Логос (джен)

Всё умирает.

Сегодня, двадцать первого декабря две тысячи двадцать второго года, это стало предельно ясно каждому, кто хотя бы выглядывал в окно. Майя оказались правы. Конец света всё-таки наступил, пускай и с опозданием на десять лет.

Кирилл поднимался по лестнице и в окно как раз увидел очередное рванувшее здание. Кажется, это был гипермаркет, в который он часто заглядывал за продуктами. Там подрабатывала одна симпатичная студентка, которая всегда очень мило улыбалась. Не в последнюю очередь из-за неё он туда и ходил.

Очень жаль, что полчаса назад её сбил мусоровоз, когда она пыталась перебежать дорогу. Кирилл даже не успел её окликнуть. Всё произошло до безумия быстро.

Не став задерживать взгляд на поднимающемся к небу пламени, Кирилл поправил гитару на плече и продолжил своё восхождение. Ему оставалось преодолеть ещё пять этажей, а потом ещё и вылезти на крышу. Некогда было глядеть по сторонам.

Хотя через четыре лестничных пролёта Кириллу всё же пришлось отойти от этой установки, ибо из квартиры под номером пятьдесят один выскочил полуголый мужчина. В руках у него была окровавленная бритва, а глаза выпучились так, будто он был не человеком, а выброшенной на берег рыбой. Когда их взгляды пересеклись, Кирилл на мгновение подумал, что тут-то его путь и закончится, однако мужчина, казалось, его даже не заметил. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он вернулся обратно в квартиру и с силой захлопнул за собой дверь. Со стены осыпалась часть штукатурки.

Кирилл постоял немного, тупо пялясь на дверь, после чего стряхнул с рукава попавшую на него пыль и продолжил идти, лишь самую малость ускорив шаг. Ещё немного, и он будет на месте. Ещё совсем чуть-чуть.

Выход на крышу оказался открыт.

Кирилл и так знал это, поскольку видел, как семь минут назад оттуда спрыгнул Валерий Петрович, но всё равно опасался, что кто-то мог дверь и закрыть. Безумие всюду протянуло свои холодные щупальца, отчего и верить во что-либо стало уже практически невозможно. Кирилл даже в собственном здравомыслии сомневался, ибо плохо понимал, как всё ещё был жив. Столькие умерли за последние часы, а на нём не было ни царапинки. Даже зубная боль утихла, хотя он так и не успел заглянуть к врачу.

Впрочем, какая уже разница?

Выйдя на крышу, Кирилл проследовал к самому её краю и бросил безразличный взгляд на город. С момента его ухода с улицы ничего особо не поменялось. Здания горели и рушились, а люди кричали, молились и умирали, не получая на свои молитвы никакого ответа. Солнце — и то продолжало гаснуть, обещая совсем скоро погрузить Землю в холод и тьму. Или же, наоборот, испепелить её до состояния голого камня. Кирилл не знал, как именно гасли звёзды. Просто услышал об этом сегодня в одной из телепередач. Сам же он мог сказать только то, что выглядело светило ненормально. Не тот у него был свет.

Сделав глубокий вдох, Кирилл перевесил гитару так, чтобы на ней удобнее было играть, включил и провёл необходимую настройку. Хотелось бы, конечно, с колонками сыграть, но выбора особого не было. Наслаждаться музыкой Кириллу оставалось в гордом одиночестве.

А жаль. Он ведь так долго готовился. Сегодня у их собранной с друзьями группы должен был состояться первый настоящий концерт. И Кириллу, несмотря на то, что он был самым младшим, доверили ключевое гитарное соло. Всю последнюю неделю он репетировал практически без перерывов. Хотел покрасоваться перед родителями и старшим братом, который ему эту смарт-гитару на день рождения и подарил.

Действительно жаль, что больше никто не мог игру Кирилла послушать.

Но сыграть он всё равно должен был.

В самый последний раз.

И Кирилл заиграл. Отбив ритм ногой, он пробежался пальцами по струнам, чтобы проверить звучание, а после зажал нужный аккорд и совершил первое отрепетированное движение сверху вниз. Мелодия полилась из инструмента неостановимой рекой.

Кирилл закрыл глаза, чтобы окончательно отрезать себя от мира, и всецело погрузился в музыку. Левая рука исправно меняла аккорды, а правая колебала струны в строго заданном порядке. Кирилл помнил наизусть каждую ноту и мог проиграть даже задом наперёд, будучи разбуженным посреди ночи.

Десять секунд, двадцать, тридцать. Затем одна минута, две, три.

Кирилл всё играл, играл и играл, не давая себе и мгновения перерыва.

Даже когда композиция уже закончилась, он просто начал её сначала и повторял вновь и вновь, несмотря на горевшие от боли и кровоточащие пальцы. Они и так уже были потрёпаны десятками часов репетиций, а теперь Кирилл перестал жалеть их окончательно.

Боль не имела никакого значения.

Ничто уже не имело значения.

Лопнувшая струна резанула ему по основанию ладони, но Кирилл на это лишь только поморщился. Оставалось ещё пять вполне пригодных. Он мог ещё играть.

И он играл.

Спустя несколько минут лопнула вторая струна, а ещё чуть погодя и третья. Стройной музыки уже было не получить никак, однако Кирилл всё равно отказывался останавливаться. По его щекам текли слёзы, а в ушах стояло нечто, не сильно отличающееся от какофонии. Пропал ритм, и канула в Лету выучка. Остались чистые и бескомпромиссные эмоции, которые он продолжил выдавливать через гитару, пока окончательно не привёл её в негодность.

И Кирилл упал на колени.

Он плакал и кричал, будучи уже не в силах терпеть эту боль. Сердце в груди просто разрывалось от осознания, что никого и ничего не осталось.

Кирилл был один. Абсолютно один перед лицом надвигающегося конца.

Ему даже попрощаться было не с кем.

Все уже были мертвы…

Кирилл открыл глаза и обратил взгляд к затянутому дымом небу.

«Скорее, — думал он. — Пусть всё это уже закончится».

Но агония всё продолжалась.

Умирающий мир попросту отказывался умирать окончательно, и, в какой-то момент не выдержав, Кирилл приготовился к отчаянному прыжку.

И именно тогда зазвучал голос.

Именно в эту секунду ему задали вопрос.

— Ты хочешь жить?

Романн проснулся всего за долю клика до того, как загорелся свет и раздался звуковой сигнал.

— Выключить, — потребовал он, накрывая голову подушкой.

Даже мгновения этого унылого гудка хватило, чтобы прогнать все остатки сна, а следом ещё и зазвучал монотонный голос Миросознания.

— С пробуждением, миллениан Романн Дей, — объявило оно из-под потолка.

— И тебе привет, — ответил Романн, убирая с головы подушку, и поднял взгляд на динамик. — Я уже проснулся, так что, пожалуйста, оставь меня одного.

— Фиксирую в вашем голосе признаки раздражения, — заявило Миросознание. — Есть причины для беспокойства?

«Помимо того, что закончился мой отпуск?» — хмыкнул про себя Романн, но вслух этого говорить не стал.

Не желал он затягивать утреннюю перепалку с Миросознанием ещё больше. Слишком уж всё печально у последнего было с чувством юмора. Да и рассказывать о реальных причинах дурного настроения тоже не очень-то хотелось.

— Никак нет, — ответил Романн твёрдым и ровным голосом, попутно приподнимаясь и садясь на край кровати. — Нова 11249-44396 снова в строю и готов нести службу.

— Принято, миллениан. Хорошего вам цикла.

С этими словами Миросознание наконец умолкло, хоть, разумеется, следить за Романном и не перестало. Оно вообще ни за чем не переставало следить. Уж точно не здесь — на Новом Ксандаре, где оно же почти всем и управляло.

Широко зевнув и потянувшись, Романн с тяжёлым вздохом поднялся на ноги и немножко поразминался, разгоняя кровь. В ушах всё ещё слышалось эхо пробуждающего сигнала, и пришлось даже пару раз тряхнуть головой, чтобы избавиться от него окончательно. Со своей основной задачей эта штука, конечно, хорошо справлялась, но вот приятной её назвать было ну никак нельзя. Романн однозначно предпочёл бы один из тех будильников, что порой видел в своих снах. Там хоть мелодию по своему вкусу выбрать было можно.

Да, мелодию…

Романн подошёл к крохотному зеркалу в стене и, глядя на свою недовольную физиономию, вспомнил композицию, которую играл перед лицом конца света. Пальцы сами собой начали двигаться так, как было тогда, и Романн ни секунды не сомневался, что, дай ему кто сейчас гитару в руку, он смог бы воспроизвести всё точь-в-точь. И это при том, что никогда ни на какой гитаре не играл. Да и как он мог бы это сделать, если этих самых гитар не существовало в принципе?

Романн снова вздохнул.

Несколько кликов спустя кровать с лёгким шипением сложилась в стену, чем освободила добрую треть всей имевшейся в жилом боксе площади. И это не было бы так до смешного грустно, если бы, будучи Кириллом, Романн не имел в доме родителей кратно большую по размерам комнату.

Очередное доказательство, что всё им виденное — всего лишь обычная грёза.

Затратив ещё пару кликов на прокрастинацию, Романн наконец-то взял себя в руки и шагнул по направлению к выходу. Пальцы скользнули по сенсорной панели, и тяжёлая металлическая дверь отъехала в сторону, открывая путь в серый и понемногу наполняющийся жизнью коридор.

Члены Корпуса — рядовые и милленианы — выходили из своих боксов с разной степенью энтузиазма, и все как один сворачивали к залам очистки. Затем завтрак, облачение в униформу и выдвижение на службу в строгом соответствии с составленным Миросознанием расписанием. Старый добрый распорядок цикла, отвыкнуть от которого за два декацикла отпуска было попросту невозможно.

Хотя Романн пытался. Действительно пытался.

Выйдя из своего бокса, он наряду со всеми двинулся по коридору, но не успел сделать и пары шагов, как сзади его нагнал Рам-Фел и по-приятельски закинул руку ему на шею.

— Здоров, Романн, как спалось? — спросил он с широкой и слишком уж довольной улыбкой.

— Да как всегда, — ответил Романн, не вдаваясь в подробности. — А ты чего такой радостный? Что-то хорошее случилось?

— Хорошее? — переспросил Рам-Фел. — Да просто прекрасное! Пока ты филонил, я заарканил Фрактур и…

— Так, стоп, — сразу перебил Романн, с трудом веря в услышанное. — Фрактур? Ту самую Фрактур? Маклуанку? Она ж ростом за два метра, покрыта чешуёй и со здоровенными крыльями.

Романн попробовал представить себе эту картину и тут же пожалел об этом. С одной стороны — Рам-Фел, представитель расы крии, который, за исключением синего цвета кожи, от Романна не сильно-то внешне и отличался, а с другой — Фрактур, маклуанка, которую иначе как «антропоморфный дракон» и описать-то было нельзя. Притом что слова «антропоморфный» и «дракон» Романн опять же черпал из своих снов.

— Как? — только и мог спросить он по итогу, глядя на едва ли не лопающегося от самодовольства Рам-Фела.

— Это было просто неописуемо, — с гордостью заявил тот. — Но если тебе нужны подробности…

Он наклонился к уху Романна и буквально в нескольких словах описал процесс.

— Всё, отвали от меня, — отпихнул его Романн и демонстративно вздрогнул. — Теперь мне точно нужно очиститься.

— Тоже мне мистер невинность, — саркастично ответил Рам-Фел, потирая ушибленный бок. — Напомнить, кто подкатывал яйца к атараксианке на UX-73?

— Видимо, тебе самому нужно напомнить, что тогда было, раз уж болтаешь такую чушь, — парировал Романн.

Одно из самых первых их заданий после выпуска. UX-73 — один из многочисленных тюремных астероидов, разбросанных по галактикам, на котором случился бунт. К Корпусу Нова обратились за помощью в его подавлении, и Романн с Рам-Фелом были в числе рядовых, которых отправили с этим разобраться.

В целом всё прошло довольно гладко — никто особо сильно не пострадал, — однако в процессе выяснилось, что руководство UX-73 погрязло в коррупции и содержало в камерах не только настоящих преступников, но и тех, за кого ему просто заплатили. Праксагора, о которой и упомянул Рам-Фел, как раз к числу таковых и относилась. Атараксианцы — это техно-органические формы жизни, вместо сердца у которых настоящая, хоть и миниатюрная, звезда. Это наделяло их целым рядом уникальных свойств и способностей, благодаря которым Праксагора оказала Романну и остальным Новам существенную помощь в подавлении бунта и вскрытии коррупционной сети. Да, они с Романном тогда неплохо поладили, и да, он признавал, что её отливающее хромом тело выглядело привлекательно с эстетической точки зрения. Но не более того. Ничего, хотя бы отдалённо напоминающего слова Рам-Фела, между ними не было.

— Ну да, ну да, — прокомментировал последний, когда Романн в очередной раз ситуацию прояснил. — И сообщениями вы до сих пор обмениваетесь тоже просто «по-дружески».

Романну очень захотелось проехаться по ехидной морде друга, но подобное слишком уж сурово каралось, а потому пришлось ограничиться лишь парой колких ответных фраз. Сегодня Романну точно нельзя было влипать ни в какие неприятности. Не пока он не узнает итоги рассмотрения его прошения о переводе.

Тем временем они с Рам-Фелом дошли до зала очистки под номером два и разошлись по свободным кабинкам.

Дождавшись, когда дверца позади закроется, Романн снял майку с нижним бельём и взял из открывшегося в стене ящичка небольшую пластинку, положив её затем в рот. Смарт-полимер мгновенно распределился по поверхности зубов, инициировав чистку, а сверху и по бокам в то же время активировались излучатели высокочастотных звуковых волн в комбинации с мягким ионизирующим полем. Ощущение было довольно специфичным — покалывание по всему телу и лёгкая заложенность в ушах, — однако всего через каких-то тридцать кликов Романн был полностью очищен от любых намёков на грязь и остатков омертвевшей кожи.

Когда процесс завершился, он сплюнул смарт-полимер во всё ту же коробочку и, вновь одевшись, вышел из кабинки. Рам-Фел, разумеется, также с процедурой закончил, после чего они оба отправились в столовую.

Благодаря наличию Миросознания и прочих чудес науки и техники Новый Ксандар отличался высочайшим уровнем автоматизации даже по меркам ведущих галактических держав. Практически вся черновая работа, включая уборку, техобслуживание, ремонт и прочее подобное, выполнялась руками дронов и роботов, что позволяло членам Корпуса сосредотачиваться на выполнении своих прямых обязанностей.

Но даже так. Несмотря на все эти достижения, очереди в столовой никуда не делись.

С металлическими подносами в руках Новы выстраивались в колонны к автоматам раздачи еды и в среднем ожидали по две-три минуты, прежде чем получить положенный рацион.

