Добрый эль (джен)

* * *

Если на борту флагмана Детей Императора и существовала традиция, пережившая десять тысячелетий войны, предательства и бесконечного поиска всё более изощрённых наслаждений, то заключалась она не в пиршествах, как полагали многие, а в историях.

В историях, которые рассказывали лишь тогда, когда музыка переставала оглушать, вино — удивлять, а даже демоны, лениво раскинувшись среди мраморных колонн, начинали слушать смертных и бессмертных с одинаковым вниманием. В такие часы старые легионеры вспоминали прошлое. Не Истваан. Не Терру. Не поединки с примархами. Почему-то чаще всего они говорили о людях.

* * *

Именно тогда один из самых молодых воинов — ещё не успевший до конца избавиться от привычки задавать вопросы — заметил стоявшую перед капитаном кружку. Она была совершенно неуместной. Вокруг сверкали кубки, выточенные из цельных драгоценных камней, чаши из костей давно вымерших ксеносов, сосуды, стоимость которых позволила бы купить небольшой имперский город. И среди всей этой кричащей роскоши — простая, тяжёлая, золотая пивная кружка, отполированная до такого совершенства, что казалась почти скучной. Именно поэтому взгляд невольно возвращался к ней снова и снова.

— Простите, повелитель... — нарушил тишину молодой астартес. — Я слышал одну историю. Говорят, эту кружку вам вручила сама Госпожа.

Несколько воинов негромко рассмеялись. Капитан молчал. Он не выглядел ни оскорблённым, ни польщённым. Просто медленно провёл большим пальцем по гладкому золотому краю — привычным движением, будто стирал с металла невидимую пыль прожитых тысячелетий.

— Забавно, — произнёс он наконец. — Люди всегда уверены, что благосклонность богов заслуживают кровью. Им кажется, будто бог должен наградить того, кто уничтожил больше миров, обезглавил больше героев или сложил выше пирамиду из черепов. Даже вы, проведя в Оке Ужаса века, продолжаете мыслить почти по-имперски. Эту кружку я получил за торговую сделку.

Смех за столом стал громче. Капитан терпеливо дождался тишины.

— Смейтесь. Когда-то я смеялся точно так же. Скажите мне: сколько миров вы видели погибшими? Сотни? Больше тысячи? А сколько из них сами открыли перед вами ворота?

Никто не ответил.

— Вот именно. Мне тоже казалось, что таких миров не бывает. Пока я не познакомился с человеком, который доказал обратное. Он никогда не был великим воином, не владел даром колдуна, не стоял во главе культов. Имени его теперь никто не помнит. Он был торговцем. Совершенным продавцом.

Капитан произнёс это почти с уважением.

— Некоторые из нас становятся мастерами клинка. Некоторые — музыкантами. Некоторые — скульпторами боли. Он же посвятил жизнь искусству убеждать людей добровольно расставаться с тем, что им дорого. И это, поверьте мне, ничуть не менее редкий талант. А его товар... над ним потрудился сам Прародитель. Фабий превзошёл себя — не банальный яд, а шедевр высшей алхимии, выверенный до молекулы.

Мир, который торговец выбрал, ничем не выделялся среди миллионов других владений Империума. Аурилия-Терция. Промышленный улей, где поколения людей рождаются и умирают под грохот конвейеров, где небо давно скрыто дымом заводских труб, а единственным настоящим праздником считается тот день, когда рабочему наконец разрешают забыться алкоголем после шестнадцатичасовой смены. Обыденность — лучший камуфляж для любой ереси.

* * *

Транспортный корабль вошёл в систему законно. Запросил разрешение на торговлю, оплатил все сборы, предъявил безупречные документы. В трюмах не было оружия или запрещённых артефактов. Только бочки. Несколько десятков тяжёлых дубовых бочек с пивом.

Первую неделю торговец просто приходил в дешёвые портовые трактиры нижних ульев и вежливо предлагал хозяевам попробовать новый напиток. Три сорта, каждый на своё место.

