Логос (джен)

Всё умирает.

Сегодня, двадцать первого декабря две тысячи двадцать второго года, это стало предельно ясно каждому, кто хотя бы выглядывал в окно. Майя оказались правы. Конец света всё-таки наступил, пускай и с опозданием на десять лет.

Кирилл поднимался по лестнице и в окно как раз увидел очередное рванувшее здание. Кажется, это был гипермаркет, в который он часто заглядывал за продуктами. Там подрабатывала одна симпатичная студентка, которая всегда очень мило улыбалась. Не в последнюю очередь из-за неё он туда и ходил.

Очень жаль, что полчаса назад её сбил мусоровоз, когда она пыталась перебежать дорогу. Кирилл даже не успел её окликнуть. Всё произошло до безумия быстро.

Не став задерживать взгляд на поднимающемся к небу пламени, Кирилл поправил гитару на плече и продолжил своё восхождение. Ему оставалось преодолеть ещё пять этажей, а потом ещё и вылезти на крышу. Некогда было глядеть по сторонам.

Хотя через четыре лестничных пролёта Кириллу всё же пришлось отойти от этой установки, ибо из квартиры под номером пятьдесят один выскочил полуголый мужчина. В руках у него была окровавленная бритва, а глаза выпучились так, будто он был не человеком, а выброшенной на берег рыбой. Когда их взгляды пересеклись, Кирилл на мгновение подумал, что тут-то его путь и закончится, однако мужчина, казалось, его даже не заметил. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он вернулся обратно в квартиру и с силой захлопнул за собой дверь. Со стены осыпалась часть штукатурки.

Кирилл постоял немного, тупо пялясь на дверь, после чего стряхнул с рукава попавшую на него пыль и продолжил идти, лишь самую малость ускорив шаг. Ещё немного, и он будет на месте. Ещё совсем чуть-чуть.

Выход на крышу оказался открыт.

Кирилл и так знал это, поскольку видел, как семь минут назад оттуда спрыгнул Валерий Петрович, но всё равно опасался, что кто-то мог дверь и закрыть. Безумие всюду протянуло свои холодные щупальца, отчего и верить во что-либо стало уже практически невозможно. Кирилл даже в собственном здравомыслии сомневался, ибо плохо понимал, как всё ещё был жив. Столькие умерли за последние часы, а на нём не было ни царапинки. Даже зубная боль утихла, хотя он так и не успел заглянуть к врачу.

Впрочем, какая уже разница?

Выйдя на крышу, Кирилл проследовал к самому её краю и бросил безразличный взгляд на город. С момента его ухода с улицы ничего особо не поменялось. Здания горели и рушились, а люди кричали, молились и умирали, не получая на свои молитвы никакого ответа. Солнце — и то продолжало гаснуть, обещая совсем скоро погрузить Землю в холод и тьму. Или же, наоборот, испепелить её до состояния голого камня. Кирилл не знал, как именно гасли звёзды. Просто услышал об этом сегодня в одной из телепередач. Сам же он мог сказать только то, что выглядело светило ненормально. Не тот у него был свет.

Сделав глубокий вдох, Кирилл перевесил гитару так, чтобы на ней удобнее было играть, включил и провёл необходимую настройку. Хотелось бы, конечно, с колонками сыграть, но выбора особого не было. Наслаждаться музыкой Кириллу оставалось в гордом одиночестве.

А жаль. Он ведь так долго готовился. Сегодня у их собранной с друзьями группы должен был состояться первый настоящий концерт. И Кириллу, несмотря на то, что он был самым младшим, доверили ключевое гитарное соло. Всю последнюю неделю он репетировал практически без перерывов. Хотел покрасоваться перед родителями и старшим братом, который ему эту смарт-гитару на день рождения и подарил.

Действительно жаль, что больше никто не мог игру Кирилла послушать.

Но сыграть он всё равно должен был.

В самый последний раз.

И Кирилл заиграл. Отбив ритм ногой, он пробежался пальцами по струнам, чтобы проверить звучание, а после зажал нужный аккорд и совершил первое отрепетированное движение сверху вниз. Мелодия полилась из инструмента неостановимой рекой.

Кирилл закрыл глаза, чтобы окончательно отрезать себя от мира, и всецело погрузился в музыку. Левая рука исправно меняла аккорды, а правая колебала струны в строго заданном порядке. Кирилл помнил наизусть каждую ноту и мог проиграть даже задом наперёд, будучи разбуженным посреди ночи.

Десять секунд, двадцать, тридцать. Затем одна минута, две, три.

Кирилл всё играл, играл и играл, не давая себе мгновения перерыва.

