Шанс для Тома Реддла (джен)

В масштабах мира, проблемы Джинни Уизли были малозначимыми. В масштабах семьи Уизли проблемы Джинни медленно, но ужасающе верно катились к отметке «катастрофа». Будь она менее напористой и упрямой, второе не разрушило бы стабильность первого, но, увы.

Благими намерениями выстлана дорога в ад.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Круг уже был прорисован.

Джинни опустила голову и, тяжело вздохнув, оглянулась через плечо: там, за дверью, несколько минут назад ей пришлось оглушить своего глупого старшего брата.

Когда всё это началось? Наверное, когда и этот чёртов зануда тоже сломался.

Обременённый ношей добровольного изгнания, иногда он навещал Нору по выходным. После короткого обмена вежливыми репликами, Перси тенью проскальзывал в угол гостиной и не смел более обращать на себя внимание ни словом, ни жестом. Отстранённый и одновременно уязвимый, как побитый щенок. Чужой.

Его вид вызывал у Джинни мрачное удовлетворение. У неё было много претензий к Перси, но ей хватило ума сдержать грязные слова. «Чтобы не расстраивать маму», — говорила она себе и переводила пустой взгляд на стену, выискивая небольшое отверстие от гвоздя, на котором когда-то висела картина.

Битва за Хогвартс надломила их всех, но жизнь продолжалась.

Первое время от мыслей отлично отвлекал физический труд. Помощь в восстановлении школы приносила Джинни подобие затишья, хоть оно и перемешивалось с тупой болью где-то под рёбрами. Её последний год обучения прошёл как в тумане. Её обида и чувство бессилия копились, готовые вот-вот взорваться.

Контроль — над мыслями. Контроль — над эмоциями. Контроль — над временем. Улыбки младшекурсникам и подыгрывание их забавам. Для своих — запас циничных шуток. Тренировки по квиддичу, несмотря на усталость. Головная боль от мелких букв на пожелтевших страницах книги, которую она нашла на выходных, разгребая завалы в заброшенной части Хогвартса. Находка оказалась подходящим чтивом. Именно тогда жизнь Джинни сделала крупный переворот — на главе «Магия и её Жертвы»:

« …Ибо ни одна сила не возникает из пустоты. Магия есть течение, а маг — лишь русло. Но если ты желаешь изменить направление реки, ты должен быть готов к тому, что вода поглотит твой берег. Чтобы что-то получить, нужно отдать нечто равноценное взамен. Таков закон Магии. Помни, что даже сам Владыка Один отдал око и преподнёс свою жизнь, повиснув на ветвях Иггдрасиля во плату знаний о древних рунах… »

Фред, Люпин и Тонкс, Прилипала-Криви, раздражающая дурочка Лаванда Браун. Были ли они теми, кто пытались изменить направление, но чей берег поглотила «вода»? Хватит ли силы ей самой, чтобы что-то изменить в этом мире или её тоже однажды поглотит нечто?

Когда ночь ослабляла сознание, а сон освобождал все страхи, которые днём Джинни пыталась держать под замком, Хогвартс становился невыносим. Было ли вообще на земле место, где бы можно было чувствовать себя в порядке? Для нормального человека этим местом должен быть дом.

Но в Норе находиться было тоже неприятно. Там всё было по-прежнему и одновременно не так: у их дома вырвали сердце.

Джинни не настолько низко пала, чтобы сидеть и плакаться где-нибудь в углу. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать — таков был главный принцип книги, которая дарила Джинни странное чувство успокоения.

Потому на рождественских каникулах дом Уизли ждала грандиозная перестановка, новые обои, новая посуда, милые безделушки на полке — Джинни щедро отдала все свои сбережения, отдала время и силы на то, чтобы вдохнуть новую жизнь в их жилище и его обитателей. Она чувствовала себя ответственной за счастье каждого из Уизли.

Она осваивала новые рецепты, чтобы порадовать маму; организовывала вылазки в маггловский мир, пытаясь растормошить Джорджа и отца; брала уроки шитья у Флёр. А ещё был отдаляющийся от неё Гарри, которого вытащить из своей ракушки было непростой задачей.

Была ли это она слишком навязчивой или они были инертны — трудно ответить, но постепенно энтузиазм угас, и всё чаще находились отговорки о том, что «прости, сегодня не получится». На дне родных глаз тлела вина и неловкость. Джинни не стала давить.

Тогда она поняла: нельзя так просто изменить настоящее, но разве нельзя изменить прошлое, чтобы настоящее стало другим? Мысль показалась безумной, а потом — единственно правильной.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Реальность блекла. Сны вместо кошмаров теперь давали иллюзию счастья, оттого становились желаннее. Магия стала главным интересом в жизни — не то, чтобы Джинни готовилась сделать что-то великое… но разве кто-то мог запретить ей о великом хотя бы помечтать?

Раньше Джинни мечтала о том, как станет сильной, как будет играть в квиддич, а её братья скажут: «Джин, ну ты и боец». Но вот долгожданное вступление в команду. Первый матч. Победа — Фред бы ей гордился — но всё так тускло. Жизнь не изменилась, оставаясь пресной.

Джинни начала искать спасение в другом — в магии, способной переписать само время. Именно тогда интерес к Маховику Времени перестал быть обычным любопытством, и на смену мечте о квиддиче пришла другая, до невозможности глупая. Грима, который навестил Джинни во сне, она сочла благим вестником, ведь сам Сириус Блэк давал добро на её затею.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Всем известно, что Магия Маховика не способна вернуть жизнь убитому человеку. Однако Джинни чувствовала нутром, что есть другой путь, его можно и нужно найти. Будто само провидение направляло её, невежду.

Джинни была далека от науки, амбициозным стремлениям не соответствовали ни её навыки, ни знания, желания и возможности расходились каждый своей дорогой. Когда Джинни поняла, что сама не справляется, а к излишне прилипчивой Гермионе лезть себе дороже, за помощью в сборе информации она обратилась к Перси. Стиснув зубы и стараясь не скалиться. Они никогда не были дружны, но письмо за письмом, обмен репликами в гостиной, постепенно перерастающий в полноценный разговор — и лёд стал таять.

Они изучали мифы и легенды разных народов, говорили о магии, о рунах, артефактах и обрядах, философствовали о добре и зле.

Хотя Джинни пыталась уводить внимание разговорами на отвлечённые темы, Перси быстро сложил дважды два. Он назвал это безумием. Сказал, что изучение и выдвижение теорий, конечно, не повод забирать в Азкабан, но если теория перейдёт в практику…

— Я слежу за тобой, — бросил он напоследок и вышел из её комнаты, до того, как цветочный горшок с загнившим стеблем герани пробил бы ему голову.

— Ну и убирайся.

Но вскоре, посреди недели, он заявился снова. Джинни как раз вернулась домой после добровольного ухода из команды Холихедских Гарпий; Перси с мамой распивали чай.

Как он узнал об её уходе, Джинни не знала, но Перси даже успел подготовить некий подарок. «Я так горд, что ты взялась за ум», — он едва ли не прослезился.

В парке, в который для вручения подарка отвёл её Перси (Молли так растрогалась), было холодно и сыро. И совсем безлюдно.

— Значит, руны? Решилась взяться за дело серьёзно? Похвально, — маска старшего братца, растроганного сестринскими успехами, слетела, обнажив того старого зануду, который так раздражал с детства.

«Подарком» Перси оказался он сам — нервным движением поправив очки, он объявил, что он в деле.

Джинни рассмеялась:

— Что? Я не нуждаюсь в компаньоне. Да, твоя информация ценна, но я смогу найти и альтернативные источники… — Джинни тяжело вздохнула и подняла палочку. На её кончике уже заискрилось заклятие Забвения. — Прости, но так будет лучше для всех.

Перси среагировал быстрее, швырнул в неё Экспеллиармусом, который Джинни, впрочем, отклонила.

— На этот счёт я уже подстраховался, — Перси замер, готовый в любой миг атаковать. — О том, что что-то не так, я пойму быстро. Раньше нужно было действовать, Джинни, — и снова этот высокомерный поучительный тон. Джинни прикрыла глаза и выругалась.

Они стали работать вместе.

Это было даже… и неплохо? Полезно? Ладно, чем дальше они продвигались, тем яснее Джинни понимала, что без Перси бы не справилась. Он немало помог в подготовке к м поступлению в Руническую Академию Исландии, потому что Джинни, на третьем курсе Хогвартса по глупости взявшая Прорицания, в рунах разбиралась немногим лучше прочих самоучек.

Решив сделать Джорджу на День Рождения амулет и попрактиковаться заодно, она подорвала комнату. Палец пришлось пришивать в маггловской клинике, во время сотворения беспалочковой магии, энергия проходит через него туго до сих пор. И только благодаря обучению в Академии они с Перси смогли, будто в темноте наощупь, нашарить примерный путь к нужной цели.

Наброски. Расчёты, расчёты; расшатанные нервы. Сомнения — иногда, видя, как мама снова улыбается, Джинни думала: «А может всё и не так плохо?». Но воспоминания о Фреде и жертвах войны перевешивали.

Джинни и Перси часто уезжали из дома под предлогом важной работы или путешествия, но на самом деле целью их отлучек были поиски Воскрешающего камня, который так и не нашёлся. И чем больше они изучали магию жертв, тем яснее становился один жуткий вывод: чтобы изменить мир, нужно отдать ему равноценную часть себя — или даже жизнь.

Тогда они спланировали убийство, чтобы вызвать магическое возмущение и резко освободившейся энергией умервщлённого тела прорезать ткань мироздания — убийство себя.

Перед этим нужно было раскачать свою магию, иначе получился бы лишь жалкий пшик, над которым мироздание только посмеялось бы. От слабаков прока мало, в мире всё решает сила.

К неприятному удивлению Джинни, ключевую роль в этом приключении Перси готовился себе, не страшась пойти на многие жертвы.

«Я не уберёг тебя, не заметил неладного под носом. Я не уберёг его — хотя, казалось бы, руку протяни… Я полностью провалился как старший брат».

Смерть Фреда ударила по Перси сильно, хотя он и пытался этого не показывать. Глядя на него, раздавленного добровольно взваленным грузом представлений о том, каким должен быть идеальный старший брат, Джинни подумала о том, какой же высокомерной дрянью она была.