— Ну так как отпуск прошёл? — спросил Рам-Фел, делая короткий шаг вперёд.

Романн шагнул следом.

— Да никак, — ответил он, прикидывая, куда бы потом сесть. — Меня ж на один из наших курортов отправили, а там особо не поразвлекаешься. Термованны, массажи, прогулки на свежем воздухе и бла-бла-бла. Какому-нибудь старпёру бы зашло, а мне…

Позади раздалось фырканье, и, обернувшись, Романн встретился взглядом с Браавуном — покрытым шерстью членом Корпуса, который служил без малого уже пятьдесят звёздных циклов.

— Без обид, старик, — бросил ему Романн и вернулся к разговору с Рам-Фелом. — В общем, расслабиться я, конечно, расслабился, но в остальном — скука смертная.

— Бл*дь, он ещё и жалуется, — покачав головой, прокомментировал Рам-Фел. — Да если б я при всех обматерил центуриона, минимум бы в рядовые вернулся. А тебя мало того что не наказали, так ещё и на отдых отправили. И ты всё равно недоволен.

— Имею право, — совершенно серьёзно заявил Романн.

— Написал бы тогда сразу заявление на увольнение, — предложил следом Рам-Фел. — Чего мелочиться-то?

— Деньги, пенсия, страховка, — перечислил Романн основные аргументы. — Пожизненное право на въезд в любое государство-член ГО⁽¹⁾. Мне продолжать?

— Меркантильная ты душонка, — усмехнулся Рам-Фел.

— Уж кто бы говорил.

Когда наконец подошла их очередь, каждый получил по порции из двух разных жиж. Одна, более жидкая, наливалась в стакан, а вторая, погуще, — в тарелку. Следом оба прошли к одному из дальних столиков, за которым не сидел вообще никто, и приземлились по разные его стороны.

— Приятного, — бросил Рам-Фел, без особого энтузиазма принимаясь за еду.

— Взаимно, — ответил ему Романн, также с некоторой неохотой подчерпывая содержимое тарелки.

И хоть он только что и причитал на тему своего внепланового отпуска, кормили на курортах Корпуса куда как лучше, чем в его же стандартизированных столовых. И стандартизация эта касалась не только унифицированного внешнего вида, но и меню, которое вообще никогда не менялось.

Самая оптимальная комбинация белков, жиров, углеводов, клетчатки, витаминов и микроэлементов.

Примерно как-то так описывали членам Корпуса ту бурду, что они были вынуждены поглощать на завтрак, обед и ужин. Хотя, конечно, «вообще никогда не менялось» — это очень сильное заявление, не совсем соответствующее действительности. Изменения были. Аж целых двух видов. Во-первых, объём и состав порций адаптировались под физиологию и индивидуальные особенности каждого отдельно взятого Новы, а во-вторых, те же завтраки с ужинами всё же немного отличались. Как ни крути, после сна и перед сном потребности организма имели определённые расхождения.

Но в целом однообразие всё равно убивало.

Даже если вкус и не являлся таким уж ужасным — ел Романн вещи и намного-намного хуже, — бесконечное повторение одного и того же очень быстро вгоняло в тоску и уныние. Романн даже всерьёз полагал, что это своего рода дополнительный стимул для молодёжи, чтобы больше старались и быстрее росли в званиях до денария или даже центуриона. Тем-то позволялось самим выбирать, что им будут накрывать на стол. Хотя вон тот же Браавун за столько времени так никуда и не продвинулся. Видимо, не шибко-то и хорошо такой «стимул» работал.

Думая о своём и продолжая болтать с Рам-Фелом, Романн довольно быстро покончил с завтраком и, дождавшись друга, двинулся обратно к жилым боксам.

— Как бы то ни было, предлагаю отметить твоё возвращение, — вдруг заявил Рам-Фел, резко меняя тему.

— И за чей счёт банкет? — сразу же уточнил Романн, прекрасно понимая, к чему всё шло.

— За твой, разумеется, — полностью оправдал его ожидания Рам-Фел. — На мне организационная часть. Между прочим, я уже договорился с Бл’иром, чтобы он приберёг для нас пару бутылок скруллского чёрного. Позовём Фрима с Ксарксом и девочек из диспетчерской.

— А как же Фрактур? — усмехнулся Романн.

— Она на задании в Альфа Центавре. Вернётся не раньше чем через три цикла, так что всё путём, не переживай за меня.

— Да при чём тут ты? Я не хочу, чтобы она мою голову сожрала, обвинив в потакании твоим изменам.

— Не переживай, — повторил Рам-Фел. — У меня всё схвачено.

И хоть план его звучал, мягко говоря, сомнительно, Романн всё же согласился проспонсировать инициативу. В основном потому, что действительно хотел по-настоящему развеяться, чему здравая порция алкоголя однозначно бы поспособствовала. Но в меру. Нажираться до отключки Романн в ближайшее время уж точно не планировал.

Наспех обговорив детали, они с Рам-Фелом разделились, и Романн вернулся в свой бокс, где из отсека в стене достал идеально чистую униформу. Чёрная с золотыми вставками, она, даже просто вися на вешалке, создавала то самое ощущение силы и власти, которое должны были производить все члены Корпуса Нова. И ведь Романн её ещё даже не активировал.

Протянув руку, он забрал комбинезон и не спеша оделся, после чего лёгким усилием воли пробудил спящую в себе Силу Нова. Форма тут же отреагировала, отвердев до состояния полноценного доспеха, и незамедлительно подключилась к его нервной системе. Последнее вызвало у Романна лёгкую дрожь, но в целом процесс нельзя было назвать болезненным или хотя бы дискомфортным. Напротив, Романн будто бы вновь обрёл некую целостность, ощущая активированный костюм как полноценную вторую кожу.

Оставался только шлем.

Он висел на поясе, словно тряпка золотого цвета, но стоило только Романну взять его в руки и зарядить Силой Нова, как с характерным звуком шлем вновь стал тем, чем ему и полагалось быть. Шлемом.

Держа его сбоку, Романн снова вышел в коридор, где уже ждал так же полностью облачённый Рам-Фел.

— Готов? — спросил он, разворачиваясь к зоне взлёта-посадки.

— Ага, погнали.

Двигаясь в размеренном темпе, они влились в общий поток членов Корпуса и в скором времени вышли на большую площадку, где за слабо мерцающим силовым полем раскинулся открытый космос. Чернота, звёзды, а также сеть из других связанных между собой астероидов, что в совокупности и составляли Новый Ксандар. Останки некогда разрушенной планеты, вновь заселённые её бывшими обитателями.

Теми из них, кто выжил.

Двигаясь строго в порядке очереди, Новы один за одним взмывали в воздух и вылетали наружу в соответствии с полученными указаниями.

— Не отставай, — бросил Рам-Фел, взлетев прямо перед Романном.

Проводив приятеля взглядом, последний надел на голову шлем и, дождавшись сообщения на дисплее об исправном функционировании всех систем, подчинил своей воле гравитацию. Все сложные расчёты брало на себя Миросознание, отчего Романну оставалось лишь правильно высвободить Силу Нова — и вот он уже в нескольких метрах над полом двигался с заданной скоростью к шлюзу.

Силовое поле не оказало никакого сопротивления авторизованной единице, так что не прошло и четырёх кликов, как Романн уже плыл в холодном вакууме бескрайнего космоса.

И сколь бы странным и причудливым ни был мир, являвшийся ему во снах, с этим ничто не могло сравниться.

Вселенная, как она есть.

И Романн был одним из самых ревностных её защитников.

Он был звездой, сияющей во тьме.

Он был Новой.

1) Галактическое Объединение

Вернуться к тексту

— Это последнее предупреждение, — объявил Романн, а шлем усилил его голос. — Сложите оружие, покиньте храм и сдайтесь.

Несколько кликов ничего не происходило, вслед за чем из окна на четвёртом этаже вылетела термобарическая ракета. Миросознание мгновенно рассчитало траекторию и вывело её на дисплей, однако Романн даже не шелохнулся. Он равнодушно наблюдал за тем, как снаряд к нему приближается, и активировал гравиметрический щит буквально за миг до столкновения.

Прогремел взрыв.

Пламя полусферой расползлось вокруг Романна, а ударная волна бессильно погасла в попытке пробиться сквозь концентрированную Силу Нова.

— Требования о сдаче проигнорированы, — произнёс Романн для соблюдения формального протокола. — Приступаю к силовому захвату и освобождению комплекса.

Чуть наклонившись вперёд, он рванул к храму и, обогнув высокую колонну, влетел в то самое окно, из которого по нему вели огонь. Стрелок попробовал осуществить второй выстрел, однако Романн двигался слишком быстро и оказался внутри на два клика раньше, чем установка была готова к новому залпу. А взрывать что-то рядом с собой — это всегда очень плохая идея. По крайней мере, если ты рассчитываешь данный ход пережить.

Послав мысленную команду, Романн Силой Нова поднял зеленокожего скрулла в воздух и, совершенно не церемонясь, впечатал его в ближайшую стену. Послышался характерный звук ломающихся костей, и брызнула кровь, но Миросознание сообщило, что с точностью до девяноста восьми целых сорока трёх сотых процента скрулл проживёт достаточно долго, чтобы получить необходимую помощь. Романну этого хватало. Он и сам знал, насколько живучими могли быть эти перевёртыши, а потому даже не подумал задерживаться и проверять, развернувшись вместо этого к другому преступнику. На сей раз это был звероподобный балуурианец.

Увидев, что стало с его товарищем, пират нисколько не стушевался и открыл огонь из автоматической плазменной винтовки. Голубые сгустки плотной очередью обрушились на Романна, силясь прожечь в нём десятки новых дыр, однако все они, как и ранее ракета, разбивались о непреодолимую преграду. И яростный крик балуурианца им эффективности не придавал.

Направленный электромагнитный импульс быстро вывел винтовку из строя, а последовавшая за ним гравиметрическая волна смела балуурианца, будто удар молотом. Дикарь оказался достаточно крепким и выносливым, чтобы тут же подняться на ноги, однако Романн уже завис над ним и очередной атакой вдавил его в пол с такой силой, что по серому камню побежали трещины.

Балуурианец издал жалобный стон и отключился, пустив изо рта тоненькую струйку крови.

Двое готовы. Ещё девятнадцать впереди.

Миросознание уже составило трёхмерную карту всего храмового комплекса и пометило на ней пиратов красным цветом, проложив оптимальный маршрут для их последовательной нейтрализации. И Романн без колебаний устремился в точном соответствии с предложенными инструкциями.

Не чиня ненужных разрушений, он пролетал через арочные проходы и лавировал по сети многочисленных коридоров, выискивая одного пирата за другим. На четвёртом этаже их скрывалось ещё трое, и всех их Романн настиг в одном компактном зале, где преступники рассчитывали забаррикадироваться. Первый гравиметрический удар разметал их импровизированные укрепления, а второй отправил каждого в полёт. Двое — центавриане — уже не поднялись, так как при падении сильно повредили свои красные плавники на спинах, а вот последний — ещё один скрулл — таки нашёл в себе силы встать и бросить в Романна гранату.

Вот и тот гений, которому хватило ума устроить взрыв рядом с собой.

Романн перехватил гранату Силой Нова и сформировал вокруг неё плотное гравиметрическое поле. Разрушительная энергия оказалась локализована в сфере около тридцати сантиметров в диаметре, и никто из присутствовавших не пострадал. Скрулл грязно выругался на своём родном языке, но предпринять что-либо ещё Романн ему не позволил.

Количество целей сократилось до шестнадцати.

Вылетев из комнаты, Романн направился к большой лестнице, где спустился на нижний этаж и буквально сразу же наткнулся на выставленную наспех ловушку. Куча взрывчатки и три инфракрасных датчика движения. Миросознание оценило степень риска и с идеальной точностью определило частоту излучения, которое требовалось сгенерировать, чтобы проскользнуть, ничего не потревожив. Романн так и поступил.

Направив Силу Нова, он окружил себя электромагнитным полем, что не позволило датчикам на него среагировать, и, пролетев по коридору, ворвался в одну из спален, где четверо пиратов с этого этажа и засели.

Бой продлился недолго.

Романн нейтрализовал каждого из четвёрки, нанеся им ровно те увечья, которые гарантировали невозможность дальнейшего сопротивления, после чего продолжил своё нисхождение в погоне за остальными нарушителями межгалактического закона.

На втором этаже по нему просто открыли шквальный огонь.

Пираты закрепились в большом зале, где проводились служения, и принялись палить по Романну вообще из всего, что было. Гранатомёты, лазерные установки, импульсные ружья, плазменные излучатели и прочее подобное. Рук на всё не хватало, поэтому пираты установили переносные автоматизированные турели, чьи дула раскалялись докрасна в попытке лишить Романна жизни.

И всё это, разумеется, абсолютно зря.

Хоть дисплей и показывал, как быстро истончалось защитное поле, Романн просто подливал в него ещё Силы Нова и методично устранял одну угрозу за другой. Сжав кулаки, он точно так же смял и две турели, что отправил затем комками металла аккурат в установивших их преступников. Одному скруллу снаряд угодил в грудь, чем надолго вывел его из игры, а вот второй успел извернуться, отчего пострадала лишь его правая рука. Что, впрочем, никак не помогло ему защититься от следующей атаки Романна, окончательно выбившей из него тягу вести бой.

Двое оставшихся пиратов ещё попробовали оказать какое-то сопротивление, но и они продержались лишь на полдесятка кликов дольше. Романн попросту столкнул их друг с другом, а после обездвижил, используя их же собственное оружие в качестве импровизированных оков. Женщина-люфомоид без конца сквернословила, осыпая Романна проклятьями и угрозами, но толку с этого было мало. Лишившись возможности сражаться и убегать, она перестала представлять для него хоть какой-то интерес.

Ещё восемь.

Сверившись с планом, составленным Миросознанием, Романн заметил, что остатки пиратов решили попытать счастья снаружи и выбежали через главные ворота, несясь во весь опор к своему дымящемуся кораблю. Взлететь судно уже не могло, иначе бы не совершило аварийную посадку, но там наверняка оставалось ещё оружие. Вероятно, расчёт был сразить Романна подавляющей огневой мощью, что, на самом-то деле, имело определённые шансы на успех. Если бы, конечно, кто-то собирался пиратов так просто отпускать.

Вылетев через окно, Романн быстро нагнал убегающую группу и, выдержав первые ответные залпы, грубо ворвался непосредственно в их ряды. Оказавшись в окружении, он лишил пиратов возможности вести беспорядочный огонь — слишком велик был риск задеть своих — и испустил во все стороны несмертельную дозу микроволнового излучения. Преступники как один вскрикнули от ощущения нестерпимого жара, и трое из них, побросав оружие, синхронно упали на землю.

