Люпен Третий и магическое наследство (джен)

Пламя свечи дрожало, металось и едва освещало книжные листы. Воск капал на бумагу. Под потолком метались тени. В углах комнаты шуршало и скрипело.

Книга лежала на высокой подставке, рядом стоял человек в просторном одеянии. В тусклом свете он едва разбирал выцветшие строчки. Он читал вслух:

— Магик уно некромагик! Дондо эсто луна де неро. Мино, мана, секунда, септемо. Виция фаба!

Голос человека постоянно менял тональность, то рокотал, то падал до шепота. Последнюю фразу он выкрикнул грозно и вдохновенно.

Зазвенели стекла небольшого окошка, заскрипели деревянные половицы, резкий порыв ветра раздул пламя свечи. Оно взвилось, посыпались искры. Тьма спрессовалась, зашевелилась, по комнате пронесся стон и…

И все стихло и успокоилось.

Человек плюнул с досады и тут же в испуге протер книгу рукавом. Раздраженно дунул на свечу, гася ее. Подошел к стене, нашарил выключатель, щелкнул им. Тусклый свет от обычной лампочки накаливания осветил старый, пыльный чердак. В углах громоздились стулья с отломанными ножками, мешки, корзины, рулоны обоев. Посередине чердака стояла подставка с книгой. Человек захлопнул книгу, подхватил её и свечу и вышел с чердака. Путаясь в полах черной накидки, спустился по лестнице.

Как глупо быть некромантом в XXI веке, читать заклинания на странном языке при свече, да еще и без всякого результата.

Да и вообще, кому сейчас нужны его знания. Гадалки, ведуньи, травницы и то не так востребованны, как астрологи, психологи и коучи. Впрочем, у гадалок тоже все неплохо. А он, маг-некромант Витамор де Монд, прозябает в бедности и безвестности.

Зазвонил телефон. Аппарат был старинный, черный, с круглым диском. Маг осторожно снял трубку, но не произнес традиционного «алло», а молчал и ждал.

— О, Витамор, ты дома, я слышу твое дыхание, — голос в трубке сочился томностью. — Ты совсем забыл про меня, негодник!

— Я всегда про вас помню, госпожа Морфата, — вежливо и безучастно ответил мужчина. — Рад вас слышать.

— Ты ведь тоже почувствовал это возмущение в астральном мире? Эту экзистенциальную тоску! Услышал этот вопль погибшей души! Этот треск рвущихся нитей! Ты знаешь, что это значит? Одного из нас больше нет в магическом пространстве! — голос в трубке растерял томность, он звенел и вибрировал.

— И кто же это?

— Маг Казимир Брауншвейгский больше не с нами! И дом его пуст, заброшен, покинут, — голос перешел в трагический шепот. — И он свободен, пуст и свободен.

Маг молчал и затаенно улыбался.

— Если отправишься туда, прихвати для меня хрустальный шар. Говорили, он у него чрезвычайно прозорлив, — теперь голос звучал деловито. — И не забудь, кто тебе первым сообщил эту новость!

В трубке раздались гудки.

Госпожа Морфата, медиум, спирит и провидица, была в своем репертуаре. За пять минут успела побыть и роковой, и деловой женщиной. Но хрустальный шар — пустяковая плата за такую чудесную новость. Тем более некроманту шар ни к чему. А вот прочие магические сокровища мага Казимира очень даже пригодятся. Говорят, у мага было много занятных вещиц, даже накидка-невидимка. А уж заклятных гримуаров, всевозможных зелий, оборотнических амулетов, магических артефактов вообще не счесть! Все это теперь стало ничьим. И первый, кто попадет в его магическую башню, станет хозяином всего имущества мага Казимира, включая саму башню.

Ну, вряд ли в башне жить так уж хорошо. Наука и техника человечья породила столько чудес: робот-пылесос, стиральная машина, кофеварка, смартфон, наконец. Куда там магии!

Витамор зажмурился. «Крамольные мысли! Он маг! Людям таких чудес и не снилось, какие он может совершить, ну чисто теоретически может, и совершит, как только разживется нужными книгами и артефактами».

Маг начал собираться в путь. В объёмную холщовую сумку уложил все, что могло понадобиться. Предстояло решить вопрос с транспортом. Обычай требовал передвигаться на кадавре. Но разыскать скелет лошади куда труднее, чем остов автомобиля. Только вот прав на вождение автомобиля у Витамора не было. К счастью, на свалке был подобран неплохой набор поломанных велосипедов и самокатов.

— Сурге! Вивере! Обидире! — выкрикнул маг и ткнул пальцем в ржавый велосипед. Велосипед остался безучастным.

— Встань! Живи! Повинуйся! — маг продублировал формулу по-английски, французски и немецки.

Но велосипед, очевидно, был китайским. Витамор китайского языка не знал. Заклинания кособокого детского самоката также оказались безрезультатными. Но, как выяснилось, передвигаться на нём можно было и без заклятий.

Как выяснилось несколько позже — с большим трудом. И все с большим и большим трудом. В конце концов Витамор плюнул, бросил самокат и зашагал пешком вдоль трассы.

«Как маги древности, — вдохновенно думал Витамор, — на своих двоих, с посохом и котомкой. Сквозь ветер и дождь, ночуя в чистом поле!»

Но в поле ночевать не хотелось. Солнце скатывалось за горизонт, ветер стал свежее. Вдалеке раздался собачий вой. А может, и не собачий. Витамор поёжился. Совсем скоро ночь вступит в свои права. Конечно, ночь, темнота и все такое прочее — родная стихия некроманта, но Витамор привык к комфорту. Привык к свету, уюту, мягкому дивану и теплому пледу.