— Мы пройдём этот путь вместе, — возразила Джинни. — И думать не смей делать это в одиночку.

Перси улыбнулся. И всё равно сделал по-своему.

На Перси, приготовившегося запустить рунический Круг, Джинни наткнулась чудом — так не вовремя для него она решила нанести визит. Перси уже прорисовал все знаки.

— Ты решил бросить меня? — процедила она.

— Как ты проникла сюда? — У него ещё хватило наглости выглядеть оскорблённым. Джинни послала ему убийственный взгляд. — Я не хотел тебя волновать. Я оставил тебе письмо с инструкциями.

Перси неловко почесал затылок.

— Если всё получится, оно тебе, конечно, не понадобится… Когда в следующий раз ты вновь откроешь глаза, тебя будут ждать целые и невредимые братья, мама снова станет здоровой, а отец перестанет нас избегать. О том, что когда-то было иначе ты и не вспомнишь, — сказал он, протирая свои очки и подслеповато щурясь.

Джинни было страшно. Давно — страх и неуверенность уже въелись под кожу, она привыкла. Но в тот момент Джинни просто оцепенела от ужаса, ясно осознавая, что необратимое близко.

— А если не получится, — выдавила она из себя, — меня будет ждать ещё один труп. И это будет контрольный выстрел по нашей семье, понимаешь? Давай поработаем над Ним ещё немного.

— Я многое предусмотрел. Эй, эти расчёты заняли годы нашей жизни. В чём дело, неужели ты не знаешь, что один из главных столпов успеха это вера в себя? — Перси хмыкнул. Протянул руку и, кажется, в первый раз в жизни потрепал её по волосам, с явным удовольствием превращая их в косматое гнездо. — Но на случай, если план не сработает, я подготовил видимость отъезда, меня никто не хватится, на твоём столе уже лежит стопка писем, их хватит на первое время, тебе лишь нужно будет их пересылать. Справишься?

Как же отвратительно это звучало. Если даже на словах ему поверить было трудно, как можно вообще надеяться на лучшее?

Перси был слаб. Джинни знала: она бы справилась лучше. Она сияет ярче, это ей подчинилась беспалочковая магия.

Страх, стыд, неуверенность и решимость — противоречивые чувства жгли вены и, в конце концов, выплеснулись порывом магии в спину Перси, когда он на прощание распахнул объятья.

Бить в спину того, кто тебе доверял, подло? Плевать. Потерять ещё одного брата она не могла себе позволить.

Теперь Джинни стояла перед самым главным выбором в её жизни: повернуть назад или всё же пойти вперёд.

Назад, в реальность, где во взгляде, брошенном на неё, в глазах Гарри Поттера читалось приветливо-вежливое безразличие? Где с Гермионой темы разговора исчерпывались быстро, оставляя их обеих в неловко молчании? Где друзья, бывшая команда по квиддичу, ребята из ОД, которых они с Невиллом тренировали — все чужие?

Но по-настоящему в этой реальности пугало то, что её семья развалилась на куски, что каждый теперь гнил по отдельности. Что мама потухла, выцвела, задор её голоса сменился фальшью, её усталый вид вызывал страх, что когда-нибудь утром у неё просто не хватит сил проснуться. Неприятно душу подтачивало то, что общение с Чарли свелось к поздравлениям с Днём рождения и Рождеством раз в год; что она завидует пустышке Флёр, которая оказалась вовсе даже и не пустышкой; что она завидовала Биллу, ведь он и Флёр сохранили то душевное тепло, которое сама Джинни удержать в своей семье не смогла. То, что отец бездействовал, шляясь где-то по маггловским кабакам, ведь дома атмосфера так тяготила — это задевало. Что никто больше не пытался удержать крохи уюта — да, бесило до скрежета в зубах. То, что Рон свалил в свой Авротат… нет, с самого детства было ясно, что этот с шилом в заднице на месте не усидит, но…

Такой же, как отец — Рон тоже их бросил. Тем не менее, время на поучения для Джинни у него находилось.

В его подкорке, как и у Перси, было прошито красной нитью «старшие должны оберегать младших» (разве что Перси не был таким — неужели она признаёт это? — раздражающим и надоедливым). Шестым чувством Рон понимал: что-то с Джинни пошло не так, но поделать с этим он ничего не мог. От беспомощности он бесился, непонимание переросло во взвинченность и недоверие. Они стали часто скандалить.

Джинни была слишком упряма, чтобы принять его заботу, которая была не больше, чем желание её контролировать. В конце концов, младшие сёстры вырастают и становятся способны позаботиться о себе и своих близких самостоятельно.

Ну так что, назад, в реальность, где Джордж уродует лицо искусственной улыбкой? Где день ото дня он становится всё бледнее? Где он судорожно ищет своё место, то отшельничая в лесах, то перебиваясь подработками в мире магглов, но, спустя время, возвращается в отчий дом, в состоянии худшем, чем был, когда покидал родной порог. Он увядал, для Джинни наблюдать за этим невыносимо.

— Знаешь… я редко его вижу. В основном, это отрывки детских воспоминаний, никаких загадочных залов, туманных полян, потустороннего мира, где он бы со мной поговорил, — как-то раз поведал ей Джордж. Алкоголь развязал ему язык. — Вообще, я с детства был уверен, что умру молодым, это что-то вроде предчувствия. Почему Фред — не понимаю. Несправедливо. Я бы всё отдал, чтобы поменяться с ним местами.

Джордж нервно почесал щёку, нахмурился, замер; его лицо прорезала несмелая улыбка. Последний раз он так улыбался целую вечность назад. У Джинни защемило в груди, чтобы не расплакаться, она потянулась к кружке глинтвейна и сделала щедрый глоток.

Терпкий сладковатый вкус. Хвойный запах. Тепло пледа и отблески свеч, играющие в стёклах фоторамок, прибитых к стене — этот вечер Джинни пыталась впитать в себя, потому что каждое мгновение поистине бесценно.

— Но совсем недавно я проснулся среди ночи, луна светила так ярко… Я проснулся и понял: не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Будто тяжесть всего мира навалилась на меня. А потом лунный свет загородил силуэт. Это был он, Фред. В кои-то веки! Он сказал: «Привет, братец Фордж», и тяжесть стала отступать, — Джордж фыркнул и покачал головой. — Я смог нормально дышать и сдуру ему ляпнул, что я, конечно, рад, что моё время пришло, но можно было бы и побыстрее. А он стоит, своей улыбкой так напрашивается на подзатыльник. «Нет, — говорит, — мне просто захотелось сказать «привет». И уходит. Я подрываюсь с кровати, чтобы его догнать, а вокруг уже утро. Ты понимаешь, какая скотина. Вот же… шутник.

Смешок, который вырывался у Джорджа, вскоре перешёл в полноценный смех.

Джинни тоже улыбнулась, стараясь запомнить этот редкий миг. Она тогда ещё не знала, что через несколько месяцев будет плакать, когда бессознательного Джорджа заберут в Мунго с признаками непонятной хвори. Костлявая рука решит прибрать ещё одного её брата с помощью подлой маггловской болезни, которую, как признавались сами целители-магглы, вылечить шанс был не велик, потому что время, к сожалению, было упущено.

Назад, в ту реальность, где её ждал арест за кражу магического артефакта? Где она подставила Рона, выпив оборотку с его волосом, и теперь Министерство гудит как улей. Где Гарри Поттер, неожиданно посетивший Нору за ужином косился на неё, явно что-то подозревая.

Пусть Маховик Времени и неисправен, пусть толка от него мало — Джинни интересовали не путешествия во времени, создающие причинно-следственные петли, а магия, в песок заключённая. Зачарованный песок — для создания такого страшно представить сколько нужно сил и времени. Сил, чтобы обуздать его, требуется не меньше.

Уже сейчас Гарри и Рон возможно разрабатывают план, как бы зажать Джинни в угол — вряд ли ложь о научном интересе к Пескам и о том, что, Мерлин, эти подозрения просто смешны, да как вообще можно подозревать человека на основании случайностей и собственной паранойи, переубедила их, авроров, у которых на лжецов чуйка.

Но, вот незадача, — Джинни вцепилась в Маховик времени, сжала до треска песочные часы, — целым артефакт, — магия вырвалась, опалила кожу потоком горячего воздуха, — в Министерство всё равно не вернётся.

Джинни высыпала волшебный песок на ладонь; руку обожгло. Теперь нужно присыпать им связку рун со значением «обнуление». И своей магией запустить всё остальное.

Душа.

Знание.

Жертва.

Защита.

В реальность — ту, которую её новая версия перепишет.

Тело обожгло. Сердце на куски, мышцы на волокна, кости в пыль — внутри всё распадалось. Чтобы создать что-то новое, нужно стереть старое, в первую очередь, начав с себя.

Обряд жертвы это древнейшая магия, она подобна урагану, она первобытна, оттого направить её в нужное русло очень сложно — никакие заклинания, ни взмахи палочкой не способны с нею совладать. Лишь намерение, только искреннее желание защитить, чистая любовь, без грязи обид или ненависти. И стальная воля.

Пески времени — коварны. Они многих погубили. Но Круг, разработанный ей и Перси, должен был их усмирить.

Словно со стороны Джинни мутным взором видела, как её тело пошло трещинами и осыпалось. Это зрелище поразило её. От ужаса концентрация внимания едва не нарушилась; магия, древняя, пахнущая знойной жарой, высушенными соцветиями, давила беспощадно. Как свирепый волк она кружила, то подступая ближе, то отдаляясь.

Стены прошлого, настоящего и будущего рассыпались и завихрились в ураган золотой пыли.

Песчинки устремились к центру круга, объятого синим пламенем, туда, где образовалась воронка. Магия усилила давление.

Джинни знала: есть лишь два исхода, либо её просто сотрут, либо её жертву примут, и тогда мир прорежут нити жизней, оборвать которые не позволит некая Джинни Уизли, которой в 1986 откроется тайна ближайшего будущего.

…И при встрече с Томом Риддлом она будет готова. Она втопчет его в землю, раздавит туфлей, как букашку.