Первый — «Кузнечный Молот» — плотный, дешёвый, смывал усталость за секунду и давал невероятный прилив сил. Рабочие шли на три смены подряд, насвистывая, производительность росла, Администратум рапортовал об успехах.

Второй — «Пепельный Страж» — предназначался для офицеров СПО: рождал чувство абсолютного братства и тихого, ленивого спокойствия.

Третий — «Слёзы Ангела» — ушёл к высшей аристократии, даруя тончайшие, длящиеся часами галлюцинации, которые люди потом описывали как откровение.

Напиток понравился настолько, что уже через несколько недель трактирщики сами разыскивали купца. Через полгода пришлось расширять склады. Забавнее всего было то, что это действительно было превосходное пиво. Лучшее, что эти люди пробовали в жизни. А они редко замечают тот момент, когда удовольствие перестаёт быть наградой и становится необходимостью.

— И никто ничего не заподозрил? — спросил один из молодых.

Капитан посмотрел на него без выражения:

— А что именно они должны были заподозрить? Представь себе чиновника Администратума. Перед ним купец, исправно платящий пошлины. Производительность заводов растёт, преступность падает — посетители кабаков предпочитают пить и брататься, а не резать друг друга. Купец не скупится на пожертвования, оплачивает лечение детей рабочих. Что они должны были увидеть? Ересь выглядит иначе. Они привыкли искать зло там, где льётся кровь. Но самые опасные победы начинаются задолго до первой капли. Наш торговец, кстати, терпеть не мог крови. Она оставляет пятна на товаре.

* * *

Прошёл первый год, затем второй, третий. На планете начали проводить пивные фестивали. Губернатор собственным указом объявил ежегодный праздник государственным торжеством. В тот день останавливались заводы, а улицы заполнялись музыкантами. Купец ни разу не воспользовался своей популярностью: не произносил речей, не создавал культов, не предлагал людям сомневаться в Императоре. Зачем? Император не мешал им пить.

— Человек выпивал кружку и испытывал удовольствие, — тихо продолжал капитан. — На следующий день ему хотелось повторить. Через месяц он начинал разбираться в сортах. Через год собирал коллекцию. Разве это преступление? В этом и заключалось совершенство. Торговец не продавал напиток. Он продавал ожидание следующего глотка. Люди начали жить между глотками. Любое действие теряло смысл, если за ним не следовало продолжение. Желание опережало предложение.

Когда губернатор впервые пригласил купца во дворец, половина планеты уже считала его национальным достоянием. На длинном столе стояли исключительно его бочки.

— Друг мой! — объявил пьяный губернатор, обнимая торговца. — Благодаря вам люди улыбаются, а казна ломится от налогов! Скажите, что нужно, чтобы ваши поставки никогда не прекращались? Подпишем любые гарантии! Да забирайте хоть полмира!

Торговец вежливо поклонился. Но впервые за много лет его улыбка стала совершенно искренней. Потому что в тот момент, когда губернатор произнёс слова о готовности отдать полмира, никто в зале не услышал в них ничего необычного. К тому времени слово «отдать» уже перестало означать потерю. Оно означало продолжение удовольствия.

Купец достал инфопланшет и отправил короткое сообщение. Три слова: «Заказ готов. Доставляйте».

* * *

Флот Детей Императора вошёл в систему так, как входят в хорошо знакомое помещение. Нам не требовалось ни скрытности, ни демонстрации силы. Сигналы обороны молчали не потому, что были подавлены — коды доступа лично ввёл губернатор, чтобы не задерживать «наших новых партнёров». Городские шпили горели огнями праздника. По улицам двигались процессии. Миллионы голосов встречали наш сверкающий боевой корабль.

— Они думали, что это прибытие новых сортов? — тихо спросил один из молодых.

