Третья глава «Хтони» давит гнетущей тишиной — той самой, что наступает после бури. За окнами металлоприёмки всё так же гудит МКАД, раскалённый асфальт будто источает злобу, а ветер гонит по округе пыль, стирая любые следы. В комнатушке — всё тот же погром: осколки, обрывки пластика, мусор на половицах. В углу по-прежнему лежит литий‑ионный аккумулятор — холодный, безжизненный, словно застывший отпечаток случившегося. Здесь уже не нужно кричать о беде: сама пустота кричит за всех.