Человек, продавший мир (гет)

ПРОЛОГ

— Почему они недошли конца? — озадаченно спросил Третий, наставив ствол пистолета в лицо человеку, продавшему мир.

— После его прихода силы были не равны, — тихо ответил тот.

— Не равны? — Третий коротко усмехнулся. — А тебе напомнить, какую именно силу я тебе даровал?

— Я в курсе, — еле дыша и сплёвывая кровь, бросил лежащий.

— Ладно, Элиас с тобой. — Третий поднялся с корточек и, не колеблясь, нажал на спусковой крючок.

Глава 1. “ALL THE YOUNG DUDES”

— Доброе утро, милорд. С днём рождения вас, — дворецкий разбудил Адама привычным негромким голосом. — Внизу вас уже ждёт отец. Спускайтесь, как только будете готовы.

Дверь за ним тихо захлопнулась. Адам сел на постель, повернул голову к окну и поморщился: за забором особняка выстроились машины гостей, которых охрана без лишней спешки выворачивала наизнанку при обыске.

Он натянул праздничный костюм, застегнул пуговицы пиджака и подошёл к зеркалу. Четырнадцать лет. Для своего возраста он вымахал под метр восемьдесят, свежая короткая стрижка делала его тёмные волосы визуально ещё жёстче. Лицо после сна казалось немного припухшим, но весь этот угловатый вид разом перекрывали его пронзительно-синие глаза, фамильные. Точно такие же, как у прадеда Отто.

— Сын, ты ведь помнишь, что завтра у тебя первый день в училище? — отец даже не обернулся, когда Адам спустился в парадный зал. Голос у него, как всегда, был монотонным.

— Как такое забудешь, — буркнул Адам. — Лет с четырёх только и слышу про продолжение нашего великого рода. Который «отличился» в Великую войну тем, что вовремя переметнулся к врагу.

— Как ты смеешь так говорить про прадеда?! — отец резко развернулся, лицо его пошло красными пятнами. — Твой прадед ночами не спал, чтобы ты в этом доме рос! Если бы не Отто, ты бы сейчас гнил на окраинах Либерии, как и остальное население! Знаешь, как они там выживают?

— Знаю. В бетонных коробках.

— Вот именно. А теперь марш к гостям. Проведи этот день с семьёй, пока тебя не увезли в училище.

— Как скажешь.

Среди нарядной толпы родственников Адам сразу выцепил глазами Эмили, свою двоюродную сестру. Ей было пятнадцать. Она робко жалась к колонне у стены, словно её тяготил собственный строгий алый костюм. Из-за вечно просаженного зрения Эмили носила очки в тонкой оправе и сейчас то и дело поправляла их аккуратным, чисто девичьим жестом. Заметив Адама, она тепло улыбнулась, и её длинные светлые волосы мягко качнулись по плечам. В ней вообще не было этой дурацкой армейской выправки, которой бредили все вокруг.

Эмили всегда оставалась удивительно мягкой и ранимой, из-за чего Адаму рядом с ней подсознательно хотелось казаться сильнее.

Весь оставшийся день они вдвоём просидели в углу, обсуждая грядущие два года в училище. Адама, если честно, до сих пор удивляло, что девушек отправляют в этот ад на год позже парней. Вечер он скоротал с младшим братом Данактом — тот был на год младше, но внешне рос его абсолютной копией. Ближе к ночи Афина, его мать, помогла собрать сумки с вещами, Адам ушёл к себе. Спалось плохо.

Утренний подъём, быстрый завтрак, чемоданы в багажник. В машине пахло кожей и бензином, за рулём зевал сонный шофёр. Родители сели сзади, всю дорогу молчали. Через час за окнами показались серые бетонные блоки училища — фабрики, где из подростков ковали послушных патриотов Мангейм, готовых дохнуть за чужую страну. Эмили со своими вещами уже стояла у ворот.

— И вот здесь нам два года будут сушить мозги… — Адам

тоскливо кивнул в сторону длинных мрачных бараков. Пока оформляли бумаги, на плацу объявили общее построение.

— Приветствую вас, кадеты! — зычно крикнул капитан Зик, начальник их учебного крыла. Рядом с ним стоял и его заместитель Марк. — Сегодня ваш первый день в лагере, а это значит, что выйдете вы отсюда только первого июня две тысячи третьего года. Предупреждаю сразу: нянчиться никто не станет. Провинился — получил выговор. Три выговора — и вылетаешь отсюда со справкой об исключении и вечным позором для всей семьи. А теперь за мной, покажу территорию.

Шагали молча, под шуршание пятидесяти подошв по гравию. Капитан Зик вещал без остановки, чеканя слова. Лагерь напоминал режимную тюрьму: мужские и женские жилые сектора, бани, столовая строго по центру, чуть поодаль — стрелковый полигон и спортзал с тремя боксёрскими рингами. По всему периметру тянулся глухой забор, через каждые сто метров торчали вышки с прожекторами. А за забором, куда ни глянь, глухой стеной стоял тёмный, непроходимый лес.

В первый день их не трогали. Юные солдаты обживали койки и присматривались друг к другу, медленно переваривая мысль, что застряли здесь на долгие два года.

Распорядок дня въелся в подкорку мгновенно. Подъём ровно в семь. В 7:10 — первый строй, на котором Зик толкал шаблонные речи, густо замешанные на государственной пропаганде. Потом — обязательная разминка до седьмого пота: приседания, отжимания, километр бега. И только потом завтрак. Адам обычно садился за стол вместе с Маркусом, Ито, Бруно и Рудольфом.