— Они думали, что это кульминация. — Капитан едва заметно кивнул. — Праздник, которого ждали все эти годы. Губернатор встретил нас лично — трезв ровно настолько, чтобы понимать масштаб происходящего, и пьян ровно настолько, чтобы не задавать вопросов. «Вы опоздали», — сказал он с мягким упрёком, будто речь шла о задержке транспортника. Тогда я впервые понял: мы не завоёвываем этот мир. Мы просто пришли забрать то, что уже было продано. Мы спускались в города, люди сами срывали имперских орлов и вешали розовые знамёна. Нам показывали заводы, построенные по стандартам нашего купца. И каждый раз звучало одно и то же: «Мы рады, что вы наконец прибыли».

— И вы не вмешались? — спросил астартес.

— Во что именно нужно было вмешаться? В удовольствие?

Капитан на мгновение закрыл глаза.

— Это была идеальная сцена перед последним актом. Наш флот поднялся на орбиту — наша часть сделки была закрыта. И вот тогда маски упали, музыка стихла. Госпожа никогда ничего не делает просто так. Вся эта пивная вечеринка была лишь маринадом. Планета размякла, население превратилось в счастливое, покорное стадо, и Она решила закрыть счёт.

* * *

Небо Аурилии-Терции окрасилось в перламутрово-лиловый цвет. Воздух запах карамелью, солью и кровью. Она просто сделала один глубокий вдох.

Триллионы душ вырвались из тел и улетели прямиком в Её бездонную утробу. Никаких криков. Никакой паники. Граница между наслаждением и гибелью стёрлась настолько, что смерть перестала восприниматься как событие. Люди просто застыли — официантка с кружкой, рабочий у станка, губернатор в шёлковых подушках. Мертвы, но на лицах — жуткие, блаженные, натянутые улыбки. Мир опустел за секунды. Остались нетронутая инфраструктура, идеальные города и триллионы свежих улыбающихся трупов.

Капитан медленно поставил золотую кружку на стол.

— Но боги не любят оставлять улики. Чтобы провернуть всё это и скрыть варп-аномалии на этапе завоза, была заключена сделка с Архитектором Судеб. Тзинч получил свою плату — хаос в умах выживших. Едва души были поглощены, как по его наводке на безмолвную планету упала Тень в Варпе. Прибыл флот-улей. Для тиранидов это был идеальный шведский стол: триллионы свежих тел, никакой обороны, никакого сопротивления. Они начисто слизали биомассу, оставив голый каменный шар. Жиллиман до сих пор ломает голову над этой загадкой.

Капитан поднял кружку чуть выше уровня глаз.

— Это была не победа. Это была закрытая сделка. А кружку мне подарили в честь её успешного завершения.

* * *

ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА ЛОРДА-КОМАНДУЮЩЕГО РОБАУТА ЖИЛЛИМАНА

Сектор: [ДАННЫЕ ЗАСЕКРЕЧЕНЫ]

Планета: Аурилия-Терция

Классификация утраты: Xenos/Tyranid — предварительная

Я привык считать, что Империум теряет миры по ограниченному числу причин, и каждая из них, при всей своей трагичности, поддаётся логическому анализу. Враг приходит. Начинается сопротивление. Следует разрушение инфраструктуры, падение обороны — и в конечном итоге оккупация или экстерминатус.

Ни одна из этих стадий не была соблюдена.

Орбитальная оборона Аурилии-Терции не открывала огня. Не потому, что была подавлена или уничтожена. Системы функционировали штатно вплоть до момента, когда ядерные и лазерные орудия были отключены вручную. Без следов боя. Без аварийных протоколов. Без паники среди экипажей.

Я рассмотрел последовательно: саботаж уровня Альфа-легиона. Глубокое культовое проникновение. Системный сбой Администратума. Данные, собранные Первым флотом Возмездия, опровергают каждую версию.