К тому же, на наследство мага Казимира наверняка уже началась охота. Не хотелось бы столкнуться с более сильным и могущественным конкурентом.

Витамор поднял руку, решив поймать попутку. Редкие автомобили равнодушно проносились мимо. Он уже почти потерял надежду, когда возле него остановился небольшой жёлтый автомобиль. Витамор распахнул заднюю дверь и плюхнулся на сиденье.

— Данке шён! — вежливо поблагодарил он добрых автолюбителей.

— О, я, я, натюрлих, битте, битте, — рассыпался в ответных благодарностях парень, оказавшийся рядом на заднем сиденье. Он так лучился улыбкой, словно встретил старого долгожданного друга.

А вот на лицах двух других обитателей автомобиля радушия не наблюдалось.

Сидящий за рулем юноша с гладкими черными волосами до плеч смотрел на Витамора строго и неприветливо. Рядом с водителем сидел мужчина в шляпе, и вот его неприветливость, казалось, можно было ножом резать.

— Ты зачем остановился, Гоэмон? — негромко спросил он у водителя.

— Если человек голосует, надо ведь остановиться? — не слишком уверенно ответил водитель по имени Гоэмон. — Такие правила, разве нет?

— Нет, не обязательно останавливаться, — так же негромко пояснил тот, что в шляпе.

Говорили они по-английски.

Витамор догадался, что попал в автомобиль вследствие некой ошибки водителя.

— Простите, если я вам помешал, я выйду, — меньше всего Витамор хотел навязывать свое общество.

— Ну что вы, никаких проблем, — парень, сидевший рядом продолжал улыбаться. — Не обращайте внимания. Кто, если не мы! Тут одни мещане, бюргеры и филистеры в округе. Они не любят косплееров.

— Косплееров? — переспросил Витамор.

— Ну да, вы же из Гарри Поттера косплеите?

— Гарри Поттера? — вновь переспросил Витамор.

— Ну, понятно, что не его самого. Может, профессора зельеварения, а может, пожирателя смерти. Что вы так на меня смотрите? — парень перестал улыбаться и состроил обиженную физиономию. — Гадаете, откуда я все знаю, думаете, неужели я, такой взрослый, эту книгу читал? Ну да, не читал, не читал, — он расхохотался. — Зато сколько я фанфиков по ГП прочитал! Я и сам даже пишу. Не думайте, не какой-нибудь Снарри, все прилично-канонично. Автор «Неуловимый Джо», не читали?

Витамор с тоской подумал, что лучше бы водитель Гоэмон и впрямь не останавливал автомобиль, да и вообще голосовать на темной трассе было ошибкой. Вот теперь попался в лапы какого-то ненормального. Тут Витамор вспомнил, кто он, и приободрился.

— Я не косплеер! Я маг! — Витамор грозно сдвинул брови. — Великий маг-некромант Витамор де Монд!

— Ну а я о чем! — еще пуще развеселился парень. — Я сразу догадался, по мантии. У магов завсегда такая мантия. И имя какое у вас подходящее — Витамор. Типа «Живой мертвец»? Или «Ожившая смерть»?

— Это просто старинное некромантское имя, — Витамор был слегка растерян. — А вы латынь знаете?

— Ага, знаю! Я чего только не знаю! Я ж фикрайтер, а мы, фикрайтеры, такие. Для фанфика столько информации перелопачиваем. Тут и латынь изучишь, и устройство летающей метлы. Кстати, а почему вы автостопом, а не на метле?

— На метлах только ведьмы летают, мужчинам не пристало.

— Понимаю, сидеть неудобно. Хотя вот Гарри Поттер…

— Да хватит уже мне про этого Гарри рассказывать, — вскипел Витамор. — Это сплошные выдумки, а все верят. Мантии эти. Если без мантии, то и не маг значит. Приходится теперь в мантии ходить. Я настоящий маг, не косплеер. Кстати, а куда вы едете?

— А куда вам надо?

— К башне.

— К башне? — глаза парня аж вспыхнули. — К старой разрушенной башне? Но там нет ничего, я проверял.

— Когда это вы проверяли?

— Да буквально на днях. Там камни расколоченные, обломки досок, лестница наверх разрушена. Но я залез, конечно, а там — пусто, ветер гуляет.

— Когда, в смысле в какое время суток? — сухо пояснил Витамор.

— Днем, конечно! — парень лукаво улыбнулся. — Ночью там ноги переломаешь.

Витамор высокомерно усмехнулся.

— Так башня магическая! И раскрывает свои секреты только ночью, — парень на удивление быстро все схватывал. — Тогда поспешим! Гоэмош, дай я за руль сяду, — последняя реплика относилась к водителю, который мгновенно затормозил.

Через минуту они уже мчались к башне кратчайшим путем, прямо по полю.

Витамора подбрасывало на ухабах, трясло и даже слегка укачивало.

Тот, кого называли Гоэмон-Гоэмоша, теперь сидел рядом с ним, поджав ноги по-турецки и закрыв глаза. Казалось, скачки и прыжки автомобиля его абсолютно не волновали. Одет он был странно: что-то вроде запахнутого халата без пуговиц, заправленного в широкую плиссированную юбку. На босых ногах — вьетнамки. А в руках — какая-то палка.

Да и вся эта компания была странная.

