Милая (джен)

Начло фильма « Милая»

в ролях: Дон Мигель-контрабандист с усиками как у Сальвв, его жена прекрасная Мария и их сын Эстебан, Большой Попугай Жако по кличке Капитан, пёстрая курочка по имени Коко и я Контрабандист в шляпе Индианы Джонса

Чтобы не заметно провезти свой груз контрабандист залез в автобус в котором ехали все разношерстные пассажиры и монахи из горных мест и крестьяне и торговцы всевозможной снедью с ранка вместе с курами и козами и дети и старики . Шум и гам и вонь стояла несусветная . Петляя по горному серпантину автобус рычал из последних сил . И я уснул привалясь на чьи-то боулы и сумки . Проснулся уже к вечеру в тишине . Автобус был пуст и стоял у края обрыва с распахнутыми дверями и поднятым капотом из которого ещё ход пар .

Я вылез на дорогу и тут я увидел больную клетку с огромным пёстрым попугаем которая лежала на боку у края насыпи на краю бездонной пропасти.

Я осторожно чтобы не напугать птицу схватил клетку и отставил на дорогу.

Попугай начал в ней бешено себя вести .

-Тихо, тихо , сейчас я тебя выпущу .

-Только не вред мне своим огромным клювом , ты не Тукан случайно, клюв то какой громадный.

-Тихо, я только открою дверцу!

Но попугай продолжал свою агонию гнева. Подняв брошенную кем-то из пассажиров засаленную палку начал открывать крючок на дверце. Повозившись я просто снова повалил набок клетку.

— Теперь я понимаю почему тебя бросили здесь. Попугай похоже понял мои слова и затих лёжа на боку. Я открыл спокойно клетку , поднял её и сказал:

— Свобода приятель .

Попугай выбрался наружу и начал махать огромными крыльями и взлетев над Мой головой задел хвостом мою шляпу и она слетела в пыль дороги .

-И это СПАСИБО? Неблагодарная ты … птица. Сказал я подимая шляпу и глядя как он улетал в даль .

Забрав свой большой рюкзак и ружьё я пошёл по дороге на встречу судьбе метров сто , двести и решил что нужно подумать о ночлеге и найдя большую расщелину между скал просочился в неё и попал на обратную сторону отвесных скал к озеру с водопадом и песчаннам плёсом вдоль воды . Деревья склонили свои ветви прямо в озеро и ихняя листва плавала на волнах .

— Какое волшебное место, здесь я и заночую.

Вскоре уже я развёл костёр и решил сварить чаю в старом котелке который видал виды . Я достал плед и прилег около костра глядя как солнце садится за высокие снежные макушки гор, как вдруг что-то огромное пролетев надомной камнем упало рядом. От неожиданности я вскочил на ноги схватив в руки ружьё.

Это был тот самый Попугай которого я выпустил из клетки.

-Чёрт, ты меня напугал, чего припёрся ?

Попугай переминаясь с ноги на ногу подошёл к костру и засунул клюв в котелок.

-А да ты жрать захотел, наглец.

-Жрать! Повторил за мной попугай.

-Да ты ещё и дразнишься ?

— Жрать! — повторил попугай, уставившись на меня круглым, умным глазом, в котором отражались языки пламени.

— Ну вот, теперь у меня на шее сидит говорящий обжора, — проворчал я, но все же порылся в рюкзаке и выудил немного вареной кукурузы, которую прикупил утром на базаре. — На, ешь, а потом проваливай. Мне и своих забот хватает.

Я бросил початок на землю. Попугай с комичной важностью подошел, уцепился в него лапой и принялся методично счищать зерна. Шум стоял такой, будто по камням скребет несколько ножей одновременно.

— Ты хоть имя-то имеешь? Или просто «наглец»?

Попугай на мгновение отвлекся от еды.

— Капитан! — прокричал он так оглушительно, что я вздрогнул. — Капитан Флинт! Ром!

Я невольно рассмеялся.

— Капитан? Ну конечно. А рома у меня, извини, не водится, капитан без корабля. Довольствуйся водой.

Ночь опускалась на озеро бархатным покрывалом, усеянным алмазами звезд. Я укутался в плед, подбросил сучьев в костер и попытался заснуть под убаюкивающий гул водопада. Но спать мешал «капитан». Он устроился на ветке прямо надо мной и тихо, на разные лады, бормотал себе под клюв: «Жрать... Капитан Флинт... Чертова качка... Милая... Милая, прощай...»

В его голосе была такая неподдельная, странная грусть, что у меня самого защемило сердце. Эта птица была не просто болтливой. У нее была история.

