Выбор Старков (джен)

— У тебя опять ворот загнулся, дай поправлю.

Арья скорчила недовольную мину, но все-таки позволила сестре расправить воротник ее старомодного серенького платья, в котором, по ее собственному мнению, Арья была похожа на героиню романов Бронте. Такая же унылая серая мышь. И почему только женщинам не позволяется носить брюки!..

— Не понимаю, зачем леди Ширен понадобилось работать в нашем госпитале, — буркнула она, теребя рукав платья. — У нас и так полным-полно медсестер.

Санса быстро оглядела себя в зеркало и разгладила фартук, который, на взгляд Арьи, и без того сидел на ней идеально.

— Папа говорит, мы несем тяжелые потери на Сомме, — коротко сказала она, слегка поджав губы, и Арья поняла, что эти новости тревожат ее сестру. В последнее время она только так и узнавала истинное настроение Сансы — поджатые губы, чуть напряженный взгляд, еле заметная складка на лбу. Порой Арье хотелось, чтобы Санса не была такой сдержанной и хоть иногда давала волю эмоциям, но потом она неизменно приходила к выводу, что такое поведение, пожалуй, было верной тактикой. Чего им всем сейчас точно следовало избегать, так это ненужных истерик.

— Хорошо, что Роббу все-таки дали отпуск, — пробормотала она. Со старшим братом они не виделись уже полгода, хотя, слава Богу, он не все это время был на фронте. Уже несколько недель он находился в Монтрее, при главном командовании британской армии, и вскоре ему предстояло отправиться в Париж. Арье очень хотелось видеть в этом предвестие грядущих перемен. Кто знает, быть может, Робба ожидает повышение в звании или новое назначение, подальше от фронта с его ежеминутными опасностями. По крайней мере, их мать именно на это и надеялась.

— Он приедет только через три недели, — напомнила сестре Санса.

— Ну и что? — пожала плечами Арья. — Три недели быстро пролетят. Особенно, если нам придется присматривать за леди Ширен, — проворчала она.

— Не думаю, что леди Ширен нуждается в присмотре. Папа сказал, она отлично подготовлена, так что нам не придется играть роль нянек, если тебя это беспокоит.

— Это меня нисколько не беспокоит. К такому нам не привыкать, мы ведь выросли с Браном и Риконом, — Арья многозначительно вздернула брови.

Санса улыбнулась.

— Бран уже взрослый, сестренка. А Рикон… Что ж, это Рикон, — вздохнула она, и Арья не удержалась от усмешки.

— Ладно, пошли, — сказала она сестре. — А то опоздаем к прибытию его сиятельства Сжатая Челюсть.

— Ты неисправима, Арья, — покачала головой Санса.

На парадном крыльце Винтерфелла они появились вовремя — на подъездную дорожку как раз въехал автомобиль Станниса Баратеона, младшего брата лорда Роберта, единственной дочери которого предстояло приступить к работе в госпитале леди Кейтилин. Последняя, впрочем, на встрече не присутствовала — ей пришлось срочно отправиться в город на собрание местного комитета, занимавшегося размещением раненых (похоже, что лорд Эддард не преувеличил значения происходящего на Сомме сражения). Бран и Рикон были заняты исполнением поручений в госпитале, так что вместе с лордом Эддардом на крыльце присутствовали лишь его дочери.

— А я уж думал, вы не придете, — негромко заметил он Арье и Сансе, наблюдая за тем, как автомобиль подъезжает к крыльцу.

— Прости, папа, мы отвлеклись на разговор, — промолвила Санса. Лорд Эддард коротко кивнул, как бы давая понять, что не считает задержку существенной, и спустился с крыльца. Арья и Санса последовали за ним.

Шофер открыл дверь, и из машины вышел мужчина средних лет в военной форме, практически лысый, за исключением каймы редких черных волос с проседью, со строгим, даже суровым выражением лица. До этого сестры Старк видели его всего несколько раз, однако сразу поняли, что прозвище, которым наградила его Арья, до сих пор оставалось актуальным. Станнис Баратеон действительно держал челюсть плотно сжатой, так что оставалось лишь удивляться, как у него не трещат зубы. Арье подумалось, что если бы такой человек был ее отцом, она бы точно сбежала из дома.