Самый старший из троицы, недовольный, мрачный мужик в костюме и шляпе, все время курил. К Витамору он обернулся только один раз, и все, что сумел разглядеть маг — это черную бороду, острый кончик носа и огонек сигареты. Все остальное скрывала шляпа. Если бы этот мужик сам оказался магом, Витамор ничуть не удивился бы.

Тот же, кто сейчас сидел за рулем и умудрялся рулить и болтать без умолку, казался простым, своим в доску парнем, без всякого второго дна. Но слишком уж много знал этот фикрайтер. У него было очень подвижное лицо, небольшой курносый нос, архаичные бакенбарды. Одет он был пестро: красный пиджак, темно-синяя рубашка, розовый галстук и белые брюки.

— А кто вы такие? — осторожно поинтересовался Витамор.

— Мы — романтики! — восторженно выдал краснопиджачный. — Романтики с большой дороги, в смысле — романтики дороги. Как это по-немецки? Бурши! Вольные птицы, вечные студенты и фикрайтеры. Да, все мы трое — коллеги по творческому цеху!

Витамор не слишком понял это объяснение, да и не поверил ему. Бородатый мужик не был похож ни на студента, ни на преподавателя. Только вот всех магов, способных заграбастать наследство Казимира, Витамор более-менее знал. Поэтому он рассудил, что кем бы ни были его новые знакомые, они ему не конкуренты и опасности не представляют.

От мыслей его отвлек радостный вопль вечного студента в красном пиджаке:

— Прибыли!

Витамор поспешно вылез из автомобиля. Солнце уже село, но на смену ему явились луна и звезды. Луна была круглая, большая, ярко-желтая.

Но даже в волшебном лунном свете башня не выглядела магической. Просто старые развалины. Витамор смотрел на башню, а троица буршей сгрудилась за его спиной. Витамор ясно ощущал высокомерное недоверие бородатого, жадное нетерпение краснопиджачного и спокойствие Гоэмона. Пожалуй, этот парень был самым симпатичным из всей троицы.

Маг повернулся к спутникам и слегка поклонился, прижав руку к груди.

— Я очень благодарен, что вы сделали такой крюк и доставили меня прямо к башне. Но уже очень поздно, у вас наверняка есть свои дела. Не стоит обо мне беспокоиться, — Витамор вежливо намекнул, что больше в услугах добрых самаритян не нуждается.

— Ну что вы, как можно! — краснопиджачный округлил глаза. — Чтобы мы, да вас бросили одного, в этой глуши, ночью, да еще и у магической башни, полной ловушек и сюрпризов! И не надейтесь!

— Я не боюсь темноты, я как-никак некромант, — Витамор предпринял еще одну попытку отделаться от странной компании. — А вот вам тут находиться опасно. У магических башен действительно много сюрпризов.

— Мы готовы рискнуть! Мы, бурши, такие! А фикрайтер ради нового фанфика вообще на что угодно пойдёт! — патетически воскликнул краснопиджачный.

Витамор понял, что отвязаться не получится. Он глубоко вздохнул, напоминая себе, что эти люди ему не конкуренты.

— Ладно, только отойдите подальше, а лучше в машину сядьте. Я буду проводить ритуал призыва.

Бородач тут же развернулся и зашагал к автомобилю, Гоэмон пошел следом. Краснопиджачный чуть помедлил, но тоже двинулся за товарищами. Витамор приступил к ритуалу.

Троица же остановилась у автомобиля. Бородач прислонился к теплому машинному боку, закурил очередную сигарету и тихо, почти не разжимая губ, спросил:

— Люпен, что за конспирация?

— Какая еще конспирация? Я, вообще-то, и так не кричу на всех углах, что мы воры. И что конкретно я — лучший в мире вор Люпен Третий.

— Спорное утверждение, — бородач выпустил из губ колечко дыма. — Но, допустим. Бурши, студенты, фикрайтеры, романтики — столько всего нагородил! Ну, ладно. Но ты ведь из кожи вон лез, лишь бы не выдать, как нас зовут. Я чувствовал, как ты на меня зыркал, прям Медуза Горгона.

— Ни к чему магу знать наши имена. Маги ведь, зная имя, могут заклятие наложить. А оно нам надо? — ухмыльнулся в ответ человек в красном пиджаке и тоже закурил.

— Откуда ты это взял? — поинтересовался бородач.

— В одном аниме видел, — пояснил Люпен.

— Люпен, ты читаешь фанфики и смотришь аниме. По-моему, ты деградируешь, — усмехнулся бородач.

— А вот это, Дзиген, обидно было. Почему бы не сказать, что я впадаю в детство?

— Да потому что ты из него и не выпадал!

Люпен хихикнул.

— Кстати, а как же теперь Гоэмон? Его-то имя маг знает, — Дзиген покосился на Гоэмона.

— Гоэмон — самурай, у него волшебный меч. Ему не страшен какой-то европейский некромант, — объяснил Люпен, и Гоэмон согласно кивнул.

— Мне этот Витамор не нравится, — задумчиво протянул Дзиген.

— Худой, бледный, черные лохматые волосы, узкое лицо, длинный нос. Конечно, чему тут нравиться, — ухмыльнулся Люпен.

— Да при чем тут внешность! Я тоже худой и с длинным носом. Только я не маг, и тем более не некромант, — Дзиген раздраженно глянул из-под шляпы.

— Ты стрелок и в прошлом убийца. Еще неизвестно, кто из вас двоих опаснее, — отмахнулся Люпен. — Да у вас профессии смежные.