— Опять эта клейкая овсянка… — Бруно недовольно размазывал кашу по тарелке. Он приехал из южных провинций Либерии, носил круглые очки, из-за которых вечно щурился, а его овальная голова была наголо обрита «под единичку».

— А ты ждал ресторанного меню в этой чудо-столовой? — спокойно отозвался Ито. Он был коренным мангеймцем, чья семья перебралась в Либерию после Великой войны. Он был зажатым парнем, почти всегда молчал. Даже за колченогим армейским столом он сидел идеально прямо. Свои чёрные волосы Ито собирал в тугой пучок на затылке, из-за чего его скулы казались ещё более резкими.

— Слышали, кстати? Автобус с кадетами из третьей бригады атаковала Гвардия императрицы, — Маркус заговорщически понизил голос и наклонился вперёд, загородив своей широченной спиной свет из окна. Этот блондин с короткой стрижкой был самым крупным среди них — настоящий великан под два метра ростом.

— Да бред это всё. Зачем императрице отдавать такой приказ? — покачал головой Адам.

— Я вот одного не пойму, Маркус. Ты где эти новости откапываешь? — Рудольф прищурился, не отрываясь от своего блокнота, где он методично штриховал какой-то рисунок. По росту он был точь-в-точь как Адам, но в его фигуре сквозила какая-то опасная, звериная повадка. Из-под растрёпанной тёмно-рыжей чёлки тускло поблёскивали зелёные глаза. Рудольф небрежно перехватил карандаш, и из-под рукава показались старые рваные шрамы. О том, откуда они взялись, он никогда не рассказывал.

— Да Андре просто позже нас приехал, на входе краем уха услышал, — отмахнулся Маркус, заглатывая кашу.

После столовой кадеты часами торчали в оружейке, зубря устройство стандартного армейского вооружения Мангейм, а затем шли в спортзал на рукопашный бой. На вечернем внутреннем турнире Маркус без труда раскидал всех соперников просто за счёт веса и дурной силы.

Двадцать второго июня у Бруно было день рождение. Капитан разрешал проходить родственникам только в день рождения их детей, каким и был этот день для Бруно. У его отца была специфическая внешность для гражданина Либерии. Как оказалось позже, его отец — уроженец Мату-Гросу, который мигрировал в Либерию в поисках лучшей жизни. Здесь он познакомился с матерью Бруно, с которой позже поженился и получил гражданство Либерии. Зик купил за свои деньги эклеры и в честь дня рождения Бруно раздал каждому по одному. Капитан на день рождения каждого покупал что-то сладкое. На протяжении всех этих двух лет Зик был отцом для каждого. Однажды одна из подруг Эмили потеряла сознание во время тренировки. Зик взял её на руки и отнёс в медпункт. Ещё был случай, когда Кольт, такой же парень как и все, схватил приступ шизофрении, которая у него прежде никогда не проявлялась. Зик отвёл его в медпункт и сидел с ним там, пока ему не стало лучше. Из-за этого Кольту пришлось покинуть училище. Высшее руководство не хотело отпускать Кольта домой, однако у Зика получилось переубедить их и отправить его домой. Капитан помог ему собрать вещи и отвёз его до дома.

Когда кадетов пускали на полигон пострелять, Адам и Маркус постоянно соревновались, кто наберёт больше баллов.

— Ну что, Адам, готов опозориться ещё раз? — усмехаясь, спросил Маркус.

— Сегодня твоя очередь, — ответил Адам.

Звуки выстрелов были пронзительными, Зик только и успевал считать баллы. На полигон Зик выдавал только винтовки старого образца, которые использовали на вооружении после Великой войны. Стреляли они неплохо, правда иногда давали осечки. Андре с Бруно терпеть не могли эти винтовки.

В тихий час, разумеется, никто не спал. Все лениво трепались, развалившись на койках.

— Либерия тратит на Вооружённые силы треть всех доходов страны в месяц, а мы вынуждены тренироваться на этом старье, которое живёт последний понедельник, — возмущался Бруно вполголоса.

— Эй, Ито, что в наушниках? — спросил Адам, заметив, как тот прячет провод под подушку.

— Goodbye Yellow Brick Road, Elton John. А что?

— Да просто, — Адам откинулся на матрас. — Интересно, что мог бы слушать парень, который ненавидит наших исполнителей.

Через три дня Адам впервые проснулся ночью от далёкого, сухого треска за стенами лагеря. Выстрелы повторялись каждую ночь в течение двух дней. Любопытство пересилило страх, и Адам пошёл к Андре — тот умудрился не сдать мобильник при поступлении и потихоньку читал новости государственных СМИ Либерии и Мангейм. Это были единственные разрешённые СМИ в Либерии, так как, по мнению руководства страны, «Все новости не из наших СМИ лживы, созданные для создания путаницы и уничтожения наших ценностей».

— Слушай, — Адам присел на край его койки и перешёл на шёпот. — Ты знаешь, как отсюда ночью в лес уйти?

— Знаю, — Андре заозирался. — Позавчера открыли новую зону по подготовке шпионов, за складом снаряжения забор ещё недоделан, там дыра. Но рядом две вышки с прожекторами. За ночь караул меняется трижды. Если подгадать аккурат под пересменку — проскочишь. Только один не ходи.