— Лорд Старк, — Станнис хмуро протянул Эддарду руку, и тот пожал ее.

— Мистер Баратеон, — он кивнул в знак приветствия. — Мы рады видеть вас и вашу дочь в Винтерфелле.

— С вашей стороны было весьма любезно нас принять, — Станнис повернулся к дочери, которая как раз вышла из машины. — Леди Ширен будет очень рада внести свой вклад в общее дело.

— Не сомневаюсь, — Эддард с улыбкой пожал ее руку. — Вы помните моих дочерей, леди Сансу и леди Арью?..

— Конечно, милорд, — смущенно ответила Ширен. Арья, которой все эти церемонии казались бессмысленными и бестолковыми, не могла не отметить, что за то время, что они не виделись, бедняжка Ширен нисколько не похорошела. Арья не испытывала иллюзий по поводу собственной внешности и всегда считала себя некрасивой (особенно в сравнении с Сансой), но Ширен даже на ее фоне выглядела дурнушкой. Возможно, конечно, дело было в последствиях ветряной оспы — Ширен переболела ею в детстве в тяжелой форме, из-за чего левая сторона ее лица покрылась шрамами и мелкими отметинами. Однако что-то подсказывало Арье, что рядом с таким отцом, как Станнис, поблекнет даже самая удивительная красота.

— Замечательно, что вы приехали, леди Ширен, — с приветливой улыбкой Санса вслед за отцом пожала ей руку. — Надеюсь, что вам у нас понравится. К сожалению, леди Кейтилин не может вас поприветствовать — ей пришлось уехать в город на собрание комитета…

— Война всех нас вынуждает менять планы и расставлять приоритеты, леди Санса, — мрачно сказал Станнис, и Арья подумала, что с этим трудно не согласиться.

— Эм… привет, — поздоровалась она с Ширен, когда Эддард и Станнис, беседуя, направились в замок. — Пойдем, покажем тебе комнату. К сожалению, придется жить с нами, но места достаточно, на всех хватит…

— Мне много места и не нужно, леди Арья, — промолвила Ширен.

— Можно просто Арья, если ты не против, — она отмахнулась от этого обращения, словно от комара. Санса с упреком покачала головой.

— Стоит ли забывать о приличиях, Арья?

— Какие приличия, сестра? — пожала та плечами. — Ты же слышала, что сказал мистер Баратеон — война вынуждает нас расставлять приоритеты.

— Да, но…

— Если позволите, леди Санса, — проговорила Ширен, — мне было бы приятно называть леди Арью просто по имени. Это означало бы, что мы с ней как подруги, — она робко улыбнулась.

— Мы и так станем подругами, — заявила Арья, неожиданно для самой себя. Слова Ширен невольно вызвали у нее сочувствия — похоже, что под гнетом родительской опеки она не так-то легко заводила друзей. — Так что, Санса, ты тоже можешь со мной подружиться. Уже самое время.

Санса закатила глаза.

— И на какие только жертвы не приходится идти в военное время! — картинно воскликнула она. — Что ж, если вы так хотите, будем подругами, а не леди. Но только в нашем кругу!

— Еще бы, — ухмыльнулась Арья.

Договорившись встретиться с Эддардом и Станнисом в малой гостиной за чаем, Санса, Арья и Ширен отправились смотреть комнату. Путь был неблизкий — после переоборудования замка в госпиталь в распоряжении семьи Старк осталось лишь одно жилое крыло, расположенное дальше всего от парадного входа. Когда-то давно, еще в прошлом веке, там размещались незамужние дамы, посещавшие Винтерфелл с визитами, но непосредственно перед войной оно оставалось практически невостребованным (разве что Бран и Рикон обожали играть там в разбойников). Леди Кейтилин не любила пышных празднеств, предпочитая проводить время с семьей, и лорд Эддард, также ценивший уединение, редко устраивал приемы, на которые приглашалось настолько большое общество. Теперь же позабытые комнаты стали приютом для самих Старков, и Арья вынуждена была признать, что, несмотря на соседство с Сансой, ей пришлось по душе жить в этом крыле. Стены здесь словно до сих пор хранили память о минувшей эпохе, и Арье нравилось воображать самые невероятные тайны и секреты, которые они могли поведать. Кроме того, выделенный ей уголок был гораздо уютнее спальни, в которой она раньше жила, и это создавало у нее чувство безопасности даже в непростое военное время.