Утром я проснулся от того, что что-то тыкалось мне в щеку твердым и холодным. Я открыл глаза и увидел в сантиметре от своего носа огромный клюв. Попугай деловито пытался стащить с меня одеяло.

— Вставай, живо! — скомандовал он. — Ром! Завтрак!

— Да отстань ты, проклятый! — застонал я, но встал и начал сворачивать лагерь.

Я надеялся, что, тронувшись в путь, оставлю назойливого спутника позади. Но не тут-то было. Капитан Флинт летел следом, перепархивая с дерева на дерево, и орал на весь лес свои дурацкие фразы. Смешно было до слез: идешь по дикой, величественной тропе, вокруг красота неописуемая, а над тобой несется пернатый дебошир с пиратскими замашками.

Так продолжалось три дня. Он стал моим проклятием и... моим спасением от одиночества. Я начал с ним разговаривать. Сначала просто ругался, потом стал рассказывать о своей жизни, о том, какой груз я везу и почему мне нельзя попадаться властям. Он, конечно, ничего не понимал, но иногда вставлял свое «Милая, прощай» с такой пронзительной интонацией, что казалось, он сочувствует.

На четвертый день мы вышли к одинокой хижине старого лесника. Тот, увидев попугая, ахнул и перекрестился.

— Так это ж попугай старого дона Мигеля! Контрабандиста! Они вдвоем на этом серпантине и пропали полгода назад. Говорят, Мигель вез что-то очень ценное. А птицу он боготворил, звал ее «Милая». Никогда с ней не расставался.

У меня похолодело внутри. Я посмотрел на капитана Флинта, который важно расхаживал по крыше хижины. Он не просто повторял бессмысленные слова. Он повторял последние слова своего хозяина. «Чертова качка» — это автобус на серпантине. «Милая, прощай» — это прощание с жизнью, с птицей...

Вечером, сидя у костра, я достал тот самый «груз» — маленький, тщательно завернутый сверток. Я развернул его. Там лежала потрепанная детская книжка с картинками и пожелтевшее письмо. Я не удержался и прочел его при свете огня.

«Дорогой папа, — было написано корявым детским почерком. — Если ты это читаешь, значит, дон Мигель сдержал слово. Мама говорила, что ты был контрабандистом и погиб. Но я всегда верил, что ты жив. Эта книга — единственное, что у меня осталось от тебя. Ты читал мне ее, когда я был маленьким. Возвращайся, папа. Твой сын, Эстебан».

Слезы текли по моим щекам, и я даже не пытался их смахнуть. Я вез не контрабанду. Я вез весточку от погибшего отца к сыну, который ждал его все эти годы. А попугай... попугай был единственным свидетелем той трагедии.

Вдруг Капитан Флинт выбрался из пледа и уселся мне на колено. Он ткнулся клювом в страницу письма и проскрипел тихо-тихо, почти по-человечески:

— Не плачь... Милая...

Это было до смешного трогательно. Сквозь слезы я рассмеялся. Вот он, мой спутник — ворчун, обжора и хранитель чужой печали.

На следующее утро я увидел, что попугай что-то усердно клюет в траве. Это была большая, яркая пуговица от мундира, вероятно, потерянная кем-то из солдат. Капитан Флинт поднял ее, подлетел ко мне и выронил мне в ладонь. Затем он устроился на плече, уперся своей головой в мою щеку и просипел:

— Завтрак?

Я снова рассмеялся, вытирая украдкой слезу. Моя дорога была долгой и опасной. Но теперь я шел по ней не один. Со мной был капитан, который потерял своего адмирала, но, кажется, нашел нового друга. И мы вдвоем везли самое ценное, что может быть на свете — память и надежду. И это было одновременно до слез грустно и до смеха нелепо.

— Мы найдём Мигеля, — сказал я Капитану, и мои слова повисли в холодном горном воздухе, словно вызов судьбе. — Ты и поведёшь нас туда.

Капитан Флинт нахохлился на моем плече. Он долго молчал, что было для него неестественно, лишь перья на его загривке взъерошились от ветра.

— Чертова качка... — проскрипел он наконец, но в его голосе не было привычного раздражения. Была тоска. — Плохая дорога...

— Дорога может быть и плохой, но мы пройдем ее вместе, — я потыкал пальцем в его серую грудку. — Ты же капитан, а не цыпленок трусливый. Алый хвост у тебя зря чтоли . Покажешь, где ты остался? Где твой адмирал?