Даже когда композиция уже закончилась, он просто начал её сначала и повторял вновь и вновь, несмотря на горевшие от боли и кровоточащие пальцы. Они и так уже были потрёпаны десятками часов репетиций, а теперь Кирилл перестал жалеть их окончательно.

Боль не имела никакого значения.

Ничто уже не имело значения.

Лопнувшая струна резанула ему по основанию ладони, но Кирилл на это лишь только поморщился. Оставалось ещё пять вполне пригодных. Он мог ещё играть.

И он играл.

Спустя несколько минут лопнула вторая струна, а ещё чуть погодя и третья. Стройной музыки уже было не получить никак, однако Кирилл всё равно отказывался останавливаться. По его щекам текли слёзы, а в ушах стояло нечто, не сильно отличающееся от какофонии. Пропал ритм, и канула в Лету выучка. Остались чистые и бескомпромиссные эмоции, которые он продолжил выдавливать через гитару, пока окончательно не привёл её в негодность.

И Кирилл упал на колени.

Он плакал и кричал, будучи уже не в силах терпеть эту боль. Сердце в груди просто разрывалось от осознания, что никого и ничего не осталось.

Кирилл был один. Абсолютно один перед лицом надвигающегося конца.

Ему даже попрощаться было не с кем.

Все уже были мертвы…

Кирилл открыл глаза и обратил взгляд к затянутому дымом небу.

«Скорее, — думал он. — Пусть всё это уже закончится».

Но агония всё продолжалась.

Умирающий мир попросту отказывался умирать окончательно, и, в какой-то момент не выдержав, Кирилл приготовился к отчаянному прыжку.

И именно тогда зазвучал голос.

Именно в эту секунду ему задали вопрос.

— Ты хочешь жить?

Романн проснулся всего за долю клика до того, как загорелся свет и раздался звуковой сигнал.

— Выключить, — потребовал он, накрывая голову подушкой.

Даже мгновения этого унылого гудка хватило, чтобы прогнать все остатки сна, а следом ещё и зазвучал монотонный голос Миросознания.

— С пробуждением, миллениан Романн Дей, — объявило оно из-под потолка.

— И тебе привет, — ответил Романн, убирая с головы подушку, и поднял взгляд на динамик. — Я уже проснулся, так что, пожалуйста, оставь меня одного.

— Фиксирую в вашем голосе признаки раздражения, — заявило Миросознание. — Есть причины для беспокойства?

«Помимо того, что закончился мой отпуск?» — хмыкнул про себя Романн, но вслух этого говорить не стал.

Не желал он затягивать утреннюю перепалку с Миросознанием ещё больше. Слишком уж всё печально у последнего было с чувством юмора. Да и рассказывать о реальных причинах дурного настроения тоже не очень-то хотелось.

— Никак нет, — ответил Романн твёрдым и ровным голосом, попутно приподнимаясь и садясь на край кровати. — Нова 11249-44396 снова в строю и готов нести службу.

— Принято, миллениан. Хорошего вам цикла.

С этими словами Миросознание наконец умолкло, хоть, разумеется, следить за Романном и не перестало. Оно вообще ни за чем не переставало следить. Уж точно не здесь — на Новом Ксандаре, где оно же почти всем и управляло.

Широко зевнув и потянувшись, Романн с тяжёлым вздохом поднялся на ноги и немножко поразминался, разгоняя кровь. В ушах всё ещё слышалось эхо пробуждающего сигнала, и пришлось даже пару раз тряхнуть головой, чтобы избавиться от него окончательно. Со своей основной задачей эта штука, конечно, хорошо справлялась, но вот приятной её назвать было ну никак нельзя. Романн однозначно предпочёл бы один из тех будильников, что порой видел в своих снах. Там хоть мелодию по своему вкусу выбрать было можно.

Да, мелодию…

Романн подошёл к крохотному зеркалу в стене и, глядя на свою недовольную физиономию, вспомнил композицию, которую играл перед лицом конца света. Пальцы сами собой начали двигаться так, как было тогда, и Романн ни секунды не сомневался, что, дай ему кто сейчас гитару в руку, он смог бы воспроизвести всё точь-в-точь. И это при том, что никогда ни на какой гитаре не играл. Да и как он мог бы это сделать, если этих самых гитар не существовало в принципе?

Романн снова вздохнул.

Несколько кликов спустя кровать с лёгким шипением сложилась в стену, чем освободила добрую треть всей имевшейся в жилом боксе площади. И это не было бы так до смешного грустно, если бы, будучи Кириллом, Романн не имел в доме родителей кратно большую по размерам комнату.