— Прошу, — Арья открыла дверь, пропуская Ширен вперед. Комната, в которой успела переночевать не одна подающая надежды дебютантка, сейчас была разделена на несколько частей. У противоположной стены, у окон, стояли две односпальные кровати с тумбочками, между которыми расположился шкаф. В углу напротив находилась еще одна кровать, а оставшееся место занимали комод, туалетный столик, камин и пара стареньких кресел.

— Не Бог весть что, но жить можно, — сказала Арья. — Твоя кровать угловая. Тумбочки пока нет, но к вечеру должны принести — вроде бы госпиталь не все успел прибрать к рукам.

— Не стоило беспокоиться, я могу обойтись и без тумбочки, — поспешила сказать Ширен, но Санса покачала головой.

— Никакого беспокойства. Если что, мы попросим деревенского плотника сделать полочку, так что не волнуйся.

— Спасибо, — улыбнулась Ширен. Она сняла шляпку и положила ее на свою кровать. Слуги уже доставили ее чемодан, и Арья подумала, что в нем вряд ли поместилось много нарядов. Судя по скромному темно-коричневому платью, в которое Ширен была одета, она не стремилась прихорашиваться по поводу и без, и Арья подумала, что с такой девушкой она точно сможет подружиться.

— А можно будет проведать Джендри? — спросила Ширен. — Мы с отцом не видели его несколько месяцев. Я так переживала, когда узнала, что его ранили…

— Мы все переживали, — кивнула Санса, краем глаза следя за сестрой. Арье вдруг безумно захотелось демонстративно фыркнуть и отвернуться, но она не могла позволить себе такого поведения в присутствии Ширен — это было бы очень невежливо даже по ее меркам.

— Я думаю, мы можем навестить его после чая, — продолжала тем временем Санса. — Сейчас он с другими пациентами на занятиях во дворе. Ты, конечно, знаешь — несколько недель он не вставал с кровати, но некоторое время назад ситуация улучшилась, и врачи говорят, что у него есть все шансы на полное выздоровление.

— Я рада это слышать, — с облегчением промолвила Ширен. — Мы с ним часто переписываемся, но он скуп на детали, когда говорит о своем здоровье. Наверное, таковы мужчины — они не любят признаваться в собственных слабостях, — она слегка смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Зато он много писал о вас. Так замечательно, что он получил возможность восстанавливаться после ранения в знакомом месте среди неравнодушных людей, — Ширен помолчала, а затем неожиданно добавила: — Он очень часто упоминал тебя, Арья. По его словам, без твоего присутствия он бы ни за что не справился с отчаянием, охватившим его после случившегося.

Краска бросилась в лицо Арье, а Санса столь многозначительно на нее посмотрела, что Арья точно дернула бы ее за с таким тщанием уложенную косу, если бы в тот момент дверь неожиданно не распахнулась, и в комнату без всякого приглашения ввалился Рикон.

— Девчонки, я… — увидев новое лицо, он осекся и замер, как вкопанный. Санса, позабыв про сестру, легонько стукнула его по предплечью.

— Сколько раз тебе говорить, что нужно стучать! — воскликнула она. — Или ты забыл, что с сегодняшнего дня с нами будет жить леди Ширен?

— Черт, простите, — Рикон, к его чести, выглядел достаточно сконфуженным для двенадцатилетнего мальчика, никогда не испытывавшего особого пиетета к правилам приличия. Впрочем, он быстро оправился от первого потрясения и пошел в контратаку: — Это все Бран виноват! Он пристал ко мне — беги, найди скорее Сансу и Арью, они незамедлительно нужны в госпитале! Конечно, там не любят ждать! — стараясь казаться взрослым, он возмущенно скрестил руки на груди, чем вызвал улыбку у Ширен и заставил Арью закатить глаза.

— Болван ты, Рикон, — сказала она. — Но если мы так нужны, тогда…

— Санса, Арья, вот вы где, — в комнату зашел взволнованный Бран. — Скорее — мама вернулась, и доктор Лювин с ней. Они говорят… О, — только сейчас он заметил Ширен, и его раскрасневшееся от спешки лицо еще больше заалело. — Простите, я совсем забыл…

— В этом ты не одинок — вы с Риконом двое забывашек, — хмыкнула Арья. — Леди Ширен, позвольте представить — Брандон и Рикон, наши непутевые младшие братья.

