О том, как Кромвель делал пивоваренный аппарат (джен)

Резиденцию генерала Кромвеля в одном из домиков городка Или можно было найти, не прибегая к шпионским уловкам.

От двора домика, еще пару недель назад бывшего весьма опрятным, на всю округу несло запахом пригари вперемешку с чем-то ещё. А посередине двора, как от костра еретиков, поднимался столб чёрного дыма.

Правда, местных жителей это ничуть не удивляло. Они разве что хмурили брови, зажимали носы и старались побыстрее убраться по домам. Две недели назад, когда армия парламента далеко продвинулась, под покровом ночи в один из беленьких, чистеньких двухэтажных домиков в карете с занавешенными окнами вновь перебрался жить генерал-предводитель одной из армий круглоголовых — Оливер Кромвель.

И тут же жизнь населения Или, состоявшего большей частью из ремесленников да фермеров, чей скот уже мог спокойно пастись под пушечной канонадой, сильно разнообразилась. Генерал Кромвель, в прошлом заядлый пивовар, как только перебрался в более-менее спокойное место, решил не нарушать семейных традиций и на досуге, в перерыве между командованием дальними войсками, успешно продвигавшимися и отбивавшими атаки роялистов на севере Англии, решил возобновить занятия пивоварением и стал экспериментировать со своей давней задумкой — конструированием новейшего пивоваренного аппарата.

Первые попытки были, само собой, неудачными, о чем сразу узнала вся округа, которая, к слову, крайне критично относилась к увлечению генерала. В часы скуки Кромвель со своим многочисленным семейством и доверенными людьми разрабатывал всякие новшества, которые, по словам создателя, сделали большой прорыв в истории пивоварения.

На исходе второго дня все местные жители уже страдали частичной глухотой и проблемами с обонянием. Порой экспериментальные аппараты Кромвеля излучали такую «амброзию», что впору ими было роялистов травить. А уж если вспомнить, что некоторые не поддающиеся описанию образцы имели свойство ещё и взрываться…

Но по истечении нескольких недель основная масса горожан уже привыкла ко всему, другие же временами выражали недовольство…

— Черт возьми! Сколько это будет продолжаться?! Мне кажется, я скоро стану полностью глухим! — козлиным голосом жаловался хромой кузнец Саймон, потирая ногу. — А третьего дня-то что было? Как только пришла весть, что парламентарии выиграли очередную битву, мистер Кромвель… — Саймон поковырялся в зубах и сплюнул. — Выдумал стать кулинаром и стал мешать пиво с чаем! Я такой откровенной бурды в жизни не пробовал, и Господь упаси попробовать ещё раз!

— Ох, Саймон, неисправимый ты старый дуралей! Кто ж просил тебя хромать туда и пробовать, а? — из дома вышла розовощёкая дородная жена кузнеца, кухарка Марта.

— Ну что ты говоришь, а, дурень! Побойся Бога! Генерал — хороший человек! Он старается во благо всей Англии!

Марта вытряхнула с порога половик.

— Да, но пиво с чаем! — начал было Саймон свою шарманку.

— Саймон! — Кухарка уперлась руками в бока. — Ну дался тебе этот чай! Подумаешь, были времена и похуже. Когда кавалеры приезжали, ты помнишь, полгода назад. Ты ругался и желал им всех бед мира. Когда пришёл господин Кромвель, ты ворчишь. Старый ты ворчун…

— Эх, Марта… — Саймон махнул рукой.

— Ну давай, давай пойдём в дом обедать. Ой! Берегись!

Саймон только успел отпрыгнуть, как в дюйме от него пронёсся рыжеволосый всадник на вороном коне, круто осадив лошадь и скрывшись на повороте.

— Бог ты мой! Носятся как угорелые!

— В дом! В дом! — Марта прикрыла дверь.

Капитан Мордаунт, а это был именно он, остановил коня возле ворот дома Кромвеля и постучал в дверь. На воротах отъехала в сторону доска, и знакомый басовитый голос вопросил: «Пароль?»

— Ну, Грослоу, это ж я, Джон! — Мордаунт спрыгнул с коня и шутя пнул носком ботфорта в дверь.

— Не могу знать. Порядок!

— Ладно, — Мордаунт состроил обиженную гримасу.

— Король дрожит от страха в чулане, — прошептал Мордаунт в замочную скважину.

Послышался скрежет отпираемой задвижки, и дверной проем загородил улыбающийся в обе щеки Грослоу.