Очередное доказательство, что всё им виденное — всего лишь обычная грёза.

Затратив ещё пару кликов на прокрастинацию, Романн наконец-то взял себя в руки и шагнул по направлению к выходу. Пальцы скользнули по сенсорной панели, и тяжёлая металлическая дверь отъехала в сторону, открывая путь в серый и понемногу наполняющийся жизнью коридор.

Члены Корпуса — рядовые и милленианы — выходили из своих боксов с разной степенью энтузиазма, и все как один сворачивали к залам очистки. Затем завтрак, облачение в униформу и выдвижение на службу в строгом соответствии с составленным Миросознанием расписанием. Старый добрый распорядок цикла, отвыкнуть от которого за два декацикла отпуска было попросту невозможно.

Хотя Романн пытался. Действительно пытался.

Выйдя из своего бокса, он наряду со всеми двинулся по коридору, но не успел сделать и пары шагов, как сзади его нагнал Рам-Фел и по-приятельски закинул руку ему на шею.

— Здоров, Романн, как спалось? — спросил он с широкой и слишком уж довольной улыбкой.

— Да как всегда, — ответил Романн, не вдаваясь в подробности. — А ты чего такой радостный? Что-то хорошее случилось?

— Хорошее? — переспросил Рам-Фел. — Да просто прекрасное! Пока ты филонил, я заарканил Фрактур и…

— Так, стоп, — сразу перебил Романн, с трудом веря в услышанное. — Фрактур? Ту самую Фрактур? Маклуанку? Она ж ростом за два метра, покрыта чешуёй и со здоровенными крыльями.

Романн попробовал представить себе эту картину и тут же пожалел об этом. С одной стороны — Рам-Фел, представитель расы крии, который, за исключением синего цвета кожи, от Романна не сильно-то внешне и отличался, а с другой — Фрактур, маклуанка, которую иначе как «антропоморфный дракон» и описать-то было нельзя. Притом что слова «антропоморфный» и «дракон» Романн опять же черпал из своих снов.

— Как? — только и мог спросить он по итогу, глядя на едва ли не лопающегося от самодовольства Рам-Фела.

— Это было просто неописуемо, — с гордостью заявил тот. — Но если тебе нужны подробности…

Он наклонился к уху Романна и буквально в нескольких словах описал процесс.

— Всё, отвали от меня, — отпихнул его Романн и демонстративно вздрогнул. — Теперь мне точно нужно очиститься.

— Тоже мне мистер невинность, — саркастично ответил Рам-Фел, потирая ушибленный бок. — Напомнить, кто подкатывал яйца к атараксианке на UX-73?

— Видимо, тебе самому нужно напомнить, что тогда было, раз уж болтаешь такую чушь, — парировал Романн.

Одно из самых первых их заданий после выпуска. UX-73 — один из многочисленных тюремных астероидов, разбросанных по галактикам, на котором случился бунт. К Корпусу Нова обратились за помощью в его подавлении, и Романн с Рам-Фелом были в числе рядовых, которых отправили с этим разобраться.

В целом всё прошло довольно гладко — никто особо сильно не пострадал, — однако в процессе выяснилось, что руководство UX-73 погрязло в коррупции и содержало в камерах не только настоящих преступников, но и тех, за кого ему просто заплатили. Праксагора, о которой и упомянул Рам-Фел, как раз к числу таковых и относилась. Атараксианцы — это техно-органические формы жизни, вместо сердца у которых настоящая, хоть и миниатюрная, звезда. Это наделяло их целым рядом уникальных свойств и способностей, благодаря которым Праксагора оказала Романну и остальным Новам существенную помощь в подавлении бунта и вскрытии коррупционной сети. Да, они с Романном тогда неплохо поладили, и да, он признавал, что её отливающее хромом тело выглядело привлекательно с эстетической точки зрения. Но не более того. Ничего, хотя бы отдалённо напоминающего слова Рам-Фела, между ними не было.

— Ну да, ну да, — прокомментировал последний, когда Романн в очередной раз ситуацию прояснил. — И сообщениями вы до сих пор обмениваетесь тоже просто «по-дружески».

Романну очень захотелось проехаться по ехидной морде друга, но подобное слишком уж сурово каралось, а потому пришлось ограничиться лишь парой колких ответных фраз. Сегодня Романну точно нельзя было влипать ни в какие неприятности. Не пока он не узнает итоги рассмотрения его прошения о переводе.

Тем временем они с Рам-Фелом дошли до зала очистки под номером два и разошлись по свободным кабинкам.