На поверхности не было боевых столкновений. Не было массовых захоронений. Не было следов орбитальной бомбардировки. Были города — полностью функционирующие заводы, чистые шпили, целые логистические узлы, — всё замерло в единый момент одновременного прекращения всех жизненных показателей.

И тела. Сотни миллионов тел. Без повреждений. Без следов насилия. Без признаков страха. Выжившие медицинские регистраторы обозначают выражение на их лицах как «спокойное удовлетворение».

Я не люблю эту формулировку. Она не должна существовать в отчётах о катастрофах такого масштаба.

Первоначальная версия Адептус Механикус классифицировала событие как стремительное вторжение тиранидов с последующим биологическим поглощением. Когда наши корабли вышли из варпа, они застали мёртвый, обглоданный до мантии каменный шар. Но эта гипотеза не объясняет ключевых несостыковок.

Тираниды не оставляют инфраструктуру нетронутой. Они не отключают орбитальную оборону министерскими кодами. И они не способны внушить жертвам такое состояние. Ксеносы Великого Пожирателя несут ужас и голод. Почему жители Аурилии-Терции улыбались, умирая?

Я изучил торговые отчёты системы за три стандартных года. В них присутствует одна аномалия, не привлекавшая внимания локального Администратума, поскольку формально не нарушала ни одного имперского закона. Импорт алкогольной продукции неизвестного происхождения через частные торговые лицензии, выданные с абсолютным соблюдением всех процедур.

Поначалу это казалось незначительным. Даже полезным: отчёты арбитров фиксировали снижение уровня преступности. Производительность труда на мануфакториях показала беспрецедентный рост. Социальная напряжённость — падение. Все стандартные показатели стабильности указывали на то, что мир процветает.

Именно это настораживает меня сейчас больше всего. Потому что Империум привык считать стабильность признаком порядка. Иногда это его величайшая ошибка.

Дальнейшее восстановление событий на основе логов и свидетельств немногих уцелевших навигационных станций указывает на постепенное, незаметное смещение поведения населения. Не к насилию. Не к фанатизму. К систематическому увеличению потребности в стимуляции положительного опыта.

Целая планета начала принимать удовольствие как основной критерий существования. И в конечном итоге — как единственную форму смысла.

Когда неизвестный враг вошёл в систему, сопротивление не просто отсутствовало — оно стало невозможным по определению. Население не защищало планету, потому что больше не воспринимало внешнюю силу как угрозу. Они ждали её, как продолжения праздника. Это не ересь в привычном понимании. Это состояние, при котором человеческая воля перестаёт различать границу между «мне хорошо» и «я должен сохранить свою жизнь» — даже если цена включает собственное абсолютное исчезновение.

Фиксирую личную мысль, которая никогда не станет частью официального отчёта для Терры. Если враг способен не разрушать наши крепости, а изменять саму структуру желания граждан Империума, то все наши текущие методы анализа угроз бессмысленны. Мы ищем оружие. Мы ищем армии. Мы ищем материальное проявление зла.

Здесь не было ни одного из этих элементов. Было предложение. И было согласие.

Тираниды прибыли в систему вскоре после того, как планета безмолвно умерла. По всей видимости, они просто наткнулись на гигантский беззащитный склад биомассы, не успевший даже начать разлагаться. Кто-то намеренно переиграл нас на ментальном поле, собрал жатву душ, а затем скормил улики ксеносам, чтобы замести следы.

Я перечитываю эти данные снова и снова. Мы воюем с богами и монстрами, но самое страшное — мы не в состоянии защитить человечество от его собственного желания быть счастливым.

Империум привык считать, что худшее, что может случиться с миром — это его насильственное падение. На Аурилии-Терции произошло кое-что хуже. Здесь произошло согласие. И я не уверен, что у нас есть доктрина, способная противостоять врагу, который не отнимает миры силой, а просто ждёт, пока они сами себя отдадут.

За ящик хорошего хмельного.

Р. Жиллиман

Конец записи.