Мне жаль (гет)

Небо было кристально чистым, ослепительно голубым и удивительно необъятным, словно воздух питал самый разгар лета, а не ранняя весна. В такую пору хотелось взять кого-нибудь за руку и предаться романтическому настроению, но девушка лишь разочарованно пнула камешек, болтавшийся под ногами, и не думая отрывать глаза от асфальта.

— Но, Рёта… — начала она, намереваясь пойти по второму кругу. Что — «Рёта»? Разве он не услышал её с первого раза? — Ты совсем не уделяешь мне внимания. С этими твоими съёмками и подготовкой к летнему кубку…

«Мне одиноко, Рёта», — осталось на языке признание, так и не слетев с губ, и оттого растворившийся в пространстве упрёк заслонил искренность эгоистическим возмущением.

В трубке повисла пауза — кажется, молодой человек на том конце собирался с мыслями.

— Ты же прекрасно знаешь, что я сейчас очень занят, — более резко, чем собирался, наконец ответил он. — Мы ведь договорились увидеться в воскресенье.

— Ты не отвечаешь на мои сообщения, — как можно тише продолжила девушка.

Кисе начинал терять терпение.

— Я не могу отвечать на сообщения каждые пять минут. Пожалуйста, потерпи немного. После кубка я обязательно…

— Как хочешь, — почти отстранённо отозвалась девушка. — Может быть, я могу поприсутствовать на твоей тренировке?

Кисе устало потёр переносицу. Иногда его девушка становилась слишком навязчива, и именно это он ненавидел в ней больше всего. Но так сильно любил всё остальное, что разрывался между тем, что было ему дорого, в то время как последние недели она претендовала на каждый квадратный сантиметр его личного пространства.

Чувствуя себя полной идиоткой, девушка брела вдоль дороги, толком не зная, куда идёт. Она просто не понимала, что делать с зияющей в груди дырой. Кажется, это началось задолго до того, как родители впервые заговорили о разводе и в стену посреди ночи полетела первая тарелка. Кажется, это всепожирающее чувство одиночества преследовало девушку с самых ранних лет, неслышно, невидимо и неотступно. И ей ничего не оставалось, кроме как хотя бы ненадолго прятаться от него в компании других людей. Обычно ей удавалось справляться с этим неприятным чувством, но в последнее время оно решительно одерживало над ней верх.

— Тогда я не смогу сконцентрироваться на игре, — наконец отрезал Кисе. — Я позвоню тебе чуть позже, ладно?

— Ладно, — без энтузиазма ответила девушка, отгоняя волнообразный приступ тоски.

Вообще-то она была такой довольно редко. Но когда была, становилась невыносима, и она сама это знала. Но не могла же эта девчонка признаться парню, что хотела сейчас оказаться где угодно, лишь бы не в давящей тесноте пустых комнат, наедине со своими мыслями и собой. Не могла же она в самом деле признаться Кисе, что разочарована, ведь он не смог стать её принцем на белом коне и спасти от удушающего проклятия тотальной потерянности в этом огромном мире и в себе самой. А ведь приняв его предложение встречаться, она надеялась совсем на другое. Но психоз есть психоз, и Кисе просто не понимал её, ведь его жизнь была полной чашей и сам он был полноценен и самодостаточен; может, оттого он и привлёк её внимание? А может, тем, что, успешная модель и гениальный баскетболист, этот парень просто не мог не быть тем, чем так хотела быть девушка? Может, именно поэтому она тянулась к его свету? Но чем ярче светил Кисе Рёта, тем явственней иногда ощущала девушка, как сгущается в сердце её собственная тень. Ей хотелось забыться в объятиях, вдохнуть хотя бы глоток покоя. Но вечно занятый Кисе не был тем, кто мог дать это девушке именно тогда, когда она в этом нуждалась.

Она снова ошиблась.

— Эй! Осторожно! — вырвал девушку из потока размышлений чей-то резкий голос, но было поздно.