Дзиген дернул плечами, прекращая бессмысленный спор. Он курил и обдумывал ситуацию, которая не нравилась ему так же, как и маг. А Люпен курил и, наверняка, всей этой ситуацией наслаждался.

— А может, вообще свалить, пока не поздно? — предложил Дзиген.

— Я хочу посмотреть башню! — заупрямился Люпен.

— Ты точно в детстве застрял! — поставил товарищу диагноз Дзиген.

— Разве тебе не интересно? — удивился Люпен.

Дзиген не успел ответить, потому что заговорил обычно молчаливый Гоэмон:

— Маг оживляет птиц.

— Ого, — Люпен вытянул шею. — Я должен это видеть!

И вор тут же сорвался с места. Его напарникам, стрелку и самураю, ничего не оставалось, как пойти за ним следом.

А Витамор только что поднял трех птиц, всех, что обнаружились поблизости. Мелкая тонкокостная птаха суетливо скакала у его ног, запрокидывая головку. Очевидно, выпрашивала лакомство. Птица чуть покрупнее, скорее всего голубь, точно так же крутилась под ногами. Третья — ворона — поглядывала на мага угрюмым мертвым глазом и топорщила помятые перья. Она ушла за грань совсем недавно и еще не понимала, что мертва. Магу приходилось прилагать нешуточные усилия, чтобы держать ее «на привязи».

— Ой, ой, ой, что это у вас? — заголосил подбежавший студент в красном пиджаке. — Два скелетика и дохлая ворона? Фу, какая отвратительная!

— Кар-р-р! — ворона, не стерпев оскорбления, кинулась на обидчика.

— Кыш, отстань! — краснопиджачный замахал руками, отбиваясь от злобной птицы.

«Так тебе и надо, — мстительно подумал маг. — Чтоб не совал нос не в свое дело!»

Краснопиджачный забегал по полю, уворачиваясь от вороны. К нему тут же подскочил Гоэмон и вдруг извлек из своей палки нечто серебристое. Сверкающий росчерк — и ворона упала, рассеченная на две половины.

— Покойся с миром, — пробормотал Гоэмон и вложил меч в ножны.

Только теперь Витамор понял, что все это время парень держал в руках узкий тонкий меч, заключенный в деревянные ножны.

И был этот меч явно непростым, потому что ворона не подавала никаких признаков жизни, вернее, нежизни. Нежить стала просто бесполезным мусором, некромант чувствовал, что поднять ее уже не сможет.

Ладно, остались еще две птицы. Некромант поискал их взглядом и понял, что осталась только одна птица. Самая маленькая пичуга оказалась слишком нестабильной и прямо на его глазах рассыпалась, превратившись в кучку белых косточек.

Добросердечный Гоэмон и ей пожелал покоиться с миром.

Вся надежда была на голубя. Маг достал из сумки шелковый мешочек и принялся наставлять птицу. Голубь слушался плохо. Ни клювом, ни лапками он не мог подцепить мешочек, то и дело терял его, да и летать не хотел.

— Бестолочь! — не выдержал маг. — Ну почему после смерти все так тупеют!

— Эта птица и при жизни не отличалась умом и сообразительностью, — Люпен подмигнул магу и резко стал серьёзным. — А что и для чего делать надо?

— Чтобы попасть в башню, мы должны перейти в другое измерение, — принялся объяснять маг. — А для этого надо рассыпать вокруг башни специальный порошок.

— Много сыпать? — деловито уточнил Люпен.

— Нет, достаточно узкой полоски порошка. Главное, чтоб разрывов не было. Вот я и хочу, чтобы птица облетела вокруг башни, но она слишком слаба и глупа. Если бы вы не уничтожили ворону…

— То она улетела бы с этим вашим мешочком в родное гнездо, — иронично отозвался краснопиджачный. — Да и зачем ворона, когда есть самурай. Гоэмон, справишься?

Гоэмон, оказавшийся самураем, кивнул. Он осмотрел землю, взял у мага мешочек, взвесил его в руке. Чуть нахмурился и вдруг резко сорвался с места.

— Рассчитываю на тебя! — крикнул ему вдогонку Люпен.

Бородач приподнял шляпу, Витамор обомлел. Даже неразумный голубь смотрел вслед человеку пустыми глазницами, разинув клюв.

Витамор еще не успел прийти в себя, как пришлось обомлеть вторично. Ибо Гоэмон был уже тут.

— Вы хорошо видите в темноте, — восхищенно сказал Витамор. — Впрочем, лунный свет ярок, луна сегодня великолепная.

Он уже простил Гоэмону развоплощенную ворону.

— Луна как луна, — холодно отозвался самурай. — А свет мне не важен. Я вижу внутренним зрением.

— И бегаете очень быстро! — выдал новый комплимент впечатленный маг.

— Да уж, это вам не голубь, и даже не ворона, — влез в разговор краснопиджачный. — А дальше-то что делать?

— Надо поджечь и …

— Это мы мигом! — не дослушав, студент щелкнул зажигалкой.

Вверх взвилось голубое пламя.

«И произнести заклинание!» — времени и смысла говорить это уже не было, Витамор вскинул руки и начал заклинать.

Пламя стояло голубой непроходимой стеной, но вот, повинуясь воле мага, в нем образовалось белое пятно. Пламя словно истончалось и таяло в этом месте. Когда пятно достигло приемлемых размеров, маг смело шагнул внутрь. Трое буршей-фикрайтеров так же смело последовали за ним.

Картина перед глазами совершенно изменилась.

Во-первых, башня была ничуть не разрушена. Она масляно поблёскивала черными камнями в серебристом лунном свете.

