Печать Теней (джен)

Дождь лил над Хогвартсом уже третьи сутки.

Тяжелые серые облака закрыли небо, и древний замок казался еще мрачнее обычного. Ветер гулял по пустым башням, заставляя старые витражи тихо звенеть. В коридорах было необычно тихо — даже призраки предпочитали не появляться без особой необходимости.

Гарри Поттер стоял у высокого окна кабинета директора.

Прошло несколько лет после войны. Шрам уже давно не болел, кошмары приходили все реже, но ощущение надвигающейся беды он узнавал безошибочно.

За его спиной раздался спокойный голос.

— Ты тоже это чувствуешь?

Минерва Макгонагалл выглядела усталой.

За последние две недели в школе произошло слишком много странного.

Сначала исчезли три первокурсника. Их нашли спустя несколько часов в разных частях замка. Дети были живы, но не могли вспомнить, где находились.

Потом портреты начали менять свои места.

Сэр Кэдоган внезапно оказался в Большом зале.

Толстая Дама проснулась посреди ночи в библиотеке.

Некоторые картины вовсе исчезали на несколько часов.

Но самым тревожным стало другое.

По ночам весь Хогвартс слышал шепот.

Никто не понимал слов.

Казалось, будто сам замок разговаривает во сне.

— Министерство считает, что это последствия древней защитной магии, — сказала Макгонагалл.

Гарри покачал головой.

— Нет.

— Почему?

Он долго молчал.

— Потому что точно такой же холод я чувствовал только однажды...

Она поняла без объяснений.

Во время войны.

Тем же вечером в библиотеке Гермиона сидела за огромной стопкой книг.

Перед ней лежали летописи Основателей, трактаты по древней магии, дневники первых директоров.

— Нашла что-нибудь? — спросил Рон, ставя перед ней кружку горячего какао.

— Пока только вопросы.

Она осторожно перевернула пожелтевшую страницу.

И вдруг замерла.

На полях книги кто-то много веков назад оставил запись.

Не чернилами.

Серебристой магией.

Буквы вспыхнули сами собой.

«Не ищите дверь, которую закрыли Основатели.»

Рон моргнул.

— Ты это видишь?

— Да...

Следующая строчка появилась прямо на глазах.

«Она открывается сама.»

В тот же миг свечи погасли.

В библиотеке стало совершенно темно.

Из глубины стеллажей донеслись шаги.

Тяжелые.

Медленные.

Будто кто-то шел по каменному полу.

Гермиона мгновенно выхватила палочку.

— Люмос!

Свет озарил пустые проходы.

Никого.

Но книги...

Все книги на полках были раскрыты одновременно.

Страницы сами перелистывались.

По библиотеке пронесся ледяной ветер.

И среди шелеста бумаги прозвучал тихий голос.

— Проснулись...

Рон побледнел.

— Ты... это слышала?

Гермиона медленно кивнула.

На следующий день Гарри вызвали в Хогвартс окончательно.

Он прибыл через каминную сеть ранним утром.

В Большом зале его уже ждали Макгонагалл, Гермиона и Рон.

Неожиданностью стало присутствие еще двух человек.

Драко Малфой.

И Теодор Нотт.

— Что они здесь делают? — нахмурился Рон.

Макгонагалл подняла руку.

— Сейчас не время для старых обид.

Драко выглядел необычно серьезным.

— Если бы не необходимость, меня бы здесь не было.

Теодор спокойно положил на стол старую металлическую коробку.

Внутри лежал медальон.

Черный.

Без единого украшения.

Но от него веяло холодом.

— Он принадлежал моей семье, — тихо сказал Теодор.

— И?

— Вчера ночью он начал светиться.

Гермиона осторожно коснулась медальона.

В тот же миг по поверхности металла пробежали серебристые линии.

Появилась карта.

Подземелья Хогвартса.

Но не те, что знали преподаватели.

Гораздо глубже.

Под ними обнаруживался еще один уровень.

Совершенно неизвестный.

Макгонагалл побледнела.