Дождавшись, когда дверца позади закроется, Романн снял майку с нижним бельём и взял из открывшегося в стене ящичка небольшую пластинку, положив её затем в рот. Смарт-полимер мгновенно распределился по поверхности зубов, инициировав чистку, а сверху и по бокам в то же время активировались излучатели высокочастотных звуковых волн в комбинации с мягким ионизирующим полем. Ощущение было довольно специфичным — покалывание по всему телу и лёгкая заложенность в ушах, — однако всего через каких-то тридцать кликов Романн был полностью очищен от любых намёков на грязь и остатков омертвевшей кожи.

Когда процесс завершился, он сплюнул смарт-полимер во всё ту же коробочку и, вновь одевшись, вышел из кабинки. Рам-Фел, разумеется, также с процедурой закончил, после чего они оба отправились в столовую.

Благодаря наличию Миросознания и прочих чудес науки и техники Новый Ксандар отличался высочайшим уровнем автоматизации даже по меркам ведущих галактических держав. Практически вся черновая работа, включая уборку, техобслуживание, ремонт и прочее подобное, выполнялась руками дронов и роботов, что позволяло членам Корпуса сосредотачиваться на выполнении своих прямых обязанностей.

Но даже так. Несмотря на все эти достижения, очереди в столовой никуда не делись.

С металлическими подносами в руках Новы выстраивались в колонны к автоматам раздачи еды и в среднем ожидали по две-три минуты, прежде чем получить положенный рацион.

— Ну так как отпуск прошёл? — спросил Рам-Фел, делая короткий шаг вперёд.

Романн шагнул следом.

— Да никак, — ответил он, прикидывая, куда бы потом сесть. — Меня ж на один из наших курортов отправили, а там особо не поразвлекаешься. Термованны, массажи, прогулки на свежем воздухе и бла-бла-бла. Какому-нибудь старпёру бы зашло, а мне…

Позади раздалось фырканье, и, обернувшись, Романн встретился взглядом с Браавуном — покрытым шерстью членом Корпуса, который служил без малого уже пятьдесят звёздных циклов.

— Без обид, старик, — бросил ему Романн и вернулся к разговору с Рам-Фелом. — В общем, расслабиться я, конечно, расслабился, но в остальном — скука смертная.

— Бл*дь, он ещё и жалуется, — покачав головой, прокомментировал Рам-Фел. — Да если б я при всех обматерил центуриона, минимум бы в рядовые вернулся. А тебя мало того что не наказали, так ещё и на отдых отправили. И ты всё равно недоволен.

— Имею право, — совершенно серьёзно заявил Романн.

— Написал бы тогда сразу заявление на увольнение, — предложил следом Рам-Фел. — Чего мелочиться-то?

— Деньги, пенсия, страховка, — перечислил Романн основные аргументы. — Пожизненное право на въезд в любое государство-член ГО⁽¹⁾. Мне продолжать?

— Меркантильная ты душонка, — усмехнулся Рам-Фел.

— Уж кто бы говорил.

Когда наконец подошла их очередь, каждый получил по порции из двух разных жиж. Одна, более жидкая, наливалась в стакан, а вторая, погуще, — в тарелку. Следом оба прошли к одному из дальних столиков, за которым не сидел вообще никто, и приземлились по разные его стороны.

— Приятного, — бросил Рам-Фел, без особого энтузиазма принимаясь за еду.

— Взаимно, — ответил ему Романн, также с некоторой неохотой подчерпывая содержимое тарелки.

И хоть он только что и причитал на тему своего внепланового отпуска, кормили на курортах Корпуса куда как лучше, чем в его же стандартизированных столовых. И стандартизация эта касалась не только унифицированного внешнего вида, но и меню, которое вообще никогда не менялось.

Самая оптимальная комбинация белков, жиров, углеводов, клетчатки, витаминов и микроэлементов.

Примерно как-то так описывали членам Корпуса ту бурду, что они были вынуждены поглощать на завтрак, обед и ужин. Хотя, конечно, «вообще никогда не менялось» — это очень сильное заявление, не совсем соответствующее действительности. Изменения были. Аж целых двух видов. Во-первых, объём и состав порций адаптировались под физиологию и индивидуальные особенности каждого отдельно взятого Новы, а во-вторых, те же завтраки с ужинами всё же немного отличались. Как ни крути, после сна и перед сном потребности организма имели определённые расхождения.

Но в целом однообразие всё равно убивало.