— Очень приятно, — улыбнулась Ширен.

— Взаимно, — пробормотал Бран, не сводя с нее глаз. Почему-то Арья сомневалась, что его внимание притягивали шрамы на ее лице — судя по направлению его взгляда, несколько секунд он смотрел прямо ей в глаза, а затем смутился и, уставившись куда-то в пол, пробормотал: — Можно просто Бран.

Ширен не ответила и, кажется, тоже смутилась от подобной пропозиции, но Арье было некогда углубляться в размышления на эту тему.

— Так что там говорят мама и доктор Лювин? — требовательно спросила она Брана. Тот встрепенулся, но ответить не успел — его опередил Рикон.

— Новые раненые прибудут уже завтра утром! — заявил он. — Нужно подготовить им место!

— Значит, не будем терять времени, — мгновенно посерьезневшая Санса забыла и о подтрунивании над Арьей, и о воспитании Рикона, снова перевоплотившись в собранную сдержанную медсестру. Арья подавила вздох, кусая губы. А так приятно было хоть ненадолго об этом забыть…

— Ширен, можешь пока отдыхать и располагаться, — сказала она. — Видимо, для нас с Сансой чай отменяется, так что тебе придется извиниться перед твоим отцом…

— Арья, но я ведь сюда приехала не чай пить, — возразила Ширен, и в ее голосе послышалась решимость. — Если вам требуется помощь, я приступлю к исполнению своих обязанностей на день раньше, чем планировала.

Сестры Старк переглянулись, и Санса кивнула.

— Хорошо, тогда идем, — сказала она и первой вышла из комнаты. Арья и Ширен последовали за ней, сопровождаемые Риконом, принявшемся разглагольствовать о предстоящем прибытии новых раненых. Бран, слегка замешкавшись, замкнул процессию.

Работы им хватило до самого вечера, и Арья наглядно убедилась в правоте старшей сестры — в чем-чем, а в присмотре леди Ширен Баратеон точно не нуждалась. Она моментально включилась в работу, исполняя поручения оперативно и четко, словно проработала в Винтерфелле не одну неделю. И Арье не требовалось особо разбираться в людях, чтобы понять, насколько важно было для Ширен иметь занятие и чувствовать себя полезной. За работой она забывала и о собственной внешности, и об отношении к ней других. Арье подумалось, что в эти моменты ее даже можно было назвать красивой, и вряд ли бы нашелся не обделенный восприимчивостью человек, который мог бы с этим поспорить.

Когда доктор Лювин наконец-то их отпустил, уже давно настало время ужина. Переодеваться не было смысла, а на светские церемонии не осталось сил, так что леди Кейтилин распорядилась, чтобы девушкам подали ужин прямо в комнату. К тому моменту отец Ширен уже давно уехал, а она так и не повидалась с Джендри.

— Я думаю, мы можем навестить его после ужина, — сказала Санса, когда они расположились с подносами прямо на своих кроватях. — Джендри не будет возражать, ему наверняка не терпится тебя увидеть, — она обращалась к Ширен, но при этом бросила быстрый взгляд на Арью, и та сделала вид, что ей попался особо жилистый стейк. Энергично орудуя ножом, Арья твердо пообещала себе, что к Джендри сегодня вечером не пойдет. Он ведь с Ширен хочет повидаться, а не с ней. И вообще, ходить толпой в палату раненого офицера на ночь глядя вряд ли прилично. Конечно, раньше Арье дела не было до приличий, но это изменилось с тех пор как Джендри… как он…

«С тех пор как он едва ли не прямым текстом сказал, что хочет на мне жениться».

Арья осознала, что до сих пор упорно режет стейк, лишь спустя несколько мгновений после того, как нож начал пиликать по тарелке. К счастью, Санса и Ширен, увлеченные разговором о предстоящем прибытии новых пациентов, не обратили на это внимания, и Арья получила небольшую передышку, необходимую для того, чтобы привести в порядок мысли.