А вот остальные выдержали и, несмотря ни на что, таки начали палить.

В первые же два клика серый балуурианец словил плазменный заряд в бедро и с громким криком рухнул, скребя когтями по краям чудовищной раны. Следом выбыл скрулл, который его и подстрелил — Романн вырубил его гравиметрическим импульсом в голову, — а после запаниковал единственный среди пиратов представитель расы бадун. Развернувшись, он сломя голову побежал к кораблю, но не успел сделать и дюжины шагов, как Романн подбросил его Силой Нова в воздух, и при падении неудавшийся беглец переломал себе обе ноги.

Оставалось всего двое.

Мужчина-люфомоид то ли от отчаяния, то ли просто от слишком большой веры в себя отбросил разрядившийся бластер и пошёл врукопашную. Его более чем трёхметровая туша нависла над Романном, а огромный кулак уже был готов обрушиться ему на голову. И это даже произошло, правда, добиться люфомоид смог лишь переломов в собственной кисти. А последовавший затем ответный гравиметрический удар и вовсе выбил из него дух.

Последний же пират тем временем пропал.

Его одежда валялась на земле рядом с постанывающими, кричащими и даже откровенно плачущими товарищами, однако самого его не было видно. По крайней мере, на поверхности. Благодаря системам костюма и аналитической помощи Миросознания Романн сразу же понял, что к чему, и, задействовав большее количество Силы Нова, буквально вырвал целый пласт земли. Камень и почва поднялись в воздух, а из одной из трещин показался зелёный хвост, вцепившись в который, Романн дёрнул на себя изменившего облик скрулла.

Гротескная пародия на змею упала рядом и после первого же требования вернулась в свою естественную форму.

— Сдаюсь, я сдаюсь! — пролепетал скрулл, поднимая над головой руки.

Говорил это пират на своём родном языке, однако Миросознание в реальном времени переводило Романну каждое слово.

— Твоя капитуляция принята, — объявил он и, сжав кулак, одним точным ударом отправил скрулла поспать.

Наконец дело было сделано.

Оглядевшись по сторонам и изучив данные с дисплея, Романн убедился, что все пираты недееспособны, после чего попросил завершить симуляцию. И спустя неполные два клика мир начал разваливаться.

Храм, подбитый корабль, пираты, земля и даже небо. Всё рассыпалось на множество мелких частиц голубого цвета, оставляя за собой лишь большой белый зал, состоящий из одинаковых прямоугольных панелей. Излучатели твёрдого света завершали свою работу, постепенно возвращая Романна в действительность.

— Ну как? — спросил он, обращаясь к Миросознанию. — Я справился?

— Да, миллениан Романн Дей, — ответило оно своим холодным синтезированным голосом. — Вы набрали девяносто один балл из ста. Сценарий пройден успешно.

— Всего девяносто один? — переспросил Романн, ибо стандартно ниже девяноста пяти никогда не опускался.

Да и сейчас он точно уложился чуть ли не в минимально возможное время, задержав всех пиратов живыми. Если это и не было идеальным результатом, то уж однозначно подбиралось к нему очень близко.

— Куда ещё девять баллов делись?

— Семь баллов вычтены за проявленную излишнюю жестокость при задержании, — пояснило Миросознание, — и ещё два — за безрассудное поведение, вследствие которого угроза вашей жизни и провала задания неоправданно возросла. Подробный отчёт уже сформирован. Желаете изучить его прямо сейчас?

— Нет, — бросил Романн, неспешно идя к выходу из тренировочной зоны. — Отправь на мой ящик. Гляну позже.

— Сделано, — сообщило Миросознание, одновременно с чем на дисплее шлема всплыло соответствующее уведомление.

«Излишняя жестокость? — подумал про себя Романн, успокаивая бушующую внутри Силу Нова. — Что за бред? Жестоко было бы им кишки через задницу вынуть, а не сломать парочку костей».

По сценарию эти пираты ограбили, а после взорвали одно пассажирское и одно грузовое судно, вышедшие из космопорта на Хале — столице Доминиона Крии. Сотни загубленных жизней… Каким бы пацифистским ни был устав Корпуса Нова, а эти отбросы заслуживали смертной казни прямо на месте.

Впрочем, тренировка на то и тренировка, чтобы учить членов Корпуса действовать в строгом соответствии с правилами даже тогда, когда ситуация к этому не располагает. Романн это знал и, несмотря на определённое отторжение, принимал. В подавляющем большинстве случаев.

Но всё же не всегда.

С заявлением о том, что он проявлял безрассудство, Романн также согласен не был, однако по этому пункту ему баллы снижали с завидной регулярностью. Притом что даже сегодня он завершил сценарий, не получив ни единой царапины.

Кому-то определённо следовало подкрутить алгоритмы Миросознания.

С другой стороны, ворчание — даже мысленное — помочь всё равно ничем не могло, так что Романн с итоговым вердиктом смирился и, выйдя в коридор, направился в зону отдыха. Никаких срочных дел прямо сейчас у него в любом случае не было, а значит, ничто не мешало ему немного пофилонить.

Выйдя в просторный и хорошо освещённый зал, Романн устроился напротив большого экрана, демонстрирующего последние новости, и, сняв шлем, откинулся на жёсткую металлическую спинку. Глаза прикрылись сами собой, а мысли невольно побежали к воспоминаниям о жизни, которой у него никогда не было, но которая тем не менее продолжала исправно являться ему во снах.

Романн думал о том, кем он являлся в этом наваждении и как жил, отмечая, что там его детство прошло несравнимо счастливее. Да, закончилось всё не очень — весь мир приказал долго жить, — однако предшествовавшие этому годы были весьма и весьма достойны. Школа, друзья, семья. Куча свободного времени, которое можно было потратить вообще на всё что угодно. Увлечение музыкой, опять же. Может, Романн и сходил постепенно с ума, всё чаще видя подобные сны, но как же приятно порой было в эту грёзу окунуться.

Кирилл.

Сын Владимира и Алисы Демьяновых.

Отец — инженер-системотехник, а мать — преуспевающий юрист. Ещё был старший брат Коля, учившийся на втором курсе медицинского университета. Он хотел стать хирургом.

Романн так много о них знал, что это почти пугало.

«Улица Ленина. Астрахань. Россия. Земля. Третья планета от звезды под названием „Солнце“, — мысленно проговорил он, вспоминая, где находился их дом. — Ещё в системе имелись Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и лишённый статуса планеты Плутон».

Романн месяцами изучал космические карты Корпуса Нова, силясь отыскать звёздную систему с аналогичными характеристиками, но так и не смог этого сделать. Очевидно, её попросту не существовало. Как не существовало и расы людей, хотя внешне они полностью соответствовали ксандарианцам, к которым Романн и относился.

— Только вышел и уже спишь на рабочем месте? — вдруг раздался рядом знакомый женский голос.

Мгновенно выпав из рефлексии, Романн открыл глаза и посмотрел на подошедшую слева Пийю — ригелианку с жёлтой кожей и непропорционально большой головой.

— Да если бы, — ответил он ей, медленно вставая. — И что-то ты на сильно занятую тоже не тянешь, так что попрошу без осуждения.

— Я, между прочим, как раз исполняю поручение, — парировала Пийя, сложив на груди руки.

— Ну да, ну да, и просто так уж совпало, что тебя занесло в зону отдыха, — усмехнулся Романн.

— Нет, я пришла специально, так как знала, что найду тебя здесь.

Романн чуть нахмурился.

— А чего вдруг я тебе понадобился?

— Это по поводу твоего прошения о переводе в легион аналитики, — сообщила Пийя и на мгновение потупила взгляд. — Комиссия его рассмотрела, и центурион Гриммар попросил меня сообщить тебе о результатах лично. В общем, в переводе отказано.

Романн едва не выругался, но всё же смог сохранить самообладание и взял в руки свой шлем.

— Миросознание, это правда?

— Да, миллениан Романн Дей.

— Причина?

— Не могу предоставить вам эту информацию.

Шумно выдохнув, Романн снова посмотрел на Пийю, но та также не смогла ничего добавить. Ей поручили решение просто озвучить.

— Центурион Гриммар, значит? — уточнил Романн, надевая шлем на голову.

— Да, — подтвердила Пийя, — но, Романн, пожалуйста, не надо делать глупостей. Ты сейчас и без того в шатком положении.

— Да какие глупости? — усмехнулся Романн, чувствуя, как в жилах закипает кровь. — Я просто хочу задать парочку вопросов вышестоящему Нове. Разве может что-то пойти не так?

Романн шёл по коридору быстрым шагом и откровенно расталкивал тех, кто оказывался у него на пути.

— Эй, смотри, куда прёшь! — возмутился другой миллениан, но оказался полностью проигнорирован.

Следом Романн задел плечом рядового, решившего со старшим по званию не связываться, и, только когда на дороге возник денарий, доля осознанности наконец-то вернулась. Романн полуразвернул корпус и разошёлся с ним без столкновения.

— Миллениан Романн Дей, — зазвучал в шлеме голос Миросознания, — я фиксирую у вас всплеск катехоламинов и кортизола, а также тахикардию, гипертензию и мидриаз. Рекомендуется введение бета-адреноблокаторов, окситоцина, эндорфинов и ингибиторов синтеза кортизола.

— Оставить, — сказал Романн.

Успокоительные ему сейчас были не нужны. Он хотел в ситуации разобраться, а не соглашаться безропотно с тем, что ему вдруг решили отказать, не объясняя причины.

— Ваше текущее эмоциональное состояние может негативно сказаться на взвешенности принимаемых решений, — продолжало стоять на своём Миросознание. — Поскольку это создаёт предпосылки для ненадлежащего исполнения вами обязанностей Новы, я настоятельно рекомендую…

— А я настоятельно рекомендую тебе заткнуться, — перебил Романн, едва не врезавшись в девушку-рядовую на повороте.

Испугавшись, она отшагнула в сторону и буквально вжалась в стену, пропуская его мимо.

— Прости, — бросил Романн, скользнув по ней взглядом, но шага не замедлил и продолжил идти вперёд.

Миросознание при этом всё так же бурчало на фоне, и с каждым последующим кликом терпеть его голос становилось всё сложнее и сложнее. Романн даже всерьёз начал задумываться о том, чтобы снять шлем и зашвырнуть его куда подальше, однако понимал, что ситуацию это исправить не могло. Миросознание бы всё равно его достало, ибо динамиков в округе хватало. Потребуйся, оно бы и через систему всеобщего оповещения на мозги ему капало. Сейчас хотя бы никто посторонний эти брюзжания не слышал.

К тому же Романн по-прежнему нуждался в помощи Миросознания, чтобы найти Рога Гриммара — центуриона, трусливо пославшего к нему Пийю. Наверное, расчёт был на то, что, услышав новость от неё, Романн воспримет всё спокойнее и не станет сильно возмущаться.

Неправильный расчёт.

Благодаря Миросознанию Романн выяснил, что прямо сейчас Гриммар сидел в одном из конференц-залов, готовясь к скорому совещанию, и планировал припереть его к стенке, не дав возможности увильнуть. В идеале, конечно же, было разобраться со всем до появления других центурионов, но конкретно сейчас Романна не остановило бы даже их присутствие. Неважно как, но он узнает всё, что ему было нужно.

В какой-то момент Романн не выдержал и полетел, хоть правилами в ряде зон это и было запрещено, если речь не шла о чрезвычайной ситуации. Миросознание даже сделало ему соответствующее замечание и пригрозило выговором, однако Романн вновь благополучно его проигнорировал. До конференц-зала оставалось уже рукой подать, так что он ускорился ещё больше и пола коснулся только тогда, когда достиг места назначения.

Массивная дверь отъехала в сторону, и Романн вошёл в помещение, где, кроме него и Гриммара, никого не было.

— Приветствую, центурион, — отдав честь, произнёс Романн. — Разрешите обратиться.

— Приветствую, миллениан, — ответил Гриммар, не поднимаясь из-за стола. — Ты не вовремя. Если это не что-то срочное, оставь заявку, и я сообщу, когда смогу тебя принять.

— Простите, центурион, но дело не терпит отлагательств.

Романн не просто не вышел, а, наоборот, шагнул Гриммару навстречу, что последнему явно не понравилось. Очень уж недобро стал выглядеть его прищур.

— Полагаю, дело в прошении о переводе, — заключил Гриммар, сложив перед собой руки.

— Так точно, — подтвердил Романн.

— Решение тебе озвучили, и пересмотру оно не подлежит, — заявил в ответ Гриммар. — В переводе в легион аналитики тебе отказано. Следующее прошение можешь подать через семь декациклов. До тех пор продолжаешь нести службу в легионе сдерживания.

— Я не согласен с таким решением, — твёрдо обозначил свою позицию Романн.

— Принято к сведению. Что-то ещё?

То, с каким безразличием Гриммар это сказал, задело Романна настолько, что он едва не повторил свою недавнюю ошибку, начав откровенно орать и материться. Но он сдержался. Стиснув кулаки, Романн подавил бушующие внутри эмоции и таки заставил себя говорить спокойно. Насколько это вообще в текущей ситуации было возможно.

— Да. Я бы хотел узнать причину отказа.

Гриммар чуть помолчал, о чём-то раздумывая, после чего тихо выдохнул и медленно поднялся на ноги.

— Причина та же, по которой тебя до сих пор не выгнали из Корпуса с позором, несмотря на неподчинение центуриону, — произнёс он, подходя ближе. — Мы сейчас не в том положении, чтобы терять на ровном месте перспективную молодёжь. И да, ты к таковой относишься, хотя своим поведением и сильно стараешься убедить всех в обратном.

— Я не!.. — чуть повысил голос Романн, но тут же заставил себя замолчать.

Это прозвучало так, будто бы он был каким-то капризным ребёнком, который не слушался взрослых и пакостил, чтобы привлечь к себе внимание. Но дело обстояло иначе. Совершенно иначе.

— Центурион Ло отпустил преступников, которых должны были судить и запереть в камере до конца их дней, — сквозь стиснутые зубы процедил Романн.

— Центурион Ло поступил так, как того требовал Кодекс, — парировал Гриммар. — Я внимательно читал отчёт об инциденте и вашем конфликте.

— Они толкали Пыльцу детям, — прошипел Романн. — Маленьким детям по всему Доминиону Крии. И что? Их можно отпустить только потому, что их родители какие-то там важные шишки в Империи Скруллов?

Романн вспоминал отчёты о вскрытии мальчишек и девчонок, чьи мозги буквально превратились в кашу из-за той дряни, на которую их подсадили.

— У Корпуса Нова нет полномочий судить отпрысков действующего барона Империи, — как ни в чём не бывало заявил Гриммар. — Это прерогатива имперского суда, о чём тебе должно быть хорошо известно.

Примерно то же самое сказал Романну Рем Ло, за что и получил предложение пойти в п*зду сларка. Ну и ещё несколько не менее красочных оборотов.