Даже если вкус и не являлся таким уж ужасным — ел Романн вещи и намного-намного хуже, — бесконечное повторение одного и того же очень быстро вгоняло в тоску и уныние. Романн даже всерьёз полагал, что это своего рода дополнительный стимул для молодёжи, чтобы больше старались и быстрее росли в званиях до денария или даже центуриона. Тем-то позволялось самим выбирать, что им будут накрывать на стол. Хотя вон тот же Браавун за столько времени так никуда и не продвинулся. Видимо, не шибко-то и хорошо такой «стимул» работал.

Думая о своём и продолжая болтать с Рам-Фелом, Романн довольно быстро покончил с завтраком и, дождавшись друга, двинулся обратно к жилым боксам.

— Как бы то ни было, предлагаю отметить твоё возвращение, — вдруг заявил Рам-Фел, резко меняя тему.

— И за чей счёт банкет? — сразу же уточнил Романн, прекрасно понимая, к чему всё шло.

— За твой, разумеется, — полностью оправдал его ожидания Рам-Фел. — На мне организационная часть. Между прочим, я уже договорился с Бл’иром, чтобы он приберёг для нас пару бутылок скруллского чёрного. Позовём Фрима с Ксарксом и девочек из диспетчерской.

— А как же Фрактур? — усмехнулся Романн.

— Она на задании в Альфа Центавре. Вернётся не раньше чем через три цикла, так что всё путём, не переживай за меня.

— Да при чём тут ты? Я не хочу, чтобы она мою голову сожрала, обвинив в потакании твоим изменам.

— Не переживай, — повторил Рам-Фел. — У меня всё схвачено.

И хоть план его звучал, мягко говоря, сомнительно, Романн всё же согласился проспонсировать инициативу. В основном потому, что действительно хотел по-настоящему развеяться, чему здравая порция алкоголя однозначно бы поспособствовала. Но в меру. Нажираться до отключки Романн в ближайшее время уж точно не планировал.

Наспех обговорив детали, они с Рам-Фелом разделились, и Романн вернулся в свой бокс, где из отсека в стене достал идеально чистую униформу. Чёрная с золотыми вставками, она, даже просто вися на вешалке, создавала то самое ощущение силы и власти, которое должны были производить все члены Корпуса Нова. И ведь Романн её ещё даже не активировал.

Протянув руку, он забрал комбинезон и не спеша оделся, после чего лёгким усилием воли пробудил спящую в себе Силу Нова. Форма тут же отреагировала, отвердев до состояния полноценного доспеха, и незамедлительно подключилась к его нервной системе. Последнее вызвало у Романна лёгкую дрожь, но в целом процесс нельзя было назвать болезненным или хотя бы дискомфортным. Напротив, Романн будто бы вновь обрёл некую целостность, ощущая активированный костюм как полноценную вторую кожу.

Оставался только шлем.

Он висел на поясе, словно тряпка золотого цвета, но стоило только Романну взять его в руки и зарядить Силой Нова, как с характерным звуком шлем вновь стал тем, чем ему и полагалось быть. Шлемом.

Держа его сбоку, Романн снова вышел в коридор, где уже ждал так же полностью облачённый Рам-Фел.

— Готов? — спросил он, разворачиваясь к зоне взлёта-посадки.

— Ага, погнали.

Двигаясь в размеренном темпе, они влились в общий поток членов Корпуса и в скором времени вышли на большую площадку, где за слабо мерцающим силовым полем раскинулся открытый космос. Чернота, звёзды, а также сеть из других связанных между собой астероидов, что в совокупности и составляли Новый Ксандар. Останки некогда разрушенной планеты, вновь заселённые её бывшими обитателями.

Теми из них, кто выжил.

Двигаясь строго в порядке очереди, Новы один за одним взмывали в воздух и вылетали наружу в соответствии с полученными указаниями.

— Не отставай, — бросил Рам-Фел, взлетев прямо перед Романном.

Проводив приятеля взглядом, последний надел на голову шлем и, дождавшись сообщения на дисплее об исправном функционировании всех систем, подчинил своей воле гравитацию. Все сложные расчёты брало на себя Миросознание, отчего Романну оставалось лишь правильно высвободить Силу Нова — и вот он уже в нескольких метрах над полом двигался с заданной скоростью к шлюзу.

Силовое поле не оказало никакого сопротивления авторизованной единице, так что не прошло и четырёх кликов, как Романн уже плыл в холодном вакууме бескрайнего космоса.

И сколь бы странным и причудливым ни был мир, являвшийся ему во снах, с этим ничто не могло сравниться.

Вселенная, как она есть.

И Романн был одним из самых ревностных её защитников.

Он был звездой, сияющей во тьме.

Он был Новой.

1) Галактическое Объединение

Вернуться к тексту