Эта мысль её воодушевила; Джинни улыбнулась онемевшими губами.

…А, может, даже рискнёт помочь ему свернуть с пути, ведущего в ад?

Впрочем, нет. Фигура Волан-де-Морта в истории слишком велика. История — огромная река, её течение маленьким камешком, коим являются стремления Джинни, не сменить — камень просто снесёт. Оно, впрочем, и не надо — достаточно не допустить Фреда (и остальных на всякий случай) до Битвы. А устроить это можно просто, подсыпав зелье сна, к примеру.

Боевых навыков Джинни хватит, чтобы заменить всех остальных Уизли.

Уж она…

…об этом

позаботится…

Плывущий туман. Свет умирающих солнц и звёздная пыль. Холод. Темнота. Это был конец.

О том, что за стеной золотого песка, в котором смешались грани времени, некий Том Риддл проводил ритуал расщепления души, Джинни, конечно, знать не могла.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Укол. Резь в области сердца. Лёгкие обжёг вдох. Кровь в жилах возобновила ток.

Усталость так сильна, что даже открыть глаза огромный труд. Подняться с колен не позволила искалеченная лёгкость, заполнившая тело, будто Джинни была облаком, которое вот-вот унесёт. И её развеяло по пространству, звёзды проносились мимо, окуная то в жар, то в холод. А потом Джинни упала.

Она вынырнула в место, залитое солнцем. Могильный холод потихоньку отступал.

Здесь пахнуло чистотой, немного едкой — это привкус лекарственных зелий. Всё виделось мутным, но светлые пятна различались, и было их даже слишком много, отчего голова Джинни разболелась. Звуки слились в гул, а пятна света размылись, и Джинни провалилась в усталый сон.

Когда она открыла глаза в следующий раз, окружающий мир виделся чётче. От слабости подташнивало.

Капельница. Прикроватная тумба. Чириканье воробья за окном. Сквозь полосу приоткрытой занавески в окне проглядывались ветви дуба, пока ещё голые, но набухшие зеленоватые почки готовились смениться листьями.

Джинни нахмурилась — она помнила, как знойный август жёг землю. Ритуал был проведён после её Дня рождения. Сейчас весна.

Неужели она провалялась без сознания почти год?

И кто это — она?

От Джиневры Уизли из будущего должны были остаться лишь воспоминания, которые отпечатались бы намертво в сознании маленькой девочки по имени Джинни.

Сердце испуганно забилось. Воспоминания должны были пробудиться одиннадцатого августа — в день её рождения. Допустимо, что возникла некая погрешность, ведь дату проведения ритуала выбирал Перси под себя — двадцать второе августа, день, когда родился он. Они с Перси дети лета, Джинни очень повезло, что между ними разница была в одиннадцать дней.

День Рождения и последующие двенадцать дней — цикл обновления жизненной энергии на весь грядущий год. Особенно яркий всплеск магического возмущения мог бы произойти в первые дни, когда наполнение тела силой вступило бы в конфликт с умервщлением, но и далёкий одиннадцатый день под раздачу подходил, пусть и слабее. Не ждать же Джинни было ещё целый год?

Но почему весна?

И почему она осознаёт себя той, прежней взрослой личностью, которою была?

А затем Джинни подняла руки. Это были её руки. Тонкие, бледные и не детские.

Джинни встала рывком; в груди загрохотало от ужаса, ноги затряслись; какие-то склянки, капельница от резкого движения упали.

Это было не детское тело. Огненно-рыжая прядь; тонкий шрам на запястье от Секо, которому у маленькой девочки неоткуда взяться. Тёплая кожа и пульсация вен, паутина чёрных линий, растянувшихся по левой руке.

В прошлое должна была перенестись её память, но здесь Джинни вся целиком. В глазах потемнело. Две Джинни Уизли в одной временной линии — это ненормально.

Воздуха стало не хватать.

А может, ритуал провалился, перемещения не произошло? Вдруг она была в коме? Если это так, то бедная её мать — смертельные эксперименты дочери явно не то, в чём нуждалось её слабое сердце, и без того подкошенное болезнью Джорджа.

Джинни поджала губы. Она провела ногтем по чёрной линии на руке, которую пересекала ещё одна линия, их было много разных: тонкие, толстые, короткие, подлиннее — они напоминали трещины.

Те самые, коими покрылось её тело, прежде чем осыпаться пылью.

Нет, такое бы не восстановил никакой целитель. Джинни определённо должна была умереть.

…Какая сегодня дата?

— Мерлинова борода… Вы очнулись? — раздался голос. Непонятно кому принадлежащий: женщине ли, мужчине, лица не разглядеть, одно тёмное пятно. Оно разрасталось, пока не поглотило всё.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

— Ваше имя? — спросил он в который раз.

— Сэр… я ведь говорила… Я не помню.

— Что вы знаете о магии?

— Магия… — выдохнула Джинни, — Я помню искры. — Джинни мотнула головой. — Волшебную палочку, тепло, силу.

— Где ваша волшебная палочка? — сухо поинтересовался он.

— Не знаю, сэр.

— Опробуйте эту, — человек протянул ей светлую изогнутую палочку, которая будто светилась в солнечном свете.

Ритуал пошёл не так, как надо. Хорошая новость — Джинни всё же жива и мир вокруг не рухнул из-за её заигрываний со Временем. Плохая — у неё нет необходимых ресурсов, чтобы самостоятельно выпутаться из передряги, в которую угодила: совершенно невообразимое появление её бессознательного тела в маггловском районе привлекло внимание.

Министерство не могло не отреагировать на подобную ситуацию. Теперь она под надзором, шарахнуть кого-либо Империусом, подделать документы и спокойно выжидать из тени не получится.

Джинни видела тот кричащий заголовок «Жертва или шпионка Грин-де-Вальда?» — это не к добру.

Видела она и его дату: 3 мая 1956 — это окончательно выбило почву из-под ног, лишая всяких сил. Далёкое для Джинни имя Грин-де-Вальда здесь до сих пор заставляло волшебников вздрагивать, хотя прошло уже больше десяти лет с его падения.

Джинни взмахнула палочкой, сотворяя несложное заклинание. Они должны понять, что она ведьма, и ведьма неслабая. Волшебники беспечно разбрасываются конфундусом и заклятиями забвения, оказаться на той стороне, где её посчитали бы маглокровкой, стёрли бы память, чтобы лишний раз не возиться, и выкинули бы на улицу, Джинни совсем бы не хотелось.

— Невербальная Левиоса, — бесцветно бросил мужчина. Выглаженные брюки, рубашка с накрахмаленным воротником, аккуратный галстук, чёрная мантия — он выглядел просто, но опрятно и при беглом взгляде производил впечатление обычного министерского чиновника. «Социальный работник», «член добровольно сформированного поискового отряда магической Британии», как же. — Хорошо.

«Для бродяжки, что недавно оклемалась, очень даже хорошо, скупердяй», — устало подумала Джинни, отчаянно желая, чтобы этот человек ушёл.

— Кто обучал вас?

— Где ваша семья?

— Что вам известно о Хогвартсе?

— Хогвартс… — задумчиво протянула Джинни, рассеянно массируя висок. Замерла, округлив глаза, будто на неё сошло озарение: — Дамблдор? — осторожно уточнила Джинни.

Да, Дамблдор был ей нужен.

— Кто такой Дамблдор?

— …Профессор.

— Он обучал вас?

— Нет. Не совсем… Он…

— Он что?

— Он очень важен. Мне нужно с ним встретиться. — Грубо. Недоверие в глазах напротив стало обжигающе откровенным, Джинни чувствовала, что ступила на очень хрупкий лёд и вот-вот провалится. Она поспешила добавить: — Это трудно объяснить. Я не помню, но знаю, что этот человек необходим мне, понимаете?

Если кому здесь и можно было бы довериться, то только ему. Хотя и это риск.

Фальшивая улыбка в ответ:

— К сожалению, мисс, я не знаю ни одного мистера Дамблдора. Но мы постараемся его найти. Если вы вспомните, как он выглядит, это ускорит поиск.

Злость вспыхнула где-то глубоко внутри, не пробилась сквозь каменную маску на лице лишь чудом, злость на себя, на глупые проверки и дурацкую ситуацию, в которой она застряла. Взгляд Джинни, который приказали не опускать и не прятать, к счастью, остался спокоен — благодаря усталости, рассеянности и некоторой заторможенности. Но это было близко.

Джинни кивнула.

— Я помню бороду и очки, — задумчиво протянула она. Теперь добавить паузу, изобразить, как ей нелегко достать из памяти хоть что-то. Джинни прикрыла глаза, нахмурилась. Постучала кончиками пальцев по колену. И осторожно добавила: — И то, что мы похожи. Он рыжий.

«Мистер Смит» кивнул, задумчиво поглаживая палочку. Джинни не нравился этот якобы случайный неосознанный жест. И не нравился не зря:

— У меня есть возможность подтолкнуть вас, и мы должны использовать любую возможность. — Джинни окаменела. Словно не замечая её напряжения, готовности вот-вот сорваться прочь, Смит всё так же спокойно продолжал: — Заклинание поможет вспомнить. Уверяю, вам нечего бояться, я лишь хочу помочь…

И прежде чем Джинни успела что-либо предпринять, он поднял на неё свой пустой, будто мёртвый взгляд и произнёс равнодушное «Легиллименс».

От давления голова, казалось, разорвётся. Джинни упрямо твердила «Не трогай», цеплялась за эти слова, как утопающий за соломинку, вкладывая в них всю силу, всю свою волю, но этого было недостаточно, противник давил.

Она — щит.

…Но вмятина, вторая — его разнесло в щепки.

Каменные стены до небес, до самых звёзд.

…По стенам расползлись трещины.

Она — непробиваемый купол.

…Но гул ударов оглушает.

Она — водная гладь, что отражает недобрые взгляды противника. Нужно сохранить штиль, чтобы блики окончательно ослепили его.

«Я тебе помогу»

«Где твоя семья? Покажи мне»

«Где твой дом?»

…Нужно уйти с головой ко дну.

«Кто обучил тебя магии?»

«Ты видела Хогвартс?»

«Что ты замышляешь?»

