Гарри Поттер и гость дедушки Уизли (джен)

Лето в Норе всегда наступало немного иначе, чем в других местах.

Гарри заметил это ещё в первый день после приезда. Здесь утро начиналось не со звона будильника и не с шума автомобилей за окном, а со скрипа старых половиц, стука кастрюль на кухне и голосов, которые разносились по дому так свободно, словно стены сами участвовали в разговоре. Нора жила собственной жизнью. Она покачивалась под порывами ветра, поскрипывала по ночам и каким-то необъяснимым образом всегда казалась чуть больше внутри, чем снаружи.

В это утро Гарри сидел на подоконнике своей комнаты и смотрел на залитый солнцем сад. За оградой виднелись холмы, над грядками лениво кружили насекомые, а где-то в высокой траве возмущённо пищал садовый гном, которого совсем недавно забросили через изгородь.

Внизу раздался знакомый голос.

— Гарри! Завтракать!

Это была миссис Уизли.

Гарри улыбнулся и поспешил вниз.

На кухне уже собрались почти все. Гермиона сидела за столом с раскрытой книгой, настолько толстой, что она напоминала небольшую кирпичную стену. Рон ковырял вилкой яичницу с видом человека, которому сообщили о скором конце света. Джинни лениво качалась на задних ножках стула и смотрела в окно.

— Если ты ещё раз уронишься вместе со стулом, я не стану тебя лечить, — заметила миссис Уизли, ставя на стол чайник.

— Я не упаду, — ответила Джинни.

Стул немедленно качнулся сильнее.

— Упадёшь.

— Не упаду.

— Упадёшь.

— Не...

Стул с грохотом опрокинулся назад.

Рон расхохотался так сильно, что едва не подавился.

— Это было неизбежно.

— Спасибо за поддержку, — мрачно произнесла Джинни, поднимаясь с пола.

Гермиона даже не подняла глаз от книги.

— С научной точки зрения вероятность была довольно высокой.

— Иногда мне кажется, что ты читаешь даже во сне, — сказал Рон.

— Иногда мне кажется, что ты не читаешь даже днём, — невозмутимо ответила Гермиона.

Гарри усмехнулся и принялся за завтрак. Ему нравились такие моменты. После событий прошлого года, после дементоров, побега Сириуса и всех тревог, которые ещё не до конца улеглись в памяти, обычное утро в Норе казалось чем-то удивительно ценным.

Мистер Уизли вошёл на кухню с пачкой пергаментов под мышкой и сразу же начал искать свои очки.

Очки обнаружились у него на лбу.

— Готовы? — спросила миссис Уизли.

— Почти, — ответил он.

— Ты уже трижды говорил «почти».

— Потому что я трижды был почти готов.

Миссис Уизли закатила глаза.

— Мы вернёмся через несколько дней, — сказала она детям, проверяя содержимое своей сумки. — Никаких экспериментов с магией. Никаких взрывов. Никаких дуэлей. И особенно никаких идей, которые начинаются со слов «а что будет, если».

Она многозначительно посмотрела на Рона.

— Почему сразу на меня? — возмутился тот.

— Потому что ты дружишь с Гарри.

— Это не объяснение.

— Потому что ты брат Джинни.

— Это тоже не объяснение.

— Потому что ты сын Фреда и Джорджа по духу.

Рон тяжело вздохнул.

— Вот это уже объяснение.

Даже мистер Уизли рассмеялся.

Когда приготовления к отъезду наконец завершились, миссис Уизли остановилась в дверях и обвела взглядом кухню.

— И присматривайте за домом.

— Мам, это дом, — сказал Рон.

— Именно поэтому присматривайте за ним.

С этими словами родители аппарировали, оставив после себя лёгкий хлопок и неожиданную тишину.

Несколько секунд никто не двигался.

— Ну что ж, — произнесла Джинни. — Теперь официально скучно.

— Я собираюсь читать, — сказала Гермиона.

— Именно об этом я и говорю.

Рон потянулся.

— А я собираюсь ничего не делать.

— Ты и так в этом специалист, — заметил Гарри.

Они ещё некоторое время сидели за столом, лениво обсуждая планы на день, и именно тогда взгляд Гарри зацепился за одну странную деталь.

В самом конце стола стояла старая керамическая тарелка.

Она не была особенно красивой. Немного потёртая, с едва заметной трещиной по краю, она выглядела старше большинства вещей на кухне. Но почему-то именно её никто не убирал.