— Этого не может быть...

— Может, — ответил Теодор.

— Мой отец говорил, что под школой существует место, которое запрещено открывать.

— Почему?

Он посмотрел каждому в глаза.

— Потому что Основатели не победили то, что нашли.

Они только сумели запечатать это.

В Большом зале воцарилась тишина.

И вдруг...

Весь замок содрогнулся.

Люстры закачались.

Со стен осыпалась пыль.

Где-то далеко под ногами раздался глухой удар.

Будто кто-то огромный проснулся после очень долгого сна.

А затем по всему Хогвартсу одновременно прозвучал один-единственный шепот.

— Печать... ослабла...

Все портреты в Большом зале одновременно повернули головы к полу.

Даже те, кто спал.

И впервые за тысячу лет статуя Годрика Гриффиндора медленно открыла каменные глаза.

Утро в Хогвартсе началось не с привычного звона колокола.

Замок проснулся от крика.

Он раздался где-то в восточном крыле, пронзительный, полный такого ужаса, что ученики высыпали из спален, забыв надеть мантии.

Гарри первым оказался у лестницы.

На полу сидел второкурсник из Когтеврана. Мальчик дрожал так сильно, что не мог произнести ни слова. Его палочка лежала в стороне, а взгляд был прикован к стене.

Все обернулись.

На сером камне медленно проступали тёмные буквы.

Не краска.

Не кровь.

Камень словно сам менял цвет.

«ПЕРВАЯ ПЕЧАТЬ ТРЕСНУЛА».

Никто не успел ничего сделать.

Надпись исчезла так же внезапно, как появилась.

Осталась лишь влажная каменная поверхность.

Макгонагалл немедленно распорядилась отменить занятия.

Ученикам велели оставаться в гостиных факультетов.

Профессора патрулировали коридоры, но даже опытные волшебники чувствовали: обычные защитные заклинания больше не помогают.

— Это не похоже ни на одно известное проклятие, — сказала Гермиона, когда они собрались в кабинете директора.

Перед ней лежали десятки раскрытых книг.

Драко молча смотрел на карту подземелий, проявившуюся на медальоне Теодора.

— Есть совпадение, — неожиданно произнёс он.

Все удивлённо посмотрели на него.

— Мой отец собирал запрещённые книги. Некоторые я успел прочитать до того, как Министерство конфисковало библиотеку Малфоев.

— И? — спросил Гарри.

— Там говорилось о месте под названием Дом Без Света.

— Дом? — переспросил Рон.

— Так его называли древние волшебники. Но это был вовсе не дом. Скорее... храм.

Теодор медленно кивнул.

— Моя семья называла его иначе.

— Как?

— Дом под Чёрным озером.

В кабинете стало тихо.

Гарри подошёл к окну.

За стеклом бушевал дождь.

Поверхность Чёрного озера была непривычно спокойной.

Слишком спокойной.

Ни волн.

Ни птиц.

Даже гигантский кальмар не показывался уже несколько дней.

— Если вход находится под озером... — начал Гарри.

— То объясняется, почему его никто не нашёл, — закончила Гермиона.

Спустя час они уже стояли в лодочном сарае.

Макгонагалл долго не хотела отпускать их.

Но выбора не было.

— Возьмите это.

Она протянула Гарри старый серебряный ключ.

— Что это?

— Один из ключей Основателей.

Он открывает двери, которые не должны существовать.

— Откуда он у вас?

Макгонагалл грустно улыбнулась.

— Некоторые тайны директора Хогвартса обязан хранить до конца жизни.

Они переправились через озеро в полной тишине.

Лодка двигалась сама.

Вода казалась чёрной, словно вместо неё была бесконечная пустота.

Рон всё чаще оглядывался.

— Вам не кажется...

— Что за нами кто-то плывёт? — тихо спросила Гермиона.

Он медленно кивнул.

Гарри тоже чувствовал это.

Что-то огромное двигалось глубоко под водой.

Не нападая.

Наблюдая.