Во-вторых, башню окружала высокая каменная стена с острыми стальными пиками сверху. В стене имелись ворота: мощные, кованые и закрытые.

Витамор осторожно поводил рукой над железными прутьями. Затем достал из сумки еще один мешочек и, пробормотав заклинание, швырнул щепотку порошка на решетку. Ничего не произошло, но теперь маг мог без опаски прикоснуться к прутьям. Витамор подергал ворота — они были заперты.

Витамор принялся рыться в сумке в поисках подходящих снадобий.

— Трудно же магу попасть домой! — иронично сказал студент. — Вы каждый раз так мучаетесь?

— Это не мой дом, — продолжая исследовать содержимое сумки, объяснил Витамор.

— Так башня не ваша? — удивился студент. — Выходит, вы вор? Фу, коллеги, с кем мы связались!

— Вовсе нет, — Витамор так обиделся, что даже от сумки отвлекся. — Я наследник.

— А, понятно, ваш папаша вроде моего деда. Легче от наследства отказаться, чем достать его, — засмеялся краснопиджачный.

— Маг Казимир мне не родственник, — Витамор сам не знал, для чего объясняет все это совершенно незнакомым людям. — Он покинул магическое пространство. Теперь его имущество будет принадлежать тому, кто первым его добудет.

— Значит, есть и другие претенденты на наследство? — спросил бородатый. Голос его звучал глухо и пугающе.

— Есть, но я надеюсь их опередить, — ответил Витамор. — Не мешайте, мне нужно открыть ворота.

Студенты почтительно замолчали, а Витамор попытался открыть ворота. Он сыпал на них порошками, читал заклинания на разных языках и в разной тональности, делал пассы руками, но все было тщетно.

— Может, вы не то говорите? — бородач явно стремился побыстрее развязаться с этим делом.

— Ну, сами попробуйте, — саркастически предложил Витамор. — «Раз такой умный», — добавил маг про себя.

— Сезам, откройся! — выдал свой вариант бородач, но ворота не шелохнулись. Витамор демонстративно закатил глаза.

— Люпус! — вдруг гаркнул бородач.

— Тише! Не призывайте волков! — Витамор боязливо оглянулся, но все было спокойно.

— Вы из «Гарри Поттера» попробуйте, — предложил краснопиджачный. — Как оно там… Алохомора! Ну же, давайте, командным некромантским голосом!

Студент явно издевался. Во время некромантских потуг он крутился около решетки, не трогал ее, но пристально рассматривал, едва не касаясь носом.

— Я могу разрубить ворота, — предложил Гоэмон.

— Нет, нет, Гоэмоша, не надо вандализма, — захихикал краснопиджачный. — Давайте, я дверь открою. Видите, здесь, сбоку, есть калиточка. А в ней — замочная скважина.

Только теперь Витамор заметил калитку. Замочная скважина имелась, а вот ключ отсутствовал, о чем Витамор и сообщил наглому студенту.

— А у нас ключ всегда с собой! — засмеялся студент. — Такой, знаете, универсальный. Мы, бурши, вечно ключи теряем, да и квартиры постоянно меняем, нам без универсального ключа никак.

Из внутреннего кармана пиджака Люпен вытащил набор отмычек. Первая же подошла, как родная. Собственно, он такой замок и шпилькой бы открыл. Замок щелкнул. Люпен распахнул дверь и галантно взмахнул рукой в сторону мага:

— Прошу!

Полюбовался изумлением в некромантских глазах и шагнул вслед за Витамором.

И тут же подпрыгнул от громкого собачьего лая. Собак Люпен не любил. Они слишком часто были сторожами имущества, и у Люпена, как у вора, возникали с ними принципиальные разногласия. Дзиген собак любил, но себя и напарников он любил больше. Поэтому выхватил револьвер и выстрелил в ближайшего пса. И попал, а как же иначе, только вот на собаку пуля не произвела ни малейшего впечатления и никак не подействовала.

— Не стреляйте! — крикнул Витамор. — Это призрачные псы. Место!

Пять призрачных псов, злобно скалясь, окружили незваных гостей. Они не нападали, но и слушаться некроманта не спешили.

— А призраки, они кусаются? — Люпен адресовал свой вопрос некроманту, но ответил на него Дзиген:

— Ага, еще как. И оставляют призрачные укусы.

— Не пугай меня, Дз… коллега, — Люпен чуть не назвал напарника по имени, но вовремя сориентировался. — И не шути так.

— Призраки не опасны, особенно, когда я тут, — успокоил студентов Витамор. — Пошли.

Четверо мужчин, сопровождаемые пятью призрачными собаками, зашагали к башне.

И тут со стороны калитки раздался жуткий вой.

— Ну вот, накаркали, — зашипел некромант.

— Волки? — спросил Дзиген.

— Хуже — оборотень!

— Черт!

— Молчите уже! — возмутился маг. — А то вы таким макаром и дьявола призовете. Кстати, вы же хорошо стреляете?

— Пока никто не жаловался, — не без некоторой гордости ответил Дзиген.

Его ответ явно впечатлил некроманта, хотя Дзиген под «никто» имел в виду напарников и своих бывших нанимателей.

— Вот, возьмите, — Витамор полез в свою сумку и достал оттуда горсть тускло поблескивающих патронов. — Это патроны с серебряными пулями. Оборотня только серебро берет.

— Э, а оборотень — это ведь человек? — уточнил Дзиген.

— Да, человек, обратившийся в зверя, — подтвердил некромант. — Да вы не бойтесь убивать, я, если что, его потом подниму!