Гарри нахмурился.

— Рон, а зачем здесь эта тарелка?

Рон проследил за его взглядом.

— Какая?

— Вон та.

Тот пожал плечами.

— А, эта.

— И?

— Не знаю.

— В смысле не знаешь?

— Она всегда там стояла.

— Всегда?

Рон задумался.

— Дед всегда ставил её на стол. Никто уже не помнит зачем.

Гарри снова посмотрел на старую тарелку.

Солнечный луч упал на потёртую глазурь, заставив её на мгновение блеснуть.

Почему-то ему показалось, что эта вещь выглядит слишком важной для обычной забытой посуды.

Но уже через секунду Джинни громко объявила, что умирает от скуки и собирается обследовать каждый уголок Норы в поисках чего-нибудь интересного, после чего разговор ушёл в совершенно другую сторону.

Никто из них ещё не знал, что именно эта скука вскоре приведёт к открытию тайны, о которой в семье Уизли не вспоминали много лет.

После разговора за завтраком каждый занялся своим делом. Гермиона устроилась в гостиной с очередной книгой, которая, судя по толщине, могла бы служить дополнительной опорой для Норы. Рон решил проверить садовых гномов и заодно убедиться, что они не успели вернуться на те места, откуда были недавно изгнаны. Гарри некоторое время помогал ему, но вскоре жара стала настолько сильной, что оба предпочли укрыться в доме.

Только Джинни по-прежнему не могла найти себе занятия.

Она обошла кухню, заглянула в кладовую, поднялась на второй этаж и снова спустилась вниз. Затем обследовала гостиную, чердак и даже чулан, где среди старых вещей пылилась сломанная метла, которую никто не решался выбросить. Однако ничего интересного ей так и не встретилось.

— Скука смертная, — пробормотала она, остановившись на лестнице.

Лестница Норы была старой и слегка перекошенной. Некоторые ступени скрипели так громко, будто жаловались на жизнь, другие молчали годами, а третьи могли внезапно застонать под ногами человека, который ходил по ним каждый день. Джинни знала все эти особенности наизусть.

Именно поэтому один необычный звук сразу привлёк её внимание.

Когда она поставила ногу на четвёртую ступеньку снизу, раздался не привычный скрип, а короткий глухой стук, словно внутри дерева что-то сдвинулось.

Джинни остановилась.

Она снова нажала на ступеньку.

Тук.

Девочка нахмурилась.

Любопытство всегда было одним из самых сильных качеств семьи Уизли, и Джинни не являлась исключением.

Она опустилась на колени и внимательно осмотрела ступеньку. Сначала ей показалось, что ничего необычного нет, однако спустя несколько секунд она заметила тонкую щель вдоль бокового края. Щель была настолько незаметной, что её легко можно было принять за обычную трещину в старом дереве.

— Что это ещё такое? — пробормотала Джинни.

Она просунула ноготь в щель и осторожно потянула.

К её удивлению, часть ступеньки слегка приподнялась.

Сердце забилось быстрее.

Через мгновение она уже полностью сняла деревянную крышку и увидела небольшое углубление, скрытое внутри лестницы.

— Гарри! Рон! — крикнула она.

Потом подумала и добавила: — Нет, лучше сначала сама посмотрю.

Тайник оказался совсем небольшим, но внутри лежало несколько предметов, аккуратно завернутых в старую ткань. Судя по слою пыли, никто не открывал его много лет.

Джинни осторожно вытащила свёрток и уселась прямо на ступеньках.

Первой ей попалась старая фотография. На ней был молодой волшебник с ярко-рыжими волосами, удивительно похожий на Артура Уизли. Он стоял возле Норы, смеялся и размахивал шляпой перед камерой.

— Дедушка, — тихо сказала Джинни.

Она видела его лишь на нескольких фотографиях, но сразу узнала.

Следом обнаружились ещё снимки. На одном дедушка держал на руках маленького Артура. На другом сидел возле сада среди корзин с яблоками. На третьем стоял у кухонного стола и улыбался так широко, словно только что услышал лучшую шутку на свете.

Под фотографиями лежала потрёпанная записная книжка.

Кожаная обложка потемнела от времени, а уголки страниц пожелтели.

Джинни открыла её.

Большая часть записей представляла собой обычные заметки: список покупок, даты, короткие напоминания. Иногда встречались забавные фразы.

«Не забыть починить скрипучую дверь.»

«Спросить у соседа, почему его курицы опять гуляют по нашему огороду.»