— Понял.

После обеда Адам поймал Рудольфа, который опять что-то рисовал в своём дневнике.

— Есть вариант проверить, что там за пальба в лесу. Мне Андре рассказал про лазейку.

Рудольф даже карандаш не отложил. Только зрачки скользнули в сторону.

— Пошли. Когда?

— Сегодня ночью.

В назначенное время они бесшумно открыли окно казармы и выкатились на траву. Тени скользили мимо столовой к полигону, перемахнули в новую, ещё не обжитую часть лагеря, где рядами стояли ящики с непонятной маркировкой.

— Эй, Адам, тут ящик с фонариками, — прошептал Рудольф.

После они забились в неосвещённый тамбур технического здания, выждали, пока караульные на вышке сдадут смену, и рванули к пролому в заборе. Секунда — и под ногами захрустели сухие ветки. В лесу было хоть глаз выколи. Если бы Адам не выкрал крошечный фонарик, они бы переломали ноги в первые сто метров. Вскоре деревья расступились, показалось озеро, тускло блестевшее под луной. Оно было огромным, не видно ни конца ни края. Было ощущение, что это море, которого Адам никогда не видел. И тут совсем рядом раздался хлопок выстрела, из-за которого все животные вблизи разбежались. Они пошли на звук и выползли к поляне. Из-за кустов было видно троих солдат в форме Гвардии императрицы. Они лениво, с шутками издевались над каким-то гражданским. Адама накрыло такой волной панического ужаса, что руки вмиг стали ледяными, а по спине покатил липкий пот. От страха он качнулся и задел сухую ветку. Рудольф среагировал мгновенно — схватил его за шкирку и впечатал лицом в грязь. Но один из гвардейцев уже вскинул автомат и полоснул очередью по кустам. От дикого шока Адам просто отключился. Пока он лежал без чувств, солдат полоснул пленного ножом по лицу, прострелил ему руку и отпустил, постреливая вслед ради забавы. Когда гвардейцы ушли, Рудольф взвалил Адама на плечи и оттащил к озеру, где тот наконец пришёл в себя. Там же он разжег небольшой костер из сухих веток. Адам проснулся от тихого треска веток.

— Что... что я пропустил? — Адам хватал ртом воздух.

— Да ничего особенного. Поиздевались и отпустили.

— Ты говоришь так, будто у нас война идёт.

— Нет. Но меня самого интересует, почему они стали идти против человечества.

— Откуда в тебе столько хладнокровия? На тебя пули летели! — Адама всё ещё потряхивало.

— Я десять лет прожил там, где стреляют, — глухо отозвался Рудольф. — Когда отца убили, мы с матерью еле ноги унесли в Либерию. Ладно, вставай. Надо возвращаться, пока нас не хватились.

— Рудольф, зачем ты пошёл в училище?

— Я хочу остановить все войны. Я готов продать мир, просто чтобы ни один ребенок не знал, что такое война.

Через пару дней дыру в заборе наглухо заделали колючей проволокой, и до самого выпуска кадеты за территорию вышли только один раз.

Спустя месяц капитан Зик повёл их на ринги, сегодня у них должно было быть занятие по обучению технике боя с ножами. Адам был в паре с Ито, Маркус с Бруно, а Рудольф с Андре. Первыми вышли на ринг Маркус и Бруно. Капитан принёс шесть деревянных муляжей армейского ножа, которые явно здесь были не первый год. Он взял мел и натёр их лезвия.

— Одной рукой атакуете, другой блокируете удары. Дышите ровно, носом вдыхая, ртом выдыхая. Держите стойку ногами, иначе вас повалят и на этом ваша жизнь окончится. Не смотрите на нож, смотрите на оппонента. Сегодня грязные приёмы не использовать, пока что вы только учитесь, — в своём обычном тоне проговаривал капитан Зик.

Даже несмотря на жёсткие методы обучения капитана, он был таким же человеком, как и все мы, порой даже ему было известно о таких чувствах, как сострадание и человечность.

Первыми на ринг вышли Рудольф с Андре. Рудольфу уже приходилось защищаться ножом, он держал его обратным хватом. Он не сильно спешил атаковать, в отличие от Андре, который так и норовил оставить след от мела под ребром Рудольфа, держа нож прямым хватом. Удар. Рудольф заблокировал удар Андре и выдернул его нож из его рук. Второй удар. Попытавшись ударить Рудольфа в ребро, он уклонился. Андре так скакал вокруг Рудольфа минут пять, пока не выдохся, Рудольфу оставалось просто добить его. Вторыми на ринг вышли Адам с Ито. Адам держал нож обратным диагональным хватом, Ито же использовал обычный прямой хват. Адам ударил первым, Ито успел среагировать и отбил удар. Попытавшись контратаковать, Ито слишком близко подошёл к Адаму, из-за чего тот наказал его, ударив рукояткой по плечу. Ито пришлось отойти. В отличие от прошлой пары, у их были самые обычные тактики ведения боя. Стряхнув пот с лица, они продолжили бой. Спустя некоторое время, когда Адам хотел нанести режущий удар по ноге Ито, он слишком низко опустил голову, Ито схватил его за голову и повалил. Адам не успел среагировать и проиграл.