— Да какая ещё прерогатива? — переспросил Романн. — Кто их там осудит? За что? За убийство детей крии? Да им за это медали вручат. Передав их Империи, мы только показали, что можно творить любую х*йню, Корпус вас только по головке погладит и отпустит, если большие дяди так скажут. Это п*здабольство, а не правосудие.

— Это закон, — строго отрезал Гриммар. — Нравится он нам или нет, с ним лучше, чем без него.

Романну очень захотелось Гриммара ударить.

Так сильно, что любые мысли о возможных последствиях потонули в бездне этого всепоглощающего порыва.

Какой тогда вообще во всём этом смысл? Зачем стараться, страдать и проливать свою кровь, пытаясь сделать вселенную лучше, если в конце тебе всё равно скажут, что самых главных ублюдков трогать нельзя? Если закон благоволил таким тварям, то действительно ли он был лучше беззакония?

— Мне понятны твои чувства, — продолжил Гриммар и, что стало для Романна полной неожиданностью, положил руку ему на плечо. — Но, спрятав голову в песок, трусливо перейдя в аналитики, ты ничего не изменишь. То, что ты так ненавидишь, никуда не денется. Ты лишь оставишь разгребать это кого-нибудь другого, и далеко не факт, что этот некто справится лучше.

Дверь за спиной Романна открылась, и в конференц-зал вошёл другой центурион — Малик Тарсел из расы ши’ар. Лично Романн с ним знаком не был, но слышал, что тип достаточно суровый. Как раз таки он недавно разжаловал одного денария в рядовые за невыполнение прямого приказа.

— Рог? — с лёгким подозрением обратился он к Гриммару, как только Романн по всем правилам отдал честь. — Совещание?..

— Сейчас начнётся, присаживайся, — ответил Гриммар. — Миллениан Дей, свободен.

Романну ещё было что сказать, но прорвавшееся через пелену гнева здравомыслие всё же заставило его этого не делать.

— Так точно, — произнёс он, проглотив своё недовольство, и быстрым шагом вышел в коридор.

Его чуть ли не трясло от бешенства, но выхода этим эмоциям он не давал.

— Миллениан Дей, — вновь заговорило с ним Миросознание. — Принимая во внимание ваше состояние, я вновь настоятельно рекомендую…

— Действуй, — перебил его Романн и, остановившись у поворота, шумно выдохнул. — Вводи, что хочешь.

— Принято.

Эффект проявился мгновенно.

Разогнанное сердце начало постепенно замедляться, а засевшее в мышцах напряжение сходило на нет, уступая место спокойной расслабленности. И минуты не прошло, как Романн уже был полностью собран и на своё недавнее поведение смотрел с лёгким неодобрением. Сейчас, не обременённый излишней злобой, он хорошо понимал, что поступить можно было иначе. Более продуманно и эффективно.

Но сделанного уже не изменить.

Тем более что и осознание скоротечности текущего состояния у Романна тоже никуда не делось. Вечно держать его на успокоительных Миросознание не могло, а значит, рано или поздно разочарование с гневом его снова накроют. И если проблему нельзя было решить, то нужно было хотя бы сбросить вызванный ею стресс.

* * *

— За моего непотопляемого друга! — объявил Рам-Фел новый тост, и все дружно его поддержали.

Весёлые возгласы быстро сменились звуком сталкивающихся стаканов, после чего в мгновение ока было выпито не менее полутора литров горячительного. Пятнадцать членов Корпуса Нова опрокинули в себя от ста граммов каждый и, синхронно выдохнув, продолжили развлекаться с удвоенной силой.

Все, кроме Романна.

Он налил себе ещё столько же и снова выпил.

А потом налил опять.

— Я, конечно, понимаю, что ты рад вернуться на работу, — улыбаясь, проговорил Рам-Фел и сел рядом, — но обороты-то немного сбавь. Перегоришь раньше времени.

— Я в порядке, — ответил Романн, опрокидывая очередной стакан. — Просто хочу нах*яриться.

— Благородное стремление, — прокомментировал Рам-Фел, забирая бутылку себе, — однако другим кровь тоже нужно чем-то прогревать.

— Так я ж за всё плачу, — возмутился Романн, попытавшись украденное вернуть.

— И мы все тебе за это очень благодарны, — заверил Рам-Фел. — Так что переставай бухать в одиночку, поднимай свою задницу и марш на танцпол.

— Какой ещё танцпол? — продолжил возмущаться Романн, преисполняясь решимости применить к лучшему другу насилие. — Гони бутылку обратно, а не то…

— Ко-Рел, твой выход! — уворачиваясь, прикрикнул Рам-Фел.

— Оке-ей! — донеслось откуда-то из-за спины Романна, и не успел он обернуться, как чьи-то руки подхватили его за плечо. — Хорош хандрить, давай веселиться!

От внезапного рывка Романн чуть не упал, потеряв равновесие, однако всё те же руки его поддержали.

— Уоу, — выпалил он, останавливаясь и пережидая нахлынувшее головокружение. — Полегче-полегче, дай мне пару кликов, чтобы…

— Тан-це-вать, — по слогам проговорила Ко-Рел и чуть ли не силой вытолкала Романна в центр зала.

Настоящим танцполом это, конечно же, ни разу не являлось, но в условиях проведения полулегальной вечеринки довольствоваться приходилось тем, что имелось. Или не довольствоваться, как в случае с Романном.

— Серьёзно, я сейчас упаду, — предупредил он, уже с трудом различая, где верх, а где низ.

— Тебе просто нужна правильная точка опоры, — со смешком ответила Ко-Рел и сама опустила его руки себе на талию. — Ну что, так лучше? — спросила она, мягко обхватывая Романна за шею.

Потребовалось несколько кликов, чтобы он вновь начал осознавать себя в пространстве, но, когда это всё-таки произошло, даже ему больше не на что было жаловаться. Положение, в котором они с Ко-Рел оказались, просто не получалось назвать неприятным.

— Да, — согласился Романн, — так определённо лучше.

Как и Рам-Фел, Ко-Рел была крии, и сейчас в чуть приглушённом свете её голубая кожа казалась Романну неотличимой от моря, на которое они ездили с семьёй в его снах. А уж насколько бездонными были её лазурные глаза…

— Только предупреждаю сразу: танцевать я не умею, так что береги ноги.

Ко-Рел улыбнулась и прижалась чуть ближе.

— Значит, я поведу, — прошептала она ему на ухо.

Музыка будто специально под них сменилась на нечто медленное и тягучее, и Ко-Рел, неспешно покачиваясь из стороны в сторону, действительно задала ритм. Романну оставалось только расслабиться и получать удовольствие.

Сперва, конечно, он ещё немного переживал, что делает что-то не то, но затем все сторонние мысли попросту улетучились. Были только Романн, Ко-Рел, приятная мелодия и разгорающийся внутри жар.

Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо…

Романн не сводил глаз с лица Ко-Рел, и она отвечала ему тем же. И в какой-то момент губы их оказались настолько близки, что избежать поцелуя стало решительно невозможно.

Всё остальное окончательно перестало иметь значение.

Романн полностью растворился в чувстве их единения и буквально вжал в себя Ко-Рел, жадно впиваясь в её губы. Поцелуй был нежным и осторожным лишь первые пару кликов, после чего уже никто из них себя не сдерживал. Ладони Романна соскользнули с талии на бёдра, а Ко-Рел ещё сильнее обхватила руками его шею.

Сложно было сказать, как долго это продолжалось.

Романн целовал её до тех пор, пока в лёгких совсем уж не осталось воздуха, и только затем позволил Ко-Рел отстраниться. Повисло глубокое, но даже близко не неловкое молчание. Они оба хорошо понимали, что делали, и не испытывали по этому поводу никаких сомнений.

— Ну вот, — прошептала Ко-Рел, сделав глубокий вдох, — теперь ты уже больше похож на того Нову, который послал центуриона куда подальше. Чтобы ты знал: все здесь считают, что ты поступил абсолютно правильно. Так этому старому у*бку и надо.

— Прям все-все? — переспросил Романн, снова подаваясь вперёд.

— Уж я-то точно, — ответила Ко-Рел и без промедления его поцеловала.

В этот раз они продержались уже не так долго, но главным было то, что она сказала следом.

— И если хочешь узнать, насколько именно я одобряю то, что ты сделал, поднимайся через пять минут наверх, — произнесла Ко-Рел так тихо, что из-за музыки Романн едва её расслышал. — Только прихвати что-нибудь выпить. Не хочу больше ни с кем делиться.

С этими словами Ко-Рел разорвала их объятья и, кокетливо развернувшись, направилась к лестнице на второй этаж. Романн провожал её взглядом до тех пор, пока она окончательно не скрылась из виду, и только после этого принялся искать глазами ещё не тронутую или хотя бы наполовину полную бутылку.

И нашлась одна такая, разумеется, в руках Рам-Фела, что сидел в конце зала с до невозможности довольной улыбкой.

Всё продумал, гад.

Романн пошатывающейся походкой двинулся к нему и, чуть не столкнувшись по пути с парой рядовых, уселся рядом.

— Благодарить не буду, — сказал он, откидываясь на спинку. — Обойдёшься.

— Да разве оно нужно настоящим друзьям? — усмехнулся Рам-Фел, протягивая ему бутылку.

Правда, отпускать не стал даже тогда, когда Романн потянул её на себя.

— Но вот от ответной услуги не откажусь.

Романн просто не мог не засмеяться.

— И чего же ты хочешь? — спросил он чуть погодя.

— Ты соглашайся, а потом я тебе расскажу, — хитро ответил Рам-Фел.

Романн попробовал вырвать у него бутылку силой, да только ничего из этого не вышло. Рам-Фел в целом был физически его сильнее, а уж сейчас, когда Романн выпил значительно больше, разница эта стала непреодолима.

Оставалось только сдаться.

— Твоя взяла, — заявил Романн. — Сделаю, что попросишь.

— Договорились, — заключил Рам-Фел и, таки отдав бутылку, поднялся на ноги. — А теперь иди. Негоже заставлять девушку ждать.

И Романн пошёл, желая сполна насладиться завершением этого цикла.

Пробуждение вышло тяжёлым.

Звуковой сигнал заорал так сильно, что, казалось, попросту взорвёт мозг, а включившийся в то же время свет даже сквозь прикрытые веки грозился выжечь Романну глаза. Дезориентация была абсолютной.

Романн инстинктивно вжался головой в подушку и лишь спустя несколько секунд вспомнил, как всё это можно было прекратить.

— Выключить! — крикнул он куда громче, чем требовалось, и отвратный звук наконец-то пропал.

Однако свет остался.

— С пробуждением, миллениан Романн Дей, — привычно объявило из-под потолка Миросознание.

Да, привычно…

Только вот сегодня это «привычно» воспринималось исключительно как издёвка и попытка насыпать соль прямо в рану. Романн чувствовал себя настолько отвратно, насколько это вообще было возможно, а Миросознание так грубо будило его и небрежно бросало: «С пробуждением». Серьёзно?!

К боли, тошноте и всем прочим признакам похмелья добавился жуткий гнев. Который, однако, был до такой степени иррационален, что даже в своём текущем состоянии Романн признавал его неуместность. Миросознание лишь следовало заложенным алгоритмам, тогда как он сам пытался переложить свою вину на кого-то ещё. Романн знал, что так будет, и принял это, когда решил прошлым вечером нажраться.

— Я проснулся, — процедил он сквозь стиснутые зубы, попытавшись, впрочем, придать голосу естественные интонации. — Спасибо.

Миросознание заметило эту фальшь и, получив на закономерный вопрос ничего не поясняющий ответ, удалилось. Или, вернее, просто умолкло, оставив Романна в иллюзии гордого одиночества.

Ещё бы свет за собой выключило, и цены бы ему не было.

Однако от простого желания реальность меняться не спешила, и потому Романн, затратив с десяток кликов на борьбу с самим собой, таки открыл один глаз. А после тут же его закрыл, ибо из-за повышенной чувствительности мгновенно на него ослеп.

Медленно. Всё нужно было делать медленно.

Руководствуясь этим принципом, Романн вновь попробовал разлепить веки, но на сей раз сделал это, накрыв голову подушкой. И только потом, когда глаза смогли освоиться, вытащил голову наружу. Маленький, но всё-таки прогресс, развившийся затем до полноценного подъёма. Романн сел на край кровати и, размеренно дыша, боролся с накатившим на него головокружением.

Пол, потолок и стены попросту отказывались оставаться на своих местах, и потребовалось некоторое время, прежде чем дальнейшие действия стали возможны. А пока этот момент не наступил, Романн принялся вспоминать, что вообще вчера происходило. И как он в принципе добрался до своего бокса.

Романн помнил вечеринку, помнил танец с Ко-Рел и помнил, чем они занялись после. А вот потом… Потом всё было как в тумане. Чёрном, тягучем и совершенно непроглядном.

Романн хоть сам дотопал, или его кто-то дотащил?

Если это была Ко-Рел, то перед ней однозначно следовало извиниться.

«Лучше бы напился вусмерть», — с горькой усмешкой подумал Романн, представляя, насколько неловким мог стать их разговор.

Особенно если он где-то ещё и наблевать умудрился.

Приняв тот факт, что пока информации катастрофически мало, Романн ценой чудовищных усилий заставил себя подняться на ноги и пробрёл к выходу, даже не став смотреться в зеркало. Что толку, если он и так прекрасно осознавал убогость своего внешнего вида?

Едва удерживая себя в вертикальном положении, Романн вышел в коридор и, держась поближе к стенке, побрёл в направлении залов очистки. Другие Новы шли рядом, однако делали это значительно быстрее, из-за чего добрался Романн в числе самых последних. Даже Рам-Фела застать не сумел.

Далее он прошёл все стандартные процедуры, сильно пожалев об отсутствии нормального душа, и доковылял до столовой, где стояние в очереди показалось ему самой изощрённой пыткой. Но дело тем не менее всё же было сделано, и, бредя с подносом в руках, Романн наконец-то заприметил своего лучшего друга. Тот сидел за не занятым более никем столом и призывно махал ему рукой.

— Дерьмово выглядишь, — заявил Рам-Фел, стоило Романну приблизиться.

— Чувствую себя ещё хуже, — ответил последний и сел за стол. — А с тобой что случилось?

Кожа вокруг левого глаза Рам-Фела потемнела и даже чуть припухла, что явственно говорило о свежем синяке.

— Ну, ты знаешь, как это бывает, — усмехнулся Рам-Фел, пожав плечами. — Шёл, поскользнулся, упал.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно, то сунулся разнимать двух рядовых, слишком увлёкшихся теологическим спором.

Проглотив первую ложку похлёбки, Романн скептично посмотрел на друга и захотел узнать подробности. Это кто ж так умудрился?

