совершила круг почёта и приземлилась на шлем Теты Сигмы:
— А вот и гер-рои нашего времени! Поздр-равляю!
— Кагги-Карр! — Доктор приостановился и помахал вороне рукой. — Откуда ты к нам сегодня?
Всё ненастное время ворона героически исполняла долг связиста между опорными пунктами выживания — входом в Пещеру, Изумрудным Городом и страной Мигунов. И теперь, резвящаяся в чистом небе, она выглядела донельзя довольной. Ведь она по праву причисляла себя к борцам за свободу от злых чар и внесла немалый вклад в координацию кампании.
— От Нар-ртина! — ответила Кагги-Карр. — Он возвр-ращается в город и ждёт вас!
— Мы обязательно придём! — подтвердил Гудвин.
— Счастливого пути! А мне пора! — Кагги-Карр взмыла в небо, кувыркнулась в полёте, и за ней сразу устремился косяк вестовых птиц. Они несли вести о возвращении волшебников и полной победе.
Победу уже видели. О побед узнали мгновенно — проливной дождь накрыл всю страну, даже не захваченную туманом, а после дождя солнце засияло особенно ярко, словно оно тоже умылось. Жёлтый налёт стекал в мутных каплях с крыш и стен, пропадал в земле без следа, а на смену непроглядной хмари пришли свежий воздух и радуга. Доктор шёл по утоптанной тропке и напевал старую-добрую «Here Comes the Sun», и Тиган подпевала ему, с восторгом наблюдая, как возвращается к жизни холодный и неуютный край. На деревьях набухали почки и распускались цветы, в проталинах белели подснежники и синели крокусы, проносились над головой лёгкие белые облака, делавшие небо похожим на акварельный рисунок.
За Доктором тянулись его спутники, не сдерживающие радости и слёз счастья. Лестар с восторгом встречал пробуждение родной земли от зимы, ласково гладил кустики первоцветов у дороги, как мальчишка, прыгал через ручьи, смеялся, подставляя посеревшее лицо тёплым лучам. Шагал, чуть хромая, Гудвин, сбросивший пиджак и отогревающий свои воспалённые лёгкие на полную. С наслаждением шлёпал по лужам Мерето, по-мальчишески щурясь на блики солнца в воде. Стучал каблуками Страшила, на ходу тихо рифмующий эпопею о приключениях Волшебников от его, Страшилы, рождения до наших дней. Сыпали дробью шагов дуболомы, освобождённые от обязанности тащить передвижную ставку. Её нёс Тета Сигма в своих больших и сильных руках. Щит он закрепил за спиной, а меча больше не существовало. Теперь он не был воином. Он был хранителем мира. Нарисованные глаза его с восторгом озирали окрестности, совсем недавно неуютные и холодные. Страна Арахны — теперь правильнее будет сказать «страна гномов» — успела удивить его своим теплом и своими красками, но видеть зарождение этих красок было поистине волнующе. Они все стали свидетелями эпохального события — весна пришла в край вечного лета.
* * *
Новости в Пещеру пришли за полчаса. Крик дозорного прорезал тишину, как скальпель хирурга режет пациента — точный, чёткий, короткий росчерк: «Дождь». Это слово покатилось эхом по коридорам, громом ворвалось под своды Пещеры и, как лесной пожар, побежало во все уголки. Остановились шахты и плуги, замерла вся жизнь, и жило лишь одно слово — «Дождь», после месяцев снега значившее только одно — «Победа».
Старики, дети, молодёжь, забыв о делах и вещах, бежали к выходу из Пещеры, и скоро в коридорах было оживлённее, чем при Семи Королях. Арриго, пробившись сквозь толпу, выбрался наружу и теперь, стоя под последними тяжёлыми каплями дождя, наблюдал, как пропадает туман, открывая взору изменившиеся, но всё же родные сердцу пейзажи.
— Спасибо, — шептал он, глядя на стремительно тающий снег. — Спасибо…
Взяв себя в руки, он повернулся на товарищей и крикнул:
— Собирайте вещи и припасы! Мы возвращаемся домой!
И каждый уголок катакомб задрожал от крика ликования, вторившего словам Арриго: «Домой! Мы возвращаемся домой!»
Вздрогнув, Джюс очнулся от неглубокой дрёмы. За окном шумело. Странно-знакомо…
— Гуамоко! — прошипел он, садясь под одеялом из шкурок и выкапывая из его складок филина. — Слышишь?