Следующими на ринг вышли Маркус с Бруно. У Бруно и шансов не было втупую идти на Маркуса с ножом. Они замерли друг перед другом на расстоянии трёх шагов. Оба держали нож прямым диагональным хватом. Маркус качнулся вперёд, делая ложный выпад в глаза. Бруно не купился, лишь слегка сместил центр тяжести назад. Бруно слышал, как бьётся его сердце, он хотел подумать, что это всего лишь тренировка, но у него не было времени. Маркус полетел на него всем корпусом, чтобы повалить. Бруно успел уклониться, однако плечо Маркуса всё равно задело его, из-за чего он потерял равновесие. Отойдя назад, он встал в позу и был готов защититься. Маркус попытался нанести колющий прямой удар, однако Бруно отпихнул его руку, поменял хват на обратный и нанёс ему удар в ребро.

— Спасибо за бой, товарищ, — произнёс Маркус, пожимая ему руку.

— Будешь должен, — легко произнёс Бруно.

— Выходим! Скоро на ринг дамы подойдут! — крикнул капитан Зик.

Выйдя с ринга, уже вторая пара готовилась к бою. Все три ринга были их, так что они быстро закончили.

На следующий день Зик повёл их в новую часть лагеря, специально оборудованную для подготовки шпионов. Там было всё: от простых турников для укрепления хвата и стенок для альпинизма до целых полос препятствий. Им всем понравилась новая часть, она выглядела современно, будто бюджет страны стал уходить на что-то более полезное. Адам вместе с Маркусом сразу полезли на турники узнать, кто дольше провисит. Победил Маркус с отрывом в три секунды. Полоса препятствий длиной была около 50 метров. На ней было все, что могло казаться препятствием на задании.

В стенах лагеря они не только обучались боевым искусствам и скрытности, но и изучали историю, математику, физику, языки. Грубо говоря, всё то, что могло помочь во время миссий. При выпуске из лагеря у них были экзамены по истории, физике и химии. Они также должны были обучаться первой помощи при различных травмах, за обучение скорой помощи отвечал Марк, который всегда где- то пропадал и толком занятия не проводил. Адама не сильно беспокоили экзамены, до попадания в лагерь он учился в лучшей гимназии столицы. Единственные, кто волновался по поводу сдачи экзаменов, были

Рудольф и Ито, у них было всё плохо с математикой и химией. Иногда Маркус помогал с изучением химии, так как его дед был учёным биологом при Государственном Институте Либерии.

Наступила зима, снега выпало по колено. И капитан решил, что прямо сейчас подходящая погодка, чтобы сходить в лес с палатками. Тренировать «дух» бойца и его выдержку. У каждого за плечом был рюкзак с палаткой и прочим, что могло помочь в выживании. Помимо этого у каждого было полное обмундирование, из-за которого было идти сложнее в раза два. Помимо этого все, на каждом человеке было по две пары штанов, три пары носков, ботинки, шапки и шарфы, которыми они укутались настолько хорошо, что было видно только глаза. Так шли они километра два, пока громкий голос капитана не разрезал тишину, его густая, ухоженная русая борода отлично помогала от мороза, а его очки укрывали глаза от снега:

— Мы на месте! Ставьте палатки! Леон, разожги костёр!

Леон был одним из их братьев по несчастью, которого так же, как и Адама, отправили в лагерь для «продолжения великого рода». Ночь они еле пережили, даже несколько слоёв одежды не помогали защититься от дикого холода. Эмили промёрзла до костей, обратно в лагерь Адам с Маркусом тащили её на спине, меняясь каждые несколько десятков метров. Зик за такое мог выдать каждому по выговору, но решил пожалеть их, так как сам нес некоторую часть вещей Эмили.

Пролетел год. Эмили отошла от этих холодов только спустя две недели в лазарете. Скоро в лагерь должен был прибыть младший брат Адама, Данакт, поэтому им с Эмили дали официальное освобождение от тренировок, чтобы встретить брата. Они сидели на деревянной скамейке у КПП, лениво болтая обо всём подряд: обсуждали лютость Зика, общих знакомых. Эмили мягко, увлечённо рассказывала про свою новую подругу Сашу, которую пригнали аж из Мату-Гросу потому что её заставили пойти родители служить Мангейм. Это было, по их словам, «Возвращение долга» Мангейм за восстановление их дома. Слушая её, Адам думал о том, не был ли этот проект восстановления инфраструктуры для поднятия рейтинга их партии и пополнения армии с казной. Погода стояла отличная: солнце, лёгкий весенний ветер. Пожалуй, это был лучший день Адама за весь год в этих стенах.

Данакт приехал ближе к полудню. После быстрой регистрации Адам с Эмили устроили ему экскурсию. Парень адаптировался удивительно быстро: уже через неделю в шпионском классе он проходил полосу препятствий быстрее, чем Ито и Адам, что их, честно говоря, задевало.

Как-то вечером Адам поймал Ито в коридоре — тот так и сиял.

— Эй, Ито, тебя не узнать. Что случилось? — удивился Адам.

— У Боуи вчера новый альбом вышел! Андре мне уже скинул треки на плеер.

— Напомнить, что зарубежная музыка под запретом?

— Да плевать я хотел на их тупые директивы!

— Потише ты, — Адам испуганно заозирался. — Тут полно людей с наглухо промытыми мозгами. Кстати, слышал? Нападения на гражданских за стенами продолжаются. Гвардия косит под дурачков, по всей Либерии уже бунты полыхнули, Легион еще хоть как то пытается их подавить. Может, императрица Зарина хоть как-то это прокомментирует.

— Да хоть убьют, — отрезал Ито. — Совету Человечества надоело содержать ее просто из-за того, что она «Богиня Млечного пути». Я почти уверен, гвардия ни при чём, Легион по-любому использует образ Гвардии, чтобы человечество встало против Зарины и убить ее.

Позже тем же вечером Адама и Маркуса припахали на другом конце лагеря — приказали починить громкоговоритель, который без умолку крутил лекции о ничтожности Ордо Профундум. Диктор из динамика захлёбывался лаем, называя членов Ордена выродками, не имеющими права на жизнь. Пока Маркус крутил гайки, Адам аккуратно спросил его про эту организацию. Маркус упомянул, что их бойцы владеют магией — умеют телепортироваться, сами они зовут это «Переносом». У каждого бойца есть уникальная способность помимо переноса. А ещё добавил, что его деда члены Ордена застрелили прямо на улице.

— И ты пошёл в училище, чтобы отомстить?

— Да, — Маркус сжал пассатижи так, что побелели пальцы. — Он был единственным, кто со мной возился, пока родители шлялись по кабакам и пили неделями, не просыхая. К предкам у меня вообще никаких чувств нет. А за деда я им глотки рвать буду.

Когда они закончили, лагерь уже засыпал. Но посреди ночи в казарму ворвался патруль — начался внеплановый шмон. Кровать Ито перевернули вверх дном, матрас распороли штыком. Офицеры искали злосчастный плеер, кто-то из казармы сдал Ито. Найдя плеер его швырнули на пол и с хрустом раздавили армейским каблуком, а самого Ито скрутили и поволокли по коридору. Маркус, Бруно и Адам не могли заснуть, тогда они решили выйти посмотреть, что творится в кабинете капитана. Адам и Маркус отправили Бруно посмотреть, потому что сами боялись, хотя и он сам боялся не меньше. Выйдя в коридор, он почувствовал прохладный ветер, который шёл по его спине. Идя в полуприсяде, он дошёл до поворота, дальше которого был кабинет капитана. Дверь была открыта, выглянув из-за угла, он увидел Ито, стоящего на коленях перед столом Зика. Спина у него была вся красная, рядом стоял Марк с проводом.

— Повторяю ещё раз, Ито, откуда у тебя эти песни, — строгим, но не громким голосом произносил Зик. — Чем раньше ты скажешь, тем раньше ты сможешь лечь на спину.

— Они у меня уже были! — истошно произносил Ито, пока его избивал проводом Марк.

— Я же знаю, что этот альбом недавно вышел. Не делай из меня дурака!

— Босс, давайте заканчивать с ним, — спокойно произнёс Марк.

— Ладно, отправь Ито на гауптвахту, пусть посидит, подумает! Гони сюда следующую.

— Хорошо, босс. Марк надел на Ито наручники и вывел его из кабинета, они пошли прямо по коридору, в котором стоял Бруно. Увидев Марка, идущего прямо ему навстречу, Бруно схватил холодный пот. Он отошёл от угла и медленными шажками прошёл дальше по коридору в темноту, чтобы его не было сильно заметно, через пару секунд встав и прислонившись к стене. К этому моменту Марк уже подходил. Шаг за шагом сердце Бруно стучало всё сильнее. Увидев, как Марк с Ито пошли дальше по коридору, он немного успокоился. Встав на корточки, он пошёл к казарме, где на входе его уже ждали Адам и Маркус.

— Что там было? — спросил Маркус.

— Неважно. Ито отправили на гауптвахту, сейчас с ним всё хорошо настолько, насколько может быть.

Именно тогда Адам окончательно понял, в каком чудовищном государстве они живут. До самого рассвета из кабинета капитана Зика доносились такие истошные, животные крики, что Адам пролежал всю ночь лицом к стене, накрывшись подушкой. Уснуть было невозможно.

Утром Адам пересёкся у столовой с Эмили. Она была бледной, её буквально трясло. Позже она рассказала, что из женского сектора ночью увели двоих девчонок: одну поймали с импортной гигиенической помадой, а у второй нашли припрятанную книгу какого то запрещённого автора. Вторая девчонка в казарму так и не вернулась. Когда Эмили попыталась узнать у Зика, где её подруга, капитан просто рявкнул, пообещав сгноить её саму на гауптвахте.

Тридцатого мая две тысячи третьего года начались выпускные экзамены. Ито вернулся в строй спустя две недели заключения на гауптвахте. О том, что с ним делали на гауптвахте, он не проронил ни слова, но теперь парень сильно хромал, а его мышцы время от времени сводило непроизвольной судорогой, он стал еще более замкнутым в себе. Началась неделя экзаменов, в первый день сдавали историю. Суть экзамена была проста: ты приходишь, на столе перед тобой лежат билеты с вопросами, вытягиваешь билет и отвечаешь. Первым пошёл Андре. Ему попался билет про первых поселенцев на территории современной Либерии. После Андре в кабинет пошёл Адам, ему попался билет про Великую войну.

— Великая война началась в 1914 году и закончилась в 1945 году. Эти 31 год были самыми кровопролитными в истории человечества. В мае 1914 года тогдашний император Либерии Македонский Великий начал мобилизацию войск и подготовку флота к дальним заплывам до территорий Империи Аквилон и Мату-Гросу. До ноября того же года император набрал более миллиона солдат, тем самым увеличив армию империи до полутора миллиона солдат и более чем тысячи кораблей имперского флота. В декабре 1914 года началась высадка на берега Империи Аквилон, вся империя пала менее чем за 7 лет, полностью оккупировав острова в 1920 году. Затем, в 1921 году начался поход по территории Мату-Гросу и Усть-Юбирейской Федерации, который длился до 1937 года. Столь долгое завоевание обусловлено низкой проходимостью техники в горных условиях и большим количеством осадков во время зимы. Солдаты империи выживали в окопах на направлении Гросу, которое было самым трудным испытанием даже для подготовленной армии. В августе 1937 года Мату-Гросу капитулировала. Позже, в ноябре 1938 года пала и Усть-Юбирейская Федерация. Парралельно с оккупированной Империи Аквилон император выкачивал тонны полезных ископаемых, медь, олово, уголь и прочее для нужд на фронте, за все время было совершено шестнадцать террористических актов на шахты. В 1939 году без объявления войны доблестные бойцы армии Мангейм начали освободительный поход по территории Либерии. Армия освобождала от гнёта императора Македонского город за городом. Самым крупным сражением считается битва при Мысе Маннол. Во время битвы двух армий на помощь Либерии пришли члены Ордо Профундум. Из-за перевеса сил нашим доблестным воинам пришлось отступить. Это единственное сражение во всей войне, в котором освободители из Мангейм потерпели поражение. В 1945 году столица Либерии пала, а вместе с ней и кровавые завоевания императора Македонского, — монотонно рассказывал Адам. Следующим пошёл сдавать Бруно. Ему выпал билет о послевоенных годах.

— После Великой войны в 1946 году был произведён суд над императором Македонским. Его обвиняли в статьях о геноциде и многочисленных военных преступлениях. В ходе суда было выяснено, что армия империи обстреливала жилые дома и совершала массовые расстрелы мирных граждан на территории Мату-Гросу по приказам императора. Суд вынес наказание — смертная казнь через повешение, 6 мая 1946 года император Македонский был публично казнён, что означало рассвет новой эры для Либерии. Совет депутатов союза Мангеймских Республик дал полную независимость для завоёванных ранее государств. Всё тот же совет депутатов в 1947 году выпустил законопроект для Либерии, в котором было сказано, что Республика Либерия становится колонией Союза Мангеймских Республик и там назначается губернатор, выбранный советом депутатов. Первым губернатором, или по-другому дуче, был избран министр Вольт, который правил вплоть до 1950 года. На данный момент губернатором является Аято Первый, который правит с 1980 года. В 1950 году Союз Мангеймских Республик вместе с Мату-Гросу и Усть-Юбирейской Федерацией начали проект восстановления инфраструктуры на территориях, пострадавших от войны. Проект длился ровно 20 лет, за этот период было восстановлено 80% всей инфраструктуры, пострадавшей от войны. В 1992 году на территории Союза Мангеймских Республик началась революция, в ходе которой мирным путём сменилась власть, завершив существование Союза Мангеймских Республик и начав историю Республики Мангейм. На отношения с Либерией и остальным миром смена власти никак не повлияла, Либерия всё так же остаётся колонией Мангейма, — рассказывал волнуясь Бруно, из-за чего некоторые события перемешались.

Следующим пошли Маркус, Ито и так далее, к обеду уже все сдали и пошли в столовую.

— Лёгкий был экзамен, даже не почувствовал, — гордо произнёс Адам.

— Кому-то самый лёгкий билет попался, не буду указывать пальцем кому, — утверждающе сказал Маркус, указывая мизинцем на Адама, попивая какую то жижу из чашки.

— Иди ты, Маркус, куда подальше.

— После вас, мадам.

— Ха-ха-ха как смешно…

После обеда по расписанию был тихий час, на котором, как обычно, никто не спал, но все рассказывали друг другу о своих планах после выхода отсюда. Но всё это не имело особого значения, потому что их судьбы решали не они, а дяденьки в погонах, которые плевать хотели на этих детей.

На финальный экзамен по обобщению всего изученного за два года приехал полковник Кирштейн со своей свитой — подполковником Брауном и майором Онегиным. Именно эта троица решала, кто куда отправится служить. Те, кто проявил себя в скрытности, шли в Агентство Легиона — это была элита, которая занималась шпионажем за границей и слежкой за собственными гражданами внутри страны. Остальных раскидывали в морскую пехоту армии Легиона и в военную полицию, некоторым везло и они попадали в Гвардию Императрицы, туда отбирали самых крепких, натасканных на рукопашный бой и фехтование.

В десять утра началось последнее построение. Из пятидесяти кадетов, начинавших учёбу, на плацу стояло сорок шесть. Перед строем выкатили три стола, судьба парней и девушек оказалась в руках полковника.

Списки вывесили к вечеру. В морскую пехоту угодила большая часть выпуска, включая Андре и Сашу. В военную полицию пробились единицы — туда забрали Маркуса, Рудольфа и, к ужасу Адама, Эмили. А самого Адама вместе с хромым Ито определили в Агентство, Бруно попал в Гвардию. Свита полковника уехала раньше времени из-за беспорядков в Либерии. По расписанию должна была быть ещё речь, но вместо неё все уехали домой на час раньше, что приятно удивило каждого.

Поздним вечером Адам уже сидел дома, где родственники накрыли праздничный стол.

— Ну вот, теперь ты настоящий мужчина, готовый служить Отчизне! — гордо провозгласил отец, поднимая бокал. — Служба начинается завтра. В девять утра тебя ждут в штабе номер триста восемьдесят два.

Глава 2. “GOODBYE YELLOW BRICK ROAD”

График Адама теперь начинался в семь утра. В 7:10

— душ, в 7:30 — завтрак. За два года он впервые ел нормальную домашнюю еду, а не подсоленную серую жижу, разбавленную водой. В 8:20 за ним приехала машина. В штабе Адама встретил его непосредственный начальник — майор Марков. Он бегло показал новичку расположение комнат: раздевалку, личный кабинет, зал совещаний.

— Ну, вроде всё усёк. Твоё первое задание, — Марков посерьёзнел. — Нужно проникнуть на полузаброшенный завод артиллерийских снарядов и расставить там жучки со скрытыми камерами. Технику получишь на складе у прапорщика Ивана. Камеры лепи так, чтобы видеть станки и рабочих. Обязательно подцепи людные места: столовую, раздевалки. Но главный упор — на основной цех сборки снарядов. И помни: никто не должен знать, что ты там был. Без шума, без пострадавших. Выполнять!

— Есть.

В раздевалке Адам переоделся в зелёный комбинезон цвета хаки, в сумку он также положил ещё один комбинезон, но уже серый, цвета бетона. Попутно он заметил под потолком едва заметный глазок объектива и горько усмехнулся: верхушка Легиона параноила настолько, что шпионила за собственными шпионами. Прапорщик Иван выдал ему коробку с десятью микрокамерами, нож, трос, электрошокер и прибор ночного видения.

— На хрена мне ПНВ на заводе? — Адам взвесил прибор в руке.

— На хрена? А на то, что пять штук тебе надо воткнуть в подвале и старом заброшенном крыле, где ни черта не горит. Попадёшь туда через цокольный этаж. Трос держи на случай, если придётся уходить через крышу.

Выйдя на улицу, он пошёл к вертолёту, который должен был доставить его до места. Уже летя на вертолёте, Адам осматривал столицу, всю серую в панельках, которые стояли ещё в 80-х. Город был огромный, жило в нём примерно пятнадцать миллионов человек. Адама накрывала тоска, когда он видел город с высоты птичьего полёта. Он не мог принять факт, что когда-то город при императоре Македонском расцветал, он делал всё для своих граждан, хоть и путём жёсткой диктатуры, но она работала на людей, а не на кошельки депутатов.

Через час военный вертолёт уже высадил Адама на глухой поляне в километре от объекта. Идти пришлось через густой лес, ветки так и трещали под ногами. Завод оказался огромным — серая бетонная туша высотой в девять этажей. Охрана была на входах и выходах, на углах стояли вышки с охраной. Пришлось обходить забор, так как метров пять перед забором были без деревьев, Адаму пришлось ползти на окраине леса. Обойдя периметр, Адам нашёл лазейку в колючей проволоке, пролезая внутрь, он связался по рации с Иваном. Тот набросал четыре пути захода: разбитое окно, через ворота, через запасной выход и по канализации. Адам выбрал разбитое окно ремонтного цеха. Зайдя за техническое помещение, он надел серый комбинезон, из-за охранных вышек ему пришлось проходить по стеночке, прячась за расставленной техникой. Запрыгнув внутрь, Адам сразу прилепил первую камеру на распределительный щиток. Вторую оставил в проходе между токарными станками. Дальше было проще: он пробрался в бытовое помещение и переоделся в грязную робу рабочего. Теперь можно было спокойно ходить по коридорам. Завод выглядел паршиво: стены в трещинах, мебель разваливается, зато охраны едва ли не больше, чем работяг. Установив ещё две камеры, Адам проскользнул в каптёрку охраны, где сменил робу на форму охраны — это дало ему доступ на верхние ярусы цеха. Когда он крепил очередной жучок под потолком, к нему привязался какой-то хмурый фрезеровщик:

— Слышь, командир, проводи в туалет.

— Чего? — Адам опешил.

— Проводи, говорю, в туалет.

— А, ну... пошли, — сообразил Адам, вспомнив параноидальные правила завода. — Только подскажи, где туалет, я первый день тут.

— Ну пойдём.

Проведя рабочего в туалет, он подождал его и провёл на рабочее место. Избавившись от рабочего, он спустился в подвал, на ходу стягивая чужую форму и оставаясь в своём сером комбинезоне. Щёлкнув тумблер ПНВ — мир окрасился в зелёный цвет. В сыром, пахнущем дохлыми крысами подвале он закрепил две камеры. Затем пролез через пролом в стене в старое заброшенное крыло, раскидал там последние три штуки и поднялся в кабинет бывшего директора. Через дыру в потолочном перекрытии он выбрался на крышу, закрепил трос и плавно спустился с тыльной стороны здания. На вышке Адам не увидел охранника. Поднявшись на неё, он перепрыгнул забор с колючей проволокой и побежал в лес, сменив комбинезон на зелёный. Рация коротко пискнула: «Задание выполнено». На поляне его уже ждал вертолёт.

В штабе Марков лично пришёл посмотреть, как Адам дописывает рапорт.

— Ну как первый блин? — беззаботно спросил майор.

— Как по маслу.

— Точно без шума?

— Если бы меня заметили, тут бы я точно не сидел,

— Удивлён, признаю, — Марков хлопнул его по плечу. — С такой хваткой скоро на повышение пойдёшь.

До дома Адам решил прогуляться, идти нужно было час. По пути он зашёл за чашечкой чая. В кафе он встретил Эмили, которая патрулировала улицу.

— Эмили!

— Адам! Привет! Что ты тут делаешь?

— Только после задания, решил прогуляться немного. У тебя как дела?

— Всё хорошо, сегодня без происшествий, что не может не радовать. Пока мы были в училище, Легион подавил все бунты, единственное, что не прекратились, — нападения на людей гвардии. Я бы сказала тебе больше, но пока что я и сама мало знаю и не владею большей информацией.

— Понятно. Не хочешь попить?

— Я бы взяла себе кофе.

— Хорошо. Адам оплатил кофе Эмили, они сидели, болтали достаточно долго. Адам предложил в субботу встретиться. Дома Адам буквально рухнул на кровать. С тоской поймал себя на мысли, что лагерные будни с ребятами теперь кажутся ему верхом беззаботности. Уснул мгновенно, но посреди ночи его грубо выдернул из сна звонок. Экстренный вызов. Вертолёт уже прогревал движки на площадке. В десантном отсеке вертолёта майор Марков перекрикивал гул винтов:

— На ходу переодевайся в спецснаряжение. Пистолет с глушителем, ПНВ обязательно. Цели критической важности: Орден обустроил базу в здании старой заброшенной больницы на холме. Твоя задача — ликвидировать их майора по позывному Зеро и выкрасть чертежи супероружия «Fredsstifter». Хрен знает, что это такое, поэтому папка — твой главный приоритет. Помни: у этих тварей из Ордена есть «Перенос» и прочие способности. Не зевай. Действовать надо сейчас, под утро они сворачиваются и уходят на точку сбора. И ещё: наш информатор перестал выходить на связь минут двадцать назад. Выясни, что с ним. Всё понял?

— Да.

— Отлично. Садимся через пять минут. Здание двухэтажное, забор из проволоки по периметру. Нам известно про троих патрульных внизу и четверых снайперов на крыше — по одному на каждый угол. Остальное по ходу дела. Пошёл!

Адам спрыгнул на землю, одел темный маскировочный костюм, натянул очки ночного видения и огляделся. Больница заросла бурьяном, забор был сетчатым, было всё видно, что происходит за забором — не перелезть. Сделать подкоп или прокусить сетку нельзя, патрульные ходят слишком часто. Оставался один рабочий вариант — коллектор старой канализации. Воняло там ужасно, но другого пути не было. Кое как продравшись через ржавую трубу, Адам выполз у самого фундамента и полез в открытое окно первого этажа. И тут же проклял всё на свете — внутри сработал скрытый датчик, над холмом взвыла сирена. Адам кубарем вылетел обратно в окно и забился под бетонный козырёк здания. Началась суматоха. Один из снайперов на крыше сорвался с места, чтобы проверить территорию внизу. Он буквально исчез. Другой снайпер использовал перенос и испарился в темноте. У Адама было немного времени. Пользуясь моментом, Адам по пожарной лестнице взлетел наверх, юркнул в чердачную дверь и оказался в длинном тёмном коридоре второго этажа. Из-за поворота выскочил солдат Ордена. Нос к носу. Враг вскинул автомат, но Адам на чистых рефлексах оказался быстрее — вскинул пистолет и дважды нажал на спуск. Пули легли чётко. Солдат без звука завалился на бок и затих. Адама пробил ледяной пот. На секунду его просто парализовало мыслью: он только что убил человека. Настоящего, живого человека. Голова шла кругом, пока он бежал к кабинету Зеро, сознание наотрез отказывалось принимать этот факт. Он ворвался в нужную комнату и запер дверь на замок. Минуты три Адам просто сидел на полу, хватаясь за голову.

— Но если бы не я... он бы меня убил, — судорожно шептал Адам, пока в дверь снаружи не начали бешено колотить. Он подскочил к столу, начал переворачивать бумаги, нашёл толстую папку с маркировкой и, не думая, с разбегу выбил плечом стекло, шагнув со второго этажа. При приземлении в лодыжке что-то страшно хрустнуло. Вывих. Ковыляя к забору на одной ноге, он услышал сухие хлопки сзади. Три пули подряд безжалостно раздробили ему колени, Адам рухнул на них. Теряя сознание от дикого болевого шока, он успел увидеть, как над ним выросла фигура Зеро. Мужчина хладнокровно вырвал папку из его немеющих пальцев, из-за чего Адам упал вперёд. Спустя минуты две пришли бойцы Ордена и, впопыхах увезли его тело в неизвестном направлении. Больница сгорела, никаких следов их пребывания не осталось.

Для Маркова это было обычным делом, он даже пальцем не пошевельнул — парень глупо погиб на первом же серьёзном выходе. А дома, когда Марков пришел оповестить родню о смерти, Афина просто осела на пол, заходясь в глухом, страшном крике. Одного из сыновей у неё больше не было. Когда Эмили узнала, она не подала виду расстройства. Но придя домой, она захлёбывалась в слезах. У Данакта даже не было времени погрустить, капитан Зик всё ещё таскал его по лагерю. Отец никакой реакции не подал, но было видно, он еле держался.

TO BE CONTINUED…