…Чтобы мерзкие нашёптывания не смогли дотянуться

«Кто ты?»

«Кто подослал тебя? На кого ты работаешь?»

…и утонули в толще воды.

«Как ты связана с Грин-де-Вальдом?»

«Зачем ты здесь? Отвечай!»

«…Отвечай»

«Покажи мне!»

«Подчинись»…

Нужно…

По губам потекло что-то тёплое и солёное, а голова, кажется, всё же взорвалась.

Второй раунд их увлекательной игры в расколи шпиона состоялся, едва Джинни оклемалась.

Тонкая застиранная шторка приглушала бьющий в окно солнечный свет, где-то под крышей по-прежнему верещали воробьи, громко и до отвратительного радостно. Скрип двери, беззвучный шаг, серый и невзрачный Смит встал над душою. Робкое замечание доктора, что допрос доведёт её до состояния апатичного овоща, было встречено равнодушно. Джинни оставалось лишь запуганным до смерти кроликом наблюдать, как взмах волшебной палочки высвобождает магию и она ударяет в глаза, в висок, вгрызается, как червь, в мозг.

— Ты говорила о Дамблдоре. Каким образом ты связана с ним? — спросил он вяло, будто бы и не надеялся на ответ.

— Это касается лишь нас двоих. Я буду говорить только с ним.

Смит вздохнул и устало бросил:

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

Минута, чтобы восстановить дыхание.

— Ты ведь понимаешь, что чем больше сопротивляешься, тем больнее становится, — он склонился над ней, доверительно заглянул в глаза: — Если, как и говоришь, ты не несёшь угрозы, то и бояться тебе нечего.

Путешествия во времени строго контролируемы, самовольные эксперименты наказуемы. Джинни было чего бояться.

— Я не верю вам.

— Это тебе стоит волноваться о том, как бы заслужить моё доверие, девочка.

Легиллименс ударил Джинни на этот раз под рёбра, туда, где пульсировала острая боль.

Джинни не стала ставить стену, наоборот позволила ей рассыпаться, и распахнула себя, но не мысли, а чувства. И Смит захлебнулся.

Он почувствовал запах могильной пыли, жар раскалённого песка и холод собственной крови, которая текла по рукам, пытающимся удержать своё рассыпающееся на части тело. Джинни показала момент своей смерти.

Смит отшатнулся, тяжело дыша.

— Ну вот, это уже хоть что-то.

И он продолжил снова.

Легиллименс. Легиллименс. Полоснуть бы режущим заклятием по этой бледной шее, чтобы голос Смита замолк навеки, чтобы не звучало проклятого «Легиллименс».

Пусть беспалочковая магия иногда била откатом, обжигая и уродуя шрамами пальцы, Джинни хватило бы навыков её использовать, пусть и с меньшей эффективностью, чем магию с помощью палочки.

Видимо, в этот раз её взгляд был красноречив, и Смит уловил кровожадное намерение.

«Рискни», — сказал его утомлённый взгляд.

Джинни ненавидела эту тусклую голубизну его глаз, потому что там, за показной усталостью в глубинах зрачка скрывалось что-то опасное, острое.

Зажмуриться не давало заклинание. Она пробовала отвернуться, но невидимый поток магии сковывал голову — зрительный контакт оборвать ей не позволяли.

Крик, грохот, треск, гром — звуки сплавились в единый ком, по которому острым гвоздём выцарапали слова: «Ты что-то уж совсем бледна. Вот, выпей».

Ей сунули стакан воды под нос.

«Идиот, нужно было силой заливать», — подумала Джинни, ощущая, как вот-вот потеряет сознание. Последним рывком она взмахнула рукой, выплеснув воду с какой-то подмешанной дрянью — наверное, что-то типа Сыворотки Правды — сама свалилась вслед за ней, теряя силы.

Последнее, что уловил её слух, прозвучавшее словно бы сквозь толщу воды: «Что скажете, мистер Дамб…»

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Шаги за дверью звучали для Джинни как приговор, она знала: шли за ней. Смит двигается бесшумно, но в этот раз, видимо, он вёл подмогу. Ему одному-то сопротивляться больше не было сил, а если начнут давить сразу несколько… Это был провал.

Дверь отворилась.

Смит, как всегда опрятен, серьёзен и опасен; интересно, загорятся ли его пустые глаза триумфом, когда сегодня он её расколет?

Но то, кого именно к ней привели, удивляло; Джинни вцепилась в рукава больничной рубашки.

Какова вероятность, что перед ней не подделка?

— А вот и она, профессор Дамблдор.

Джинни краснела, бледнела под пронзительным взглядом Альбуса Дамблдора. Смит под ним тоже долго не продержался: когда Смит дал слово Джинни, приказывая говорить, она попросила оставить их с Дамблдором наедине.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать условия, мисс, — флегматичность и безразличие, которыми на протяжении всего их знакомства был пропитан Смит, сменились ледяной и колючей агрессией.

Он не кричал истерично, но зло шипел, его внезапно разыгравшаяся эмоциональность сбивала с толку. Однако тот, кто когда-либо учился под руководством Снейпа, способен выдержать и не такую неприязнь.

— Вы будете отвечать на каждый вопрос, который я задам, по своей воле или если придётся вытрясать из вас правду по крупицам. Всё ли вам ясно?

— Полно вам, мистер Смит, — дружелюбно отозвался Дамблдор, — неужели вы не видите, что юная леди на грани. Глубокое вторжение в истощённый разум может нанести непоправимый вред. Думается мне, что горы отчётов, которые вам придётся писать, объясняя, как вышло, что пятый этаж Святого Мунго пополнился пациенткой, чей рассудок необратимо повредился магией — вряд ли то, что вам нужно. Мы оба знаем, что Министерство может найти в себе силы и пойти навстречу небольшой просьбе.

К удивлению, Смит, под дружелюбным давлением Дамблдора, злобно зыркнув напоследок, был вынужден уйти. У Джинни возникли подозрения, что перед ней разыгрывался ослабленный вариант допроса в стиле плохой хороший полицейский.

Либо у Смита просто сдали нервы с ней возиться.

На Дамблдоре была всё та же мантия лилового оттенка, очки в форме полумесяца, а вот борода куда короче и рыжее. Он сел перед ней, положив руки на колени, всем видом демонстрируя, что открыт и не намерен нападать, но в его жестах, даже в том, как он дышал, всё было пропитано силой. Не той ласковой и добродушной, которая обволакивала и успокаивала. Его глаза не мерцали лукаво. Он был мудр, но мудростью суровой — и совсем не напоминал того доброго, слегка сумасшедшего, но великого мага, которого Джинни помнила.

А был ли тот образ правдой или лишь искажением детского восприятия?

Впрочем, нельзя полностью утверждать, что и человек, сидящий перед ней, правдив — есть вероятность, что это оборотка.

— Итак, вы хотели меня видеть? — подтолкнул он её к разговору.

Зелье ещё приготовить нужно, хотя могли взять и из запаса, но вот раздобыть волос — вряд ли маг такого уровня позволил бы незаметно вырвать у себя волосок. Он стал бы задавать вопросы и заинтересовался бы загадочным случаем. Возможно, это и вправду Дамблдор — Министерство могло запросить у него просьбу о содействии в решении её вопроса.

— Да, хотела. Я знаю, что мой рассказ прозвучит невероятно, но я готова… — Дыхание сбилось. Птичий крик за окном оглушал, ясность ума сбивало наплывом головокружения. Джинни глубоко вдохнула и продолжила: — Предоставить свои воспоминания.

Взгляд Дамблдора смягчился.

— В таком случае вы можете начать свой рассказ. Не волнуйтесь, мисс.

Джинни пересилила дрожь в руках; её растерянное лицо будто окаменело на миг, а после приобрело холодно-решительное выражение.

Лукавство перед человеком, который насквозь видел величайшего лгуна Риддла, непозволительно, и Джинни решилась во всём быть честной.

— Уизли, — начать стоит с имени. — Меня зовут Джиневра Молли Уизли. Я из будущего.

Ни толики удивления не проскользнуло в зрачках Дамблдора, будто каждое утро он ходит по палатам навещать путешественников во времени.

Джинни запиналась, заикалась и сбивалась, с каждой секундой своего рассказа она чувствовала себя всё неувереннее.

— Почему я должен вам верить? — в конце концов задал логичный вопрос Дамблдор.

— Я предоставлю вам свои воспоминания… — с готовностью отозвалась Джинни, но её перебило невозмутимое:

— Воспоминания можно и подделать.

— Сыворотка Правды?

— Это лишь дополнение к доказательству, а не основа моего доверия вам. Видите ли, я прекрасно знаю, что шпионы Грин-де-Вальда были информированы о путях обмана даже таких сложных зелий, как Сыворотка Правды.

— Но я-то не шпионка, — Джинни растерянно заморгала.

Слова вдруг потеряли смысл; как можно было расположить Дамблдора к себе она не знала. Почему-то казалось, что воспоминаний ему будет достаточно.

Когда Джинни подумала, что всё кончено, он вдруг смилостивился.

— Сделаем так. Через несколько дней в Британии заканчиваются выборы нового Министра. Если вы действительно из будущего и та, за кого себя выдаёте, сейчас вы сообщите мне его имя. Действительно ли вы говорите правду мы выясним через два дня.

Джинни Уизли отвратительно училась на Истории магии, как и большая часть Хогвартса. Но, к счастью, имена Министров своей страны она знала на зубок.

Дни тянулись мучительно-долго. Тревога успела обглодать Джинни до костей — вдруг она всё же что-то напутала, или Дамблдор передумал и доказательств ему оказалось недостаточно. Однако, к счастью, к ней пришёл посетитель, и им оказался не Смит.

— Есть вещи, в которые лучше не вмешиваться, — Дамблдор понизил голос, присаживаясь на стул.

Джинни улыбнулась. Он ей поверил.

— Попытаться переиграть судьбу храбрый поступок, и поступок невежественный — грязными руками вплетать себя в ткань мироздания и переиначивать всё, что не по нраву. Я соболезную вашей утрате, но не вы одна теряли близких.