Когда лодка достигла середины озера, произошло невозможное.

Вода перед ними начала расходиться.

Без единого заклинания.

Словно невидимая рука раздвигала само озеро.

Показалась широкая каменная лестница.

Она уходила вниз, в темноту.

— Этого нет ни на одной карте... — прошептал Рон.

— Именно поэтому мы здесь, — сказал Теодор.

Они спускались долго.

Воздух становился холоднее.

Стены были покрыты символами, которые не походили ни на руны, ни на древние магические письмена.

Гермиона осторожно провела рукой по одному из знаков.

И мгновенно отдёрнула пальцы.

— Он тёплый.

— Камень не может быть тёплым под водой, — заметил Гарри.

— Значит... может.

Наконец лестница закончилась.

Перед ними выросли огромные бронзовые двери.

На них не было ручек.

Лишь четыре изображения.

Лев.

Барсук.

Орёл.

Змея.

В центре находилось круглое отверстие.

Гарри достал серебряный ключ.

Тот сам вырвался из его руки.

Подлетел к двери.

И медленно вошёл в замок.

Раздался звук, похожий на глубокий вздох.

Двери открылись.

За ними находился город.

Не комната.

Не зал.

Целый подземный город.

Высокие башни.

Каменные мосты.

Арки.

Площади.

Всё было пустым.

Будто жители ушли отсюда всего несколько минут назад.

Рон потерял дар речи.

— Здесь... кто-то жил?

— Очень давно, — ответил Теодор.

— До Хогвартса, — тихо сказала Гермиона.

Она заметила полуразрушенную фреску.

На ней были изображены четыре человека.

Не Основатели.

Кто-то гораздо древнее.

И пятый.

Высокая фигура без лица.

Её изображение было старательно соскоблено.

Будто кто-то хотел стереть саму память о нём.

В центре площади стоял круглый колодец.

Из него поднимался слабый серебристый свет.

Гарри подошёл ближе.

Посмотрел вниз.

И увидел...

не воду.

В глубине колодца отражалось ночное небо.

Со звёздами.

Хотя над ними были сотни метров воды и камня.

В отражении появилась фигура.

Высокий человек в длинном плаще.

Лица не было видно.

Он поднял голову.

И посмотрел прямо на Гарри.

Хотя между ними были десятки метров.

В следующую секунду отражение исчезло.

Гарри резко отступил.

— Там кто-то был.

— Где? — спросил Рон.

— Внутри...

Все заглянули в колодец.

Теперь там была только абсолютная темнота.

Вдруг Драко поднял руку.

— Тихо.

Они замерли.

Откуда-то из глубины города доносился звон.

Нет.

Это были шаги.

Кто-то медленно шёл по пустым улицам.

Тук...

Тук...

Тук...

Звук приближался.

Но никого не было видно.

Воздух становился всё холоднее.

Из темноты донёсся едва слышный голос.

— Пять...

Шаг.

— Пришли...

Ещё шаг.

— Слишком...

Шаг.

— Поздно...

Из-за колонны медленно вышла фигура.

Высокая.

Закутанная в чёрный плащ.

Лица под капюшоном не было.

Только бесконечная тьма.

Она остановилась в нескольких шагах от них.

И впервые за всё время улыбнулась.

Хотя у неё не было лица.

А затем весь подземный город содрогнулся от протяжного, гулкого звука, похожего на удар гигантского колокола.

Камни под ногами начали трескаться.

Из глубины колодца вырвался ослепительный серебряный свет.

И голос, раздавшийся сразу отовсюду, произнёс:

— Вторая печать открыта.

Свет ударил так резко, что Гарри инстинктивно закрыл лицо рукой.

Каменный пол под ногами дрогнул.

Воздух стал густым, словно наполненным невидимой водой.

А затем всё стихло.

— Все целы?

Голос Гарри прозвучал непривычно глухо.

— Да... кажется, — отозвался Рон, поднимаясь с колен.

Гермиона тяжело дышала.

Драко прижимал ладонь к виску.

Теодор первым заметил странность.