Дзиген упрямо сжал губы. Не хотелось убивать человека, а перспектива быть поднятым после смерти, как та ворона и вовсе казалась отвратительной. Однако вой приближался, а башня как будто наоборот, удалялась. Боя с оборотнем было не избежать. Дзиген зарядил револьвер серебряными патронами.

Оборотень появился неожиданно. Передвигался он скачками, то на четырех, а то на двух ногах. Был он огромен, лохмат, страшен и походил скорее на медведя, чем на волка. Да и шерсть у него была не серая или черная, а рыжевато-бурая. На макушке же и вовсе казалась огненно-рыжей.

Дзиген выстрелил, целясь в ногу. Оборотень метнулся, пытаясь увернуться от пули, но та все же задела его и оборотень взвыл. Теперь в вое не было угрозы, только страх и боль. По телу оборотня пошли судороги, он рухнул на землю, продолжая корчиться.

— Ни фига себе, серебро! — поразился Дзиген. — Не хотел я его убивать.

— А он, по-моему, обратно в человека превращается, — успокоил напарника Люпен.

— Главное, он нам не опасен, — резюмировал маг. — Башня почти рядом. Вперед!

А башня и правда перестала убегать. Величественная и загадочная, она возвышалась над магом и студентами, и можно было легко коснуться рукой ее матово-блестящих черных стен. И прямо перед пришедшими была дверь, такая же черная, но не каменная, а вроде как деревянная.

И от этой маленькой дверцы ключа, конечно же, не было. Покровительственно улыбнувшись магу, Люпен достал набор отмычек и смело сунул одну в замочную скважину. В ответ из замочной скважины полыхнуло пламя. Люпен отскочил, но вот отмычку вытащить не успел. Теперь весь его набор «универсальных ключей» представлял собой бесформенный кусок металла.

— Что же вы лезете без спроса! — напустился на выскочку Витамор, в душе радуясь, что нахал получил такой щелчок по носу. Впрочем, идей по открытию двери у него тоже не было.

— Да я ее сейчас вынесу! — Дзиген выхватил револьвер.

— Не надо, а то вдруг еще сильнее рванет, — остановил его Люпен.

Дзиген все же прицелился. По двери пошли волны, и она исчезла. Теперь вся башня стала единым каменным монолитом.

— Предоставьте это мне! — объявил Гоэмон.

Серебристый росчерк меча, и вот уже в боку башни красуется овальное отверстие.

— Только после вас, — галантно поклонился магу студент в красном пиджаке.

Витамор осторожно шагнул в башню. Первый этаж был пуст и грязен.

— Апчхи! — звонко чихнул студент. — Маг Казимир не утруждал себя уборкой, а?

Вся троица буршей уже была тут как тут. Краснопиджачный озирался с жадным любопытством и даже воздух нюхал, за что уже и поплатился.

— Это просто преддверие, — объяснил Витамор, — все самое интересное — выше.

— Преддверие, надо же, — пробормотал бородач. — Значит, чем дальше, тем страшнее.

Витамор двинулся к лестнице и замер, предчувствуя некую опасность. Но при этом он совершенно не ощущал враждебной магии.

— Тут какая-то ловушка, — прошептал маг. — Нужно поискать в книгах…

Витамор сунулся в свою сумку, а Гоэмон извлек из ножен меч и внимательно осмотрел сверкающее лезвие.

— На моем мече нет тени, — объявил Гоэмон. — Нам не угрожают силы зла.

— Ага, значит никакой черной магии! — обрадовался Люпен. — Не беспокойтесь, герр некромант. Это дело для буршей, вроде нас.

Люпен приблизился к лестнице, вытащил из кармана маленький резиновый мячик и кинул его на лестницу. И тут же из стены взметнулась стая стрел. Мячик не задела ни одна, и он, отскочив от лестницы, невредимым вернулся к хозяину. Второй бросок не вызвал никакой реакции. Люпен двинулся вперед. Он неплохо разбирался в подобных ловушках. Собственно, это стандартная тактика защиты старинных замков и древних сокровищниц. Люпен внимательно глядел под ноги и, когда плитка стала проваливаться под ним, сумел вовремя отскочить.

Очередной бросок мячика вызвал падение железной решетки, которая, впрочем, легко убралась с помощью встроенного в стену механизма.

Осторожно и не спеша, глядя под ноги, кидая мячик, чутко вслушиваясь в любой шорох, замечая все вокруг, Люпен продвигался вперед и вверх. Он был в своей стихии. Напарники так же осторожно шли за ним. И когда сверху на Люпена вдруг рухнула каменная глыба, она была мгновенно разрублена на тысячу кусочков Гоэмоном, а неожиданно вылетевшее из стены копье отклонил меткий выстрел Дзигена.

Витамор довольно долго выжидал внизу. Когда стихли выстрелы и шум, он двинулся по лестнице вверх. Он точно знал, что никогда бы не смог обезвредить все эти ловушки. Собственно, для таких целей некромантам служили кадавры. Мертвецу не страшны ни стрелы, ни падающие с потолка камни. Только вот где взять мертвое тело? Конечно, можно вначале живое тело превратить в мертвое, а затем поднять его. Маги древности так и поступили бы. Тем более тут было целых три кандидата. Но если ты родился в XXI веке и являешься законопослушным гражданином Евросоюза, платишь налоги и проживаешь в уютном коттедже со всеми удобствами, то просто рука не поднимается лишить кого бы то ни было жизни. Совесть и гуманизм не позволяют. Да и не суметь ему.