— За невежество расплатой была бы смерть. — Джинни подняла левую руку, прорезанную узорами трещин, — И она настигла меня, я помню её холод, однако сейчас я перед вами, всё ещё жива. И будь у кого-либо возможность вернуть дорогого человека, он ею воспользовался бы непременно, профессор, не стоит меня упрекать. Разница между мной и этим гипотетическим «кем-то» в том, что свою возможность я выгрызла зубами.

Джинни ждала недоверия. Страшилась гнева, боялась поднять взгляд и увидеть в глазах напротив разочарование. А ответом было вежливое «Вам повезло, мисс Уизли» с лёгкой примесью непонимания в голосе — то ли Дамблдор недоумевал, зачем она рассказала всё это именно ему, то ли не понимал, как она вообще осталась жива.

Дамблдор знал, что Джинни нужна помощь, но предлагать свою отчего-то не спешил.

— Вы завидуете?

Каяться или молить о подачках Джинни не спешила тоже.

Конечно, он завидует. В жизни Дамблдора тоже были трагедии, в книге Скитер писалось о его сестре. И пусть Скитер любит приврать, но, без сомнений, вернуть себе семью хотела не одна Джинни. Достигла же прогресса в этом деле пока только она.

Виной тому было везение? Ещё несколько дней назад Джинни радовалась, что осталась жива, она была уверена, что справится со всем, но сегодня, копнув глубже, уже трудно было не заметить сладковатую гнильцу подвоха.

— Вы ступили на очень скользкую тропу, — наконец нарушил тишину Дамблдор. — Имя Элоиз Минтабл вам о чём-либо говорит?

— Её путешествие в прошлое закончилось плачевно, — покорно ответила Джинни. Дамблдор кивнул и жестом приказал продолжать. — Последствия затронули всех: оборвались линии потомков людей, в жизни которых она вмешалась в прошлом. Вторник длился несколько суток.

Джинни вдруг вспомнила то позабытое чувство, будто она снова в Хогвартсе отчитывается за домашнее задание. Усмешка сама наползла на лицо. Спохватившись, Джинни её убрала, чтобы Дамблдор не посчитал их диалог пренебрежением, но благодаря этим воспоминаниям тяжесть слов, застрявших в глотке, улетучилась и говорить стало легче:

— Четверг же был непозволительно короток. Эксперименты с Маховиками были прекращены сразу после этого. Путешествия проводятся на срок не далее, чем пять часов, каждый случай контролируется Министерством. Самовольничество наказуемо, — Джинни опасливо покосилась на Дамблдора, тот безмятежно кивнул.

— Элоиз Минтабл оказалась в ловушке прошлого, — вздохнул он. — Её тело состарилось на несколько столетий во время возвращения домой. Ужасная агония.

— При всём уважении, профессор, но это не мой случай.

— Мы не понимаем, как работает магия времени, мисс Уизли, артефакт ли использует путешественник или прорисовывает рунические круги — суть не меняется. Так что это вполне ваш случай, — возразил Дамблдор. — Боюсь, вернуть вас в своё время не представляется возможным хотя потому, что это небезопасно, для вас в первую очередь.

Дамблдор не счёл нужным просматривать подлинность её воспоминаний, «чтобы не поддаться соблазну». И хотя Джинни ответила, что факт её присутствия уже внёс лепту изменений в картину прошлого, Дамблдор был непреклонен.

У Джинни было лишь несколько объяснений этому. Первое — Азкабан.

— Если я буду заперта, это объясняет то, почему вы не опасаетесь моего влияния на ход истории, профессор, — пояснила Джинни Дамблдору, забавно округлившему глаза.

Он поспешил заверить, что Азкабан ей не угроза, Забвения бояться так же не стоит. Звучало так хорошо, что Джинни была уверена: радоваться ей рано.

— Почему нет, профессор? Это было бы разумно с вашей стороны.

Играть в слова, в них искать второе дно, читать между строк — для всего этого не хватало сил, Джинни и сидела-то с трудом, и потому хотела побыстрее добиться правды. Неопределённость мучала её.

— Почему? — повторила она.

В воздухе что-то изменилось. Глаза Дамблдора лукаво блеснули, его рыжая борода дрогнула от улыбки, и суровость, от которой Джинни становилось не по себе, сменилась на почти ребяческий восторг.

— Скажите, мисс Уизли, вы упомянули о своей смерти. Это была правда или вы, — Дамблдор ей подмигнул, — немного приукрасили?

Теперь он больше стал напоминать того причудливого старика, которого Джинни помнила.

— Это был факт, — мрачно отозвалась она. Дамблдор вопросительно приподнял брови, и Джинни пришлось продолжить пояснения: — Ритуал зиждется на двух составляющих: Магии Времени и Обряде Жертвы. Я помню, как рассыпалась в песок, как звёзды мчались мимо меня, как каждый миг длился длиною в человеческую жизнь, как холод поглотил всё. Но так и должно было быть. Око за око, зуб за зуб, за всё должна быть плата.

— Жизнь за жизнь. Я правильно понимаю: свою вы отдали за вашего брата? Чем же вы собирались платить за жизни других свои друзей?

— Дело не в путешествии во времени и не в воскрешении, суть была в передаче воспоминаний. Моя магия, моё мастерство, моя жизнь — ради возможности отдать знания будущего и предотвратить… плохое.

Про то, что приятным бонусом стал бы одна чёрная книжонка, которую другая версия Джинни с упоением разодрала бы плетью Адского пламени, сдирая слой за слоем, страницу за страницей, Дамблдору было необязательно знать.

— Но вы не похожа на воспоминание.

Она фыркнула: разумеется, рядом ведь не валяется дневник, чернила по её жилам не текут, и жизнь из своих якобы друзей она не вытягивает.

— Круг был настроен так, чтобы, поймав волну энергии смерти, спроецировать мою сущность — память, опыт, душу — в точку в прошлом, где лежало спящее тело маленькой Джинни. Это тело, — она подняла руку, по которой растянулись узоры чёрных трещин, — должно было умереть. Этот далёкий 1956 год и то, что моё тело переместилось целиком, являются нарушением правил.

Дамблдор, потирая ладони, чуть подался вперёд:

— Значит ли это, что от вас нам стоит ожидать великих дел?

Воздух застрял в горле. Она замерла, испуганно моргая.

— Посудите сами, мисс Уизли, ваша «плата» была принята. Но почему в прошлое вернули вас, а не просто ваши воспоминания? — он мягко улыбнулся. Джинни снова ощутила гнильцу подвоха. — Это может значить только одно, мисс Джиневра Молли Уизли. Вселенная не нуждается в вашей памяти — она нуждается в вас.

Всю глубину подвоха Джинни поняла в лавке Олливандера, когда палочка из остролиста и пера феникса выбрала её. Дамблдор, который так же знал, сестрой палочки чьего человека является её собственная, не сводил с Джинни глаз. Она могла поклясться, что в них загорелось предвкушение.

В новой реальности избранность Гарри Поттера оказалась перечёркнута одним лишь присутствием Джинни, которая больше не была Уизли.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Реджина Уилл — так теперь её здесь звали.

Дамблдор наблюдал за ней с интересом юного исследователя, для завершения образа ему не хватало разве что лупы.

То, что в глазах магического мира Джинни являлась его внучатой племянницей, давало ему преимущество среди всех тех, кто лелеял шансы на удовлетворение своего любопытства касаемо ей персоны. Правда, его и их интерес заключался в разном — Дамблдор ждал чего-то грандиозного, остальные были не прочь узнать: какая она, внучка великого мага?

Из-под ока Министерства Джинни выскользнула благодаря этой чуши, которую они с Дамблдором на пару наплели, разыграв трогательное семейное воссоединение. «Ни к чему искушать их знаниями будущего», — сказал Дамблдор. — «Всё равно оно не будет тем, каким ты его знала, Джинни».

Министерство и магическое сообщество вздохнуло с облегчением, хотя были и те, кто брезгливо морщили нос, оскорблённые за поставленный под угрозу Статут Секретности. В число последних входил и Аберфорт, младший брат Дамблдора, но оскорблён он был другим: он злился на то, что ему приписали распутство и порочную связь со сквибом, выставив перед публикой повесой, которым он никогда не был. Сообщать брату правду Дамблдор так же не спешил.

«Кабанья голова» была тем ещё притоном, но «Дырявый котёл», хоть и был аккуратнее, народ там водился прилипчивее — «Кто вы? Откуда? Куда держите путь? Помочь ли вам чем-то?» — от подобных расспросов у Джинни фантомной болью «Легиллименса» распухала голова. Да и цены там дороже, а жить где-то было надо.

В качестве благодарности и немного ради собственного комфорта Джинни попробовала привести трактир в относительный порядок, хотя бы тем, чтобы он не напоминал своим видом (и запахом) отхожее место.

Вёдра воды, чтобы вычистить пол, паутина, которой так много, что её можно скатать в плотный клубок, засаленные занавески. Джинни размышляла: не начертить ли ей связку рун прямо на пороге таверны — очищающее грязных башмаков не помешает, но её прервали угрюмым недовольным голосом:

— Оставь.

Глаза Аберфорта, так похожие на глаза брата, смотрели строго, недоверчиво, но под слоем колючих подозрений был спрятан лоскуток надежды. Джинни надеялась, что того, как позорно она отводит взгляд, Аберфорту хватит, чтобы понять, что в своих подозрениях он всё же прав.

…Зарабатывать тоже где-то было нужно. Джинни не была уверена, что так сходу ей стоило демонстрировать своё мастерство в рунах, потому сосредоточилась на вакансиях более неприметных. Помощник в книжной лавке — плюс, официант в Фортескью — спорно, всё же многолюдное место. Швея-помощница для мадам Малкин — это неплохо тоже, в конце концов пусть и на любительском уровне, но шить Джинни умела.

Впрочем, работу найти можно и по другую сторону — мир магглов, после того, как в нём на несколько лет поселился Джордж, больше не вызывал растерянности и при усердии Джинни вполне могла бы адаптироваться и в нём, за происходящим в Магической Британии наблюдая со стороны, как и хотела.

— Уж не думаешь ли ты сбежать от ответственности? — спросил её Дамблдор.

Джинни возмущённо вскинула подбородок, всем видом показывая, как оскорблена.

