Звёздная ночь (джен)

Тихий стук обуви раздаваліся по коридору, авторитетная фигура заставила всех замолчать. За мужчиной неопределённого возраста шёл паренёк с длинными выделяющимися в толпе волосами. В комнате воцарило молчание. Правда, один активный блондин всё же не удержался...

— Феееедя!!! А это кто? — спросил мужчина с длинной светловолосой косой. Его звали Николай. Он ходил вокруг незнакомца, изучая его и прикасаясь к волосам, что сильно раздражало гостя.

— Это новый член нашей группировки. Сигма. — коротко прокомментировал Фёдор. Он был немногословен, спокоен и серьёзен.

— Ваааа! Как классно! Правда, ребята? — Коля обернулся на двух других участников их группировки — Ивана и Александра. Саша лишь смерил Сигму оценивающим взглядом и коротко кивнул. Он его не особо интересовал. Иван же улыбнулся, потягивая чай. — Добро пожаловать. — сказал он тихим, ласковым голосом, что не оставляло бы сомнения в доброте этого человека, если бы не его нахождение внутри мафиозной группы русских.

Сперва всё казалось странным. Люди словно были настроены против него. Николай постоянно прилипал, а взгляды Александра и Фёдора прожигали Сигму насквозь. Он всего лишь глава казино, чем он не угодил этим людям? Жил себе спокойно, сводил концы с концами в своей беспрерывной работе, но появление Фёдора в его казино перевернуло его выживание вверх дном. Тихо Сигма подсел рядом с Гончаровым. Человек он вроде не такой активный или недоброжелательный...

— Может, чаю? — раздалось поблизости, а вслед за словами показалась и улыбка.

— Не откажусь. — приглушённо сказал Сигма, отведя взгляд. Он не помнил своего прошлого, своего детства, друзей... Были ли они когда-то? Или он всегда существовал в этой темноте? Он ещё не встречал такое разнообразие людей и их характеров в одной организации.

Тихий стук блюдца с чашкой чая прервал его размышления. Улыбка голубоволосого странным образом успокаивала, но напрягала повязка на его голове. Этот человек ранен? Чай, поданный ему, был ароматным и горячим, посмотрев в чашку, он встретился со своим отражением. Может, здесь он не будет лишним?..

Первое время они сидели в мирном молчании. Такая тишина прерывалась голосами Николая и его возглясами, но в целом всё было хорошо. Напряжение его не покидало, но Сигма старался этого не показать в логове потенциального врага своего казино.

Оглядывая присутствующих и их странности, его взгляд снова пал на повязку на голове Ивана. Был ли этот человек такой же жертвой Фёдора, как и он сам? Может, он здесь не по своей воле, а под повязкой травма, которую нанесли люди в этой комнате?

С каждой мыслью становилось всё страшнее, а сердце билось чаще. Неужели он так и закончит свою жизнь? Пойманный в ловушку непонятной организации? Зачем он им вообще пригодился? Прикосновение к своему плечу заставило его закричать и выдернуло из мыслей, его сиренивые глаза встретились с морскими глубинами чужих глаз.

— Вы очень молчаливы. — заметил Гончаров и представился: — Иван Гончаров, будем знакомы, может, вам что-то нужно? — он выжидающе посмотрел на него.

— А? Я?... Ничего не нужно! — Сигма отвёл взгляд, но вскоре вернул его на человека напротив. — Что у вас с головой? — тихо спросил он.

Гончаров лишь улыбнулся на его вопрос и сделал глоток чая.

— Вы про повязку? Это после операции. Фёдор был очень щедр, предложив мне отказаться от части своего мозга.

— Часть мозга?! — Сигма посмотрел на него с расширенными глазами. — У вас нет мозга?! — кричал он, встав из-за стола.

Иван тихо посмеивался в ответ на его реакцию.

— Что же вы так кричите? Я не лишён чего-то важного. Фёдор вырезал мне часть мозга, отвечающую за грусть. — с благоговением сказал он и сделал ещё один глоток.

Сигма постоял какое-то время, смотря на него, и упёрся руками в стол.

— Разве грусть не важна? Это же эмоция. Зачем отказываться от чего-то такого... Такого... Такого человечного? — тихо спросил он, казалось, это задело его за живое.

— Понимаете ли, раньше, до встречи с Фёдором, грусть переполняла меня, она становилась всё больше и больше, всё тяжелее и тяжелее... Я рад избавится от этой части себя вместе с грустными воспоминаниями. — всё, что говорил Иван, он говорил с улыбкой на губах и странным спокойствием среди хаоса мыслей в голове Сигмы.

— Зачем? — тихо спросил Сигма, склонив голову и напряжённо глядя в стол. — Зачем отказываться от своего прошлого? От части себя самого? Зачем? — его голос постепенно срывался на крик. Он развернулся и пошёл прочь под удивлённый взгляд Гончарова.

— А что с ним? — выглянула белоснежная голова Николая, наблюдавшая за произошедшим. Гончаров не ответил, лишь глядя вслед гостю и что-то обдумывая. На короткий миг улыбка, привычная всем, сменилась задумчивым выражением. Впервые он задумался, правильно ли сделал, что отказался от грусти, привычной ему раньше.

Приняв решение, под заинтересованных взгляд Николая он поднялся и тихо последовал из комнаты вслед за ушедшим прочь гостем.

Пока он бродил по коридорам, слова Сигмы не выходили у него из головы. Может, Сигма прав? Может, он действительно совершил ошибку, отказавшись от чего-то столь важного? Сигма назвал это человечным... А он ведь и не думал о своей человечности в тот момент. Можно ли его теперь назвать человеком?