— Один — прихожанин Церкви Вселенской Истины, а второй — имперский скрулл, — поведал Рам-Фел.

— Понятно, — выдохнул Романн, дальше попросив не продолжать.

Он имел общее представление как о Церкви Вселенской Истины, так и о главенствующей религии в Империи Скруллов, отчего и прекрасно понимал, в чём именно рядовые не смогли прийти к взаимопониманию. Хотя, конечно, забавно, что разнимать двух воинствующих верующих ринулся тот, кто являлся последовательным атеистом. Общество Крии уже как несколько тысячелетий отвергало любые формы вероисповедания, делая ставку на логику и научно-технический прогресс. И Рам-Фел в этом плане от своих родичей ничем не отличался.

— А что ещё вчера было? — спросил Романн, отпив немного из кружки.

— До или после того, как тебя вырвало на Ко-Рел? — поинтересовался в ответ Рам-Фел.

Романн аж поперхнулся.

— Что?! — на эмоциях выпалил он.

— Да шучу я, шучу, — посмеиваясь, заявил Рам-Фел. — Настолько с памятью всё плохо?

Романн высказал ему всё, что думал о таких «шутках», и потребовал ответить на вопрос нормально.

— Да ничего не было, — сказал Рам-Фел, подперев подбородок рукой. — Ну, то есть, что там происходило между вами, я не в курсе, но она ушла раньше, а ты потом ещё какое-то время накидывался. До казарм мы долетели вместе, ну а дальше ты уже сам до своего бокса добирался.

Звучало всё вроде не так плохо, но и не сказать, чтобы слишком хорошо. С Ко-Рел однозначно следовало повидаться. Причём как можно скорее.

— А когда мы вернулись? — спросил Романн следом.

— Где-то два — два с половиной микроцикла назад.

Теперь понятно, чего Романна, помимо прочего, так сильно клонило в сон. Из восьми полагающихся микроциклов проспал он лишь полтора-два. И это после такой-то бурной ночи.

Хотя вот Рам-Фел, на удивление, выглядел довольно бодро. Может, пил он и не так много, как Романн, но всё-таки пил и спал ничуть не больше. А значит, здесь было замешано что-то ещё.

И Романн знал, что именно.

— Делись, — только и сказал он, глядя на друга с характерным прищуром.

Тот в кои-то веки придуриваться не стал и просто пододвинул ему свою кружку.

— Допивай, — проговорил Рам-Фел без единого намёка на издёвку. — Специально тебя дожидался.

Романн искренне его поблагодарил и залпом осушил кружку, в содержимое которой было подмешано так нужное ему сейчас лекарство.

— За такое даже готов выплачивать по своему долгу проценты, — совершенно серьёзно заявил он.

— Ну хоть это ты помнишь, — усмехнулся Рам-Фел. — Но не торопись. Всё ещё успеется.

Он, опять же, не стал раскрывать, о чём именно хотел Романна попросить, и, собрав свою грязную посуду, неспешным шагом двинулся из столовой. Порой он всё-таки слишком уж сильно ударялся в театральность, что, однако, никак не получалось записать в недостатки. Напротив, так дружба с ним становилась гораздо интереснее.

Сам же Романн, чувствуя, как лекарство уже начало понемногу действовать, очень быстро доел свой завтрак и поспешил обратно в бокс, где так же споро облачился в униформу. Похмелье и недосып к этому времени превратились лишь в лёгкий раздражающий зуд, и даже Миросознание не стало предлагать инъекцию чего-нибудь бодрящего. И последний факт был особенно приятен, ибо все случаи подобного вмешательства строго протоколировались.

Однако Миросознание всё же умудрилось застать Романна врасплох, когда сообщило совсем уж неожиданную новость.

— Через два и три четверти микроцикла вас ожидает центурион Рог Гриммар в своём кабинете.

Романн аж в проходе застыл от такого известия.

— Причина? — спросил он, прокручивая в голове наихудшие варианты.

Неужели Гриммар всё же решил наказать его за вчерашнее? И если да, то как именно?

Романн ещё припомнил, как нарушал установки Миросознания, когда был на взводе и хотел до Гриммара поскорее добраться, отчего перспективы стали вырисовываться совсем уж безрадостными.

Надо было сразу соглашаться на успокоительные.

— Обсуждение вашего перевода, — поведало Миросознание, чем заставило Романна растеряться ещё больше.

— Какого перевода? — спросил он, таки выйдя в коридор и направившись к зоне взлёта-посадки. — Мне вчера ясно дали понять, что в легион аналитики меня никто не пустит. О чём ещё тут можно разговаривать?

— О вашем переводе в другую центурию.

Романн окончательно перестал что-либо понимать. Он не подавал соответствующего запроса. Его интересовал только переход к аналитикам, а не смена центурии. Последнее вообще ничего бы в его жизни не поменяло, за исключением разве что уменьшенного количества контактов с Ло, к чьей центурии Романн был приписан на данный момент.

В этом всё дело? Наверху задумали просто развести их по углам и замести конфликт под ковёр?

Романна в корне не устраивало такое решение, но вчерашние события наглядно показали, что его личное мнение никого не интересовало. Максимум, что он мог сделать, — это уволиться, навредив в первую очередь самому себе. Кроме как быть Новой, Романн по большому счёту ничего не умел, ибо посвятил себя этому с самых ранних лет. И более того, он действительно считал работу Корпуса важной и нужной, несмотря на все свои претензии. Романн не хотел уходить насовсем.

Погружённый в эти мысли, он вылетел в открытый космос и завис ненадолго средь астероидов, обратив свой взгляд к Транту — звезде, вокруг которой Новый Ксандр и вращался. Тишина и потрясающий вид довольно быстро привели его в норму, после чего Романн решил, что примет всё как есть. Он сделал то, что хотел и что просто должен был сделать. Оставалось лишь встретить последствия и жить с ними, как и подобало мужчине.

Придя к такому выводу, он полетел дальше и, покинув космический вакуум, приступил к исполнению своих прямых обязанностей. Тех самых, что сегодня почти целиком и полностью заключались в погружении в бюрократическую волокиту. Рапорты, отчёты и показания.

Из-за того, как именно Романн уходил в отпуск, он не закончил оформление как по делу со скруллами и Пыльцой, так и по двум другим, в которых он на тот момент был задействован. И прошедшее с тех пор время ситуацию лишь только усугубляло. Мало того, что Романн теперь сам должен был кучу информации в систему внести, так ему ещё и предстояло изучить всё, в его отсутствие выявленное. Показания новых свидетелей, дополнительные улики, списки задержанных и подозреваемых и прочее, прочее, прочее.

Как же всё-таки хорошо, что у него было Миросознание.

Романн ни одного электронного документа не заполнял собственноручно, вместо этого лишь рассказывая, что ему было известно. Оформление его слов в надлежащую форму брало на себя уже Миросознание, и оно же потом представляло сведения, с которыми Романну надлежало ознакомиться. Причём не просто в виде сухого текста, а с визуализацией и подсвечиванием самых важных мест. Миросознание структурировало и выводило информацию именно таким образом, который лучше всего способствовал усвоению и последующему её запоминанию.

Удобно. Очень и очень удобно.

Сейчас Романн, будучи давно привыкшим, воспринимал это как должное, но когда-то возможности Миросознания его действительно поражали. В конце концов, если бы не оно, никакого Корпуса Нова не существовало бы в принципе.

Разобравшись с приличной частью долгов, Романн решил сделать небольшой перерыв и таки разыскать Ко-Рел до встречи с Гриммаром. В отличие от Рам-Фела, он всегда очень серьёзно относился к своим отношениям с девушками, а потому не хотел оставлять то, что произошло вчера, в подвешенном состоянии. Может, они и были тогда сильно нетрезвые, но, опять же, заметать всё под ковёр — это не в духе Романна. Лучше сразу всё прояснить.

Благо искать долго Ко-Рел не пришлось.

Романн встретил её недалеко от диспетчерской, в которой она и работала.

— Если это такое предложение выйти за тебя, то я пока не готова к настолько серьёзным переменам в жизни, — посмеявшись, ответила Ко-Рел на, по всей видимости, неудачно сформулированное Романном начало.

— Буду иметь в виду, но вообще я говорил о простом свидании, — пояснил он. — Мне понравилось время, которое мы провели вчера вместе, и я хотел бы это повторить.

— Прям точь-в-точь? — спросила Ко-Рел, подходя ближе.

— С чуть меньшим количеством посторонних и алкоголя, — добавил Романн важное уточнение.

Ко-Рел тихо посмеялась и поправила выбившуюся прядь почти белых волос.

— Звучит интересно, — сказала она. — Сегодня точно не получится, но я пришлю тебе свой график на ближайший декацикл. Уверена, что-нибудь подберём.

— Не сомневаюсь, — подтвердил Романн и хотел было продолжить их так удачно складывающийся разговор, однако тут голос подало Миросознание.

— Миллениан Романн Дей, считаю необходимым напомнить, что до вашей встречи с центурионом Рогом Гриммаром осталось менее четверти микроцикла.

Романн тихо выдохнул.

— Надо бежать, — с сожалением сообщил он.

— Тогда не смею задерживать, — ответила Ко-Рел, отступая на полшага.

— Жду график, — бросил Романн напоследок и, следуя указаниям Миросознания, поспешил к Гриммару.

Оптимальный маршрут высвечивался у него на дисплее шлема, и на сей раз даже отсутствовала необходимость летать. В своём текущем темпе Романн должен был оказаться на месте с неплохим таким запасом по времени. Даже сделать небольшую остановку, чтобы взять чего-нибудь попить, ничего не мешало.

И лучше бы Романн так и поступил, ибо уже у двери кабинета Гриммара выяснилось, что у того возникла задержка. Надо было подождать.

— Приплыли, — выдохнул Романн, искренне пожалев, что не остался с Ко-Рел.

Но сделанного не вернуть, да и со слов Миросознания выходило, что заминка обещала быть недолгой. Поэтому Романн остался на месте и просто бродил по коридору туда-сюда, ожидая, когда Гриммар наконец освободится.

И все мысли его в процессе сами собой сосредоточились на предстоящем переводе.

Новая центурия, значит?

Может, идея эта была не так уж и плоха. То есть в нынешней Романну определённо служить стало бы куда сложнее, так что свой смысл в переходе имелся. Только вот где гарантии, что в новой не будет ещё хуже? Всё же тех, кто не подчиняется приказам и спорит с вышестоящими, мало кто из отдающих эти самые приказы любил. Для большинства центурионов и даже денариев Романн наверняка представлялся той ещё занозой в заднице. Новые командиры вполне могли захотеть поставить его на место, что неминуемо привело бы к новому конфликту.

На ум Романну сама собой пришла одна загадка про два стула из его снов, которая, впрочем, не так уж сильно нынешней ситуации подходила. Но задуматься всё равно заставляла.

А меж тем прошло уже достаточно времени, чтобы начать по этому поводу возмущаться.

Но Романн не успел.

Только он захотел обратиться к Миросознанию, как дверь в кабинет Гриммара открылась и в коридор вышел прямо-таки пылающий гневом Ло.

— Приветствую, центурион, — поздоровался Романн, отдав честь по всем правилам.

Ло на это только фыркнул и, сказав что-то нечленораздельное, зашагал прочь.

Настроение у него было явно не очень, отчего самому Романну сразу стало тепло на душе. Любил он, когда у тех, кто ему не нравится, что-то не в порядке. Неправильно, конечно, но поделать с этим он ничего не мог.

— Можешь заходить, — донеслось до него из кабинета, и, проводив Ло взглядом, Романн шагнул внутрь.

Там они с Гриммаром обменялись приветствиями, после чего последний предложил ему сесть напротив.

— Что-то случилось? — не мог не поинтересоваться Романн. — Я видел центуриона Ло.

— Не одному тебе не нравится, как закончилась ваша с ним история, — сухо прокомментировал Гриммар. — Но ничего, переживёте.

Комментировать это Романн не стал, но внутренне опять порадовался, что не у него одного случилось возгорание в определённом месте.

— Так, не буду ходить вокруг да около, — продолжил тем временем Гриммар. — Ты переходишь в мою центурию, — прямо заявил он. — Оформление будет завершено до конца текущего цикла.

— Это… довольно неожиданно, — честно сказал Романн.

— Не так неожиданно, как то, что сразу после этого мы оба отправляемся в Маджестан Ши’ар, — ещё больше огорошил его Гриммар следом. — Всю информацию о задании получишь у Миросознания. Готовься.

Маджестан Ши’ар. По сути, сильнейшая галактическая империя в известном космосе. Население — шестьдесят миллиардов представителей титульной расы и ещё свыше трёхсот всех остальных. Владения Маджестана раскинулись в зоне М-31 по общепринятой системе звёздной навигации. Столичный мир — искусственная планета Престол. Форма правления характерна для любой галактической империи: во главе государства стоял абсолютный монарх — Маджестор или Маджестрикс, если речь шла о женщине. Уровень технологического развития — Тип 3, то есть высочайший. Освоены энергетические ресурсы целой галактики, и активно используется технология Звёздных врат для путешествий на сверхсветовых скоростях.

И вот уже на протяжении трёх стандартных звёздных циклов эта великая держава пребывала в состоянии гражданской войны.

Свергнув своего брата и приняв мантию Маджестрикс, Лиландра Нерамани с первых дней правления затеяла реформы, масштабы которых соответствовали находящейся в её руках власти. Отход от державшегося тысячелетиями милитаризма во внутренней и внешней политике в сторону либерализации и выстраивания взаимовыгодных экономических отношений с соседними государствами. Обмен знаниями и технологиями, поощрение торговли, упразднение заградительных пошлин и вот это вот всё. Конечно же, многим это не понравилось.

На взгляд Романна, Лиландре ещё очень повезло, что она продержалась два относительно спокойных звёздных цикла, прежде чем было поднято вооружённое восстание. И не успели его толком подавить, как, будто грибы после дождя, принялись возникать новые. В кратчайшие сроки эти отдельные огоньки слились в единый огромный пожар, что охватил большую часть Маджестана и поверг его в такой хаос, какого империя не видела, наверное, за всю свою историю.

Во главе оппозиции довольно быстро встали две фигуры, которые имели поистине огромный вес как в Маджестане, так и за его пределами.

Первым был адмирал Ка’ардум — главнокомандующий всем Военно-космическим флотом Ши’ар. Несмотря на то, что именно он сыграл ключевую роль в свержении Маджестора Д’кена Нерамани и фактически возложил на голову его сестры корону, очень быстро после начала правления Лиландры пути их разошлись. Ка’ардум активно критиковал едва ли не каждое решение Маджестрикс, открыто заявляя, что её действия погубят империю. Сторонников у него было много — особенно в военных кругах, — так что, когда земля под ногами Лиландры зашаталась, Ка’ардум своего шанса не упустил. Маджестрикс мгновенно лишилась трети всего имевшегося у империи флота, не говоря уже о сильнейшем репутационном ущербе. Если она даже с собственным сообщником по перевороту совладать не смогла, то какая из неё вообще правительница?