— Вы и представить себе не можете, как раздражает, что каждый едва ли не пальцем в меня тычет, приговаривая: «Она та самая? Внучка самого Дамблдора?» Они так рады, что я пресмыкаюсь перед ними. «Этот ингредиент явно испорчен, дорогуша. Ты что, напортачила с местом хранения?» — передразнила Джинни одного из покупательниц, которая пришла на днях отовариваться в лавку, где она работала. — «А этот… никуда не годится. Что, аналог? В твоём знании зельеварения я не уверена, не сочти грубым, но твой совет доверия мне не внушает». Или: «Видишь, сынок, слава великих родственников это ещё не всё». — Джинни продолжала распаляться, но правда была в том, что в глубине её трусливой душонки она признавала, что Дамблдор прав.

Зависть, презрение, высокомерие — в Джинни было много яда, кусок тьмы ворочался где-то на дне её души. «Усмири свою гордыню», — приговаривала она в моменты, когда от злобы начинало сводить пальцы, острые искры магии трещали на их кончиках. — «Будь спокойнее». Именно это хлипкое подобие самоконтроля уберегало от многих ошибок, благодаря ему Джинни когда-то удержалась от того, чтобы не сломать предателя, коим она тогда считала Перси.

В Джинни не было доброты Гарри, не было таланта Дамблдора, что может она противостоять одному из величайших Тёмных Лордов? Её ужасали мысли, что она привлечёт его внимание. Должно быть, оно уже задето теми нелепыми газетёнками, а если не убраться в мир магглов, рано или поздно они пересекутся.

С Томом Риддлом они пересеклись раньше, чем Джинни хотелось бы.

Ведьма, постукивая по чёрному лакированному столу длинным выкрашенным в бордовый ногтем, наблюдала, как Джинни заполняла заявку.

— Я находилась на домашнем обучении, — слегка улыбаясь, пояснила Джинни. Ей было нужно подтвердить свой уровень знаний, просить Дамблдора подделать её аттестат было бы слишком унизительно.

Она сдавала Ж.А.Б.А вместе со студентами Хогвартса. Школьные знания в памяти успели померкнуть, и потому каждый вечер Джинни проводила, обложившись книгами в своей комнатке в «Кабаньей голове», пытаясь вникнуть в суть. Нередко усталость рабочего дня брала верх и Джинни так засыпала с учебником в руках. Ж.А.Б.А были выматывающими, но увидеть школу снова, пройтись по просторным коридорам оказалось приятно.

Посетить школу снова предоставился случай (хотя она предпочла бы отказаться), когда в лавку ингредиентов заглянуло знакомое лицо.

— Профессор Слизнорт? — вырвалось у Джинни.

— Божечки-божечки, — наигранно удивился он, хлопнув себя по выпирающему животу. У него уже было выдающееся пузо. — Неужто вы та самая племянница Альбуса?

— Профессор многое о вас рассказывал, — Джинни скромно заправила выбившуюся из косы прядь.

— Охо-хох, — проворчал Слизнорт, — и что же поведал вам этот старый плут?

Немного лести, скромности, учтивости — Джинни даже не лицемерила, просто была рада видеть хоть одно знакомое лицо. Но Слизнорт слишком разошёлся, воодушевившись перспективой забрать Джинни к себе в коллекцию. И не важно, что в Хогвартсе она не училась. И не важно, что талантов она при нём никаких не проявляла.

Радость Джинни улетучилась быстро.

— Студенты уже разъехались на каникулы, но ближе к осени я дам вам знать, когда состоится первая встреча, — с важным видом объявил он.

Напрямую отказать было бы грубо и потому Джинни, склонив голову, ответила:

— Почту за честь.

В конце концов, до осени нужно было ещё дожить.

Но и до осени Слизнорт проявлял странную активность, Джинни, не желая обидеть старика с такими-то связями, поддерживала вежливую переписку. В ней Слизнорт делился забавными случаями из своей преподавательской деятельности, причитал о том, как нелегко совмещать должности декана, преподавателя и при этом вести активную внеклассную деятельность. Он жаловался на то, что «порою не хватает пары рук».

«Альбусу-то хорошо, — сетовал Слизнорт, — у него в ассистентах была исполнительная и талантливая Минерва Макгонагалл. (Она мастер трансфигурации и уже освоила анимагическую форму, в столь юном-то возрасте!) А с сентября Минерва займёт полноценную должность преподавателя Трансфигурации, так что жизнь нашего общего рыжего знакомого станет слаще мёда».

«Я тоже так хочу», — читалось у него между строк.

Сам Дамблдор лишь прятал улыбку в своей бороде, словно зная, что в письме, которое принесла сова, опрокинув при этом чашку чая, говорилось о нём.

А потом Слизнорт предложил ей должность ассистента преподавателя зельеварения.

У Джинни оставалось ещё полтора месяца, чтобы придумать способ умереть.

Что такое честь? Для напыщенных аристократов это свод негласных правил, правильный угол поклона и безупречная родословная. Для Джинни Уизли понятие чести навсегда исказилось в одиннадцать лет, в сырых подземельях Тайной Комнаты, когда её разум и душу пожрало чудовище из дневника. Тогда она была лишь слепой марионеткой, чьими руками творилось зло.

Тогда, лишившись всего, она заложила фундамент своей чести, которая заключалась не в гордо поднятой голове, а в одной нерушимой клятве: никогда больше Джинни не будет ничьей жертвой, а уж тем более — жертвой Тома Риддла.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

«Дорогой профессор Слизнорт,

Ваше предложение весьма великодушно, однако я не думаю, что остальные благосклонно отнесутся к тому, что к обучению их детей приложит руку неизвестная ведьма. Всё, что у меня есть — лишь сомнительные сплетни, коими обросла моя персона стараниями прессы, и громкое имя Альбуса Дамблдора, и я считаю, что этого недостаточно. Впрочем, если вы по-прежнему тверды в своём намерении видеть меня в роли своего помощника, то что насчёт небольшой сделки?..»

Гораций Слизнорт не был тем человеком, который упустил бы свою выгоду, как, впрочем, и не был тем, кто выкладывался «на всю». И если имелась возможность облегчить себе ношу, свалив её на кого-то другого, он ею пользовался. Поэтому он настойчиво зазывал Джинни к себе в помощники. Поэтому Джинни, попросившая у этого пронырливого жука помощи, сейчас наблюдала того, контактировать с кем меньше всего хотела.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Попивая в полночь ромашковый чай, любезно подаренный Дамблдором, Джинни размышляла о своём будущем. Она, не имеющая никаких достижений, известная лишь громким «родством», при устройстве на работу в Хогвартсе, вероятнее всего получит на себя ещё больший ушат грязи — не только от прессы, но и от родителей чистокровных отпрысков. Ей предстоит работать с деканом Слизерина, а значит вертеться в змеином клубке. Потому, прежде чем её цапнут змеиными клыками, неплохо было бы обзавестись бронёй. На заступничество Слизнорта надеяться не стоит. Вероятно, он пожмёт плечами и не станет портить отношения, приносящие ему выгоду.

Среди её достижений должно быть что-то, помимо сплетен, ведь в будущем ей пригодится хорошая репутация, чтобы чистокровные не имели над ней большой власти.

Джинни шумно и совершенно не аристократично хлебнула горячий чай, а после поставила чашку на подставку, которой этой ночью служило объявление — она сорвала его со стены в Косом Переулке пару дней назад. «Дуэльный чемпионат», — гласила надпись. Регистрация должна начаться в скором времени и была отличной возможностью для Джинни.

Помнится, Флитвик был чемпионом мира по магическим дуэлям — возможно, поэтому его уважали, несмотря на то, что магическое сообщество пренебрежительно относилось к разумным волшебным существам, а Флитвик при этом был полугоблином.

Магические дуэли являлись ещё одной разновидностью спорта. В отличие от квиддича, это был более «благородный» спорт, всеми тонкостями которого Джинни, к её сожалению, никогда не интересовалась. Некогда об этом мечтала Молли Пруэтт: поступить в Ильверморни и стать дуэлянтом, выиграть какой-нибудь турнир…

Как показало время, навыков мама не растеряла — только полный глупец поверил бы в то, что Беллатрикс Лестрейндж одолела простая домохозяйка. При всей своей «простоте», ни один из семьи Уизли не был простаком. Джинни почувствовала ком в горле. Совет и объятья мамы ей сейчас бы пригодились.

Участие в Дуэлях — это неплохой шанс составить о себе нужное мнение: скажем, неплохая ведьма со способностями выше среднего. Да, это было бы идеально: не дурнушка, чьё имя трепали бы на каждом углу, но и не гений, чьё бы имя, опять-таки, трепали на каждом углу — нужно сохранить золотую середину, оставаться на виду, но делать так, чтобы никому не было до неё дела.

…Ещё не поздно сбежать, затеряться так, чтобы никто не нашёл. Джинни солгала бы, если сказала, что не думала об этом. Но Дамблдор был прав: с момента запуска рунического Круга Джинни несёт ответственность — за будущее своей семьи, за будущее своих друзей. Бежать, как крыса, она не имеет права.

Вообще, Джинни, выросшая с оравой братьев, умела неплохо держать удар, а годы занятий квиддичем отточили реакцию, особых проблем с магией никогда не было — она струилась в венах раскалённым песком. Но бои, в которых она участвовала, были не какой-то чистенькой дуэлью напоказ публике: грязный бой на смерть требовал такого же грязного подхода. Тонкс (да благослови Один её душу), бывавшая на площади Гриммо, некогда показывала ей несколько аврорских приёмов. Эти уроки — единственная серьёзная база, которая у Джинни была, и для участия в чемпионате такие навыки не подходили.

Дуэль — не драка, а контролируемый поединок чести между благородными магами. Иными словами, Джинни не знала этикета так, как знали его эти напыщенные зазнавшиеся снобы.

Теоретически, ничего сложного быть не должно, но Джинни решила проверить себя, попросив о пробной дуэли Слизнорта.

Слизнорта, который в последний момент что называется «слился», прислав сову с сообщением о том, что у него срочные дела, но волноваться не стоит, потому что он нашёл замену — попросил провести с ней пробную дуэль одного «очень хорошего мальчика», его бывшего ученика.