— Мы здесь не одни.

Фигура в чёрном плаще исчезла.

Но теперь весь подземный город был наполнен людьми.

Вернее...

Их призраками.

Полупрозрачные мужчины, женщины и дети медленно шли по улицам, не замечая пятерых волшебников.

Кто-то нёс корзины.

Кто-то разговаривал.

Дети бегали по мостовой.

Это был город, оживший спустя тысячу лет.

— Это воспоминание, — прошептала Гермиона.

— Магический отпечаток прошлого.

Они осторожно двинулись вперёд.

Призраки проходили сквозь них, будто не замечая живых.

Всё выглядело удивительно мирно.

До одного момента.

Небо.

Точнее, тот странный свод над городом.

Он начал темнеть.

Жители подняли головы.

На их лицах появился страх.

По улицам пронёсся колокол тревоги.

Люди бросились бежать.

Кто-то кричал.

Матери хватали детей.

Маги поднимали палочки.

И тогда Гарри увидел это.

Из темноты над городом медленно опускалась гигантская тень.

У неё не было формы.

Она всё время менялась.

Иногда напоминала человека.

Иногда дракона.

Иногда огромное дерево без листьев.

Но каждый раз от одного взгляда на неё становилось трудно дышать.

— Что это?.. — прошептал Рон.

Ответил старик-призрак.

Вернее, его воспоминание.

Он смотрел вовсе не на них.

А в небо.

И дрожащим голосом произнёс:

— Он пришёл...

Тот, кого нельзя впускать.

Следующее воспоминание сменилось мгновенно.

Теперь они стояли в огромном круглом зале.

За круглым каменным столом сидели четыре молодых волшебника.

Все пятеро замерли.

Ошибиться было невозможно.

Годрик Гриффиндор.

Салазар Слизерин.

Кандида Когтевран.

Пенелопа Пуффендуй.

Но выглядели они совсем иначе, чем на портретах.

Моложе.

Живее.

Уставшими.

Перед ними лежала древняя карта.

Та самая.

Которую показывал медальон Теодора.

— Мы должны уничтожить проход, — сказал Годрик.

— Уже поздно, — спокойно ответила Кандида.

— Он знает путь.

Слизерин резко поднялся.

— Тогда нужно уничтожить источник.

Пуффендуй покачала головой.

— Вместе с ним погибнет вся магия этих земель.

Наступило долгое молчание.

Затем Гриффиндор тихо произнёс:

— Значит...

Мы построим замок сверху.

Гарри резко посмотрел на Гермиону.

Она тоже всё поняла.

— Хогвартс...

— Построили не просто как школу, — прошептала она.

— Он стал печатью.

Изображение изменилось вновь.

Теперь Основатели стояли в том самом городе.

В центре площади.

Возле колодца.

Они держали палочки, соединённые одним заклинанием.

Свет поднимался к самому потолку.

В глубине колодца что-то кричало.

Нет.

Кто-то.

Это был не человеческий голос.

Он звучал сразу сотнями разных голосов.

Мужских.

Женских.

Детских.

Будто говорило сразу множество существ.

Кандида закрыла глаза.

— Мы не сможем удерживать его вечно.

Слизерин ответил неожиданно мягко.

— Нам и не нужно вечно.

Достаточно...

Пока нас помнят.

Воспоминание исчезло.

Наступила тишина.

Рон медленно сел прямо на ступеньки.

— Получается...

Волан-де-Морт вообще не был самым страшным?

Никто не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Гермиона первой нарушила молчание.

— Посмотрите сюда.

На внутренней стороне колодца появились новые символы.

Они медленно складывались в слова.

Она читала вслух.

— «Пять Печатей...»

Следующая строка.

— «Пять Хранителей...»

Ещё одна.

— «Пять Наследников...»

Теодор побледнел.

— Нас...

Пятеро.

Рон нервно усмехнулся.

— Нет-нет...

Это просто совпадение.

Не может же...

Колодец вспыхнул.

Из него вылетели пять серебряных лучей.

