Апофеоз стандартизации (джен)

— Решать, конечно, вам, но я настоятельно рекомендую вам прервать беременность, — проговорила пожилая докторша, отрешенно глядя на экран генетического сканера и стараясь не смотреть на заплаканное лицо женщины, полулежавшей на кушетке. — Вы должны понимать, что эта генетическая аномалия не поддается коррекции.

Пациентка молчала, и это молчание было страшнее самых отчаянных криков и рыданий.

— Да, я знаю, что вы скажете, — продолжала врач. — Это ваш ребенок, и вы будете любить его несмотря ни на что. Но вы хоть понимаете, на что обрекаете свою дочь? Как она будет себя чувствовать, когда в каждом магазине ей будут с порога кричать: «У нас только до сорок шестого»?

— Ну и что? Есть же ателье, там можно заказать индивидуально, наконец, можно научить шить и вязать самой, — робко возразила женщина.

— Самой! — горько усмехнулась генетик. — Вы, милочка, просто не понимаете, что это значит — быть одетой в самострок и самовяз! Вы действительно хотите, чтобы на вашу дочь показывали пальцами? А ателье… вы меня, конечно, простите, но это не для таких, как вы. И нечего рассчитывать на помощь от государства — пособия по генетической аномалии не хватит даже на нижнее белье!

Пациентка отвела глаза и дрожащим голосом спросила:

— Так что же, неужели ничего нельзя сделать? Может быть, за границей…

— Я вам уже сказала, сорок восьмой размер генетической коррекции не поддается! — резко оборвала докторша. — В общем, вы подумайте, конечно, с супругом посоветуйтесь, потом придете за направлением.

Женщина понуро вышла из кабинета. Было видно, что дома ее ждет тяжелый разговор. Докторша повернулась в сторону угла, где робко жалась молоденькая практикантка, которая казалась еще более потрясенной, чем та несчастная, которая только что прошла генетическое сканирование плода со столь неутешительными результатами.

— Ну что, Мариночка, все понятно?

— Да, все в порядке, — без всякого выражения ответила девушка.

— Ну-ну, не геройствуй, я же вижу, что не в порядке! Давай-ка, подсаживайся, выпьем настоечки… да не стесняйся ты, в нашем деле без этого не проживешь!

Практикантка пододвинула табуретку к столу и робко приложилась к мензурке с терпкой жидкостью. Почтенная дама продолжала свои поучения:

— Вот ты сколько на генетическом скрининге? Один день, да? И уже никакая! А я всю жизнь тут! — докторша залпом осушила мензурку. — Сегодня еще ничего — всего три широконогих на генетическую коррекцию отправила, а аномалии-то — они знаешь, какие бывают…

— Да, конечно, знаю! — поспешно заверила студентка.

— Да знаю я, что ты зачет сдала, — отмахнулась врачиха. — А ты хоть одного человека с аджинсией видела?

— Это когда фигура не соответствует стандартному покрою джинсов?

— Умница, теорию знаешь, — похвалила врач. — А видела, наверное, только на картинке в учебнике?

— Вообще-то, да, — смущенно призналась практикантка.

— Твоё счастье! — со страстью заверила старушка. — А я вот еще застала таких. Вот идет человек по улице, а джинсы к талии сзади не прилегают… конечно, по-всякому маскировали — кто ремнем, кто блузками длинными — да ведь все равно заметно, аномалию-то никуда не денешь… Сейчас-то таких и не увидишь почти, разве что вот у таких упрямиц рождаются, как эта… Это же надо додуматься — девчонку с сорок восьмым размером рожать!

— Хорошо еще, что ноги сейчас корректировать умеют, — заметила девушка.

— Твоя правда, — согласилась собеседница. — А вот во времена моей молодости сколько таких уродов было — просто ужас! Нога либо через подъем не пролезает, либо в сапоге «плавает». Ну вот как такому жить!

— Но ведь жили же как-то?

— Конечно, жили, куда же им деться — тогда ведь даже эвтаназии не было. Так что жили со всем — и с аномальной ногой, и с плечами шире нормы, с и несоответветствием груди и бедер, и с диспропорцией роста и ширины…

— И с сорок восьмым размером? — прошептала студентка.

— Да, и с сорок восьмым! Тебе, милочка, повезло, что ты всего этого не застала! Тебя-то корректировали? Ах да, конечно, кто же такое детям рассказывает.

Практиканта опустила глаза:

— Мама мне рассказывала… у меня нашли диспропорцию стопы — ну, когда обувь либо в ширину мала, либо в длину велика. Уговаривали прервать беременность, но мама не захотела. А тогда как раз начали делать генетическую коррекцию — тогда еще страшно дорого было, но папа машину продал, бабушка с дедушкой — дом, возили меня в марсианскую клинику.

— Ну-ну, не стесняйся, я тут еще не такое видела! Я-то сейчас эти направления на коррекцию каждый день пачками выписываю — то нога аномальная, то бедра шире нормы… На самом деле коррекцию-то через одного проходят — только вслух говорить об этом не принято.

— А я вот о чем думаю, — сказала вдруг студентка. — Если генетически люди через одного не соответствуют швейным и обувным стандартам, то на каком же основании эти стандарты установлены? И чем плохо шить и вязать себе одежду самой?

Докторша резко встала и отвернулась к окну:

— Так, ты этого не говорила — я этого не слышала! Проблем с законом ни мне, ни тебе не надо!