Это был вопрос, которым задались очень многие жители Маджестана Ши’ар.

Однако пускай предательство Ка’ардума и было чрезвычайно болезненным, его Маджестрикс смогла бы пережить и при правильном подходе даже восстановить порядок в империи в относительно короткие сроки. Но самый страшный удар ждал её впереди.

Ка’ардум был уважаемым военным лидером, но он не имел никаких прав на престол. Династия Нерамани правила Маджестаном практически с момента его основания. Да, они нередко друг друга свергали и убивали, но сама династия не прерывалась. Ши’ар — это Нерамани, а Нерамани — это Ши’ар. Преданность империи имени Нерамани была фактически священна. Даже Ка’ардум со всем своим влиянием не получил бы должной поддержки от имперской аристократии, и, как следствие, вся его кампания очень быстро бы захлебнулась из-за банальной нехватки ресурсов.

Восстанию нужно было лицо.

Требовался некто с кровью Нерамани, кто открыто бы выступил против Лиландры и выдвинул свои претензии на её трон. Ка’ардум и вся оппозиция отчаянно нуждались в собственном правителе.

И таковой ожидаемо нашёлся.

Кал'си Нерамани. Старшая сестра Лиландры. Строго говоря, по праву первородства именно она должна была стать Маджестрикс после свержения Д’кена, однако из-за убийства матери, сохранявшей верность сыну-Маджестору, её лишили такой возможности, отдав предпочтение Лиландре. За весьма суровый характер, активно проявлявшийся в её поступках, Кал’си даже удостоилась прозвища «Птица Смерти».

С подачи Ка’ардума и всех прочих, недовольных политикой Лиландры, Кал’си объявила сестру узурпаторшей, а себя — законной Маджестрикс Ши’ар. С этого момента всё окончательно и полетело в бездну хаоса.

Уже полноценная гражданская война расколола Маджестан надвое и всё никак не позволяла ему собраться вновь. С одной стороны — Лиландра с её реформаторским видением будущего для империи, а с другой — Ка’ардум и Кал’си, которых вполне можно было назвать традиционалистами. Всем прочим же жителям Маджестана оставалось только выбирать, во имя чьих амбиций проливать свою и чужую кровь.

Как же это всё было Романну знакомо…

Даже не знай он десятков других примеров, прочитанных в базах данных Корпуса Нова, — а записанных там было кратно больше, — всё равно бы вспомнил аналогичные ситуации из истории Земли. Что уж и говорить, если даже в родной стране Кирилла почти за сто лет до его рождения отгремела гражданская война, являвшаяся одной из самых кровавых и масштабных из всех. И ведь тоже между условными идеологами «нового» и «старого» порядков.

Некоторые вещи просто никогда не менялись.

И всё же, хоть Миросознание и довольно долго снабжало Романна исчерпывающими справками об истории, политике и нынешнем положении дел в Маджестане Ши’ар, отправиться он туда должен был отнюдь не для того, чтобы всё исправить. Кодекс настрого запрещал Корпусу Нова вмешиваться в любые подобные конфликты без соответствующей санкции Совета Безопасности Галактического Объединения. А так как одним из Верховных советников издревле являлся представитель Ши’ар, всякие попытки вмешаться во внутренние дела Маджестана пресекались в зародыше.

Поэтому нет. Романн не должен был даже думать о том, чтобы пытаться остановить войну, уже унёсшую несколько десятков миллионов жизней — и это только по официальным заявлениям воюющих сторон. Эвакуация мирного населения в перечень его задач также не входила.

Преступники.

Вот чем попросили заняться Корпус Нова, пока ши’арцы вырезали друг друга пачками. Или, скорее, стаями, учитывая, что предками их выступали птицы.

Маджестан, разумеется, обладал весьма разветвлённой пенитенциарной системой. И вдруг выяснилось, что, когда у вас гражданская война в самом разгаре, следить за исполнением наказаний как-то некому и некогда, ибо все силы и ресурсы идут на взаимное уничтожение. По этой причине представители обеих сторон хоть в чём-то нашли точку соприкосновения и совместно обратились к Корпусу Нова, чтобы он взял особо опасных преступников под свою опеку. Остальных же, как понял Романн, просто поставили под ружьё и отправили зарабатывать себе свободу. Нередко уже посмертную.

И Корпус Нова со свойственной его членам исполнительностью принялся за работу.

Не без эксцессов, но в целом процесс шёл гладко, и что сторонники Лиландры, что мятежники Кал’си и Ка’ардума передавали преступников из тюрем, находящихся в пределах контролируемых ими территорий. Всё это продолжалось уже полтора десятка декациклов и не должно было прекращаться и впредь, однако один из денариев неожиданно пропал в процессе очередного конвоирования.

Малусс Арк. Он прибыл на территорию Маджестана три цикла назад и принял от сил Лиландры безымянного клинтара — представителя симбиотической расы, повинного в гибели свыше пяти сотен разумных существ. Романн не очень понимал, почему эта тварь вообще всё ещё была жива, ибо по законам Ши’ар её за такое уже давно должны были казнить, но факт оставался фактом. Клинтар долгое время находился в заточении и вот теперь должен был перейти под опеку Корпуса. Но что-то очень сильно пошло не так.

Малусс перехватил сигнал бедствия из системы в пространстве Ши’ар, которая находилась аккурат на линии фронта. Там буквально только что отгремело столкновение флотов, и Малусс, уловив сигнал, который очень быстро прервался, отправился на помощь. Уважаемый поступок, хоть и не совсем соответствующий инструкциям. Романн однозначно поступил бы точно так же. И, возможно, точно так же пропал бы, ибо вскоре после прибытия Малусса в эту систему всякая связь с ним прервалась. Даже экстренный маячок в форме, который и на расстоянии в несколько галактик отследить было можно, полностью затих. Ни единого следа.

Среди последних полученных от Малусса сведений значилась планета, на которую он собирался спуститься. Хотел лично попробовать отыскать тех, кто звал на помощь.

Одна загвоздка. В соответствии с базами данных Корпуса в системе, которую исследовал Малусс, не было никаких планет. Вообще ни одной. Даже на картах Маджестана Ши’ар таковые не значились. Имелась только звезда спектрального класса G и больше ничего.

Так куда тогда спускался Малусс?

Миросознание демонстрировало Романну запись со шлема денария до потери связи, и да, планету было видно очень хорошо. Причём не голый камень, а полноценный мир с атмосферой и растительностью. Возможно, имелись животные и даже разумные формы жизни.

Залётная планета-сирота?

Чисто теоретически такое, конечно, могло произойти, но шансы столь мало отличались от нуля, что верилось откровенно слабо. Миросознание не поленилось и предоставило Романну конкретные расчёты.

Загадка…

Но, как бы то ни было, а Корпус Нова не славился тем, что бросает незнамо где своих членов. Подтверждение смерти Малусса пока отсутствовало, а значит, ему, вполне вероятно, прямо сейчас требовалась помощь. Это ещё не говоря о тех, кто изначально послал сигнал бедствия. Да и о конвоируемом Малуссом преступнике тоже не следовало забывать. Со всем нужно было разобраться и вернуть потерянного Нову домой, а потому Нова Прайм лично распорядился отправить в Маджестан поисково-спасательную группу под началом центуриона Гриммара.

И Романн был в эту группу назначен.

Увеличив суммарный её состав до двоих.

Романн, конечно, понимал, что времена у Корпуса тяжёлые, но такое решение всё равно находил не очень-то продуманным. То есть у них целый денарий просто взял и пропал на неизвестной планете, которой и существовать-то было не должно, а посылали всего двух Нов?

Довольно сомнительно.

С другой стороны, на это выделили сразу центуриона, да и сам Романн тоже не хрен с горы. Миросознание редко ошибалось в своих оценках и распределении ресурсов, так что, если направляли всего двоих, значит, их должно было хватить для успешного выполнения миссии. Во всяком случае, Романн уж точно даже мысли не допускал о том, чтобы отказаться. Напротив, он был полон решимости найти Малусса, несмотря ни на что. Романн очень хотел ему помочь.

По этой причине он очень тщательно изучал все предоставленные Миросознанием материалы, попутно задавая тому уточняющие вопросы. Времени на подготовку было не так много, поэтому Романн опускал львиную часть описания обстановки в Маджестане и воюющих сторон, сосредоточившись вместо этого непосредственно на Малуссе и планете. Время и точные координаты прибытия, ключевые характеристики мира, расшифровка сигнала бедствия, момент потери связи и так далее. К концу цикла Романн уже знал всё, что ему следовало знать. По крайней мере, из той информации, которой Миросознание располагало.

Он был готов отправляться в Маджестан и, как только время настало, незамедлительно выдвинулся к месту встречи с Гриммаром.

— Слышала, покидаешь нас? — внезапно окликнула его Ко-Рел в коридоре. — Неужели передумал насчёт свидания?

Романн резко остановился и повернулся к ней.

— Только через мой труп, — ответил он с улыбкой. — Что, строго говоря, вполне возможно, учитывая, куда я отправляюсь.

Ко-Рел шутку оценила и подошла ближе.

— Смена уже закончилась? — спросил Романн, снимая шлем.

— Нет, сегодня задерживаемся, как и всегда, — поведала Ко-Рел с тихим вздохом. — Отошла вот взять попить, — добавила она, приподняв руку с пышущей паром кружкой. — Но что такое мои проблемы на фоне твоих, не правда ли?

— Не говори глупостей, — не согласился Романн. — Проблема есть проблема. И я всегда готов выслушать тебя, если…

— Миллениан Романн Дей, напоминаю… — подало голос Миросознание.

— Я помню, — перебил его Романн и беззвучно выругался. — Уже бегу.

Ко-Рел весело рассмеялась и, подавшись вперёд, поцеловала его в щёку.

— Беги-беги, — сказала она, обходя Романна сбоку. — Только возвращайся быстрее. И желательно целым и невредимым.

Пообещав, что сделает для этого всё возможное, Романн продолжил свой путь и несколько ускорил шаг, чтобы даже Миросознание не нашло, к чему прикопаться. И всё равно в зоне взлёта-посадки Гриммар оказался раньше него. Хотя Романн таки не опоздал, а потому и замечаний на этот счёт не последовало.

— Готов? — коротко поинтересовался Гриммар, на что тут же получил утвердительный ответ.

Романн постарался скрыть чуть сбившееся из-за спешки дыхание и, надев на голову шлем, всем видом показал, что мог отправляться в любой момент. Гриммару этого хватило. Озвучив краткие инструкции относительно порядка их взаимодействия — Романн делает всё, что ему скажут, и не выступает, — он сам надел свой шлем и первым вылетел наружу. Романн двинулся следом.

Оказавшись в космосе, они на умеренной скорости отлетели от Нового Ксандара, и, заняв нужную позицию, Гриммар вытянул вперёд обе руки.

А затем начало происходить то, из-за чего именно на Корпус Нова была возложена миссия по поддержанию мира и порядка во вселенной.

Гриммара окутал яркий свет, гравитация начала сходить с ума, а пару мгновений спустя само пространство перед Новами пошло извивающимися трещинами. И с каждым последующим ударом сердца трещины эти только увеличивались.

Романн в реальном времени наблюдал, как Гриммар буквально пробивал дыру в реальности, чтобы создать на ровном месте Звёздные врата. Главное преимущество, даруемое Силой Нова. Контролировать гравитацию и электромагнитное излучение — это само по себе очень мощно, но именно возможность открытия Звёздных врат чуть ли не в любой точке космоса делала Корпус по-настоящему значимой величиной. Там, где другим требовалось физически выстраивать врата и налаживать их взаимодействие друг с другом, Новы могли просто идти напролом. Высочайшая мобильность, доступная только членам Корпуса и тем, кто неизмеримо превосходил любую из смертных рас.

Хотя, конечно же, слово «просто» в данном случае подходило не очень хорошо. Всё же открытие Звёздных врат — задача чрезвычайно сложная, и достаточным для её выполнения объёмом Силы Нова обладали только денарии, центурионы и сам Нова Прайм. Романну на такое бы банально энергии не хватило. Да и даже обладай он всей совокупностью Силы Нова, без вычислительной мощности Миросознания всё равно бы ничего не смог сделать. А оно со Звёздными вратами помогало только тем, кому, опять же, по званию было положено их открывать.

Так что Романну оставалось только смотреть и восхищаться.

Пока.

Тем временем Гриммар уже закончил открывать врата и скомандовал Романну лететь за ним внутрь, что тот незамедлительно и сделал.

— Перелёт займёт три и две четверти гравиметрических микроцикла, — сообщило Миросознание, когда они оба уже неслись по гиперпространству. — Миллениан Дей, вы желаете погрузиться в сон и переключить полёт на автопилот?

— Да, — подтвердил Романн, совсем немного подумав. — Запроси соответствующее разрешение у центуриона Гриммара и, если он даст добро, приступай.

Миросознание всё исполнило и, когда Гриммар не выразил возражений, перевело управление на себя. Романн почувствовал, что не может пошевелиться, а также ощутил почти молниеносное действие введённых ему в кровь усыпляющих веществ.

Сон поглотил его целиком и полностью.

— Пасуй! Пасуй мне! — кричал Кирилл, несясь по самому краю поля. — Пасуй! Я открыт!

Но ему не пасовали.

Ведший мяч Артём обводил одного вражеского игрока за другим и, лишь когда путь ему преградили сразу трое парней, сделал пас в сторону. И, опять же, не Кириллу.

Пятнистый мяч покатился к Никите, который, запнувшись о небольшую кочку, благополучно его упустил. Мяч вылетел за пределы поля, а значит, автоматически перешёл команде соперников.

— Мне надо было пасовать, — разочарованно сказал Кирилл, останавливаясь возле Артёма.

— В следующий раз… ха… тебе отдам… ха… Только не ори так… — ответил тот, пытаясь восстановить дыхание, после чего они оба побежали за мячом.

Вова из вражеской команды уже взял его в руки и, подойдя к границе поля, высматривал, кому бы бросить. И выбор его пал на Мишу — самого высокого среди всех игроков.

Мяч пролетел над головами тех, кто подошёл слишком близко, и, ударившись о грудь Миши, вновь покатился, подгоняемый его пинками. Почти все игроки тут же ринулись следом, и Кирилл, разумеется, тоже был в их числе. Несмотря на горящие лёгкие, боль в ногах и льющийся буквально реками пот — стояла почти тридцатиградусная жара, — он радостно нёсся за мячом и охотно сталкивался с другими ребятами, когда те пытались преградить ему дорогу.