— Что? — Гуамоколатокинт разлепил глаза и прислушался. — Дождь?
Урфин со всей прытью, какую мог с голоду выдать, вскочил на ноги и подошёл к двери. Не отпуская Гуамоколатокинта со своих рук, он отпер дверь и распахнул её во всю ширь.
Снаружи лил дождь. Стекал по крыше, капал на сугробы, пробивая лунки в снегу, и по земле уже бежали ручьи с желтоватыми разводами.
Урфин издал горловой звук, потом ещё, а потом захохотал, истерично, безумно, безудержно, привалившись к косяку двери и откинув голову назад. Из его глаз брызнули горячие слёзы, и столяр захохотал ещё сильнее, хрипло, каркающе.
— Они смогли… Смогли… — выдавил он между приступами смеха.
— Неужели мы выжили, Хозяин? — спросил филин, пытаясь удобнее устроиться в хватке Джюса. Тот лишь закивал в ответ, не переставая хихикать.
Урфин вышагнул за порог, нелепый, неуклюжий в своём тулупе, прошёл на середину двора, утопавшего в снегу. Дождь лил прямо на него, но мужчина лишь смотрел в небо, такое яркое и ясное, и слёзы смешивались с каплями дождя. Они выжили.
— Хозяин! — раздалось издалека. — Хозяин, туман исчез!
Урфину спешил Топотун. Мокрый, в жёлтых разводах, с корзинкой в зубах, он неуклюже переваливался в попытке бега. Верный медведь снова ходил на охоту за рыбой и тащил жирного лосося. На нём можно было бы продержаться неделю… Но теперь это не нужно. Теперь у них будет пир.
— Да, Топотун, — наконец отсмеявшись, прокричал Урфин. — Мы спасены. Мы выжили.
К обеду начало капать. Адрик даже не сразу понял, что это за звук. Когда капли ударили в стекло гостиной, он встрепенулся, насторожился, а потом бросился к окну, спешно дёргая запор вверх и раскрывая створки.
Шёл дождь. Совсем как на Алзари — шумный, тёплый, ласковый дождь бил по крышам, мостовым, стенам, и чем больше было капель, тем меньше жёлтого было в окружающем мире. Мир стремительно зеленел, а небо — голубело.
— Нисса! — закричал Адрик, бросаясь в тронный зал. Нисса ушла в ТАРДИС, чтобы попробовать найти хоть какой-то выход. Услышав зов, девушка выглянула из будки и нахмурилась:
— Адрик? — она помолчала секунду и спросила: — Что это за шум?
— Идёт дождь! — ответил юноша, вбегая в тронный зал и чуть не падая наполированном полу. — Это Доктор! Я уверен, это он!
— Он победил? — переспросила Нисса. И, не дожидаясь подтверждения, она бросилась обнимать Адрика со счастливой улыбкой. — Давай найдём остальных и расскажем им!
— Давай! — кивнул Адрик, отпуская Ниссу из объятий и делая шаг к двери. Они ещё не знали, что Дин Гиор уже промок под дождём, пока шёл за припасами на дальний склад, и что Фарамант, услышавший шум дождя, принялся готовить очки к возвращению волшебников и жителей города, не скрывая текущих из-под плотного кожуха дорожек влаги.
* * *
Первым отсеялся Лестар. Когда на исходе дня путники добрались до столицы Мигунов, их уже встречали. Город был наполовину пуст, но уже дымили кузни и кухни, уже горел свет на улицах города. Едва делегация волшебников оказалась в черте города, к ним сразу же бросились встречающие. И в первых рядах была семья мастера Лестара.
Воссоединение было безумно трогательным. Мастер нежно обнимал жену, мгновенно зарыдавшую в его объятиях, а вокруг нетерпеливо приплясывали Джейми и Джо, погодки шести и пяти лет от роду. Серьёзная Сьюзен, по завершении работ вернувшаяся из Изумрудного Города с другими мастерами, стояла рядом и пыталась не показывать вида, что волновалась за отца. Но объятия её были крепче объятий её матери, и это говорило громче слов.
На утро, после крепкого и долгого сна, волшебники отправились в путь в немного усечённом составе. Мерето теперь спешил домой, в страну Рудокопов, и шагал впереди, постоянно оглядываясь на друзей. Вокруг уже буйным цветом распускалась весна — пробивались зелёные листья на ветвях берёз, благоухали вишни и яблони, в рощи кое-где уже вернулись животные, и окружающий мир снова дышал прежней жизнью. Путники прошли мимо распадка чёрных камней, перешли поле с иван-чаем, устремляющим свои стрелки в небо, и ступили на мощёную дорогу к Изумрудному острову, чьи шпили и изумруды отдалённо сверкали где-то за горизонтом.