Каждый ударил в одного из них.

Гарри вскрикнул.

На внутренней стороне его запястья проступил знак.

Незнакомый символ.

Такой же появился у Гермионы.

У Рона.

У Драко.

У Теодора.

Никто не успел ничего сказать.

Потому что по всему городу одновременно открылись двери.

Сотни дверей.

Из каждой медленно выходили люди.

Только это были уже не воспоминания.

Они смотрели прямо на пятерых волшебников.

Их лица были серыми.

Глаза абсолютно чёрными.

— Это не призраки, — прошептал Гарри.

Первая фигура заговорила.

Голос звучал так, словно его не использовали тысячу лет.

— Наследники...

Вторая сделала шаг.

— Где...

Третья.

— Основатели?

Гермиона тихо ответила:

— Они умерли.

Наступила абсолютная тишина.

Все жители древнего города одновременно опустили головы.

А затем...

Закричали.

От боли.

От отчаяния.

От ярости.

И этот крик оказался настолько сильным, что стены начали рассыпаться.

С потолка посыпались огромные камни.

Город рушился.

— Бежим! — закричал Гарри.

Они бросились к выходу.

Но бронзовые двери уже закрылись.

На них медленно проступала новая надпись.

«Третья печать открывается кровью наследников».

И в тот же миг Драко резко согнулся пополам.

Он прижал руку к груди.

Сквозь пальцы потекла кровь.

На его ладони вспыхнул тот же символ, что появился у остальных.

Только теперь он светился багровым светом.

А из глубины колодца вновь донёсся знакомый голос.

На этот раз он звучал отчётливо.

— Я помню вас...

— А вы... забыли меня.

Кровь Драко падала на каменный пол тяжелыми алыми каплями.

Но раны не было.

Гарри схватил его за плечо.

— Покажи руку.

Драко стиснул зубы и медленно разжал пальцы.

Знак на запястье изменился.

Теперь он уже не напоминал простой символ. Он был похож на древнюю печать — круг, пересечённый пятью линиями, а в самом центре мерцал маленький серебряный огонь.

Именно он сочился кровью.

— Это невозможно... — прошептала Гермиона.

Она попыталась применить исцеляющее заклинание.

— Эпискей!

Ничего.

Повторила.

Снова ничего.

Рана не поддавалась магии.

— Это не физическое повреждение, — тихо сказал Теодор.

— Тогда что?

Он долго молчал.

— Магическая клятва.

Город продолжал рушиться.

Колонны падали одна за другой.

По мостовой расползались глубокие трещины.

Из них вырывался холодный серебристый свет.

Гарри поднял палочку.

— Нужно выбраться.

Он направил её на бронзовые двери.

— Редукто!

Заклинание ударило в металл и... исчезло.

Словно его никогда не существовало.

Рон попробовал сильнейшее взрывное заклинание.

Тот же результат.

Дверь поглощала магию.

— Нас не выпускают, — сказал он.

И в этот момент снова раздались шаги.

Те самые.

Медленные.

Размеренные.

Будто кто-то совершенно не торопился.

Из-за обрушившейся арки вышел человек в длинном чёрном плаще.

На этот раз капюшон был опущен.

Все невольно замерли.

Перед ними стоял мужчина лет сорока.

Совершенно обычное лицо.

Светлые волосы.

Серые глаза.

И только одна деталь заставляла сердце сжиматься.

Он не отбрасывал тени.

— Наконец-то, — спокойно сказал незнакомец.

— Мы вас знаем? — спросил Гарри.

Мужчина улыбнулся.

— Нет.

Но я знаю вас всех.

Он посмотрел на Гермиону.

— Самая умная ведьма своего поколения.

На Рона.

— Верность сильнее страха.

На Драко.

— Кровь древнего рода.

На Теодора.

— Последний хранитель памяти.

И наконец перевёл взгляд на Гарри.

Улыбка исчезла.

— Мальчик, который всегда приходит слишком поздно.

Гарри почувствовал знакомый холод.