«Поставить лишнюю тарелку.»

Последняя запись показалась Джинни странной.

Она нахмурилась, но тут же перелистнула страницу.

Между листами лежали несколько писем, перевязанных выцветшей лентой. Чернила на конвертах почти стёрлись, поэтому прочитать имена отправителей было невозможно.

Последним предметом оказался небольшой деревянный оберег.

Он был вырезан из тёмного дерева и изображал переплетённые ветви, образующие круг. Работа выглядела очень старой, но при этом удивительно аккуратной. На внутренней стороне были заметны крошечные символы, которые Джинни никогда раньше не видела.

Она несколько раз повернула оберег в руках.

Предмет казался необычным, но совершенно безобидным.

В этот момент снизу донёсся голос Гарри:

— Джинни! Обед готов!

Почти одновременно крикнул Рон:

— Если не спустишься сейчас, я съем твою порцию пирога!

— Только попробуй! — крикнула она в ответ.

Джинни поспешно поднялась со ступеньки.

Оберег выскользнул из её пальцев.

Сначала он ударился о деревянную крышку тайника, затем подпрыгнул на краю ступени и с негромким треском упал на пол.

Раздался сухой щелчок.

Деревянный круг раскололся надвое.

В ту же секунду по дому словно пробежала едва заметная дрожь.

Шкаф в прихожей тихо звякнул посудой.

Одна из дверей где-то наверху чуть слышно скрипнула.

На кухне старые часы остановили ход ровно на одно мгновение, после чего маятник продолжил качаться как ни в чём не бывало.

Джинни удивлённо посмотрела по сторонам.

Но всё уже снова выглядело совершенно обычным.

— Джинни! — донёсся снизу голос Рона. — Я не шучу насчёт пирога!

Она вздохнула, собрала половинки оберега и сунула их обратно в тайник вместе с остальными вещами.

— Потом разберусь, — пробормотала она.

Закрыв крышку тайника, Джинни сбежала вниз по лестнице, даже не подозревая, что случайно нарушила покой секрета, который хранился в Норе долгие годы.

Следующее утро началось с того, что Гарри проснулся раньше остальных.

Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам дома. Обычно Нора встречала утро целым набором привычных шумов: где-нибудь скрипела дверь, на кухне звенела забытая посуда, а ветер заставлял старые стены тихо потрескивать. Сегодня же дом казался необычно спокойным.

Сначала Гарри не придал этому значения. Он оделся и спустился вниз, рассчитывая застать на кухне хотя бы Рона, который обычно появлялся первым, если чувствовал запах завтрака.

Однако, войдя в кухню, он остановился на пороге.

Комната выглядела так, словно её только что подготовили для фотографии в журнале о домашнем хозяйстве.

Стол сиял чистотой.

На полках не было ни единой пылинки.

Медные кастрюли сверкали так ярко, что в них можно было разглядеть собственное отражение.

Даже старый чайник, который обычно выглядел слегка помятым и очень довольным этим обстоятельством, блестел как новый.

Гарри несколько раз моргнул.

— Странно, — пробормотал он.

В этот момент на кухню вошла Гермиона с книгой под мышкой.

Она тоже остановилась.

— О.

— Именно, — сказал Гарри.

— Ты убирался?

— Нет.

— Я тоже.

Гермиона подозрительно посмотрела на стол.

— Может быть, Джинни?

— Встала раньше рассвета и решила заняться уборкой?

— Хорошее замечание.

Они одновременно посмотрели в сторону лестницы.

Через несколько секунд сверху послышались тяжёлые шаги Рона.

Он вошёл в кухню, широко зевая, и сразу же застыл.

— Что случилось с домом?

— Мы надеялись, что это ты нам расскажешь, — ответила Гермиона.

— Я? Да я бы скорее добровольно вычистил драконье стойло.

— Именно поэтому мы и удивлены.

Рон ещё раз осмотрел кухню и нахмурился.

— Ладно, признавайтесь. Мама вернулась ночью?

— Нет.

— Тогда это точно подозрительно.

Они ещё обсуждали загадочную чистоту кухни, когда появилась Джинни.

— Доброе ут... — начала она и тут же замолчала. — Что произошло?

— Очевидно, кто-то решил объявить войну грязи, — ответил Рон.

Однако на этом странности не закончились.

Когда Гарри открыл кладовую, чтобы достать картофель для завтрака, выяснилось, что весь мешок уже очищен.