В следующий момент ей в голову прилетел баскетбольный мяч, и на мгновение перед глазами потемнело.

— Прости! — воскликнул тот же голос, и неожиданно большие и тёплые руки обхватили девушку за плечи, оттаскивая к ближайшей скамейке. — Как ты?

— Как человек, которому со всей силы заехали по критически важному месту, — раздражённо прошипела девушка, наконец имея возможность рассмотреть виновника происшествия.

Опустившийся перед ней на одно колено парень был высоким и весьма недурным собой. Рыжая чёлка закрывала левый глаз, но дерзкие искорки, так и сочившиеся в его карем взгляде, не могло скрыть даже беспокойство, которым сейчас веяло от этого незнакомца.

— Ещё один спортсмен, — закатила глаза девушка, приложив руку к горящему лбу.

И как она не заметила баскетбольную площадку?

— А? — словно не догадавшись, что речь шла именно о нём, протянул парень, прежде чем чуть смущённо рассмеяться: — Да нет же, я не спортсмен. Просто иногда выхожу на площадку, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Извини, сегодня я слишком увлёкся, и мяч слишком сильно отскочил. — О, так ты из Кайдзё? Наши школы совсем рядом. Кстати, я Като Миками. А тебя как зовут?

Она не заметила, как их руки едва различимо, на самое мгновение соприкоснулись. Этот Миками совсем не походил на Рёту, но не в плохом смысле. И она сама не понимала, почему покорно назвала своё имя.

Не понимала девушка и то, почему позволила проводить себя до дома. Почему дала свой номер незнакомому парню и за весь вечер так ни разу и вспомнила об обещании своего собственного позвонить ей чуть позже. Обычно она ставила телефон на беззвучный режим и потому увидела три пропущенных уже перед самым сном.

Уже слишком поздно, чтобы перезванивать: тренировка, съёмки — у Рёты был непростой день, и ему лучше отдыхать, решила она.

Утром он позвонил ещё раз, так как в школе они старались общаться по минимуму из-за назойливости некоторых фанаток. Она взяла трубку, словно ждала этого звонка всю свою жизнь, и между ними завязалась непринуждённая беседа, а потом телефон завибрировал из-за нового сообщения.

Всю неделю Рёта метался между учёбой, работой и тренировками, не забывая время от времени созваниваться с девушкой. Он испытывал чувство вины, ведь и сам хотел видеться с ней чаще, чего ранее не ощущал ни с какой другой девчонкой. И оттого был счастлив, когда она вернулась в прежнюю форму и сократила количество своих звонков и сообщений. Но когда они окончательно прекратились, а Кисе стал единственным инициатором их традиционных вечерних разговоров по телефону, в сердце парня колыхнулось едва сознаваемое беспокойство.

Девушка не уловила, в какой момент жизнь перевернулась с ног на голову. Просто в один из вечеров ей пришло сообщение с незнакомого номера, а в один из дней у школы её дожидался Като Миками. Он оказался жизнерадостным и целеустремлённым, но не расписывал каждую свою минуту, как Рёта. И рядом с Миками пустота, заполонившая сердце девушки, наконец отступила.

Звонков и сообщений от парня не нужно было ожидать целый день. Походы в кафе и прогулки, вдруг начавшиеся между ними, не были похожи на награду за хорошее поведение. И нет, Кисе отнюдь не был безразличен и незаботлив, но девушка не могла объяснить, почему всё с наименьшим энтузиазмом отвечала на его звонки.

А спустя пару недель и вовсе не ответила. Не потому что не слышала, а потому что не хотела. Да и зачем? Они с Кисе всё равно увидятся завтра; в последнее время он стал чаще предлагать ей провести время вдвоём, особенно после того как накануне она перенесла то самое свидание, которого с таким нетерпением ждала, и оно наконец должно было состояться.

Только вот девушка больше не испытывала оживления при мыслях о парне. Она всё больше путалась в собственных чувствах и утопала в пробирающей до самых костей вине.