— Уже немного, — улыбался Гудвин сам себе. — Уже скоро будем дома.
На подходе к каналу было заметно оживление в городе. Развевалось на шпиле изумрудное полотнище, из труб дворцовой кухни курился сизый дымок, а по улицам грохотали тележки и каблуки жителей — многие горожане вернулись почти сразу после дождя и теперь готовили город к мирной жизни. Грузчики на другом берегу увидели делегацию издалека, и потому, когда волшебники и их друзья подошли к мосту, их встречали аплодисментами.
— Я не буду переходить канал, — прогрохотал Тета Сигма, когда Гудвин первым ступил на мост. — Может залить кабину и заклинить механику.
Действительно, сначала бравому воину нужно было залатать вмятины и починить дверь в кабину на груди. Опасения были разумны, потому приняли решение робота беспрекословно.
— Тогда через пару дней, когда все навосторгаются тобой, отправишься к мигунам на ремонт, — кивнул Гудвин. — А пока — приглашаю всех остальных на праздник!
— Господин Гудвин, уж простите… — Мерето невольно покосился в сторону дороги, вымощенной жёлтым кирпичом, вьющейся среди молодой травы на юго-запад. — Мне, наверное, стоит помочь остальным с подъёмом…
Ружеро добавил:
— Пожалуй, и этот Исход стоит проконтролировать, как раньше…
Джеймс улыбнулся. Конечно.
— А я и не сказал, что присутствие требуется прямо сейчас, — ответил мужчина мягко. — Пока у нас и нечем-то праздновать, всё съели. Вот как получим пару урожаев — тогда закатим пир. А сейчас — идите, господа, и передай сердечные приветы Арриго и Прему Кокусу. Надеюсь, у них всё благополучно.
Рудокопы закивали, тепло попрощались с каждым и направились по жёлтой дороге домой. Проводив их взглядом, Гудвин повернулся к Доктору и Тиган:
— А вы останетесь на небольшое чаепитие?
— Конечно, старый друг, — кивнул Доктор, делая шаг на мост.
В будке у ворот сидел Фарамант. С широкой улыбкой, которую он пытался прятать, мужчина открыл небольшое окошко в своей калитке и спросил:
— Кто такие и зачем пожаловали? — а спустя миг заулыбался во все зубы, отпирая калитку и распахивая её настежь: — Я так рад видеть вас, господин Гудвин, господа волшебники. Вы…
— Мы молодцы, Фарамант, — кивнул Гудвин, хлопая своего верного подданного по плечу. — И вы молодцы. Вы выдержали. Вы выжили. Как остальные? В порядке?
Фарамант коротко кивнул, а потом взял себя в руки и потянулся к чемоданчику с очками:
— Они ждут вас. Но сначала — вернём нашу городскую традицию.
— Твоя любовь к очкам невероятна, — улыбнулся Джеймс, подставляя голову под руки привратника.
— Возможно, эта верность однажды спасёт город, — заметила Тиган, получая свои очки.
— Надеюсь, не будет таких угроз, — поправил её Доктор, наклоняясь к Фараманту для фиксации своих очков. — И верность традиции будет просто городской достопримечательностью.
Они шагали по городу, и он сиял для них своими свежими красками. Молодёжь ползала по крышам, отмывая черепицу, люди постарше возились с ящиками от припасов, мели мостовые, мыли статуи и фонтаны. И, едва завидев волшебников, аплодировали им, скандировали их имена и провозглашали троекратное «Ура».
— Как хорошо, что всё закончилось, — проговорила Тиган тихо, когда они прошли площадь перед дворцом и вступили в границы дворцового сада. — И эти люди могут вернуться домой.
— Тоже хочешь вернуться домой? — спросил Доктор, взглядывая на спутницу. — Мы уже на Земле, так что до Хитроу тут не так далеко. Но, может, останемся на чай?
— Конечно останемся, — улыбнулась Джованка, поднимая взгляд на дворец. С балкона Тронного зала им махали Адрик и Нисса, также обряженные в зелёные очки.
Таймлорд поднял руку и замахал им в ответ.
|
↓ Содержание ↓
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу