Пятый Дом: Тайна забытого факультета (джен)

Первое сентября в Хогвартсе всегда начиналось одинаково.

Сначала — шум вокзала Кингс-Кросс.

Потом — красный паровоз, скрывающийся в облаках белого пара.

Затем долгий путь через шотландские холмы, отражение замка в тёмной воде озера и десятки взволнованных первокурсников, впервые увидевших Хогвартс.

Но в тот вечер что-то было иначе.

Даже небо казалось непривычно тихим.

— Добро пожаловать домой.

Минерва Макгонагалл произнесла эти слова с той же теплотой, что и много лет назад.

Большой зал сиял тысячами свечей.

Потолок отражал ясное сентябрьское небо.

За преподавательским столом сидел профессор Невилл Долгопупс, оживлённо обсуждавший что-то с профессором Флитвиком. Чуть дальше Гарри Поттер, приглашённый на церемонию как глава Аврората, негромко разговаривал с Гермионой.

Первокурсники выстроились в длинную неровную шеренгу.

Одни дрожали от волнения.

Другие с любопытством разглядывали призраков.

Третьи уже пытались догадаться, на какой факультет попадут.

— Аббот, Финли!

— Пуффендуй!

Аплодисменты.

— Браун, Мэй!

— Когтевран!

Ещё аплодисменты.

Распределение шло своим чередом.

Пока Макгонагалл не произнесла очередное имя.

— Лира Селвин.

По залу пронёсся едва заметный шёпот.

Фамилия Селвин до сих пор вызывала неоднозначную реакцию. Старшее поколение помнило, что некоторые представители этого древнего рода поддерживали Волан-де-Морта.

Но девочка, вышедшая вперёд, ничем не напоминала высокомерных чистокровных волшебников.

Она была невысокой, с тёмно-каштановыми волосами и внимательными серыми глазами.

Лира уверенно села на табурет.

Макгонагалл надела ей на голову Распределяющую шляпу.

Обычно шляпа принимала решение почти сразу.

Иногда — через минуту.

Но сейчас…

Прошла минута.

Потом вторая.

Большой зал постепенно затих.

Шляпа молчала.

Невилл вопросительно посмотрел на директора.

Макгонагалл нахмурилась.

И вдруг старая шляпа тихо произнесла:

— Нет…

По залу пробежал тревожный шёпот.

Шляпа заговорила снова.

На этот раз громче.

— Не может быть…

Лира побледнела.

— Простите?

Но шляпа уже не слушала её.

Она словно разговаривала сама с собой.

— Столько лет…

Я думала, его больше нет…

В Большом зале воцарилась абсолютная тишина.

Даже свечи под высоким потолком будто перестали мерцать.

И тогда Распределяющая шляпа громко, отчётливо произнесла:

— Пятый Дом.

Никто не захлопал.

Потому что никто не понял услышанного.

Макгонагалл медленно сняла шляпу с головы девочки.

— Простите…

Что вы сказали?

— Пятый Дом.

— В Хогвартсе четыре факультета.

— Теперь — да.

Ответ шляпы прозвучал неожиданно печально.

— Но так было не всегда.

В Большом зале поднялся шум.

Ученики переговаривались.

Старосты растерянно смотрели друг на друга.

Даже Почти Безголовый Ник перестал улыбаться.

Гарри первым поднялся из-за стола преподавателей.

— Минерва…

Она кивнула.

— Церемонию придётся прервать.

Спустя несколько минут в директорском кабинете собрались лишь самые доверенные люди.

Макгонагалл.

Гарри.

Гермиона.

Невилл.

И Распределяющая шляпа, лежавшая на столе.

Долгое время никто не говорил.

Первой нарушила молчание Гермиона.

— За всю историю Хогвартса никогда не существовало пятого факультета.

— Ошибаешься, девочка.

Все обернулись к шляпе.

— Значит, существовал? — тихо спросил Гарри.

— Да.

— Почему об этом никто не знает?

Шляпа долго молчала.

Настолько долго, что Гарри уже решил: ответа не будет.

Наконец она произнесла:

— Потому что однажды сам Хогвартс решил забыть.

Поздно вечером Гарри вышел во внутренний двор замка.

Воздух был прохладным.

Из Запретного леса доносилось уханье сов.

Всё казалось привычным.

До тех пор, пока одна из стен древнего замка не вздрогнула.

Камни едва слышно заскрежетали.

Прямо перед Гарри появилась узкая дверь.

Он был готов поклясться, что ещё мгновение назад её здесь не существовало.

Дверь медленно приоткрылась.

Из темноты повеяло холодом.

А затем из-за неё донёсся тихий детский голос:

— Почему вы так долго?

Мы вас ждали…

Гарри поднял палочку.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Только где-то в глубине невидимого коридора вспыхнул одинокий золотой фонарь.

Словно приглашая сделать первый шаг навстречу тайне, которую Хогвартс хранил несколько столетий.

В Хогвартсе редко удавалось сохранить тайну дольше одного дня.

К утру слух о загадочном Пятом Доме успел облететь весь замок.

За завтраком ученики украдкой поглядывали на Лиру Селвин. Кто-то шептался, что она потомок забытого Основателя. Другие были уверены, что Распределяющая шляпа окончательно износилась. Несколько слизеринцев даже заключили пари, что девочку переведут в другую школу до конца недели.

Сама Лира сидела рядом с первокурсниками Пуффендуя. Макгонагалл распорядилась временно поселить её там, пока вопрос с распределением не будет решён.

Но девочка почти не ела.

Ей всё время казалось, что кто-то наблюдает за ней.

После завтрака Гермиона отправилась в библиотеку.

Она не привыкла доверять легендам, пока не проверит каждую книгу.

К полудню на столе лежала целая стопка древних хроник, летописей и карт Хогвартса.

Результат оказался странным.

Во всех книгах говорилось одно и то же.

Четыре Основателя.

Четыре факультета.

Четыре башни.

Но чем внимательнее Гермиона изучала старые карты, тем больше замечала несоответствий.

— Гарри, посмотри.

Она развернула пожелтевший план замка, составленный почти триста лет назад.

— Видишь восточную стену?

— Да.

— Здесь окна.

— И что?

— За ними ничего нет.

Гарри присмотрелся.

Она была права.

На рисунке действительно были изображены шесть высоких стрельчатых окон.

Но если смотреть на современную схему замка, за этой стеной находилась сплошная каменная кладка.

Никаких помещений.

Никаких коридоров.

— Значит, когда-то там были комнаты.

— Именно.

— А потом исчезли?

— Или их заставили исчезнуть.

Тем временем Невилл решил поговорить с портретами.

Старые обитатели Хогвартса помнили многое.

Но стоило ему произнести слова «Пятый Дом», как происходило одно и то же.

Одни портреты притворялись спящими.

Другие переводили разговор.

Некоторые неожиданно покидали свои рамы.

Лишь один старик в выцветшей синей мантии долго молчал, а затем тихо сказал:

— Не ищите Серую галерею.

— Почему?

— Потому что она ищет вас сама.

После этих слов он исчез из портрета.

Больше в тот день так и не появился.

Вечером Гарри, Гермиона и Макгонагалл встретились в кабинете директора.

На столе лежала карта замка.

— Есть ещё одна странность, — сказала директор.

Она коснулась палочкой старого пергамента.

На карте медленно проявились тонкие серебристые линии.

— Это защитная схема Хогвартса.

Гермиона удивлённо подняла брови.

— Я никогда её не видела.

— Её видят только директора.

Линии складывались в четыре больших круга.

Гриффиндор.

Слизерин.

Когтевран.

Пуффендуй.

Но...

Чуть в стороне медленно вспыхнул пятый.

Очень слабый.

Почти угасший.

Гарри первым нарушил тишину.

— Он всё ещё существует.

Макгонагалл медленно кивнула.

— Похоже, да.

Этой ночью Лира проснулась от тихого стука.

В спальне было темно.

Остальные девочки спали.

Стук повторился.

Не в дверь.

В окно.

Лира осторожно подошла ближе.

За стеклом никого не было.

Только на подоконнике лежал маленький серебристый ключ.

Он появился словно из воздуха.

Девочка нерешительно открыла окно.

Ключ оказался тёплым.

И едва она коснулась его, где-то глубоко в замке раздался тяжёлый металлический звон.

Будто открылась древняя дверь.

Одновременно с этим Гарри резко проснулся.

Он уже давно привык доверять подобным ощущениям.

Замок изменился.

Это невозможно было объяснить словами.

Но он это чувствовал.

Хогвартс словно сделал глубокий вдох.

Через несколько минут Гарри уже шёл по пустому коридору.

Навстречу ему спешила Гермиона.

— Ты тоже почувствовал?

— Да.

Они почти одновременно остановились.

Перед ними находилась та самая стена, которую Гермиона заметила на старой карте.

Каменная кладка дрожала.

Медленно.

Почти незаметно.

Потом один камень выдвинулся вперёд.

За ним второй.

Третий.

Через несколько секунд в стене образовался узкий проход.

Изнутри пахнуло холодным воздухом и старым деревом.

Макгонагалл подошла последней.

— Этого прохода не было даже тогда, когда я училась.

Гарри поднял палочку.

— Люмос.

Свет озарил длинный коридор.

На полу лежал толстый слой пыли.

Но...

В пыли уже виднелись свежие следы.

Маленькие.

Будто здесь совсем недавно прошёл ребёнок.

Коридор оказался удивительно длинным.

Стены украшали барельефы, изображавшие деревья, звёзды и раскрытые книги.

Не львов.

Не змей.

Не орлов.

И не барсуков.

Совсем другие символы.

Через несколько минут путники вошли в просторную круглую галерею.

Под потолком висели старинные фонари.

Хотя никто их не зажигал, они светились мягким золотистым светом.

По стенам тянулись десятки пустых рам.

Без картин.

Без портретов.

Лишь одна оставалась нетронутой.

На ней была бронзовая табличка.

Гермиона осторожно стерла с неё многовековую пыль.

Надпись оказалась короткой:

«Дом Астериона».

— Никогда не слышала такого имени, — прошептала она.

Макгонагалл тоже покачала головой.

— Его нет ни в одном историческом источнике.

И вдруг за их спинами раздался тихий голос.

— Потому что они сами попросили забыть их.

Все одновременно обернулись.

В центре галереи стоял мальчик лет двенадцати.

Он был почти прозрачным.

Не совсем призрак.

Скорее магическое воспоминание.

На нём была школьная мантия незнакомого серебристо-синего цвета.

На груди сияла эмблема.

Пятиконечная звезда, внутри которой распускался белый цветок.

Мальчик спокойно смотрел на гостей.

— Вы опоздали, — сказал он.

— На семьсот тридцать четыре года.

Гарри медленно сделал шаг вперёд.

— Кто ты?

Мальчик улыбнулся.

— Меня зовут Эллиан.

Я был учеником Пятого Дома.

И я последний, кто ещё помнит, почему мы исчезли.

В тот же миг стены галереи задрожали.

Пустые рамы одна за другой начали заполняться портретами детей в серебристо-синих мантиях.

Они молча поворачивали головы к незваным гостям.

Десятки глаз смотрели на Гарри, Гермиону и Макгонагалл.

И только Эллиан произнёс слова, от которых по спине пробежал холод:

— Если вы действительно хотите узнать правду, приготовьтесь услышать историю, которую сам Хогвартс поклялся больше никогда не рассказывать.

Галерея молчала.

Но это было не обычное молчание каменных коридоров Хогвартса — не тишина пустых классов или спящих портретов.

Это была тишина, которая будто слушала.

Эллиан стоял посреди круга света, и чем дольше на него смотрели, тем яснее становилось: он не совсем живой, но и не призрак. Скорее отпечаток памяти, оставленный самим замком.

Пятый Дом смотрел на них десятками глаз со стен.

И ждал.

— Вы действительно не помните нас, — тихо сказал Эллиан.

Гермиона сделала шаг вперёд.

— Мы не можем помнить того, чего нет в истории.

— История — это не то, что было, — ответил он. — Это то, что выжило.

Он провёл рукой по воздуху, и одна из пустых рам вспыхнула серебристым светом.

В ней возник Хогвартс.

Но не тот, который знали Гарри и остальные.

Башни были теми же, но словно чуть выше.

Коридоры — глубже.

И в самом сердце замка, под всеми подземельями, сиял странный символ: пятиконечная звезда, вписанная в круг.

— Мы жили там, где сейчас вы проходите, не замечая, — сказал Эллиан. — Пятый Дом не был башней. Он был… состоянием замка.

Макгонагалл нахмурилась.

— Это невозможно. Хогвартс всегда делился на четыре факультета.

Эллиан медленно повернулся к ней.

— Всегда — это слово, которое придумали вы.

Воспоминание в рамке изменилось.

Теперь в нём были дети.

Такие же, как в других факультетах.