Такой же он ощущал рядом с Волан-де-Мортом.

Но это было нечто другое.

Гораздо древнее.

Гораздо спокойнее.

И потому страшнее.

— Кто вы?

Незнакомец не ответил.

Вместо этого спросил сам:

— Вам никогда не казалось странным, что историю пишут победители?

Никто не произнёс ни слова.

— Вы знаете имена четырёх Основателей.

Он сделал ещё шаг.

— Но сколько их было на самом деле?

Гермиона нахмурилась.

— Четверо.

— Так написано в книгах.

— Это исторический факт.

Мужчина тихо рассмеялся.

— История — это память людей.

А память...

очень легко изменить.

Он подошёл к разрушенной стене.

Провёл по ней ладонью.

Камень начал осыпаться.

Под ним появилась древняя фреска.

На ней действительно были...

пять человек.

Четыре фигуры были хорошо знакомы.

Годрик.

Салазар.

Кандида.

Пенелопа.

Рядом стоял ещё один волшебник.

Молодой.

Высокий.

В длинной тёмной мантии.

Лицо было удивительно спокойным.

Правая рука лежала на плече Годрика.

Будто они были друзьями.

Внизу сохранилась почти стёртая надпись.

Гермиона осторожно очистила камень.

— Здесь имя...

Но последние буквы были специально выдолблены.

Осталось лишь начало.

"...риан".

— Пятого Основателя не существовало, — уверенно сказал Рон.

— Именно так и должно быть, — ответил мужчина.

— Потому что вы должны так думать.

Гарри медленно поднял палочку.

— Вы не ответили.

Кто вы?

Незнакомец долго смотрел ему в глаза.

Потом спокойно произнёс:

— Моё имя давно запрещено произносить.

Его вырезали из книг.

Уничтожили на портретах.

Сожгли в летописях.

Он коснулся собственной груди.

— Но когда-то...

Я тоже был Основателем Хогвартса.

Наступила такая тишина, что было слышно, как где-то далеко падают камни.

Рон тихо рассмеялся.

— Нет.

Нет, это невозможно.

Макгонагалл бы знала.

Дамблдор бы знал.

История...

— История, — перебил мужчина, — знает только то, что ей позволили помнить.

Гермиона шагнула вперёд.

— Если вы говорите правду...

Почему вас забыли?

Впервые за всё время мужчина отвёл взгляд.

На его лице появилось что-то похожее на боль.

— Потому что я ошибся.

Очень давно.

Я хотел защитить магический мир.

Но нашёл силу...

которую нельзя было использовать.

Он медленно посмотрел вниз, туда, где под городом клубилась серебристая тьма.

— Я открыл дверь.

А мои друзья...

её закрыли.

Гарри почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Значит...

это вы виноваты?

Мужчина кивнул.

— Да.

— И из-за вас они построили Хогвартс?

— Да.

— И тысячи людей потом жили прямо над этим местом?

— Да.

Он говорил спокойно.

Без оправданий.

Без попытки снять с себя вину.

— Почему же вы не умерли?

В серых глазах мелькнула усталость.

— Потому что они наказали меня иначе.

Он поднял руку.

На запястье светилась точно такая же печать, как у пятерых друзей.

Только полностью чёрная.

— Меня сделали Стражем.

Я не могу уйти.

Не могу умереть.

Не могу забыть.

Уже больше тысячи лет я охраняю дверь, которую однажды открыл сам.

Гермиона первой поняла страшную мысль.

— Если печати разрушаются...

Он медленно кивнул.

— Моих сил больше недостаточно.

— Тогда помогите нам.

Мужчина долго молчал.

А потом неожиданно сказал:

— Не могу.

— Почему?

— Потому что...

Он посмотрел на свою руку.

Чёрная печать стремительно покрывалась трещинами.

— Уже слишком поздно.

Земля под ногами вздрогнула.

На этот раз гораздо сильнее.

Из глубины раздался рёв.

Не крик.

Не голос.

Это был звук чего-то настолько огромного, что человеческий разум отказывался понимать его природу.