Он вдруг сорвался с плеча, взмыл вверх и сделал круг над моей головой, отчаянно крича: «Мигель! Мигель!» Это было уже не просто слово. Это был зов. Призыв. Затем он полетел вперед, вдоль узкой тропы, что вилась над обрывом, и время от времени оглядывался, чтобы убедиться, что я следую.

Шли мы долго. Тропа становилась все уже и опаснее. Казалось, мы поднимаемся к самым облакам. Ветер свистел в ушах, срывая с губ проклятия. Я уже начал сомневаться, не ведет ли меня эта птица на край света из прихоти, но останавливаться было нельзя. В кармане моей куртки лежало то самое письмо, которое жгло мне душу.

Вдруг Капитан Флинт замер в воздухе, а затем камнем рухнул вниз, в заросли колючего кустарника, росшего на крутом склоне. Я услышал его отчаянные, не птичьи, а почти человеческие крики. Сердце мое упало. Я понял.

С риском для жизни я стал спускаться по осыпающемуся склону, цепляясь за корни и камни. Колючки рвали одежду и кожу. И вот, в тени огромной скалы, я увидел его. Капитан Флинт сидел на чем-то темном, раскинув крылья, и тихо, жалобно повизгивал.

Это был остов старого автобуса. Он лежал на боку, изуродованный падением, проржавевший и почти полностью поглощенный горным плющом. Двери были распахнуты, как будто кто-то пытался из них выбраться. А рядом с ним, прикрытый плащом, который уже сросся с землей, лежал скелет. Костлявые пальцы одной руки сжимали пустую клетку, а другой — старый, потрепанный револьвер.

Я подошел ближе. Капитан Флинт взлетел на плечо мне и уткнулся клювом в висок, затихший. Я увидел, что на пальце скелета осталось простое серебряное кольцо с крупным, потускневшим от времени камнем. Это был дон Мигель. Он не бросил свою «Милую». Он остался с ней до конца.

Мне стало невыносимо грустно. Я сел на камень и заплакал. Плакал о чужой судьбе, о несправедливости, о том, что этот человек так и не доехал до дома, не передал письмо. А попугай сидел на плече и молча терся о мою щеку, словно пытаясь утереть слезы.

Вдруг он сполз по моей руке, подошел к скелету и начал что-то клевать у самой земли. Я присмотрелся. Там, среди мха и камней, лежал маленький, промасленный кожаный мешочек. Капитан Флинт поддел его клювом и притащил ко мне.

Дрожащими руками я развязал шнурок. Внутри лежала не пачка денег и не драгоценности. Там была пожелтевшая фотография. На ней улыбающийся мужчина с усиками (точно дон Мигель!) обнимал красивую женщину и маленького мальчика. А еще — старая, истончившаяся от времени конфетная обертка и несколько золотых монет. Все его богатство. Все, что он вез домой.

Я аккуратно сложил мешочек вместе с письмом. Теперь у меня была вся история.

— Ну что, капитан, — хрипло сказал я, вытирая лицо. — Миссия выполнена. Ты нашел своего адмирала. Теперь наша очередь — найти его сына.

Я взял лопату из своего походного набора и вырыл неглубокую могилу у подножия скалы. Перенес туда останки дона Мигеля, положил рядом пустую клетку и накрыл его плащом. Сверху поставил камень.

Капитан Флинт наблюдал за всем этим с ветки дерева. Когда я закончил, он слетел вниз, сел на камень-надгробие и просидел так несколько минут, безмолвный. Потом взлетел, сделал прощальный круг над свежей землей и вернулся ко мне на плечо.

— Пошли, — сказал я тихо, и в этом слове была вся вселенская усталость. — Домой.

И мы пошли обратно, оставив позади тишину и покой. Два контрабандиста — один с грузом чужой памяти, другой с грузом верности. И оба — с грузом новой, невероятной грусти, которая странным образом согревала душу. А над нами простиралось бесконечное, пронзительно-синее небо, и в нем не было ни облачка. Но ,через час пути небо затянули грозовые тучи и лёгкий ветерок усилился до штормового шквала , ливень рухнул с небес, добежав по ползущему под ногами каменному щебню который вот вот пойдёт лавиной вместе с водою дождевых потоков вниз по склону прямо в бездонный отвесный обрыв заросший масленичными деревьями и пальмами я лихо перемахнул через поваленный ствол непонятного дерева которое стелилось по окаменелостям и мху . И провалился в какую-то яму по склону каторгой кубарем скатился к заросшему лианами и листьями пальм небольшому гроту или расщелине в скалах заскочив туда я уже все равно был мокрый до нитки , хорошо хоть рюкзак и ружьё не потерял . Сложив вещи я высунулся из расщелины и как мне показалось громко крикнул :Капитан, Капитан! Но грохот потоков воды и шум дождя сделал меня шептуном , Капитан! Но мой Жако не прилетал . Я ещё раз крикнул что есть мочи , но ничего, залазея обратно В грот я уже просто сказал:

-Где же ты , Милая? И в друг что-то мокрое задело меня и плюхнулось рядом , мокрый лохматый с торчащими в разные стороны перьями.