— Дери тебя Мордред, пузатый старикан! — Джинни упала на кровать, уткнувшись носом в подушку. Впереди предстоял тяжёлый день, нужно выспаться. А кончики ногтей, покрытые копотью от беспалочковой магии, которой она сожгла письмо Слизнорта, Джинни отмоет утром.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Серебристый луч луны прорезал шторы, упав на прикроватную тумбочку. Джинни лежала на боку, подложив под щёку сложенные ладони; сна не было ни в одном глазу. С тяжёлым сердцем она рассматривала волшебную палочку, лежащую в бархатном футляре на прикроватной тумбочке.

Остролист и перо Феникса. Палочка Гарри Поттера, которая теперь принадлежит ей. Палочка, которая, как помнила Джинни, была родственной палочке Волдеморта — и это всё, что Джинни о ней знала; непростительно мало для инструмента, играющего решающую роль в войне.

Значило ли всё это, что Гарри никогда не достанутся уникальная палочка и судьба избранного? Ход истории разорван? Или это значило, что Джинни так и подохнет в этом времени, под ложной личиной, всеми забытая, без семьи и друзей — а палочка вернётся к Гарри? Тогда круг истории восстановится. И повторится. А она сгниёт за его пределами.

«Ну так никто и не просил тебя заигрывать с магией жизни и времени», — мысленно говорила она себе.

Джинни опасалась колдовать этой палочкой: вдруг из-за волшебства, активированного её магией, установится связь между Волдемортом и ней? Она жила, как маггла, но в случаях, когда без волшебства было не обойтись, приходилось пользоваться беспалочковой: магия, проходящая через пальцы, ощущалась словно загнанные под ногти занозы, временами Джинни думала, что кончики её пальцев обуглятся и к Мордреду отвалятся, и даже это было предпочтительнее, чем владение палочкой, которая была всё равно, что роспись в книге Судеб — «Извечные враги: Том Риддл и Гарри Поттер (зачёркнуто) — Джинни Уизли».

«Не льсти себе», — успокаивала себя Джинни. Но что-то с процессом успокоения шло не так, и мысли текли быстрее, чем она могла их остановить: — «Ты и минуты против Него не продержишься. Это роспись под заголовком «будущий трупик».

Однако полностью избегать контакта не удавалось — палочку приходилось брать в руки. Тогда она ластилась, как котёнок, наполняя ладонь теплом.

…Проклятый остролист и перо Феникса, ну почему Джинни не досталась её родная тисовая палочка? Обычная тисовая палочка — ну разве она о многом просила? Древесина дерева Смерти, ядовитая и целебная — прекрасная комбинация, которая прорастает не менее прекрасным ростком, когда волшебник уходит в мир иной. Тис — он верен хозяйке до гроба, в гробу, и над гробом. Не то что этот… остролист.

И как она не подумала, чтобы не ступать на порог лавки этого проклятого Олливандера! Теперь нужно накопить денег — а это займёт несколько месяцев — и при первой же возможности купить другую палочку.

«Ненавижу нищету», — тяжело вздохнула Джинни, поднимаясь с кровати.

✧ ༝ ┉┉┉┉┉˚ * ❋ ❋ ❋ * ˚┉┉┉┉┉ ༝ ✧

Солнце отвратительно-жизнерадостно освещало мягким ласковым светом её небольшую маггловскую квартирку. Сквозь приоткрытое окно в помещение проникала утренняя свежесть. На двери, под ручкой, спокойно и уверенно распространяла своё защитное влияние руна Альгиз, которую Джинни вырезала ножом, когда въехала сюда.

Сегодня ей безумно не хотелось покидать своё убежище, но Джинни с тяжёлым сердцем отмыла свои закоптившиеся ногти. Дрожащими руками она застегнула пуговицы на бледно-лиловой рубашке; цвет лица был рубашке подстать. Резким движением Джинни одёрнула манжеты. Убрала волосы в косу, чтобы не мешались.

Затем оглядела себя в зеркале: бессонная ночь осела тенью усталости под глазами — прекрасный день для дуэли с одним «очень хорошим мальчиком». Джинни не сдержалась, вслух поминая крепким словцом Слизнорта.

Она опустила взгляд на левую руку, от плеча до кончиков пальцев покрытую уродливой сеткой чёрных трещин. В Исландии её учили, что за силу всегда платят кровью или частью себя, как некогда заплатил за знание рун Один.

Она не стеснялась своих шрамов, скорее даже гордилась, но демонстрировать их здесь кому-либо не стоило.

Прижав подушечку указательного пальца правой руки к запястью, Джинни сосредоточилась. Беспалочковая магия тут же отозвалась привычным чувством загнанной под ноготь занозы, но она стерпела. В Исландии говорили: древняя магия не терпит суеты, а северные боги благоволят тем, чей разум подобен непроницаемой ледяной глади.

Медленно, с нажимом, Джинни провела прямую вертикальную линию поверх обугленных шрамов.

Иса. Руна льда.

Кожу мгновенно обдало могильной стужей. Физический холод отрезвил куда лучше ромашкового чая: страх, сутками сковывающий грудь, окутало ментальным льдом, а мысли сделались чёткими. Джинни шумно выдохнула. Сейчас для неё единственный шанс выжить — заморозить эмоции и спрятать лицо за ледяной маской.

Резким движением она натянула на руку длинную перчатку телесного цвета, скрывая и трещины ритуала, и вспыхнувший блёклым сиянием знак. С величайшей осторожностью взяла в руки не-свою палочку, наказывая ей строгим голосом:

— Не подведи меня сегодня.

Палочка радостно наполнила теплом руку.

Дорога до Косого переулка пролетела как в тумане. Утренний ветерок холодил кожу; август, на улице ещё тепло, но пальцы околели. От скрипа брусчатки под подошвой закладывало уши; или в этом виноват стук сердца, громкий и тяжёлый?

В это утро реальность ощущалась так странно: мир был поразительно чётким и одновременно будто увязшим в желе, наверное, так его воспринимают идущие на казнь. «Только не Том Риддл. Не Том Риддл», — как мантру повторяла мысленно Джинни, — «Только не он».

Металлическая дверная ручка обожгла ладонь, но Джинни дёрнула её на себя и на ватных ногах зашла внутрь — что ж, в кафе Флориана Фортескью её хотя бы не рискнут убивать прилюдно, уже радует.

— Вы опоздали, мы договаривались на девять, — недовольно протянул он. Тёмные волосы, чёрные глаза. Бледное узкое лицо.

Сглотнув, Джинни перевела взгляд на наручные часы, которые показывали девять часов и две минуты, и подумала: «Мордредов педант», но решила не спорить.

— Прошу прощения, — вместо этого сказала она, отодвигая стул, и прибавила, якобы смущённая тем, что не знает его имени: — сэр?..

Но естественно Джинни знала человека, причастного к убийству членов её семьи. Благодаря его стараниям Фабиана и Гидеона Пруэтт она видела только на колдографиях.

— Антонин Долохов.

Один из самых опасных цепных псов Волдеморта, который без сомнений донесёт своему хозяину о ней. Это значило, что лучше бы сейчас ей постараться сделать так, чтобы главной характеристикой в этом доносе было: «Реджина Уилл: посредственность на фоне великого «родственника», шавка Дамблдора, ничего из себя не представляющая».

Том не должен заинтересоваться ею.

Так как, хвала Мерлину, на встречу прибыл не Том Риддл, а всего лишь Долохов (и всё равно, чтоб вам икалось, профессор Слизнорт), у Джинни были высокие шансы избежать ненужного внимания. Всё могло быть значительно хуже. Джинни почувствовала невероятное облегчение, что её самый большой страх не сбылся.

Руки, до этого сжатые в кулаки, задрожали от облегчения. Она улыбнулась своему собеседнику почти с теплотой и, склонив голову к плечу, назвала своё имя. Своё фальшивое имя.

Долохов откинулся на спинку стула, медленно выстукивая ритм по столу. Его чёрные глаза изучали Джинни с холодным любопытством, будто он разглядывал редкий, но не особо ценный экспонат. Между ними, даже если они двое сидели друг напротив друга за одним столом, разверзлась бездна.

«Всё в порядке, он ни о чём не догадывается», — говорила себе Джинни. Ведь невидимая бездна — совершенно типичное явление в рамках взаимодействия «Пожиратель Смерти и нормальный человек».

— Профессор Слизнорт сказал, что вы хотите участвовать в Чемпионате, и что вы… как он выразился… «несколько незнакомы с формальной стороной дуэльного искусства»? — хмыкнул Долохов и продолжил без тени уважения: — Соваться на Чемпионат, с вашим-то уровнем — не могу понять, это смелость или та самая свойственная гриффиндорцам глупость?

— Я не училась в Хогвартсе, — напомнила о своей легенде Джинни. — А что не так с моим уровнем?

Долохов закатил глаза, сложил руки на груди:

— Всё. Начнём с очевидного. Что вы знаете о дуэлях, мисс Уилл?

Джинни задумалась на секунду — ровно настолько, чтобы сыграть неуверенность.

— Нужно кланяться. Не бить в спину. Палочка — основное оружие. Побеждает тот, кто обезоружил или вынудил сдаться.

— О, — Долохов изобразил улыбку — холодную, не задевшую глаз, — «нужно кланяться». Превосходно. Вы готовы к Чемпионату Британии.

— Я не знаю этикета, — пожала плечами Джинни, не смутившись его сарказма. — Потому и попросила пробную дуэль.

Долохов изучал её несколько долгих секунд. Тишину нарушал только звон чашек в глубине кафе.

— Слизнорт серьёзно мне задолжает, — тяжело вздохнул он. — Что ж. Начнём с очевидных вещей. Итак, магическая дуэль — не драка в подворотне. — Его голос понизился, стал почти доверительным. От схожести с манерой Тома говорить у Джинни побежали по спине мурашки. — Это переговоры. Дуэль начинается задолго до того, как скрещиваются палочки. Вы смотрите на противника. Он — на вас. Вы ищете слабость. Он — вашу.

Он подался вперёд, и Джинни отшатнулась назад.

— Уже проиграли, мисс, — хмыкнул он, но Джинни не обратила внимания.