Кем приходился ей Миками? И каково теперь было место Рёты? Она не знала ответ на этот вопрос.

Даже когда Миками поцеловал её. Даже когда она непроизвольно ответила. Но в этот момент послышалась вибрация, и, увидев на дисплее имя Кисе, девушка наконец разорвала поцелуй и призналась в том, что несвободна. На самом деле в данный момент она чувствовала себя настоящей пленницей. И, пока парень растерянно смотрел ей вслед, схватила сумку и поспешила прочь, боясь столкнуться с презрением в его глазах.

А ведь завтра ей точно так же нужно будет смотреть в глаза Рёте.

Если вначале он испытывал нечто, похожее на облегчение, теперь Кисе не находил себе места. Ему даже показалось, что из-за нагрузок он медленно начинает сходить с ума, воображая, что любимая напрочь забыла о его существовании. Она словно больше не желала оставаться с ним наедине, витая в облаках даже во время разговоров и встреч тет-а-тет.

Вот и сейчас, даже одетая в красивое лёгкое платье, такая яркая в огнях парка аттракционов, она ответила на объятия парня несколько сконфуженно, словно отвыкла от его внимания.

— Я соскучился, — отгоняя это мучительное наваждение, мягко сказал Кисе и переплёл их с девушкой пальцы. Он отсчитал три секунды, прежде чем, не выдержав, спросить: — А ты? — фраза прозвучала почти требовательно. — Ты скучала по мне?

Девушка хотела ответить, но в этот самый момент её телефон зазвонил. Не глухо вибрировал на дне сумки, как когда набирал Кисе, а заливисто трезвонил в кармане джинсовки. Девушка остановилась на полпути к колесу обозрения и отпустила руку Кисе.

— Извини, я… Мне надо ответить, — виновато сказала девушка, и Рёта «вспыхнул».

— Что между нами происходит? — с почти не свойственной ему резкостью и серьёзностью спросил он. — Мы так мало виделись в последние недели, но тебе будто совершенно всё равно.

В его тоне сквозила горечь.

— О чём ты говоришь? — ощутив вмиг нахлынувшее раздражение, отозвалась девушка.

— Ты перестала писать. Перестала звонить. Словно я больше для тебя не существую. Почему? В чём я провинился? — почти зло выпалил Кисе, но в следующий момент его глаза расширились от пронзившего его осознания. Не обращая внимания на прохожих, он скорее утверждал, нежели спрашивал: — У тебя появился другой?..

Ему не нужен был ответ. Он всё понял по её виноватому, сбитому с толку взгляду.

— Это не… — попыталась промямлить она, но парень её перебил.

— Так это правда? — изо всех сил сдерживая дрожь в голосе, неестественно тихо спросил он, вдруг снова почувствовав себя обессиленно валяющимся на паркете после сокрушительного поражения в матче против академии Тоо. — Как ты могла? Я же ведь… — оборвав фразу, Кисе отвернулся, пытаясь собраться с духом.

— Я… Мне не хватало тебя, Рёта, — сдавленно отозвалась девушка. — Я страдала и… совершила неисправимый поступок. Прости, что всё между нами закончилось так.

Она не стала отнекиваться. Не стала отрицать правду или приукрашивать её. И тем острее заточила нож, что всадила парню в сердце.

Телефон в её кармане снова зазвонил, и, кинув последний неловкий взгляд на Кисе, девушка почти прошептала:

— Мне жаль. Мне правда очень жаль.

Она развернулась, доставая телефон и готовясь принять звонок, но сильные руки обхватили её со спины, прижимая к горячему статному телу.

— Пожалуйста, — в смятении сказал парень. — Пожалуйста, не надо. Прошу, скажи, что это глупая шутка.

Впервые Кисе Рёта был повержен за пределами баскетбольной площадки. Повержен насмерть, абсолютно и бесповоротно.

А телефон в руке застывшей девушки продолжал звонить.