Эпизод из жизни лягушек (джен)

Задача была простой. Перелететь на другой берег реки, зайти в главный корпус и включить генератор защитного поля. Эв-Лис бы выполнил её без потерь, Сол-Ма — нет. Эв-Лис был ликвидирован.

— Мой капитан, — позвали его, — пора. Вылет.

Сол-Ма проверил исправность предохранителя на лазере, заряд батареи, крепление; поправил шлем и поднялся в кабину.

«Мой капитан» безраздельно принадлежало Эв-Лису. В некоторой степени за гранью уставных требований: личные связи порицались, но эмхет на границе ввиду тяжёлых условий службы были особенно подвержены риску их возникновения. Психологи Рационального периода предлагали решать эту проблему регулярной ротацией личного состава в случайном порядке. После четырёхмесячного периода службы в определённой локации каждый мог быть уверен, что больше не увидит ни одного человека оттуда: даже если вероятность их встречи на новом месте службы не равна нулю, эта встреча будет назначена на период, когда один из них гарантированно будет убит или — хотя такое случается редко — ликвидирован.

Сол-Ма устроился в кресле пилота, пристегнул ремень, дождался, пока техник уберётся подальше, и потянул стартовый рычаг. Позади размеренно загудел двигатель.

Три, два, один… Правый диск управления ушёл вперёд и вверх. Аэроплан подчинился движению: плавно двинулся, разогнался и взлетел.

Аэро-37. Небольшой манёвренный аэроплан, летающий треугольник на реактивном двигателе. Прост, быстр — и одновременно уязвим для особо крупных умфитов.

Сол-Ма поднял его над аванпостом и отвёл немного назад. Минута на оценку обстановки. Затишье. Атака отбита, умфитов не наблюдается. По верхней части плотины тянется красная полоса: датчики фиксируют критический уровень повреждений.

Перелёт занял полторы минуты. Сол-Ма осмотрелся, на всякий случай проверил показания сканеров — умфитов всё ещё не наблюдалось — и спустился на землю.

На этом берегу реки орали лягушки. Вид 732 или, по мнению Эв-Лиса, вогнутоухие. Они были слишком мелкими, чтобы заинтересовать умфитов, а потому прекрасно себя чувствовали на илистых берегах. Впрочем, если плотину прорвёт, их смоет ниже по течению. Какой у лягушки предел выживаемости? Вряд ли большой, иначе какой-нибудь корабль был бы назван в её честь.

Впрочем, лягушками было бы логичнее назвать системы сигнализации. До отступления аванпоста Эв-Лис замерял громкость их воплей: по результатам исследования, она уходила в ультразвук.

Сол-Ма раздражённо тряхнул головой. Мёртвые не имеют смысла, а лягушки — тактического значения. Времени отвлекаться нет.

Он снял с пояса лазер и направился внутрь главного корпуса. Под сапогами хрустело битое стекло, сквозь защитную маску пробивался запах гнили, из-под стёкол и обломков стены торчали лазеры и форменные перчатки. Позади клокотал водопад. Сол-Ма немного ускорил шаг: умфитов нет, время ограниченно. Мёртвые не имеют значения.

Эв-Лис считал, что их нужно похоронить по-человечески. Никто, даже, казалось, он сам, не знал в точности, что это значит. Когда — или если — гарнизон сможет вернуться в главный корпус, их сожгут, имена вычеркнут из списков личного состава, дела отправят в цифровой архив. Всё сделают по правилам.

В главном корпусе рухнули перекрытия. Из атриума можно было заглянуть в боковые помещения: арсенал, столовую, офицерские кабинеты… В казармах надрывался будильник: трубил, гудел, резко обрывался. Кажется, трое недосчитались наручных интерфейсов, когда всех подняли по тревоге среди ночи… в том числе капитан Эв-Лис.

Звеньевой командир должен был подавать пример собранности и рационализма, а вместо этого прикрывал их отход. В одиночку — против гигантской сколопендры.