Миша отдал пас едва ли не сразу же, как мяч оказался у него — самый высокий не значит самый быстрый, — и вся орава понеслась на другую половину поля, преследуя Серёгу. А тот то ли испугался бегущей на него толпы, то ли просто не рассчитал силы, но пнул мяч так, что запустил его высоко вверх, отчего все дружно задрали головы. Полуденное солнце слепило нещадно, однако Кирилл всё же смог разглядеть маленькую точку и тут же рванул туда, где она должна была упасть.

И он не прогадал.

Мяч действительно приземлился в пределах поля и, дважды высоко отскочив, замедлился достаточно, чтобы Кирилл сумел его ногой остановить. А затем вновь начался безудержный бег.

Путь к воротам был открыт, и Кирилл, понимая, что теперь его от заветного гола отделял только вратарь, побежал с мячом так быстро, как, наверное, не бегал никогда. За спиной кричали, несясь вслед, другие игроки, но Кирилл их полностью игнорировал, целиком сосредоточившись на своей главной цели.

Вот он — его шанс.

Ещё каких-то пять метров.

Олег — вражеский вратарь — выскочил навстречу, но Кирилл не стал терять времени даром и просто пнул мяч изо всех сил вперёд. Вращаясь, тот полетел на огромной скорости к воротам и со всей дури ударился о штангу, отскочив затем обратно.

Разочарованию Кирилла не было предела.

Правда, долго переживать о неудаче или хотя бы толком её осознать ему не удалось, ибо всего через секунду мяч на полном ходу врезался ему в лицо и мгновенно сбил с ног.

Раздался жуткий хохот.

Кирилл слышал смех приятелей, а также их весёлые крики, но сам при этом мог лишь тихо постанывать, так как мяч прилетел ему прямо в нос. И это было больно. Действительно больно.

Но Кирилл — не девчонка, а потому не позволил себе заплакать и, шумно выдохнув, перевернулся набок, привстав затем на колени. В глазах немного двоилось, но в целом ориентацию в пространстве он не потерял.

— Ультра-мега-хорош! — прокричал подбежавший слева Никита и тряхнул Кирилла за плечи.

— А? Чего? — только и смог глупо выдать последний, ощутив лёгкое головокружение.

— Чего-чего? Один — ноль! Мы ведём!

Логическая цепочка в голове Кирилла выстроилась мгновенно.

— Я забил?! — обрадованно спросил он.

— Ещё как забил! — подтвердил ему Никита. — Я такого в жизни не видел!

Пару мгновений спустя подтянулись и другие игроки их команды, что, дружно смеясь над Кириллом и его же при этом нахваливая, окончательно подтвердили истинность Никитиных слов.

Кирилл забил.

И не просто забил. Он открыл счёт.

От боли и головокружения тут же не осталось и следа. Окрылённый успехом, Кирилл мгновенно вскочил на ноги и продолжил играть, даже не сразу заметив, что у него, вообще-то, из носа шла кровь. О последнем обстоятельстве ему рассказали чуть позже друзья, но и тогда Кирилл не остановился, гоняя мяч со всеми наравне.

Так продолжалось ещё где-то час, после чего жара окончательно всех доконала, и измотанные вусмерть мальчишки начали расходиться по домам. А за Кириллом так и вовсе пришёл старший брат Коля, возвращавшийся с тренировки по боксу.

— Тебе если так нравится получать в лицо, может, к нам запишешься? — с усмешкой прокомментировал он засохшую под носом кровь.

Кирилл на это ответил, что всегда готов и всех в секции обязательно «порвёт». Коля громко рассмеялся.

— Конечно-конечно, — ответил он, потрепав брата по голове. — Спросим у мамы с папой, как вернёмся.

Обрадованный перспективой ходить с Колей на бокс вместе, Кирилл встал в нечто, отдалённо напоминающее боевую стойку, и, выкрикивая «Ха!», принялся избивать перед собой воздух.

— Руки держи выше и подбородок прикрывай, — дал ему Коля пару советов. — И не кричи так. Только дыхание собьёшь.

Но Кирилла было уже не остановить.

Воображая себя героем боевиков, он всё быстрее и быстрее выбрасывал вперёд руки и, даже когда они переходили через железную дорогу, всё равно пытался имитировать бой с тенью.

Кирилл был счастлив.

Грязный, уставший, весь в ссадинах и ушибах, но такой счастливый, каким мог быть только мальчишка девяти лет от роду. С братом, идущим рядом, ему казалось, что он сумел бы и горы свернуть, если бы такая необходимость встала.

Кирилл был практически всемогущ.

Но затем всё изменилось.

Изменился цвет солнца, изменилось окружение — тропинка уступила место крыше, — и изменился брат. Коля попросту перестал существовать.

Кирилл остался совсем один с гитарой в окровавленных руках перед лицом наступившего Армагеддона.

Не с кем поговорить. Некому пожаловаться. Некого обнять.

А после во вспышке яркого, ослепляющего света на него с небес опустился вопрос.

— Ты хочешь жить?

Романн очнулся до того резко, что, казалось, и не спал вовсе. В один момент — он всё ещё Демьянов Кирилл Владимирович, готовящийся к своей смерти, а в другой — он Романн Дей, несущийся на безумной скорости по гиперпространству.

Миросознание сообщило, что до прибытия в точку назначения осталась всего одна шестая гравиметрического микроцикла.

— Принято, спасибо, — ответил Романн, возвращая контроль над своим телом, и остаток полёта следовал за Гриммаром уже сам.

Через означенный промежуток времени они вышли из гиперпространства и оказались прямо посреди кладбища космических кораблей. Всюду, куда бы ни падал взгляд, виднелись раскуроченные варбёрды, крейсеры, дредноуты и даже парочка бегемотов. Обе стороны конфликта тут однозначно не в игрушки играли.

Проводя сканирование пространства, Миросознание безразлично выводило на дисплей всё увеличивающееся число обнаруженных мертвецов, но вид самих обезображенных тел производил на Романна куда как большее впечатление. В какой-то полусотне метров левее него как раз медленно плыла некая девушка с выжженным почти до голого черепа лицом.

Романн всмотрелся в её пустые глазницы и невольно представил, какими могли быть её последние мгновения. Попадание вражеского снаряда в корпус, взрыв, пожар на судне, разгерметизация, крики, умирающие товарищи и боль. Очень-очень много боли.

Сожалела ли она о том, что вообще ввязалась в эту войну? Или же относилась к числу тех патриотов, которые и перед лицом мучительной смерти готовы были продолжать бороться, лишь бы хоть немного приблизить победу своей стороны?

Романн не мог узнать ответы на эти вопросы. Скорее всего, никто уже не мог этого сделать.

Очередная единичка в счётчике потерь.

Только и всего.

Романн тоже старался не принимать увиденное близко к сердцу, но давалось ему это откровенно нелегко. Особенно после того, как он вновь окунулся в мирную и беззаботную жизнь Кирилла тех лет, когда о грядущем конце всего никто ещё даже не подозревал.

И всё же… что это такое?

Все эти образы и чувства… Они были слишком уж яркими и правдоподобными. Романн понимал, что всё, виденное им во снах, никак не могло быть настоящим, но всё же воспринималось оно именно как воспоминания, которые приходилось из раза в раз переживать вновь. Романн ведь даже мог говорить на родном для Кирилла языке, хотя в действительности ни о каком «русском» никогда и ничего не слышал.

Как это было возможно? В чём причина?

Романн не знал, а потому никому о своих снах и не говорил, чтобы его не посчитали сумасшедшим. Наверняка бы тоже записали в травму от разрушения Ксандара, из-за которой он потерял воспоминания о своём раннем детстве. Слишком большой стресс для детского разума и тому подобное. Нет уж, спасибо. Снова проходить через этот маразм Романн однозначно не собирался. Что бы там с ним ни происходило, исполнять свой долг это ему не мешало, а значит, и тревогу бить было ещё рано. Романн точно знал, кто он и откуда. И покуда этого хватало, он не собирался ни перед кем своё состояние раскрывать. Точка.

А тем временем, продолжая двигаться сквозь изобилующее мёртвыми кораблями и телами пространство, Романн с Гриммаром уверенно приближались к орбите планеты, которой здесь быть было не должно. Огромный голубой шар с чётко обозначенными океанами и континентами. Миросознание в реальном времени проводило оценку ключевых планетарных характеристик и выводило их на дисплей, подтверждая полученную ранее информацию.

Экваториальный радиус — почти десять тысяч километров. Масса — свыше девяти на десять в двадцать четвёртой степени килограммов. Ускорение свободного падения — одна целая и три сотых «g».

Показатели атмосферы в целом не представляли собой ничего особенного, и, исходя из её состава, Миросознание делало однозначный вывод, что органическая жизнь на планете возможна. Что, собственно, было Романну и так понятно, ибо он видел массивные зелёные пятна на её поверхности. Как минимум растительная жизнь там точно присутствовала.

Однако, помимо этого, Миросознание указывало, что атмосфера мира была пригодна для дыхания абсолютного большинства разумных рас во вселенной. В этом отношении данная планета не сильно-то отличалась от того же Ксандара, пока он не превратился в скопление каменных осколков. А если нивелировать влияние на прежний Ксандар технического прогресса, то расхождения и вовсе стремились к нулю.

«Так и откуда же ты всё-таки взялась?» — мысленно поинтересовался Романн, глядя на невозможную планету.

Впрочем, ни он, ни Гриммар исследователями не являлись, так что и решать эту загадку было не им. У них тут своя, более насущная, миссия имелась.

Подлетев ближе, они зависли на высокой орбите планеты, и Миросознание по приказу Гриммара вновь попробовало выйти с Маллуссом на связь.

Неудачно.

Ни ответа, ни сигнала маячка, ничего. Абсолютная тишина на всех частотах даже с такого близкого расстояния.

— Ясно, благодарю, — ответил Гриммар в общий канал связи. — Будем спускаться, миллениан, — обратился он следом к Романну. — Переключаемся на локальных помощников.

— Есть, — ответил Романн и издал тихий, хоть и очень разочарованный вздох. — Прощай, суперумное Миросознание, и здравствуй, супертупое ведро с микросхемами, — проговорил он шёпотом, отключив связь.

Процесс переключения занял не более пары кликов, и разницу Романн ощутил буквально сразу же.

Локальные помощники — это нечто вроде миниатюрных версий Миросознания, предназначенных для поддержки Нов в тех условиях, когда связь с основными системами Корпуса отсутствовала.

В теории — классная штука, а на практике…

— Приветствую, Нова 11249-44396, миллениан Романн Дей, — зазвучал в ушах даже более механизированный и безэмоциональный, чем у оригинала, голос. — Я ваш личный помощник. Ожидаю указаний.

«Ожидаю указаний».

В этом-то и вся проблема.

Помощник был настолько локальным, что за рамками некоторых самых базовых функций ему требовалось всё проговаривать вслух. Да, имелся целый набор коротких кодовых фраз, которые процесс ускоряли — и большую часть из них Романн даже помнил наизусть, — но Миросознание-то почти всё делало автоматически. Оно считывало напряжение в мышцах, направление взгляда, степень возбуждения и ещё множество различных параметров, компилируя информацию о которых, с безукоризненной точностью угадывало намерения каждого отдельно взятого Новы. Это было практически чтение мыслей, хоть, к счастью, до полноценного сканирования сознания дело пока не дошло.

Да и те же самые базовые функции локальному помощнику тоже давались значительно хуже. Взять хоть полёт, которым Романн пользовался прямо сейчас. С Миросознанием он ощущался так же естественно, как, например, пешая прогулка по идеально ровному полу. Романну не приходилось задумываться о том, как держать равновесие, как повернуть, ускориться или резко затормозить — это всё просто работало. А что сейчас? А сейчас Романн именно что летал, зависнув в космическом пространстве, и постоянно держал данный факт в уме, чтобы ни в коем случае не допустить ошибку. Он понимал, что если слишком расслабится и уменьшит выход Силы Нова, то незамедлительно утратит устойчивое положение.

Иначе как сильнейшим регрессом это было не назвать.

Но выбора, к сожалению, не оставалось. Раз уж никакие сигналы с поверхности планеты не выходили, вероятность разрыва связи с Миросознанием становилась практически стопроцентной. И лучше уж сделать это самим заранее, чем получить такой вот «подарочек» прямо во время спуска на поверхность. В последнем случае и разбиться можно было просто на раз-два.

И по причине всё тех же проблем со связью на выполнение миссии Романну с Гриммаром выделялось ровно три цикла. Если по истечении этого времени никто из них не даст о себе знать, Корпус инициирует полномасштабную спасательную операцию, задействовав целую центурию. Собственно, три цикла — это как раз то время, за которое эту центурию можно было собрать, не нанеся вреда деятельности Корпуса в других секторах космоса. Нехватка ресурсов, чтоб её.

Гриммар как раз в этот самый момент отправлял через Миросознание информацию об их текущем статусе и сообщал о начале спуска на поверхность планеты. Обратный отсчёт официально пошёл.

— Выдвигаемся, — сказал Гриммар, первым двинувшись вниз.

— Есть, — ответил Романн, после чего обратился к своему личному помощнику. — Спуск на планету. Рассчитай скорость и траекторию. Следуем за центурионом Гриммаром.

— Исполняю.

Довольно быстро, но всё же медленнее, чем Романн привык, личный помощник с поставленной задачей справился, и на дисплее появились нужные данные. Распределение Силы Нова также отрегулировалось, подстраиваясь под вход в атмосферу, и Романн последовал за Гриммаром, постепенно набирая скорость.

Ощущение было не самым приятным.

Из-за сопротивления воздуха и давления полёты на планетах сами по себе уступали передвижению в космосе, однако момент перехода из одной среды в другую всегда отличался особенным напряжением. И то, что Миросознание больше не сглаживало многочисленные микромоменты, ситуацию тоже не улучшало.

Романна всего потряхивало и вынуждало полностью концентрироваться на процессе от и до.

Однако дело всё же было сделано. В скором времени они с Гриммаром уже летели над голубой поверхностью океана, а отфильтрованный атмосферой свет звезды стал почти один в один как у земного Солнца из снов Романна.

Космический вакуум остался далеко позади, а впереди замаячил казавшийся бескрайним горизонт.

И выглядело всё по-настоящему красиво.

Они летели уже несколько часов.

Морская синева сменилась грязно-коричневым скалистым побережьем, а на смену ему пришли густые красно-розовые леса. Верхушки деревьев достигали без малого ста пятидесяти метров. Кроны же их были настолько густы и широки, что при взгляде сверху создавалось впечатление волнистого ковра, почти полностью скрывающего под собой землю.

Опять же, очень красивое зрелище.

Было в первые полтора-два микроцикла.