Хотя как бы она стала это делать? После того разговора, когда Джендри только привезли в Винтерфелл, прошла уже не одна неделя, а Арья так и не осталась с ним наедине. Он, впрочем, не настаивал на личной беседе, но Арья не могла не чувствовать, что это состояние ожидания его тяготило. Хотя он и понимал, что в данный момент она не могла ему ответить.

Стать женой? Пусть и не прямо сейчас, а спустя год, когда ей исполнится восемнадцать? Арья не могла себе такого представить. Она не жена, нет, она не в состоянии соответствовать тем ожиданиям, которые принесет с собой эта роль. Выйдя замуж за Джендри, она автоматически станет «будущей леди Баратеон», и ее жизнь перестанет ей принадлежать. Рано или поздно лорд Роберт умрет, и Джендри займет его место, а его супруга, кем бы она ни была, будет его постоянной опорой и поддержкой. В таком положении не сбудется ни одно из желаний Арьи, которые она втайне вынашивала, надеясь, что когда-нибудь они осуществятся. Поступить на учебу, получить профессию, которая позволила бы ей себя обеспечивать, научиться водить машину, поездить по миру, ни от кого не завися. Даже если Джендри не будет возражать (в чем она не сомневалась), ее поведение непременно вызовет кривотолки в свете, а обязанности его супруги серьезно ограничат ее свободу. Не говоря уже о том, что ей придется рожать детей. Об этом Арья не могла думать без содрогания. Ну какая из нее мать? Эта роль гораздо лучше подходит Сансе. Ее сестра была создана для всего этого — быть светской леди, блистать на приемах, во всем поддерживать мужа и растить вместе с ним очаровательных малышей. У Арьи же волосы на затылке вставали дыбом от одной лишь мысли о такой жизни.

Какая же ты все-таки эгоистка, произнес вдруг тихий внутренний голос. Джендри пострадал на войне, перенес такие тяжелые испытания и не переставал думать о тебе, а ты готова отвергнуть его любовь ради собственного эгоизма?

«Не ради эгоизма, — упрямо возразила Арья. — Он дорог мне, и я люблю его, но будет ли этого достаточно, чтобы стать ему хорошей женой?»

Санса бы сказала, что настоящая любовь преодолеет все преграды, но Арья была не Санса.

После ужина они все-таки пошли к Джендри. Рикон упросил Сансу разрешить ему пойти с ними. Он очень к нему привязался — он обожал слушать рассказы о войне, и Джендри никогда не отказывал ему, когда Рикон приходил за очередной историей. Арья подозревала, что ему далеко не всегда хотелось делиться этими воспоминаниями, но он не желал расстраивать Рикона. Сама Арья не завела бы подобного разговора. Ей не хотелось думать, через что пришлось пройти Джендри, и что сейчас переживают Робб и Джон.

— Милая кузина, как я рад тебя видеть!.. — Джендри искренне улыбнулся, приветствуя Ширен. Он сидел с книгой на кровати, опершись на подушки, и Ширен наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. В тот момент у Арьи в сердце кольнуло нехорошее чувство, которое она поскорее постаралась прогнать. Они были двоюродным братом и сестрой — совершенно естественно, что их отношения отличались теплотой.

«Хотя с Джоффри Джендри так и не удалось подружиться», — подумала Арья.

Что, впрочем, было неудивительно — Джоффри Баратеон, младший сводный брат Джендри, был тем еще мерзавцем.

— Взаимно, Джендри, — улыбнулась Ширен, садясь на стул у изголовья кровати. — Прости за позднее вторжение — мы весь день были заняты…

— Извиняться не стоит, я очень рад, что вы пришли, — заверил ее Джендри.

— Расскажешь нам что-нибудь? — попросил Рикон.

— Опять ты со своими рассказами, Рикон, — попеняла брату Санса. — Джендри хочет поговорить с Ширен, он тебе и так много всего рассказал.

Рикон надулся, и Джендри рассмеялся.

— Расскажу обязательно, но чуть позже. Пока, если ты не возражаешь, я хотел бы немного побеседовать с Ширен.