Пальцы изнутри разодрало горячей волной от порыва, который Джинни каким-то чудом сдержала.

Долохов, усмехаясь, заметил лишь её отступление, а не беспалочковую магию, норовящую выйти из-под контроля.

«С контролем надо что-то делать», — с какой-то тоской и изрядной долей фатализма отметила Джинни. — «Иначе я рискую выдать себя. И остаться без пальцев. Может, даже без рук».

— Дуэль проиграна в тот миг, когда вы отступили. Не физически — психологически: отвели взгляд, дрогнули. — Он назидательно поднял палец. — Запомните: на дуэли нет равных, есть тот, кто доминирует, и тот, кто защищается. Защищающийся уже проиграл, просто ещё не знает об этом.

— Вы недооцениваете защиту, — тихо возразила Джинни, вспоминая Тонкс. — К примеру, дуэльный кодекс авроров базируется на тактике защиты. Проигрывает тот, кто не умеет ждать и держать удар.

— Авроры работают в группах — Долохов поморщился, будто она ляпнула какую-то глупость. — Им позволительно быть трусами и нападать оравой. Дуэль — испытание одиночек.

«А ты уже испытал на себе тактику авроров», — с иронией подумала Джинни. — «Пожирательские рейды начнутся в семидесятых, но цепные псы уже испробовали вкус крови?»

В школьные годы горячая речь о гордых одиночках возможно впечатлила бы её. Если бы Джинни не была собой и не знала истории собственной семьи — о нападении оравой было забавно слышать от того, кто оравой напал на близнецов Пруэтт, уничтожив их тела до пепла. И пусть та орава полегла вместе с её дядями, жаль, что Долохов тогда как-то уцелел.

— Правила, мисс Уилл, вам всё же придётся выучить. Их немного, но каждое должно отскакивать от зубов.

Он вынул палочку — тёмную, с затейливым набалдашником — и положил её на стол между ними, как разделительную черту.

— Первое: поклон. Не кивок, не наклон головы — именно поклон: двадцать градусов, три секунды, глаз не опускать. Так вы говорите: «Я вижу в тебе равного противника», — на цитате он скривился.

Видимо, представителю голубой крови не пристало равняться с челядью. Джинни хмыкнула своим мыслям. Долохов это заметил.

— Не поклонился — значит проявил неуважение. В официальной дуэли за это дисквалификация, а в неофициальной… — он позволил себе короткую паузу и усмешку, — …вы оскорбили мага. А оскорбления, мисс Уилл, у нас смываются кровью.

Джинни, мило улыбаясь, кивнула. И он, отзеркалив её улыбку, продолжил:

— Второе: дистанция. Учебная дуэль — десять шагов. Турнирная — двадцать. Самое главное в этом правиле помнить, что использовать трансгрессию, — Долохов начал говорить увлечённее, погружаясь в тему, — считается дурным тоном, безвкусицей. Это не строго запрещено, но и не приветствуется. Однако, если отставить благородство и вспомнить о категории боевых дуэлей, то…

Тут Долохов нахмурился и, окинув её с ног до головы долгим взглядом, многозначительно замолчал.

— Дайте угадаю: в боевой дуэли правил и понятия безвкусицы нет? — с иронией разбавила возникшую паузу Джинни.

— Почти угадали. Столь милой девушке незачем задумываться о таких опасных вещах. Итак, третье, очередность. Вы ждёте команды судьи. В классической дуэли предполагались поочерёдное применение заклинаний и строгая регламентация: первый «удар» принадлежит оскорблённой стороне. Но в чемпионатах, которые на данный момент нас интересуют, динамика дуэлей выше, ближе к фехтованию. Заклинания летят непрерывно, ваша цель — набрать очки и выбить палочку. Никаких секундантов, никаких поочерёдных выпадов. Преимущество не у того, кто быстрее — а у того, кто точнее.

— Но если ударить заклятием по площади, точность будет не так уж и важна, — хмыкнула Джинни.

Долохов скривился, словно она предложила принести на дуэль навозную бомбу.

— И разнести половину зрительского зала вместе с судьями? Мисс Уилл, мы говорим об искусстве магического поединка, а не о варварской бомбёжке.

Четвёртое правило касается ударов. Результативным и высшем в оценке считается заклинание, которое нанесло видимый вред, к примеру, кровь, ожог. Сюда же относятся обезоруживающие. Так же высоко оценивается то, что вынудило противника покинуть черту дуэльного круга.

Джинни кивнула, касаясь под столом своего шрама от «Секо», скрытого рукавом рубашки.

— На чемпионате дуэль длится до потери сознания или до обезоруживания. Как правило, проводятся три раунда, до трёх успешных попаданий, которые считает судья благодаря руническим знакам, очерчивающим дуэльную зону. Тут стоит отметить, — Долохов усмехнулся, — что судьи — люди. У них есть свои симпатии, свои счёты: если бьёшь по краю — один судья называет это талантом, а другой наречёт грязью.

Он замолчал. Взял со стола палочку, покрутил в пальцах, но в рукав не убрал.

— И последнее, на случай, если ваше домашнее обучение это упустило: мы не добиваем сдавшихся и не используем Непростительные, смертельные проклятия или опасных тварей. — Долохов чуть наклонил голову, холодно глядя на собеседницу. — Ошибка в этих пунктах гарантирует вам пожизненный запрет на участие в дуэлях и пару лет тюрьмы. И еще, — его глаза сузились. — На чемпионате к правилам добавляется один важный негласный слой: публика, судьи, «честь рода». Вы не просто боретесь — вы играете роль; чем правдоподобнее ваше представление «благородной дуэлянтки», тем дольше вы продержитесь и тем выше уровень зрительских симпатий получите. Чемпионат — это ещё и умение нравиться публике.

Джинни закатила глаза.

— Я не собираюсь быть куклой и танцевать перед кем бы то ни было.

— Значит, дальше третьего круга и не пройдёте. «Племянница Дамблдора» в маггловской одежде, которая не знает, как кланяться. Половина зала будет желать вам провала просто из принципа.

Джинни опустила взгляд, в котором разгорелась ярость, и заставила себя силой её затушить. «Что ж, тогда я, в свою очередь, буду желать им гореть в аду. Посмотрим, чьё желание исполнится быстрее».

— К слову о вашей одежде. Снимите эту маггловскую тряпку. — Он брезгливо кивнул на её бледно-лиловую рубашку. — Вас засмеют. Оденьтесь прилично. Обычно носят парадные мантии: чёрные или тёмно-синие, без излишеств. Дамблдор, помнится, одевал фиолетовые с серебром. Скопируйте его или выберите своё, но достойное.

Джинни приподняла брови, демонстративно поправила рукава. Маггловская тряпка её более чем устраивала.

— А что насчёт нестандартных приёмов? — осторожно спросила она. — Дуэлянты используют трансфигурацию среды? Атакуют чем-то, помимо палочки?

— Креативность приветствуется, — взгляд Долохова на секунду задержался на её шее, там, где билась жилка. — Но есть так же вещи, которые судьи не одобряют. Если дама попытается использовать… особые таланты, не относящиеся к магии. — Он чуть наклонил голову.

Джинни замерла.

— Впрочем, вы, я смотрю, предпочитаете честные методы. Или просто ещё не узнали, на что способно женское тело помимо варки зелий на кухне?

Кажется, теперь Джинни поняла, к чему он клонил, и на какой уровень загнали местных дуэлянток. Пальцы под столом сжались в кулак.

Будь рядом Беллатрикс Лестрейндж (да гори она в пламени ада), этот ублюдок взял бы свои слова обратно.

— Я знаю, на что способно моё тело, — ответила Джинни медленно и ровно. — И ни один судья не увидит ничего, кроме моей палочки.

— Жаль, — произнёс Долохов без всякого сожаления. — Раздевание — тоже искусство, мисс Уилл. Некоторые дуэлянтки доводят его до совершенства. Но вам, пожалуй, рано об этом думать. Сначала научитесь не падать ничком при первой же атаке.

— А вы сами? — спросила Джинни, хотя вопрос был рискованным. — Вы участвовали в чемпионатах? Демонстрировали чудеса вашего тела? Или может, кто-нибудь из ваших друзей? Слизнорт описал своих учеников, как очень опытных… магов.

Долохов на секунду замер.

— Нет, — наконец ответил он. — Мой стиль… — он усмехнулся, — …плохо подходит для подобных игр. — Он спрятал палочку в рукаве. — Но сегодня я здесь, чтобы оценить вас. Профессор Слизнорт посчитал, что одна встреча заменит вам год дуэльной школы. Очевидно он ошибся, но это не моя забота. Пойдёмте.

— Прямо сейчас? — Джинни неуверенно оглянулась на дверь. Пугала вовсе не дуэль, а место её проведения.

— А вы хотели назначить встречу на послезавтра, чтобы успеть прикупить подходящие мантии? — Долохов уже стоял, накидывая на плечи лёгкий плащ, хотя на улице было тепло. — Нет. Сюрпризы — часть дуэли, привыкайте.

— Мы не обсудили место. Вдруг вы похититель.

— Ваша скромная внешность того не стоит, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Ублюдок-Долохов вышел, даже не обернувшись, уверенный, что она последует за ним. И Джинни последовала. Потому что ей действительно нужна была эта клятая дуэль.

Когда Джинни догнала его на улице, он протянул ей руку:

— Беритесь. Мы не можем проводить дуэль в общественном месте.

Джинни взглянула на его ладонь, а затем в его чёрные глаза.

— Перед тем, как мы аппарируем, я должна кое-что сказать.

— Слушаю.

— Мои родные знают, куда я пошла.

Долохов приподнял бровь.

— В кафе были люди, свидетели. Если со мной что-то случится, профессор Дамблдор лично будет задавать вопросы, а он не из тех, кто успокаивается, не получив ответ.

— Для гриффиндорки вы всё же трусовата, — цокнул Долохов, прищурившись.

— Я. Не. Училась. На. Гриффиндоре, — прочеканила Джинни свою легенду и взялась за его руку.

Они аппарировали.

_____

Небольшое видео к этой главе можно увидеть в моём тг-канале: https://t.me/july_sunsettt/145?single