Каждая картофелина лежала отдельно.

Аккуратно.

Идеально.

Словно этим занимался человек, одержимый порядком.

— Ладно, это уже жутковато, — заявил Рон.

— Возможно, кто-то использовал магию, — предположила Гермиона.

— Кто?

— Хороший вопрос.

К полудню загадок стало ещё больше.

Джинни поднялась в свою комнату за книгой и через минуту раздался её удивлённый возглас.

Все трое поспешили наверх.

Комната выглядела так, словно её прибирали несколько часов подряд.

Одежда была аккуратно сложена.

Книги выстроены по размеру.

Перья разложены по цветам.

Даже старые школьные записи оказались собраны в ровные стопки.

— Нет, — твёрдо сказала Джинни. — Это точно не я.

— Похоже на работу Гермионы, — заметил Рон.

— Благодарю за комплимент, — ответила Гермиона, рассматривая ровный ряд книг. — Но даже я не стала бы сортировать перья по оттенкам.

— Вот именно! — воскликнула Джинни. — Посмотрите на это!

Она подняла одно из перьев.

Оно лежало между двумя другими точно такого же цвета.

— Кто вообще способен на такое?

Никто не нашёлся с ответом.

Позже Гарри решил проверить свою комнату и обнаружил ещё одну странность.

Вечером он оставил одежду на спинке стула, учебники на полу, а несколько листов пергамента и вовсе разбросал по подоконнику.

Теперь всё было убрано. Учебники стояли на полке. Одежда висела в шкафу. Пергаменты лежали аккуратной стопкой рядом с письменным столом. Гарри внимательно осмотрел комнату. На мгновение ему показалось, что кто-то наблюдает за ним. Ощущение было очень слабым и исчезло почти сразу.

Когда он вернулся вниз, оказалось, что странности добрались и до стирки. На кухонном столе возвышались идеально сложенные стопки белья. Носки были рассортированы по парам. Причём не просто по парам. По цвету. По размеру. И, как с ужасом обнаружил Рон, даже по степени изношенности.

— Это уже оскорбительно, — заявил он.

— Почему?

— Потому что кто-то потратил на мои носки больше времени, чем я сам за последние три года.

Гермиона засмеялась.

Вечером они решили, что утром всё обязательно объяснится само собой. Однако следующее утро принесло новую загадку. Когда ребята спустились на кухню, на столе уже стоял готовый завтрак. Тосты были поджарены. Чай заварен. Фрукты нарезаны. А перед Роном стояла большая тарелка овсяной каши. Он уставился на неё так, словно увидел боггарта.

— Нет.

Гарри сел рядом.

— Нет?

— Нет.

— Это всего лишь каша.

— Это овсянка.

— Разве есть разница?

— Огромная.

Рон посмотрел по сторонам. Затем осторожно поднял ложку.

— Кто это сделал?

Никто не ответил.

— Я серьёзно. Кто решил, что мне нужна овсянка?

Гермиона едва сдерживала улыбку.

— Возможно, кто-то заботится о твоём здоровье.

— Тогда этот кто-то знает меня гораздо хуже, чем ему кажется.

Но как ни странно, другой еды рядом не оказалось. После нескольких минут возмущения Рон всё же попробовал кашу.

— Ну?

— Не спрашивай.

— Настолько плохо?

— Хуже.

Он сделал ещё одну ложку.

— Хотя... не так ужасно.

— Ты только что добровольно съел овсянку.

— Никому не рассказывайте.

К вечеру смех уже не мог полностью скрыть растущее беспокойство. Слишком много вещей происходило сами собой. Слишком много совпадений складывались в единую картину. Дом словно кто-то незаметно приводил в порядок. Причём делал это с усердием, которому позавидовала бы даже миссис Уизли.

Когда Гарри поздно вечером поднимался по лестнице, ему показалось, что внизу на кухне мелькнула тень. Она двигалась быстро и бесшумно. Настолько быстро, что он не успел понять, видел ли её на самом деле. Гарри остановился и посмотрел вниз. Кухня была пуста. Только старая лишняя тарелка по-прежнему стояла на своём месте в конце стола.

В лунном свете её потёртая поверхность казалась почти серебристой. Несколько секунд Гарри смотрел на неё, испытывая странное чувство, будто дом прислушивается к каждому звуку. Потом ощущение исчезло. Но где-то в глубине старой Норы уже проснулось нечто, о существовании которого никто из них пока даже не догадывался.