— Пойдем, Рикон, тебе пора спать, — сказала Санса. Самый младший Старк скорчил недовольную гримасу, но все-таки подчинился и вместе с сестрой вышел из комнаты. Арья, замешкавшись лишь на секунду, последовала за ними. Уходя, она успела поймать на себе теплый взгляд Джендри, и у нее снова екнуло сердце, только на сей раз чувство было не неприятным, а непонятно волнующим, и Арья постаралась не думать, что бы это могло означать.

В коридоре, ведущем к спальне, она встретила Брана. Он сидел на окне, на одном из своих любимых мест, и читал в свете электрической лампы. Увидев сестру, он вздрогнул, словно Арья вторглась в его мысли и ненароком могла их разворошить.

— Иди спать, Бран, — посоветовала ему она. — Завтра нас ждет сумасшедший день.

— Я знаю, но… эм, честно говоря, мне не спится, — признал Бран. — Да и Санса пошла укладывать Рикона, не хочу при этом присутствовать.

— Я тебя понимаю, — усмехнулась Арья. — Что ж, раз так, читай дальше. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — кашлянув, пожелал ей брат.

Уже в спальне, сняв опостылевшее платье и переодевшись в ночную рубашку, Арья поняла, что, возможно, она больше не была единственным Старком Винтерфелла, кому не давал покоя Баратеон.

* * *

Пусть Арья и не могла пока разобраться в своих чувствах, здравый смысл ее не подвел: три недели до приезда Робба пролетели с бешеной скоростью. После прибытия в Винтерфелл новых пациентов ни у кого из Старков практически не осталось свободного времени, даже у Рикона. Про себя Арья уже давно сравнивала Винтерфелл с муравейником, но она сомневалась, что муравьям приходилось сталкиваться с таким объемом заданий, и что их жизнь была настолько хлопотной. А еще на долю муравьев точно не выпадало столько страданий. Арья уже давно впала бы в отчаяние от одного вида обезображенных самым бесчеловечным образом людей, если бы не Ширен, в непоколебимой стойкости которой она черпала силу, когда ее собственные эмоциональные ресурсы иссякали. Кроме того, Арья не единожды ловила себя на мысли, что появление в Винтерфелле Ширен сгладило острые углы в ее взаимоотношениях с Сансой. Теперь, когда практически постоянно рядом с ними был третий человек, их противоречия не проявлялись так сильно, а конфликты гасли в зародыше. Невольно Арья пожалела, что у них не было еще одной родной сестры — возможно, тогда ее отношения с Сансой с ранних лет стали бы более прочными и спокойными.

Еще одним человеком, которого определенно радовало пребывание Ширен в Винтерфелле, был Бран. Арья задавалась вопросом, замечают ли родители, что он частенько появлялся в тех палатах, где в тот момент работала Ширен, в поисках нового задания, и всегда первым откликался на ее просьбы о помощи. В том, что это замечает сама Ширен, она не сомневалась. Арье даже казалось, что подсознательно она ждет появления Брана — завидев его, она улыбалась, пусть иногда одними глазами, и в его присутствии работала еще слаженнее и аккуратнее, если это вообще было возможно. Арья не знала, как к этому относиться. Брану было всего пятнадцать — наверняка это всего лишь обыкновенная подростковая влюбленность, пусть и немного странная (Ширен совсем не подходила роль девушки, от которой будут терять голову мальчишки на три года ее младше). С другой же стороны, еще десять лет назад даже возникшая в столь юном возрасте симпатия уже могла стать основой для договоренности между родителями молодых людей. Вряд ли леди Кейтилин и лорд Эддард стали бы возражать против этого брака — Ширен нравилась им обоим, все это видели. Да и мистер Сжатая Челюсть, как казалось Арье, поступил бы глупо, если бы высказался против. Трудно представить, что Ширен когда-нибудь придется отбиваться от толпы назойливых женихов. Ее отец был всего лишь средним братом, в очереди на титул его уже опередили трое племянников, и перспективы его дочери никак нельзя было назвать завидными. Так что, если бы все происходило до войны, леди Кейтилин уже наверняка вызвала бы Брана на ненавязчивую беседу, после которой последовали бы визиты в гости в окружении дюжины шаперонок, продлившиеся бы несколько месяцев, а затем — предложение руки и сердца и официальная договоренность подождать с оглашением помолвки до совершеннолетия жениха. Арья усмехнулась собственной сентиментальности. Нет, все это принадлежало другой эпохе, далекой, словно Нормандское завоевание. Сейчас у них не было времени ни на бестолковые светские визиты, ни на нудные церемонии. И даже бесполезные шаперонки были в Винтерфелле в дефиците, так что если Брану захотелось бы ненароком украсть у Ширен поцелуй в каком-нибудь укромном уголке, их некому было бы поймать с поличным. Разве что Рикону, но и у Рикона было предостаточно своих дел, более увлекательных, чем шпионаж за влюбленным старшим братом.