Умфиты, последыши биоинженерных экспериментов Нерациональных периодов, лезли в Нимерсанет из пустыни, со всех сторон. Последние полгода, по общим сводкам, они были особенно активны на границе Двенадцатой провинции. Достаточно активны, чтобы сделать невозможной не то что психологическую ротацию, но и вообще какую бы то ни было. Кончалось топливо, кончались медикаменты. Люди… Сол-Ма был назначен на должность Эв-Лиса, но вместо положенных десяти получил в подчинение четыре человека.

Лететь на это задание изначально должен был один из них, но Сол-Ма вызвался сам. Он был одним из лучших пилотов, в его личном деле не было ни одной пометки «действовал нерационально»… а эти четверо распределились на аванпост незадолго до потери главного корпуса и толком не успели изучить локацию.

Пожалуй, главной нерациональной чертой Сол-Ма со дня получения звания капитана стала стойкая неприязнь ко вчерашним курсантам.

В грохот водопада, приглушённый оставшимися стенами и разбавленный надрывами будильника, вклинился новый звук: цк! цк! цк!

Сколопендра… Сол-Ма поморщился: времени мало.

Генератор можно было включить из командного пункта. В нормальных условиях путь лежал вверх по центральной лестнице, налево до конца коридора, в лифт и вниз на три этажа. Умфиты внесли коррективы: если первые два отрезка пути Сол-Ма прошёл спокойно, то вместо спуска на лифте ему пришлось прыгать. Лётный комбинезон — не броня пехотинца, но какой-никакой экзоскелет в нём был. Удар смягчился, и Сол-Ма, выждав пару минут (сколопендры не слышно), продолжил путь.

Два шага до конца коридора, поворот направо. Развороченная дверь. Вот он, командный пункт: просторный зал, экраны для голографических проекций, аналоговая карта местности на большом пластиковом щите, блок управления генератором на дальней стене. Воды по щиколотку — видимо, в прилив натекала.

Сколопендра была здесь. Уродливая, многоногая, ярко-рыжая. Замерла вдоль левой стены, наблюдала. Готовилась напасть.

Ручным лазером её не возьмёшь, движется она быстро. Разве что разворачиваться в тесноватом для неё помещении долго будет… Чтобы включить генератор, нужно приложить к сенсору на блоке управления специальный ключ — плоский металлический кружок с гравировкой на обратной стороне.

Засовывая ключ в перчатку, Сол-Ма подумал, что Эв-Лис решил бы пробираться через зал тайком и у него наверняка бы получилось. Делился бы потом историями, сплошь нарушающими то устав, то что-нибудь ещё… Из них можно было вытянуть что-нибудь полезное, если говорить начистоту.

Но задание выполнял не Эв-Лис, а Сол-Ма. И Сол-Ма просто рванул вперёд.

Шаг, шаг, шаг. Предельно быстро, максимально аккуратно. Обходить препятствия. Не терять сенсор из вида.

Цк! цк! цк!

Хщ!

Сол-Ма оставалось два шага, когда свет словно выключили. Он проникал сквозь дыру на стыке стены и потолка… снова что-то рухнуло? Слишком тихо.

Шаг. Сол-Ма с силой впечатал ладонь в предполагаемое местоположение сенсора. Гравировка впилась в ладонь.

Совсем рядом раздался сухой щелчок, сменившийся мерным гудением. Получилось.

Цк!

По лицу со лба ползло что-то липкое. Теперь можно было заметить и это, и нарастающую боль. Висок или глаз? Оценить Сол-Ма уже не успел.

* * *

В голову вкручивался звук. Назойливый писк из тишины — нечто среднее между визгом приборов в реанимации и лягушачьим кваканьем.

Иногда он принимался гудеть. Ускорялся, приквакивал — и вдруг резко обрывался.