По стенам побежали новые трещины.

На фреске с пятью Основателями лицо неизвестного волшебника начало исчезать.

Словно сама магия вновь пыталась стереть его из истории.

Мужчина печально улыбнулся.

— Даже сейчас...

она не позволяет помнить.

Он посмотрел на Гарри.

— Если хотите победить...

не ищите самое сильное заклинание.

Ищите...

правду.

— Какую правду?

Но договорить он не успел.

Чёрная печать на его руке раскололась.

Из неё вырвался поток серебристого света.

Тело мужчины начало рассыпаться.

Не в прах.

В тысячи крошечных светящихся частиц.

Последнее, что услышали друзья, был его едва различимый шёпот:

— Простите меня...

Годрик...

В следующую секунду бронзовые двери с оглушительным грохотом распахнулись сами.

Но за ними больше не было лестницы.

Только бесконечная тьма.

И два огромных серебристых глаза, открывшихся где-то в её глубине.

Они медленно посмотрели на Гарри.

И голос, которого не слышали со времён основания Хогвартса, произнёс:

— Теперь... никто не стоит между мной и вашим миром.

Тьма не двигалась.

Она просто была.

Она заполняла пространство за бронзовыми воротами, словно там больше не существовало ни стен, ни подземелий, ни самого мира. Лишь два огромных серебристых глаза неподвижно смотрели на пятерых волшебников.

Никто не осмеливался заговорить.

Даже Рон.

Даже Гермиона.

Гарри почувствовал, как шрам на лбу внезапно вспыхнул болью.

Такого не случалось с того самого дня, когда погиб Волан-де-Морт.

Он невольно коснулся лба.

— Это невозможно...

— Возможно, — тихо ответил Теодор. — Магия иногда оставляет следы навсегда.

В следующий миг серебристые глаза медленно закрылись.

Тьма отступила.

Будто никогда и не существовала.

Но вместе с ней исчез и древний город.

Колонны.

Улицы.

Колодец.

Всё растворилось.

Они стояли в огромной круглой пещере.

Посреди неё возвышался единственный пьедестал.

На нём лежала старая книга.

Переплёт был сделан из потемневшей драконьей кожи.

Ни названия.

Ни украшений.

Только глубокая трещина, пересекавшая обложку.

Гермиона осторожно подошла первой.

— Не трогай! — почти одновременно крикнули Гарри и Теодор.

Но было поздно.

Стоило её пальцам коснуться книги, как страницы сами раскрылись.

По залу пронёсся порыв холодного ветра.

Чернила начали двигаться.

Строки менялись прямо на глазах.

Словно книга сама писала свою историю.

И наконец на первой странице проступили слова:

«Летопись Пяти».

Гермиона читала вслух.

— «Когда мир был молод, пятеро волшебников поклялись хранить границу между Светом и Пустотой…»

Страницы перелистывались сами.

— «Первым был Годрик, чья храбрость вдохновляла других».

— «Вторым — Пенелопа, чья доброта не знала границ».

— «Третьей — Кандида, мудрейшая из ведьм».

— «Четвёртым — Салазар, понимавший язык древней магии».

Она перевернула страницу.

Все затаили дыхание.

— «Пятым был...»

Чернила растеклись.

Имя не читалось.

Словно сама книга не могла его удержать.

Только спустя несколько секунд буквы начали складываться вновь.

Адриан Морвейн.

Рон тихо выдохнул.

— Значит... он не лгал.

Гермиона продолжила читать.

— «Адриан первым обнаружил Пустоту, скрытую под озером. Он верил, что сможет подчинить её и сделать неиссякаемым источником магии для будущих поколений. Но Пустота не подчиняется никому. Она не зло и не добро. Она лишь забирает всё, чему дают имя».

— Забирает имя... — повторил Гарри.

И вдруг понял.

— Вот почему все забыли Адриана.

Гермиона кивнула.

— Он не был проклят Основателями.

Его имя забрала сама Пустота.