Но они не соревновались.

Они строили.

Вместе.

Гриффиндорцы спорили, когтевранцы чертили схемы, пуффендуйцы ухаживали за живыми лозами, а слизеринцы шептали заклинания, удерживающие структуру замка.

И все они слушали одних и тех же учителей.

Без разделения.

Без границ.

— Мы были не факультетом, — сказал Эллиан. — Мы были узлом.

Гарри нахмурился.

— Узлом чего?

Но Эллиан не ответил сразу.

Он словно подбирал слова, которые слишком долго были запрещены.

Земля под их ногами едва заметно дрогнула.

С потолка галереи посыпалась пыль.

Одна из пустых рам треснула.

— Они проснулись, — прошептал Эллиан.

— Кто? — резко спросил Рон, которого наконец-то допустили к экспедиции.

Эллиан поднял взгляд.

— То, что под Хогвартсом.

Воспоминание снова изменилось.

Теперь в нём была тьма.

Не темнота ночи — а живая, вязкая пустота, из которой медленно поднималось нечто без формы.

И Пятый Дом стоял перед этим.

Все ученики.

Все преподаватели.

Очень молодые Основатели тоже были там.

Но они выглядели иначе.

Испуганными.

— Магия, которая не должна существовать, — тихо сказал Эллиан. — Не тёмная. Не светлая. Просто… чужая.

Гермиона побледнела.

— Что это было?

— Оно не имело имени.

Поэтому мы дали ему границу.

Внезапно одна из рам взорвалась светом.

Из неё вырвался поток серебряной энергии и ударил в пол.

По галерее прошёл холодный ветер.

Портреты Пятого Дома начали шевелиться.

Некоторые зашептали.

Другие закрыли глаза.

Эллиан напрягся.

— Они не должны просыпаться так быстро…

Макгонагалл подняла палочку.

— Что происходит?

Эллиан посмотрел на неё.

И впервые в его голосе появилась настоящая тревога.

— Мы удерживали это под Хогвартсом.

Не здание.

Не школу.

А то, что строит реальность вокруг неё.

Гарри почувствовал, как воздух стал тяжелее.

— Объясни проще.

Эллиан медленно кивнул.

— Под замком находится не артефакт.

И не существо.

А возможность.

Возможность переписать саму структуру мира.

Наступила тишина.

Даже портреты перестали шептать.

Гермиона произнесла почти шёпотом:

— И Пятый Дом её сдерживал.

— Да, — ответил Эллиан.

— Почему вы исчезли?

Он опустил взгляд.

И сказал то, от чего стало холоднее, чем в подземельях Хогвартса:

— Потому что мы поняли: пока нас помнят, граница слабеет.

Мы не были жертвами.

Мы были замком.

И чтобы спасти его…

Хогвартс решил забыть нас.

Гарри медленно перевёл взгляд на пустые рамы.

— Вы хотите сказать… что Хогвартс сам стёр вас из истории?

— Не сам, — тихо поправил Эллиан. — Мы согласились.

Рон нервно выдохнул.

— И зачем кому-то добровольно исчезать?

Эллиан посмотрел прямо на Гарри.

— Потому что некоторые вещи нельзя удерживать и оставаться людьми.

Иногда единственный способ защитить мир — перестать существовать в нём.

В этот момент под замком раздался глухой удар.

Галерея дрогнула.

Одна из стен треснула, и из неё медленно начала просачиваться тьма.

Не дым.

Не тень.

А отсутствие света.

Макгонагалл резко повернулась.

— Барьеры ослабли…

Эллиан кивнул.

— Потому что вы нас нашли.

И теперь всё, что мы удерживали, снова ищет выход.

Гарри шагнул вперёд.

— Что нам делать?

Эллиан долго молчал.

Потом тихо сказал:

— Вы должны решить то, что мы не смогли.

Вернуть нас.

Или окончательно стереть.

Потому что Хогвартс больше не сможет держать два сна одновременно.

Портреты на стенах начали исчезать один за другим.

Серебристые силуэты растворялись, как пепел на ветру.

Галерея трещала, будто сам замок спорил с реальностью.

И в последний момент Эллиан добавил:

— И помните.

Пятый Дом исчез не потому, что был слабым.

А потому, что был единственным, кто знал, что такое настоящая цена магии.

Свет погас.

И Хогвартс впервые за сотни лет словно перестал быть уверенным, что он существует.