Витамор усмехнулся. Вряд ли бы с этой отчаянной троицей справились даже древние маги.

Но бурши сами взялись за эту работу, и теперь ему придется отблагодарить их. Хорошо бы в сокровищнице Казимира оказалось хоть что-то ценное для простого человека. Эх, будь он алхимиком, наделал бы им золота!

А все-таки, странные они. Встретили мага и ни капли этому не удивились. Ну да, спасибо «Гарри Поттеру», маги теперь дело обычное. И в башню ринулись. Ничего не боятся. Странные.

Витамор шел медленно, перешагивая через камни и обломки стрел. На втором этаже у Казимира оказалась столовая и ванная комната, на третьем — спальня, на четвертом — библиотека, на пятом — рабочий кабинет. Поднимаясь на шестой этаж, маг столкнулся с краснопиджачным студентом.

— Там склад, — сообщил студент, — а выше — обсерватория. И балкончик вокруг всей башни. И ничего интересного!

Очевидно, неугомонный бурш успел исследовать всю башню. Витамор попытался обойти его, но сверху уже спускались бородатый и самурай Гоэмон. Вчетвером на лестнице было не разойтись, и маг решил, что у него еще будет предостаточно времени, чтобы осмотреть всю башню. Он развернулся и пошел вниз. Студент скакал рядом и радостно тарахтел о разряженных ловушках и неразумном устройстве башни.

— Я очень благодарен вам, — прочувствованно сказал Витамор, когда они спустились на первый этаж. — Я хочу вас отблагодарить. Вот моя визитка, если вдруг чего, то обращайтесь. Всегда к вашим услугам.

Витамор слегка поклонился. Его благодарность была дороже золота. Ведь теперь у этих странных студентов есть знакомый маг-некромант.

Краснопиджачный покрутил визитку в руках и подмигнул бородатому:

— Теперь, коллега, если ты кого совсем фатально подстрелишь, то, с помощью нашего дорогого некроманта, всегда сможешь поднять его и извиниться.

Бородач цыкнул и бросил на веселого студента довольно злобный взгляд. Юмор его он явно не оценил.

А Витамор тем временем подошёл к Гоэмону.

— Вы не хотели бы стать моим учеником? — Витамор посмотрел на самурая с надеждой.

— Нет! — самурай бросил на мага взгляд, испепеляющий и замораживающий одновременно. — У меня уже есть учитель.

— В университете? — уточнил Витамор.

— В жизни! — припечатал самурай и отвернулся, показывая, что все дальнейшие разговоры ни к чему.

— Не руби с плеча, Гоэмон, — краснопиджачный, как оказалось, все слышал. — Никогда не знаешь, что в жизни пригодится. С другой стороны — жить в эдакой нелепой башне, общаться с дохлыми воронами и выгуливать псов-призраков — так себе перспектива. Да и не отпущу я тебя.

Последнюю фразу он произнес неожиданно серьезно. Витамор глянул на студента и вдруг понял, что тот совсем не так молод, как кажется. И вообще, никакие они не студенты.

— Ладно, пойдём мы, — краснопиджачный подмигнул Витамору, приобнял своих товарищей за плечи, и вся троица двинулась к выходу.

— До свидания, — обернулся Гоэмон.

Бородач, не оборачиваясь, буркнул из-под шляпы нечто неразборчивое.

Витамор облегченно выдохнул. Отныне башня была в его распоряжении, а все сокровища Казимира Брауншвейгского принадлежали ему. Только хрустальный шар нужно будет отдать Морфате, как и обещал. Жаль, что талантливый юноша с необыкновенным мечом отказался стать его учеником. С другой стороны — отношения между ними как-то не заладились, да и не до учеников ему сейчас. Витамор радостно потер руки. Сокровища Казимира манили. Маг поспешил наверх. Вот бы отыскать накидку-невидимку!

Люпен и его напарники тоже спешили покинуть замок. Уже наступило утро, и бурши, а точнее воры, опасались остаться в этом измерении. К счастью, псы-призраки не показывались. Может быть, они появлялись только ночью. Оборотень тоже исчез.

— Вот видишь, Дзиген, не убил ты его, — успокоил напарника Люпен. — А то переживал.

Дзиген недовольно фыркнул. Гуманизм гуманизмом, но от мысли, что где-то рядом рыщет злой подраненный оборотень становилось неуютно. Впрочем, оборотни тоже, наверное, появляются только ночью, при полной луне.

А вот на мертвого голубя солнечный свет никак не повлиял. Радостно щелкая клювиком, он кинулся к людям.

— Нет, нет, птаха, тебе туда, — Люпен указал в сторону башни. — Твой хозяин тебя заждался уже. Если что, напомни ему, что мы в ответе за тех, кого оживили!

— Люпен, — Гоэмон вытащил меч. — Разве это жизнь? Позволь мне упокоить его!

— Нет, Гоэмон. Не ты поднимал, не тебе и упокоивать. И вообще, ты же отказался от обучения у мага, вот и не самовольничай.

Гоэмон смотрел на Люпена, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Люпен был серьёзен.

— Гоэмон, эта птица, возможно, станет единственным существом, что скрасит одиночество мага в этой ужасной башне.

Гоэмон кивнул и спрятал меч в ножны. Люпен, как всегда, был прав. Дзиген закатил глаза, но этого никто не увидел под его шляпой.

Голубь меж тем целеустремленно заковылял к башне, а воры припустили к своему автомобилю. Они сами не заметили, когда пересекли границу измерений. Никакого синего пламени уже не было и вроде ничего не изменилось, только вот башня за их спиной снова стала выглядеть безжизненными развалинами.