До приезда Робба оставалось два дня, когда Старки наконец-то сумели выкроить свободный вечер и поужинать достаточно рано, чтобы сразу после этого не расходиться по спальням и позволить себе провести немного времени вместе. Компанию им составили Баратеоны. Джендри уже достаточно оправился, чтобы не переутомляться от продолжительных бесед (хотя ему все еще приходилось передвигаться в инвалидном кресле), а Ширен, давно преодолевшая первоначальное смущение, чувствовала себя среди Старков почти как дома (особенно когда рядом, как за сегодняшним ужином, сидел Бран).

— Как же я все-таки устала… — вздохнула Арья и вытянула ноги к камину. Им по-прежнему разрешалось не переодеваться к ужину, и из-под ее платья, которое уже давно просилось в отставку, показалась тонкая полоска чулок.

— Арья, сядь прямо, это неприлично! — шикнула на нее Санса. Арья только плечами пожала, не двинувшись с места. На них никто не обращал внимания — леди Кейтилин беседовала с Ширен, а лорд Эддард обсуждал с Джендри вести с фронта. Рикон жадно ловил каждое слово, стараясь вникнуть в разговор, и Бран тоже изображал интерес, хотя Арья догадывалась, что он бы с большей охотой использовал этот вечер для беседы с Ширен.

— Тебе на будущий год исполнится восемнадцать, а ты все еще ведешь себя как мальчишка, — с укором продолжала тем временем Санса. — Подумай, что сказали бы на это Робб и Джон.

— Ну, не знаю, что бы сказал Джон, а я бы заметил, что у Арьи еще предостаточно времени, чтобы стать настоящей леди.

От неожиданности все подпрыгнули. В полутемной гостиной (электричество в Винтерфелле экономили) никто не заметил, как открылась дверь, и на пороге появился…

— Робб!! — завопил Рикон. Сорвавшись с места, он кинулся к старшему брату. Робб со смехом заключил его в объятья.

— Сынок... — прошептала леди Кейтилин. — Мы ждали тебя только через два дня, почему ты не предупредил, что приедешь раньше?..

— Потому что хотел сделать вам сюрприз, — улыбнулся Робб, обнимая мать. Лорд Эддард смотрел на них в смятении — Арья никогда еще не видела его столь взволнованным и потрясенным. Отпустив леди Кейтилин, Робб обнял его, а затем настал черед Брана, Сансы и Арьи.

— Как же я скучала… — Арья уткнулась ему в плечо, жадно вдыхая знакомый с детства запах. В глазах у нее защипало, и ей стало стыдно за эти слезы, но она ничего не могла с собой поделать. Робб погладил ее по волосам и чмокнул в голову.

— Ну же, сестренка, не переживай. Даже такие сорванцы, как ты, могут расчувствоваться.

— И вовсе я не расчувствовалась, — отстранившись, буркнула Арья. Все рассмеялись, а Робб сказал:

— Я приехал раньше, потому что у меня есть новости, которые я хотел бы вам сообщить, — он сделал жест рукой в сторону двери, и только тогда Арья заметила, что он пришел не один. В гостиную прошла невысокая темноволосая девушка, миловидная, с красивыми глазами шоколадного цвета и правильными чертами лица. Обращенные на нее взгляды заставили ее смутиться, и Робб ободряюще ей улыбнулся.

— Мама, отец, — промолвил он, — позвольте представить вам леди Джейн Вестерлинг, мою невесту.

Эти слова ввергли Арью в ступор, словно кто-то огрел ее по голове мешком с песком. Она моргнула пару раз, не понимая ровным счетом ничего из того, что сказал Робб. Невеста? У него? Но откуда? И зачем? Она в смятении посмотрела на родителей. Лорд Эддард пребывал в растерянности, а леди Кейтилин переводила потрясенный взгляд со старшего сына на леди Джейн Вестерлинг и обратно. Заминка продлилась бы непозволительно долго, если бы положение не спасла Санса.