— Приехал-таки, чертяка? Тебя ждали к завтраку, но ты удачлив, поспел как раз к обеду! Идём скорее, заводи коня — генерал ждёт.

Во дворе и правда ждал генерал, но вид у него был, как сказать… крайне необычный. Все лицо и камзол покрыты копотью, а в руках генерал безостановочно крутил какую то железяку. Мордаунт и Грослоу так и встали у ворот, приоткрыв рты.

Генерал это заметил и поманил их рукой.

— Господа, почему вы так смотрите?

Мордаунт с Грослоу дружно отвели глаза.

— Господа, — Кромвель принял величавую осанку. — Я вас вызвал по одному вопросу… мягко скажу, необычному… А в общем, что и говорить, тут уже и показывать надо.

И Кромвель указал на какую-то странную штуковину, дымившуюся посередине двора. Странно, как они только ее не заметили раньше.

— Это, — Кромвель пресёк все вопросы, — мое новейшее изобретение.

Он не без гордости взглянул на дымившееся нечто. Мордаунт с Грослоу дружно проследили взглядами загогулину дыма, которым нещадно чадила штуковина, и дружно зажали носы. Ветер подул в другую сторону, и вся «амброзия» обрушилась каскадом на них. Кромвель тоже закашлялся.

— В общем, я назвал его «Кромвель-3000». Это мой новый пивоваренный аппарат. Он даёт в десять раз больше пива, чем обычный! Хотите попробовать?

В глазах Кромвеля появился блеск. Мордаунт и Грослоу тоже заметно оживились. Через минуту у каждого в руках было по кружке чего-то странного. Мордаунт недоумевающе взглянул на мутную жидкость внутри своей емкости.

— Грослоу, мы это выпьем?

— Без вариантов, — Грослоу скосил взгляд.

Мордаунт сделал глоток и… чуть было не скорчился. Дело в том, что количество далеко не всегда соответствует качеству, а в этот раз на него даже не походило. Грослоу тоже попробовал и напряг все мышцы лица, чтобы не выплюнуть эту гадость, именуемую экспериментальным пивом.

— Ну как? — спросил генерал.

— Божественно!!! — процедил Мордаунт.

Кромвель зарделся от гордости.

— Ничего лучше я не пил отродясь! (И, надеюсь, не выпью), — отозвался Грослоу. — А в общем, шедеврально!

Кромвель многозначительно взглянул им в глаза.

— А знаете что, господа? У меня тут есть лишних двадцать бочек, уже девать некуда, не знаете ли, куда пристроить?

Тут лицо Мордаунта озарилось.

— Я знаю, сэр!

— Вот и чудно! — Кромвель был вне себя от счастья.

А Грослоу вопросительно уставился на друга.

— Джон?

— Потом, потом… — И Мордаунт заторопился к лошадям.

* * *

На следующий день к лагерю роялистов двигалась странная колымага. Старая жилистая лошадёнка, понурив голову, тащила телегу, груженную бочками. На ней, помимо бочек, восседали двое. Один — худой крестьянин с густой бородой, а другой, пополнее, с повязкой на глазу.

— Эй, господа хорошие! — тощий окликнул солдат. — Не хотите ли немного отменного пива, чтобы рука рубила легче во имя короля?

Солдаты радостно потянулись к телеге и стали принимать бочки. Из самого большого шатра вышел лорд Винтер и, почувствовав запах свежего пива, потёр руки.

— Эй, там! Отнесите пару бочек мне в шатёр!

— С радостью, ваша светлость!

На лице худого заиграла еле заметная улыбочка. И он резво потащил бочки прямо к шатру. Солдаты уже предвкушали дружную попойку, а потому даже радостно помахали вслед удаляющейся телеге с крестьянами.

* * *

— Джон, как думаешь, генерал узнает? — Грослоу снял повязку с глаза.

— Не думаю, — Мордаунт отлепил накладную бороду. — Говорят, у него пивоваренный аппарат сломался.

— Слава богу! — Грослоу выдохнул.

— Но я думаю, нам пора поторапливаться.

И двое авантюристов взобрались на телегу и тронули лошадь, которая уже мирно жевала лопухи.

В тот день Господа благодарили не только они. За многими милями от дома Кромвеля радовались и роялисты. Но, увы, не пиву… а тому, что английская природа богата на растительность, а в округе, на их счастье, изобиловали кусты.