Желтый воровской автомобильчик был цел и невредим. Дзиген сел за руль, а Гоэмон с Люпеном уселись сзади.

— Дзиген, ты куда поехал, нам же налево? — удивился Люпен.

— Не хочу по полю скакать, — ответил Дзиген. — Сейчас вернусь на трассу.

— Ну вот, такой крюк сделаем, — возмутился Люпен. — Вот если бы налево…

— Да тебе только бы налево, — ухмыльнулся Дзиген.

Люпен захихикал и полез во внутренний карман пиджака.

— Смотрите, чего я в башне нашел! — Люпен показал товарищам хрустальный шар размером чуть больше апельсина. — Такой красивый, а внутри словно искорки!

— Зачем он тебе, Люпен? — удивился Дзиген.

— Не знаю, дом украшу, или Фудзико подарю. Еще не придумал. Говорю же, красивый, вот и взял.

Дзиген покачал головой, а Люпен снова полез в карман.

— А вот еще, такие кулончики прикольные. Я нам всем троим взял, ну, сувенирчики.

Люпен держал в руке три цепочки. На одной висел медальон с изображением свирепой оскаленной волчьей морды. На другой цепочке распахнула крылья летучая мышь. На третьей вообще было нечто абстрактно-непонятное.

— А еще такая тряпочка чудная. Вроде прозрачная, а держишь в руках и рук не видно. Главное, с капюшоном. Легкая, на ощупь приятная. Это я точно Фудзико подарю!

— Люпен! — Дзиген остановил машину, благо они как раз выбрались на трассу. — Ты в башне хоть что-нибудь вообще оставил?

— Да там полно всего осталось! Книги жуткие — я не стал брать.

— Конечно, зачем тебе книги, ты ж только фанфики читаешь.

— Ой, ой, а сам-то! Люпус! Где только нахватался такого!

— А я думал, он тебя, Люпен, так зовет, — подал голос Гоэмон.

— Ох, Гоэмоша, от нашего Дзигена всего можно ожидать. Кстати, ты прихватил тот магический порошок, который в другое измерение переводит?

— Да, Люпен, — Гоэмон вытащил из рукава кимоно мешочек с порошком и отдал Люпену.

— Молодец, — похвалил Люпен. — Моя школа!

— А, теперь понятно, что за учитель такой у Гоэмона по жизни, — усмехнулся Дзиген. — Какие же вы оба воры! Не зря у вас и предки ворами были.

— А сам-то, — Люпен поддался к напарнику, — патроны серебряные магу вернул?

— Нет, но я же не знал, что оборотень исчезнет, — даже не подумал смущаться Дзиген. — И вообще, ты у мага воровать не боишься? Наложит заклятие, будешь знать!

— Этот? — Люпен саркастически хмыкнул. — Да он в собственный дом без нас бы не попал. Ну, пусть не в собственный, но так бы и проторчал всю ночь у развалин, кабы не мы, отважные бурши. Да и откуда ему знать, что там в башне было и чего уже нет? И вообще, это такая мелочь. Еще и в качестве оплаты за наши старания!

— Люпен, незачем оправдываться. Мы — воры! — веско произнес Гоэмон.

Люпен расплылся в широкой улыбке и показал Гоэмону большой палец.

— А еще он мне непристойные предложения делал, — добавил Гоэмон.

— Своим наставничеством соблазнял? — хихикнул Люпен.

— Говорил, что луна великолепная, — Гоэмон нахмурился.

— Ой, хватит уже! — не выдержал Дзиген. Он устал от ночных приключений и не горел желанием выслушивать люпеновы бредни, к которым неожиданно подключился Гоэмон. Ему хотелось поскорее добраться до гостиницы, завалиться на кровать и проспать до следующего утра. — Люпен, садись за руль, у меня глаза слипаются.

— У нас Гоэмон водитель, сам же решил его знания освежить, так что давайте, стажер и наставник, действуйте! — Люпен хитро улыбнулся.

Гоэмон пересел на место водителя, Дзиген устроился рядом. Он максимально отодвинул кресло, откинулся на спинку, натянул шляпу на нос и закрыл глаза. Гоэмон очень редко водил машину и теперь сосредоточился на управлении и молчал. В принципе, самурай всегда был молчалив и сдержан, но Люпен даже его умудрялся заражать пустословием.

Люпен, занятый свежеворованными сокровищами, тоже молчал, и Дзиген начал проваливаться в сон. И тут автомобиль резко затормозил.

— Дзиген, там человек голосует.

— Что, опять! — Дзигену ужасно не хотелось открывать глаза и выбираться из-под шляпы. — Вроде мы это уже проходили, Гоэмон.

— Но с ним явно что-то случилось, он голый.

— Что?!

Дзиген уставился в окно. Там и правда стоял абсолютно голый человек, мужчина. Он стыдливо прикрывал причинное место и поджимал правую ногу, на которой алела ссадина. Все его тело покрывал рыжеватый пушок, а на голове волосы были огненно-рыжие. Он подслеповато и жалостливо моргал желто-зелеными глазами в окружении белесых ресниц.

Дзиген подумал, что больше никогда не пустит Гоэмона за руль.

Люпен же с самым радушным видом уже распахивал дверь:

— Битте зитцен, битте!

Гоэмон чувствовал себя виноватым.

И всем троим казалось, что где-то они этого нудиста видели, только вот шерсти на нем было гораздо больше.