-Милая?

Я полез в рюкзак и достал свой походный плед и завернув как ляльку попугая положил на большой каменный выступ и начал искать сухие ветки торчащие сбоку в гроте , наломав веток и притащив большой сухой ствол дерева я развёл костёр и переложил попугая ближе к огню, тот пригрелся и затих.

-ты что дрыхнешь или сдох ? На мои слова Капитан начал выпутываться из пледа .

-Жрать !

Пиастры

Ночная тёмная дорога расцепилась огнями мигалок патрульных машин карабинеров сирены заглушали надсадный рёв старого Харлея который сотрясался на щебенке просёлочной узкой дороге унося в даль меня от преследователей. Обычное дело но этот наглый попугай Жако ,которого привёз с собой в Картель Та не затыкается не на минуту

— Пиастры, пиастры , я знаю где закопаны…

Сколько его не спрашивай

-Где?

-Пиастры, пиастры

Одна и также песня!

Оказалось ещё что он любит жрать по сто раз на дню и ночью тоже делает вид что голодный.

И вот сидит в переноске для кошки за задним сидением в коробе Харлея и как оглашённый орёт :

-Пиастры…

Совершенно не пойму зачем за мной годятся Карабинеры , ведь я пуст! Но останавливаться не Хаято не буду , здоровье дороже .

Наверное кто-то сдал из Картеля , но не в курсе что я даже мобильник не взял с собой чтобы не светить геолокацией.

Может жучек сунули пока Харлей стоял у ворот.

Завернув за поворот дорога уходила в чащу бескрайнего леса где меня уже не догнать .

Проехав ещё довольно далеко я остановился у быстрой таёжной речки которая с шумом водопада билась об острые глыбы камней торчащих в разные стороны будто их разбросал великан. Чуть подальше река образовывала небольшое озерцо с плавно радующим в него с туманной макушки зелёной горы водопада.

Я достал переноску из короба и открыл дверцу. Попугай неуклюже вылез и сел на неё крутя головой из стороны в сторону вдруг замер уставившись на водопад

— Там , там Пиастры.

— Здесь, здесь,Пиастры

Затеял он свою бесконечную песню.

Я спросил показав рукой на водопад :

-Ну хорош уже Капитан мне заливать!

-Там?

-Там , там Пиастры.

-Врёшь ты всё!

Но попугай сделал обиженный вид и сказал как-то тихо:

Так, там…

Я достал из короба бутылку вина и сандвичи которые мне всучил «на дорожку» повар , он же Кок Картеля Та и один разломив пополам дал Попугаю чтоб тот заткнулся пока жрёт.

Он быстро всё прогостил и снова завёл свою шарманку:

-Здесь, там, Пиастры…

-Ну покажи где Пиастры ? Спросил я его лёжа на мягкой траве делая глоток из бутылки.

Попугай подошёл купаю озёра и взлетев полетел к водопаду и вдруг набрав скорость пролетел сквозь водную завесу исчезнув в струях водопада.

Я от неожиданности даже вскочил на ноги.

-Вот так дела !

И через несколько минут показавшихся мне вечностью Попугай пулей вылетел из водопада , прилетев сел у моих ног и открыв свой здоровый клюв изверг на траву желтую большую монету с красивым орнаментом .

Глаза мои впились в неё и захрипев я сказал:

-Да ты золото Милая!

Возвращение обратно по дороге петляющей серпантином вдоль скал и провалов в зелёные пропасти дикого леса походило на вечернюю прогулку перед сном , нет перед ужином потому что Капитан всё время орал :

-Жрать! И в итоге доказал меня окончательно. Найдя подходящее место для ночлега подальше от дороги за выступом скалы на небольшой уютной с виду полянке я развёл костёр и достал котелок , а Попугай залетел на пальму полакомиться фруктами и поискать на стволе улиток , на десерт.