Нашёлся мужчина на скамейке возле здания их организации. На звёзды смотрит, да так, словно ребёнок мечтающий. Ноги прижал к груди, взгляд устремлён в небо.

— Красиво? — тихо сказал он, подходя ближе и не желая пугать их тревожного гостя. Может, у него и нет части мозга, отвечающей за грусть, но ему ещё свойственно находить красоту в простых вещах.

— Да... В казино не так много времени посмотреть на что-то подобное, хотя высота позволяет. — тихо сказал он. В сиреневый глазах мягкими бликами отражались звёзды, а луна освещала всё пространство вокруг.

— Хм? Много работаете? — спросил Гончаров в ответ, пытаясь представить парня перед ним во главе казино. Интересное было бы зрелище.

— Приходится. — коротко сказал он, слегка нахмурившись.

Какое-то время они так и находились в тишине. Сигма сидел на скамейке, а Ваня прислонился к спинке этой же скамейки, наблюдая за своим собеседником.

— Почему же вы так цепляетесь за что-то человечное? — через какое-то время спросил Гончаров, изучая каждую реакцию на лице человека напротив.

— Я... — Сигма не продолжил, нахмурившись. Мысли в голове путались, не давая сформулировать верный ответ. Что ему сказать? Что он не помнит ничего из своей жизни? Что он создан искусственно? Что он лишь марионетка в руках Фёдора? Иван не прерывал ход его мыслей в тихом ожидании, лишь иногда поглядывая на собеседника. — Я никогда ничего не помнил из своей жизни. — тихо начал он. — У меня нету дома, кроме казино, я бы отдал всё, чтобы у меня было прошлое, дом, семья... Чтобы я был человеком.

Наблюдая за этим, Гончаров задумался. Вот, значит, как выходит. Без семьи, без дома и без собственного прошлого... Юноша напротив не так прост. Ваня выпрямился и, обойдя скамейку, сел рядом с задумчивым видом. Через минуты раздумий он сказал:

— Нет, дорогой мой. Не знаю, как думаете вы, но вы определённо человек. Ещё более человечный, чем другие люди, которые имеют всё: семью, дом, друзей, прошлое. Я считаю, что вам не место здесь, в криминальном мире. — сказал Гончаров, откинувшись на спинку скамейки и посмотрев в глаза напротив, что смотрели на него с удивлением.

— Правда? — тихо и осторожно спросил Сигма, насторожившись. — Вы правда так считаете?

— А зачем мне лгать? — тихо спросил он в ответ. — Знаете, возможно, вы бы смогли влиться в наш коллектив. Знаете, как называет себя итальянская мафия? Семьёй. Пусть наша организация не такая большая и не совсем ладит, но это всё равно семья для каждого из нас. Может быть, вы бы смогли стать её частью. — Сигма с широкими глазами посмотрел на Ивана, пытаясь найти признаки обмана на его лице, но не нашёл ничего кроме искренности, что сбивало его с толку. Щёки слегка покраснели, а сам он отвёл взгляд. Гончаров же с любопытством наблюдал за этим.

— А вы совсем не испытываете грусть? — внезапно спросил Сигма. — Даже немного?

— До этого как-то не приходилось, — задумчиво сказал Ваня. — Я уже и не помню, что значит грустить. Наверное, это к лучшему...

— Наверное, — тихо отозвался Сигма. Уже становилось как-то прохладно, хоть они и были одеты достаточно тепло, холодный ветер всё ещё пронизывал насквозь.

Спустя некоторое время бело-сиреневая голова тихо упала на чужое плечо. Гончаров с удивлением глянул на спящего человека. Он казался уставшим и будить его не особо хотелось. Пусть спит, а завтра приступит за работу в казино. Аккуратно, чтобы не разбудить, Ваня приобнял Сигму, чтобы тому было теплее, да и крепче спалось.

Тёплое дыхание обжигало его ключицу, а восолы щекотали кожу, но Ваня потерпит. Он подождёт, пока Сигма не заснёт крепче, а потом уже что-нибудь придумает.

И вот так под светом звёзд двое человек оставляли свои тени под светом луны. Двое противоположностей, но столь похожих где-то в глубине. Чтобы не происходило в их прошлом теперь, они уже семья, а семья не бросает своих. Семья всегда придёт на помощь, защитит и поддержит. Для этого же и нужна семья, да?

* * *

Где-то среди радужного света Сигма оказался в неизвестном пространстве. Медленно плавная в воздухе он очутился среди множества картинок. Где он? Присмотревшись, он понял, что картинки — это никто иной, как Гончаров. Сначала с Фёдором, потом с кем-то незнакомым. Воспоминания? Помнится, Фёдор говорил о чём-то таком, что он умеет. Сигма взглянул на свою руку. Чтобы это ни было, он не хотел вдаваться в подробности чьего-то прошлого. Зачем ему прошлое этого человека, если они сейчас вместе создают новое?

Вероятно, Гончаров и не заметил неестественности сна Сигмы, но его винить в этом было бы неправильно. Теперь уже на скамейке двое спящих длиноволосых взрослых. Один с повязкой на голове, а другой окутанный каким-то рассеявшимся сиянием.

Чтобы не случилось, они есть друг у друга. Чтобы не произошло, они семья.

Таким образом две одинокие души нашли друг друга в темноте и засияли ярче звёзд. Две души, что так сильно хотели быть нужными кому-то и что стали одной семьёй в эту звёздную ночь, полную мечтаний и надежд, что воплотились в реальность.