— Как здорово! — с воодушевлением, возможно, слегка чрезмерным, воскликнула она. — Очень приятно, леди Джейн, я Санса, — она пожала ей руку.

— Да, леди Санса, я знаю, — смущенно промолвила леди Джейн, отвечая на рукопожатие. В этот момент лорд Эддард наконец-то вернул себе контроль над ситуацией.

— Добро пожаловать в Винтерфелл, леди Джейн, — он с улыбкой поприветствовал ее пожатием руки. — Пожалуйста, располагайтесь — распорядиться, чтобы вам что-нибудь принесли?..

— Нет, благодарю вас.

— Лорд Эддард, — подал голос Джендри, — наверное, нам с Ширен лучше уйти?..

— Что за вздор, мой мальчик, я этого не допущу! — воскликнул Эддард. — Робб, ты, конечно, помнишь Джендри Баратеона и его кузину леди Ширен? Она недавно поступила на службу в наш госпиталь, а он восстанавливается после ранения…

Последовал новый обмен приветствиями, и Арье подумалось, что Джендри был не прав. Их с Ширен присутствие сгладило шок от новостей Робба и неловкость от появления леди Джейн Вестерлинг. Санса предложила ей сесть с ними и моментально завела светскую беседу о каких-то глупостях, но Арья даже не старалась ее слушать. Все ее силы уходили на то, чтобы не буравить взглядом леди Джейн, к которой она ощутила сильнейшую иррациональную антипатию. Все в этой девушке раздражало Арью — ее скромный вид, мягкий южный акцент, с которым она говорила, легкое смущение, казавшееся Арье насквозь фальшивым. Откуда вообще Робб ее взял? И почему сделал ей предложение? Неужели потому что влюбился? Но кто была эта девушка? И почему она думала, что может вот так вот стать женой наследника Винтерфелла? Она хоть была раньше в их краях? Или считала всех северян неотесанными болванами, разговаривающими на непонятном языке, разделяя точку зрения многих жителей Лондона?

Санса продолжала болтать с леди Джейн, и вскоре к ним присоединилась леди Кейтилин. Ее взгляд был приветливым, но сдержанная поза выдавала легкое напряжение. Конечно, со злостью подумала Арья, мать была не в восторге от перспективы назвать эту леди Джейн своей невесткой. И вообще — какое право имел Робб вот так вот ввести в их семью чужого человека? Неужели не понимал, что сейчас это было совершенно лишним? Что единственное, что им было нужно, так это снова быть вместе, совсем как до войны, и что никакие леди Джейн не могли стать частью их семейного круга?

— Прошу меня простить, голова разболелась, — бросила Арья, поднимаясь. — Я пойду спать. Спокойной ночи.

Нестройный хор голосов был ей ответом. Арья ушла, ни на кого не глядя. Ей показалось, что Робб хочет что-то сказать, и она ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться в спальне.

Оставшись в одиночестве, Арья дала волю слезам. От обиды ей было больно, как никогда прежде, но досада на саму себя вскоре вытеснила это недостойное чувство, отчего ей стало еще горше. Робб ожидал, что она радушно встретит его невесту, а вместо этого Арья ополчилась на леди Джейн, даже не узнав ее поближе. И какая после этого из нее сестра?

Арья с ожесточением забросила в угол шкафа опостылевшее платье и натянула ночную рубашку. Ее взгляд упал на кровать Ширен. Для нее все-таки нашлась тумбочка, на которой рядом с деревянным распятьем стояла фотография, где Ширен была запечатлена с матерью и отцом. Арья прикусила губу, глядя на снимок. А ведь недавно она думала о том, что Ширен могла бы стать ее сестрой, как станет ею леди Джейн. И что, она поприветствовала бы ее аналогичным образом?

От этой мысли Арье стало совсем тошно. Она потушила свет, улеглась под одеяло и уставилась в потолок. Уснула она не скоро, и все это время ее неотступно преследовал новый вопрос. Что сказал бы Робб, если бы ее выбор сделал частью их семьи Джендри?