-Ну хоть орать перестал , я достал плед , по ночам было прохладно или я просто чуточку простыл после последнего ливня или просто вдруг захотелось домашнего тепла . Не знаю в последне время стал какой-то сентиментальный , ведь это Жако стоит хороших денег , да надо бы его оформить и паспорт на него где то выкружить.,думал уже погружаясь в сон . Проснулся я поздней ночью от того что попугай тихо так тыкал меня клювом в ухо . Я моментально понял с тихо сел нащупывая рядом лежащее ружьё . На дороге были слышны злые голоса и в ответ незнакомая речь. Туристы? Я вылез и нашего укрытия и начал понимать что происходит на дороге около прокатного джипа на коленях стояли трое молодых людей с руками за головой , а перед ними важно ходил какой-то не трезвого вида урод с блестящим хромом револьвером с длиннющим стволом , эдакий Злодей и пара его подручных прижались спинами к Гелику фары которого слепили глаза туристов.

Я по тихому спустился за их машиной и тихо сказал Капитану вцепившемуся ко огтями мен в плечо.

-Хватку ослабь и громко кричи Мигель! Пиастры !

-О ,это то чего ждали все долго !

Капитан влетев камнем рухнул на урода со стволом пронзительно крича Миггеель! Пиастры! Это было как взрыв все от ужаса упали на землю бросив оружие . Урод мигом протрезвел и заорал Мигель не убивай , пощади !

Я надвинул арафатку до заз и подскочив грубо раздвинул лежащим ноги широко в стороны и хриплым голосом Мигеля сказал

-Не бойся Милля они ответят за всё. По-моему у бандитов была потеря сознания они не шевелились будто сдохли от разрыва сердца. Я поднял туристов жестами показывая на машину, и сам сел за руль Гелика крикнул Капитан со мной а вы лежать дернетесь пристрелю ! У род тихо запищал: Да,Да ,Мигель…

Я ехал спокойно зная что этих бандитов больше не увижу, ну может быть в местном баре они будут рассказывать жуткую историю что чудом спаслись от Мигеля , что Попугай его их и спас или что Дева Мария сама их спасла.

Туристы оказались студентами С факультета археологии ехавшие на раскопки где-то в дебрях джунглей до исторических поселений культового племени аборигенов . Двое парней и девушка все печального и усталого вида. Вот и наступило хмурое неприветливое туманное утро . Тучи легли брюхом на дорогу и создавалось впечатление как будто мы летим меж облаков , ехать невозможно фары упираются в сплошную стену из тумана и влажных туч , метра три и всё .Я съедал ближе к скалам и заглушил мотор . Вылез из машины размять ноги. Обойдя Гелик я отвергла заднюю дверь и предо мной предстало «Сокровище» бандюков две ржавые лопаты и кирка и мешок с брезентом.

Когда туман рассеялся мы поехали дальше .

Я сказал студентам что довезу их до места их полового лагеря, что бы без приключений дальше. В лагерь мы добрались только к самому обеду и Капитан уже нервно клевал кожаную обивку сидения и орал:

-Жрать.

Сдав студентов старшему экспедиции я собирался уехать но их преподавательница попросила остаться , отдохнуть и поесть.

-Видите Ваша птица голодная!

-Да Она всегда так орёт , но Милая со знанием дела засеменила за Преподавательницей в сторону от куда и правда вкусно так Пахло горячими вкусностями.

-Ладно , не надолго , сказал я и пошёл за ними ближе к скалам и заглушил мотор . Вылез из машины размять ноги. Обойдя Гелик я отвергла заднюю дверь и предо мной предстало «Сокровище» бандюков две ржавые лопаты и кирка и мешок с брезентом.

Когда туман рассеялся мы поехали дальше .

Я сказал студентам что довезу их до места их полового лагеря, что бы без приключений дальше. В лагерь мы добрались только к самому обеду и Капитан уже нервно клевал кожаную обивку сидения и орал:

-Жрать.

Сдав студенток старшему экспедиции я собирался уехать но их преподавательница попросила остаться , отдохнуть и поесть.

-Видите Ваша птица голодная!

-Да Она всегда так орёт , но Милая со знанием дела засеменила за Преподавательницей в сторону от куда и правда вкусно так Пахло горячими вкусностями.

-Ладно , не надолго , сказал я и пошёл за ними.

Милая, подумал я , и не о попугае . Новая История разворачивается прямо у Вас на глазах. Новый Мигель , Новая Милая и старый попугай Жако с красным хвостом , хотя мои мысли больше интересовала наход ка в багажнике Гелика . Брезент был без пятен крови , значит для другого дела и лопаты в старой земле ,кирка вообще как будто из золотоносной шахты , так так археологи Вы мои…