К красотам местной флоры Романн привык очень быстро, теперь больше обращая внимание на представителей фауны. Всё же когда под тобой пролетает пернатый птеродактиль — лучшее описание, которое удалось с ходу придумать, — с размахом крыльев метров так за двадцать пять, взгляд к нему приковывается буквально сам по себе. И ведь это даже не был самый впечатляющий выходец из местного зверинца.

Романн видел гигантских пупырчатых змей, что выныривали из-под лиственного покрова, хватали тех самых птеродактилей и ныряли обратно, под грохот сломанных веток прячась где-то там внизу. Одна из таких тварей даже попробовала сожрать Гриммара, когда тот уменьшил скорость и сбросил высоту, однако, получив несмертельный гравиметрический импульс в ответ, быстро забросила эту идею.

В числе прочих Романн с Гриммаром также встречали белых шестируких обезьян, что прыгали по ветвям всё тех же громадных деревьев, а также стаи бирюзово-голубых птиц, кричащих исключительно в ультразвуковом диапазоне. И, смотря на всё это многообразие, Романн никак не мог вспомнить, чтобы хоть когда-нибудь подобных созданий видел.

Да, он не являлся каким-нибудь экспертом-зоологом, однако различных миров за время своей службы повидал немало. Из-за активного заселения разумными расами диких планет и, как следствие, распространения уже знакомых культур растений и видов животных, нередко на разных мирах можно было увидеть очень схожую картину. Какие-нибудь сларки и вовсе расселились по нескольким галактикам, став чуть ли не самым многочисленным видом в разведанной вселенной.

Но здесь ничего этого не было.

Данный мир оставался не тронут какой-либо цивилизацией, и жизнь на нём сохраняла свою уникальность. Возможно, будь у Романна связь с Миросознанием и базами данных Корпуса, он бы и смог опознать какого-нибудь зверя или птицу, однако в нынешних обстоятельствах итог напрашивался ровно один. Они с Гриммаром прибыли на пока ещё никем не изведанную планету.

Планету, которая взялась словно бы из пустоты.

«Да уж… — протянул про себя Романн, глядя на очередную стаю пролетавших вдалеке птиц. — Надо было сюда на отпуск лететь».

Но шутки шутками, а про дело тоже забывать нельзя.

И не то чтобы Романн позволял данному факту вылететь из своей головы, однако полное отсутствие даже малейших зацепок всё же не могло на его концентрации не сказаться. Они с Гриммаром ведь даже не знали, куда, собственно, надо лететь.

Изначально была надежда, что хотя бы в пределах планеты удастся отследить маячок Малусса, но погибла она довольно быстро. Что-то здесь создавало сильнейшие помехи для абсолютно любых форм коммуникаций. Даже поддерживая дистанцию в десять-пятнадцать метров, Романн с Гриммаром слышали мелкие артефакты, когда вели друг с другом разговоры. Это было очень странно, ведь системы связи Корпуса Нова были одними из самых надёжных и стойких к внешнему воздействию среди вообще всех существующих. Даже излучение сверхновой не могло их заглушить, а тут же…

Тут же творилось что-то совершенно непонятное.

Причём помехи-то точно были, а вот источник их — словно бы нет. Локальные помощники уверенно заявляли, что не фиксировали ни электромагнитных, ни гравитационных аномалий. Силы и энергии, которые бы потенциально могли глушить всю связь, попросту отсутствовали.

Так и в чём же тогда проблема?

Вопрос, на который никак не удавалось найти ответа.

Что, впрочем, отнюдь не означало полного отсутствия плана как такового. Несмотря на все помехи, на ограниченном расстоянии общаться Романн с Гриммаром могли. Посредством локальных помощников даже была вычислена предельная дальность — пять с половиной километров. На такой дистанции, пускай и очень плохо, но понимать друг друга они ещё могли. Сигналы же их маячков и вовсе умудрялись пробиваться на неполные тринадцать километров. Крохи в масштабах целой планеты, но всё же лучше, чем ничего. Хотя бы теоретическая, но возможность отыскать Малусса всё же оставалась, и за неимением лучшего выбора именно на неё Гриммар и решил сделать ставку. Поэтому теперь они с Романном летали над поверхностью на оптимальной высоте и терпеливо ждали, когда же локальные помощники сообщат им об обнаружении чего-то похожего на сигнал Новы.

По-хорошему, процесс можно было бы ускорить, разделись они и исследуй планету порознь, однако Гриммар ответил твёрдым отказом, когда Романн озвучил ему подобное предложение. По его мнению, им нельзя было разделяться как минимум до тех пор, пока они не выяснят, в чём причина этих помех и почему Малусс не покинул планету, хотя и совершенно точно имел такую возможность. Сами же они могли сейчас улететь в космос — проблемы со связью этому не препятствовали. Следовательно, здесь было что-то ещё. И покуда это «что-то» не станет известно, разделяться Гриммар настрого запретил. Они должны были всё время находиться в поле зрения друг друга.

Романн такую позицию понимал и, хоть и не был с ней полностью согласен, всё же признавал её резонность. К тому же главным в их дуэте был именно Гриммар, отчего Романну оставалось только подчиняться приказам, лишь иногда высказывая своё личное мнение.

В таком духе они и продолжали исследование планеты. Микроциклы сменялись один за одним, и даже светило успело наполовину скрыться за горизонтом.

Только тогда наконец личные помощники подали голос.

— Обнаружен сигнал, — зазвучало у Романна в ушах. — Идентифицирую. Нова 10137-57483, денарий Малусс Арк. Местоположение…

Помощник сообщил приблизительные координаты, упомянув довольно существенную погрешность, и в ответ на соответствующую команду проложил предварительный маршрут. И всё ровно то же самое произошло между Гриммаром и его личным помощником, после чего отряд выдвинулся в указанном направлении. Чем меньше оставалось до источника сигнала, тем более чёткие координаты выдавали помощники, а примерно на середине пути они также сообщили об обнаружении ещё одного.

Стандартизированный сигнал бедствия, лишённый какой-либо опознавательной составляющей.

Точно такой же, из-за которого Малусс изначально оказался в этой системе и принял решение спуститься на планету.

Никаких совпадений здесь быть не могло, а потому Гриммар приказал Романну быть предельно внимательным. Что бы ни ждало их там впереди, в этом заключалась причина, почему денарий Корпуса Нова теперь числился пропавшим. Расслабляться ни в коем случае было нельзя.

Впрочем, Романн и сам понимал всю серьёзность ситуации, а потому отдал личному помощнику несколько команд, чтобы тот тщательно, насколько это возможно, сканировал окружение и выводил на дисплей информацию обо всех возможных угрозах. Будь то кто-то из местных зверей или сама земля вдруг захочет разверзнуться под ногами, Романн должен был узнавать об этом сразу же. Никакой самонадеянности.

В скором времени они с Гриммаром прибыли в точку назначения, и взгляду их предстала весьма красноречивая картина. Потерпевший крушение варбёрд Ши’ар. Раскуроченный боевой корабль протаранил собой почти полсотни метров плотных лесных зарослей и теперь неподвижно лежал, уткнувшись смятым носом в особенно толстый ствол. На корпусе виднелись многочисленные повреждения, и, если верить данным личного помощника, было настоящим чудом, что эта «птичка» умудрилась сохранить хоть какую-то пародию на целостность. Ей надлежало развалиться сильно до окончательного приземления.

Первым делом Гриммар и Романн провели полное, насколько это возможно, сканирование варбёрда, держась на некотором расстоянии от него. И результаты получились странными. Внутри корабля фиксировалось огромное количество органики. Прям по-настоящему огромное. При этом распределялась она таким образом, что о какой-то совокупности отдельно взятых живых существ не могло быть и речи. Больше походило на некую почти однородную органическую массу, растянувшуюся едва ли не по всему кораблю.

— Денарий Арк же клинтара конвоировал, верно? — спросил Романн, уже догадываясь, что именно обнаружили сканеры.

— Да, — подтвердил Гриммар, медленно кивнув. — Не опускай щиты и держись рядом.

Приказ Романн принял и, сказав личному помощнику, чтобы эти самые щиты укрепил, неспешно двинулся за Гриммаром вниз. Они подлетели к большой пробоине в правом борту корабля и, включив режим ночного видения, нырнули во тьму.

Ожидания Романна целиком оправдались.

Изнутри стены, пол и потолок корабля почти полностью были покрыты густой и липкой слизью, тянущейся буквально во всех направлениях. Клинтарское гнездо. Похоже, переданный Корпусу преступник всё-таки сбежал и решил как можно скорее дать потомство. А почему бы, собственно, и нет, если вокруг такая замечательная природа?

Но как бы Романн про себя ни юморил, а ситуация была не из приятных. Если клинтар сбежал, значит, Малусс больше его не охранял. Но сигнал маячка при этом всё равно исходил отсюда, с этого самого корабля. Вывод напрашивался сам собой.

И всё же нужно было убедиться.

Потому Гриммар медленно летел по коридорам, стараясь не задевать слизь даже мельком, а Романн так же осторожно следовал за ним.

На дисплее шлема отражались повышенная влажность и температура, а также витающие в воздухе частицы той самой органики, что всё здесь оплела. Не самые приятные условия, окажись здесь Романн без униформы и генерируемых Силой Нова щитов. А ведь кому-то именно так и не повезло.

Романн видел на полу и стенах бугры разных размеров, детальное сканирование которых показало наличие там мёртвых животных. Все они находились на той или иной стадии переваривания, а полученные в результате питательные вещества перемещались слизью куда-то вглубь гнезда.

— Наверное, поздно спрашивать, но вам уже приходилось иметь дело с клинтарами? — спросил Романн, когда они остановились у полностью перекрытого слизью прохода.

Сам-то он о них только читал да соответствующие видеозаписи просматривал. И плюс-минус везде утверждалось, что опасность клинтара напрямую зависела от того, с кем он вступил в симбиоз. Хотя тут уже всё-таки следовало говорить об их опасности, ибо получающееся в итоге существо совмещало в себе черты обоих «партнёров». Проявлялось это как в физиологии, так и в психике. Хотя имелись и задокументированные случаи, когда второй организм полностью подчинял своей воле клинтара, используя его исключительно для собственного усиления.

— Несколько раз, — ответил Гриммар, внимательно препятствие осматривая. — Дважды задерживал их носителей и ещё один раз был свидетелем того, как клинтар практиковал лечебное дело. Сливался с тяжело больным или раненым носителем, излечивал его и переходил к следующему. Был самым востребованным специалистом на Фроге Туне.

— Был? — переспросил Романн, ибо чем-то его это слово зацепило.

— Его сожгли заживо, когда к власти пришли идеологи генетической чистоты, — равнодушно поведал Гриммар. — В их понимании слияние с чужеродным организмом — это страшное преступление против природы. Долго они с такими радикальными идеями не продержались, но Лууму это уже не помогло. Так его звали. Луум.

Больше он на эту тему говорить ничего не стал и, чуть отлетев, поднял руку на скопление слизи перед собой.

— Малусс где-то по ту сторону, — сказал он, одновременно с чем кулак его ярко засветился. — Я открою проход. Будь внимателен. Кто знает, как архитектор всего этого отреагирует.

Романн кивнул и сам приказал личному помощнику направить дополнительную энергию в руки. Если что, он будет готов стрелять незамедлительно.

Гриммар же тем временем разрезал слизь тонким, строго сфокусированным лазером и гравиметрическим импульсом раздвинул её в стороны. Романн ожидал воя, тряски или хоть какого-нибудь звука, который дал бы понять: они сделали нечто такое, за что с них обязательно вот-вот спросят.

Однако ничего этого не было.

Вообще ничего не произошло.

Романн с Гриммаром подождали пару мгновений, переглянулись, сверяясь с показаниями на шлемах, и с ещё большей настороженностью двинулись дальше. Если раньше ещё могла существовать вероятность, что клинтар был не в курсе их присутствия, то теперь она развеялась окончательно. И раз пока никакой реакции не последовало, им наверняка что-то готовили впереди. Романн всем своим естеством чувствовал, что их заманивают в ловушку.

Согласно данным личного помощника, они преодолели жилой отсек и теперь двигались по направлению к главному двигателю. Сигнал Малусса шёл оттуда, и составившие трёхмерную карту варбёрда помощники даже указывали точное его местоположение. От Гриммара с Романном до него оставалось не более двадцати метров. Последним препятствием стала металлическая раздвижная дверь, что, как и всё вокруг, была сплошь покрыта пульсирующей слизистой массой.

Но, разумеется, остановить двух Нов она не могла.

Гриммар расчистил путь так же, как и немногим ранее, после чего они с Романном синхронно влетели в двигательный отсек. Зависнув посреди комнаты спина к спине, они внимательно изучали окружение, а с рук их в любой момент были готовы сорваться нелетальные импульсы.

— Всё чисто, — сообщил Романн, сверяясь с данными на дисплее.

— У меня тоже, — ответил ему Гриммар. — Малусса видишь?

И вопрос этот был задан неспроста, ведь искомый источник сигнала как раз должен был находиться в поле зрения Романна. Да только нет, он ничего не видел.

Однако, не желая торопиться с ответом, Романн голосовой командой приказал своему помощнику визуально наложить точку, из которой исходил сигнал, на пространство перед ним. Нужно было понять, куда конкретно смотреть.

И стоило личному помощнику это исполнить, как всё встало на свои места. Романн увидел бугор под самым потолком, что был частично скрыт трубой системы охлаждения. Сигнал шёл оттуда, и более тщательное сканирование показало наличие внутри подающего признаки жизни тела.

Это был Малусс.

И сердце его всё ещё билось.

Романн передал увиденное Гриммару и с его разрешения взлетел под потолок, чтобы разрезать верхний слой слизи и вытащить Малусса наружу. На всё про всё ушло лишь несколько кликов. Затем Романн плавно опустил боевого товарища на пол и велел помощнику просканировать его от и до, чтобы выявить любые скрытые травмы и другие возможные проблемы.

Организм Малусса находился в крайней степени истощения — обезвоживание достигло критических значений, а запас Силы Нова практически иссяк, — но при срочном и надлежащем уходе его ещё можно было спасти.

— Уносим его отсюда, — скомандовал Гриммар, очевидно, придя к тем же самым выводам. — Клинтаром займёмся потом.

Романн с таким планом был полностью согласен, а потому взял Малусса на руки и уже начал с ним выпрямляться, как вдруг системы костюма зафиксировали тихий звук. И не просто звук, а речь.

Малусс что-то говорил.

Романн удивлённо опустил на него взгляд и, увидев шевеление потрескавшихся губ, приказал помощнику увеличить громкость.

— Забрали… они… всё… забрали… — невнятно бормотал Малусс, и Романну пришлось изрядно потрудиться, чтобы разобрать его речь.

— Забрали что? — переспросил он.

— Мою… Силу…

Романн поднял глаза на Гриммара, но тот не успел вымолвить ни слова.

Прогремевший взрыв просто не позволил ему этого сделать.