— И трубный глас зовёт тебя из глубины веков и вер: вставай на бой, вставай на смерть! Вставай, о гордый человек!

Они сидели на крыше главного корпуса и пили кофе из термокружек. Умфитов не наблюдалось уже восемь дней. Побудка была двадцать минут назад, обоим выпал выходной. Сол-Ма смотрел на выползающее из-за холмов солнце и его отражение в водопаде. Эв-Лис говорил. Говорил странно: ритмично и зачем-то отставив руку — то ли отдавал воинское приветствие, то ли указывал на того, к кому обращался. Гордым человеком, видимо, предписывалось считать техническую лестницу на правом краю плотины.

Трубы продолжали квакать: побудка была, но будильник Эв-Лис не выключил. Наверное, это тоже тянуло на «действовал нерационально» в личном деле.

Будильник…

Сол-Ма резко открыл глаза. Реальность навалилась на него с тяжестью рухнувших перекрытий. Темно. Кругом вода. В виске застряла тупая боль, лицо жжёт — видимо, ядом зацепило. Квакает не будильник. Затопленное помещение облюбовали лягушки — может, и не вогнутоухие Эв-Лисовы, но орали они довольно громко.

Надо выбираться…

Лягушки не унимались. Входя сюда, Сол-Ма их не слышал. Значило ли это, что сколопендра ушла? Лягушки решили, что командный пункт безопасен и можно начать орать.

Сол-Ма должен был встать и пойти. В коридор, вверх по шахте лифта, через второй коридор, вниз по лестнице, наружу, в кабину, через реку…

Невыполнимо. По шахте он без троса не поднимется. Да и… Сол-Ма щёлкнул фонарём, поднёс к лицу наручный интерфейс, наконец, попытался найти подсветку блока управления. Бесполезно. Либо вырубились три независимых источника питания, либо он ничего не видел.

На слух удалось определить, что генератор защитного поля включён и исправен. Сол-Ма выполнил задачу. Но он не мог выбраться из главного корпуса и вернуться на другой берег реки.

— О, ну же, Солас! — не хуже будильника взвыл Эв-Лис. Видимый: с растрепавшимися русыми волосами, с термокружкой, на фоне рассвета. — Тут есть резервный выход! Его даже лягушки нашли — неужели ты не сможешь?

Сол-Ма усмехнулся в темноту. Настоящий Эв-Лис не знал его полного имени. А вот Сол-Ма имя Эв-Лиса знал: Эвриаз Лисвенади — назвали, когда оглашали приказ о ликвидации. Служба рационализации заинтересовалась его личным делом, просмотрела медицинские данные и нашла хроническую иррациональность, как это назвал сам Эв-Лис. На следующий день его забрали.

— Прощай, что ли? — фыркнул он тогда. — Ты был хорошим другом.

Сол-Ма не знал значения слова «друг» — слышал его впервые, а выяснить было не у кого. Но, наверное, оно давало Эв-Лису право являться в галлюцинациях.

И Сол-Ма прислушался. Он кое-как встал, тяжело опираясь о стену. Блок управления слева, значит, надо пройти вперёд до угла и несколько шагов направо — там будет узкая раздвижная дверь, на вид неотличимая от очередного экрана для проекций. На ощупь… на ощупь она оказалась немного шершавой.

Узкий коридор вёл вниз, к реке. Десять шагов. Целеустремлённые, однако, существа эти лягушки…

Было скользко, ноги постоянно уезжали вперёд. Когда коридор кончился и впереди возникла дверь, Сол-Ма налёг на неё и кувырком вывалился наружу.

Лицо будто бы опалило солнечными лучами. Значит, ещё день? Сол-Ма машинально поднял руку, но тут же уронил её. Бессмысленно.

Вероятно, его заметят с другого берега. Возможно, люди заметят его раньше, чем умфиты.

Где-то — то ли в здании, то ли в голове — продолжал надрывно гудеть будильник.