— А вместе с именем исчезла память о нём, — тихо добавил Теодор.

Последние страницы книги оказались пустыми.

Но лишь на мгновение.

Затем на них начали появляться новые строки.

«Когда Пятая Печать падёт, придут новые хранители.»

Ниже проступили пять имён.

Гарри Поттер.

Гермиона Грейнджер.

Рон Уизли.

Драко Малфой.

Теодор Нотт.

Рон нервно рассмеялся.

— Мне это совсем не нравится.

Не успел он договорить, как весь зал содрогнулся.

Пьедестал раскололся.

Из глубины поднялась та самая серебристая тьма.

Теперь у неё уже были очертания.

Она не выглядела чудовищем.

Перед ними стоял человек.

Высокий.

Совершенно безликий.

Там, где должны были быть глаза, клубился звёздный свет.

Он заговорил спокойно.

Почти ласково.

— Вы называете меня Пустотой.

Но это не моё имя.

— Тогда кто ты? — спросил Гарри.

Существо словно задумалось.

— Я был здесь...

ещё до появления времени.

До магии.

До людей.

Я лишь храню то, что исчезает.

— Ты убивал людей?

— Нет.

Они забывали себя сами.

Когда пытались владеть тем, что не принадлежит никому.

Гермиона сделала осторожный шаг вперёд.

— Значит, тебя можно остановить?

Существо покачало головой.

— Меня нельзя остановить.

Но можно...

закрыть дверь.

Книга вспыхнула.

Последняя страница наполнилась золотым светом.

На ней появилась единственная фраза.

«Печать создаётся добровольной жертвой».

Все одновременно посмотрели на Гарри.

Он сразу понял, о чём подумали остальные.

— Нет.

Но Драко неожиданно выступил вперёд.

— Не ты.

Рон нахмурился.

— Ты что задумал?

Драко впервые за долгое время улыбнулся.

Совсем не так, как раньше.

Без высокомерия.

Без насмешки.

— Всю жизнь моя семья пыталась исправить ошибки прошлого слишком поздно.

Пожалуй...

хватит.

Он подошёл к книге.

Серебристый знак на его руке вспыхнул.

— Драко! — закричала Гермиона.

Но он уже положил ладонь на последнюю страницу.

Книга засияла ослепительным светом.

Пустота остановилась.

Безликое существо долго смотрело на Драко.

Потом тихо произнесло:

— Ты делаешь этот выбор добровольно?

— Да.

— Ты понимаешь цену?

Драко кивнул.

— Тогда мир будет помнить.

Золотой свет охватил весь зал.

Гарри бросился вперёд.

Но не успел.

Свет стал таким ярким, что невозможно было открыть глаза.

Когда всё закончилось, наступила тишина.

Пещера исчезла.

Подземелье исчезло.

Они стояли на берегу Чёрного озера.

Начинался рассвет.

Замок Хогвартс отражался в спокойной воде.

Будто ничего не произошло.

Гарри первым огляделся.

— Где Драко?

Никто не ответил.

На земле лежала только его волшебная палочка.

Через несколько дней жизнь в Хогвартсе вернулась к привычному ритму.

Шёпот исчез.

Портреты вновь заняли свои места.

Ученики больше не пропадали.

Но одна странность осталась.

Когда Гарри однажды спросил Макгонагалл о Драко Малфое...

Директор удивлённо посмотрела на него.

— Простите, о ком вы говорите?

Гермиона не помнила этого имени.

Рон тоже.

Даже Теодор.

Словно Драко никогда не существовал.

Лишь Гарри иногда видел странный сон.

Пустой каменный город.

Пятерых Основателей.

И молодого человека со светлыми волосами, который улыбался ему перед тем, как раствориться в золотом свете.

На берегу Чёрного озера появилась новая каменная статуя.

Никто не знал, кого она изображает.

Лицо её было стёрто временем.

Но каждую весну ученики замечали одну странность.

К её подножию всегда ложилась белая лилия.

И никто никогда не видел, кто приносит этот цветок.